Люди и манекены (1974 год). Фразы и цитаты из фильма
«Лю́ди и манеке́ны» — советский четырёхсерийный телевизионный
художественный фильм.
Миниатюры, интермедии и монологи в исполнении Аркадия Райкина и его
труппы. В фильм вошли лучшие миниатюры из спектаклей, сыгранных Аркадием
Райкиным: «Холостяк», «Маски», «Смеяться, право, не грешно», «Многоберидзе»,
«Париж» и многие другие.
Все фразы и цитаты
Серия 1
-Прицепилась
вахтерша:
в Греческом зале, в Греческом
зале...
Вкус - специфический...
Пятый коронки штампует, шестой
надевает,
а за дикцию никто не отвечает.
(песня) Я глаза закрываю и вижу:
На окраине маленький зал,
Где впервые на сцену я вышел,
Где, волнуясь, у рампы стоял.
Я безбожно весь текст перепутал,
Я споткнулся у всех на виду.
Только "браво" кричал почему-то
Добрый зритель в девятом ряду...
(песня) Это было летом, летом.
Это было знойным летом.
На асфальте разогретом,
Перед входом в старый сад
Ждал я милой под часами,
Где томились вы и сами,
Может быть, совсем недавно,
Может сорок лет назад.
Как волнует ожиданье
Долгожданного свидания,
Сердце знало, что любимая
Тоже явится сюда...
(песня) Ты постой, не спеши,
Объясниться разреши.
Обрати свое вниманье
На пожар моей души.
Ты рукой не маши,
Так и быть - сама реши,
Твои очи, между прочим,
Очень дивно хороши...
(песня) Нет дыма без огня,
Ты в сердце у меня.
И я как таковой
Буквально сам не свой.
Ты ласточка моя,
Ты зорька ясная.
Ты в общем самая
Огнеопасная...
(песня) И счастлив лишь тот,
В ком сердце поет,
Кто рядом с любимой идет...
ЛЮДИ И МАНЕКЕНЫ
-Хорошо. Вот так. Ну как тебе?
А тебе как, молодой человек?
Молчим.
Так. А тебе? Простите, вам?
Судя по виду, жизнь прекрасна, а?
-Да уж.
Молчим. Не отвечаем.
Ну что ж, молчание - форма
безразличия.
Ну что такое счастье, радость?
Как, не задумывались? Понятно.
Не дано вам это - понимать людей.
Вот именно. Куда? Куда?
Ну, что такое боль? Не знаешь?
Нет?
И вы не слышали, молодой человек,
об этом?
Нет? Что вот это означает?
Нет? Не знаешь.
А вы? Тоже нет.
Вот. Либо оно есть, либо его нет.
Кстати, по этому поводу анекдот.
Недавно один больной скандал
устроил.
Ему рентгеновский снимок
собственных внутренностей
не понравился.
"Не таким я представлял себе свое
внутреннее содержание.
Товарищи врачи, вы что вообще?
Понимаете свою задачу по линии
успокоения населения?
Вы что, этой бездушной,
аполитичной машине
перепоручаете важнейшее дело -
показ внутренностей моего
желудка,
моего, так сказать, кишечника?
Мало ли что там рентген намалюет.
Что это? РОЭ у меня увеличенная,
эритроцитов мне недодали,
шариков у меня не хватает
в крови.
Товарищи врачи, вы...".
Испугались врачи и с перепугу
решили
не огорчать отдельных пациентов.
Стали составлять истории болезни
в оптимальных вариантах.
Сколько есть лейкоцитов у всех
больных, сплюсуют,
на количество прикрепленных
поделят.
Получается ажур.
А для того чтобы рентген не
портил картину, выключили.
Так в этом медпункте создали
образ здорового больного.
(аплодисменты) -Я понимаю, почему
вы улыбаетесь:
в медицине этого не может быть.
В медицине дело касается нашего
драгоценного здоровья.
Попробуй-ка подсунь-ка нам
не нашу электрокардиограмму,
не наш снимок или, не дай Бог,
не наш анализ.
Да мы же по судам затаскаем.
Почему? Потому что мы честные,
мы мужественные люди.
Мы требует правды.
Мы не потерпим никакого
очковтирательства,
никакой показухи, никакой
лакировки.
Дело-то касается нашего личного
здоровья.
Ну а когда не касается?
Бывают такие случаи в жизни,
когда дело не касается нашего
личного здоровья.
Скажем, страна наша совершает
техническую революцию.
Кибернетические машины,
электронные устройства,
атомные реакторы, вычислительные
центры.
Многие учреждения возглавляют
крупные ученые,
талантливые организаторы.
И все же встречается и такое.
Скажем, столяр, специалист.
Знает свою работу до тонкостей.
Начальник того цеха, в котором
работает этот столяр,
тоже знает эту работу, но уже
приблизительно.
Начальник этого начальника того
цеха,
в котором работает этот столяр,
тоже знает, но отдельные места.
Начальник этого начальника того
начальника этого начальника
того цеха, в котором работает
этот столяр,
что-то слышал, но не может
вспомнить.
И наконец, где-то в тресте сидит
человек,
только что переведенный
из другого ведомства.
Поэтому, естественно, он об этом
ничего не знает,
ничего не видел и слышит об этом
в первый раз.
А если он все решает?
Ведь, как правило, он попадает
впросак,
потому что правильное решение
только одно,
а неправильных тысячи.
Он может отпустить или срезать не
свои - государственные средства.
Он может очернить или
отлакировать
не свою - чужую работу.
Свою-то он как-нибудь...
не волнуйтесь,
у него же свое начальство.
Ну почему же не лакирнуть?
Почему же не прихвастнуть?
Почему же не приврать?
Скажем, изготовлена одна
табуретка.
Что такое одна табуретка?
Одна табуретка погоды не делает.
А если приписать нолик?
Что такое ноль с точки зрения
такого человека?
Ноль - это ничего.
Написал человек "ничего",
а получилось,
что изготовлено десять табуреток.
Написал два "ничего",
а получилось,
что изготовлено сто табуреток.
А то, что на эти сто табуреток
сесть может только одна,
простите меня, личность,
это его не волнует.
А ведь он обманул не только свое
руководство, не только себя,
а еще 99 человек, которые бегают,
рыскают, ищут табуретки,
которых вообще в природе
не существует.
Мы часто с вами об этом знаем,
но молчим,
потому что дело-то не касается
нашего личного здоровья.
А вот человек молодым потерял
здоровье. Почему?
Много лет пробивал свой научный
труд.
Ходил, спорил, доказывал, провел
у кого-то в приемной полдня.
Подумаешь, простоял человек
в очереди каких-то 2-3 часа.
Но это один человек. А десять,
скажем, женщин
после работы простояли в очереди
два часа -
это потерянные 20 часов.
А сто? А тысяча? А миллион?
А ведь это потерянное время
украдено у детей,
у семьи, у творчества,
у государства.
Очереди будут ликвидированы,
непременно.
Это не так просто сделать.
Казалось бы, лишние четыре
продавца -
и нет очереди в магазине. А вот
где взять
этих четырех лишних продавцов?
Может, из разбухших штатов
соседнего учреждения,
где сидят четыре бездельника,
"забивают козла"
и подписывают никому не нужные
справки?
В бумагу, которая пойдет на эти
так называемые документы,
можно будет заворачивать
продукты.
Правда, превратить бездельников
в продавцов, водителей,
официантов - это значит резко
сократить количество бюрократов.
Ой, товарищи, тут надо очень
осторожно, очень...
В природе ведь все увязано
и все укручено.
Вынешь одно звено - разрушится
другое.
Уничтожим бюрократов - испортится
народ.
Вы представьте себе, что было бы,
если бы у нас, не дай Бог,
не было бюрократов.
Это что, значит, только придешь -
сразу примут,
только скажешь - сразу сделают,
только попросишь - сразу дадут.
Что же это будет? Народ по домам
начнет сидеть,
по телефону будут договариваться.
Из дома люди выходить не будут.
Животы пойдут, общая вялость,
мужчины инфантильные,
женщины индифферентные,
дети малоподвижные.
То ли дело сейчас. "Здрасте.
Я к вам".
"Через неделю зайдете".
"Я к вам месяц хожу".
"Минутку. Это вообще не ко мне.
А с этим обождем, с этим
переждем.
И вообще, ко мне в любой момент,
в любую минуту,
ради Бога, пожалуйста. Если
у меня не будет заседания,
совещания, конференции,
коллоквиума,
конгресса и симпозиума,
я вас обязательно приму,
если к тому времени ваша просьба
сама не рассосется".
Вы чувствуете, как у вас желваки
заходили, нервы заиграли.
Ножки напружинил и пошел
по кругу.
Обождать - хорошо, переждать -
мирово, отказать - прекрасно.
Мчишься по городу - легкий,
крепкий, закаленный.
И только слышишь - хлоп, хлоп.
Это слабые отпадают.
Остаются самые жилистые.
Скорость, как у гепарда,
кожа, как у крокодила, челюсть
своя и запасная.
Мужчины поджарые, женщины
стройные, население красивое.
Не трогайте бюрократов! Большая
польза от них - народ крепчает.
(аплодисменты)
-Открывается выставка.
Ну, откровенно говоря,
мы на выставке
с законной гордостью можем
показать такое - весь мир ахнет.
Ходишь по выставке и диву
даешься: дубленки, полушубки,
меховые манто, шерстяные кашне,
кожаные перчатки,
меховые варежки. Смотришь на все
это и думаешь:
неужели все это сделано в одном
экземпляре?
Люди-то по улицам у нас не голыми
бегают.
Одеваться-то мы стали значительно
лучше.
И все же между тем, что можно
увидеть на выставке,
и тем, что может приобрести
покупатель в магазине,
разница огромная.
Все это, конечно, мелочи.
Так вот, стоит ли среди огромных,
могучих,
крепко спаянных плюсов выискивать
и вытаскивать на свет Божий
какие-то кое-где кое в чем еще
встречающиеся,
но маленькие, крохотные, как
туберкулезные палочки, минусы?
Стоит ли тратить на это свое,
личное здоровье?
Директор одной крупной фабрики
сказал:
"Не было бы у нас этих чахоточных
минусов,
на которые кто-то не хочет
обратить свое внимание,
мы бы имели не одну такую
фабрику, а три".
Было бы у нас меньше минусов -
стало бы больше плюсов.
Ведь каждый перечеркнутый минус -
это плюс.
Как к личному здоровью - вот
единственный путь,
достойный человека.
Минус - это мой минус, это твой
минус, это наш минус.
Это у меня болит, это у тебя
болит, это у нас болит.
Это мой дом, это твой дом,
это наш дом.
Как к личному здоровью. Этому нас
учит время.
Этому нас учит опыт.
Этому нас учит действительность,
собственное сердце,
собственные глаза и собственная
совесть.
Как к личному здоровью.
-А едем медленно, потому что всем
надо быстро.
(песня) Ах, дорога, ты какая,
Ни конца тебе, ни края...
По дороге всякое случается!
Не сама машина ходит -
Человек машину водит,
А ведь люди разные встречаются...
-Довезу вовремя, как часы.
Будете как штык.
-Вот говорят, у нас в учреждении
труддисциплина жутко хромает.
Правильно говорят!
Ведь вот дня не проходит, чтобы
кто-нибудь из сотрудников
на работу бы не опоздал.
Кто на минуту, кто на две,
а кто и на пять, вот ведь!
Брали бы пример с моего
начальника,
с Василия Васильевича.
Ой! У него в жизни не было такого
случая,
чтобы он хоть на одну минуту
опоздал.
Он у нас точный, аккуратный,
требовательный к себе и другим.
(бой часов) Ой, что это?
Никак, девять бьет, а его еще
нет.
Неужто опоздает?
(слышит топот) Нет, бежит. Бежит
мой Василий Васильевич.
(запыхавшись) -Точно, да?
-Аккурат!
-Через 4, через 4...
через 4 ступеньки бежал,
чтобы на работу не опоздать...
По лестнице бежал...
Проснулся, смотрю на часы -
без семи минут девять.
Я шлепанцы надел, пальто накинул,
в машину и помчался по улице.
Ужас. Ой, Господи! С ума сойти.
Действительно, скорее сдохну,
чем к работе халатно отнестись.
Давай, Тетя Маша, действуй.
Выполняй свой долг. -Да-да.
-Быстро.
Ярмоленко мне!
Ярмоленко, да?
Слушай, ну как, не опоздал? Нет?
Точно? Вовремя пришел?
Не обманываешь меня? Подымись
наверх, в отдел,
проверь, кто на сколько секунд
опоздал.
Понял? Потом доложишь мне.
Быстро, быстро.
Иди. Я жду тебя.
Вот работка! С ума сойти.
Ярмоленко, ты?
Ну что, проверил, да? Все?
Хорошо.
Иди, иди. Сейчас не трогай меня.
До часа я не человек. Потом
позвоню. Потом поговорим.
Все, полчасика "храповицкого" -
мне цены бы не было.
-Вот вам водичка подоспела.
Сейчас проснетесь...
Ой, батюшки, никак, заснул,
сердечный.
Ну еще бы, умаялся. Как же,
и по улицам-то бежал,
и чайку-то небось не попил,
не подкрепился. Ой, милый.
