Лихие (2 сезон, 2025 год). Фразы и цитаты из сериала
ЛИХИЕ. ГЛАВА 2 (2025)
Павел и Женя впервые в жизни отправляются в «командировку» в Москву.
Юра прихватил их с собой подстраховать Джема, которого вызвал на ковер
московский вор Тунгус. Поездка в столицу оборачивается для киллеров
главным испытанием на профессионализм. Лиза чувствует, что ее муж Женя
ежедневно подвергается опасности. Юный бизнесмен Ильяс, Валиев-младший,
обосновался в Хабаровске и активно сопротивляется воровской власти в
регионе. В этом ему помогает столичный следователь Кармазов вместе с
прокурором Татьяной Шапиро. Джему кажется, что проблему с наследником
бизнеса можно решить привычным способом, но времена изменились. А Жене и
Лизе 20 лет спустя предстоит решить судьбу их общего сына Паши, самого
младшего из Лиховцевых.
Все фразы и цитаты
Серия 1
Эй, тварь! Я здесь!
Пошли!
Он вернется!
А ты молодец, наша порода.
В отца шмальнул, как поздоровался.
Я всю дорогу следом шел.
Смотрел, на сколько тебя хватит.
Ну что, понял?
Ты без меня здесь и часу не проживешь.
Почему ты не стрелял в медведя?
- Во-первых,
в такой ситуации надо либо убивать,
либо пугать,
если нет уверенности, что убьешь.
У меня не было.
- А во-вторых?
- Я его знаю.
- В смысле?
- Старый знакомый. Шаг прибавь.
Он вернется. Всегда возвращается.
Так не пойдет.
Вы заявляете,
что вы убили по меньшей мере 18 человек
кроме тех,
за которых вы уже были осуждены.
- Заявляю.
- А когда дело доходит до деталей -
фамилии, имена - память сразу изменяет.
- Фамилии, кого я помню, я назвал.
Я и тогда-то половину фамилий не знал.
Не интересовался.
- На карте покажите место захоронения.
- Не, ну по карте-то я не вспомню.
На месте смогу показать.
Молодец.
На, попробуй.
Вот здесь.
Сильнее, не бойся.
Ничего. Научишься.
Трупы сжигались…
либо закапывались в лесу.
- «Закапывались, сжигались…»
Ловко ты придумал.
Сами?
- Я сжигал.
Я закапывал. Тебе так легче?
Масштаб понятен.
Давай к эпизодам.
Кто был после Тяна? Когда?
Пленку, ***, не тратим
на выразительное молчание!
- Следующими были твои.
Больше я ничего не скажу,
пока ты ее не отпустишь.
Можешь меня убивать.
- Вали.
ПОШЛА ОТСЮДА!
- Я без него никуда не уйду.
- Ты че, дура?
- Лиза, иди, нормально всё!
- Жень…
- Я сказал, иди!
Никому не звони, сиди дома. Ты поняла?
ЛИЗА, ИДИ ОТСЮДА!
- Продолжаем, Ромео.
- Тебя Краб заказал.
- Твою мать!
Давай!
- Я не знал ниче, я не знал, что семья, я…
- НЕ ЗНАЛ?!
И когда в хату лез, тоже не понимал?
Детских вещей не видел,
фотографий не видел?
Ты че мне гонишь, мразь?
- Да что я мог там понимать?
Я сам был пацан 12-летний!
Они мне снятся каждую ночь.
Ты думаешь, я хотел?
Ну ты че так рано-то?
- Всё.
У нас есть всё.
Даты, имена, показания.
Они сядут.
- Все.
- Петя, вдох-выдох!
Я в Комсомольске, ты в Хабаровске.
Ну? Что у тебя?
- Знаешь, я…
эти годы все че-то… пырхался с тобой.
А сам ни хрена не верил, что…
что они ответят.
***…
Носился там, как…
петух с отрубленной головой.
Петь, ты трезвый?
- Пока да. Но как допишу…
наберусь без вариантов.
- Петь!
Петя, ты где?
Петь! Адрес, адрес скажи!
Петя! Сука…
Такси в аэропорт. Да срочно!
- Братан…
Соткой поделишься?
- Где взять, знаешь?
Знаешь?
На.
На все возьми.
- Это… Я лучше пойду.
- Делай.
Коли, ***!
Теперь себе.
Всё.
Лиз…
- Женя!
- Тихо-тихо-тихо.
- Женя… Жень…
- Он уже никому ничего не скажет.
- Я тоже никому ничего не сказала.
- Я знаю.
- Я отцу тоже не говорила.
- Я знаю, Лиз.
- Я хотела даже ему позвонить,
я даже его уже набрала, но потом я…
я передумала и сбросила. Жень, правда.
- Лиза…
Лиз, ты че?
Я ж за тебя всех порву на хер.
Ты меня боишься?!
Ждать моей команды.
Никому не входить!
Там… там в комнате мертвые!
- Успокойтесь!
- Спокойно расскажите…
Там мертвые! Оба, оба…
Петя, что за на хер?
Э-э-э… Там…
- Вот зачем ему это надо было?
Отпустил бы.
Нет, ему надо было.
И чем закончилось? Сторчался и сдох.
- «Сторчался и сдох».
- Сотрудник при исполнении!
Там магнитофон был. Он без кассеты.
В машине тоже кассеты не было.
А музыку Петя любил.
Он задрачивал всех.
- Ну, теперь-то не будет.
Можешь расслабиться.
- Слушай, он писал кого-то.
Кого-то из ваших.
И этот кто-то его грохнул.
Ты найди его, ну разберись, Юра.
Это в общих интересах.
О! Не хочешь выйти подвигаться?
- Да куда мне? Я ж не спортсмен.
- Хочешь, дуэль замутим на охотничьих?
- Не-не-не.
Ну что, Пашка, разрастается коллектив.
Молодого народу много приходит.
- Ну, ты же сам собирал.
- Это да.
Больше людей - больше возможностей.
Но и больше проблем.
Кто-то у нас стучит.
- Мусорам?
- Угу.
И решить это нужно тихо и быстро.
Потому что, если Джем узнает,
проблемы будут у нас у всех.
- Ну а ко мне-то ты чего обратился?
Я молодых вообще не знаю.
- Ты нет. А Женька с людьми крутится.
Ты его привлеки.
Ильяс Валиев,
новый собственник
Хабаровского лесоперерабатывающего завода,
в интервью нашей редакции
заявил о своем намерении
восстановить работу предприятия
и продолжить дело, начатое его отцом,
Равилем Валиевым, трагически
погибшим в результате покушения.
Имя Равиля Валиева известно
каждому жителю Хабаровска.
Бывший депутат, меценат и благотворитель.
Равиль Валиев всегда
ценил родной край и город.
Именно он в 91-м году приобрел
завод и начал его преобразование.
На сегодняшний день на предприятии
занято около 600 сотрудников.
Новый владелец обещает
сохранить рабочие места и провести…
Да?
- Юра, ***, ты какого хера
трубку не берешь?
В машине оставил.
- Юра, че у тебя там с заводом?
Че за дела?
- Всё на мази, Джем.
- Да? А я слышал, там другое.
Что приехал еще один татарин
гребаный и свои порядки устраивает.
Туда свой нос-то хоть показал, Юра, а?
- Мне че, туда самому ездить?
- Ты можешь нормально порешать, а?
- Джем, во всём разберемся.
Я уже ему звонил, договорился о встрече.
- Да?
Че сразу не сказал?
- А ты мне дал?
- Ну ладно.
Давай, как встретишься, это… набери.
- Ладно.
Ну что, Кузь, до вечера?
Даст Бог.
А где Валиев?
Ильяс Валиев?
…Через пять минут подойди туда.
Валиев Ильяс?
- Да! Юрий?
Да, здравствуйте, Юрий.
- Хотел еще раз выразить
свое соболезнование…
- А, так вы же по телефону… Что-то еще?
- Ну, к делу так к делу.
- А че лента остановилась?
- У нас с вашим отцом была
договоренность устная.
В частности, о продаже
вот этого предприятия.
- Давайте я время сэкономлю…
Пусть тогда включат его, хорошо?
Время сэкономлю.
Я только в дела вникаю. Только приехал.
Поэтому никаких резких движений
и продаж точно не будет.
Вы понимаете? Мужики!
- Да, честно говоря, не очень.
- Как закончите, подойдите туда, к нему.
- Слышь, парень! Эу!
Ты неместный, раскладов не понимаешь.
У нас здесь принято
отвечать за свои слова.
Не может отец - отвечает сын.
- Так откуда мне знать,
что он вам что-то обещал?
- Я за свои слова отвечаю.
- Так я местный.
- Что?
- Ну, я не новый человек.
Я здесь родился и вырос.
Меня отец после школы на учебу отправлял.
МГУ, Итон, финансы, политология.
Чтобы я ситуацию не только
в городе понимал, а глобально.
- И че ты понял?
- Ну, смотри.
Таких как я, таких как ты,
в этой стране всю жизнь
сажали не в острог, так на кол.
Писали на лбу «вор» и вырывали ноздри.
- А ты не боишься, что тебе ноздри вырвут?
- Ну, такая опасность существует.
Но не от тебя.
- О как?
- Да.
Я про тебя слышал. Ты же Краб?
Ну, говорят, мужик ты не глупый,
залупаться не будешь.
Я думаю, наоборот,
ты с меня будешь пылинки сдувать.
И может быть,
ты мне когда-нибудь пригодишься.
- Не охотник?
- Нет, я больше по технике.
- Жалко.
Ну, если надумаешь, звони.
Я одно место хорошее знаю.
- Договорились.
…А я тебе
русским по белому, уже четвертый раз:
не имею права.
Именно сейчас нужно
формализмом заниматься, да?
Ведь он и тебе друг был.
- Осмотр тела только по постановлению.
- ДА НЕТ У МЕНЯ НИКАКОЙ БУМАГИ!
Можешь мне навстречу пойти?
- Ну не могу я, пойми.
- Вопрос…
Допустим, он бухал…
Хотя это не так. Но допустим.
Бухло закончилось.
Решил пойти по тяжелой
и с первой же дозы промахнулся.
Так получается?
- Вопрос в чём?
- Я в это не верю. А ты?
- На теле имеются ссадины, синяки.
Ну, это нормально, если человек бухал.
Хотя, конечно, и прискорбно.
Но дальше интереснее.
Он умер от передоза.
Укол в ногу. Других дырок на теле нет.
Но главное вот что…
Ты видишь?
Его душили.
- Да?
Слушай, у меня
плохие новости. Всё отменяется.
Пётр погиб.
- Как погиб?
Что случилось?
- Подробностей не знаю, выясняю.
- О, господи, ужас какой.
Я прилечу.
- А смысл? Мы в нулевой точке, даже ниже.
Тебе не нужно в этом участвовать.
Это опасно.
- В аэропорту встреть, если сможешь.
Не надо, такси возьму.
- Ты че-то хотел?
- Лихой… босота.
Если ты мне его поцарапал,
ты не расплатишься.
- Сука!
- Толя, ***!
Я, что ли, за тебя работать буду?
Иди на хер отсюда.
Про отца моего слышал?
- Соболезную.
- Да не надо. Мы не общались.
- Ну… отец всё-таки.
По его делам приехал?
- Да, нужно разобраться.
Слушай, Жень, ты не слышал -
может, люди говорят - кто его, за что?
- Нет, извини.
Сука!
Я тебя приглашал?
Я тебя приглашал? НА ХЕР ИДИ ОТСЮДА!
- Ясно. Сам-то че как?
- Да потихоньку. Во, видишь?
Звать Лиза. Она тоже с нами училась.
- Я недавно к ней заезжал, да.
- Да?
- Угу.
- А в смысле ты заезжал?
- А она тебе не сказала?
Да в салон к ней заезжал.
Кстати, хочу в нее вложиться.
Перспективная тема.
В Москве качает. Думаю, тут тоже качнет.
- Ну, если тебе бабки девать некуда,
давай я ее спрошу.
- Я ее уже спросил, всё нормально.
Она не против.
- М-м…
Ну, я рад, что у вас такое
взаимопонимание.
- Слушай, давно хотел спросить.
Помнишь, ты меня из речки вытащил?
Судорога.
- Судорога? Ну, помню, конечно.
- Че ты там тогда делал?
Не помнишь?
- М-м!
Батя на стройке тогда шабашил.
В заброшке жил.
Ну, я ему помогал там:
жрать готовил, в магаз ходил.
Это мы от мамки ушли и вдвоем жили.
- Сука!
Я тебе номер забронировал.
Гостиница - помойка,
но нас здесь не увидит никто.
- Туалет на этаже?
- Ну, не совсем помойка.
- Отлично. В остальном я не разборчива.
- Здрасьте, Регина Михайловна.
- Привет, Жень.
- Проходи, проходи.
Они уже уходят.
- «Сега Дримкаст»? Модно.
- Тебе купить?
Идите погуляйте.
- А… уходим-уходим.
Вить.
Выключай, я сказала!
Паш, помнишь, я тебе про куртку говорила?
Разберут же.
- Ну так я же давал.
- А, так это на сапоги. А это куртка.
Давай-давай, не жопься, давай еще.
Спасибо.
Пока-пока!
- Бать…
А тебе вот это вот всё на хера нужно?
Сапожки, курточки… хата в говне?
- Вырастешь - поймешь.
- Угу.
- Давай трубу.
Ну, не срослось у меня с матерью.
Че мне теперь, до смерти по ***, что ли?
- А это кто?
- Так, ты… ты фильтруй!
- Ну не понимаю я, бать.
Ну че ты в ней нашел, а?
В постели, что ли, ураган?
Тогда вообще не понимаю.
Ну, а ты че звонил-то?
- Вкидыш у нас завелся.
Стучит кто-то в коллективе.
- Кто сказал?
- Юра. Откуда знает, не сказал.
Это как-то связано с тем следаком,
которого мертвого нашли.
- Так, ну, а мы тут при чём?
- А при том, что надо его найти.
Если он про нас знает, нам ***.
Ты такие темы лучше сечешь. Крутишься.
Просто походи, поспрашивай.
- Ты как это себе представляешь?
«Здорово, Валет, как сам?
Случайно не ты стучишь?»
- Он сейчас на измене. Мента грохнул.
Он знает, что его ищут, вычисляют.
Может, он попробует рвануть с отмазкой
типа там «к родичам» или еще чего-то.
Просто походи, активно жалом поводи.
- Узнаю че-то - маякну.
- Не тяни!
Угу. Спасибо.
Поешь хоть чуть-чуть.
- Не могу, мутит до сих пор.
Ну, давай решать, что мы дальше делаем.
Кефирчиков Анатолий Вадимович.
1974 год рождения.
- Кефир, он же Кеф.
Зозуляк говорил,
что с него дело задвигалось.
- Могу его свидетелем по другому делу
в Комсомольск дернуть.
- Если Краб узнает, что Кефиром
интересуются, то до вечера он не доживет.
Только не официально, а… Твою мать.
- Что?
- Опера местные.
- Не надо, чтобы нас видели.
- Свои!
- Ну всё, расслабься.
А то как кол проглотил.
Мы будем изображать, что мы пара. А что?
Чекист пялит прокурорскую. Нормально?
- Что случилось, Жень?
Я же чувствую,
что ты как струна натянутая.
- Меня ищут.
- Кто?
- Все. Мусора, свои.
Только они пока не знают, что это я.
- В смысле «пока»?
Скоро они всё поймут.
- И что, будем ждать, когда вычислят?
Как будто не лучший вариант.
- Они вычислят. Не меня. Другого.
Я тебя всегда рад видеть,
но не могу не поинтересоваться:
ты какого хера здесь делаешь?
Здорово, братик.
- Привет.
Ну так, разговор есть.
- Слушаю внематочно…
- Че ты, азерам-то много должен?
- Нормально. Под десятку почти.
Самое главное, занять больше не дают.
Ну ни хера себе, я б сам себе не дал:
просру всё на хер.
- Братанчик, тебя прессовать скоро начнут.
Никто не впишется.
Карточный долг - дело святое.
Умри, но отдай.
- Есть такие мысли, чё греха таить.
- Какие мысли?
- Ну, дотяну до последнего.
Потом на трассу. На рассвете, понял?
Газ в палас, прям 200 - и в столб.
- Чё, ты столб-то присмотрел уже?
- Ну да, на девятом километре,
слева охерительный.
- В общем, тема такая.
Там работы, братан, полчаса.
А долг сможешь отдать.
- Ты знаешь, я тут тебе сказал,
что внимательно,
а на самом деле
ыинтересно стало только щас.
Ну-ка…
- Ну чё, швыранем азеров?
Короче, я Али вожу к Крабу каждую неделю.
С бабками.
Там подъём, братан -
десятка грина минимум.
Я давно собирался. Человечек был нужен.
Надёжный.
- Братан, надо верить в чудеса.
Я вот верю и…
И вот - херак!
А ты че не спишь?
- Иди, я сейчас приду.
Привет.
- Ты че пугаешь?
- Прости, не хотел.
- А ты че тут делаешь?
- Просто мимо шел.
Че? Че смешного?
- В Литовке. Мы еще гулять не начали…
Ты всё возле нашего дома
крутился, помнишь?
Отец выходит и говорит:
«Лиховцев… а ты че тут делаешь?»
- «Просто мимо шел».
Ну так я его боялся: завуч.
- Он тебя выкупил.
Предупреждал: «Ленка,
держись подальше от этого бандита».
- Давай помогу.
А че за коробка-то?
- Фритюрница. Картошку фри делать.
- Лен, че, дома, что ли, еще травиться?
- Да ладно тебе, «травиться».
Сегодня врачи одно говорят, завтра другое.
Ну вот… Я вот котлеты делала…
В книге рецептов написано: «Ешьте
колбасу - источник полезных белков».
А по телевизору такого понарассказывали:
из туалетной бумаги и крысы.
- А Вася где?
- Че это ты вдруг им интересоваться начал?
- Сын всё-таки.
- Да Вася нормально.
Репетирует.
Спрашивает, че Женька, мол, не заходит.
- Я скажу ему.
А во сколько он с репетиции возвращается?
- В любую минуту.
- Часто он… музицирует?
