Блокада: Фильм 2: Ленинградский метроном. Операция «Искра» (1977 год). Фразы и цитаты из фильма

«Блока́да» — советская художественная киноэпопея о Великой Отечественной войне, состоящая из четырёх фильмов и снятая в 1973—1977 годах режиссёром Михаилом Ершовым по одноимённому роману Александра Чаковского.

Все фразы и цитаты

Серия 3

-То, что со второй недели сентября
1941 года стали называть блокадным
кольцом Ленинграда, не было кольцом
в собственном смысле этого слова.
Это были три огромные дуги. Одна
из них тянулась от северного берега
Финского залива до западного
побережья Ладожского озера.
Другая - от юго-западного берега
Финского залива на северо-восток
до Петергофа. И третья, самая
длинная дуга, начиналась
на южной окраине Ленинграда
в районе больницы Фореля, упиралась
в юго-западный берег Ладожского
озера и продолжалась
на противоположном,
юго-восточном, берегу озера.
И единственный водный коридор,
связывающий Ленинград со всей
страной, шел по южной части
Ладожского озера. Эта щель,
отдушина, была шириной в 60 км,
не больше. Но и эта Дорога жизни,
как потом называли ее, непрерывно
подвергалась бомбежке с воздуха
и артиллерийским обстрелам немецких
дальнобойных орудий так же,
как и сам Ленинград.
ХОРОМ: <font color="yellow">...комсостав стране своей
<font color="yellow">кует!
<font color="yellow">Смело в бой вести готовы
<font color="yellow">за трудящийся народ!
-Командующего артиллерией. Жданов.
Прошу вас навести массированный
удар из всех видов дальнобойных
орудий по точкам противника,
обстреливающего город!
Немедленно!
ИЗ ТЕЛЕФОНА: Андрей Александрович,
весь лимит тяжелых снарядов
на сегодня израсходован.
Андрей Александрович,
вы меня слышите?
-Ну как вам?
-Хорошо. Спасибо.
ГРОМ БОМБЕЖКИ
ПОМЕХИ
НА НЕМЕЦКОМ ИЗ РАДИО: В эти часы
на нашем Восточном фронте
вновь происходят громадные события.
С начала войны я не говорил вам
об этом. Я говорю вам об этом только
сегодня, потому что сегодня я могу
совершенно определенно сказать:
противник разгромлен и больше
никогда не поднимется!
Участь Москвы решена!
РАДОСТНЫЙ ГУЛ
-Какие будут приказания,
товарищ Сталин?
-Поезжайте сейчас же в штаб Западного
фронта, тщательно разберитесь
в реальном положении дел
и позвоните мне оттуда...
в любое время дня и ночи.
-Есть!
-Что?
-Вам несколько раз
звонил Реваз Баканидзе.
-Кто такой?
-Утверждает, что давно знаком
с вами, просит принять.
Он в Москве проездом.
-Реваз Баканидзе?
-Здравствуйте, товарищ Сталин.
-Здравствуй, Резо!
-Здравствуй, Коба.
-Мы давно не виделись.
Очень давно.
-Да... лет с 15.
-Может быть, поужинаем?
Или, точнее, позавтракаем.
Ты, наверное, голоден.
-Через 40 минут я должен
быть на Белорусском вокзале -
начнется погрузка моей дивизии.
-Ты командуешь дивизией?
-Нет, я комиссар.
-Сядем.
Ну...
Как жена?
-Она умерла в 1929-м.
-Да... Мы давно не виделись.
А сын? Ведь у тебя был сын.
-Он погиб. Его призвали в первый
день войны. Под Ленинградом
он был убит.
-Я помню его совсем мальчиком.
-Ну а твои? Как Яков?
-Якова нет. Наверное, тоже погиб.
Не торопись. Тебя доставят вовремя.
Скажи, комиссар...
...что думают твои бойцы,
ты сам о том, что происходит?
-Мы верим тебе, Коба.
Тебе, партии.
И все же я хочу спросить:
немцы ведь приближаются
к Москве?
-Да.
И очень крупными силами.
-А под Ленинградом?
-Они... в 4 км от Кировского завода.
Если мы в ближайшее время
не прорвем блокаду,
в городе начнется голод.
-А на юге?
-Рвутся к Донбассу!
У тебя есть еще ко мне вопросы?
-Да, вопросы есть.
В другой обстановке я бы, наверное,
долго колебался, прежде чем задать
его. Но если я уйду теперь,
не спросив, то буду клясть
себя за трусость. Ответь мне,
как все это могло произойти?
Я хотел просто спросить
тебя по-человечески...
как друг друга,
как коммунист коммуниста.
-У тебя есть папиросы?
Сиди.
Ты знаешь, какая сила
обрушилась на нас?
Теперь я тебе могу сказать все.
По данным разведки, против
нас сражаются на менее
190 вышколенных, имеющих опыт войны
в Европе немецких дивизий.
У них на вооружении 5 тысяч
самолетов, около 4 тысяч танков.
-А у нас?
-Меньше.
Гораздо меньше.
-Но почему?
-Почему?
А тебе известно, как росла
наша оборонная промышленность
в предвоенные годы?
-Нет, конечно. Это секретные данные.
-Да, секретные. Но теперь
в этом нет секрета.
На 39%. Ежегодно. Мало?
-Значит, мало.
-Мало?!
Более 2,5 тысяч новых самолетов
было изготовлено только за половину
нынешнего года. Это, по-твоему, мало?
По сравнению с чем? С Германией,
на которую работает вся Европа?
Отвечай, комиссар. Отвечай.
Теперь я хочу слышать твой ответ.
-Значит, сама история обрекла нас?
-Нет, история за нас, а не против.
Ни одно государство не выдержало бы
удара такой силы, который
обрушился на Советский Союз.
А мы выдержали!
-Я понимаю.
Но почему, объясни, почему война,
к которой мы все время готовились,
обрушилась неожиданно, как лавина...
и мы уже понесли такие потери?
-Нападающий всегда имеет
преимущество во внезапности.
Мы делали все что могли,
Резо. Почти все.
Однако...
допущен просчет.
Так много было данных, что Гитлер
нападет на нас не теперь,
а несколько позже -
через год или полтора.
Было трудно предположить,
что Гитлер решится вступить
в войну сразу на два фронта.
Но... факт есть факт.
Мы ошиблись в расчете.
Но прежде чем сказать об этом
народу, надо разбить врага.
И у нас есть силы для этого. Есть.
-Ты надеешься на резервы, Коба?
Моя дивизия формировалась
на Урале. Я видел...
-Не только! Немцы не смогут выдержать
такого напряжения длительное время.
Наши бойцы дерутся
храбро, очень храбро.
Но в этой войне многое зависит
не только от количества людей,
это война машин - нам нужно
вооружение, много вооружения.
И оно будет у нас.
Тогда наступит перелом.
А пока...
-Я понимаю.
Пока надо выстоять.
Последний вопрос, Коба.
Мы не отдадим Москву?
-Этого нельзя допустить
ни в коем случае.
-В Ленинграде на сегодняшний день
около трех миллионов человек.
-Эвакуация, как вы знаете,
велась довольно интенсивно.
Мы успели отправить вглубь страны
282 эвакопоезда и вывезти
636 303 человека.
-Мало.
Непростительно мало.
-Ленинградцы сопротивлялись
эвакуации, не хотели покидать родной
город. А потом много эвакуированных
из Прибалтики.
-Сейчас не время для самооправданий.
Товарищ Кузнецов, как на Ладоге?
-Непрерывные штормы, не говоря уже
об обстрелах, бомбежках. Вчера немцы
опять потопили две баржи с мукой.
-Сколько же у нас
в наличии продовольствия?
-По существующим нормам выдачи
городу хватит на две недели,
максимум на три.
И хлеб выпекается с примесью
отрубей, соевой муки
и кормовых жмыхов.
-Если деблокада города затянется
еще на какое-то время...
положение может стать угрожающим.
Мы должны установить более жесткий
контроль за расходованием каждого
килограмма и грамма продовольствия.
И сурово карать по всей строгости
военного времени спекулянтов
и мародеров.
Нам надо выиграть время.
ПО-НЕМЕЦКИ: Сколько времени,
по-вашему, Петербург сможет
выдержать блокаду?
-Я не вполне понял,
мой фюрер. Вас интересуют
запасы продовольствия в городе?
Я полагаю, что их может хватить
на несколько дней, может быть,
недель. Я думаю, что в условиях
полной блокады...
-Никакой блокады не существует.
-Если вы предполагаете снабжение
Петербурга по воздуху
или по водному пути...
-Вот именно. Ее нет,
этой блокады. Нет!
Это фикция. Я держу огромную армию
под Петербургом, а большевики
спокойно шлют свои
транспорты с продовольствием
по Ладожскому озеру.
-Водный путь не вечен. Как наступит
зима...
-Что?!
Зима? Вы что,
намерены ждать зиму?
Только негодяй, предатель, изменник
может полагать, что я намерен тянуть
восточную кампанию до зимы.
-Но, мой фюрер, сейчас, когда
вы забрали у меня часть войск
для московского направления,
я не в силах штурмовать Петербург.
Мы усилим бомбежку Ладожского озера.
-Чепуха! Полумеры.
Смотрите.
Вы кинете своих бездельников,
которые окопались в земле
и даром жрут мой хлеб...
сюда, на Волхов, на Тихвин
и на Малую Вишеру.
Это будет неожиданностью для
русских. Далее вы соединитесь
с армией Маннергейма восточнее
Ладожского озера, на Свири.
Хватит финнам отсиживаться
в лесах и выжидать.
Петербург окажется стиснутым
двойным кольцом намертво!
И тогда у вас будет главная цель -
воссоединение с группой армии
"Центр", которая движется
на Москву. Вам ясно?
-Я должен обдумать все это.
-Никаких отсрочек.
Это решено мной.
И запомните: наступление
назначено на 16 октября.
16-го! Ни днем позже.