(звонит телефон)
Алло. Василия Васильевича?
(слышно храп) Тс-с, тише!
Совещание идет тута.
Жаль будить человека,
а приходится.
Василий Васильевич, вставайте.
Василий Васильевич...
Пора вставать.
Ах ты, Господи!
Василий Васильевич, вставать
пора.
Василий Васильевич, вставайте же.
(храпит)
Василий Васильевич, да вставайте
же.
-Все! Хопс! -Доброе утро,
Василий Васильевич!
-Доброе утро, утро доброе.
-Сполоснетесь - сразу в себя
придете.
-Сразу буду человеком. -Пальто-то
снимите, а то забрызгаете.
-Подожди, подожди...
-Чего это? -Да петли мне сделали
маленькие.
-Ну давайте, давайте.
Господи! Что это вы? Никак,
не при костюме?
-Нет, брюки успел надеть.
А пиджак у меня в портфеле.
Лишней минуты не было наряжаться.
Давай, давай, давай.
Быстрей, быстрей.
-Сполоснетесь, сразу в себя
придете.
-Еще давай, давай еще.
-Ой, Господи! Ой хорошо!
Совсем другой разговор, сразу
человеком стал.
Пара освежительных движений...
Вот так, вот так...
Раз, и два, и три, и четыре,
и пять...
И еще один раз...
Тетя Маша, быстро иди сюда.
В ладошки прихлопывай.
Еще раз. Ну-ка, давай.
Быстро! Покажи, на что
ты способна.
Давай, тетя Маша, быстро в буфет
за пончиками.
(звонит телефон) Одна нога здесь,
другая - след простыл.
Да. Слушаю, кто это?
А, Иван Ефимыч, привет.
Что вы, Иван Ефимыч!
Уже давно здесь, минут сорок
священнодействую.
-Вот вам пончики в бумаге.
-Это мне принесли бумаги.
-И пончик подоспел. -Дело горячее
у меня, понимаешь? Очень горячее.
Так, так... Слушаюсь. Понял, все
понял.
Понял, да, будет заседание
по труддисциплине.
Сейчас, ждите меня. Лично
прибуду, дам указания.
Одеваться! Быстро пиджак
доставай.
Давай быстренько. Меня народ
ждет.
Раз, два - и в дамки. Вот и все.
-Ой, батюшки! Во что оделись-то
вы?
-Мама дорогая, это же пиджак моей
жены.
-Давайте я пуговички перешью.
-Он рядом на стуле висел.
-Пуговички... -Да ничего,
обойдется.
Портфель буду держать, и все.
Ничего. Пальто прикроюсь.
-Скажете, что знобит. -Знобит,
холодно...
Ладно, быстро доставай.
Неудобно в шлепанцах.
Давай-давай. Скорей! Меня народ
ждет.
Ой, мама дорогая.
Это туфли моей жены. Ну ничего,
у нас одинаковый размер.
Хорошо. Очень удачно. У меня 42-й
размер, у нее 44-й. Нормально!
(звонит телефон) -Чайку-то
хлебните, Василий Васильевич.
-А то с ног упадете. -Подождите"
Ну тебя... Меня народ ждет.
Кто это? Ярмоленко? Ну что?
На сколько опоздал? На сколько
секунд?
Две секунды. Значит так, срочно
выговор.
Немедленно требую. Я требую,
понял?
Вот так. Требую выговор.
С предупреждением.
Вот так, понял меня? Иди, тетя
Маша, действуй, работай.
(поет) Пешеходам и шоферам
Повторять бы надо хором
Правила дорожного движения!
Ох, пешеходы и шоферы -
Все мы из одной конторы...
Вот оно, какое положение...
-Да, слушаю. К универмагу
и побыстрей.
Так, есть побыстрей!
Всем надо побыстрей.
Все торопятся, спешат.
Правильно. Как сказал один
пассажир:
"Какой русский не любит быстрой
езды!".
Видите, вон тому тоже захотелось
побыстрей.
Ой, чуть под машину не попал.
Не ценят у нас люди бесплатного
образования.
Не каждому, видимо, оно впрок.
Ну ничего, сейчас постовой
проведет дополнительные занятия.
Правда, уже не бесплатно,
а за десятку.
Может, оно и лучше, потому что
по статистике
человек, однажды оштрафованный
на 10 рублей,
как правило, под машину
не попадает,
потому как наш человек с жизнью
всегда расстаться готов,
а вот с десяткой - никогда.
Вез я как-то одного парнишку...
Вы сами-то из управления будете,
да?
Из управления. Я слышу
по разговору.
Тот тоже из управления, тоже, как
вы, посреди рабочего дня.
"Подкинь, - говорит, - меня,
дяденька,
быстренько к универмагу. А то там
паласы продаются,
а начальник меня только на 3 часа
отпустил.
Я говорю: "Как же посреди
рабочего времени?".
Он говорит: "А чего? Я ведь
по 8 часов провожу
каждый день в управлении,
а вы хотите, чтобы я еще
и работал".
Я говорю: "А совесть-то надо
иметь".
Он говорит: "Папаша, не волнуйся.
Машина едет, работа стоит,
зарплата идет".
Я говорю: "А как же время-то?
Рабочее же время?"
Он говорит: "А что время?
Время - это расстояние между
двумя зарплатами".
Так и сказал. А чего? Раньше попу
исповедовались,
а теперь ведь нашему брату,
таксисту.
Я вот думаю, поставить бы такому
деятелю счетчик на работу.
Вот видите, у меня счетчик стоит?
Я еду, вас везу, а он работает:
тик-так, тик-так.
Глянул бы этот деятель
на счетчик...
Ваша работа - думать, я так
понимаю? Правильно, думать.
Он глянул бы на счетчик,
а на счетчике-то 10 копеек,
а думал он на 10 рублей.
Оказывается, он не о том думал.
Принес бы он домой эти копейки,
она бы его соответственно
и накормила.
Глядишь - на другой день, натощак
он и думать о коврах забыл бы,
стал бы думать о деле.
Да, не всюду его поставишь, этот
счетчик.
А жаль. Очень точная штука. С вас
2 рубля 73 копеечки.
(песня) Века минуют на земле,
Пускай минуют - мы не против.
Следов раздумий на челе,
Сколь ни ищите, не найдете!
И нет слезинок на очах,
И не страшны нам злые тучи,
Ничто нас не повергнет в прах:
Мы восхитительно живучи!
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем!
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем...
Мы постоянно на виду,
Всегда с иголочки одеты,
Зачем себе же на беду
Искать любовь по белу свету?
И ни друзей и ни врагов
Мы никогда не наживаем,
Не обожаем никого
И никого не обижаем!
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем!
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
Ни зла не знаем, ни добра,
На мир взираем безучастно,
Пускай в витрину бьют ветра,
И пусть дожди в нее стучатся!
Фигуры из папье-маше
Спокойны в суете столичной.
И все, что вам не по душе,
Нам безразлично!
Нам безразлично! Нам безразлично!
(музыка)
Все то, что вам не по душе, нам
безразлично!
Нам безразлично! Нам безразлично!
-О, дом большой.
Гляди-ка, знакомый "таракан".
(аплодисменты)
-Филипп Сергеевич!
Привет! Приветик!
На 12-й этаж залез, да? А?
На 13-й. Ну как вы сверху-то?
Люди-то все, как жуки, небось,
клопики?
Не слышишь? Вот и я не слышу.
Ой, чьи-то штаны. А кто
в штанах - уже не вижу.
Длинные волосы - значит, пацан.
Или девка.
Дом большой, народу много,
а поговорить-то...
А так хотелось бы, так хотелось
бы.
И так естественно,
по-человечески -
просто пообщаться, поделиться...
Здрасте, дедушка. Здрасте,
миленький.
Как головушка-то? Побаливает.
Ай-ай-ай.
А таблеточки принимали?
А капельки?
И капельки. И ничего? А эти...
пиявочки?
И грязечки? И примочечки?
И никак, ничего?
А вот еще ядиком змеиным.
Ядик примешь - и уже все.
Уже больше ничего не надо.
Очень советую.
И еще массажик головушке,
массажик.
Колышком по головушке.
Колом бы по балде тебе!
Я ему: "Дедушка, здрасте".
Зашел бы, старый хрыч, ко мне.
Навестил бы, пригласил бы меня
к себе на чашку чая.
Так нет, физиономия ему, видите
ли, моя не нравится.
Может, я из-за твоей рожи тоже
по ночам кричу.
Сучок в тюбетейке.
А вот так, чтоб покалякать,
вечерок провести с кем?
Не с кем. Нет, вот с кем.
Вот с кем. Вижу.
Ой, книжечки, книжоночки,
книжулечки...
Как у вас времечка-то хватает
и чужие написать,
и свои прочитать? Ой, Господи!
Здоровьичка бы...
Я говорю, пожалели бы себя,
а то сразу за бумагу, за чернила,
сразу за перо,
писать свои книжечки, книжоночки,
книжулики. Все жулики, все.
Этот жулик самый страшный.
Отца родного не пожалеет,
обпишет с ног до головы.
На 12-м этаже этот орел живет.
Я в лифт, вжик вверх,
к его квартирке на цыпочках
подхожу и в звоночек "дзынь!"
Он к дверям подходит, как обычно
писатели, говорит: "Кто там?".
Я потом вжик вниз, из
телефона-автомата ему "дринь",
он трубку снимает, как обычно
писатели, говорит: "Алло!".
Я молчу. Он: "Слушаю вас".
Я в это время вжик вверх -
"дзынь!"
Вжик вниз - "дринь". Дзынь-дринь,
дзынь-дринь!
Он: "Алло, слушаю вас...
И кто там?".
Ну ничего, думаю,
хоть ты и писатель,
а через час ты у меня всю
литературу забудешь.
Ты у меня гавкать начнешь.
Час прошел, он все так же:
"Алло. Слушаю вас... И кто там?".
Верите, нет? Четыре часа он надо
мной измывался.
Потом уж мне надоело.
Я по телефону ему "дринь",
он трубку снял,
я ему в ухо свистнул, пошел
домой.
Во люди! Никакой гордости.
Нет того, чтобы человека из ведра
облить.
Какой-никакой разговор бы начался
у нас.
Послал бы он меня, я его.
Все-таки какая-то беседа.
Вон еще один криводуй идет.
Батюшки, кого мы видим!
Кого мы видим, кого мы слышим,
кого мы лицезреем!
Как хозяюшка-то? Ой, все
хлопочет, все хлопочет.
А девочка ваша? Она же
балеринушка. Все вертится.
Все крутится, все вертится.
Никак не остановится.
Кому это гардероб такой несут?
Ой, гарнитурчик-то какой!
Ой, польскенький? Нет?
Немецкенький?
Нет. Румынскенький? Ну да,
девочке, балеринушке,
солисточке своей, лошадке своей,
этой кобыле своей,
корове своей, крокодилу
кривоногому.
Солистка! Солить таких солисток
не пересолить.
Моя племянница с ней в детский
сад ходила,
фотографию показывала. Стоит
эта солистка в одних трусиках.
Господи, шейка тоненькая, ушки
торчат, ножки кривенькие,
из носу течет. Учительница,
бывало, соберет их в кучу:
"Дети, будете папу, маму
слушать?". Они все: "Будем".
И эта соплистка: "Будем".
Ноги как руки, руки как грабли,
вместо головы шишка.
А так, чтобы вот о литературе,
о синьфонии, о Штоштаковиче...
Вон еще цирк идет.
Цирк на голове-то, шапито.
Уж так рады, уж как мы рады.
Ой! Где ж вы пропадали-то столько
времени?
Цельный год. Где же? В Америке
были. Гастроли?
Ну да, гастроли. В Америке
и в Парижике, и в Мадридике?
Ну как же. И в Веночке были?
Вы же весь мир, весь мир
объездили,
облазили, обползали, обштопали,
обмишурили, объегорили.
Дрессировщицей эта выдра
устроилась.
Она свою морду льву в рот кладет.
Фокус-то простой.
Она все зубы у него повыдергивала.
Он не то что на ее морду -
он на мясо смотреть не может,
которого ему 12 кило в день
полагается.
Она льва пшенной кашей кормит,
а львиную долю своим детям
отдает.
Видел я этого льва. Худой, как
велосипед.
Зато ее дети на велосипедах
катаются - во загривки!
Как у львов! Весь мир объездила,
а что она видела?
Она же свою морду изо рта
не вынимала.
Все жулики, все, все.
Я не голословно.
По квартирам походите - вы такое
увидите! Такое!
У вас не то что волосы - лысина
дыбом встанет.
98-я квартира - самогонщик живет.
Ни разу не видел, чтоб за водкой
бегал.
Значит, ясно: сам гонит.
26-я квартира. Она говорит,
что муж у нее геолог,
из экспедиции он не вылезает.
Из тюрем он не вылезает.
Вы ж не проверяли, нет?
И я не проверял.
Значит, ясно: вор-рецидивист.
И проверять нечего.
6-я квартира. Она на "Мосфильме"
работает.
Ей бы бревна таскать, а она
в кино снимается. Мурлин Мурло!
Ее мордоворот во сне увидишь -
не проснешься.
А вот чтобы для души, чтобы для
интеллекта, для интереса...
Дом большой, народу много!
А поговорить хорошему человеку
не с кем.