- Сейчас часто. У него концерт сегодня.
- Концерт?
- Ну, как «концерт»…
Выйдут пять калек, подудят в свои дудки.
Но ему это важно.
- Можно я приду?
- Ну, приходи.
Он рад будет.
Сегодня в школе в восемь.
- Да я поднимусь.
- Угу, щас.
- Я за вами заеду.
- Не думала, что ты приедешь.
- Пап, привет.
- Здорово.
Да ладно, не пристегивайся,
меня не останавливают.
- А Женя придет?
- Не, он на работе.
- Ну и… слава богу.
- Ну да.
В смысле?
- Застебет.
- А… Ну, этот может. Садись.
- Поехали?
- Поехали.
- Тихо, тихо, тихо, тихо! Сдаюсь.
Да я так, проверить.
Готов?
Тачка где?
- На Волочаевской.
- Жди.
- Жень…
Спасибо. Ты ведь мог кого и другого взять,
а ты меня позвал.
- Здорово, Жень.
Минутку мне дай.
- Жду.
Да?
Да.
Охренеть.
Понял.
- Ну че, пойдем?
- От Краба звонили.
Говорят, они вкидыша нашли.
Краб всех у себя собирает.
- В машину! В машину сел!
- Ты че…
- Тихо, тихо, тихо!
- Сука!
- Короче, подъема не было.
Там косаря три было,
я б не успел сказать.
У меня пара косарей есть. Я их отдам
не тебе, а тому, кому ты должен.
А по твоей ситуации я с Крабом перетру.
- Ну че там?
- Да ничё. Крыса, сука.
- Грёбаные крысы.
- На.
- Везде крысы, ***.
Кто не в курсе,
в коллективе вкидыш.
Кеф.
- Кефир - пацан ровный. Я его давно знаю.
Кто вообще сказал?
Почему мы должны верить?
- Завал, а ты ниче не попутал, а?
Ты у меня спрашиваешь или интересуешься?
- Интересуюсь.
- Кефа видели с ментами,
а потом он пропадает.
Тебя это на мысли ни на какие не наводит?
Я человека гадом просто так
объявлять не буду и не хочу.
Мне надо с ним поговорить.
Я никого никогда из вас за глаза
без доказательств
гадом не позволю объявить.
Найдите его живым.
Если Кефа кто-то исполнит раньше…
ответит перед всеми.
Серия 2
- Кошмар приснился?
- Да.
- Это нормально.
Дальше будет легче.
Не сразу.
Со временем.
- У тебя такое уже было?
- Отец говорил,
как первого завалишь… страх уходит.
Только по ночам возвращается иногда.
Спи.
Ищем, Юр. Ищем.
Затихарился он.
- Предупредили уже.
Найдете - не трогайте.
Мне Кефу предъявить нечего.
- А запрос мусорской?
- Да мало ли запросов.
Своих беречь надо,
а не валить без оснований.
Вся братва смотрит, ждет:
«Вдруг и со мной так?»
- А Джем в курсе?
- Щас к нему еду.
- Мне с тобой?
- Нет, ты мне здесь нужен.
Найди его. Живым.
Поехали. Поехали!
- Че его, нельзя завалить просто?
- Краб знает, че делает.
- Он нас с тобой под пожизненное ставит.
Бать.
Надо решать вопрос.
- Молодая.
Ну рассказывай, че у тебя там?
Да ситуация одна есть
не очень красивая.
Стукач появился.
Что успел ментам расписать, я не знаю.
- А кто?
- Ты не знаешь. Кеф. За районом смотрит.
Его пацаны со следаком видели,
и твои комсомольские менты пробивали.
- Кусок, хорош точить. Скажи че-нибудь.
- Ну, а че тут скажешь…
Поговори с ним, Юр.
Найди и поговори.
С душой так, чтобы, ***, мясо наружу.
- Значит так, Юр.
- Найдешь его и привезешь ко мне.
Я сам с ним перетру.
Что там с татарином-то? Договорились?
- В процессе.
- Юр, я же не учитель на экзамене.
Ты не у доски.
Говори как есть, всё.
- Ну, он молодой, дерзкий. Уперся рогом.
- Юр, сейчас вопрос не просто про завод.
На нас все смотрят и ждут,
какие будут наши действия.
И если мы это схаваем,
то все подумают,
что коммерс положил - и ничего.
Значит, и нам можно. М?
Так что, Юр, давай разберись.
И не затягивай.
- С вашего позволения.
- Вот же демон хитрожопый.
- Он только вид делает, что слушает.
А на самом деле под тебя копает.
- Он сюда не как смотрящий пришел.
Всё сам продумал, порешал.
И нам, как с блюдечка,
всё это схавать дал.
И про Кефа, и про коммерса.
- Под ним полторы тыщи народу.
По ходу, он эту лесопилочку
под себя подмять хочет.
Мутит дядя, мутит.
- Всё, всё, успокоились!
- Всё, всё, спокойно!
Слышь, вы че делаете?!
- Вы какого хера творите, черти?!
- Я вас щас обоих захреначу!
- Живем.
- Ну че, малой?
- Ништяк кобыла, а?
Ну, фейс, конечно, у Веревки капец -
«Я упала с самосвала».
Но если пакет на голову накинуть,
вполне себе.
«Веревка, Веревка» - че вы пристали?
Эй, малой,
не гони так, заблюешь тут всё.
- Ну че, давай, кого натянуть?
- Ой, кого ты там натянуть хочешь?
- А почему «Веревка»?
- Пацаны говорят, гимнастикой
в детстве занималась. Или типа того.
- Ее когда шпилишь, понял,
вьется, как веревка.
- Ира, Ира, Ира! Хорош, куда гонишь-то?
- Слышь…
Это не я гоню, а ты тормозишь.
Че твой мрачный? Тухло у вас?
- Да нет.
Всё как обычно.
- А салон че?
- Закрываюсь, че. Че, дальше не знаю.
- А Женька че говорит?
- Да ему похрен, лишь бы я при нём сидела.
А че я там хочу - это уже другой вопрос.
Э, э, э!
- Вась, Вась, Вась…
Осади, осади, ну ты че делаешь?
Ты людям мешаешь. Ты че?
- Кому я мешаю?!
- Жень, я домой поеду.
- Я с тобой поеду.
- А Вася?
- А Вася уже взрослый.
- Я щас.
- Че-то ты быстро в этот раз.
Теряешь хватку.
- Я, может, с женщиной давно не был.
- Тебе по работе
врать совсем не надо, что ли?
Так и не освоил.
- А я с такой, как ты, не был.
- Да ты романтик.
- Я вспоминаю, как мы в деревне жили.
Кровать скрипела…
Запах…
Окна…
Во двор выйдешь…
…воздух аж до нутра пробирает.
Помнишь?
- Помню.
- А как переехали - всё как в тумане.
Мы тогда по-настоящему жили.
- Ты че потек-то?
Паш, вроде взрослый мужик.
Слюни по сиськам распустил.
Всё бросишь - и в избушку, да?
- Тебе плохо сейчас было?
- Да не знаю я.
Че-то не поняла. Всё так быстро было.
- Не поняла?
Щас ты у меня всё поймешь.
Да-да, ты щас у меня всё поймешь!
- Ё-моё, время-то…
- Лен, ты че, будильник поставила, что ли?
- Я Васе к 11 сказала быть дома.
- Да ладно, он взрослый.
- Блин, Паша,
у меня ребенок домой не пришел.
Тебе лишь бы потрахаться.
- Ты за весь вечер слова не сказал.
- Нормально всё.
- Как обычно.
- Лиз, давай только не будем начинать.
- А что начинать?
Просто спросила. Спросить уже нельзя?
- Можно спросить.
Я ответил: всё нормально.
- Ты говорил, тебя ищут.
Значит, ты в опасности.
Выходит, что и я тоже.
А если так, то нам надо уезжать,
пока еще не поздно.
- ***!
- Не ***, я нормально
с тобой разговариваю сейчас.
О том, что мне важно, о нас.
Зачем ты меня затыкаешь?
Не бери. Можем хоть раз
нормально поговорить, Жень?
- Да.
Не пришел еще?
Ну, я его видел полчаса назад.
Хорошо, сейчас заеду. Давай, давай.
- Че случилось?
- Брата своего спроси. ***-террориста.
- Женя, она сама и…
- Ты ушел. Мы с пацанами прибухнули.
Васька с Веревкой танцевать пошел.
Потом в комнату с ней пошел.
Сначала всё нормально было.
Потом она разоралась. Хреборезку ему вон…
Ну, он ей ответил. Она же бухая.
Вырубилась - он ей и присунул.
- Где она?
- Где? В комнате! Она в говно.
Лиза, забери меня, пожалуйста…
- Жендос расклад херовый.
Она по отцу родня Моисея.
Моисей узнает -
Васю твоего на перо посадит сразу.
- Так кто-нибудь видел
или так, на словах только?
- Да все видели, Жень, все!
- Да. Да щас я привезу его.
Чего?
Где нашли?
Я тебя понял.
Давай там уже, на месте встретимся.
Нет, бать, тут короче…
Вася наш набухался,
бабе одной по лицу съездил.
Она родственница Моисея.
Может, ты как-то… перетрешь?
В машине подожди меня.
- Я не пойду никуда.
- Лиза, я разберусь.
- Не трогай меня.
Что ты делать собрался, Жень?
Лиза!
Лиза…
Уйди отсюда на хер!
Сука!
Короче, идете, даете ей на клык,
фоткаете на мыльницу.
Будет рыпаться - сразу херачьте.
- Слышь, ей и так прилетело.
- Делай, как я сказал,
а то вас всех тут битами поломают!
- Ты охренел?!
Я не дам этого сделать, она моя подруга!
- Лиза, Лиза!
Лиза, нет у нас вариантов, понимаешь?
Если не сделаем, Васю кончат.
- Пускай кончают, мне всё равно!
Я не дам этого сделать, Женя!
Пусти меня!
Нет! Пусти меня!
Нет, Женя!
- Сука, уйди отсюда!
Я не пойду.
- Это, ***, брат мой. Иди и помоги ему.
- А че ты привел его сюда и бросил?
Вы все конченые, Лиховцевы,
вся порода ваша!
Я за ваши косяки отвечать не хочу.
- Ты че, гнида конченая?!
Я тебя сейчас тут, сука, похороню!
- Жека… Тихо.
Нет! Отстань от меня!
Да сядь ты…
Говорю, не запомнил я номер.
- Так, ну и че, где он?
- Говорит, час назад
«датсун» тонированный подлетел.
Оттуда парень в бейсболке
и в черных очках выскочил.
Вон туда, к домам ломанулся.
- И че, думаешь, Кеф?
- Похож. И ходит вот так.
- Куда пошел? Какой дом?
- Да говорю, не знаю я. Вон туда пошел.
- Слышь, номер, машина?
- Да не видел он.
- Сука, я тебя спросил?
- Лихой, хорош.
- Короче, пацанов десять сюда,
чтобы выходы пасли.
А мы пойдем дома шерстить.
Че с тобой? Трясет всего.
- Он в мясо был. Дебил.
Я всё сделал, как ты сказал.
- Моисей узнает - стрелку забьет.
Васе туда нельзя.
Лена его на пару дней в деревню отвезет.
На стрелку ты пойдешь.
Скажешь, что за брата отвечаешь.
- А водка?
За водкой отец
пусть сам идет. Совсем уже.
- Жень!
- А водка где?
- Мне не продали.
Женя, живым. Понял?
- Всё, давай. Через три дня придешь.
Женя!
- Бать, возьми его!
- У, сука! Пошел на хер!
- Батя, вставай!
Нет!
Ты охренел?!
- Резкий, сука.
- Резкий?
А знаешь, почему он такой резкий?
Потому что ты его убивать шел.
- Что он знает, Женя?
- Ниче он не знает.
- Женя…
- Я стучал.
- Чего?
- Я стукач.
Поэтому или мы его труп притараним,
или сами ляжем.
- Мужики! Отрывайте! Убивают!
Заявить хочу! Зови главного!
Какого главного? Ты трезвый?
Трезвый. Я трезвый. Открой.
Короче, у меня информация есть.
Я знаю, кто вашего следака замочил.
Давай, зови начальство свое!
- Если есть информация по следствию,
запиши паспортные данные,
оставь контактный телефон.
Тебе перезвонят.
- Какой на хрен телефон?!
Ты понимаешь, меня порежут щас!
Сука, тварь!
- Ах ты, сука!
Я там всё почистил: пальцы, пленки.
Нарик там же лег.
- Юра это не схавает.
- Если Кефа живым возьмут, это всё.
Его одного слова против ста моих хватит.
Бать, ну извини.
Я собирался тебе сказать…
- Иди домой.
- Бать…
- Кефир нашелся.
- Где?
- Утром стал ломиться в отдел.
Орал, что у него
есть информация по Зозуляку.
Его хотели развернуть,
так он на сотрудников прыгнул.
- Он там сейчас?
- В изолятор перевели, на Ленина.
Готов говорить под гарантии защиты.
Попробую с ним поговорить.
- Ты уверен, что тебя пустят?
- Удостоверение покажу.
Скажу, что в интересах следствия.
- Игорь, ты просто
себя спалишь и меня заодно.
Они тебя не пустят всё равно, выдыхай.
- И че, сидеть просто? А?
Они же его в камере придушат.
- Господи, что они там, спят, что ли?
- Запрошу его перевод
в Комсомольск через отца.
- Его не отпустят.
- Ну конечно, но запрос-то придет.
- И убрать они его
уже по-тихому не смогут.
Ты гений, Таня!
- С Сергеем Валентинычем соедините.
Вот.
В Комсомольск перевод?
- Угу.
У тебя проблемы одна за другой.
Ты сам можешь это разгрести?
- Это - проблема общая.
Кеф только утром в мусарню вломился,
и тут же по нему запрос из центра.
Это не быстро, а?
- Его трогать нельзя теперь.
Ну, я могу там
пару дней подержать, это максимум.
- Я перед Джемом подписался
его живым привезти.
Конвой в Комсомольск…
- Юра, ты ***?! Там…
Там двое моих парней.
- Хорошо.
Предложи свой вариант. Я только за.
Я так и думал.
- Если мутка эта не прокатит,
сам за нее ответишь.
Я за твоего брата тупорылого
вписываться не собираюсь.
Пусть Моисей с него спрашивает.
- Всё-то ты правильно говоришь, Завал.
Только я вот понять не могу…
Мы же кореша?
Ну, трем там за дружбу, за движение.
А как только кипеж, ты не при делах.
Интересно получается.
- Нечего баб чужих лапать.
Приветствую.
Где брат твой?
- Не будет его. Я тут, со мной говори.
- Подтверждаешь,
что за младшего отвечать будешь?
- Подтверждаю.
- Вчера на районе Завала
обидели мою родственницу.
Она отдыхала, никому не мешала.
А младший Лихой набухался и захерачил ей.
- Да, так всё и было.
- Как решать будем?
- Как скажешь, так и решим.
Только я сначала поинтересоваться хочу.
Она после того, как ей по роже съездили,
колдырила дальше, как лошадь.
А потом у Толстого на клык взяла.
Ты уверен, что готов за нее рамсить?
- А ты не лепишь мне тут?
Кто видел?
- Так и было, я отвечаю.
- Да все видели.
Толстый до кучи еще и сфоткал.
- Смирение есть основа.
К тебе вопросов нет.
Снимаемся.
- Дебилы.
- Мужики.
Браслетики-то, может, снимете, нет?
- Не положено.
- Как скажешь.
***!
Ах ты… ты… крыса позорная!
- Только не в голову!
- А?! Че? Че?!
А-ай…
Поехали.
Я че подумал…
Краб даже если нам не поверит,
ему мазы нас сдавать нету.
Ты ж с ним в близких.
- Юре мы никто.
Он нас спишет в секунду, если надо будет.
Близкие - это мы с тобой.
Другого нет ничего. И не будет.
Ты понял?
- Понял.
Нелюди.
- Маршрут и время
только местные менты знали.
Теперь это не домыслы, а просто факт.
- Воды будешь?
- Не.
- По легкой?
- Нормально.
- Там всё не по плану пошло.
Его мусора не пристегнули, и он…
- Я в курсе, Паш.
Джем уже сюда летит.
А вы понимаете, под что меня подводите?
- Алло.
- Здравствуй, Ирина.
Я видел фотографии.
Ты меня подвела. Ничем не могу помочь.
«Смерти нет, закрой глаза.
Поднимем крылья в день стыда…»
Зачем это?
- Ну, ты ж говорила,
что мне на тебя похер.
А это не так.
Я всё разрулил.
Мы семья, Лиз: я, ты, отец.
Мы горой друг за друга, че б ни случилось.
Я вас должен защитить, понимаешь?
Да бери.
Не бойся ты, это легко. На.
Давай.
Взводи.
Двумя ручками держи.
- Почему именно сейчас, Жень?
- Сложно всё стало.
- Да блин, ты можешь
по-человечески объяснить?
- Тихо, тихо. Целься спокойно.
Дыши ровненько.
- Давай. Только не дергай.
Всё? Успокоилась?
- Это ты ее убил.
- Ниче я с ней не делал. Она сама.
- Что сама? Ну давай, скажи как есть.
Надо было ее опустить?
За опущенную не по понятиям
вписываться, так ведь?
- Лиза.
- Ты забыл, что со мной было, да, Жень?
Забери говно свое.
- Джем… косяк с Кефом - мой.
Компенсирую, чем скажешь.
Нам сейчас с тобой ссориться не с руки.
Принимаешь?
- Завод мне добудешь…
…тогда и косяк твой забуду.
Ильяс Равильевич, к вам пришли.
- Здрасьте.
- Здрасьте.
Рад вас видеть.
- Ты партнерство предлагал? Я согласна.
- А что так, если не секрет?
- Улыбочку эту сотри.
- Хорошо.
Как скажете. Ну…
Интересно просто.
Сначала ты отказываешь,
а теперь так уверенно приходишь…
- Да я как будто застряла, понимаешь?
Я… я хочу выбраться, но сама не справлюсь.
- А с Женей у нас проблем не будет?
- Да мне похер.
- Угу…
- О, привет.
- Привет.
- Слушай, ты сам поешь, хорошо?