-Операция Ставкой планируется
здесь, в районе Невской Дубровки
и со стороны Волховского фронта.
Начало наступления намечено
на 20 октября. Задача заключается
в том, чтобы окружить и уничтожить
Шлиссельбургско-Синявинскую
группировку противника.
Сколько, товарищ Федюнинский,
дивизия врага скована
под Ленинградом?
-Более 50.
-У Ставки такие же предположения.
-Можем мы надеяться на подкрепление
Ставки, товарищ Воронов?
-Подкрепления не будет. Положение
под Москвой очень напряженное.
Все резервы идут туда. Придется
снимать войска с других участков
вашего фронта, чтобы создать
в районе Невской Дубровки тройное
превосходство над противником.
-На левом берегу Невы, в районе
Невской Дубровки, был небольшой
плацдарм, захваченный нашими
войсками в сентябре 1941 года.
Здесь происходило накапливание
сил для предстоящего наступления.
-Посмотри, комиссар.
-Мда...
веселенькое место.
Комиссар дивизию вызывал,
интересовался, хорошо ли бойцы
накормлены. Полагаю,
раз прибавку к пайку дали,
на серьезное дело идем.
Говорит, и под Москвой худо.
-Зачем он тебе это докладывал? Чтоб
настроение бойцам перед боем поднять?
-Надо полагать, для
воспитательной работы с тобой.
-Ты других воспитывай.
-Раз других, значит, и тебя.
Ты командир.
Сумеем мы здесь большой бой немцам
навязать - ослабит он нажим
на Москву. Логика войны.
И очень важно,
чтоб каждый это понимал.
-Доложить о готовности.
-Первая рота готова.
-Вторая готова.
-Третья готова.
-Пошли!
-Тишина-то какая!
-Не каркай.
-А что, товарищ майор, если мы
первыми прорвемся навстречу к нашим,
и капут блокаде?
-Не знаю.
Должны прорваться.
ВЫСТРЕЛЫ
-Вот оно.
ВЫСТРЕЛЫ СИГНАЛЬНЫХ РАКЕТ
ВЗРЫВЫ ВДАЛЕКЕ
РАЗРЫВЫ СНАРЯДОВ, ВЗРЫВЫ
-Помогите! Помогите!
-Пехота! Руку! Руку мне!
-Навались! Навались еще!
-Руку давай!
-Майор Звягинцев здесь?
-Здесь.
-Капитан-лейтенант Сухарев.
Потери большие?
-Не знаю, не считал.
-Ну ничего, сосчитаешь потом.
Приступить к погрузке раненых!
-Моих?
-До твоих очередь потом дойдет. Буду
грузить тех, кто со вчерашнего дня
здесь лежит, твоих лодок дожидается.
Вот такой у нас здесь конвейер.
Вот так-то, майор.
Тебе какую задачу поставили?
-Взять Арбузово - и на соединение
с 54-й.
-Задача знакомая.
Вчера утром Арбузово было нашим.
Днем опять стало немецким.
-Комиссар! Командиры рот, ко мне!
-Где расположить батальон?
-А вот здесь и располагай.
Прямо на берегу.
Других квартир у нас нет.
-Вот... Глаза скорбные получаются.
А должен быть гнев. Гнев!
Вспоминаю - кулаки сами сжимаются.
А вот возьму уголек - и...
ну не то. Понимаете? Не то.
-Чего тут не понять? С голодухи
не только руки, а и ноги двигаться
перестанут. Давайте вашу карточку.
Себе буду брать и вам хлеб возьму.
-Благодарю вас, я как-нибудь сам.
Неудобно как-то вас беспокоить.
-Давайте-давайте, нечего вам
в очереди маяться. Работайте.
РАБОТАЕТ МЕТРОНОМ
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-За город Ленина! Ура!
ВСЕ: Ура-а-а-а!
ПУЛЕМЕТНЫЕ ОЧЕРЕДИ, ВЫСТРЕЛЫ,
КРИКИ СОЛДАТ
-Ах ты гад!
-Куда ты?
-Пятый! Пятый! Дай, друг,
огоньку по пулеметному дзоту!
Сто метров левее горящего дома.
Как - нет снарядов?!
-За мной, товарищи! Вперед!
Вперед!
ПУЛЕМЕТНАЯ ОЧЕРЕДЬ
ОБРЫВАЕТСЯ ПУЛЕМЕТНАЯ ОЧЕРЕДЬ,
ЗВУЧИТ ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Едем на "Балтийский завод"
к судостроителям.
Хотим организовать производство
понтонов для переброски танков
через Неву. Что нового
на пятачке, товарищ Федюнинский?
-За последние часы удалось
на полкилометра потеснить врага
в направлении 8-й ГРЭС
и деревни Арбузово.
Тем самым расширили плацдарм
для предстоящего наступления.
-Разрешите?
Телеграмма от командующего
54-й армией.
-Читайте.
"В 4:00 16 октября противник
силами 39-го мотокорпуса
нанес мощный удар в стык
между 4-й и 52-й армиями
из района Чудово
на Волховском фронте.
Главные силы противника устремились
в образовавшуюся брешь,
развивают наступление
на Будогощь и Тихвин.
Вынуждены срочно произвести
перегруппировку с целью не допустить
выхода противника в тыл.
Командующий 54-й армией".
-Значит, упредили нас немцы.
-А может, к немцам просочилась
информация о наших намерениях
и они ударили раньше?
-Не думаю, Андрей Александрович.
-Наступая на Москву (это сейчас
для Гитлера главная цель),
противник может проводить
отвлекающие маневры,
растаскивать наши главные силы.
Перевес-то на его стороне.
Элементарная стратегия.
-А если все сложнее?
От Тихвина до Волхова и Свири
рукой подать.
Если немцы соединятся с финнами,
ведь оборвется последняя нить,
связывающая Ленинград со страной,
и мы окажемся в двойном кольце.
Как вы полагаете, товарищ Воронов?
-Это самый худший из вариантов.
-Тем более мы обязаны
предусмотреть его.
Сколько раз обжигались на том,
что недооценивали врага.
АРТИЛЛЕРИЙСКАЯ КАНОНАДА
-Перевяжите.
-Куда еще ранен?
-Он контужен.
-Арбузово взяли?
-Да нет, там без танков
ничего не сделаешь.
-Поднимаем.
Осторожнее.
-Подтолкните немного. Поехали.
ЛИРИЧЕСКАЯ МЕЛОДИЯ
-Ну что, не болит больше?
-Легче стало. Только все
в каком-то тумане.
-Чего улыбаетесь?
-Тогда в лесу, помните?
Когда я увидел вас,
думал - чудо.
Но, чтобы чудеса повторялись,
надо быть слишком везучим.
-Какое же тут везение!
Ранены второй раз.
-А вы помните тот первомайский вечер
накануне войны?
-Угу.
Я вообще не хочу
ничего вспоминать, Алеша.
Иногда у меня... возникает желание
совсем потерять память.
Есть такая болезнь - амнезия.
Это когда человек ничего не помнит.
-Мне кажется, что вы
что-то скрываете.
-Сестра, пить!
-Ставке непонятна медлительность
действий вашего фронта.
Сталин приказал передать: вы
не отдаете себе отчета в опасности,
складывающейся к юго-востоку
от Ленинграда.
-Товарищ генерал...
-Подождите! Приказано передать:
если вы немедленно не прорвете фронт
противника и не соединитесь с 54-й,
то попадете в плен к немцам!
Что происходит у вас? Почему медлите?
-Мы прочно удерживаем плацдарм
на левом берегу, но не в силах
расширить его. Нам не хватает
плавсредств для переброски
артиллерии и танков.
Пехота в отчаянном положении
под непрерывным огнем противника
с земли и воздуха. Нам не хватает...
-Не надо перечислять, чего вам
не хватает. Ставка не в состоянии
сейчас помочь вам ни войсками,
ни техникой. На юге мы вынуждены
эвакуировать войска из Одессы.
В Москве введено осадное положение.
-В Москве?!
-Да-да, со вчерашнего дня.
-Постараемся сделать
все от нас зависящее.
-Не так быстро, майор.
Нам пока по пути.
-Ты письмо Вере передал?
-Да. Я бы на твоем месте...
-Я тебе уже как-то советовал,
не лезь в чужие дела.
РАДИО: Говорит штаб местной
противовоздушной обороны.
Воздушная тревога!
СВИСТ БОМБ
Воздушная тревога!
-А вы особого приглашения ждете?
Быстрее вниз! Скорей!
Садитесь здесь. Продвигайтесь туда,
пожалуйста.
-Садитесь!
-Спасибо.
-Кто знает, когда отбой будет.
Что с фронта слыхать?
-Идут бои.
-А-а. Это мы и сами знаем.
Каждый день о новых
направлениях читаем.
Говорят, и правительство
из Москвы укатило.
-Правительство и Сталин в Москве.
ГРОМКИЙ СВИСТ
БЛИЗКИЕ ВЗРЫВЫ,
КРИКИ И СТОНЫ ЛЮДЕЙ
Всем лечь!
Найди гвоздь.
-Вот.
А если не выдержит и упадет?
-Перестань болтать!
Поставь лампу и уходи.
-Вы сами?..
-Я делаю то, что положено.
Работайте.
"Мне кажется, я везучий. Но не стоит
испытывать судьбу в третий раз.
Может, нам не суждено больше
встретиться, поэтому знайте:
я люблю вас, Вера. Может быть,
это мое первое письмо к вам будет
и последним. Желаю вам счастья.
Алексей".
-Хорошо, я подумаю.
СТУК В ДВЕРЬ
-Войдите.
Кажется, у меня появился
подходящий товарищ.
Ну здравствуй. Проходи.
Садись.
Теперь в руку?
-Да, оно не очень серьезное.
Кости целы.
-А с другой что?
-Да так, неудачно
в бомбоубежище сунулся.
Это ты меня куда-то сватал?
-Тебя. Небось опять на передовую
проситься будешь.