-А в этом доме человек остался
один.
-Ой, батюшки светы, с ума
я сошел!
Без десяти десять. А в десять
должны прийти гости.
Так, ничего...
Как же это так - ничего?
Ничего.
Значит, здесь у нас будет сидеть
Иван Кузьмич.
Ему как директору самое почетное
место.
Правильно. Мы ему сюда поближе
заливное.
Николая Николаевича как
бухгалтера
мы к селедочке пристроим.
А его супругу - между салатиком
и грибочками.
Нет, колбаску мы отсюда уберем
и поставим ее вот сюда,
вот, к Надежде Сергеевне,
к Наденьке.
Ой, чудесная девушка.
Жирновата немного. Но ничего,
с горчичкой сойдет.
Так, хорошо. А куда же мы жену?
А где хрен? Вот хрен.
Значит, здесь будет жена и хрен
с ней.
А где же шпроты? Где шпроты?
Вот шпроты. Надо открыть.
А может, не открывать? Нет, надо
открыть.
Все-таки такое событие! Полгода
ждал.
То Иван Кузьмич в командировке,
то к нему жена приехала,
то одно, то другое. И вот наконец!
Наденька, Надежда Сергеевна...
Маслице к ней придвинем. Сюда,
поближе.
Я, говорит, к вам притащу самого!
И притащила. Личная секретарша.
Все может.
А мне что? Мне ведь главное,
чтобы Николай Николаевич
как бухгалтер подсказал,
а Иван Кузьмич как директор
подтвердил бы.
Ой, тогда бы!
Надо открыть. Жена будет ругать,
конечно.
А я ей: "Дура! Не твое дело!
Ради такого дела ничего
не жалко".
Пойду к соседке, возьму ключ
консервный.
Здрасте! Все правильно.
Полгода прошу жену заказать
второй ключ - не могу добиться.
Полгода прошу. Сейчас жена ушла,
ключ взяла с собой.
Гости придут - дверь заперта.
Все правильно.
Уже идут. Уже пришли.
Что делать? Кошмар!
Да-да! А, это ты, Катя!
Слава богу.
Ну, что же ты ушла, заперла
дверь?
Ты же знаешь, что должны прийти
гости.
Ну что же ты? Как - у меня? Что?
Да как же он может быть у меня,
когда я спал, а ты ушла?
Минуточку. Ты мне скажи, когда
ты ушла, я спал?
Я понимаю. Я все понял.
Ты мне скажи, когда... Невозможно
просто.
Ну что? Это я понимаю... Кончила?
Все? Да?
Ты мне скажи, когда ты ушла,
я спал? Лично спал я?
Спал? Ну, в чем же дело?
У себя посмотри. В сумочке
посмотри.
В кармане посмотри. Да откуда он
мог?..
Минутку. Давай спокойно
разберемся.
Подожди. Что ты орешь?
Что ты таращишь глаза?
Спокойно. Ты мне скажи,
кто закрыл дверь?
Минуточку. Ты скажи, кто закрыл
дверь?
Откуда я мог... Как же я мог...
Не размахивай руками. Минуточку!
Как же я мог закрыть...
Николай Николаевич!
Здрасте, Николай Николаевич.
Понимаете, я прилег, а жена ушла
и взяла с собой...
А я говорю: взяла! Да, да.
Бывает, да. Смешная ситуация.
Да. Я понимаю.
Николай Николаевич,
скажите, как у вас со сметой?
Урезали. Это бывает, да. А дочка
как?
Растет. Это плохо.
Нет! Я говорю, это хорошо,
а урезали - плохо.
Откуда? Где на столе?
Что мне искать, когда он должен
быть у тебя.
Николай Николаевич, как дочка?
То есть смета?
То есть жена? Да, я вас понимаю.
У меня то же самое, то же самое.
Что "здрасте"? Она потеряла ключ,
теперь здрасте.
Наденька! Ой, здрасте! Я не узнал
вас, Наденька.
Наденька, понимаете, такая
ситуация.
Я прилег, а жена ушла и взяла...
А я говорю: взяла!
У тебя не голова, вообще у тебя
вот что!
Что "войдите"? Войдите... Куда
войдите?
Ты давай иди за слесарем.
Наденька, я все понимаю.
Вы же такая...
Ну вы же такая умница, вы же...
Дура!
Это я не вам, не вам. Это я ей.
А вы же душенька, вы же милая.
Это я не ей, это я вам.
Иди за слесарем! Не разговаривай,
иди за слесарем. Все!
Николай Николаевич, хотите,
покажу фокус?
Смотрите. Видите? Исчезла...
Вам видно?
Или вот, посмотрите, последний
номерочек "Огонька".
Вот, пожалуйста, смотрите.
Или анекдот расскажите Наденьке
какой-нибудь.
Друзья, давайте споем? Давайте
споем!
(напевает) Тореадор...
Не выйди в коридор!
Где же тот ключ, что вот пропал?
Он должен быть... Мы здесь сейчас
найдем.
Где же тот ключ? Найдем и выйдем
мы сюда.
Сядем за стол, Тореадор, и выйдем
в коридор.
Тореадор!..
А! Пришел Иван Кузьмич!
Иван Кузьмич!
Приветствую, Иван Кузьмич.
Очень рад приветствовать вас,
видеть вас у себя...
то есть слышать у себя дома...
то есть на лестнице.
Такая нелепость, понимаете ли,
можно сказать, ирония судьбы.
Что? Я говорю: ирония судьбы.
Нет! Ирония судьбы, говорю.
Иван Кузьмич, сейчас...
Катенька пришла! Знакомьтесь,
пожалуйста.
Это Екатерина Павловна,
моя жена.
А это Иван Кузьмич, директор наш.
Катя, ну что? Закрыто?
Значит, что же, слесаря не будет?
Боже ты мой!
Иван Кузьмич, сейчас, одну
минуточку.
Сейчас мы что-нибудь придумаем.
Катюша, пожалуйста, сходи
к соседям, одолжи у них телевизор,
пускай поставят на площадке.
Пусть дорогие гости развлекаются.
Пропал! Какое уж тут повышение?
Как бы вовсе не уволили.
Иван Кузьмич, сейчас, одну
минуточку!
Сейчас мы что-нибудь сообразим.
Дорогой Николай Николаевич!
Надюшенька, пригласите
Ивана Кузьмича на тур вальса.
(напевает)
Иван Кузьмич, дорогой, одну
минуточку!
Иван Кузьмич, посмотрите,
дорогой,
что здесь есть, посмотрите.
Вот грибочки. Видите? Вот салатик
мясной.
А это... приложите нос к замочной
скважине.
Понюхайте, это рыба в маринаде.
Почему издевательство? Да что вы?
Я же от всей души.
Иван Кузьмич, что вы! Я же...
Да что вы, что вы?
Как можно? Я же, как счастья,
ждал.
Иван Кузьмич, куда вы?
Иван Кузьмич!
Николай Николаевич! Наденька!
Куда же вы?
Наденька! Куда же вы?
Ушли.
(напевает)
Ключ! Ура!
(скрип тормозов)
-Что такое?
Куда, куда, милый? Куда я тебя
такого повезу?
Что ты, милый? Что-что?
Что, не понял я?
Улица Игнатова, что ли? И?
Что "и"?
Ильинские ворота? А что?
Я не понимаю, что у нас на "и"?
Что у нас еще?
А, ты просто икаешь. Извини,
я не понял.
Милый, куда я тебя повезу?
Сейчас у тебя с людьми-то ничего
общего, это же машина для людей.
Сейчас тебе и ветеринарный
не повезет.
Ну что ты, милый! Уважающий себя
пес
с тобой в одну машину не сядет.
Ты же ему все обоняние отшибешь.
Он же после тебя ничего, кроме
"Столичной", найти не сможет.
Куда? Чего ты, чего? Погоди.
Не пей ты из лужи-то,
погоди, оставь голубям.
Что газировка? Вон она,
газировка-то.
Да, тебе, пожалуй, сюда
не дотянуться.
Ну давай, подымайся.
За столбик возьмись и давай,
давай подымайся.
Вот так вот. А то он покосился
совсем.
Вот хорошо. Выпрямился. Теперь
вся надежда на тебя.
Стой, а то он завалится.
О, опять! Ну хорош!
Ой, голуба, расслабился. Энергию
экономишь, да?
Ясно. Ой, что же мне с тобой
делать?
Как сказал один пассажир, поближе
к матери-природе,
поближе к матушке-земле.
Видимо, не этот случай он имел
в виду.
Вон за тобой мотоцикл едет
с ванночкой.
Правда, принимать тебе
ее не дома.
Но лучше бы тебя такого дома
не видели.
Товарищ старшина, принимайте.
А моя вахта кончилась.
Слушаю вас. Ясно.
Видали, как назюзюкался-то?
Причем самое интересное
что получается?
Чем человек больше пьет, тем ему
большее уважение оказывают.
В нашем парке работает один
алкаш, выпивоха,
он жестянщиком числится.
Вот я кто? Я Егоров,
тот Петров, этот Сидоров.
А он у нас "дорогой наш Кузьма
Кузьмич".
Еще бы не дорогой!
Его 3 рубля 62 копеечки
в такую копеечку государству
обходятся,
в такую копеечку влетают,
что аж страшно делается.
Он у нас три дня пьет, четвертый
день опохмеляется,
пятый день работает. Ну, один
день он вытерпеть может.
А шестой и седьмой дни - сам Бог
велел - он у нас отдыхает.
Обычно пришел пьяный человек
к воротам,
ему сразу от ворот поворот,
потому как у нас не свиноферма,
а таксомоторный парк. У нас люди.
Пойдет Кузьмич домой поспать,
а исковерканные-то машины у нас
в парке остаются.
И этот Кузьма Кузьмич так,
бывает, нас подкузьмит,
что мы по полгода без премии
сидим.
Но как солнышко выглянет,
Кузьма Кузьмич трезвым заявится,
у всего таксомоторного парка
праздник.
Тут только не зевай - сразу
отряжай ему на квартиру
кого-нибудь, чтобы посуду сдал.
Ежели сам Кузьма Кузьмич этим
делом заниматься начнет,
он раньше четверга на работу
не явится.
Потом надо в химчистку
его костюмчик отвезти,
потому как они во время принятия
часто пачкаются.
Деньги-то, зарплату, не теряет.
А ежели он заявится после
дождичка в четверг,
а точнее в пятницу, ему сразу
все в ноги:
"Отец родной, не погуби!
Кузьма Кузьмич, дорогой!
Выйди на работу в субботу
и воскресенье". Он-то?
А почему бы ему не выйти?
За сверхурочные-то вдвойне платят.
Что делать?
Вот в одном парке придумали,
что делать.
Каким пьяным-распьяным такой
Кузьмич на работу ни явится,
они его домой не посылают,
нет, что вы!
Они его сразу под холодный душ,
чтобы из него дурман вышел,
потом под нос полбанки нашатыря,
чтобы он в себя пришел.
А чтобы ноги его держали, они что
придумали?
Они петлю на шею и конец веревки
прямо к подъемному крану.
Он и упасть не упадет,
и от рабочего места
отойти не может, потому
как на поводке.
Руки свободные, давай вкалывай.
Вот он и вкалывает. Хлопотное,
конечно, дело.
Кран тут надо держать,
крановщика.
Но зато все с премией.
Да, с этим делом пора кончать.
А то, как сказал один пассажир,
пьет-то один, а голова болит
у всех.
-Дали два выходных.
Люди все с ума посходили.
Люди вместо того, чтобы отдохнуть
и по квартире пошататься,
убивают время почем зря.
Вот в прошлое воскресенье...
В прошлое воскресенье
потянула она меня на это...
Ну, как из ворот выйдешь, сразу
направо.
На это... на вернисаж.
На выставку. Я-то думал, музей
как музей.
Это не музей, это хуже
забегаловки.
Слушай, горячего нет!
Нет горячего!
Горячее есть? Нет горячего. Один
только сыр и кофе.
И сыр-то какой!
Он у тебя весь загнулся,
его хоронить пора.
В Эрмитаже хоть солянка была.
А на этом вернижасе одна
минеральная.
Да нет, думаю, так не отдохнешь.
А воскресенье проходит.
Пока экскурсия на статую
таращилась,
я из музея выскочил, прихватил
кое-что.
Все это как следует, расстелил
газетку, все чин-чинарем.
Вахтерша!
Прицепилась вахтерша:
"В Греческом зале, в Греческом
зале!
Как вам не стыдно? Как вам
не стыдно?".
Аж пенсне у нее раскалилось.
Я ей так тихо замечаю: "Что
ты орешь? Ты, мышь белая!
Ты здесь каждый день дурака
валяешь,
а мне завтра на работу идти!
Ты видишь, человек без стакана?
Что же мне, из горлышка
булькать?".
Она: "В Греческом зале!
В Греческом зале...
Ах, Аполлон! Ах, Аполлон...".
Я говорю: "Да, я Аполлон!
А, это он Аполлон? Ну, нехай себе
Аполлон". -
"Ах, селедку, вы селедку...".
"Что селедку?
Ну разложил я селедку на плече
у него, ну и что?
Он две тысячи лет стоял
без селедки,
пущай с селедкой постоит.
Что ему сделается?
А мне завтра на работу идти!