А я побежала.
- А че такое?
- Ой, Светка из Якутии приехала.
Золото по дешевке продает.
Я подумала,
нам же нужно сберечь на будущее.
А то доллар скоро обесценится.
- Регин.
Я поговорить с тобой как раз хотел.
Про будущее.
Юрий!
Мне казалось, мы всё обсудили.
«Казалось».
Правильное слово.
Слушай, ты че хочешь по жизни? Ну, вообще?
Не понимаю,
почему я с вами должен этим делиться.
- А потому что я могу это взять…
…а могу отдать.
Ты че, действительно не понимаешь,
что у тебя тут ничего не получится?
У тебя вариантов-то немного.
Или продаешь землю,
или я твой завод просто уничтожу.
Работяг буду *** ежедневно.
Составы жечь в депо.
Ты или отдаешь сейчас завод за хорошие
бабки, или потом просто отдашь бесплатно.
И еще доплатишь.
Если, конечно, доживешь.
- Что, всё?
Это все ваши аргументы?
- Нет, я могу себе представить,
что тебе насрать на себя.
Я такое видел, правда.
Так бывает.
Но ведь могут пострадать те, кто рядом.
Близкие люди.
А это больно.
Ладно.
Ходить я к тебе больше не буду,
чести до хера.
Что надумаешь, дай знать.
Серия 3
- Вы к кому?
- Вы меня не узнаёте?
- Лиза?
Женя сюда не придет.
- Ну почему? Вы же их бабушка…
Мама.
- М-м…
Двадцать лет назад.
Ты Женьку знаешь: он, хоть и кочевряжится,
но не такой, как отец. Тот злой.
Ему хоть кол на голове теши, не дрогнет.
А Женька добрый… переживательный.
Я ему в тюрьму про Васю написала…
Не ответил.
И вообще писать перестал.
Понятно, он не виноват.
Но… как ему это объяснишь?
Привык всё на себя взваливать,
даже если не просят.
Женьку найдешь - прощения проси от меня.
- Они тебе всю жизнь испаскудили.
И мне.
Всем, до кого добрались.
Они ж как ржавчина.
Как радиация, как СПИД.
Ты у них за это
прощения еще будешь просить?
Что у тебя за философия-то
такая терпильская?
- Мала меня еще терпилой называть.
Я жена его была.
Не уберегла, не вытащила. Сына отдала.
А ты своего? Тоже виновата.
Я всё думала…
не уехали бы мы тогда из деревни…
ну, голодали бы. Перебились.
Коренья бы жрали. Всё лучше, чем сейчас.
Паше же пожизненное дали.
Я ему пишу:
«Паш, а вдруг амнистия? Выйдешь…
Поедем с тобой в Литовку. Дом подлатаем.
Огород, воздух… что еще надо?»
Не выпустят, конечно, ну…
пусть хоть помечтает.
- Пойду.
Простите, что побеспокоила.
- Внука приведешь показать?
- Нет.
Начинаем с магазина.
Да, это он.
На рычажок нажми.
Молодец. Дай сюда.
Шомпол.
Спица вон на дуле.
Сначала нужно снять с предохранителя…
и взвести. Да.
В воздух.
Дальше.
Там есть кнопка специальная.
В другую сторону.
- Потом вот эту вроде штуку.
- Вот эту штуку, да.
Из затвора надо вынуть затворную рамку.
Она внутри.
Должна легко выниматься.
Но для этого ее надо прокрутить.
Против часовой.
Осталась газоотводная трубка.
Да. И вынимай.
Молодец.
Теперь обратно собирай.
- Всё?
- Экзамен провален.
Последние действия.
Ну, давай. На одиночный.
Держи.
Че, удивляешься,
почему я тебе автомат дал…
…раз ты в меня стрелял уже?
Здесь на сто км ни души.
Случись что со мной, ты один в тайге.
На большой земле я,
может быть, тебе и никто.
А здесь ты можешь
рассчитывать только на меня.
А я на тебя.
Ну, давай.
Стойку помнишь?
- Вроде да.
Я же сказал: я могу помочь.
Показать на месте.
- Вы меня за дуру принимаете?
- Я не принимаю вас за дуру.
Почему вы так решили?
- Вы на пожизненном.
Прогулки полчаса в день под конвоем.
С вашей биографией о пересмотре дела
даже мечтать не стоит.
До конца жизни вот эти стены.
И всё, что ты можешь - думать.
И вдруг мысль…
Устроить себе прогулку на природе.
«Скажу, там трупов без счету.
Менты поведутся, без вариантов.
Только вот сами они ничего не найдут,
придется меня взять.
День туда, день обратно, там пара суток.
Целое приключение получается».
Решили себе отпуск устроить?
Или побег?
Сам там был?
- Три раза.
- Надо же знать, что людям продаешь.
- Че, как там?
- Рай!
Особенно сейчас.
Бархатный сезон! Вода - парное молоко.
Четыре звезды, «ол инклюзив» с алкоголем.
Тёлки, все дела.
- Сколько?
- Восемьсот.
Семьсот… Шестьсот…
- Паш, забудь.
- А че так-то?
- Ну, на хрен тебе эта Турция нужна?
Че тебе, Ярапа мало, что ли?
Здесь тайга, воздух, рыбалка, охота.
Всё же есть.
- Юр, я серьезно.
- Паш, ну ты видел хоть раз,
чтобы я куда-нибудь уезжал?
- Так вот я и хочу понять, почему.
- Ну, как тебе объяснить-то?
Джем в крае всё завел на себя.
Тут без него ниче не решается.
Он здесь царь и бог.
- Да при чём здесь…
- Паш, послушай.
Джем так перекрылся,
что если даже ты захочешь к нему
подползти, тебе горло сто раз перегрызут.
А если он куда-то уедет -
он открытая мишень.
- Для кого?
- Ну, мало ли для кого.
Посмотри, какой он кусок держит.
Тот же самый Тунгус -
он спит и видит, чтобы сюда
поставить своего человека.
Более податливого.
А если Джем невыездной,
значит и Слон, и Кусок, и мы с тобой.
- М-м… Это типа за компанию, что ли?
- Ну, не только.
Пойми, если у человека, который под тобой,
есть то, чего нет у тебя,
это простить сложно.
- Так че я теперь, из-за Джема тут,
как привязанный, всю жизнь должен сидеть?
- Не должен.
Выбор за тобой.
Да, я уже в Москве.
Спасибо. Через полчаса буду у вас.
Вы с моим отцом дружили?
- Не дружил.
Общался.
- Ну, как и я, в принципе.
Но сути это не меняет.
Его Краб убил. По приказу Джема.
И пока я не отомстил, на мне тень.
- Ко мне зачем пришел?
- Времена изменились.
Вам-то тут это понятно.
А вот Джем не понимает.
Вам же сильные воры не нужны в Дальнем.
- Ну, дайте им перегрызть друг друга,
когда кипеж начнется.
- А он начнется?
- А вы мне поможете Джема убрать?
- Я… его короновал.
А ты что, тварь, думаешь,
я его за три копейки сдам?
Наш устав на чести держится и на вере.
- Да он пес бешеный.
- Этот пес бешеный мне служит.
- Ну… Пока служит.
Вообще, людям нельзя
засиживаться на одном месте.
Врастают.
И пес ваш этот нюх потерял.
Он скоро и вас цапнет.
- Я тебя целым оставлю,
потому что отца твоего знал.
- И вы не понимаете.
Времена, говорю, меняются.
- В России времена не меняются.
- А сказки эти ваши
про честь и достоинство…
вы оставьте свои малолеткам.
На бабках всё держится.
Пока вы тут,
Джем там весь край под себя подмял.
Вот раньше ему десятину платили,
а сейчас двадцатую.
Что, он вам стал больше уделять?
- Ты…
про наши дела не знаешь.
- Я про ваши дела больше вашего знаю.
У меня связи в Конторе.
Джема уже приговорили. Вопрос только…
когда.
И с кем вы будете в этот момент.
Вперед.
- Да.
- Здравствуй, Жень.
Здравствуй, дорогой.
- Руслан Хасаныч?
Добрый…
День у вас?
- Прости меня, старика.
Всё забываю, что плюс семь у вас.
- Да какой же вы старик?
Вы не сильно меня старше-то.
- Да ты молодой еще.
А знаешь, Жень…
Бог человека обманул.
Сказал, что век отмерил,
а на самом деле половину.
А всё, что сверху - подарок.
- Это че же мне, получается…
год остался?
- Ну, это от тебя зависит.
После полтинника нужно здоровье беречь.
Друзей.
Я поэтому тебе лично звоню.
Хочу на юбилей позвать.
Самых дорогих…
самых близких людей собираю. Подъедешь?
- А вы же…
- Вышел на время.
Отметить, с близкими повстречаться.
Давно тебя не видел.
Ну так что, приедешь?
- Конечно.
Какой разговор…
- Спасибо тебе, Жень.
Спасибо, дорогой.
Ща, подожди секундочку.
Малой!
Че ты, я свистеть не умею.
Здорово!
- Привет.
- Че ты, как ты?
Че, слыхал, любовь твоя в окно вышла?
- Слыхал.
- В натуре, конченая.
Короче, слушай.
Женька с Моисеем всё разрулил.
Там, если менты вдруг че… Ну, мало ли.
Ты ниче не знаешь.
На тусе видел, но не контачил.
И не знаешь, кто.
- Народу там сколько было?
- А я уже со всеми договорился. Не ссы.
Ну, ты красавец, конечно.
Так ей в хлебальник зарядил!
Я думал, у нее башка отвалится.
- Всё, хватит.
- Да не слышит никто, не шугайся.
Ладно, мы сегодня у Завала зависаем.
Ты, если че, подгребай, да?
Давай, малой, хвост пистолетом.
- Давай.
Вась!
Вася!
Здорово.
- Привет.
- Ну че, ты как?
- Нормально.
- А мать переживает.
Че-то похудел ты как-то.
Или я тебя давно не видел?
Мать сказала,
тебе повестка в армию пришла.
- Пришла.
- Иди сюда.
Я через Юру договорился,
всё нормально будет.
Я скажу, че делать, куда идти. Держи.
Вот это военкому передашь.
- Спасибо, пап.
- Вась.
Я тебе как отец…
Время такое было.
Но я с себя вины не снимаю.
Щас всё по-другому будет, понял?
- Понял.
- Ну всё, давай.
Привет.
- В чём куртка на локте?
- Ох, ё… Это я свечи менял.
- Снимай, постираю.
- А назад-то я в чём пойду?
- Ну, во-первых,
у меня машинка с сушкой есть.
- Да?
- Угу.
- А во-вторых?
- А во-вторых, можешь остаться сегодня,
если дел никаких нет.
- Да вроде нету.
Лен, стой! Там…
- Ну че ты боишься?
Я всегда карманы проверяю,
не помнишь, что ли?
- Ну, я просто…
Сюрприз хотел.
И потом, бархатный сезон сейчас.
- Угу…
- Рай земной.
- В смысле? Вдвоем?
- Угу…
М-м? Ты и я. Девять дней.
- Ну а Васю я куда дену?
- Ну че, Вася маленький, что ли?
Женька за ним присмотрит, не переживай.
- Угу.
А у тебя загран-то есть?
- Ну так че, поедешь?
- Не знаю я. По работе поговорить надо.
- Лен.
Ну, девять дней.
Всего девять дней.
Ну что мы, права не имеем, что ли?
Мы их вырастили. На ноги поставили.
Ну можем мы для себя пожить, нет?
Можем?
Москва звонила.
Взрыв на заводе Валиева и там услышали.
Поэтому дело Джема форсируют.
Требуют результатов.
- Раскрутить их за вымогательство?
- Лучше пусть думают,
что у них всё схвачено.
Поговорю с Ильясом.
- Только осторожно.
- Говорят, что у вас тут
полыхало всё недавно.
Разобрались, кто?
- Нарушение правил безопасности.
В широком смысле.
- В этом крае бандиты не лезут во власть.
Они и есть власть.
Они убирают всех, кто выделяется.
А вы им вызов бросаете.
- Меня не тронут, я борзый.
- А Джему плевать.
Он здесь царь и бог.
- Вы с предложением пришли или что?
- Начните с ним игру.
Согласитесь на деньги. Потяните время.
А мы организуем арест Джема.
- Ко мне?
- Да.
- Заходи.
- Ты следующий. Расскажешь потом.
- Лиховцев?
По твоему вопросу решение положительное.
Сейчас подпишу - и в 202-й иди.
Павел Евгеньевич же твой отец, верно?
- Да.
- Он тебе выбил место
в самой престижной части.
В десантуру пойдешь, сынок.
Дай!
- Здорово.
- Здорово, Юр.
Дай!
Ехать нельзя. Однозначно подстава.
- Тунгуса на хер слать? Я слово дал.
Да.
Отделяться на хер.
Без вариантов. Что они сделают?
Со своими сюда приедут? Ну, ниче.
Я их встречу, посмотрю.
Тайга большая, места много.
- Что скажешь, Кусок?
- Ну, а че я скажу?
Юбилей у человека.
Не поедешь - это не просто обидка будет.
- Декларация. Объявление войны.
- Юра.
Че, есть особое мнение?
- Если базар был бы только за одного
Тунгуса, я бы предложил не ехать.
Но Москву-то держит Арнольд.
У него и Комитет, и мусора.
Эти нас и здесь достанут.
Если бы с Арнольдом как бы…
как-то заякшаться…
- Заякшаться?
Как?
- Тунгус с Арнольдом воевали пять лет.
Москву делили.
Там народу полегло с обоих сторон.
У Тунгуса племянник, у Арнольда жена.
У них сейчас типа перемирие.
Но мне кажется, такую войну забыть нельзя.
Вот если Арнольду долю предложить?
Он согласится - для нас страховка.
А Тунгус против него не попрет.
- Сделаешь?
Дай.
- А если он с Тунгусом
заранее добазарился?
Кислый ему тоже доверял.
Все помнят, чем это закончилось.
- Привет.
- Привет.
Че на мойку не загонишь, сам барахтаешься?
- Мне нравится.
- Вася вчера в военкомате был.
Служить уходит.
Пыталась отговорить - уперся.
- Может, там из него мужика-то сделают?
Че с Турцией?
- Нет, Паш.
Я хотела, правда.
Поверила тебе, как дура, но…
ничего не изменилось.
Я нормально жить хочу, а с тобой…
Сам понимаешь.
- Нет, я не понимаю.
Объясни.
- Да дело не в тебе.
Во мне. Со мной что-то не так.
- Знаешь, я за тебя замуж шла,
мне мать говорила: «Лен, ты подумай.
Тебе с ним каждую ночь
в постель ложиться».
Подумала. Решила: беру.
- И что не так?
- А надо было по-другому думать.
Надо было выбирать отца для своих детей.
- А я че, по-твоему, хреновый отец?
- Нет.
Ты хуже.
Хреновый отец - это которому всё равно,
которому плевать на своих детей, а ты…
Ты их жрешь.
Я думала,
тебе Женьки достаточно будет, а ты…
и второго забрал.
- Так, всё, хватит.
Че, хреновые дети, я тебя спрашиваю?
Они не пьют, не колются.
У одного семья,
второй вон служить тебе будет.
Никто не голодает. Не хуже, чем у других!
- Ты так ничего и не понял, Паша.
- Ниче. Ниче, ниче…
Я восемь лет ждал, я еще подожду!
- Не надо.
М-м!
Кто это?
- Это символ.
Логотип, как ты и просил.
- Тигр?
- И вот здесь голубая ленточка -
это Амур, вода, река…
- Амурский тигр.
- В этом есть и наглость,
и агрессия, и крутизна.
Не просто какой-нибудь медведь там.
- Мне нравится.
Берем.
А я недавно кафе купил в Комсомольске.
«Чародейка» называется.
Ничего особенного, старый Совок.
Не, хотя место симпатичное.
Оно там раскручено, и молодежь ходит…
Вот там мы его используем, твой символ.
- Наш… символ.
Алло, да, Жень, привет.
Слушай, не хочешь где-нибудь посидеть?
Да, давай.
- Осмотритесь, покрутитесь по городу,
хату снимите.
А мы к выходным подтянемся.
Сначала я, потом Джем.
А, проверь накладные, путевые листы -
ну, чтоб менты не подкопались.
- Да я взял уже.
- Ты че, Паш?
- Да я в Москве не бывал ни разу, Юр.
- Ну вот, заодно посмотришь.
Красную площадь, Мавзолей.
- На хера мы туда едем?
- На всякий случай. Для подстраховки.
- Для какой подстраховки?
- Паш, ну мы вопросов не задаем.
Надо - едем.
- Да мне понимать надо,
че за херня творится.
Чтоб, как ты говоришь, присмотреться.
К чему готовому быть?
- Да я сам точно не знаю.
Тунгус Джема на юбилей позвал.
Человек из тюрьмы вышел,
чтоб чисто юбилей отпраздновать. А?
Ну, это точно повод.
А что там будет на самом деле… неизвестно.
Вот вы мне и нужны для подстраховки.
- То есть домой можем не вернуться?
- Домой ты и здесь можешь не вернуться.
Каждый день.
Да нормально всё будет. У меня есть план.
- Какой?
- Тунгус глобально слушает
только одного человека - Арнольда.
А я с ним договорился о встрече.
Если мы будем ему интересны
и найдем точки соприкосновения,
Тунгус наезжать не станет.
Давно я Юру
таким спокойным не видел.
Мутное что-то.
- Есть охота.
- Слушай, я…
- Лиз…
Давай, говори.
- Давай лучше ты.
- Меня не будет дней пять…
А может, дольше.
Если так получится, деньги в шкафу.
- В Библии.
Я знаю.
- Слушай, ну,
раз уж про деньги заговорили…
Я откладывал.
Ну там, может, на квартиру
или тачку поменять.
Они закопаны в гараже.
С левого угла под верстаком.
- Интересно, почему ты мне
сейчас про это говоришь?
- Просто.
- В смысле «просто»?
Жень, что происходит?
- Ничего не происходит.
Ну, на всякий случай.
- На какой?
Это потому, что ты уезжаешь, да?
- Я просто сказал!