-Буду.
-К Федюнинскому хочу определить.
-Сюда, в штаб? Не останусь.
-А генерал уже не здесь.
Назначен командующим 54-й армией.
-Разве его сняли?
-Нет. Генерал сам рапорт подал.
Ну объяснил, что генерал Хозин
обладает большим опытом командной
и штабной работы,
да и в звании старше.
Но мне сдается, дело в другом.
Понимает Федюнинский,
что именно на Волховском
направлении теперь будет решаться
судьба Ленинграда.
Захватят Тихвин немцы...
совсем нам худо будет.
В настоящее дело рвется генерал.
Соображаешь?
-Угу.
-Ну а раз соображаешь, собирайся.
-Откуда?
-Госпиталь по соседству разбомбило.
Вспыхнул пожар, ходячие в окна
выпрыгнули, а остальные...
-Нести!
-Эй, вы, уберите оружие!
-Я тебе уберу! Я тебе уберу!
-Кто это?
-Наверное, жена его. Ее снарядом -
на куски, а он требует в госпиталь.
-Это же Катя.
Моя Катя.
Они не хотят...
В госпиталь ее, сволочи!
На операцию!
А Катя? Где Катя?
-Успокойтесь, ей делают операцию.
Вы же сами этого хотели.
-Да-да.
Операцию...
-Как это случилось?
-Вера!
-Мы с начала войны не встречались.
А тут отпуск мне дали на трое суток.
Я через товарища сообщил,
что буду сегодня.
А она встречать меня вышла.
Я ее уже видел.
Бежала ко мне.
Бежала.
А тут - снаряд.
Прям на глазах моих. Понимаете,
прямо на глазах...
А я остался вот.
Остался ведь.
СТОНЕТ
-Уйдите.
Все уйдите.
-Вера, пистолет его.
-Как вас зовут, товарищ капитан?
-У тебя муж есть?
-Нет.
-Это хорошо.
Подожди, пока война кончится.
СТАЛИН: Товарищи, в тяжелых
условиях приходится праздновать
24-ю годовщину Октябрьской революции.
Несмотря на временные неуспехи, наша
армия и наш флот геройски отбивают
атаки врага на протяжении
всего фронта...
Дух великого Ленина...
ВЗРЫВЫ
...его победоносное знамя,
вдохновляет нас на Отечественную
войну, как и 23 года назад.
Разве можно сомневаться в том, что
мы можем и должны победить немецких
захватчиков? Не так страшен
черт, как его малюют.
Немецкие захватчики напрягают
последние силы. Еще несколько
месяцев, еще полгода,
может быть, годик -
и гитлеровская Германия должна
лопнуть под тяжестью своих
преступлений. Под знаменем Ленина -
вперед, к победе!
МАРШ "ПРОЩАНИЕ СЛАВЯНКИ"
-Вот так, Маркелыч!
Может быть, годик!
А ты уже нос повесил.
-Может, наоборот, Максимыч.
-Что?
-Плохи у нас дела.
Из последних сил держимся.
Может, и парад придумали,
чтобы дух поддержать.
-Да не! Нет, Маркелыч! Нет. Дадут
им жару под Москвой, вот увидишь.
-Толя! Толя, сынок мой!
-Папа!
-Здравствуй!
-Но-но!
Садись, садись. Раздевайся.
Ближе к огню... Вот угостить
тебя нечем. А, нет! У меня
еще кипяток не остыл!
Есть кипяток.
Тут целых две чашки,
нам с тобой вполне хватит.
-Вот и прекрасно. Сейчас мы
с тобой царский пир устроим.
-Сахар?
-Ребята поделились пайком,
когда узнали, что в отпуск еду.
Между прочим, командир нашего
стройбата по специальности
архитектор, твои лекции слушал.
Он мне и отпуск дал.
-Передай ему глубочайший поклон.
-Хорошо.
Много ли человеку надо...
-Человеку надо много, Толя.
Для него унизительно сознавать,
что его мозг, работа мысли
зависят от кусочка хлеба,
стакана горячей воды.
-Что это?
-Это так, для души.
После войны будут ставить монументы,
имена героев выбьют на граните.
Вот мне и захотелось представить,
каким он поднимется на пьедестал,
солдат-победитель.
-Пап. Ты всегда был человеком
здравого смысла. А с некоторых пор
я перестал понимать тебя.
Зачем тебе понадобилось в твоем
возрасте идти в ополчение?
Почему ты не уехал в эвакуацию,
к маме? Объясни мне.
-С точки зрения здравого смысла -
нет, не могу.
-Какую ты здесь можешь принести
пользу? Кому нужны твои
триумфальные арки? Ты хоть сам
задумывался об этом?
-Задумываюсь, особенно когда ем.
-Не понимаю.
-Съедая свой паек, я думаю,
что отнимаю его у других.
Особенно у тех, кто действительно
нужен Ленинграду.
-Какая нелепость.
-Я не в силах уехать отсюда.
Это все равно что предать.
Они могут разрушить город,
уничтожить его сокровища,
оставить нас без тепла и света,
но им не дано истребить веру
в душах людей.
Нет. Не дано.
-Прости, папа, но все это
громкие слова. Ты прежде их
сам ненавидел.
Я же вижу, как тебе плохо.
Мы все находимся на краю гибели.
И ты, человек, ясным умом которого
я восхищался, не можешь
не понимать этого.
Ложись, ты устал.
-Я думаю, я пытаюсь вспомнить,
когда это в тебе появилось.
-Что?
-Твой эгоизм.
Он ведь появился раньше того дня,
когда ты ушел от немцев,
оставив эту девушку, Веру.
-Опять ты упорно возвращаешь меня
к тому, что решено самой войной.
Она беспощадна к иллюзиям!
-Нет, сын.
Есть люди, которые во имя
святой идеи идут на эшафот.
Есть.
-Откуда, браток?
-Из-под Арбузова, откуда еще.
-Опять из-под Арбузова.
Давай!
Вперед!
Куда ты, мать твою?!
Вперед давай! Сюда!
-После падения Тихвина
под угрозой Волхов.
Если раньше мы ждали помощи
извне блокадного кольца,
то теперь приходится самим помогать
Волховскому фронту.
Я хочу от вас, товарищи,
от армейский коммунистов,
получить точный и ясный ответ.
В состоянии мы справиться
с такой задачей?
-Без обеспечения превосходства
в танках и крупнокалиберной
артиллерии нам оборону
противника не сокрушить.
Но если лед скоро окрепнет на Неве,
у нас есть проект тяжелых
переправ, которые мы можем устроить
сразу в нескольких местах.
Было бы что переправлять.
-Мы отдаем вам все, что производит
Ленинград. Рабочие на заводах
трудятся из последних сил.
Нельзя же требовать от них
невозможного.
-А от тех, кто на пятачке, можно.
-Так что же вы предлагаете?
Отдать плацдарм немцам?
-Мы будем драться за этот клочок
земли, за переправу, пока мы живы.
Но ведь здесь и умереть-то
легче всего.
Кому мы нужны мертвые-то?
Который месяц мы топчемся
у этого Арбузова треклятого
и несем огромные
и неоправданные потери.
-Нет, не зря пролилась кровь
защитников Невского пятачка.
Уже три вражеские дивизии
перемолоты здесь в пух и прах.
Есть сведения, что противник вынужден
бросить сюда еще одну свежую
дивизию. А так бы она понадобилась
Гитлеру где-нибудь в другом месте,
под Волховом или под Москвой.
А потери мы пока несем.
Небольшие. И не только на фронте.
Вы спросите у полковника Бычевского,
зачем мы берем у него саперов.
Они на Пискаревке братские
могилы взрывчаткой отрывают.
Только за вчерашний день
в городе погибло от голода
около 6000 человек.
Вот и сравните потери, понесенные
вами в бою, с теми, которые несет
население.
А ведь женщины, старики
и дети в атаки не ходят.
СТУК В ДВЕРЬ
-Верочка! Не ждали
мы тебя сегодня.
-Здрасте. Ну что, мама-то как?
-Прилегла.
Не буди, пусть поспит.
-Спит.
Ну вот я...
Все, что удалось...
скопить за неделю.
-Верочка, от себя
отрываешь. Спасибо.
-Как мама-то?
-Ну как тебе сказать...
На сердце перестала
жаловаться, но очень слаба.
Да и ты, Верочка, сдала.
-Дежурство сегодня трудное было.
Всю ночь раненых возили.
Мне зато днем повезло.
Билет в филармонию выделили нашему
отделению, ну мы его
разыграли и... мне достался.
Вот я пришла сюда.
-А концерт как же? Не пойдешь?
-Я лучше с мамой побуду.
-Иди, Веруша, иди. Неужели
в госпитале не насиделась возле
раненых? Иди, легче мне. Иди.
ПО-НЕМЕЦКИ: А как вы ночью
ведете огонь по городу?
-Хочешь поглядеть, как это делается?
Первое, второе, третье
орудия, приготовиться!
Внимание, цель номер 12. Заряжай!
-А что значат эти цифры?
-Мое изобретение. За каждым номером
цель, по которой ведем огонь.
Номер 21 - орудийный завод,
номер 9 - Эрмитаж, их главный
музей. Номер 192 - Дворец юных
большевиков, номер 70 - больница.
И так далее, и тому подобное.
КОМАНДЫ НА НЕМЕЦКОМ ЯЗЫКЕ
В твою честь, Данвиц. Огонь!
А теперь - в бункер быстро, сейчас
начнет отвечать их корабельная
артиллерия.
-Можно подумать, что ты собираешься
здесь пробыть всю жизнь.
-Люблю комфорт. А что, у тебя есть
сведения о близком окончании войны?
-Если бы ни эти бездарные
дряхлеющие генералы,
мы давно были бы в Петербурге.
-Нет, мы не подумали о русских,
когда начинали войну. Они бешено
сопротивляются, а этого не было,
черт побери, предусмотрено
в планах фюрера.