Понимаешь ты, коза старая?".
Хотел я консервную банку открыть.
Я "Бычки..." с собой прихватил,
в томате - мировой закусон.
Вот смех! Вот умора!
Музей - нечем банку открыть!
Куда я только ни лазил.
Приспособился под конем.
Оторвал какую-то железяку,
только вдарил - она как заверещит,
у меня аж банка из рук выпала.
Я говорю: "Чего ты дребезжишь?
Что я тебя, трогаю? Я тебя кусаю?
Ты видишь, у меня полно
продуктов!
На часах уже три, а я еще
ни в одном глазу!
Ты можешь мне штопор вынести?".
Она: "В Греческом зале,
в Греческом зале...".
Я говорю: "У тебя штопор есть
в Греческом зале?". -
"Вы понимаете, что
вы говорите?". -
"Я понимаю. Ты понимаешь,
что без штопора мне не открыть?
Я об пол буду стучать. Я же мешать
буду. Это же музей!".
Темнота. Темнота! Никакой
культуры.
Намучился я так, намучился.
Я оторвал вторую железяку
от этого же коня,
пропихнул пробку внутрь.
Но настроение, конечно, уже...
В какой-то гробнице, в одиночку,
в кромешной темноте!
Ни черта не видать. Где закуска?
Где бутылка? Где что?
Где горлышко? Куда лить? Откуда?
Раздавил пол-литра
в антисанитарных условиях.
Бычки, конечно, руками.
Хорошо, там рыцарь стоял
на камне. Я кинжал хоть вытащил.
Порубал хоть колбасу на куски.
Вылез из этой гробницы весь
в паутине, в бычках!
Поковырял того рыцаря. Слушай,
труха внутре.
Внутре сре...
Внутре сренде...
сренде-векового рыцаря наши
опилки!
Ой, дурют нашего брата!
Ой, дурют!
А тот железный, который на коне,
тот ничего, крепкий.
Меч я у него вырвал из руки,
щит рвал, рвал - не идет.
Вот тебе музей! Убил выходной
день!
Ежели бы не это дело - никакого
удовольствия.
(аплодисменты)
Серия 2
(песня) -Ни зла не знаем,
ни добра,
На мир взираем безучастно,
Пускай в витрину бьют ветра,
И пусть дожди в нее стучатся!
И ни друзей и ни врагов
Мы никогда не наживаем.
Не обижаем никого
И никого не обожаем!
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем!
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
Нас много, нас не перечесть,
И мы ни ангелы, ни черти,
И наши родственники есть
Среди людей - вы нам поверьте!
Они не узнаны никем,
Порою в славе и в почете.
Эй, человек! Эй, манекен!
Вы что, своих не узнаете?
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем!
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
Эй, человек! Эй, манекен!
Вы что, своих не узнаете?
(музыка)
(поет) -Ах, дорога, ты какая -
Ни конца тебе, ни края.
По дороге всякое случается!
Не сама машина ходит -
Человек машину водит,
А ведь люди разные встречаются.
Ошибаются шоферы
Вряд ли чаще, чем саперы.
Новичкам полезно знать заранее:
Заниматься нашим делом
И остаться в общем целым -
Это надо приложить старание.
Все ли ладно с тормозами?
Убедитесь в этом сами,
Прежде чем милиция вмешается.
Потому что на дороге
Все такие недотроги,
Их давить никак не разрешается.
Пешеходам и шоферам
Повторять бы надо хором
Правила дорожного движения!
Пешеходы и шоферы,
Ах, все мы из одной конторы.
Вот оно, какое положение.
Пешеходы и шоферы,
Все мы из одной конторы.
Вот оно какое положение.
-Погода, погода, погода...
Ой, погода! Что делается!
Все подавляет, угнетает. Я вижу.
Клонит ко сну?
У меня то же самое. Не понять,
что сейчас за время года.
Не то зима, не то весна.
Не то лето, не то наоборот.
Все свербит, все ноет,
все крутит...
У вас вертит, крутит? У меня
то же самое. У вас куда?
И у меня туда. Ой-ой! А главное,
эта диета...
Утром каша, вечером кефир.
Энергии хватает только на вдох
и выдох.
Все. Я пошел. Куда? Куда в моем
возрасте?
Вот именно, все на "а": анализы,
амбулатория, аптека.
Вы тоже, да? Погода подавляет?
Вы нет? Наоборот?
Освежает, закаляет. Я вижу.
Настроение боевое. У меня
то же самое.
Утром встанешь, схватишь каши,
хряпнешь кефиру.
Целый день как налитой,
все кипит, переливается.
Я побежал. Куда? Стадион,
бассейн, парашютная вышка.
Команде привет! Ну что, смотрели
итальянскую картину
этого Антониони?
Антониони, Антониони. Что это
за Антониони?
И главное, все эти
недоговоренности,
намеки, полунамеки.
Ты мне скажи прямо, в лоб,
по существу. Я иначе не понимаю.
Что это? Что за актриса?
Что это за глаза, что это
за грудь?
Что это за талия? Что это за...
10 минут посмотрел, пошел
на футбол.
Не только я - вся публика валом
валит с картины.
Вот вам и Антониони. Гений! Тоже
смотрели, да?
Антониони... Нравится? Ну еще бы!
Что вы, Антониони же все-таки.
Это же мировой режиссер.
О чем речь! Эти намеки,
эти ассоциации.
Не то что вот так в лоб. Сколько
можно!
Актриса - ух! Глаза, эта талия,
грудь. Что вы!
Целый день, и не только я.
Вся публика валом валит
на картину!
Гений, вот что я вам скажу!
А вы как? Никак.
Правильно. Никак и все. Не понял,
что такое?
А, правильно. Вы спите.
Правильно.
Встал, проснулся, опять заснул
и опять спать.
Великое дело сон. Такое можно
увидеть!
А вы? Что? Вам плевать. Мне тоже
плевать.
Вы на что плюете? И я на это плюю.
На что еще? Больше ни на что.
Правильно!
Главное - здоровье, на остальное
плевать.
Вы уходите. Куда? Домой. Когда?
Сейчас. Правильно.
Уходить домой и только
сейчас.
Не понял, что? Да, то ли дело
дома:
тапочки, тахта, телевизор. Такое
можно увидеть!
(мужской голос) -Ну а ваше
мнение?
-Не понял.
(голос) -Я спрашиваю - ваше
мнение? -Мое?
(голос) -Да-да, лично ваше?
-А я что? Я как все. Как народ!
(аплодисменты)
(шум, звон колокольчика)
-Товарищи, товарищи! Порядок!
-Товарищи, опять на повестке дня
вопрос о безобразном поведении
сотрудника нашего учреждения
товарища Ошлепкина.
Не в первый раз мы занимаемся
разбором его возмутительных дел!
Ведь неоднократно поступали
жалобы, заявления,
протоколы из милиции
о хулиганских выходках
товарища Ошлепкина. Вместо того
чтобы культурно отдыхать
в кругу семьи, товарищ Ошлепкин
чуть ли не каждый день,
простите за грубость, напивается
как свинья,
устраивает скандалы, дебоши,
пристает к женщинам и избивает
жену.
Жену избивает, товарищи! Не пора
ли положить этому конец?
-Давно пора!
-По улице пройти нельзя!
-Милиция - и та с ним справиться
не может.
(говорят все вместе, звон
колокольчика)
-Товарищи, минуточку! Не все
сразу!
Слово предоставляется товарищу
Ошлепкину.
-Да что его слушать?
-Пусть скажет.
-Пусть скажет, правильно.
А вы, товарищ Ошлепкин, давайте,
расскажите товарищам.
Расскажите своим товарищам, как
вы дошли до жизни такой?
(говорит невнятно)
-Простите, недопонял.
-Я говорю - верно все.
Товарищ председатель правильно...
Говорит правильно, что...
-Слушай, говори, Ошлепкин!
-Я говорю, правильно говоришь,
товарищ председатель.
Действительно, понимаешь,
вместо того чтобы в кругу семьи
в кино там, или на синьфонию...
я жену...
Я, понимаешь, тещу тоже...
это было, было.
И скандалы были.
Но если насчет вчерашнего дела,
то там напрасно меня забрали.
Вчера не я морду бил, вчера
мне морду били.
-А про вчерашнее нам вообще
еще ничего не известно!
-Неизвестно? Тогда, брат,
извиняюсь.
(все говорят)
-Прошу учесть, что сам я из
рабоче-крестьянской семьи.
-Да? Тем более позор!
-Правильно.
Он правильно сказал - тем более
позор...
-Да, тем более позор, правильно.
Товарищи, кто хочет слово?
Минуточку. Послушаем, что он
скажет. Говори, Михальчук.
-Я вношу предложение
ходатайствовать
перед дирекцией нашего учреждения
об увольнении товарища Ошлепкина
и передаче дела его в суд.
(все) -Правильно!
-Кто за это предложение, прошу
поднять руку. -Можно мне слово?
-Давай, Чуткина, говори.
-Тяжело, очень тяжело.
Стыдно за товарища Ошлепкина.
Но не только за него мне стыдно,
товарищи.
Стыдно за весь наш коллектив.
-Это почему?
-Потому что на наших глазах
человек опускается, идет на дно,
превращается в закоренелого
хулигана,
а мы не замечаем этого.
Мы проходим мимо!
Вот вы, товарищ Михальчук.
Встаньте, когда с вами дама
разговаривает.
Вы говорите - снять с работы
и отдать под суд.
Посадить человека легко, а что
вы сделали для того,
чтобы помочь товарищу Ошлепкину?
Что?
-Как что? Товарищи, сколько можно
возиться с ним?
-Что вы мямлите? Садитесь!
Вот вы, Машенька, местком,
что вы сделали для товарища
Ошлепкина?
Интересовались вы его семейными
делами, духовными запросами?
-Конечно, интересовались! Мы
устали!..
-Интересовались? Значит, мало!
А вы, культурный сектор?
Вовлекали вы его в общественную
работу?
-А как же! Конечно, вовлекали.
-Значит, плохо вовлекали.
Не Ошлепкина мы должны судить,
товарищи,
а прежде всего самих себя!
Проглядели живого человека,
не окружили его заботой и
вниманием, проявили черствость!
(говорят вместе)
-Дайте мне слово. Мне слово
дайте.
-Слово товарищу Добрякову.
-Целиком и полностью согласен
с предыдущим товарищем
и хочу еще добавить.
Где была наша профсоюзная
организация? Куда она смотрела?
Вместо того чтобы вовлечь
товарища Ошлепкина,
скажем, в хоровой кружок
или ансамбль
и тем самым отвлечь его
от алкоголизма,
наша общественность махнула
на него рукой.
И вот результат - пьянство, дикие
дебоши и мордобои.
-Правильно! -Бьет жену.
-Правильно.
-Правильно делает, что бьет.
(кричат, возмущаются)
Время некуда девать.
Он развлекается.
Если хотите знать, Ошлепкин -
жертва нашего равнодушия.
Я требую это отметить
в протоколе.
Мы не позволим бросаться
человеками! Вот так.
-Товарищи, подождите минуточку.
-Правильно.
-Что "правильно"? Вы что-то
хотите сказать, товарищ Ошлепкин?
-Вообще, правильно. Правильно
товарищи выступали.
Смотрели в это самое, в корень.
Слушай, как поставлена
воспитательная работа?
Как она поставлена? Она
проводилась среди меня?
-Послушай! Да ты что вообще!
-И все. Не проводилась.
Вы интересовались моей личной
жизнью?
-Интересовались личной жизнью его?
-Вася, ну как же!..
-"Как же, Вася?"
Не интересовались!
-Ты спроси, окружали они тебя?
-Меня окружали этим самым,
заботой и вниманием?
-Вася, ну сколько же?..
-"Сколько же...". Не окружали
меня.
Привлекали меня к общественной
работе? Спроси.
-Эй, тетка, тебя спрашивают! Чего
сидишь, как на именинах?
Привлекала к общественной работе?
Скажи чего-нибудь!
-А помните, товарищ Ошлепкин...
-"Помните"! Никто не помнит, одна
она.
Никто не помнит ничего. Садись.
Никто меня не привлекал.
Полюбуйтесь на них.
Вот оно, мурло-то! Понимаешь,
этого тунеядца и лоботряса...
Вы еще за мной побегаете. Вы еще
попрыгаете на одной ножке!
-Васенька, слушай...
-Я это дело так не оставлю.
-Что "Васенька"?
Я тебе не Васенька, а я тебе
Василий Федорович.
-Ясно? Вот так!
А для себя мы должны сделать
соответствующие выводы.
Ты, прости нас, Вася... Простите,
Василий Федорович.
Мы это дело учтем и исправим.
-Учтите.
-"Исправим"! -А если поздно?
Если я уже неисправимый?
Доигрались?!
Проморгали живого человека!
Васенька, ты пойми, мы же...
(крики, звенит колокольчик)
-Арбат, 3?
-Да.
-Будет вам Арбат, будет вам
и стрит.
Как сказал один знакомый
извозчик,
когда пассажир острит, кобыле
легче.
Сами-то откуда будете? Откуда
будете сами-то, лично?
Не понял. Откуда сами-то?
Приехавши вы откуда?
Ну откеда вы?.. Ой, извиняюсь.