Я могу что-то просто сказать,
чтоб ты не начинала сходить с ума?
- Не уходи!
Жень!
Не надо так уезжать, пожалуйста.
Прости меня.
- Тихо, тихо, тихо…
Ты меня тоже прости.
А че ты сказать хотела?
- Да уже… забыла.
- Точно?
- Да.
Серия 4
- Почему я должна вам верить?
Через столько лет вдруг решили признаться.
Зачем?
Почему не раньше?
Вы сами говорите:
мне сидеть до конца жизни.
А много ее осталось-то?
С таким воздухом, на таких харчах.
Года три? Пять?
Я тайгу хочу увидеть напоследок.
Воздуху вдохнуть.
Но не это самое главное.
- А что?
- Покаяться.
Пока время есть.
Давай, доставай.
Ага…
Клади.
Главное в капкане -
помнить, где ты его поставил.
Чтоб самому в него не угодить.
Держи. Первая твоя добыча.
Пойдем.
- Мы надолго тут останемся?
- Ты здесь про пшикалку свою
сколько раз вспоминал?
- Пока ни разу.
- Ну вот.
Потому что жил…
среди сраного стада.
Дышал вонючим воздухом.
Да и в школе тебе вдолбили,
чтоб ты варежку не разевал…
и всю жизнь пахал на чужого дядю.
Здесь ты по-другому дышишь, ходишь, спишь.
Мясо ешь, которое сам добыл.
Воду пьешь чистую.
Посмотри.
Нравится?
Я должен был тебя забрать.
Если б я рассказал, ты бы не поверил.
Это можно только прочувствовать.
- Я маму увижу?
- Ты должен понять, Паш…
Женщина, она…
всегда предаст.
Они так устроены.
Они думают только о себе, о выживании.
Ты ее любишь -
она твоя мама, это правильно.
Да и я ее люблю.
- Ты ее любишь?!
- Да, с первого дня, как познакомились.
Пацаном еще.
А потом она меня предала.
По-крупному.
- Юра, привет!
- Привет!
- Па-па-па! Извини, дядь.
Такси!
Со мной езжайте.
- Поехали, до города за 500 довезу.
- Руку убери.
- Такси, уважаемый?
У меня иномарка.
- Клуб «Вьюга» знаешь? Да я сам.
- На Садовой? Конечно. За 300 долетим.
- Триста?!
- Да.
- Ну, ты гангстер.
- Да ну…
Непривычно после провинции?
- И че они все в Москву лезут?
- Ну как… возможностей больше.
Ну, взять меня. Я сам с Твери.
Завод закрылся… Я в оборонке работал.
Дочка сюда поступила на юриста.
Ну, переехали, сняли. Дорого, конечно.
Но и заработать можно, если крутиться.
- Крутиться…
Ладно, я тут пешком дальше дойду.
- Да погоди, погоди.
Ты звони, если повозить надо будет.
Ну там, культурная программа,
Третьяковка, девочки.
- Спасибо.
- Угу.
- А вы куда это?
- В клуб.
- У вас сегодня пройти не получится.
- Почему?
- А клуб полный, мест нет.
- А-а…
- Проходите.
- Рад вас видеть. Добро пожаловать.
- А они че, много места не занимают?
- А эти по спискам.
- Ты в своих списках посмотри:
к Арнольду, Юрий Олейников.
- Нет такого.
- Парни.
Посмотри «Краб».
Парни со мной.
Не охотник?
К Арнольду. Краб.
- Сергей Владимирович ждет.
- Сергей Владимирович?
Юра.
- Приветствую.
Ирин, погуляй.
- Ты че там, че-то выбрал, нет?
- Да дорого всё.
- Ну не жидись.
Че у нас, денег, что ли, мало?
Три текилы и колу.
- И сок апельсиновый.
- Тунгус Джема пригласил на юбилей.
Я подумал, может быть, нам тоже
под этот соус встретиться, познакомиться.
- Зачем?
- Дальний Восток развивается.
Найдем точки соприкосновения, заработаем.
- Ты думаешь, мне бабки нужны?
- Бабки всем нужны.
- Это да.
Юр, слушай.
Знаешь такую штуку - Пирамида Маслоу?
- Потребности человека
от простых к сложным.
- Ну да, там, первая ступень -
пожрать, чтоб не убили.
Середняк - там, привязанность…
В банду попасть.
Но я это прошел.
Меня сейчас другое интересует.
Наследие.
Я вот школу открыл.
Ну, школу искусств. На Арбате.
Ну, чтоб ребята занимались.
И вот она. Не потому, что пялю. Талант.
Хочу, чтоб песни в народ ушли. Наследие.
И вот с этой ступени, Юра,
есть что предложить?
Ты че, бать, попса же галимая.
- Ника, привет.
- Привет!
- Твой концерт - это всегда событие.
- Спасибо.
- Несколько слов для зрителей телеканала.
- Слушайте классную музыку
и кайфуйте от жизни.
А я вас очень люблю.
- Дай-ка сюда.
О, вот это дело.
- Женя, блин.
- В Москве сейчас тихо.
У меня с Тунгусом мир.
- Ты Тунгусу про пирамиду рассказывал?
Не-не-не, прости, просто
тебе бабки не нужны -
Тунгусу тоже не нужны?
Или всё-таки приходят мысли?
Вот ты говоришь, у тебя с Тунгусом мир.
А мне кажется - перемирие.
С блатными мира быть не может.
Мы для него глобально-то никто.
Прости, а можно поинтересоваться?
А правда говорят, что к тебе
блатные подход воровской делали?
- Ну, раз говорят, значит, было.
- И че, ты отказался?
- Юр…
Я не блатной. И не буду.
Не хочу.
- Ну, Тунгус это тоже понял.
И вот это он и не простит.
Получается, ты себя выше него поставил.
Ладно, не буду отвлекать.
- Погоди, погоди.
Присядь.
Ну, а ты что предлагаешь?
- По мелочи.
Золото, платина, рыба.
Мы в Владивостоке собираем,
а вы здесь распространяете.
- А есть другая тема.
Наркота.
Мы здесь, у себя в Москве собираем,
а вы на Дальнем распространяете.
- Джем на наркотики не пойдет,
ему не по понятиям.
- Ну-ну, подожди. Я же сейчас
с тобой разговариваю, а не с Джемом.
Мы с тобой люди умные, понимаем:
если человек слаб, он чем угодно убьется.
Героин. Водкой напьется. Без разницы.
А за наркотой перспективы.
- Я подумаю, но…
- Ну, давай так:
мы завтра встретимся, пообщаемся…
- А давай ты завтра Джема
встретишь в аэропорту.
- На глазах у людей Тунгуса?
- Евгений. Сергей.
- Здравствуй.
- Нравится?
- Да, вещь.
На такой этот… Брежнев ездил.
- На этой.
Ну вот. Первопрестольная.
Мой личный люкс
в лучшем отеле столицы, только для вас.
Ну что, располагайтесь.
О делах потом.
- Спасибо.
Ну че, Юр, по ходу, прокатила мутка твоя?
- Пока прокатывает.
А ты не знаешь,
на хера в сортире два толчка?
- Бабский один. Безе, что ли, называется…
- «Безе»… Биде, блин, деревня!
- Вот цирк лилипутов!
- Да?
Здравствуй, Тунгус.
Без обид, Джем,
на твою тушу это…
- А… че, потеряли меня?
Нет, меня встретили.
У трапа.
Арнольд.
Да, знакомы, знакомы.
А я тут в этом… в «Национале»,
в «Национале» остановился.
Хорошо.
Всё, договорились. Да, давай.
Давай.
Напрягся немного.
Завтра с ним встречусь.
- Где?
- Не сказал. Сказал, машину пришлет.
- Давай, может, я ребят следом пущу -
ну так, подстраховаться?
- Молоток, Юр.
Давай.
- Ну че, парни…
По ходу, Москва прогибается под нас?
- Юр, будешь?
- Не, я ел уже.
Слушайте, че у вас тут так воняет, а?
- Да тут зверинец этот ***…
Нам так хату сдали, поэтому дешевле.
Вообще, они прикольные. Только воняют.
- Ну что, как Москва?
- ДомА видишь?
- «1605» панельки.
- Такие же, как у нас.
Ну, не совсем.
Плотнее стоят.
Места меньше между ними.
Вот как они вообще тут живут?
- Они тут, Паш, не живут. Они бегают.
Ну что, расклад такой:
завтра дежурите у гостиницы вечером.
Мы как выйдем, езжайте за нами.
А дальше по ситуации.
На сегодня свободны.
- Юр, а это…
можешь меня до метро подбросить?
- Ну ты куда намылился-то?
- Лизе подарок купить хочу.
- Я тоже поеду.
- А ты-то куда намылился?
- Иди давай!
Ну что,
не созрели насчет музея, сауны, а?
Да не, спасибо.
Ты мне на сегодня больше не нужен.
Меня до гостиницы довезешь,
ну, а потом ребяток.
- Ну, насчет досуга точно?
Ну смотри, я многих вожу.
Никто не обижался.
Красная площадь, ВДНХ. Полет Гагарина!
- Это… в смысле, че за полет?
- А-а, это он каждую ночь, в полночь
руки расправляет, как крылья у самолета.
И поднимается на постаменте.
Ну, там подсветка такая - типа он летит.
Ну, впечатление у всех такое.
- Гонишь.
- Что-то я тоже не слышал.
- Так недавно сделали, на юбилей Москвы.
Это сейчас главная достопримечательность.
Здесь в полночь все собираются.
Метро.
- Юр, ты, если товарища-то отпускаешь,
может, он нас повозит?
Ну, если вы не против.
- Ну так я только за. Если платите.
- Музыка есть?
- Какая именно? Музыка у каждого своя.
- Ну, эта… певица-то…
- Ника.
- Ника, да.
Ну, наша. Русская.
- А, попса.
Вот здесь смотри.
- Сколько?
- Сто.
- Сколько?!
- Сто.
- Ну че, всё, домой?
- Ну, ты иди, я прогуляюсь.
- Ну так че, давай я с тобой.
- Иди.
- Ладно.
- …совсем усох.
Он разложился на плесень и на липовый мед.
А перестройка всё идет и идет по плану…
- Лиза.
- Обознался.
- Бывает.
Может, с нами?
- Нет.
- Пока!
- Давай, давай, продолжай.
- Поехали.
- Давай. И…
…Всё идет по плану!
- Бать.
Че, спать-то будешь вообще, нет?
- Езжай за ними.
- Ребят… там серьезные парни.
- Я на это не подписывался.
- А на что ты подписывался?
Тебе платят - вот и рули.
Надо еще - не вопрос.
- Че, куда едем-то?
- Поужинать.
- Ну, это понятно.
А территориально-то где?
- Да тут недалеко.
Клуб «Вьюга».
- Слышь, дядя, они вон тронулись уже.
- Если их упустишь, я тебя закопаю.
Че за херня?
- Не знал, что вы дружите.
Я другое слышал.
- А в жизни всякое бывает.
Нужно уметь перешагивать и дальше идти.
Ну ладно.
По делам здесь решим, сейчас.
На празднике отдыхать будем.
Жень, сейчас мусора звереют.
Всё в мире меняется.
Контора всё под себя строит.
Принимать будет всех без разбора.
Валить и мочить. Никому не отсидеться.
Но можно решить.
Это стоить будет.
У Арнольда там связи есть.
Но уделять надо будет больше.
- Сколько?
Двадцать процентов мне.
И столько же Арнольду.
- Джем, а не до хера ли, а?
- Ты скажи спасибо, что живой!
Вы че-то слишком борзые стали,
комсомольские воры.
Правильно говорят:
«Человека не *** - так он наглеет».
Я вас перед всем воровским миром отмазал,
когда вы Бадрика под ножи пустили!
Я тебя, Джем,
как родного брата, на праздник позвал.
А ты?
Шнырей своих послал,
чтобы между мной и Арнольдом кол вбить!
Да вы что тут, ***, генералы песчаных
карьеров какие-то, сами по себе?
*** там!
Тебя как короновали, так и обратно могут.
Вы гребаная пехота, Джем, знай свое место.
А место твое…
та земля, которую тебе дали.
Плохо будешь смотреть - другого найдем.
Ясно?
Ясно, Тунгус.
Не кипятись.
Юр, войдешь?
Ну че, Юр…
…охерительно скатались?
Ты мне объясни…
Ты меня подставил?
Или ты такой тупорылый…
…что нас развели из-за тебя?
Отвечай.
Ты, сука, вкидыш?
Или тупорылый?
- Тупорылый.
Джем.
Притормози, убьешь.
- Витя.
Водки нормальной закажи.
Он так, сука, всё выкрутил,
что это моя ошибка.
Не простит по-любому.
Вернемся в Хабар -
он нас грохнет, без вариантов.
У меня есть ход, как всё переиграть.
- Как?
- Арнольда завалить.
- Арнольда?
- И сделать это надо сегодня.
- Без подготовки?
Исполнить самого крутого бандюка в Москве?
- Или так,
или домой мы можем не возвращаться.
- У него тачка бронированная.
У входа охрана. Три человека минимум.
- Не рассказывай мне, как это трудно.
Придумай, как сделать.
- Через бабу.
Ты говорил, что он с ней встречается.
С этой, как ее…
- Ника.
- Да, Ника.
Там его надо валить.
Туда он охрану не потащит.
- Не успеем.
Мы даже адреса не знаем, бать.
- Жень, всё нормально.
Мы всё сделаем.
Я знаю, где она живет.
Ты вчера домой поехал.
Я в клуб пошел.
Она вышла… Я за ней.
- На хера?
- Да не знаю. Видишь, пригодилась.
Он у нее бывает. По вечерам.
Несколько часов.
Здесь нас жди.
- Долго?
- Сколько надо.
Придем - еще получишь.
- Че, какой подъезд?
- Кодовый замок.
- И как ты хочешь?
- Не знаю.
- А отходить как будем?
- Не думал пока.
- Бать?
Валить надо.
В тайгу прямо щас билеты возьмем.
- В тайгу?
- Угу.
- И че потом? Прятаться?
- Ну, лучше, по-моему,
чем на стволы лезть, не?
- А Лизу ты свою куда денешь?
Тоже в тайгу возьмешь? Пойдет она с тобой?
- Ты к ней хочешь?
Бать.
Я ж видел, как ты на нее смотрел.
Батя, нет. Нет!
Нельзя.
Стой!
- Тихо, тихо…
- Дверь открывай.
Пошла на хер.
Можно.
- Вам если деньги нужны, они у меня
в бумажнике и в комоде, я покажу.
У меня еще золото есть
в шкатулке, немного.
Берите, что вам нужно, и уходите.
- Замолчи.
Арнольд когда приедет?
- Я не знаю.
- Че ты гонишь тут?
- Я правда не знаю.
- Нам…
- Пожалуйста…
- Чш-чш-чш-ш!..
Мы тебе ничего не сделаем.
Нам нужен только он.
Когда он приходит?
- Не знаю.
- Когда?
- Он звонит мне всё время
за час до того, как прийти.
Я должна всё время дома сидеть
и ждать его звонка.
- Он с охраной?
Сюда заходят?
- Один.
Осматривает квартиру и выходит.
- Ну вот. Умничка.
Жень!
- А можно мне в туалет?
- Да, конечно.
Шубу сними.
Чш-чш-чш-чш…
А где туалет?
- Там.
- Ну, пойдем. Идем, идем.
Угу.
Закрывать не надо.
- А хотите чай?
- Хочу.
- На место сядь.
- А имя такое странное… Ника.
Это сокращенное от какого?
- Нет, я по паспорту тоже Ника.
У меня папа латыш, а мама русская.
- Так ты из Латвии?
- Нет, мы здесь жили. В Железнодорожном.
А шесть лет назад родители
в Даугавпилс переехали.
А я здесь осталась.
Ну, а сейчас вот радуются.
Мы созваниваемся часто.
- Ясно.
- Вот. Я еще на радио местном выступала.
Ну, и в ресторане пела.
Там с Сергеем и познакомились.
- С Арнольдом?
- Угу.
У него там встреча какая-то важная была.
Ну, и он помочь мне предложил:
концерты, клипы, телевидение.
У меня до него
и серьезных отношений-то не было.
А я тебя помню.
- В смысле помнишь?
- Ну… твои глаза.
Ты позавчера в зале был.
Я когда выступаю,
нервничаю страшно, закрываюсь.
- Непохоже.
- Правда.
Мне глазами нужно за кого-то зацепиться
и для кого-то одного работать.
Я тогда зал не замечаю.
Я видела, как ты на меня смотрел.
Я для тебя пела.
- Отойдем-ка.
Слышь, ты че сопли на кулак наматываешь?
Эта тараторка тебе лапшу на уши вешает.
А ты: «Ой, а че за имя?
Ой, а где у тебя родители?»
Мы тут по делу, ты не забыл, нет?
- Он будет звонить.
Надо, чтобы она ответила спокойно.
Еще вопросы будут?
Да, да.
Женя…
Говори.
- Да, да, просто… чайник.
Хорошо. Жду.
Будет через десять минут.
Ника…
- Ты должна помочь. Да?
- Угу…
Чтобы прошло всё быстро,
ты, главное, не волнуйся.
С тобой ничего не случится.
- Вы меня заберете? Я уеду с вами?
- Угу. Мы тебя заберем.
- Я о тебе позабочусь.
- А я его вообще не люблю.
Я никогда не любила.
Я хотела уйти от него.
- Так че ж ты не ушла, раз хотела?
- Это Арнольд, как ты от него уйдешь?
- Тихо, тихо, тихо, тихо.
Успокойся, успокойся,
не переживай, я тебя заберу.
Ты уедешь с нами.
- Я уеду с вами, да? Всё будет хорошо?
Я видела, как ты на меня смотрел.
Ты мне очень понравился.
- Всё будет хорошо. Ты только соберись.
Соберись, не плачь.
Приведи себя в порядок. Да?
Ты же всё сделаешь?
- Да, да, да.
- Отвернулись.
Чш-чш-чш! Тихо, тихо, тихо.
Пойдем оденемся, а то замерзла.
Пойдем, пойдем.
Нет! Нет-нет-нет…
- Ну че, давай.
- Руслан Хасаныч, к вам.