-Со дня на день падет Москва.
И другие пожнут плоды победы,
пока мы тут отсиживаемся под землей,
как крысы.
-А ты уверен, что под Москвой наши
не застрянут, как мы застряли здесь?
ИГРАЕТ КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Бетховен...
Из Берлина?
-Нет, оттуда, из Петербурга.
-Это какое-то сумасшествие!
КЛАССИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
ОРКЕСТР УМОЛК
ОРКЕСТР ПРОДОЛЖИЛ ИГРАТЬ
-Здравствуй, Вера.
Я был у тебя дома, соседка сказала,
что ты здесь. Что с тобой?
-Как странно...
-Что?
-Странно, что я вижу тебя сейчас.
Я только что думала о тебе.
О том, что случилось тогда...
тогда с нами. О Кравцове.
Его убили, ты знаешь?
-Да, его застрелил Жогин
на моих глазах. Но не надо об этом.
Я рад, что встретил тебя.
Мне и в голову не пришло бы,
что в это время здесь может
звучать музыка.
-А как удалось спастись тебе?
-Вера, мне трудно говорить об этом.
Ну, в общем, немцы поверили
в легенду, которую придумал
для меня Кравцов, что я сын
белогвардейского офицера,
которого расстреляли большевики.
Что я ненавижу советскую власть.
-Зачем?
-Кравцов приказал сказать это,
чтобы я остался жив и выполнил
задание. Он как будто предчувствовал
все это.
-Что?
-Что не дойдет, что его убьют.
Он очень надеялся на меня,
и я выполнил задание.
-Странно...
Как все странно.
СВИСТ ПАДАЮЩИХ СНАРЯДОВ
-Переждем.
Я боялся нашей встречи, Вера.
Тебе трудно представить,
сколько я пережил.
Но я смогу забыть то,
что случилось тогда.
-А я не смогу.
-Подожди.
-Прости, мне пора в госпиталь.
-Ты такая же, как мой дорогой
папаша! Вам бы радоваться,
что остались живы,
что не погибли в этом кошмаре!
Да, я остался жив, но никто не имеет
права меня упрекать за это!
-Враг лезет напролом, не считаясь
с потерями, стремясь любой ценой
прорваться к Москве
своими танковыми клиньями.
-Георгий Константинович,
вы уверены, что мы удержим Москву?
Я спрашиваю об этом с болью в душе.
Говорите честно, как коммунист.
-Москву, безусловно, удержим,
но нужно еще не менее двух армий
и хотя бы двести танков.
-Это неплохо, что у вас такая
уверенность.
Позвоните в генштаб и договоритесь,
куда сосредоточить две резервные
армии, которые вы просите.
Они будут готовы через неделю.
Но танков пока мы дать не сможем.
-Имеем в наличии около 200
минометов разного калибра.
Передавайте.
Сегодня же подсчитаем
наши возможности.
Передайте еще.
Мы просим Ставку, чтобы самолеты,
которые вылетают к нам,
были загружены дополнительным
продовольствием.
Мы понимаем, что своей
просьбой обременяем вас...
...но нам очень, очень трудно.
Жданов.
-Как с планом?
-Трудновато. Сами видите,
какие кадры, но стараются вовсю.
Познакомьтесь: Василий Васильевич.
Полторы нормы дает за смену.
-Значит, ты и есть
Василий Васильевич?
-Я.
-Ну здравствуй!
Василий Васильевич...
-Эй, Максимыч!
Подсоби.
-Сейчас.
-Одному не под силу.
-Где тебе, аристократ.
В мороз с галстуком не расстаешься.
-Еще.
-Тебе бы штиблеты еще лакированные.
-Зато ты - как чучело гороховое,
а еще начальником над нами поставлен.
Есть! Есть!
-Здравствуйте, товарищи.
-Здравствуйте.
-Здорово!
Алексей, здорово! С чем пожаловал?
Замерз? Пойдем вон к печке.
Погреемся.
Ну, что новенького?
-Хотим обратиться к кировцам
с просьбой увеличить объем
выпускаемых орудий на 25-30%.
Для обороны Москвы мобилизуются
новые армии, а вооружения не хватает.
-Ты ведь сам знаешь, на пределе люди.
-Это я еще не все сказал.
С завтрашнего дня мы вынуждены
снова уменьшить нормы снабжения
продовольствием.
Рабочие будут получать 250 граммов
хлеба, а иждивенцы - 125.
-Так ведь это смерть,
Алексей Александрович.
-Надо выдержать, надо выстоять.
Надо разъяснить людям, что это
временно. Как только замерзнет
Ладога, снабжение улучшится.
-Помрут люди.
-Мы не можем этого допустить.
-Помрут.
-Здесь, на Кировском, цвет рабочего
класса, костяк партийной организации.
-Слушай, секретарь, тут митинговать
нечего. Сам знаешь, коммунисты
Кировского, пока сердце бьется,
будут работать и других поддерживать.
Как прожить на таком пайке, скажи?!
-Надо больных на учет взять.
Молодежь, комсомольцев направить
по домам к тем, кто уже не смог выйти
на работу. Для тех, кто в особо
тяжелом состоянии, на производстве
стационары организуем.
Будем подкармливать их
понемногу неделю-полторы.
Ну, как ты на это смотришь?
Действовать надо.
-Есть кто живой? Маркелыч!
-Да.
-Ты, что ли, Иван Максимович?
-Нет, не я.
Это дух святой вместо меня.
Как же так получается, Маркелыч...
...старый питерский рабочий -
и вдруг прогульщик?
-Оголодал я, Максимыч.
-"Оголодал"...
Оголодал...
-Потерял я карточки.
Или украли в очереди.
-Карточку?
-Да.
-Что же ты на заводе-то не заявил?
-Что, смеешься, что ли?
Кто же теперь
восстанавливает карточки?
Было у меня 5 сухарей
и кусок клея столярного...
Четыре дня жил.
-Уж на заводе-то помогли бы тебе
как-нибудь.
Стационар открыли,
полежал бы там, подкрепился.
-Сил нет, Максимыч.
Не дойти мне до завода.
Как там, в цеху?
-Как... Мальчишки...
Товарищ Губарев у райских
ворот очередь занял.
Смерти дожидается.
-Смеешься.
А мне конец.
-Мне не до смеху, не до шуток.
Я по поручению парткома
к тебе пришел.
У тебя партбилет где?
-При себе, где же еще.
-Может быть, мне его отдашь?
-Зачем?
-У тебя двери открыты,
никого нет.
Может, помрешь.
-Чего?
-А коли живой, так должен помнить,
что коммунист в трудное время
в постели не умирает.
-Сил нет, Ваня.
-А я вот тебе сухой паек принес.
На.
-Это ты что,
мне от себя отрываешь?
-Ну, я не благодетель.
Это тебе партком прислал.
На. Бери, не стесняйся. Грызи.
А я вот...
...пойду жену проведаю.
-Пожалуйста. Одна рабочая,
одна иждивенческая.
-Можно еще за день вперед?
-Не полагается, вы же знаете.
Одна детская, одна служащая.
-Хлеб! Хлеб!
Да что же это, господи!
-Стой!
Не уйдешь все равно!
Фух... Ух, подлец ты эдакий!
Встань. Встань!
Ты что же это, подлец ты эдакий?
Это все равно, что у матери
родной украл. А?
-Нет у меня матери. И братишки тоже.
-А отец?
-Давно похоронка была.
-На Кировский завод пойдешь,
в комитет комсомола.
Спросишь Савельева.
Скажешь, Королев прислал.
Пойдешь?
-Пойду.
-Постой.
На.
Ешь. Ступай.
-Спасибо.
-Здравствуй, Танечка.
-Здравствуйте.
-Ты куда собралась?
-За кипятком в жилконтору.
Там теперь для всех кипятят,
три копейки литр.
-Очень хорошо. Жинка моя дома?
-Дома.
Только...
Анюта!
Спит. Ну пусть спит.
А почему часы стоят?
-Мама остановила.
-А-а. О...
Аннушка, милая...
Что ж ты так? Зачем же?
-Ленинградцы, дети мои!
Ленинградцы, гордость моя!
К вам в стальную ломится дверь,
Словно вечность проголодав,
Обезумевший от потерь
Многоглавый жадный удав.
Сдохнет он у ваших застав
Без зубов и без чешуи.
Будет в корчах шипеть змея,
Будут снова петь соловьи.
Будет вольной наша семья,
Ленинградцы, дети мои,
Ленинградцы, гордость моя.
-Лед не выдерживает веса даже
пустой машины. Вон, провалилась,
до сих пор вытащить не можем.
Нужно не меньше недели.
-Трудно даже представить.
Здесь тысячи тонн муки, крупы,
сахара, а там...
-Еще страшнее, если падет Волхов.
Тут и Ладожская трасса не поможет.
Придется все уничтожить своими
руками, чтобы немцам не попало.
-Оборону держим из последних сил,
товарищ командующий.
Отбиваем шестую атаку немецких
автоматчиков. Пока держимся,
но немцы пытаются нас обойти.
-Слушай, Замировский, ты понимаешь,
что зависит сейчас от твоих
действий? Волхов за тобой!
Я требую, я приказываю тебе
держаться во что бы то ни стало!
-Бой идет вблизи моего командного
пункта, товарищ командующий.
-Зачем ты мне это говоришь?
Продолжай драться, полковник!
Не сумел удержать противника
на должном расстоянии -
дерись на своем КП!
Замировский! Замировский!
-Разрешите мне, товарищ
командующий, отправиться в дивизию
и продублировать приказ.
-Поезжай. Бери машину и поезжай.
Передай приказ: держаться
до последнего. Иначе загубим Волхов,
и немцы прорвутся к Ладоге.
Поезжай. Я на тебя надеюсь.
-С передовой, товарищи?
-Откуда же еще.
-Где идет бой?
-Кто его знает? Везде.
-Отвечайте точнее.