Вы не отседа, вы оттеда.
Вы откуда?
Ну, как сказать, Англия? Нет?
Франция, Голландия, Америка?
Стэйт оф Америка. Да-да, вижу,
что вы не оттеда.
Жалко, я по-американски не очень.
Сейчас изучать язык уже вроде
поздно.
Как сказал один пассажир: когда
в 50 лет человек
начинает заниматься музыкой,
у него есть шанс,
что первый свой концерт он даст
на том свете.
Фрэнч? По-французски тоже
не очень, понимаешь.
Испанишь вот куда ни шло.
Дойч? Это мы проходили. Как же!
С 41-го по 45-й.
Нелегко давался, но ничего,
осилили.
Какой-нибудь другой придется -
тоже ведь одолеем.
Не приведи, Господь, конечно.
Сами-то вы кто будете?
Не понял. Ну да, да.
А, да-да. Ну-ну, понятно.
Ты говори-говори, я все одно
не понимаю. Не понимейшен!
Я вот такси, да? Я - такси.
А вы кто?
Вы-то лично, кто вы? Профессор.
А, электроникс.
Симпозиум. Понятно.
Это мы понимейшен.
Изобретейшен, покупейшен,
продавейшен -
это лучше, чем воевейшен.
Вы меня понимейшен, да?
Как сказал один пассажир, никогда
не бей слабого,
а особенно сильного.
Вот вам и Арбат.
Пожалуйте! В смысле битте-дритте.
До свидания. В смысле
ауфидеркукен.
Не понял. Меня? К себе в Америку,
что ли, приглашаете?
Спасибо за приглашение.
Я, было, собрался уже, а у жены
постирушка.
Будет время - заеду. Спасибо.
(аплодисменты)
-А сейчас мы демонстрируем
комплект одежды,
который рекомендуем
для предстоящего зимнего,
весенне-летнего, осеннего
и прочих сезонов.
(музыка)
-Товарищ, вы куда? Куда вы,
товарищ?
-Сейчас я, минуточку. Господи,
что делается-то.
Смотри, ой...
-Вернитесь, товарищ!
-Я вернусь. Жди меня,
и я вернусь.
Ты только очень жди.
Ну, что уставились?
Ты думаешь, дундук я, да?
Думаешь, я кегля?
Я работник советского сервиса.
Не севера - сервиса! Ущучил?
Не понял? Ну сфера обслуживания -
баня, прачечная, химчистка,
ресторан.
Не надо сразу на меня кидаться.
Я считаю так:
критиковать, скандалить - это
каждый может.
Скандалить, критиковать - это
каждый может.
Я считаю так: раз сейчас лучше,
чем раньше, уже хорошо.
А улучшать можно до бесконечности,
до бесконечности можно улучшать.
В детстве захотел роллер - купили
роллер.
Захотел лисапед - купили лисапед.
Сейчас подавай мне машину.
На что мне машина? На что мне
"Волга",
тем более за такую цену?
Совсем недавно за эти деньги
можно было купить
всю Волгу вместе с пароходом.
Ну хорошо, куплю "Волгу" -
успокоюсь?
Черта с два! Я захочу дачу!
Слушайте, получается жуткая
картина. Конца и краю нет.
Жили же люди когда-то в пещерах.
Я имею в виду доисторический
период.
Вы пожилой человек,
вы же помните.
К ручью опустился - напился.
Антилопу догнал, кулаком
ее сшиб -
и сыт, и обут, и лежишь под
деревом.
Яблоню потряс - апельсин с нее
упал,
серединку съел, корки на варенье
пошли.
А сейчас лифт между этажами
остановился -
люди панику поднимают.
Братья! В смысле сестры...
Зачем же мы на свои головы свои
же потребности обрушиваем?
Давайте снизим, а, ребята?
Сговоримся? И сразу будет тихо.
И не нужно будет на нее рычать...
на официантку.
Что она, не такой человек,
как ты?
Ну шашлык в пыли. Ну с полу,
с жару.
Сдуй, тряпочкой оботри. Что
ты ей нервы портишь?
А завтра она пойдет скажет
кому-нибудь,
что у нее стиральная машина
течет,
а тот поползет на поликлинику
жаловаться.
У нас только начни. Сейчас у всех
испортится настроение.
Откуда у него будет настроение
обслуживать того,
если тот ему так пол прибил, что
сквозь щели собака пролезет?
Посмотри, я сшил себе костюм.
Отодвинься, ему не видать.
Ты думаешь, я не на ту пуговицу
застегнул?
Если я на ту застегну, еще хуже
будет.
Видишь? Ноги замерзают, зато
перчаток не надо.
Я сшил его в ателье. Сколько
я за ним ходил,
надо рассказывать отдельно,
в другом месте, с глазу на глаз.
Я прихожу к директору и говорю:
"Слушай, кто сшил костюм? Кто это
сделал?
Я ничего не буду делать, не буду
кричать,
я только хочу в глаза
ему посмотреть".
Выходят 100 человек.
Я говорю: "Ребята, кто сшил
костюм?"
Они говорят: "Мы".
Я говорю: "Кто это - мы?"
Они говорят: "У нас узкая
специализация".
Я говорю: "Что?" -
"У нас специализация узкая.
Один пришивает карман, один -
проймочку, один - рукав.
Я лично пришиваю пуговицы.
К пуговицам претензии есть?"
Я говорю: "Нет. Пришиты насмерть,
не оторвешь.
Кто сшил костюм?
Кто вместо штанов мне рукава
пришил?
Кто вместо рукавов мне штаны
пришпандорил?
Кто это сделал?" Они говорят:
"Скажите спасибо,
что мы к гульфику рукав
не пришили".
Представляете? Их 100, я один.
Все стоят так, как пуговицы,
насмерть.
Я сказал: "Привет, ребята,
вы хорошо устроились".
Сейчас строим мост. Ущучил?
Не понял?
Не через Москва-реку, не через
Неву, не через Волгу, через рот.
Она меня поняла. Там картина
точно такая же:
один зуб колет, другой пилит,
третий вырывает,
четвертый мерку снимает, пятый
коронки штампует,
шестой надевает, а за дикцию
никто не отвечает.
А ты думал у меня дефект речи,
да?
Дурачок, у меня мост такой!
Я лично доволен, потому что,
когда я говорю,
все смеются, всем весело. Ребята,
давайте жить весело.
Давайте снизим потребности,
и всем будем смешно.
(аплодисменты)
(музыка)
(Вой сирены)
-Что такое? Василий Васильевич!
Пожар! Пожар, горим!
Горим! Пожар!
-Нет, был пожар. -Что? -Сгорели.
-Как сгорели?
-Вся наша база сгорела дотла.
Бухгалтер подсчитал убытки -
свыше 4-х миллионов!
-Ну и человек же ты, Ватрушкин.
Врываешься ночью, пугаешь людей.
Ты что, не знаешь, у меня
же гипертония,
у меня же сердце, можно сказать,
на волоске висит.
Как же ты, Ватрушкин,
позволяешь себе так волновать
свое начальство,
да еще ночью, после трудового
дня?
-Так пожар же, Василий
Васильевич, все сгорело!
-Ну сгорело, ну пожар. Разве
я против?
Господи, что нужно сделать?
Нужно подготовить свое
начальство. Понял?
-Как подготовить?
-Постепенно, не сразу,
а постепенно.
Ты меня понял, нет?
-Понял.
-Сейчас выйди, войди снова
и подготовь меня.
А я посмотрю, как ты меня понял,
на будущее.
Только честь честью, все как
следует.
-Василий Васильевич.
-Выйди, говорят, снова войди.
Я посмотрю, как ты понял.
-Василий Васильевич, пожар!
-"Пожар", "пожар"... Вошел в дом:
"Здрасте, Василий Васильевич", -
надо сказать, нет?
-Здрасте, Василий Васильевич.
-Выйди и поздоровайся снова.
Снова войди и поздоровайся, как
человек. Вот люди, понимаешь.
-Здрасте, Василий Васильевич.
-Здрасте.
-А у нас на базе пожар.
-Ватрушкин, ты что, издеваешься
надо мной? -Я же поздоровался.
-Поздоровался и начинай разговор
не сразу,
а поговори 2-3 минуты
на посторонние темы.
А потом к слову, вскользь
и скажешь. Понял?
-Теперь понял. -Выйди и начинай
снова.
Вот люди, ну работнички!
-Здрасте, Василий Васильевич.
-Здорово, Ватрушкин.
Давай, садись.
Где же ты? -А я сижу.
-Сюда садись, ты бы еще сел
где-нибудь там...
Садись. Что скажешь нового?
-А чего сказать-то?
-Что-нибудь скажи.
-Василий Васильевич, я тогда
про "Спартак" скажу.
-Скажи про "Спартак". Интересно,
давай.
-Василий Васильевич! -Да?
-А "Спартак" опять проиграл.
-Проиграл? Как проиграл?
-А вот так. -Не может быть.
-Это точно, Василий Васильевич.
-Да ты что... -А что?
-Слушай, погоди. Когда, с кем они
играли?
-Это я так вскользь, для примера.
-Мама дорогая, ну Ватрушкин,
милый мой...
Ты меня со своей подготовкой
сегодня на тот свет отправишь.
Что ты делаешь? Ты что, не
знаешь,
что гипертония у меня, что болею
я за "Спартак"?
Выйди, снова зайди и подготовь
меня.
Вот люди, работнички... Что бы вы
делали без меня!
-Здрасте, Василий Васильевич.
-Здорово, Ватрушкин.
Давай, садись. Что скажешь
нового? -А чего сказать?
-Скажи что-нибудь про погоду.
-Про погоду я скажу.
-Василий Васильевич. А погодка-то
хороша.
-Хороша! Чем же она хороша?
На улице смотри, что делается!
Ветер, вьюга, снег, дождь.
-Дождь, Василий Васильевич,
слякоть, настроение паршивое.
В главке ревизия была.
-Ревизия, да.
-Федотова сняли. -Федотова?
-Федотова.
-Как Федотова? Николая
Терентьевича?
-Николая Терентьевича.
-Да ты что! -А что?
-Не может быть. -Да точно,
Василий Васильевич.
-Ты что, всерьез или ты для
примера? -Для примера.
-Ой, Ватрушкин, милый мой...
Мама дорогая, ну Ватрушкин,
ты меня сегодня доконаешь
со своей подготовкой. Что
ты делаешь?
Ты что, не знаешь, что Федотов
брат моей жены?
Погоди. Куда ты? -Сначала.
-Давай с погоды.
-Погода плохая, настроение
паршивое, а тут еще такой казус.
-Во, казус... Даже не казус...
-Даже не казус, Василий
Васильевич, а ерунда.
Даже и не ерунда, а так просто,
пустяки.
-Пустяки. И что это за пустяки?
-Там, на базе...
-А что на базе случилось?
-То ли несчастный случай,
то ли что,
в общем-то там кое-что сгорело.
-Сгорело, но кое-что.
-Кое-что. -Молодец.
-И что там сгорело?
-Кое-что из оборудования.
-Из оборудования...
Что, много, да?
-Да нет - все.
-Теперь перечисляй, что сгорело.
-Лесоматериалы сгорели.
-Склад сгорел.
-Сгорел, хорошо.
-Теперь, значит, что?
-Машины сгорели.
-Гараж сгорел?
-Сгорел.
-Три электромотора, здание.
-Здание, да?
Значит, здание сгорело. И вся
база?
-Вся база.
-В общем, вся база дотла.
Вот это подготовка.
А ты ворвался сразу - "пожар",
"пожар"...
-Извините, Василий Васильевич.
-Так дуба можно дать.
Так впредь и поступай -
постепенно, к слову, вскользь.
-До свидания, Василий Васильевич.
-До свидания.
Мы с тобой только вчера были
на базе,
все было в порядке, и вдруг
такая...
Еще жарко было, я там свой
макинтош снял.
-Серый? -Серый. -Хороший макинтош?
-Габардиновый, 180 отдал.
Он у меня здесь...
Погоди, ты говоришь, что там
действительно все сгорело?
-Все, Василий Васильевич, все,
как есть!
На 4 миллиона убытка.
-Нет, не 4 миллиона, а 180,
габардиновый...
-И плащ ваш, конечно, сгорел!
-Что же ты мне, мама дорогая,
главное не рассказываешь?
Работнички, мама дорогая.
(песня) -Ни зла не знаем,
Ни добра,
На мир взираем безучастно.
Пускай в витрину бьют ветра,
И пусть дожди в нее стучатся.
И ни друзей и ни врагов
Мы никогда не наживаем,
Не обижаем никого
И никого не обожаем.
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем,
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
Мы постоянно на виду,
Всегда с иголочки одеты.
К чему себе же на беду
Искать любовь по белу свету?
Фигуры из папье-маше
Спокойны в суете столичной
И то, что вам не по душе,
Нам, извините, безразлично.
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем,
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
(музыка)
-Смотри, как неудачно. Пришел
по вопросу проживания,
Разрешите? -Прошу.
-Благодарю вас.
Газетку читаете? -Что?
-Я говорю: газетку читаете?
-Газетку читаю, да.
-Скажите-ка, там заявления ТАСС
нет?
-По поводу чего?
-А все равно чего.
Пишут они так ясно и складно,
мне ни в жизнь так не написать.