- Ну? Че ты меня поднял-то?
Че случилось?
- Ой, слушай,
там дела важные образовались.
Вылетать надо, вот попрощаться зашел.
- Стой, подожди,
ты что, на юбилей не останешься?
- Не могу.
Вот, хочу поздравить тебя
и подарок наш вручить.
много думал, голову сломал: что подарить
человеку, у которого всё есть?
Побрякушки золотые, бирюльки…
А смысл?
Ты же не будешь, как цыганка,
обвешиваться ходить.
Я решил подарить тебе то, что…
не измеряется деньгами.
Дружбу, верность и преданность.
Я че подумал…
Вы ж с ним грызлись сколько лет.
Он не наш… не вор.
Он бы на тебя всё равно прыгнул.
А я, как твой товарищ…
…и брат…
допустить этого никак не могу.
Тунгус, я отвечаю:
всё у нас будет так,
как мы с тобой договаривались.
Я тебя признаю и уважаю.
И уделять буду, как и уделял.
Ровно столько же.
Перешагнули?
- Спасибо за дорогой подарок, Жень.
- Может, там че-то сломалось или…
не знаю… профилактика?
- Да развел он нас.
Пидорасы-москвичи.
Я знаю, что вы все
любите мечтать о космосе
и немножко завидуете нам.
Особенно мальчишки.
А знаете, мы вам тоже завидуем.
Мы летаем в космос, но это начало.
Вас ждут планеты и неизвестные миры.
Вам и дальше штурмовать Вселенную.
Советские люди - мирные люди.
И на Земле, и в космосе.
И еще об одном хочется сказать,
дорогие друзья.
О счастье жить и трудиться в моей Отчизне.
Вместе с вами, моими соотечественниками,
строить самое светлое,
самое прекрасное общество на Земле.
Слава нашей великой Родине!
Да здравствует мир!
Серия 5
- Сойди с холма.
Там человек зарыт.
Что такое следственный
эксперимент, знаешь?
- Да, в сериале видел.
- Отца, деда твоего, сюда привезут
на следственный эксперимент.
- Ты что, его спасти хочешь?
- Он мой отец.
Самый близкий мне человек.
Кроме тебя.
За работу.
Нам им надо одну дорогу оставить.
- Два дня назад был
запрос по Лиховцеву, Павлу,
на организацию выезда
следственной бригады на базу Ярап.
Понимаешь, что это значит?
- Нет.
Он не посмеет.
Он не может.
Он не посмеет.
- Он просидел 20 лет в тюрьме.
У него ничего нет.
Отец на пожизненном.
Сын его не знает.
Он думает, что у него все отобрали.
И хочет все вернуть.
- Он не настолько долбанутый.
Он не будет кидаться на ментов.
Там же с конвоем повезут, с оружием.
- Это его территория.
Здесь он все знает.
- Надо в полицию звонить.
- Зачем?
- Да потому что там сын мой,
ты не понимаешь?
Этот в тайге собрался
перестрелку устраивать.
- ЛИЗА!
Послушай меня, пожалуйста,
очень внимательно.
Я хочу вернуть твоего сына.
Послушай, если Женю спугнуть,
он спрячется вместе с Павлом.
Мы поступим иначе.
Как?
Как?!
Как?
- Мы пойдем с ментами.
Они будут нашими проводниками.
Мы знаем план Жени.
Он думает, что он готовит засаду.
Но попадется в капкан сам.
- Клянись.
Клянись, что с моим сыном
ничего не случится.
- Обещаю.
Привет.
- Привет.
Ты как?
Понятно.
Мне нужно тебе кое-что сказать.
- Что?
- Есть минутка?
Поехали.
Ты что видишь?
- Я вижу город, из которого я свалила.
И если честно, я хочу свалить снова.
- Зачем валить из этого города?
Это же твой город.
Это же все твое! Все!
Реки, лес, сопки, широкие улицы!
Это же наш Сан-Франциско!
А зачем уезжать, если мы вместе
можем сделать этот город лучше?
- Как?
- У меня есть деньги.
Отец скупал недвижимость здесь
и в Комсомольске,
когда все это с молотка шло.
А у тебя хороший вкус,
и ты знаешь город.
Ты представь, как ты можешь
размахнуться здесь.
Зачем ты гниешь в своем салоне?
Тебе нравится твоя жизнь?
Ты представь,
что мы можем сделать вместе.
Ты со мной?
- Привет.
- Привет.
- Ты чего здесь?
- Я тебе звонил.
Чего не отвечала?
- Думала перезвонить.
- Перезвонить.
Садись.
- Куда мы едем?
- Прокатимся.
Пожрем, может.
- Я не хочу.
- Я *** хочу!
Ты ж дома не готовишь ни хера!
- Жень, что ты орешь? Что случилось?
- Чего тебе, как местечко?
Нравится?
- Я не понимаю, что ты от меня хочешь.
- Я вопрос тебе задал.
- Хорошо, нравится.
Когда уже домой поедем?
- Умереть бы тут хотела?
Ты спишь с ним?
- С кем? Что ты опять выдумал?
- Правду скажи мне.
- Ты долбанутый.
- Вот тебе правду.
- Ты с ним трахалась или нет?
- Нет!
- Чего нет?
Чего нет, сука? Ты ж сказала,
не понимаешь, о ком речь!
- Да, хорошо, трахалась!
Ты это хотел услышать?
Трахалась весь день и всюду,
как последняя ***!
Что ты делаешь?
Пристрели меня уже, пожалуйста.
Я реально так больше не могу.
- Сколько здесь людей работает?
- Больше шестисот.
- А на выходной?
- Охрана, дежурные службы...
Ну, человек тридцать.
- Можете их убрать?
Чтобы их не было на территории?
- Слушайте, а может быть, вы мне
сначала план свой расскажете?
Я думаю, так будет легче.
- Джем перекрылся со всех сторон.
Так что предъявить ему даже нечего.
Всю грязную работу за него
делают другие люди.
Молчат до смерти,
даже если за жопу взять.
А они знают, что Джем крыс не прощает.
Так что в тюрьме или СИЗО
он обязательно вас достанет.
Единственная возможность его прижать,
это взять с поличным за большим делом.
- Правильно ли я понимаю, вы хотите
это провернуть здесь?
Завод –
это его слабость, его мечта.
Так, и что?
- Назовите ему сумму за землю.
Скажите, что возьмете с него лично.
Налом. Из рук в руки.
- Вы думаете, он сюда сам приедет?
- Я же говорю, мечта.
Здесь мы его и примем.
За покупкой партии героина.
Но это не главное.
- Так, а что главное?
- Воры не барыжат хмурым. Это западло.
Его раскоронуют, тогда он труп.
Ему все предъявят.
Все, кого он давил все эти годы.
Когда он поймет, всех сдаст.
Чтобы ему дали другую статью.
- Игорь, а я в вашем
прекрасном плане кто?
Продавец, получается?
Заманчиво. Сколько мне светит?
Лет тридцать?
- Вы должны быть здесь.
Вас это не коснется.
- С чего я должен тебе верить?
- Послушай, я ведь тоже рискую.
Ты сейчас Джему наберешь
после нашего разговора. И я труп.
Чтобы их прижать, нужно рисковать.
- Ну, допустим, я согласился.
А откуда возьмется партия героинов?
Тунгус.
Тунгус
не пойдет против Джема.
Я с ним уже говорил.
Все сильно изменилось с тех пор.
Я не могу с ним встретиться.
Позвоните ему.
Руки на автоматах,
пальцы на спусковых крючках…
Но любое подозрительное шевеление,
очередь... Или граната в подвал.
…судя по всему,
операция близка к завершению.
- К этому?
- Он здесь ни при чем.
- Значит, к нему.
- Ты правда так ничего и не понял.
Ну, не получается у нас.
Я хотела, правда. Я...
Я старалась. Я... Я все делала.
Но это не то.
Ты же сам чувствуешь.
- Тебе плохо со мной.
- Жень...
- С ним лучше.
- Чего ты несешь?
- Ты забыла что ли ***,
из какой я тебя грязи достал?
Тебе смешно?
Тебе весело?
- А знаешь, я все думала,
когда же ты это скажешь.
- Раздевайся. Никуда ты не идешь.
- Жень...
Я ухожу.
Услышь меня.
Я боюсь тебя. Понимаешь?
Это не любовь.
- Ты будешь
про любовь мне рассказывать?
А с кем? С ним у тебя любовь?
*** любовь, Лиз!
Сегодня с одним, завтра с другим.
- Все, я не буду больше этого слушать.
Серьезно, блин?
Ты думаешь, я так не уйду?
- Стой.
Стой!
Жень…
Отпусти меня, пожалуйста.
- Тихо-тихо, испугалась?
- Отпусти меня, пожалуйста.
- Прости. Прости, я не буду больше.
Только не бросай меня.
Я не смогу без тебя.
Ты ж хотела уехать.
Давай уедем.
Вон, у тебя уже вещи собраны.
Я сейчас тоже соберу.
И все, и поедем.
Куда скажешь, туда и поедем.
- Жень, поздно.
Я тебя больше не люблю.
Просто дай мне
сейчас уйти, пожалуйста.
Просто отпусти меня, ладно?
- На хер отсюда.
Я сказал, пошла нахер!
- Лиза!
- Нет, Женя!
Отпусти меня, Жень, пожалуйста!
Зачем ты нас обоих мучаешь?
Я тебя очень прошу,
дай мне просто уйти!
- Лиза!
Ты не можешь вот так просто уйти.
Если кто узнает, они тебя ***.
Дай я сам тебя отвезу.
Пожалуйста.
Правда, я, я просто отвезу.
- Ильяс Равильевич, там к вам пришли.
- Впустите.
Вы от Руслана Хасановича?
- Он сказал, у тебя к Джему вопросы.
У меня тоже.
Сможешь с ним разобраться?
- Смогу.
- Если сможешь, мы в расчете.
Если нет, ты должник.
Я привез все, что тебе нужно.
- Слушаю.
- Миллион налом для начала разговора.
- Допустим.
- В субботу у меня, только ты и Джем.
- Исключено. Он не поедет.
- Ну и ладно тогда.
- Стой!
Я с ним поговорю.
Спасибо.
Здравствуйте. Будьте
добры, один до Благовещенска.
- Лиз, может,
может, вместе?
Мы же хотели.
- Жень, нет.
Я сама.
- А я, я помочь.
- Жень, дай.
Мне херово.
Дай полтинник.
- Джем, врачи.
- Налей, налей, налей! Я сейчас сдохну!
- Все, есть.
Лям.
- Джем, а ты уверен?
- А что?
- Да скользкий он какой-то.
Я бы сто раз подумал.
Прежде чем соглашаться.
То упирался, то резко согласился.
- Юр, а ты чего,
нас к себе пускать боишься?
Мы же братья.
Все, Джем, все.
- Да, ***!
- Да.
Хорошо.
Жду.
- Да?
Что?
Сука, сука, сука!
- Что случилось?
- Он нас с мусорами ждет!
- Это точно?
- Конторский приехал
к Лисицыну СОБР просить.
Ты два и два-то сложи.
Он поэтому и просил,
чтобы я лично приехал.
Татарин гребаный!
Такое прощать нельзя.
- Джем, его сейчас трогать нельзя.
- Юра, мне парни постоянно говорят,
что ты ни хера не тянешь,
что до хера о себе думаешь.
Но я знаю, ты можешь.
- Могу.
Момент не тот.
- Бздишь? Так скажи. Сами сделаем.
Только тогда на хера
ты нам нужен-то, а?
- Юра, а может ты эту тему
так и задумал, а?
Нас подставить, турнуть, ну на хер.
А тебе скощуха, грамота
и весь край в придачу.
- Я выстраиваю ровно!
С ментами, с администрацией,
с коммерсами.
Джем, ну ты же сам говорил,
что беспредел –
это не наша тема, нам здесь жить.
Я все сделаю.
Сейчас момент неподходящий.
- Ну да.
А не до хера ли громко
ты стал базарить?
Я знаю, ты умный, продуманный.
Сделай так, чтобы не подкопались.
- Сделаю. Само собой.
Есть. Уходим.
- Где-то мы обосрались, так получается.
Что делать будем?
- Я думаю, тебе нужно уехать на время.
Если Джем знает, то мы трупы.
- Ну, я не могу уехать.
- Почему?
- Человек есть здесь близкий.
- У меня тоже.
Ты с Лизой поговорил?
- Ага.
Она в Москву уехала.
С концами.
- Он *** окончательно уже!
Допился до зеленых соплей!
Если мы Ильяса завалим,
такая волна поднимется,
ну нас всех накроет просто.
- Ну так спусти на тормозах.
- А зачем на тормозах?
Надо – давайте исполнять его.
- Жень, ну ты на полтона пониже.
Паш, Паш, нельзя на тормозах!
Он меня проверяет, понимаешь?
Еще этот Слон с Куском,
два брата-акробата.
Легче самому Джема завалить.
- Без свидетельских показаний все,
что мы накопили, просто бумага.
- Зозуляк знаешь, как говорил?
Если долго мучиться,
что-нибудь получится.
Петь любил.
Песни советские.
Да расслабься ты.
Господи, напряженная вся.
Мы же с тобой все обсудили.
Сразу полегчало.
- И отчего это тебе
так внезапно полегчало?
- Ну, когда мы решили не смешивать
работу с личным, напряжение ушло.
- А ты не сдаешься.
- Таня, я не собираюсь делать вид,
как будто ты мне безразлична, нет.
Это не так.
Раньше я мог бы промолчать,
да, в другой жизни.
- А что изменилось?
- Ты знаешь.
- Скажи.
- Что угодно может случиться.
В любую минуту.
Я об этом постоянно думаю.
Я нормальный человек.
- Я тоже.
- Восприятие меняется, отношение.
Я не собираюсь ничего откладывать
и ни о чем жалеть, когда придет время.
- Ух ты.
Так ко мне еще никто не подкатывал.
- Это не подкат.
Я никому не говорил…
Этого.
Никогда.
Как будто берег.
Копил, экономил.
Ждал сам не знаю чего.
- Игорь, не надо.
- Боялся показаться слабым.
А для этого сила нужна.
Я люблю тебя, Тань.
Члены Совета Федерации
поддержали накануне
самые жесткие действия…
- Жень, ну ты чего, уснул, что ли?
Давай. Жду.
Оба подозреваемых отправлены
в следственный изолятор Лефортово.
Жень!
Жень, нормально все у вас?
Я тебе, Лизе звоню, не берете.
- Лиза уехала.
- Попроси, чтоб связалась со мной.
Я в Комсомольске буду, пусть наберет.
Она с концами уехала.
От меня тоже трубку не берет.
А че там?
В Комсомольске.
А, так у меня бизнес там.
- Жень!
Женя!
- А, логотип нужен был, она нарисовала.
- Че у вас?
- Ничего.
- Я ж тебе говорил,
чтоб не подходил к ней.
Я ж тебя предупреждал.
- Жень, поехали.
- Надо было дать тебе утонуть.
- Это чего было сейчас?
Я с тобой разговариваю.
Ты ***?
- Мы исполнять его когда будем?
- Не будем.
Краб сказал его не трогать.
Все.
Ты меня понял?
Ты меня понял, ***?
- Понял.
- Здорово, парни!
Здорово, Джем!
Что вы должны запомнить?
Ваша старая жизнь кончилась.
Нет теперь ни двора,
ни друзей, ни папы, *** ни мамы.
Только Джем.
Он ваш царь и бог.
- Ладно, осваивайтесь.
- Ну, гон!
- Да.
Какой Евгений?
- Ниже отжимаемся!
- А, егеря сын.
Я тебя еще пацаном знал.
А тут Евгений.
- Я только сказать хотел.
Ильяс к вам едет.
У него в центре кафешка,
какая-то такая херня.
Краб его трогать ссыт.
Да.
Краб сам исполнять не хочет.
Через пацаненка сливает.
Ну что, потом руками разведет, скажет:
«Я хотел, а вы не дали!»
Ну, или сучонок с ментами скорешился.
Хотел нас подставить, потом понял,
что обломался
и опять мишень нам выставляет.
- Кто нас попугивает,
тех мы ***.
- Слон,
ты можешь нормально объяснить
без своих этих присказок?
- Могу.
Он считает себя умным.
А мы его ***.
Наймем людей расходных.
Они свое дело сделают.
А мы их потом в тайге закопаем.
- Ну что, тоже вариант?
Кто?
- Открывай!
Выйди.
Братан, ну что ж ты
так оскотинился-то, а?
Ну нормальный же мужик был.
У матери вон всю пенсию забираешь,
из дома все вытащил.
И все равно полрайону торчишь.
Ну, братан, это же не дело.
- Да я завяжу.
Просто… Жизнь такая.
- Короче.
Сделаешь одно дельце,
Джем все твои долги твои заплатит.
Понял?
- Может, вмажемся?
- Сначала дело.
- Ну че мы, на отходняках
лучше их сделаем что ли?
- С днем рожденья!
- С днем рожденья!
С днем рожденья! С днем рожденья!
С днем рожденья!
- А давайте вообще
все это снесем, чтобы...
Чтобы пространства больше было.
Ага,
вам пространство необходимо.
Погодите, а что вы тут планируете?
Я не знаю, ресторан, клуб, бар?
Да все вместе.
Ну, тогда я вам
предлагаю и дальше вон там все снести,
и вы обладатель трехсот квадратов.
- Погнали.
- Так, сука, по углам кидайте, чтобы
разгорелось побыстрее.
Давай быстрее!
Поехали! Давай быстрей!
- СУКА!
СУКА!
Серия 6
- Трагедия всколыхнула жителей
не только города,
но и региона, и всей нашей страны.
Мы слишком долго молчали.
И теперь за наше молчание
нам пришлось заплатить
самым дорогим, самым святым,
что у нас есть – нашими детьми.
Сейчас власти региона,
правоохранительные органы
и сами жители проходят тест
на честность, смелость и человечность.
- Я бы хотел объявить в вашем эфире,
что создаю фонд помощи жертвам,
пострадавшим в теракте.
- Женя!
- Господи, прости меня!
Господи, прости меня!
Господи, прости пожалуйста меня!
Господи, прости меня!