-Вот сами доберетесь,
товарищ майор, и увидите.
-В чем дело, Молчанов?
-Дальше некуда. Впереди бой,
а мы с вами не на танке.
-А ты трусоват, брат.
-К смерти в лапы не спешу.
Пистолетом тут не обойтись.
Длиннее надо.
-"Фиалка", я "Ромашка".
"Фиалка", "Фиалка", я "Ромашка".
"Фиалка"...
-Ну уже давай связь!
-Все связисты на линии. Больше никого
не осталось, товарищ полковник,
один я. "Фиалка", "Фиалка",
я "Ромашка". Я "Ромашка". "Фиалка"...
-Где командир дивизии?
-Ну я командир дивизии.
А ты продолжай вызывать!
-Товарищ полковник, майор Звягинцев
из штаба армии.
-Бойцы с тобой есть?
-Никак нет. Только водитель.
Командующий просил передать:
ни в коем случае не отходите.
С вами прервана связь.
-Да знаю! У меня у самого
с полками связи нет.
-И что передать? Где идет бой?
-А ты что, не видел?
Вот где ты стоишь, там и идет бой!
У меня весь штаб в бою.
Писари, кашевары,
парикмахеры - все в бою.
-Товарищ полковник, докладывает
старший сержант Холопов.
Старший лейтенант Сизов
просил передать: комбата убило,
комиссар ранен!
-Не ори. Оглох, что ли?
-Есть маленько. Контузило.
-Ну говори спокойно.
Какой батальон?
-3-й, товарищ полковник.
-Так...
-Товарищ полковник,
разрешите принять
командование? Имею опыт.
-Ну давай. Давай, если ты такой.
Холопов, веди майора.
-Есть! Идемте, товарищ майор.
-А ты возвращайся.
-Не могу. Обстановка требует.
Тоже имею опыт.
-Стой! Стой! Ложись!
Пулемет давай сюда! Быстро!
ПЕРЕСТРЕЛКА
-Товарищ генерал,
колонна к выходу готова.
-Как отъедете, прикажите
водителям дверцы держать открытыми
и строго соблюдать
установленную дистанцию.
-Есть.
-Ну, капитан, в добрый путь.
-Спасибо. Разрешите приступить
к движению, товарищ генерал?
-Разрешаю.
-Есть.
Пошли!
-Стой! Стой!
Ослеп, что ли? Объезд.
-Сама не лучше.
Что под колеса лезешь?
-Сворачивай!
-Не шуми.
-Сворачивай!
-Держи ровнее руль.
Как на эстакаде в гараже.
-Вы бы вышли, товарищ капитан.
-Дверцу открой.
Давай вперед.
-Куда ты?
-Хлеб... Я же хлеб сгубил.
-Идут. Опять идут, сволочи.
-Седьмой! Седьмой! Видишь?
-Вижу.
-Не торопись, как в прошлый раз,
зря снаряды кидать.
Подпусти поближе.
-А не побегут твои?
-Не побегут.
Спокойнее, ребята, спокойнее.
Спокойнее, ребята. Подпустите ближе.
Стрелять по сигналу "зеленая ракета".
Передайте дальше:
стрелять по сигналу "зеленая ракета"!
-Герр оберст, почему
русские молчат? Может, удрали?
-Примитивная тактика.
Продолжайте движение, Шмидт.
А я пойду в обход.
-Там же болото.
-Оно замерзло, Шмидт.
Я проверял.
-Керимов! Керимов, смотри!
-Где майор?
Товарищ майор! Взвод моряков
Ладожской флотилии прибыл
в ваше распоряжение. Командир
взвода, старшина первой статьи
Рослый.
-Это хорошо.
Голову-то пригни, Рослый.
-Ничего, я заговоренный.
-Пулеметы давай на фланги. Холопов,
Соломатин, покажите позиции.
-Есть.
-Автоматчиков оставишь здесь.
Ребята, действуйте.
-Взводу занять позицию!
Пулеметчики, со мной.
Быстрей.
-Огонь!
-Огонь!
-За Родину! За Сталина! Ура!
ВСЕ: Ура!
-Ну что у тебя?
-Отбросили противника.
На целый километр отбросили!
Спасибо за моряков и пулеметы.
-Ладно, понял. Если каждые два часа
будешь отбрасывать на километр, то,
надеюсь, к вечеру твой КП будет на
должном удалении от переднего края.
-Так точно, товарищ командующий.
-Погоди. Я майора посылал -
добрался он до тебя?
-Добрался. Боевой майор.
-Какого черта он там
болтается и сюда не едет?
-Он командование батальоном на себя
принял, товарищ командующий.
-Что?! Кто разрешил?
-Я разрешил, Иван Иванович.
Обстановка требовала.
-Прикажи ему немедленно возвращаться.
-Что-то плохо слышно! Не могу!
Товарищ командующий, он бой ведет!
ШЕПОТОМ: Дерни у аппарата провод.
Ну пошуруй что-нибудь.
Опять связь барахлит,
товарищ командующий!
А майора вы оставьте мне, а?
Мы с ним еще дальше немца погоним.
Я его командиром полка сделаю.
-Замировский! Замировский!
-Не видать.
-Сорок километров, да еще
в пургу - задача нелегкая.
-А может, я двинусь со своим
полком, не дожидаясь их?
-Если грузовикам с хлебом
не пробиться, куда уж вам
с вашими пушками?
-Товарищ капитан 1-го ранга,
вас командарм 54-й вызывает.
-Чероков слушает.
-Спасибо тебе за моряков
и корабельные пулеметы. Здорово
они нам помогли. Отстояли мы Волхов
и ГЭС Ленинскую отстояли.
Так что не жалей, капитан.
-Да я не жалею.
Здесь товарищ Кузнецов...
-Поздравьте его от меня.
-Он поздравляет вас.
-Благодарствую. Потери у нас
большие. Как с пополнением?
-Пополнение уже в пути.
-Не открыли еще трассу?
-Пока нет.
-Ну, счастливо.
-Благодарю.
-Едут! Едут! Огни видел!
-Молодцы! Поздравляю!
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
-9 декабря 1941 года ночным
штурмом войска Волховского фронта
под руководством генерала
Мерецкова освободили город Тихвин
и продолжали развивать
наступление на запад.
10 декабря 54-я армия генерала
Федюнинского перешла в наступление
и отбросила противника от Волхова.
Таким образом, гитлеровским
генералам не удалось охватить
Ленинград вторым блокадным кольцом.


Серия 4

ВЗРЫВЫ, ВЫСТРЕЛЫ
-День и ночь работала легендарная
Дорога жизни. Но пока за сутки
она не могла обеспечить даже
одной трети дневной нормы
продовольствия и боеприпасов,
необходимых Ленинграду.
В начале декабря 1941 года майора
Звягинцева неожиданно вызвали
в штаб Ленинградского фронта.
-Скрытный вы.
-Это почему?
-Вторую звездочку получили и молчите.
-Откуда ты узнал?
-У шоферов глаз наметанный.
Сейчас заметил.
-Сегодня только получил.
-За тот бой?
-За тот.
-Поздравляю вас, товарищ майор,
как говорится, от души.
-Спасибо. А ты-то что получил?
-Если шоферам за каждую ездку
ордена давать, серебра и золота
в стране не останется.
-М-да...
Обязательно напишу в штаб дивизии.
Получишь орден.
-Я ордена не хочу.
Мне медаль хочется "За отвагу".
Одну за всю войну.
РАБОТАЕТ МЕТРОНОМ
МРАЧНАЯ МУЗЫКА
ПРОНЗИТЕЛЬНАЯ МУЗЫКА
-Товарищ, вы же замерзнете.
Здесь человек замерз!
-Завтра заберут.
-Как - завтра?! Что вы говорите?!
-По графику машина через день
покойников подбирает.
-В городе свирепствовал голод.
Ленинградцы умирали.
Но они отдавали свою жизнь
как герои, разящие врага
до последнего вздоха.
И смерть их призывала живущих
к настойчивой, неукротимой борьбе.
И борьба продолжалась
с невиданным упорством.
-Все, ребята.
Снимайте. Стоп, Кузьмич.
-Ну что, Маркелыч,
циркачом заделался?
На трапециях работаешь?
-Ноги не держат.
-Это я сам придумал, моя работа.
-Эх вы, горе-изобретатели.
Сами не могли сварить?
Знатный токарь понадобился?
-Да мы смогли бы.
Маркелыч сам настоял.
-Здесь опытный сварщик
не сразу поймет, в чем там дело.
-Вот, знакомьтесь, знатный токарь
Губарев Василий Маркелович.
А это Звягинцев, майор. Приехал
на завод оборону укреплять.
-Ребятки, пойдемте,
там подсобить надо.
-Ну как, Маркелыч, живем?
-Вроде из стационара. Оклемался
немного. Ты, Максимыч, у ребят
отбери продуктовые карточки,
сдай их в столовую.
Сейчас они продукты на неделю вперед
забирают и за два дня съедают. Дети!
-Ладно, Маркелыч, подумаем.
-Иван Максимович, я все понял. Но я
получил приказ создать укрепление
со стороны Финского залива
на подступах к заводу.
-Рядом... Да.
-Иван Максимович,
положение-то угрожающее.
-Ты меня не агитируй!
Вот соберем людей - им расскажешь.
Обрисуешь обстановку.
Ничего-ничего.
-Летом-то залив Балтфлот охранял.
А сейчас, если немцы бросят по льду
крупный десант, им ничего не стоит
по окрепшему льду подойти
к вашему заводу.
Надо...
укрепить десятки имеющихся дзотов.
Построить сотни новых.
Прорыть около трех километров
траншей.
Один я ничего не сделаю. Нужны люди.
150 человек. Минимум 100.
-Слово имеет секретарь горкома
товарищ Кузнецов.
-Трудно.
Очень трудно, товарищи.
Нет света, нет тепла. Мы голодаем.
Здесь нет военной тайны...
что с каждым днем у нас
умирает все больше людей.