-Да? Так вы, наверное,
не пробовали?
-Нет, в том-то и дело, что
я написал.
-Написали? -Да, написал.
-Что вы написали?
-Тоже заявление. -Да?
-Да.
-По поводу чего? -По поводу дома.
-Какого дома? -Белого.
-Белого дома?
-Да, который на углу.
Трудности у меня там
с проживанием.
-А при чем тут ТАСС?
-Я к тому, что я написал
заявление,
а не знаю, правильно ли . Я вижу,
вы человек образованный.
У меня просьба: посмотрите
мое заявление.
-Давайте. -Спасибо, мил человек.
Прошу, пожалуйста.
-Посмотрим, что вы тут
накарякали.
-Так, "пересоленный жить"...
Как пересоленный?
Это кто пересоленный?
-Это я.
-Пересоленный?
-Переселенный!
-А я думал пересоленный.
-Нет, переселенный.
-Да, почерк у тебя, прямо
скажем...
-Да уж, сколько с ним мучился!
Целых 2 года, пока в школе
учился.
"Переселенный жить из-за
ремонта нашего дома
в другой дом, без лифта. Я живу
в другом доме на 5-м этаже".
Да, шедевр русской словесности.
-Я тоже думал, что что-то не так,
может быть?
"На 5 этаже в качестве
одинокого..."
Пенсионер, что ли?
-Пенсионер.
"Я должен себе носить
для своего дровяного отопления
на себе дрова".
-Что же, на дворе трава, на траве
дрова, так, что ли?
-Нет, не так, дрова-то у меня
в подвале.
-Все одно так не пишут.
"Так как мне 68 лет...", 68, да?
-68. -68 лет,
"Прошу поменять меня на первый
этаж.
Петров, пенсионер". Не поменяют.
-Как? -Вот так. -Что же мне,
до конца ремонта жить на 5 этаже?
-Все одно не поменяют, понимаешь?
Скажи спасибо, дед, что
ты на меня напал. -Спасибо.
-Надо что-нибудь нестандартное,
оригинальное, свежее.
Понимаешь? Представляешь себе...
Напишем, допустим, так:
"Я пенсионер..."
Ты входишь к нему в кабинет
со своим заявлением и говоришь:
"Я пенсионер, героический
пенсионер, матрос с корабля..."
Кино такое было еще.
-"Моряк Чижик".
-Да нет.
Какой там Чижик! Матрос
с броненосца "Потемкин".
-Кто матрос? -Ты матрос...
-Нет, я не матрос.
-Не матрос? Ну летчик, не важно.
-Что вы, какой я летчик!
-А что? -В армию меня не брали,
ведь плоскостопие у меня.
-Плоскостопие! Все испортил ты.
Пришел старик с плоскостопием,
все в обморок упали.
Надо что-нибудь такое... Вот если
бы народный артист
был с плоскостопием на 5 этаже,
да еще с дровами. Понимаешь?
-Какой же я народный артист?
Нет, это не годится.
-Действительно, в героическом
плане
из тебя ничего не получится.
-Слушайте, а без этого нельзя,
что ли? -Можно и без этого.
А если мы его на юмор возьмем?
-Как это?
-Мы его смеяться заставим, чтобы
визжал, хохотал, чтобы сказал:
"Ой, уморил меня этот одинокий
пенсионер!",
и перевел бы тебя со смеху
на 1-й этаж.
Что-нибудь смешное знаешь? Давай.
-Анекдот знаю про попа.
-Про себя что-нибудь смешное.
При чем тут поп?
-А что же про себя? Я одинокий
пенсионер,
на 5 этаже, да еще
с плоскостопием.
Чего же тут смешного?
-Действительно, смешного ничего
нет.
А ежели мы из него...
Слушай-ка, а ежели мы его стихом
возьмем?
-Как стихом? -А вот так стихом:
ля-ля-ля...
Вьется в тесной печурке огонь,
Я на пятом живу этаже...
В жилотдел мне идти далеко,
А до смерти 4 шага.
-Слушай... -Вот это товар!
-Ой, товар. -Это пойдет.
Нет, нет. -Что? -Печурка у меня
не тесная...
-...а большая, дров много уходит.
-Ничего, в искусстве можно
преувеличить, можно преуменьшить.
-Нет, это неудобно.
-А чего неудобно?
-Придут, проверят, скажут -
очковтирательство.
-Да, это действительно опасно.
Сейчас это опасно.
Слушай-ка, а что ежели мы из него
слезу выбьем?
Мы пробьем слезой этого
бюрократа.
-Ну слезу так слезу.
-Мы сейчас ему вот так...
-Зачем же так-то?
-Только так.
"Пожизненно одинокий,
всеми вокруг себя катастрофически
заброшенный,
я тоскливо несу безграничное
бремя старости".
-И дрова тоже!
-Дрова дальше пойдут.
"Сгибаясь на дрожащих
плоскостопных ногах..."
Плоскостопных ногах... Слышишь?
-Ну.
"Я несу свою жалкую вязанку дров
ежедневно ("влачу" лучше)
на 5 этаж, и старческая
кровь..."
Валидол есть? -Нет ничего у меня.
Какой валидол? Нет.
"И старческая кровь стынет в моих
жилах при мысли,
что вы бессердечно откажете
в переселении".
Подпись: "Петров, пенсионер
при смерти".
Ой, милый мой.
-Ой, доконал меня совсем! Сердце
зашлось. Ничего не хочется.
К чертям собачьим этот первый
этаж, никуда не поеду!
-Не поедешь? -Не поеду, все.
-Правильно, молодец, старик,
что и требовалось.
-Ты чего делаешь? Мне тяжело
ходить. Ты кто такой?
-Как кто такой? Тебе к кому
надо-то?
-Люди говорят, к Сидоренко.
-Вот я Сидоренко и есть.
Чтоб ты в следующий раз не ходил,
я тебе тут прямо и напишу:
"Отказать. Сидоренко". Все, иди,
милый. Топай, старик.
Расстроил меня старик вконец.
У меня же впереди целый рабочий
день. Что за явление?
Всем надо успеть не отказать.
Ой, что-нибудь веселенькое...
(песня) -Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем.
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
-Эй, человек! Эй, манекен!
Вы что, своих не узнаете?
-Здрасте. Не понял.
Нет, я думал, вы поздоровались,
а вы так.
Очень художественно у вас
получается.
И кого же это вы так приложили?
Нет, он уже, по-моему,
без тапочек был.
Ах, именно в таком виде вы бы его
хотели видеть.
А что он такое натворил? Да что
вы!
Мерзавец, ай-ай-ай. Подлец,
бандюга.
Да, отпустил себе волосы, бороду
и усы.
Правильно. Перестричь всех,
перебрить наголо, поголовно!
Вот-вот, и принудительно.
А я бы и памятник...
А выдумали что? Памятники тоже.
Вы обратили внимание - что
ни памятник, то бородатый?
Пушкин зарос, Островский
распустился,
Лев Толстой распоясался так,
что дальше ехать некуда.
Между нами говоря, по секрету,
я ведь тоже, как видите,
без бороды.
Но чужая борода меня почему-то
не оскорбляет.
Не это меня волнует.
Как сказал один пассажир,
не бородою единой.
Добрый человек - он и бритый
добрый, и с бородой.
Хам - он и с гривой хам, и лысый.
У вас, по-моему, полубокс.
Вам кажется, что вам полубокс
идет. Может, вы и правы.
Кому-то кажется, что ему борода
к лицу,
а кто-то с этим не согласен.
Волосатость - что к лицу,
что не к лицу...
Вот доброта всем к лицу.
Чуткость всем к лицу.
А бороды с модой приходят
и уходят.
Хамство никогда не шло человеку.
Оно не к лицу ему, это уж точно.
В том числе и вам не идет.
С вас 57 копеек.
-Спасибо. Нет, в принципе,
ты прав. В принципе.
Но по существу ты глубоко
ошибаешься.
Ты послушай, что я тебе скажу.
Все идет к тому, что всюду все
будет, изобилие будет.
Но хорошо ли это будет? Подожди,
не торопись.
Ты молодой, горячий, кровь
играет.
Я сам был огонь, сейчас потух
немного,
хотя дым еще идет иногда.
Я иду по улице...
Представь себе, ты идешь по улице
и встречаешь меня:
"Заходи ко мне вечером". -
"Зачем?" - "Увидишь".
Я прихожу к тебе. Ты через
завскладом,
через директора магазина, через
товароведа достал дефицит.
Ни у кого нет, а у тебя есть.
Я попробовал - во рту тает,
вкус специфический.
Специфический...
Я тебя уважаю. Слушай, я тебя
уважаю.
На другой день ты идешь по улице,
встречаешь меня:
"Здравствуй, дорогой! Заходи
ко мне вечером".
"Зачем?" - "Увидишь".
Ты приходишь ко мне, я через
завскладом,
директора магазина, товароведа
через заднее крыльцо достал
другой дефицит.
Ты попробовал - язык проглотил,
речи лишился.
Вкус специфический!
Ты меня уважаешь. Я тебя уважаю,
ты меня уважаешь -
мы с тобой уважаемые люди.
В театре просмотр премьеры идет.
Кто в первом ряду сидит?
Уважаемые люди сидят: завскладом,
директор магазина,
а сзади товаровед.
Все городское начальство
завскладом любит, ценит, уважает.
За что? Завскладом на дефиците
сидит.
Дефицит - великий
двигатель
общественных специфических
отношений.
Представь себе, исчез дефицит.
Я пошел в магазин, ты пошел
в магазин,
мы его не любим, он тоже пошел.
"Туфли есть?" - "Есть".
"Черные есть?" - "Есть".
"Лакированные есть?" - "Есть".
"Черный верх, белый низ есть?" -
"Есть".
"Белый верх, черный низ есть?" -
"Есть".
"42-й, самый ходовой, нет?" -
"Есть".
"Никогда не было, а сейчас есть!
Дамские, лакированные,
с пряжкой, со шнуровкой,
на платформе?" - "Есть!"
Ты купил, я купил, мы его
не любим, он тоже купил.
Все купили. Ходим скучные,
бледные, зеваем.
Завскладом идет - мы его
не замечаем.
Директор магазина - мы на него
плюем.
Товаровед обувного отдела - как
простой инженер!
Слушай, это хорошо? Это противно.
Пусть будет изобилие, пусть
все будет,
но пусть чего-то не хватает.
Слушай, по-моему, я прав.
Честное слово!
(музыка)
-Телеграмма из министерства.
"Срочно телеграфируйте дату
установки насосов".
Насосов. Опять эти насосы!
(звонит телефон)
-Волков! -Да? -Зайдите ко мне
на минуточку.
-Вызывали?
-Волков, насосы из Белибердинска
прибыли?
-Из Белибердинска насосы? Нет.
-Немедленно телеграмму
в Белибердинск. -Есть!
(музыка)
-Что? "Как выполняется наше
распоряжение
по изготовлению насосов?
Все сроки прошли. Телеграфируйте
дату отгрузки".
Ой, опять эти насосы.
Ну-ка, мне быстро Зайцева.
-Вызывали?
-Вызывал. Читай.
-Ой! -Вот именно. Когда отгрузим?
-Когда сделаем.
-Когда сделаем? -Никогда не
сделаем. -Что?
-У нас некем, у нас нечем, у нас
не на чем.
У нас программа, у нас же колеса.
-Ты оставь свои колеса.
Ты знаешь, что это за заказ?
-Я знаю, что это за заказ.
А они? Знают, какое у нас
оборудование? -Да брось.
-Чем они там думают? Вчера
колеса, сегодня насосы,
а послезавтра дирижабли заставят
делать? -Ой, ну ладно.
-Знаете, что уже рабочие говорят?
-Знаю, что рабочие говорят.
Что мы будем делать? -А давайте
честно:
напишем и откажемся!
-Да, честно?
За такой ответ нас завтра выгонят
и никуда больше не возьмут.
-Ну давайте молчать. -Молчать?
Нас сегодня выгонят
и никуда больше не возьмут.
-Что же делать?
-Время выиграть надо. Слушай-ка,
а что если мы...
А что если мы запустим "дурочку"?
-Дурочку? Какую дурочку?
Запустить "дурочку" - это значит
писать, отвечать,
загружать почту, тянуть резину.
За это время или насосы отменят,
или завод реорганизуют,
или министерство ликвидируют.
Рискнем?
-Рискнем.
-Ну-ка, отвечай.
-Отвечаю! -Давай!
(музыка)
-Что это такое?
"В ответ на вашу телеграмму
за номером от такого-то,
докладываем радостью: ваше
распоряжение выполнено.
Колеса направлены на Урал.
Сидоров представлен
правительственной награде.
Ждем дальнейших распоряжений".
Какие колеса?
Кто такой Сидоров?
Мы запрашиваем насосы.
При чем здесь колеса? Колеса
направлены на Урал.
-Обратный адрес - Белибердинск.
-Сидоров представлен... Обратный
адрес - Белибердинск.
Они что-то перепутали.
Запросите-ка еще раз. -Есть!
(музыка)
"Какие колеса? Какой Сидоров?
Вы нас не поняли".
-Мы их не поняли. -Дальше.
-"Срочно "молнируйте" дату
отгрузки...". -Отгрузки.