Езжайте.
По всем родителям,
по всем близким,
пострадавшим,
по больницам,
скажите, за все заплатим.
Оплатим все похороны.
Мы за все заплатим.
Только чтоб молчали.
Ради всего того, что я для них сделал.
Для этого города ***.
- Зачем он это сделал?
Какой у него мотив?
- Месть.
- Месть?
- На прошлой неделе мы с Валиевым
пытались его взять на покупки наркоты.
- Стоп, подожди, я ничего не понимаю.
Какой наркоты?
- Ты бы мне все равно
это сделать не дала.
- Почему?
Валиев попросил денег,
нал, чтобы он лично привез за завод.
Это инсценировка была.
- Это преступление.
То, что ты мне сейчас
рассказываешь, ты это понимаешь?
И тебя самого нужно брать за жопу.
И сажать на соседние с Джемом нары.
Чего смешного? Чего ты смеешься?
- Ты наивная или глупая?
Ты их по учебникам брать будешь? А?
Ручонки свои не замарав?
Не получится.
- А ты понимаешь, что эти дети
теперь на твоих ручонках?
Такая цена тебя устраивает?
Жень, открой.
Жень, я знаю, что ты дома.
Открой дверь, Жень.
А ты чего не подходишь?
Я с утра тебе звоню.
Чего с тобой?
- Про "Чародейку" слышал?
- Слышал.
Но мы здесь вообще не при делах.
Вообще. Это Джем обосрался.
Нам, может, так и лучше.
Слушай, Жень, ты слушаешь меня?
- Сколько там сейчас человек погибло?
Восемь?
- Не знаю.
- Дети были?
- Жень, при чем здесь это?
- Пап,
уходи.
Пожалуйста.
- В смысле, уходи?
- Один хочу побыть.
- Ствол давай.
- Зачем?
- А за тем, что ты мне
не нравишься ни хера.
- Теперь уходи.
- Да нет, я здесь посижу.
Давай мы с тобой поговорим
хоть раз нормально.
Последнее время что-то
ты сам на себя не похож.
Ну ушла она. Бывает же.
- Поговорить ты, пап, пришел?
За столько лет?
На хера это сейчас нужно?
- Я отец твой.
- Пойди отсюда.
- Не уйду.
- Сказал, пошел отсюда на хер.
- Ты как с отцом разговариваешь?
Тебя ремнем давно не били?
- Пошел на хер отсюда.
Это все из-за тебя.
- Что все-то?
- Все! Это все из-за тебя!
Все! Я такой из-за тебя!
Ты меня таким сделал! Ты! Ты! Ты!
Уходи.
- Дверь закрой.
Жень!
Жень! Жень, открой!
Тебе нельзя сейчас одному, Женя!
Женя!
Открой дверь!
- Я не один, батя.
Женя, открой дверь!
- Я не один.
Просто открой дверь,
ну что ты, Женя!
Женя!
Женя, открой дверь!
Жень!
- Сейчас.
Сейчас.
Сейчас.
Мужик!
Ты чего, охренел, что ли?
Я ментов вызову.
Мать твою!
Держи! Держи его!
Выше подними!
Выше! Держи!
Подними выше и держи!
Ну-ка, поднимай и держи!
Выше держи!
Давай еще выше!
- Женя! Женя!
Женя! Женя!
Жень! Женя!
Женя!
***!
- Ну, дайте воды хотя бы!
Воды!
- Трое детей погибли на месте.
Только что в больнице умер четвертый.
Мальчик. Двенадцать лет.
Еще двое детей и четверо взрослых.
В больнице, в критическом.
Просто рассказывай все!
Я все расскажу.
- Кто конкретно дал тебе заказ?
Работаем, работаем!
Занять позиции!
- И эти тут как тут.
- Сегодня, возможно, произойдет…
- Стоят как шакалы.
- ...задержание Евгения Красина,
известного как Джем. Скажите…
- Это что за херня?
Мне что, стрелять по вам?
- Стреляй. Ответим.
- Вы что, черти, совсем ***?
- Ты за метлой-то следи.
- Дай я с ним поговорю.
Один.
- А я ведь их сюда не звал.
Люди сами пришли.
Потому что люди знают, за кем правда.
- Ты сейчас
не со мной бодаться
начинаешь, а с Москвой.
А с ними так нельзя.
Выйди.
Потом придумаем, как все разрулить.
Когда все успокоится.
- …в наручниках выводят из дома
и ведут к автомобилю милиции.
Это вы отдали приказ
о поджоге "Чародейки"?
Браслет-то снимите.
Чего я, убегу, что ли, от вас?
- У нас тут прыгнул один в окно.
- Я прыгать не буду.
Порода.
Кроме как невиновного закрыть,
еще поизмываться надо, да?
- Невиновный – это вы про себя?
А вот свидетель Липатов утверждает,
что именно вы отдали ему
приказ о поджоге.
- *** ваш свидетель Липатов.
Вы его сюда приведите,
пускай мне это в глаза скажет.
Я его знать не знаю.
- В вашей среде он известен
по кличке Должок.
Узнаете?
Вслух. Идет запись.
- Первый раз вижу.
- А вот фото с вашего дня рождения.
Десять лет назад. Узнаете?
- О!
А?
Ну и что?
- Получается, вы незнакомца пригласили?
- У меня там двести человек было.
Я половину не знаю.
А в этом году у меня юбилей.
Со всей страны человек пятьсот приедет.
Мне что, за каждого ответ держать?
Что еще кроме этого
свидетеля липового у вас есть?
- Расскажите, в каких отношениях
вы с Ильясом Валиевым?
- Не буду.
Почему?
- Да потому что бессмысленно.
У вас приговор вон в глазах отпечатан.
Вот такими вот буквами.
Называется "с обвинительным уклоном".
Все же слова перевернете.
Все наоборот вывернете.
Со времен Сталина ни хера
не изменилась наша система.
- Вы отказываетесь от дачи показаний?
- С вами говорить точно не буду.
Чаю я просил.
- Ну вот этого стоило ждать в принципе.
Для них женщина – это низшее существо.
Кроме матери, конечно, это святое.
А так все остальные –
это дырки. Извините.
Разговаривать с ними на равных – это...
Все равно что себя не уважать.
- Вы предлагаете
подстроиться под них, да?
Я правильно понимаю?
Под эту их иерархию?
Я предлагаю
сдвинуть это дело с мертвой точки.
Да, подстроиться там немножко,
но довести дело до конца.
Таня.
Вы что думаете,
я не боялся к нему в дом идти?
Вы что думаете, я герой отбитый?
У меня так же, как у вас, дети дома.
Если бы я уперся рогом,
было бы только хуже.
Это стрельба. Трупы, не дай бог.
Давайте гибче.
У меня с ним контакт. Я ему объясню.
В его интересах сотрудничать.
- Вы правы. Простите.
Вспылила.
- Так нормально?
- Да, более-менее.
А?..
О!
А то я здесь кукухой поеду на сухую.
- Свободен.
Ты бы не налегал.
Вон, лицо красное.
Сосуды.
- Ну и чего?
Долго мне еще здесь прохлаждаться?
А?
- Пока в городе не успокоятся.
- Слава, это беззаконие.
Беспредел.
У вас на меня ничего нет,
вы же тупо счеты сводите!
- Петрович…
Ты бы не бузил.
Ты слишком далеко зашел.
- Да?
- Да. Там же дети погибли.
- А я при чем?
- Охренеть.
А кто?
- Ну, блин, кто? Враги мои.
- Враги?
- Угу.
- М-м.
А они остались у тебя, враги, м?
Ты же под себя весь край нагнул.
Если мы тебя отпустим,
завтра с Москвы сюда бригада приедет.
Со спецполномочиями.
Они тебе впаяют по полной катушке!
Чувак этот новый, он ведь
шутить ни хрена не любит.
Я тебе тогда помочь совсем не смогу.
Не смогу я тебе помочь.
- И что мне?
Сидеть, чтобы люди успокоились, что ли?
- Слушай,
нужно потерпеть немного.
Две недели.
Ну,
я там перекашляю немного,
спрошу, поговорю с кем-то.
И все уляжется.
Люди все забывают.
Это тоже забудут.
Против тебя один свидетель.
Без него все развалится.
Иди.
- Максим, я просила чужих не пускать.
- Дядя Игорь не чужой.
- Он кашу тебе приготовил. Гречневую.
На плите стоит под полотенцем.
- Спасибо, не голодна.
- Вернусь.
- Скоро?
- Глазом не успеешь моргнуть.
Нет, нет, ты на подольше зажмурься.
Прости. Ты же понимаешь,
я как лучше хотел.
У тебя всегда все правильно.
Я это понимаю и уважаю.
Но если играть
по правилам, то не выиграешь.
Да, я ошибся.
Но Джем в тюрьме.
Пусть и большой ценой.
Я не хочу тебя терять.
- Липатов умер в тюрьме.
Сердечный приступ.
Он был единственным свидетелем.
Теперь против Джема у нас ничего.
- Помогли?
- Один был в камере.
Все строилось на его показаниях.
А сейчас его урки
ездят по всему городу.
Разговаривают с потерпевшими.
Деньги им пихают.
Берите, детей не воротишь.
Жить-то как-то надо.
Люди берут, понимаешь?
Жить-то как-то надо.
И нам придется его отпустить.
- Как отпустить?
- У нас ни улик, ни свидетелей.
Город как будто воды в рот набрал.
Этот урод
сжег детей!
А всем просто насрать!
Всем плевать, понимаешь?
Тихо. Макса напугаешь.
Как их вытряхнуть
из этой спячки, я не понимаю!
- Нельзя его выпускать.
- Хорошо, как?
Как? Мне лечь посреди выхода?
Мне за ноги его цеплять?
На меня Лисицын этот давит.
- Ну, значит, надо на него надавить!
- Как?
- Через прессу.
- Мне статью написать в газету?
Письма читателей?
Ты, блин, серьезно сейчас?
- Послушай, его посадили,
когда крик поднялся.
А выпускают, когда стих.
Значит, снова надо орать,
крик поднимать на весь город.
- Они письмо Путину написали.
Пять тысяч подписей.
"Прикормленные им сотрудники милиции
делают все, чтобы террорист
вышел на свободу,
в то время, как вся страна
борется с терроризмом".
Слушай.
Послушай.
- Все, все, успокойся.
Дай, дай я почитаю.
Чего?
- Это я террорист?
После всего того,
что я для города сделал?
Вы бы все сдохли, если бы не я.
- Петрович.
- Рот закрой и слушай!
Значит, так!
Поясню свои опасения!
Чтобы не возник соблазн
на меня всех собак повесить.
Выслужиться за мой счет!
Вы все, суки, у меня с рук жрали!
Не отказывались ни от девок,
ни от бабла, а сейчас в кусты?
За мои же, сука, шанежки
мне варежкой по лбу?
Москвичи приедут, они не прессовать
меня будут, а договариваться.
Чтоб вас сковырнуть и своих поставить!
Я им нужен, а ты, сука, нет!
Ты это понимаешь?
И значит, тебе тоже надо,
чтобы я молчал!
А терроризм, сука, это пожизненная!
У тебя две недели.
Ты либо вытаскиваешь меня отсюда,
либо соседом залетаешь, это ясно?
А?
- Куда уж ясней.
Это на один день,
пока дезинфекция в блоке.
Завтра один будете.
- Здравствуйте.
Здорово.
Тебя как звать-то?
Игорь.
- Ну, расскажи про себя, Игорь.
- У меня доследование
по двум эпизодам, 163-я.
- Ясно.
Что, твои книжки, что ли?
- Взял в библиотеке.
А я пепса одного
нанял, профессора.
Говорю, собери мне библиотеку,
самые лучшие, все какие есть,
только без заумности.
Настоящие, про жизнь, понял?
Так он, сука, мне 600 томов собрал.
Я говорю, когда читать-то?
Времени у меня нет.
А он говорит, на пенсии.
А я хер знает, начинаю
читать, сразу отрубаюсь.
Интересная хоть?
- Ничего.
И когда это произошло?
Юр, а тебе-то
чего волноваться? Ты молодой.
Если мы все по уму сделаем,
то мы вдвоем будем краем рулить.
- Что, домой?
- Ага.
Джем умер.
Сердечный приступ.
- Хера они пошли, как грибы по осени.
- Завтра тело в Комсомольск повезем.
Ты со мной.
- Да.
- Привет, слышала новости?
- Обрадовали уже с утра.
- Понимаешь, что они делают?
Концы обрубают.
- Ничего, мы ухватимся.
Я думаю, пора наш архив запускать.
- Я сам хотел предложить.
Что-то мы одинаково думать стали.
- Хорошо, жду.
Арестуем одновременно
Краба, Куска, Слона,
еще 20 человек из верхушки общака.
Мы сейчас на волне общественного
внимания можем обезглавить ОПГ.
Можем посадить всех криминальных
лидеров Хабаровска и Комсомольска.
Я информацию собирала несколько лет.
- Хотите?
- Нет.
- Татьян.
Вы кому-нибудь говорили, куда вы едете?
Нет, мы же договаривались.
- А.
- Давайте не будем время терять,
у меня ребенок дома ждет.
- М.
А сколько малышу вашему?
- Семь.
Владислав Анатольевич,
тянуть нельзя.
- Мгм.
Слушайте, ну давайте без эмоций, Тань?
Ну пожалуйста, я понимаю,
вы женщина, у вас гормоны.
Это тут ни при чем.
Нужно действовать.
Быстро и организованно.
Брать всех и сразу.
И тогда они начнут колоться.
- Ну я понял.
Ну я понял вашу позицию.
Просто
я смотрю на эту ситуацию,
ну скажем, несколько по-другому.
Сверху.
И в городе, и в крае.
Государственным оком.
Ну понимаете, что это?
- Конечно.
Охрана правопорядка
на вверенной вам территории.
Ого, как? Порядка?
Танечка, ну порядок, это же не значит
всех взять и сразу пересажать.
- А-а.
- Ну…
Нет, ну хорошо.
Хорошо, давайте
возьмем сразу Слона, Куска,
Краба.
Вот вы что, думаете,
сразу рай на земле наступит?
Нет. Простите, что я так говорю,
я говорю как есть.
Изо всех щелей полезут все,
кого Джем под шконку загнал.
А со всей страны воры приедут.
Ну как же, ну как, такой кусок.
И начнут они рвать друг друга.
Они кровью тут все зальют.
- Я хочу преступников наказать.
По закону.
Новые приедут,
воры приедут, их туда же.
Это наша с вами работа.
- Тань, ну ты же взрослый человек,
а рассуждаешь как пионер.
Ну зачем Общаку беспредел? Ну зачем?
Уличной преступности нет.
Наркотиками не торгуют.
Потому что все знают, что Джем спросит.
Он за нас нашу работу
выполнял, помогал нам.
- Так давайте ему
медаль дадим посмертно.
- Ну он уже ответил перед Богом.
Ну не трогай ты Общак.
Ну хуже будет и нам, и городу.
Хорошо.
Мы поделились властью.
Ну в Общаке, там же парни из народа.
А значит, у нас что? Народовластие?
- Вы не можете властью делиться.
Потому что она не ваша, вам ее дали.
Чтобы вы людей защищали
от таких, как Джем и его урки.
Слушай, ты!
Ну не можешь же ты быть такой тупой!
Ты что, бессмертная, что ли?
- Вы мне угрожаете?
- Я тебя предупреждаю.
Я просто хочу тебе помочь,
чтобы дитя твое сиротой не осталось.
Все.
- Я отправлю докладную в Москву,
пускай нас там рассудят.
- Ну стой, стой, стой.
- Руки уберите!
- Все, я убрал все. Нормально?
Что ты хочешь?
Ну что сделать? Ну скажи.
- Вы серьезно?
- Ну давай.
Давай сто тысяч баксов налом, сегодня.
В руки. А?
- Господи, какая же ты тварь.
Привет, Макс. А где мама?
- Ее нет.
- Давно?
- Вчера ушла.
- И ты что, здесь один сидишь?
Ладно, Макс, посиди еще чуть-чуть.
Я быстро.
- Обещаешь?
- Глазом не успеешь моргнуть.
- Здравия желаю.
- Вот.
Расстреляли и подожгли тело.
Три выстрела.
Два в грудь и один в голову.
Контрольный.
- Это не контроль. Автограф.
- В смысле?
- Это Краб. Его команда.
- У тебя доказательства есть?
- А мне не надо.
Эти доказательства, улики,
они только для конторы нужны.
Сука, для бухгалтерии.
А я так, по-простому.
Я их искать буду. И выжигать по одному.
- Я этого не слышал. Ладно?
Тихо-тихо-тихо.
- Привет, Тань.
Серия 7
- Дождь дорогу размоет.
Они будут ждать, когда он закончится.
- Надо ждать, как кончится и вода уйдет.
В яму попадем, не вытащим.
- А если три дня лить будет?
- Три дня ждать.
- Поехали.
- Едем, пока не размыло!
Стой, руки!
- Стоять!
- Тихо, тихо, парни.
Могу поговорить с главной?
- Вы же не рассчитываете,
что я вас с собой возьму?
Ваше право.
Но поверьте, там вам
любая помощь понадобится.
Можете вернуться,
и что это вам даст, а?
Преступник на свободе,
пацан в заложниках.
И в вашем деле прорыва не будет.
- А ваш какой интерес?
- Ребенка вернуть матери.
- Я не имею права рисковать людьми.
С другой стороны,
я не обязана вам верить.
Может, пытаетесь следствие
ввести в заблуждение.
Поговорю со своими.
- Что если они откажутся?
- У них работа опасная, непрестижная.
Платят слезы.
- И что?
Они сюда за властью идут,
силу свою показать.
Если получится, пострелять.
Они такого случая годами ждут.
- Следуйте строго за нами,
без глупостей.
Свидетелей нашей встречи нет,
тайга большая.
Так что не злите нас без нужды.
- Чувствую, подружимся.
Один ездишь?
- Ну а кого мне бояться?
- А чего дерганый?
- Нормальный.
Чего хотел?
- Мы с тобой не один год
из одного котла хлебали.
Давай начистоту.
- Поддерживаю.
- Я Джема уважал, как никто другой,
и ты об этом знаешь.