Вот еще то, о чем только что
говорил товарищ Звягинцев.
Укрепление берега Финского залива.
И вот, может, у кого возникнет
такой вопрос: "А не зря ли все это?"
Вот какое письмо пришло в Смольный.
Сейчас я его прочту.
"Многоуважаемый наш вождь
товарищ Жданов.
Я, рядовой рабочий, пишу вам потому,
что у меня не имеется больше сил
терпеть эти мучения. Мы все
обречены, и вы это хорошо знаете.
Люди мрут тысячами. Скоро
начнется голодный бунт..."
ШУМ В ЗАЛЕ
Погодите-погодите.
Я дочитаю до конца.
"Как преданный пролетарий, я от имени
таких же простых людей прошу вас
объявить Ленинград открытым городом
по примеру цивилизованной Франции.
В наших газетах писали, что именно
таким городом был объявлен Париж.
И что же? Никто там не голодал
и никто не умирал.
И все, что было в нем культурного,
сохранилось. А у нас культуры
не меньше, чем в Париже.
Поэтому от имени пролетариев прошу
вас поступить культурно и объявить
по радио, что Ленинград
теперь открытый город.
К сему Андреев В.В., рабочий
Кировского завода".
-Где эта сволочь?!
ШУМ В ЗАЛЕ
-Тихо, товарищи!
Вас интересует, где эта сволочь.
Докладываю...
Она ходит безнаказанно.
-Почему?
-Потому что такой сволочи
у нас на заводе нет!
И вообще нет такого человека
во всем Ленинграде.
Фальшивкой оказалось это. Липа.
-Но ведь кто-то же это письмо
доставил в Ленинград и опустил его
в почтовый ящик?! Значит, нужна еще
бОльшая бдительность, товарищи.
Бдительность и еще раз бдительность.
Ну а что мы ответим товарищу майору?
-Тихо!
РАДИО: Войска нашего Западного
фронта, измотав противника
в предшествующих боях под Москвой,
перешли в контрнаступление против
его ударных фланговых группировок.
В результате начатого наступления обе
эти группировки разбиты и поспешно
отходят, бросая технику, вооружение
и неся огромные потери.
ЗАЛ: Ура!
-Кто идет на строительство
укреплений, собраться
у штаба обороны.
-Я требую прекратить отступление,
Гудериан. Почему русские
могут стоять насмерть? Может,
вы хотите сказать, что солдат
великой Германии менее способен
на подвиг, чем русский большевик?
-Русских вообще, а большевиков
тем более я ненавижу, мой фюрер.
А мои солдаты не щадят жизни
во имя Германии и своего фюрера.
-Так почему же они отступают?
Мой приказ окончателен
и бесповоротен. Отступление
прекратить. Теперь, когда мои
солдаты узнают, что я лично взял
на себя командование войсками,
они сами не отойдут ни на шаг.
-Мой фюрер, ваш приказ - закон.
Но выполнить его - значит перейти
к ведению позиционной войны
на неподходящей для этого
местности. Мы понесем новые
жертвы без всякого смысла.
-Вы хотите сказать, что у меня
и на этот раз украли победу?
Сначала ее украл фон Лееб, а теперь
фон Бок? Воры. Все вы воры и трусы!
Не только слюнтяй Браухич, но и
все вы! Вы, Кейтель, видели, что
во главе моих храбрых солдат стоят
трусы, и молчали? Зачем вы носите
пистолет, Кейтель? Вам давно
следовало бы произвести из него
хотя бы единственный выстрел. Но вы
трус. Вы никогда не застрелитесь.
Все вы трусы и воры!
Хорошо, вы получите мой приказ.
Получите сегодня же.
ВЗРЫВ
Алеша.
-Ты мое письмо получила?
-Трудно сейчас, Алеша...
думать о будущем.
-Но как же без будущего?
Ради этого...
-Не надо об этом.
РАДИО: Тяжелы страдания народа.
Наше, Дарья Власьевна, с тобой,
О, ночное воющее небо.
-Давай совсем не будем
говорить о войне.
Будто ее совсем нет.
РАДИО: Для того чтоб жить
В кольце блокады,
Ежедневно смертный слышать свист,
Сколько силы нам, соседка, надо...
-Простите.
Вера! В операционную!
-Ну вот и все, Алеша.
РАДИО: Вынесешь, дотерпишь, доживешь.
Дарья Власьевна, еще немного.
День придет.
Над нашей головой пролетит
последний...
-Берггольц. Узнаю по голосу.
-Да, это Оля.
РАДИО: И такой далекой, давней-давней
Нам с тобой покажется война.
-Так чем могу быть полезен?
-Вы меня не поняли.
Мне поручили пригласить
вас выступить по радио.
-Меня? Зачем? И о чем?
-Сейчас, как вы понимаете, тема
одна - война, блокада. У нас
выступает композитор Шостакович,
писатели Вишневский, Тихонов,
Саянов или вот Ольга Берггольц.
-А-а. Благодарю вас.
-Значит, в 10 утра мы вас ждем завтра
на радиостудии. К сожалению, у нас
нет машины. Но я готов зайти за вами.
-Не утруждайте себя, я сам.
-До свидания.
-Я провожу вас.
Прошу.
-Только не забудьте захватить с собой
текст выступления.
-Да-да, конечно.
Что такое? Вам плохо?
-Нет-нет. Просто у вас паркет
натерт.
-Угу.
-До свидания.
-Ну да, паркет.
СТУК В ДВЕРЬ
-Да-да?
-Разрешите?
-Федор Васильевич, пожалуйста.
-Здравствуйте.
-Здрасте, Федор Васильевич.
Спасибо, что пришли. Текст
выступления написали, да?
-Да-да.
-Благодарю вас.
-Я, кажется, некстати.
У товарища несчастье.
-Да, вернулся он из командировки,
а отец и мать и все
домашние при смерти.
-Когда я узнал, что мне предоставлена
честь говорить с вами...
...говорить с вами, то я подумал:
кто я такой, чтобы просить вас,
воины и труженики, выслушать меня?
Что сделал я в своей жизни?
Построил несколько домов. Два из них
уже разбиты немецкой авиацией
и артиллерией. Написал несколько
книг по архитектуре. Но ведь это же
капля в море.
И все-таки я гордился тем, что
и после моей смерти будут еще долго
стоять построенные мною дома.
Но сегодня я горжусь только тем, что
на мне солдатская шинель, которую я
получил, когда был в ополчении.
И я хочу сказать всем, кто слушает
меня: нет сегодня академической
мантии, которую я предпочел бы
этой шинели.
Мне всю жизнь казалось, что на свете
все тленно и относительно. Вечно
только то, что сделано из камня.
Но война заставила меня понять,
что нет ничего выше человека,
носителя и защитника великой идеи.
Мне раньше казалось, что голод
и холод, угрожающая коса смерти
заставляют человека цепляться
за жизнь любой ценой.
Но я ошибался.
Более 60 лет прожил я на свете.
И мне никогда так не хотелось
жить, как хочется теперь.
Я хочу дожить до победы.
Я хочу увидеть победу
правды над ложью.
И не верьте тем, кто говорит вам, что
ложь может победить хотя бы на время.
Гоните этого человека, как бы
близок ни был он вам раньше.
Если же сомнение прокралось в вашу
собственную душу, значит, вы уже
мертвы. И не верьте, что временные
победы, которыми бахвалится враг,
могут спасти его
от конечного поражения!
Будет и на нашей улице праздник.
-Вы слушали выступление архитектора
Федора Васильевича Валицкого.
ТРЕВОЖНАЯ МЕЛОДИЯ
-Сюда нельзя, товарищ майор.
-Отставить!
-Опомнитесь, товарищ майор. Сюда
нельзя. Вы же военный человек.
-Когда?
-Вчера вечером.
-А люди, люди?
-Что люди? Всю ночь разгребали.
Только мало в живых-то осталось.
ЖЕНСКИЙ ГОЛОС: Ну вот и все, Алеша.
-В апреле 1942 года в Ленинград
прибыл новый командующий
Ленинградским фронтом
генерал-лейтенант Говоров
Леонид Александрович.
-Может быть, остановимся? Переждем,
товарищ генерал-лейтенант?
-Нет.
-Как вам показался город,
товарищ генерал?
-Чисто. На фотоснимках я
видел Ленинград в сугробах.
-На днях окончился трехнедельник
по очистке города от снега.
На улицы вышли все, в ком силы были.
И стар и млад.
За всю блокаду ни одного случая
инфекционных заболеваний.
Не работали водопровод, канализация.
Представляете, сколько это стоило
сил?
-Представляю.
К тому же блокада еще не кончилась.
Здравствуйте, Андрей Александрович.
-Здравствуйте, Леонид Александрович.
А я уж стал волноваться,
не случилось ли чего
по дороге с аэродрома.
-Я попросил начальника штаба сделать
круг по городу. Давно не был
в Ленинграде.
-Добро пожаловать.
-Благодарю вас.
-С чего думаете начинать,
Леонид Александрович?
-Хочу прежде всего уяснить
для себя, где находится противник.
То есть я должен знать точно, где
какие части и их укомплектованность.
А также состояние наших укреплений
и коммуникаций в местах возможного
прорыва противника.
-Вы были у товарища Сталина?
-Так точно. Верховный
главнокомандующий вызвал
меня перед назначением.
Суть его указаний сводится к трем
задачам. Первая: не допустить
дальнейшего разрушения Ленинграда
осадной артиллерией противника.
Вторая: превратить город
в абсолютно неприступную крепость.
-Ленинград и так называют
городом-крепостью.
-Я видел участок обороны за Нарвской
заставой. Он может не устоять
при новом штурме. Третья: накопить
силы для будущих наступательных
боев.
-Вам известно,
что Ленинград еще находится
в крайне тяжелом состоянии?
-Да. Известно.
-Вы торопитесь?
-Да, Андрей Александрович.
-Устали с дороги, хотите отдохнуть?