-"Насосов. Нечем качать.
Управление". -Управление.
-Клюнуло?
-Клюнуло.
-Ну-ка, отвечай.
-Отвечаю!
(музыка)
-"В ответ на ваш номер
от такого-то, такого-то сообщаем:
вашу телеграмму поняли, колеса
вы не получили".
Какие колеса?
Ах, вот: "Самолет колесами
потерпел аварию
горами Азербайджана.
Сидоров катапультирован.
Колеса раскатаны местными
жителями по аулам.
Коллектив снова сел трудовую
вахту".
Какие колеса? Кто такой Сидоров?
Мы запрашивали насосы. При чем
здесь колеса?
-Но обратный адрес -
Белибердинск!
-Белибердинск! Может быть, у них
там девчонка путает.
Запросите вы последний раз.
Угрожайте!
-Есть!
-"Какой Азербайджан? Какой
Сидоров?"
Они не поняли еще, какой.
"Кого раскатали, кого
катапультировали?"
Ну да, им непонятно.
"Молнируйте" дату отгрузки
насосов.
В противном случае гарантируем
скандал".
-Разрешите, я отвечу?
-Отвечай. -Отвечаю!
-"Молния"!
-Ну?
-"Мы вас поняли: колеса
вы не получили.
По вашему требованию высылаем
100 тысяч штук бигуди.
Сидоров сидит под следствием.
Местком, домком, замком,
военком".
Еду в Белибердинск.
Сидоров сидит под следствием!
Местком, замком, домком,
военком...
Лечу в Белибердинск. Я узнаю, кто
такой Сидоров.
(музыка)
(напевает)
-К вам из Камаринского.
-Меня нет!
-Это что, Белибердинск?
Вы что, здесь серьезным делом
занимаетесь? -Допустим.
Милочка, пожалуйста, снимите
с товарища плащ,
а если можно, пожалуйста,
и шляпу.
Да. Ну конечно. Хорошо.
Поговорим. Ну давай. Что
делать... Давай.
-Скажите, вы что, здесь серьезным
делом занимаетесь или нет?
-Серьезным. А что? -Тогда
ответьте,
какие колеса и какой Сидоров?
-Колеса круглые, Сидоров
продолговатый. А в чем дело?
-Я из Камаринского.
-Привет.
-Мы вам направили телеграмму,
и вот что вы нам ответили.
"Сидоров сидит под следствием".
-Да!
-А кто такой Сидоров?
-Сидоров - продолговатый.
Это ваша телеграмма?
-"Сидоров сидит под следствием".
-Я спрашиваю, это ваша
телеграмма? -Почерк не мой.
-Кто ее подписал?
-Зайцев.
А, Зайцев. Наш Зайцев.
Ну, Зайцев, погоди.
Милочка, Зайчика сюда.
Сейчас я из этого зайца рагу буду
делать на ваших глазах.
-Вызывали? -Да. Вы им писали?
Не отпирайтесь.
-Куда?
-В Камаринское.
-С приездом.
-Спасибо.
-Писали, я спрашиваю?
-Да, писал.
-Мы нападаем на след.
Скажите, зайчик, скажите, кролик,
что же вы пишете им о колесах,
когда они нас спрашивают
о насосах?
-Кто спрашивает о насосах?
-Мы спрашиваем о насосах!
-Они-то спрашивают о насосах,
а вы им о колесах.
-Где? -Вот!
-Что?
-Наша телеграмма.
-Ну? -А вы...
-Кто?
-Что - кто?
-Минуту, минуту.
Зайчик, что же вы, кролик, как же
вы могли так ответить?
-Да не мог я так ответить.
-Не мог?
-Здесь о колесах, правильно?
-Правильно.
-А здесь о насосах. Правильно?
-Правильно.
-Слушайте, он прав. Здесь-то
о колесах.
-О колесах.
-А здесь о насосах.
-Здесь? Ну-ну, да-да. Правильно,
правильно.
-Ну вот. -Что? -Слава Богу.
Разобрались.
Зайчик, слушай. Возьмем это...
Что это у нас? Верблюдик?
-Я полагаю, овечка.
-Овечка. Тем лучше.
Значит, так: чуть длиннее носик
возьми,
глазки надо бы поблескучей.
Понимаете, ребенок...
-Простите, пожалуйста,
я из Камаринского.
-Сейчас, одну минуту. Я говорю,
глазки надо не такие.
Они какие-то тусклые, надо
поблескучей.
Ребенок любит, чтобы глазки
блестели у игрушки.
-Да. -Обязательно. -Я понимаю!
-Сейчас у нас производственное
совещание, одну минуточку.
Теперь что мы имеем с гуся? Это
же гусь, правда?
Так это овечка, а так, смотрите,
гусь. -Это гусь?
-Вот у товарища свежий глаз.
Хороший гусь, правда?
-Да. Очень хороший.
-"И берем двойную цену за..."
В чем дело, что такое?
-Это ваша телеграмма?
-Где? -Вот. -Что?
-Ваша подпись?
-Где? -Вот. -Что?
-Что "что"!
-Минуточку, минуточку.
Вы же видите, правда, видите?
Вы же не слепой.
Вы видите - я же один. Я один,
мне не с кем работать.
Я как в пустыне. А это верблюд.
Ему же на все наплевать:
на продукцию - тьфу,
на меня - тьфу, на вас - тьфу!
Извините.
И где вы были?
Где вы были?
-Когда? -Вообще!
Где вы были вообще и в частности
сегодня?
Где вы были сегодня
с 8.00 до 11.00?
Пусть он мне ответит, где он был.
Пускай ответит мне!
Где вы были сегодня с 8 до 11?
Минуточку, товарищ!
-Слушайте! -Отвечайте, где
вы были сегодня с 8 до 11?
-Товарищ! Слушайте, я проехал
3 тысячи километров.
-Товарищ проехал 3 тысячи
километров.
Где вы были сегодня с 8 до 11?
-Слушайте, меня интересуют
насосы!
-Товарища интересуют насосы!
Где вы были сегодня с 8 до 11?
-Я же сказал: меня интересует,
где вы были сегодня с 8 до 11?!
-Правильно! -Где вы были сегодня
с 8 до 11?
-Утра или вечера?
-Ночи!
Я спрашиваю, где вы были сегодня
с 8 до 11?
-Про насосы его спросите!
-Минуточку, разберемся.
Для этого и приехал. Где вы были
сегодня с 8 до 11?
-Про насосы его спросите! -А вы
где были сегодня с 8 до 11?
-Я где был сегодня? -Нет, я где
был сегодня с 8 до 11?
Где вы были сегодня с 8 до 11?
-Вас что интересует?
-Меня интересуют колеса! -Колеса?
-Да.
-Колеса направлены на Урал. -Вот!
Какие колеса? Меня интересуют
насосы!
-Насосы или колесы?
-Колесы.
-Товарищ сам не знает, что
он хочет.
-Товарищ приехал издалека.
-Минуточку, товарищ!
Немедленно мне скажите, когда нам
будут...
Где вы были с 8 до 11?
-Я вас так понимаю, милый. Я ведь
сам...
-Я вас тоже понимаю.
-Я и сам бывал...
Очень часто на вашем месте.
-Значит, понимаете?
-Очень понимаю. -Значит, можно
звонить? -Обязательно.
-В министерство. Звоню, сообщаю,
чем вы сегодня здесь занимаетесь.
-Что? -Все? -Что?! -Я его уволю.
-Как?
-Я увольняю вас. -Мне уходить?
-Уходите.
-Все! Меня уволили, я без работы,
я ухожу!
(говорят все вместе)
-Товарищ!
-Прощайте. Пишите. Я сам, лично
буду вам отвечать.
-Товарищ, минуточку!
-Я их теперь к чернилам
не подпущу! Все, конец.
-Я никуда не поеду!
-Почему?
-Я должен выяснить! -Что?
-Где он был с 8 до 11.
-Я узнаю и все сообщу.
-Сейчас же. -Узнаю лично!
-Немедленно! -Дам телеграмму!
-"Молнию"! -За свой счет.
-"Молнию"! -Шаровую. -Да.
-Сообщу, где он бывает с 2 до 4.
И все. С ума сойти.
-Минуточку! -Я им такое устрою,
такое!
Они мне все развалили, теперь
я им развалю! Я такое наделаю!
Приезжайте сюда лет через 100,
вы никого не узнаете!
Все, конец! Привет Комаринскому!
-Зачем я туда ездил? Что мне там
надо было?
Кому он наделает? Кого
я не узнаю?
-Грандиозный скандал.
-Что?
-Министерство требует насосы.
-Насосов нет. Что делать?
-Давайте честно напишем
и откажемся. -Откажемся?
Нас сегодня разгонят и никуда
больше не возьмут.
-Что же делать? -А что если мы
запустим дурочку?
Пишите!
"Куры передохли, высылайте новый
телескоп!"
Серия 3
(песня) -Ни зла не знаем,
ни добра,
На мир взираем безучастно.
Пускай в витрину бьют ветра,
И пусть дожди в нее стучатся!
И ни друзей, и ни врагов
Мы никогда не наживаем.
Не обижаем никого
И никого не обожаем!
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем,
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем...
Мы постоянно на виду,
Всегда с иголочки одеты,
К чему себе же на беду
Искать любовь по белу свету!
Фигуры из папье-маше
Спокойны в суете столичной,
И то, что вам не по душе,
Нам, извините, безразлично.
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем,
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем...
Все то, что вам не по душе,
нам, извините, безразлично.
(смех в купе)
-Как говорят в Гавриловском
районе Ивановской области,
смеяться, право, не грешно над
тем, что кажется смешно.
Обратили внимание: кажеться.
То есть однОму кажеться,
а другому...
Ну, допустим, недостатки есть,
допустим.
Как говорят в Эльзаровском районе
Ярославской области,
на каждую старуху бывает...
недостаток.
Только один это дело замечает,
другой - не очень.
Я так его вообще не вижу. Что мне
от этого? Плохо? Не слышу.
Взять, к примеру, вот...
здесь присутствующих, скажем,
хотя бы меня.
Я человек добрый.
Заметил во мне что-то
отрицательное - засеки,
обработай и подай это мне все
с положительной стороны,
с положительной.
Вот это мне будет смешно, это мне
будет приятно, это будет юмор,
это будет сатира, это мне будет
удовольствие.
А ежели ты критику наводить,
ежели ты в мой маленький
недостаток
своим большим пальцем тыкать
будешь,
так я ведь тоже так могу тыкнуть,
что, как говорят в городе
ЛондОне, успотеешь кувыркавши.
У каждого человека, даже самого
паршивого есть что-то приятное,
что-то хорошее, только надо
хотеть, надо любить это дело.
Ежели ты с любовью к людЯм,
то положительного будет сколько
хошь, навалом,
лопатой не разгребешь.
Вот на нашем предприятии охранник
есть. Ух, замечательный боец!
Человек хороший. Есть у него
недостаток:
видит он неважно, зато глухой
совсем.
Не! Когда поддавши, так слышит
прекрасно.
Он у нас в кэ-вэ-нэ (клубе
веселых находчивых).
Однажды во время дежурства, когда
он спал,
как всегда, в нетрезвом виде,
на нем тулуп загорелся,
ну, от никотину. Другой бы,
конечно, в крик, в панику.
Наш замечательный боец
(он же ничего не видит,
ничего не слышит)
горит себе спокойно.
Потом, когда вспотел, он все
понял,
выбежал во двор и скинул свой
тулуп. Куда?
Он же в клубе находчивых
веселых -
прямо на горюче-смазочные
материалы.
Так подсчитали, что будто из-за
него
на 2 миллиона 867 тыщ убытку
было.
А сколько из-за него смеха было?
Этого никто не считал.
Через кэ-вэ-нэ. А у нас на
авторемонтном завскладом есть
Осип Иванович, Ося - ой, золотой
человек! До чего отзывчивый.
Нужна какая-нибудь запчасть -
только свистни: "Ося!"
Ты свистнешь, он свистнет...
со склада.
Ты ему полбанки - он тебе
карбюратор.
Или другой вариант: он тебе
карбюратор - ты ему полбанки.
А за две полбанки он тебе весь
завод вынесет.
Какой это был человек!
Его оберегать надо было.
Как говорят на нашем
авторемонтном:
"Ося, Ося, ты мене не бойся,
я тебе не трону,
ты не беспокойся". Его тронули.
Товарищеский суд.
Где запчасти? Где карбюраторы?
Он что, себе? Он же людям!
То есть он людям добро - слышь? -
а они ему,
как говорят на Севере, фигу
с вологодским маслом.
А сосед по лестнице, выше этажом
- слышь? -
детей в консерваторию принимал,
Фортепьянцев...
Нет, не фамилия, прозвище у него
такое: он форте-пьянц.
Родители тыкаются со своими
полудурками,
со своими вундекундерами
по музыкальным училищам,
никто не берет. А он брал.
Предлагали - брал.
Не предлагали бы - не брал.
В общем-то, мелочь.
Попадались, конечно, и крупные.
Теперь на него критику:
"Принимал детей в консерваторию
без слуха!"
А что ребенку делать, ежели
у него слуха нет, а деньги есть?
Не, милый друг, не, так дело
не пойдет,
надо в человеке покопаться,
поковыряться
и что-нибудь положительное
да заметишь.