Но вот одна проблемка, никогда он
не думал о том, что будет после него.
Он *** думал, что он вечный.
И теперь нам
это все с тобой расхлебывать.
- Да ты уже все придумал.
Я ж тебя насквозь вижу.
Сам могу за тебя рассказать.
- Ну, давай.
- Джем подход к тебе первому сделал.
И слушал он тебя больше.
Врать тут не буду.
Значит, тебе и рулить, так?
- Правильно ты все говоришь.
Я действительно иногда
посижу, покумекаю,
прежде чем кого-то казнить зря.
В драку первым
никогда не прыгаю, как ты.
Так что главным тебе быть.
А я при тебе.
Тяжелые времена.
Нам теперь волк нужен.
Волчара.
И что?
Просто так возьмешь и отойдешь?
- Если мы с тобой не договоримся,
Тунгус нас под Краба загонит.
Ну а там Юрец припомнит все нам.
И чуйка у меня неплохая.
Я знаю, когда отойти.
- Милиция тоже участвует в церемониях?
- Да.
- Почему без лафетов,
без военного караула?
Да они так и так
через центр пройдут.
Мы обеспечиваем им проход.
А жителям – безопасность.
- Таню проще хоронили.
Двенадцать человек было.
- Сейчас в городе более сотни
воров со всей страны.
Из них кто-то пьяный,
кто-то обдолбаный,
кто-то просто любит куролесить.
Триста тысяч жителей
сейчас как на пороховой бочке.
Они за час пройдут.
Вечером набухаются в ресторане,
который мы в три кольца
оцепим, и разлетятся.
Для них и для жителей города это лучше.
Не, можно, конечно, упереться.
Не, можно устроить
перестрелку в центре.
В надежде никого не зацепить.
Вы этого хотите?
- Просто я думаю, если мы
пытаемся с ними договориться,
неудивительно, что они нас убивают.
- Убивают тех, кто не договаривается.
- Я скажу.
- Пойди-ка.
Я не оратор!
И я скажу от сердца!
От души.
Как думаю и понимаю.
Для многих из вас
Джем был старшим товарищем,
а для меня он был братом.
Всем, что я имею,
я обязан ему.
И не в смысле там денег
или успеха, хотя это тоже.
Он научил меня самому важному.
Отвечать за свои слова.
Не прощать обид.
Держаться за товарищей
и не давать спуску врагам.
И я здесь,
на его могиле, клянусь,
сохранить его дело жизни
и ту систему, которую он создал.
У Метерлинка есть такое произведение,
«Соль земли».
Так вот, Джем
и есть соль земли.
Он блатнее всех блатных.
Помянем.
- Мне главное,
как и тебе, чтобы все по-старому было.
Тихо, без перебоев и головняков.
Хорошо на могиле сказал –
дело надо сохранить.
Свяжемся.
У вас все нормально?
Нормально всё?
Ну что, Юр,
спасибо, что помог.
- Да о чем ты говоришь?
Мне Джем как отец был.
- Жду тебя на неделе.
- Зачем?
- Ну как…
Долёху занести.
- Меня Джем на Хабаровск
смотрящим поставил.
Джему я уделял.
А вам я уделять не буду.
- Едем.
Юр, и что теперь?
- Война.
- Надо платить.
У Слона пять тысяч солдат.
- Ну и что, он на нас в поход пойдет?
Платить не вариант.
Они нас сразу задавят, найдут повод.
- Доброе имя дороже серебра.
- Заколебал ты
со своей шарманкой еврейской.
- Дай сказать, Завал, че ты злой такой?
- Ляжем под них,
скажут, "Комсомольские воры
нагнули Хабаровск".
А выйдем из-под них,
к нам придут те, кто с ними рамсил.
- Ты вот такой самый умный, да?
Они там сидят
и ничего не соображают.
- Че они сделают?
Выход у них один.
- Да, сорвать голову.
Меня.
Я уверен, что они вот в эту самую
секунду думают, как меня завалить.
Но мы уберем их первыми.
- Комсомольских?
- Впрямую они на меня не прыгнут,
сил не хватит.
Будут исподтишка.
А для этого им нужен
кто-то здесь из вас.
Задушат деньгами.
Предложат старшим стать.
Или сделают подход воровской.
Разговор не телефонный, придут лично.
И тот, к кому они придут,
должен решить,
или он станет их шавкой
и всю жизнь будет опасаться,
ножа в спину за предательство.
Или просто скажет, когда
они придут в следующий раз.
- Ладно, без присказок,
чтобы не злить Завала.
Выбора у нас нет.
Мы все друг друга знаем.
А комсомольские – кто они такие?
- Воры.
Надо делать все быстро и четко.
Обосраться нельзя, иначе все поляжем.
- Ну и кто будет решать? Дело серьезное.
- Люди есть.
- А имена есть у этих людей?
- Лиховцевы.
Паша.
Жень!
И Женя.
- Не, так не пойдет.
Твои люди, ты их знаешь.
Есть у меня человечек один,
десантник, штурмовик бывший.
Пойдет с ними,
тогда я поддержу.
Да…
- Как ты меня нашел?
- Деньги.
Куда же уехать от вас,
чтоб не видеть больше никогда?
- А ты на меня обиделась, что ли?
А что уехала тогда?
- А это не очевидно?
- Ну нет, раз я здесь.
- Ты здесь из-за другого.
- Из-за чего же?
- Меня хотел.
А что не так? Просто правду говорю.
- А в какой момент ты это почувствовала?
- Когда ты первый раз
ко мне в салон в Хабаре приехал.
- А ты меня хотела?
Нет, просто у нас как будто
что-то начало получаться,
и ты могла бы реализоваться,
а тут раз, и все сначала.
- За такую реализацию
надо собой платить.
- Ну, не обязательно.
- Да? Ты прямо уверен?
- Да, я же вот не платил.
- Алло, Ксюх?
Слушай, ты когда домой собираешься?
Через час?
Да нет, я так просто спрашиваю.
Три дня не мочить и менять повязку
на стерильную. Если что, ко мне.
Я в курсе, спасибо.
- Нет.
А я...
Он мне как…
- А мне муж.
В этом и суть. Нам обоим
надо освободиться от него.
И тебе, и мне.
- А тебе это зачем?
- Я к нему хочу.
Головой понимаю, что там все
выгорело, что будет только хуже.
А сама вчера сорвалась
с утра к открытию вокзала.
Говорю, дайте один до Хабара.
Да кого я обманываю?
Я один раз уехала,
доехала до Казани и вернулась.
Это не любовь,
это одержимость какая-то дурная.
И мне не победить ее, если я
не сделаю все необратимым, понимаешь?
Если я не стану для него ***,
если не пересплю с его врагом.
- Я ему не враг.
- Он отца твоего убил.
Он никогда не был тебе другом, Ильяс.
Он мне рассказывал,
как вы познакомились,
он тогда за твоим отцом следил.
- Ты врешь…
Ты врешь.
- Ну или ты правду признать боишься.
Хреново, наверное, влюбился,
а с тобой хотят переспать,
только чтоб другому насрать.
Друг единственный
вовсе не друг оказался, да?
По-хорошему бы ему отомстить.
Только кто у тебя тогда
останется в жизни?
И за что мстить?
За отца, которого ты
всю жизнь ненавидел?
Ты ненастоящий, Ильяс.
Такой же, как и я!
На хрена мы живем вообще?
Мы это сделаем и уйдем.
С Женькой.
Я возьму Ярап
и двести тысяч баксов.
- Паш...
Ты им по миллиону каждый месяц таскал.
Ну а чего ты лям не просишь?
- А чтоб у тебя не было
соблазна убрать нас.
- Паш,
я крестный твоего сына.
- Смотри, вот отсюда.
- Издалека их увидим.
Вот здесь вот на подъеме
скорость меньше будет.
И есть мысль с гранатомета.
- М.
Ну, с гранатометом такая себе идея.
Болванка может по такому
корпусу попасть, а отскочит.
- Короче, вот здесь встанем с тачкой,
будем с калашей работать. В три рожка.
- Так покосим друг друга.
- Ну предлагай тогда варианты, дядя!
Хер ли ты только критикуешь?
Ты критик, что ли?
- Может, фугас закопаем?
- Кого ты закопаешь?
- Мина противотанковая
сейсмического действия, ТМ-83.
Знаешь такую?
- Не, не знаю.
Я знаю, что Крузак
по трассе 150 км\ч идет.
Ты уверен, что ты
секунда в секунду нажмешь?
А? Ты такой быстрый,
такой резкий, такой четкий?
Братан, ты меня извини,
конечно, ты, по-моему,
в носу ковыряешься, у тебя уже одышка.
- Паш,
щенка свою убери, а то я сам.
- Че ты сам? Ну, давай сам попробуй!
- Все, все, хватит!
Хватит, Женя, все, хватит!
- Ну, положим. А чего отход?
Там менты и пост.
- Вот здесь с трассы
поворот есть, дорога старая.
- Ну, там тупик.
- Там лес.
- И че дальше?
- Просеку прорубим к реке,
тачку утопим, на лодке уйдем.
Чего, ты успокоился?
Нет.
- Чего ты прыгаешь-то на него?
- Потому что это мудак, ты не видишь?
- Мужик воевал, пробивали же.
- Где?
По горам бегал, пастухов гасил?
Он эту работу не знает.
- Женя,
я клянусь тебе, это в последний раз.
- А чего ты,
на пенсию?
За меня чего-то решаешь?
- Я тебя в это дело втравил,
я тебя и вытащу.
Охерительно,
папань, ты придумал!
Я виноват
перед тобой, я знаю.
Но я все исправлю.
- Точняк, исправишь?
А как исправлять будешь?
Жену мне вернешь?
Чего-то ты свою-то не особо вернул.
- Верну.
Я спать перестал, ну, бессонница типа.
Ночью лежишь,
в голову всякое прилетает.
Ворочаешься часами.
Одно и то же, одно и то же.
Сначала думал,
зря мы в город переехали.
Тогда все сломалось.
А потом понял. Нет.
Это как… испытание было.
Для нас, для всех, понимаешь?
- Нет.
Ну так послушай.
Жень, я себе не вру.
Мы в деревне хреново жили. А почему?
Денег не было.
Последний хер без соли доедали.
А это давит.
Нищета, безденежность.
Че я за мужик такой, если я
семью прокормить не могу?
А теперь все есть.
База в тайге.
Бабки.
Возьмем мать, Ваську,
ты Лизу свою возьмешь.
- Да.
Приедет она.
- Приедет.
Если любит, то поедет.
А если нет, то нахер
она тебе нужна вообще?
Настоящая любовь.
Настоящая любовь.
Терпит и прощает.
Ты че думаешь, мать вон
счастливая, что ли, с бизнесом своим?
С бабками этими?
Да нихера, я по глазам вижу.
Что-то мне все доказать хочет.
Я знаю, почему Лиза ушла.
Если скажешь:
«Я всё.
Завязал».
Она вернется.
Она тебя любит.
Ты ее тоже.
Как я мамку.
Я знаю, что это.
Мы с тобой
все исправим.
- Добрый вечер,
уважаемые дамы и господа.
В эфире капитал-шоу «Поле чудес».
Я представляю вам
первую тройку игроков.
Алло.
- Привет.
- Привет.
Что-то случилось?
- Почему сразу случилось.
Я что, просто так не могу позвонить?
- Раньше не звонил.
Да я хотел узнать,
как у тебя дела. Как…
Вася? Че он там? Пишет?
- Вася хорошо. Говорит, себя нашел.
- Вот видишь, как хорошо.
Я вот вроде тоже
себя нашел.
Переехать вот думаю
с Женькой
в тайгу.
Будем сами себе хозяева.
Ты, если хочешь, давай с нами.
- Не надо, Паша.
Мы пробовали.
Разбитое не склеить.
- Да оно не бьется, Лен.
И так, и так. Я бы рад.
Ладно, ты ничего сейчас
не говори. Я не прошу.
Ты просто подумай, поживи
с этим как-то. Я подожду.
- Давай сюда.
- Лиз, какого хера?
- Пять утра.
- Да.
Что случилось?
- Услышать тебя хотел.
Чего?
Ты как?
Ты правда хочешь это знать?
- Ну, конечно, интересно.
- Не знаю, по-разному.
Я тоже по-разному.
- Что хотел сказать?
- Я подвязал вообще.
Безработный, типа.
- М-м.
И чего будешь делать?
- Да не знаю пока.
Батя на Ярап зовет.
Базу выкупил.
Маму тоже позвал.
Семейный бизнес, типа.
У тебя чего, какие планы?
- Жень.
- Лиз, я…
…людей-то не очень люблю.
Даже…
родных по крови.
Все предадут, все кинут.
Мы вот с тобой пока
вместе были,
я все ждал,
когда ты меня предашь.
Короче, когда это случилось, я…
не то чтобы обрадовался, я...
Как-то… как-то успокоился.
Все как отец говорил.
Баба предаст,
брат предаст.
Доверять можно только
своему отцу и своему сыну.
Да если бы
ты только дал, Жень!
Да если бы ты только дал
к себе пробиться!
- Родная, слышишь…
Ты скажи только, я…
Я прям завтра же приеду,
все брошу, все забудем, ага?
- Женя, нет.
- Ну чего, тебе хорошо, что ли?
Я ж по голосу слышу, херово.
Ладно, все, закрыли разговор.
Ты только знаешь, что?
Я все время про тебя думаю.
Я… тебя хочу.
Я люблю…
Я люблю тебя, Лиз.
- Приезжай.
Сука.
- Ты чего такой?
- Я уезжаю, бать.
Пацаны!
Пацаны!
Бегом, бегом!
- Точно они?
- Точно, точно.
Сука!
- Бать, давай в другой раз!
- Другого раза не будет.
- Давай, давай, давай!
- Быстро, быстро, быстро!
- А чего он встал так криво?
Саша, гони, гони!
Очередью, дебил!
- Вот же суки!
- Стреляй, Кусок, стреляй!
- Гони!
Что там?
- Да *** там!
- Гони, гони!
- Проскочили!
- Гони!
- Проскочили!
Контроль!
Ствол!
Сука, тачка просквозила.
До ментов уже добрались, валить надо!
- Чего теперь-то?
Серия 8
- Тихо!
В любой момент могут появиться.
- Да сразу не поперло.
Как только взялись.
- Так на хера тогда брались?
Ну, если чувствуешь, не в форме,
нахер ствол тогда добрать?
Ты же нормальный мужик, Паш.
- Да я в нормальной форме.
- Да разжирел ты.
Меня там не было.
- Вот именно.
Тебя там не было.
- ТЫ ХОТЬ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ПРОИЗОШЛО?!
Они теперь в город ни ногой,
ты понимаешь это или нет?!
Они из Комсомольска вообще не выйдут!
***!
Сука, ***!
Ладно.
Обосрались.
Теперь что, к унитазу бежать,
штаны снимать?
- Не, а что, лучше обосранными ходить?
Ну, может, оно и хорошо, что так вышло.
Раздадим стволы всем!
Не пустим их в город, дадим отпор!
Будем, ***, драться, Юр, это наш город!
(звон осколков)
- А ты представляешь, если они
эти стволы на нас направят?
А если они меня гадом объявят?
- Да хер что они объявят!
- Если хоть кто-то из наших
скажет, что я их заказал, тогда все.
Хоть один человек.
Надо со всеми переговорить.
(звонок мобильного телефона)
(Юра): - Слон.
Юра.
- Возьми трубку.
- СЕЙЧАС, ***!
Слушаю.
Кто, когда?
А вы как, целы?
Слон, да я не в курсе вообще.
Да, конечно, я своих ребят подтяну,
мы найдем этих пидарасов.
Да все будет в порядке, я тебе отвечаю.
- Короче, Юра, на связи. Ага.
Пидор гребаный!
Валить его надо, и дело с концом.
- Нельзя же на него
просто штурмом пойти.
- А чего, ты предлагаешь
взять так и оставить, что ли?
(Кусок): - Все, остынь, Слон.
Под ним полторы тысячи бойцов.
Он перекрыт со всех сторон,
хер подлезешь там.
Сейчас дернемся на него, он нас
там же беспредельщиками объявит.
Но!
Если мы обоснованно объявляем
его гадом перед всем воровским миром,
то нам только остается ждать,
когда его подрежут.
- А я номер тачки запомнил,
которая их прикрывала, Нива рыжая.
- Так уж и запомнил.
- Запомнил, запомнил.
День рождения моей жены.
- Ну, за жену.
(Юра): - Ланцет был тебе как брат.
Семью мы его на себя возьмем.
Пусть они даже не волнуются,
ты им передай.
Нам сейчас всем как никогда
нужно друг за дружку держаться.
- Юр, это правильно.
(Юра): - Завал.
Если воры про наши дела узнают,
плохо будет всем.
Они никого не пощадят.
- Это понятно, Юр.
Понятно.
- Он эти бабки не вдове,
а в казино снесет.
- Пусть.
Еще дадим.
(Слон): - Здорово, Кощей.
- И вам не хворать.
Они не при делах.
- Ты чего, прям уверен?
- Ага.
Я при нем сыну голову отрезал.
Если б знал, что сказал бы.
Левые пассажиры. Отвечаю.
Вячеслав Сергеевич.
(Слон): - Вячеслав Сергеевич, алло.
Помнишь меня?
На трассе виделись.
Помнишь?
Я сейчас могу привезти врача.
Они тебя будут лечить.
А Кощей пытать.
Лечить и пытать. Понимаешь?
И так неделями, по кругу.
Вечный кайф.
Или ты скажешь, на кого работаешь.
И через минуту встретишься с сыном.
- ***.
Заканчивай.
- Угу.
- Вечер добрый, Руслан Хасанович.
- У тебя все?
А теперь
слушай меня.
Ты говоришь, это Юра.
И я тебе верю.
Но ты же ошибаться можешь.
Мы все ошибаться можем.
Тут дело серьезное. Его проверить надо.
Пусть кто-то из его людей подтвердит,
что это он вас заказал.
Тогда и поговорим.
Ты меня понял, Слон?
- Понял.
(мужчина): - У вас были когда-нибудь
деньги в московском банке?
У некоторых наших зрителей были.