-Никак нет.
Я, очевидно, не рассчитал время
и приказал начальнику штаба
в 20:30 прислать ко мне начальника
разведки. Сейчас 20:22.
-Что ж, не буду вас задерживать.
До свидания.
-До свидания.
-До свидания.
Как профессор на кафедре,
вот-вот экзамен начнет учинять.
-А Жуков дает отличную
характеристику.
-Петербург задыхается в кольце
нашей блокады.
-Нет! Это большевики блокировали
две моих армии и воздушный флот.
11 месяцев они не дают возможности
сотням тысяч немецких солдат
принять участие в операциях,
которые решили бы исход войны!
Умирающий держит за горло живого.
Ленинград и Сталинград -
олицетворение большевистской России.
Судьба Сталинграда, можно сказать,
уже решена. Но Ленинград вонзился
в тело немецкой армии
как отравленная стрела.
Я спрашиваю вас, Манштейн,
можно вынуть эту стрелу?
-Вы уверены, мой фюрер,
что переброска с юга на север
11-й армии не отсрочит
захват Сталинграда?
-Чепуха! Сталинград преподнесет мне
Паулюс. Но победа будет неполной,
если на севере все останется
без изменений.
Взгляните еще раз на карту,
Манштейн.
Войска Клюге фактически скованы
подмосковной группировкой
противника, а войскам фон Бока
после захвата Сталинграда предстоит
длинный путь на Кавказ,
к Каспийскому морю, дальше и дальше.
Но их нужно подкрепить. И мне как
раз недостает тех армий и воздушного
флота, которые находятся у Кюхлера.
С Петербургом надо покончить,
Манштейн. Я не связываю вас
выбором направления, с которого
следует предпринять последний
штурм этого проклятого города.
Залейте его огнем, разбейте осадными
орудиями. Этот город не нужен нам!
Сделайте это, Манштейн, и Германия
не забудет вашего подвига.
-Я сделаю, мой фюрер.
-Есть основания полагать, что враг
намерен вновь штурмовать город.
Встретить его нужно во всеоружии.
Родина, партия, наша собственная
совесть не простят нам,
если мы позволим себе расслабиться
и противник воспользуется этим.
Необходимо в кратчайший срок
превратить Ленинград
в город-крепость.
Для ленинградцев это звучит привычно.
Я бы даже сказал, слишком привычно.
Но мне кажется, что понятие
"город-крепость" воспринимается
некоторыми как категория,
скажем, чисто эмоциональная.
А она должна стать категорией
инженерной, измеряться точными
объективными показателями,
количеством и качеством укреплений.
ВЫСТРЕЛЫ И ВЗРЫВЫ
-Неслыханно! Что там за трубы?
-Это Кировский завод, господин
фельдмаршал. Выпускает танки.
-Когда же он возобновил работу?
-Он не прекращал ее.
-За это время можно было превратить
город в развалины. Как называется
улица, на которой расположен завод?
-Улица Стачек.
-Что это значит?
-Я не знаю. Наверное, это имя
какого-нибудь большевика.
-Поразительно! Я видел петербуржские
улицы, людей, которые расхаживают
как ни в чем не бывало, в то время
как вы стоите тут совсем рядом!
-Мы уже привыкли к этому,
господин фельдмаршал.
-Придется отвыкнуть. Чтобы покончить
с Петербургом, у меня есть две
недели, максимум три.
-Разрешите, Алексей Александрович?
-Пожалуйста, Леонид Александрович.
-Зашел на огонек. Оказывается,
не только мне не спится
в такой поздний час.
-Точнее сказать, в такой ранний час.
Присаживайтесь, прошу вас.
-Благодарю.
-Что нового, Леонид Александрович?
-Противник штурмует Сталинград.
Полагаю, что после падения
Севастополя Гитлер перебросит
высвободившуюся осадную артиллерию
сюда против нас.
Надо форсировать строительство
новых укреплений.
-Понимаю.
-Думаю, что страна находится
на грани большой опасности.
Если мы потеряем юг,
положение резко ухудшится.
Вот, если разрешите,
по личному вопросу.
"В первичную организацию штаба
Ленинградского фронта.
Прошу принять меня в ряды Всесоюзной
коммунистической партии большевиков,
вне которой не мыслю себя в решающие
дни жестокой опасности для моей
родины. Говоров".
-Новую операцию штурма и взятия
Ленинграда Гитлер назвал "Волшебный
огонь". Начало операции Манштейн
назначил на 1 сентября 1942 года.
А 27 августа грохот артиллерии
возвестил о начале советского
наступления Волховского
и Ленинградского фронтов
на Синявинско-Мгинскую
группировку немцев.
В результате упорных боев рухнул
еще один тщательно разработанный
план немцев захватить Ленинград.
Настала пора подготовки
к решающему прорыву блокады.
-Вдоль всего берега отрыты траншеи
полного профиля с большим количеством
врезанных прямо в берег на разных
уровнях долговременных точек.
За развалинами - пушки и минометы.
Дальше - вторая траншея.
В полукилометре от берега -
оборонительные сооружения усиленного
типа. К этому следует добавить
большое количество дотов в подвалах
разрушенных зданий
населенных пунктов.
-Измаил какой-то.
ПУЛЕМЕТНАЯ ОЧЕРЕДЬ
-Товарищ командующий фронтом!
Разрешите обратиться
к генерал-майору?
-Обращайтесь.
-Что стряслось, подполковник?
-Ночью замечен шум в расположении
войск противника.
-Танки?
-Разведка установила: насосами качают
воду из Невы и заливают берег.
-Еще не легче. Теперь прямо хоть
на коньки всех ставь.
-Вы давно здесь?
-Второй месяц.
-Каково же ваше впечатление?
-Думаю, товарищ командующий фронтом,
что концентрация наших войск
не осталась незамеченной противником.
-Прикажите, товарищ Духанов, усилить
скрытность сосредоточения войск.
Топку землянок производить
только ночью. Боеприпасы и питание
к переднему краю доставлять на руках.
А чтобы при штурме не было
неожиданностей, необходимо
с бойцами на учениях отрабатывать
все до мелочей,
каждый маневр, каждую деталь.
-Ясно, товарищ командующий.
-На кой ляд столько лестниц готовим?
-Говорят, в Ленинград пошлют.
На ремонт Исаакиевского собора.
-Скажешь тоже! На Исаакий
как на небо взбираться?
-Звягинцев! Алексей!
-Иван Максимович!
Здравствуйте, дорогой!
Каким образом вы здесь оказались?
-А я, друг ты мой золотой, всегда
оказываюсь там, где мне и надо.
Я вот в полевой танкоремонтной
бригаде от завода работаю.
А тут, понимаешь, смотрю,
по деревьям твоя фамилия висит.
Вот ты... А ты мне как раз и нужен.
Ты что же это, сукин ты сын,
Вере о себе знать не даешь? А?!
-Значит, жива?
-Жива. Жива!
-Где она? Где?
-Там где-то, в госпитале
на Большой земле лежала.
Но после лечения
на Волховский фронт направили.
-Ну вот... А меня сюда перебросили.
-Ха! Человек, как говорят,
предполагает, а война располагает.
А ты тоже хорош... Не мог о себе
весточку ко мне на завод прислать.
Это вот от нее письмо. Тут и о тебе
прописано. Читай. Я его наизусть
знаю.
-"Писала Алеше Звягинцеву, но письмо
вернулось с пометкой "выбыл".
Всем сердцем надеюсь на лучшее.
Если встретишь, то передай:
помню и думаю о нем".
-Рад, товарищи ленинградцы,
что мы снова вместе в такой...
в такой исключительной
важности для Ленинграда момент.
Товарищ Сталин прислал меня сюда
в качестве представителя Ставки.
А на Волховский фронт Ставка
направила тоже вашего старого
знакомого - генерала армии Жукова.
Всем присутствующим известно,
что Ставкой утверждена операция
"Искра".
Слово имеет командующий Ленинградским
фронтом генерал-лейтенант Говоров.
Пожалуйста, Леонид Александрович.
-Товарищи! Ставка Верховного
Главнокомандования
приказала Ленинградскому
и Волховскому фронтам
перейти в наступление
и прорвать блокаду Ленинграда.
Вот здесь, между 8-й ГЭС
и Шлиссельбургом.
Дальнейшее развитие наступления -
рабочий поселок номер 5
с последующим ударом на юг,
то есть на Синявино.
В районе рабочего поселка мы должны
встретиться с войсками 2-й ударной
армии Волховского фронта.
Броску через Неву будет в течение
двух часов двадцати минут
предшествовать артиллерийская
подготовка силами двух фронтов,
Балтийского флота и Невского
укрепленного района.
Наступление начнется завтра,
12 января, в 9:30.
Первыми на штурм идут
дивизии полковника Трубачева,
генерала Симоняка, полковника
Борщева и генерала Краснова.
-Вопросы?
-Полагаю, товарищ маршал,
все ясно. Конкретные задачи
командиры дивизий уже получили.
-Слово имеет
Андрей Александрович Жданов.
-Товарищи! Я обращаюсь к вам
от имени нашей большевистской партии,
от ее ленинградской организации...
как к коммунистам.
В жизни каждого коммуниста
(а мы здесь с вами все коммунисты -
и партийные, и беспартийные)
бывают особые моменты,
когда проверяются сила
его души, его воля.
И вот сейчас наступает именно такой
момент в жизни каждого из нас.
Прорыв блокады - это не просто
военная операция, нет.
Это наш долг перед Ленинградом,
перед памятью великого вождя,
имя которого носит город,
перед всем нашим советским народом.
ГУЛ ДАЛЕКИХ ВЗРЫВОВ
-Товарищ генерал,
командиры полков на проводе.
-Говорит Симоняк. В атаку!
ИГРАЮТ "ИНТЕРНАЦИОНАЛ"
МЕЛОДИЮ "ИНТЕРНАЦИОНАЛА" ЗАГЛУШАЮТ
ВЗРЫВЫ И ШУМ САМОЛЕТОВ
ДАЛЕКОЕ "УРА!"
Докладывает Симоняк. Полки дивизии
форсировали Неву и продолжают
наступление. Подтягиваем
танки и артиллерию.
Разрешите перенести туда мой НП.
Связь буду поддерживать по радио.
-Разрешаю.
-Надо попытаться остановить
русских фланговым ударом. Отсюда.
-Наступление со стороны
Волховского фронта тоже нарастает.
Не исключено, что русские
собираются покончить с нашим
бутылочным горлом. Они соединятся
где-то здесь и отрежут нас
от Шлиссельбурга.
-Не дай бог. Откуда русские
накопили столько сил?
-Все может быть. Счастье последнее
время все чаще изменяет нам.
-Вводите в действие все резервы.
Все! Двиньте сюда танковый полк.
Где этот зазнавшийся любимчик
фюрера?
-Вызван по вашему приказанию.
Сейчас ночь, господин генерал.
И, судя по карте, туда нет
никаких дорог.
-Утром доложите об исполнении
приказа или лишитесь
своих подполковничьих погон.
-Не вы мне их давали.
-Что?! О вашем поведении
мы поговорим позднее. Думаю,
что его не одобрит и сам фюрер.
Хайль Гитлер!
-Хайль Гитлер!
-Данвиц часто вспоминал
слова Гитлера, сказанные ему
перед началом войны:
"Тот мир, который я постою,
будет принадлежать таким, как ты,
Данвиц. Через пять недель после
начала Восточной кампании
мы будем праздновать победу".
Но тут же возникал голос
умирающего капитана Мюллера:
"Вы видели, майор, как бурят землю?
Сначала бур идет легко, потом
все труднее, потом он начинает
крошиться. Нам просто казалось,
что эта русская земля - мягкая,
а то был первый, поверхностный
слой. Дальше - гранит".
-Уже светает, а нам еще
километров двадцать тащиться.
-Плевать. Пусть Линдеман сам
попробует на брюхе ползти
через эти сугробы.
-Варварская страна.
У них даже женщины в ватных
штанах ходят. Хотите шнапса?
-Давайте.
Климент Ефремович?
-До сегодняшнего утра была
нормальная. У тебя-то как?
-Наступление развивается успешно.
К сожалению, трудно использовать
танки: кругом торф.
-И нам с танками трудно.
Легкие прошли, а тяжелые лед
не выдерживает. Готовим настилы.
-Имей в виду, Линдеман подтягивает
резервы отовсюду, откуда может.
Я пленных сам допрашивал.
-Вам надлежит, подполковник, срочно
сформировать два сводных батальона
из личного состава укрепрайона
и занять рубеж вблизи
второго городка. Вот здесь.
Противник потеснил части дивизии
Борщева. Если ему удастся выйти
к Неве, весь наш правый фланг
окажется под угрозой. Рекогносцировку
подразделений на местности
произведете лично сами.
-Есть произвести лично самому.
-Откуда могли появиться танки?
По данным разведки, их там не было.
-Черт их знает.
-Товарищ подполковник, вас "Первый".
-Товарищ "Первый",
противник атакует встык между...
-Знаю. Только что звонил Борщев.
Твоему батальону ни с места.
Я приказал артиллеристам
поставить заградительный огонь.
-Разрешите лично отбыть
в расположение батальона Вострышева.
Вместо меня на КП останется
начштаба Соколов.
-Разрешаю. И помни:
стоять насмерть!
-Несколько машин подбили,
остальные могут прорваться.
Выкатывай орудия на прямую наводку!
-Пли!
-Алло! Борщев, алло! Вы слышите меня?
Танки и пехота прорвались на наши
позиции, прошу поддержки! Срочно!
-Не тебя одного атакуют.
Меня тоже жмут танки и пехота.
-Молодцы, артиллеристы! Приготовиться
к отражению новой атаки!
-Огонь... Огонь... Огонь...
ТРАГИЧЕСКАЯ МУЗЫКА
-Вот, смотри!
-Молодец Борщев. Помог-таки.
Теперь посмотрим, чья возьмет.
ПО РАЦИИ: -Танк подбит,
все ранены. Прошу помощи.
-Что случилось?
Почему повернули назад?
-Я "Орел". У меня горят четыре
машины. Отхожу в рощу Круглая.
-"Орел", приказываю продолжать бой.
Шмидт, вы слышите меня?
Приказываю продолжать бой.
-Господин подполковник,
вас требует генерал.
-Что происходит, подполковник?
Ваши танкисты бегут как крысы
с тонущего корабля!
-Они не бегут, господин генерал.
Их в упор расстреливают, сжигают.
-Вы трус, Данвиц! Бессмысленно
рассчитывать на успех,
если командир настроен панически.
-Я никогда не был трусом, господин
генерал. Но вы же сами видите:
русские окружают нас. Я не знаю,
как спасти остатки полка.
-Не знаете? Тогда я вам скажу,
что надо делать. Это будет ваш
последний шанс, подполковник.
-Что это?
Стариков и детей гонят впереди.
НЕМЕЦКАЯ РЕЧЬ
-Давай-давай!
-Что же они делают, гады?
-Что будем делать, товарищи
командиры? Танки прицельным огнем
остановлю. А как уберечь людей?
-Людей я положу. Пусть твои с флангов
отрежут автоматчиков.
-Хорошо.
-А для тебя моя поднятая рука -
сигнал "огонь". Ясно?
-Ясно.
-Зачем же сами,
товарищ подполковник?
Давайте я!..
-Не стрелять, подпустить ближе.
Узнаем, что русские намерены
предложить нам.
-Я подниму руку, и все вы должны
броситься на землю! Все!
-Вальтер, что говорит
этот русский?
Огонь! Огонь!
-Фамилия, звание,
должность и номер части.
-Арним Данвиц,
подполковник,
командир танкового полка.
-Давно ваш полк под Ленинградом?
-С сентября 1941 года.
-И на что вы надеялись?
-Мы рассчитывали, что русские,
не выдержав блокады,
поднимут белый флаг.
-Если бы такой флаг появился,
он был бы мгновенно сорван
сотнями тысяч рук ленинградцев.
-Я видел разных русских.
Были и такие, которые соглашались
сотрудничать с нами, особенно
в первые месяцы
нашего наступления.
-Куда ты? Там мины!
-Удары наносятся изнутри
блокадного кольца - через Неву
и со стороны Волхова.
-Я буду карать вас
и Кюхлера как изменников!
Вы предали, Линдеман,
моих верных солдат,
задыхающихся в котле
под Сталинградом.
РАДОСТНЫЕ КРИКИ "УРА!"
И ПОБЕДНЫЕ ВЫСТРЕЛЫ
-Соединились, товарищ командующий!
-Поздравляю! Молодец, комдив!
Передаю трубку Андрею Александровичу.
-Товарищ Симоняк, примите и мои
поздравления. Завтра весь
Ленинград будет знать о вашей
замечательной победе.
РАДИО: После семидневных боев
войска Волховского и Ленинградского
фронтов 18 января
соединились и тем самым
прорвали блокаду Ленинграда!
РАДОСТНЫЕ КРИКИ
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
РАДИО: О дорогая, дальняя,
ты слышишь?
Разорвано проклятое кольцо!
Ты сжала руки, ты глубоко дышишь,
в сияющих слезах твое лицо.
Мы тоже плачем, тоже плачем, мама,
и не стыдимся слез своих: теплей
в сердцах у нас,
бесслезных и упрямых,
не плакавших в прошедшем феврале.
Пусть эти слезы сердце успокоят,
А на врагов - расплавленным свинцом
пускай падут они в минуты боя
за все, за всех, задушенных кольцом.
О, наша месть - она еще в начале, -
мы длинный счет врагам приберегли:
мы отомстим за все, о чем молчали,
что скрыли от Большой Земли!
-Мне никогда так не хотелось жить,
как хочется жить теперь.
-После соединения фронт
разворачивается на юг,
начинается наступление
на Синявинские высоты.
Твои батальоны оказываются на правом
фланге. Задача - доукомплектовать их
за счет оставшихся частей укрепрайона
и закрепляться. Не исключено,
что немец попробует
контратаковать. Ясно?
-Ясно, товарищ командующий.
-Вопрос о дальнейшем использовании
тебя лично будет решен позже.
-В результате прорыва блокады
было освобождено южное побережье
Ладожского озера.
Утром 7 февраля 1943 года
ленинградцы встречали
на Финляндском вокзале
первый поезд с Большой земли.
Прорыв блокады совпал с великой
победой на берегах Волги.
Разгром фашистов под Сталинградом
укрепил уверенность ленинградцев
в окончательной победе
над врагом. Но еще целый год
Ленинград находился в осаде.
И вот наконец наступило возмездие.
14 января 1944 года первыми
нанесли удар по вражеским войскам
воины 2-й ударной армии
с Ораниенбаумского плацдарма.
Навстречу им с Пулковских высот
устремились войска 42-й армии.
19 января войска двух армий
соединились, уничтожили
Петергофско-Стрельнинскую
группировку противника
и устремились на запад.
Одновременно с войсками
Ленинградского фронта развернули
наступательные бои и войска
Волховского фронта
в направлении на Лугу.
В результате 12-дневных
напряженных боев Ленинград был
полностью освобожден
от вражеской блокады.
27 января 1944 года над площадями
и улицами города-крепости
взметнулись в небо ракеты
праздничного салюта в честь тех,
кто освободил от вражеской
блокады несгибаемый Ленинград.
Трудной и жестокой была борьба
советского народа с фашизмом.
Война унесла 20 миллионов жизней
советских людей, из них
около миллиона ленинградцев.
Короткой жизнью своей и смертью
своей они приближали великое
бессмертное дело - нашу Победу.
И она пришла на улицы Ленинграда.
ТОРЖЕСТВЕННАЯ МУЗЫКА
 

////////////////////////////