Вы в общем и целом довольны тем,
как вам проиндексировали
и вернули вклады?
Большинство не очень довольно, верно?
Но ведь ваши вклады
практически аннулировали оттого,
что банк бедный, не правда ли?
Почему же этот банк дает
простому московскому пареньку
30 с лишним миллионов долларов кредит?
Паренек перебрасывает деньги…
- Отвечаю, я ничего не знал.
Это Краба тема.
- Ну а к нам-то чего пришел?
Ты зёма ему, кажется?
С ним бы и оставался.
- Да они гнилые. Ссыкуны.
Надави – они разбегутся.
- А ты сам-то чего хочешь,
мил человек, а?
- За Хабарой смотреть.
Вам же там свой человек нужен будет.
- За городом, говоришь, смотреть?
Ты с коленочек-то встань, прохладно.
(тревожная музыка)
Ну ты сечешь, город тебе
на блюдечке никто не принесет?
- Ну вы мне пацанов со стволами дайте.
Я самых борзых по одному щелкну.
Остальные разбегутся.
- А я к Лизе поеду.
- В Москву?
- Угу. В столицу нашей Родины.
- Ну ты там аккуратнее, в столицу.
- А чего?
- Там на улице Тверской
Меня *** доской.
- Что ж за мать твою ети,
нельзя по улице пройти.
- Да, братан…
О!
- Ах ты…
(девушка): - Нет! Пусти меня! Пусти!
- Юр.
Юра.
Надо собирать всех, кого можем.
Сашка?
Ты чего? Иди, я скоро приду.
(женщина): - Юр, может, вы зайдете?
- Не-не, мы ненадолго.
(лает собака)
Собирай. На завтра.
(Юра): - Ну что, Владик? Кабзда!
Они меня гадом объявили.
И теперь весь этот блатной
мир, вся эта черная кость,
а это только в Хабаровске
полторы тысячи человек...
Обязаны меня будут ***.
- А в Хабаровске разве
не за тобой пойдут?
- Да нет, Владислав Анатольевич.
У кого-то же может
возникнуть соблазн, а?
- М-м. Понятно.
Ну и что ты думаешь делать?
- А я не знаю!
(звон стекла)
Я с тобой советуюсь.
(Юра шмыгает носом)
- Юр, ты же не блатной. Ты...
У тебя в голове нет этой херни,
сало-масло западло.
Юр,
ты же всегда
из любой проблемы извлекал прибыль.
Слушай, если мы с тобой сейчас
правильно разрулим,
то оба будем в плюсе.
Ты сейчас подумай
и ответь с холодной головой, хорошо?
- Чего ***?
Я не крыса.
(Лисицын): - Никто тебя так не называет.
Ты...
- Ну, они-то крысы.
Душегубы, кровопийцы.
И я это сделаю, если только…
(Лисицын): - Юр.
Юр, я сделаю все, что смогу.
- Мне нужен полный иммунитет.
Ни дня в тюрьме.
Ни минуты.
(Моисей): - Еще десять минут
ждем и уходим.
(писк кнопки телефона)
Да?
Да, я звоню, он же не берет.
- Салям алейкум, бродяги.
Краба не ждите.
Он вас подставил.
И слился.
- Полегче с предъявами.
Отвечать придется.
- Отвечать придется.
Но не мне.
А вам всем.
За нарушение воровских устоев.
Комсомольские воры
объявили Краба гадом.
(музыка затихает)
Теперь каждый,
кто его увидит,
должен спросить с него как с гада.
Пером.
Стволом.
Или битой.
- Кто теперь смотрящий?
(Юра): - Выходное пособие.
Отвезешь моих в аэропорт и…
- Подожди, Юр.
Какое выходное пособие?
Какой аэропорт?
- Паша.
Ты меня услышь.
Все.
Все закончилось.
Я вас не забуду.
Буду помогать.
Вы, главное, держитесь.
Правильно.
(тишина)
- ***!
- Жень.
- Тебе люди, Юр, верили!
Пацаны верили!
Я верил, Юр, я!
Это же ты говорил:
«Друг за друга держаться,
до конца, до смерти друг за друга!»
А теперь что?
А?
Сваливаем, Юра?
Каждый сам за себя теперь, так?
Кто мы тебе, Юр?
Скажи, кто? Как ты нас называешь?
Пехота?
Черти?
Биоресурс? Как?
Сука, песни эти ваши все блатные.
Устой. Правила воровские,
это все говно.
Черное все говно.
(Юра): - Жень.
Ну нам что теперь?
Сдохнуть, что ли?
Из-за этих понятий?
Нет другого выхода.
Он был, а теперь нет.
Упремся, нас закроют, зарежут, сгнием.
Тогда ты будешь счастлив?
- Нет тут ни хера, Юра.
Ни дружбы, ни веры.
Только бабки твои.
И предательство.
(лает собака)
- Паша.
Сейчас самое главное –
спасти свои семьи.
Себя.
В общем так, если...
менты вас вдруг закроют,
просто молчите.
- Угу.
- Там срока небольшие,
если не считать заказных.
- Угу.
С ментами договорился?
- Что ты несешь?
(Павел): - Жень, руки убери.
(Юра кашляет)
- Если вас раскрутят на признание,
пожизненное обоим.
Просто молчите.
- Правильно, говоришь?
А как правильно?
(мальчик): - Пап!
(Юра): - Не бойся.
Дядя пошутил.
Пошутили.
(рев двигателя)
(Павел): - Бери документы и самое
необходимое. На Ярап рванем.
В тайге нас не найдут.
Мы там хоть год можем сидеть.
А может, оно и к лучшему?
А, Жень?
Всегда же хотели.
- Бать…
- Со временем мать подтянем.
Василия.
- Бать.
Я в Москву поеду.
К Лизе.
- Жень.
Нам сейчас надо держаться вместе.
- Пап.
Отпусти меня.
Пожалуйста, отпусти.
Ну, хорош.
Спасибо, бать.
- Это все.
Давай.
Бог даст – свидимся. Давай, давай.
Если что, знаешь, где меня искать.
(лиричная музыка)
(Женя вздыхает)
(гудок клаксона)
(мужчина): - Пошли, пошли!
Руки! Ну, не дергайся.
Лежать! Ложись.
- Убрали руки на хер!
- Вставай.
Пошел, пошел.
Давай, давай.
(свистит)
Стоять!
На колени!
Руки! Руки за голову!
- Я Юрий Вячеславович Олейников.
1964 года рождения.
В рамках явки с повинной
добровольно даю
признательные показания,
что период с 92 по 2002 год
состоял в организованном
преступном сообществе
Дальневосточного края,
известном как Общак.
В период с 96 года по решению
совета коронованных воров Общака
занимал должность,
смотрящего по городу Хабаровск.
В рамках чего осуществлял
контроль за всеми
организованными преступными
группировками района.
По собственной инициативе
и по приказу лидера Общака
Красина Евгения Петровича,
я также осуществлял деятельность,
связанную с рэкетом
и рейдерскими захватами бизнеса.
Хочу ответственно заявить,
что никогда не участвовал
в планировании
и осуществлении заказных убийств.
(щелчок фотоаппарата)
- Побеседуем?
- Вася здесь ни при чем,
он с ними дела не имел.
- Откуда вам знать?
- Он со мною жил.
Я за ним следила.
- Ну, значит, плохо следили.
Так…
Показания матери погибшей
и вашей невестки, Елизаветы Лиховцевой.
Для приговора достаточно.
Даже не сомневайтесь.
Василий сядет за изнасилование.
И доведение до самоубийства.
И вы знаете,
что в тюрьме с такими делают.
Против Павла у меня материала
вагон и маленькая тележка.
Так что пожизненное,
даже не сомневайтесь.
Без вариантов.
А вот с Евгением загвоздка.
Пара незначительных эпизодов.
С хорошим адвокатом год.
Половину он уже отсидел.
Из зала суда выйдет прямо на свободу.
Как вы думаете, справедливо это?
А?
Отдайте мне Женю.
- Сына родного предать?
- Они людей убивали.
Получат по заслугам.
(тревожная музыка продолжается)
Вы сейчас не Женю предаете.
Василия спасаете.
Я правда ничего не знаю.
- Подпишете, что я скажу.
(судья): - Заслонова Виктора Романовича
к 25 годам лишения свободы.
(ритмичная мрачная музыка)
Моисеева Михаила Вениаминовича
к девяти годам лишения свободы.
Кускова Василия Валентиновича
к 14 годам лишения свободы.
Признать Лиховцева Павла Евгеньевича
виновным в совершении
преступлений, предусмотренных
частью первой статьи 105 УК РФ.
Назначить Лиховцеву Павлу Евгеньевичу
наказание по части первой
статьи 105 УК РФ в виде
пожизненного лишения свободы
с отбыванием наказания в исправительной
колонии строгого режима.
(музыка затихает)
(печальная музыка)
(Павел): - Откинешься, маякни на Ярапе…
(мужчина): - Эй, эй, эй! Спокойно!
- Клешни убрал, сука красная, сам пойду.
- Давай вниз. Пошел!
(судья): - Назначить
Лиховцеву Евгению Павловичу
наказание по части 1 статьи 105 УК РФ
в виде лишения свободы на срок 25 лет
с отбыванием наказания
в исправительной колонии
строгого режима.
(заключенный): - Эй, Лиховцев,
какая ты тварь!
- Женя!
Прости меня, пожалуйста.
(Лиза рыдает)
Я дала против тебя показания.
Я тебя ненавидела.
Я думала, что все,
нет никакого решения.
Я застряла здесь, в этом городе,
в этом браке.
Я думала, что ты во всем виноват.
Но я, я тоже выбирала это все.
Я тоже принимала эти решения.
Понимаешь?!
Просто тогда проще было
свалить все на тебя.
- А сейчас ты так не думаешь?
(Лиза всхлипывает)
- Все сложнее, Жень.
Я поняла, что я
столько говна в себе носила.
Я хотела умереть.
Я хотела себе сильнее больно сделать.
А ты меня такой полюбил.
Такой как есть.
И я в себя поверила,
Жень, благодаря тебе.
Я подумала, что если
меня так можно любить,
так, как ты любил до смерти,
значит, я чего-то стою.
А когда я в себя поверила,
ты мне перестал быть нужным.
И я тебя бросила...
А так нельзя.
Прости.
- Ну. Ну, ну, тихо. Родная, ты чего?
Если уж так разговор зашел,
ты ж тогда...
Ну как, не знаю, инопланетянка.
Я такой никогда не видел.
И я знал.
В глубине души всегда знал, что
ты не моя,
ты улетишь.
- Не надо, Жень.
- Ладно.
Ладно.
- Жень.
Иди ко мне.
(Кармазов): - Все спросить хотел.
Зачем родила от него?
(щебетание птиц)
- Женька был как труп живой.
Мне даже не верилось, что выйдет.
Ну.
Ну а как получается, он жил, и…
Что же, от него ничего не останется?
Да, убивал.
Но в нем хорошее было.
Просто его задавили.
Отец, друзья.
Порядки эти гребаные.
Ну, и сама…
Среда.
Но в нем очень много хорошего.
Я это точно знаю.
(мужчина): - На выход.
(Лиза): - Потом Пашка родился.
Вопросы отпали.
Я прям первый раз
на него посмотрела, и все.
Поняла, что…
это главный мужчина в моей жизни.
(Кармазов): - Почему ты
его Павлом назвала?
(Лиза): - У них в роду лесенка.
Женя-Паша.
(Кармазов): - Это-то понятно.
(конвойный): - Выходим.
(Кармазов): - Тебе это зачем?
В честь деда?
(конвойный): - Лицом к стене.
(Лиза): - Я его забрала у них.
Надо было что-то взамен отдать.
(конвойный): - Вперед.
(хлопок двери автомобиля)
(Кармазов): - Пошли.
(неразборчивые переговоры по рации)
(Ольга): - Ну, и где кладбище твое?
- Здесь кладбища нет как такового.
- На хера ты нас притащил сюда?
(тревожная музыка)
- Ну какое здесь кладбище? Сама подумай.
Бросаешь тело, зверей полно в тайге.
Они его объедят.
Разнесут по косточкам,
разгрызут до мозгов.
От человека ни волоска не останется.
Тайга все перемелет.
Я сказал,
место захоронения.
Ну, вот.
Вот здесь вот мы всех и бросали.
- Мама!
- Тихо.
Спрячься.
- Всех? И сколько их было?
- Ну, человек пятьдесят, может, сто…
Ну ладно, шучу.
Двадцать семь.
А вот здесь, кстати,
Женька первого своего зарыл.
Я ему говорю, зачем?
Он говорит, хочу.
Я говорю, ну, хочешь так хочешь.
(Ольга): - Копайте.
(тревожная музыка продолжается)
(Лиза кричит)
(Лиза): - Паша! Паша!
(грохот выстрелов)
(боец): - Стоять!
(выстрелы, Лиза кричит и рыдает)
- Уходи!
(Лиза): - Не стреляйте, пожалуйста!
(Кармазов): - За мной!
(боец): - Стоять!
(напряженная музыка)
(боец): - Стой!
(музыка нарастает)
(Павел стонет)
(Ольга): - Стоять! Ты куда!?
- Еще за тебя отвечать не хватало!
(Лиза): - Отпусти, у меня сын там!
(выстрелы, Лиза кричит)
(Ольга): - ОТСТАВИТЬ! ОТСТАВИТЬ!
Прекратить стрельбу!
(Евгений тяжело дышит)
(шепотом): - Ты как?
Пошли. Уходим.
- Черт!
(Кармазов громко стонет, кричит)
(выстрелы, Лиза кричит)
(выстрелы)
- Отставить! Отставить!
(выстрелы)
(Лиза рыдает)
- Отпустите ребенка и сдавайтесь!
- Пса своего уйми!
Чуть пацана не порешил!
- Женя!
Женя, выйди!
Я умоляю, выйди, пожалуйста!
(Ольга): - Выходите!
Обещаю не стрелять!
- Иду!
(тревожная музыка)
(Павел): - Паш.
Иди-ка сюда.
(плеск волн)
(Лиза всхлипывает)
(тревожная музыка)
- Ну здравствуй.
Сколько зим, как говорится.
- Пашу отпусти.
- Он хочет остаться.
- Я тебе не верю.
Дай мне с ним поговорить. Паша!
- Никаких резких движений.
Если я сказал, значит, так оно и есть.
Он ведь и мой сын тоже.
(музыка затихает)
- Ты его украл.
- А ты не украла?
Ты же даже не сказала,
что у меня есть сын.
Я узнал о нем, когда к тебе приехал.
Ты же знала, как это важно для меня.
Короче, можешь
себя оправдывать как хочешь.
Говорить себе что хочешь.
Но факт в том, что я не вор.
Я возвращаю свое.
Ему хоть кто-то показал,
что значит быть настоящим мужиком.
- Каким?
Как ты?
Поломанным, искореженным?
Ты же даже не понимаешь,
насколько ты ***.
- Так, понятно.
Поговорили.
(Лиза): - Жень, Жень,
ну подожди, ну послушай.
Просто послушай, выслушай меня.
Я... Я даже сейчас
не о нас с тобой, мы оба конченые.
О нем подумай.
Ты ненавидишь меня, да?
Есть за что.
Но...
(Лиза всхлипывает)
Но когда-то же что-то было между нами.
(Лиза шмыгает)
Во мне много говна.
В тебе тоже.
Ты...
(шепотом) Ты хороший.
(плачет) Ты мой хороший.
(Лиза плачет)
Ты не злой.
Не подлый. Ты просто...
Ты просто очень несчастный.
Ты ему эти несчастья,
понимаешь, передаешь.
А я хочу ему что-то другое
в жизни дать, Жень, понимаешь?
Чтобы он моих ошибок
не повторил и твоих.
Понимаешь?
Ну, может быть, делаю это
как-то чересчур, но как могу.
(Лиза всхлипывает)
Я просто хочу, чтобы у него выбор был.
А ты ему этого выбора не даешь,
как твой отец тебе,
понимаешь?
- Выбор? Какой выбор, а?
Какой выбор ты ему даешь, а?
Какой? Терпилой быть?
Такой же как ты!
Он не терпила, поняла?
Он Лиховцев.
В нём, сука, стержень есть.
Я с ним тут побыл неделю
и что-то понял про него.
А ты?
Ты его понимаешь?
(Евгений вдыхает сквозь зубы)
Да ты и меня ни хера не знаешь.
(Лиза, плачет): - Жень, отпусти.
Отпусти Пашу, Жень.
Женечка, Жень!
Женечка…
(Евгений): - Короче.
(голос срывается) Я спрошу у него.
А он сам решит.
Лиза.
- Жень…
(тревожная музыка)
(музыка затихает)
(Лиза рыдает)
- Паша.
Слушай меня внимательно.
Мы все сделали. Осталось немного.
Ты молодец.
Прежде чем отвечать,
хорошенько подумай, ладно?
(Лиза рыдает)
- Хорошо.
- Тебе надо сейчас решить.
Ты остаёшься с нами или идёшь к матери.
- Ты чего? Он нам нужен.
- Я даю ему выбор.
- Хорошо.
Выбирай, пацан.
Уйдёшь,
а деда твоего и папу порешат.
Ты же наш, ты же лихой.
- Паш?
- Я с вами остаюсь.
- Нет.
Ты пойдёшь к матери.
- Ты чего?
- Не стреляй! Идёт пацан!
Всё, бать.
Он уходит.
(лиричная музыка)
Иди.
Оставь автомат и иди.
Давай.
- Правильно.
Все правильно.
(Лиза, рыдает): - Пашенька! Паша…
(Паша): - Мама.
Мама.
(музыка затихает)
(Евгений): - Прикрой меня.
Я лодку столкну.
- Хорошо, Жень, хорошо.
Слышь…
Ты прости меня за всё.
- И ты меня, бать, прости.
(Лиза рыдает)
- Все, давай.
- Стволы на землю! Работаем!
Выходить с поднятыми руками!
(Павел, шепотом): - Суки!
- Смотри в глаза мне!
В глаза смотри!
Ты Таню убил, а?
(шепотом): - Менты ее порешили.
Мне Краб рассказал.
Это не мы.
Ей Богу.