Какую-нибудь черточку, точечку,
самую манюсенькую.
А нам больше не надо.
Ты ее раздуй, это положительное,
чтоб его в телескоп,
а отрицательное засеки
и в микроскоп. О!
Это будет сатира, это будет
удовольствие.
А ежели ты наоборот, то я так
врезать могу,
что ты враз поймаешь, что, как
говорят у нас на прииске Актырка
Магаданской области, смех - дело
сурьезное.
И чтоб тихо у меня!
-Сначала было слово, как сказал
один пассажир.
А слово - это сила, как сказал
другой.
-Они мне сказали: "Ты, Федя,
пропагандист - во!
Полтора часа говоришь,
но непонятно о чем".
Кому непонятно? Кому?
Вот я скажу вам, а вы скажите им.
Они скажут нам.
Нам понятно. Или вам непонятно?
Я решил сказать, потому что
я старше их,
нет, не по возрасту, а по годам.
Конечно, надо выражаться так,
чтоб тебя понимали,
чтоб ты сам себя понимал, да.
Чтоб все остальные - нет.
Не забывали о силе слова, потому
что слово - это сила,
это такая сила слова, что никаких
слов и никакой силы.
Вот. Речь пойдет о слове,
о сливе, о славе, о силе,
о соли, о сале, без которого
никакое слово... Вот.
Слушай, теперь после кукурузы все
внимание стали уделять людям.
Вы заглянули в цех. Вас бросило
в жар от холоду.
Вас это устраивает? Да! Не
устраивает.
Значит, воспитательная работа
в кочегарке ведется?
Да! Не ведется.
Там сменили руководство.
Парень молодой, ему 24 года,
он 50-го года рождения.
Прошедшему тоже 24 года,
но он 38-го года рождения.
Конечно, да, новая метла метет
проницательно.
У ней свежий взгляд.
Но в каждом деле нужен свой
запевала.
Ты запьешь - другие подхватят.
Пошло, покатилось - участок на
первом месте.
Но! Их никто не ругает - они пару
не дают.
Другой пример приведу.
В подшефном колхозе двое наших
пожинали чужие плоды,
то есть грузили навоз.
Погоди смеяться, погоди, слушай.
Слушай, погоди смеяться.
Они вместо этого
послали председателя и лошадей
матом на поля,
сами пошли на танцы.
А отставание воспитательной
работы становится хроникальным!
В конструкторском бюро на потолке
обнаружены следы неизвестного
животного.
А мы не знаем, что это
за животное.
Животное ли это вообще. Может,
там потолок протекает?
Надо людей водить по музеям,
чтобы на примере первобытного
человека показать,
насколько мы оторвались.
Перехожу к спорту. Спортзал.
Фундамент - да, стены - да,
крыша - да,
паровое отопление - нет, рамы -
нет, стекла - нет.
Поехали в главк, выбили рамы,
вышибли стекла,
оторвали отопление. Слышь,
спортзал готов.
Кто висит на турнике? Инструктор.
Вбили два кольца в потолок,
на них - ни одного человека.
Вот отсюда наша хилость.
И мы так будем хилять чем дальше,
тем больше.
Перехожу к самодеятельности.
Вместо того чтобы выпимши петь,
танцевать на улице,
выйди на сцену, дурень, мы тебе
аплодировать будем.
Так мы, слышь, мы свой
балалаечный оркестр
передали с баланса на баланс
родильному дому.
У них будет самодеятельность,
у нас - нет.
Собрали комиссию, устроили мне
экзамен. Я им говорю:
"Вы меня хотите поставить в тупик
своими вопросами,
а я вас поставлю в тупик своими
ответами".
"Нет, говорит, Федя (меня Федей
зовут),
нет, Федя (мне 40 лет, а все
Федя),
нет, говорит, Федя (это комиссия
говорит "Федя"),
нет, говорит, Федя,
ты, Федя, в состоянии
пропагандистом не быть.
Сила в словах у тебя есть,
но ты их расставить не можешь.
Ты говоришь долго, но непонятно
о чем".
Слушай, кому непонятно?
Нам понятно? Вот.
А вам понятно? Нет. Да. Нет.
Вот, а вы говорите...
-Вы что-нибудь поняли, нет? Да?!
А я что-нибудь понял? Нет.
Ну, едем дальше.
Минуточку. Сейчас проверим.
(поет) -Все ли ладно с тормозами?
Убедитесь в этом сами,
Прежде чем милиция вмешается.
Потому что на дороге
Все такие недотроги!
Их давить никак не разрешается.
(печатает) -Так. Хорошо, что
в пути,
Боевом, напряженном,
Теплой лаской своей
Согревают нас жены.
Ради этой любви для жены
и подруги...
-Костенька, я готова. -О! Готовы!
Ради этой любви для жены
и подруги мы готовы...
-Костенька, одевайся скорее.
-Ты меня отвлекаешь, Маша.
-Костенька, нам через 10 минут
надо уже уходить. -Куда?
-В театр. -Что? С какой стати?
-Как! Мы же две недели тому назад
договорились, и я взяла билеты.
-Ах! -Ну, Костенька, ну, раз
в месяц можем мы пойти в театр?
-Раз в месяц? -Да. -А ты думаешь,
вдохновение ко мне приходит чаще,
да?
Это преходящее явление.
Это момент, его ловить надо.
Изжога у меня. Нюра! -Не кричи,
Нюра сегодня выходная.
Костенька, спустимся вниз в кафе,
и ты там выпьешь минеральную.
-Минеральная мне не нужна.
Мне нужна сода.
Нельзя так увлекаться.
-Чем увлекаться?
-Пончиками. Ты их так печешь...
Они аппетитные такие, пухленькие.
18 штук слопал - не заметил.
-Вот не надо было объедаться.
Костенька, пойдем. -Куда?
-В театр.
-Ой! -Ну что?
-Ну что ты...
-Костенька, не хочешь, давай
пригласим кого-нибудь в гости.
-О! Правильно. -Правда?
-Правильно, правильно.
В гости пригласим - это самая
правильная идея.
Ой, пока пригласим, пока придут,
пока ля-ля-ля, пока...
Уже спать пора. -Ну, хорошо,
проведем вечер одни дома.
-Вот! -Правда? -Правильно.
-Ой, какой ты колючий!
-Я бы ванну сейчас принял бы, ой!
-Знаешь, Костя, я приготовлю тебе
ванну, а ты пойди в магазин
и купи, знаешь что? Купи бутылку
вина.
-Чего это вдруг? -Я хочу, чтобы
у нас сегодня к ужину было вино.
Я с тобой чокнуться хочу.
-Чокнуться? -Да.
И что же, надевать плащ,
под дождь идти
куда-то в гастроном, там стоять
в очереди -
все для того, чтобы с тобой
только чокнуться.
-Не надо. Тогда вот что,
пойди в спальню... -Во! И...
-Нет, нет. -А что?
-Пойди в спальню, побрейся
и надень новый костюм.
-Нельзя же ходить таким небритым.
Посмотри, какой ты.
-Почему нельзя? Я же дома,
я же не в театре.
Почему я не могу небритым быть?
-Костенька, может, все-таки
пойдем погуляем? -В такую погоду?
-А когда ты за мной ухаживал,
помнишь, как мы однажды
всю ночь по островам гуляли?
когда мы с тобой у ворот
прощались полночи
и, если кто-нибудь проходил мимо,
делали вид, что дворнику звонили.
Помнишь? -Да. -Ведь тогда был
дождь проливной.
А мы целовались с тобой. Хорошо
ведь? -Хорошо.
Хорошо, что сейчас не нужно
стоять в подворотне и мокнуть.
Захотел поцеловать - поцеловал.
-На тебе было драповое пальто,
колючее такое.
-Хочешь я сейчас надену драповое
пальто, вытащу из сундука,
надену драповое пальто для тебя?
Для тебя, хочешь?
-Да нет, это все не то,
Костенька.
Ветер был злой, холодный,
порывистый...
-Хочешь, я надену драповое
пальто, выйдем на балкон,
будем целоваться? -Не то. Костя,
не то.
-Ладно, Маша. Ну что? Чего
ты расстраиваешься?
Пойди сама в театр. Пойди одна,
без меня, а я поработаю.
И тебе хорошо, и мне.
-Хорошо, я пойду в театр.
-Правильно. Молодец, иди. Иди,
а я поработаю.
Не забудь продать мой билет.
-Нет, Костенька, я твой билет
продавать не буду.
Я найду, с кем пойти в театр.
-И чудесно, и хорошо. Умница.
Вот так.
Вот жена ушла, можно поработать.
А ей никто не будет мешать.
Спокойно.
Так. Для жены и подруги...
для жены и подруги...
Так... Интересно, с кем же она
пошла в театр?
Наверно, с Елизаветой Петровной.
Тоже нашла себе подругу,
раз в 5 старше себя!
Эта подруга, не дай Бог, умрет
в театре, потом отвечай.
А может, не с ней?
В чем дело? Что такое? Я же могу
проверить.
Зачем сомневаться?
Сейчас позвоню, а она тоже
отсутствует.
Пожалуйста, Елизавету Петровну
можно? Спит уже?
Правильно делает. Что говорите?
Извините, пожалуйста.
Извиниите, да. Не с ней.
Ради этой любви для жены...
Может, она с Кривским пошла?
С Кривским.
Или не с Кривским?
В чем дело? Можно сразу узнать,
с кем именно.
Кривского можно? Это что,
Кривский, да?
Здравствуй, Кривский. Слушай,
Кривский, а чего ты дома?
Ну как, пошел бы в театр.
С кем, с кем?
С женой.
Ты не женат... Ну, с женой
приятеля.
А? Да нет, шучу я. Острю вроде.
Да. А, ты болен. Ну славу Богу.
То есть это...
я говорю: не дай Бог.
Как выздоровеешь, так тебе
жениться надо.
Серьезно, Кривский. Будешь ходить
в театр, будешь развлекаться.
Да нет, я так.
Да нет, просто так, для...
Ну, будь здоров! Извини.
Не с ним.
Господи, с кем же она пошла
в театр-то, черт побери?
Да что я думаю! Мне работать
надо.
Ради этой любви для жены
и подруги мы готовы...
Все-таки лучше бы с Кривским.
Лучше бы с ним.
Все-таки свой человек. А так...
Еще скандал мне устроила:
ей, видите ли, дома сидеть.
Почему ей не сидеть дома?
Я же сижу дома, иногда.
Почему бы ей не сидеть?
У нее все условия дома.
У нее солнечная сторона,
мусоропровод,
муж есть, газ, телефон.
Правда, я редко дома бываю,
она одна, ей некуда ходить,
она всегда одна. Тут волком
взвоешь.
Тут в лес убежишь, не то что
в театр. А попутчики, они...
всегда найдутся эти пижоны,
эти кавалеры,
они всюду фланируют, они под
балконом тут ходят, они тут...
Вот вчера приходил Антонов,
сверху.
Интересно, почему он приходил?
Зачем приходил, а?
А-а! Чемодан одалживал.
У него жена, видите ли,
в командировку уезжает.
Все правильно!
Свою жену в командировку,
а с чужой женой он...
Ясно. Сейчас сидит в театре.
Еще и издевается над
соседом-разиней.
Нет, еще не издевается, он еще
дома, еще готовится.
О-о-о! Видите? Пошел, пошел...
На кухню пошел. Нет, в ванну.
В ванну пошел!
Моется.
Конечно, он же с чужой женой
идет, не со своей,
можно и умыться. Я бы тебе сам
шею намылил!
Назад топает. Во топает! Слон!
Прямо по сердцу топает.
Чтоб ты провалился!
Хотя зачем он мне здесь нужен?
А где же Машенька?
Она что, у театра его ждет или
она у него там?..
Ой Господи!
О! Дверь хлопнула.
По лестнице спускается.
Один или?.. Нет! Две пары ног.
Две пары ног. Что же это
делается? Я же муж!
У меня же и в паспорте сказано,
что я муж.
Ну, Антонов! Я не живой труп еще!
Я еще и преступление могу
совершить!
Я сейчас промежду глаз тебе
такое!..
Ой! Ой!
Понавешали эти... велосипеды
понавешали.
Второй год прошу убрать. Ой!
Антонов это, Антонов со своей
женой пошел в театр.
Положительный факт.
А вот моя Машенька, она должна
с посторонним мужчиной.
А кто с ней не пойдет?
Я вот иду по улице, все на нее
оглядываются.
Как же не оглядываться: она такая
ласковая, такая милая,
такая заботливая. А я - животное
толстокожее, сухарь.
Что она от меня видит? Что?
Она такая милая, такая
симпатичная, такая...
От меня ни внимания, ни заботы,
ни ласки, ничего.
Все, хватит.
Будет все иначе.
Пойду в театр.
Оденусь, скажу: "Маша, родная!
Извини меня, Машенька", - скажу.
Маша! Ты из театра уже?
-Я не пошла в театр. -Почему?
-Не могу же я идти одна. -А что,
у тебя друзей нет, что ли?
Ну, что? -Господи! Перестань.
Не говори глупости.
Ты же знаешь, что у меня никого
нет.
-Да, верно, у тебя же никого нет.
Тогда Машенька, сейчас давай иди
на кухню,
у тебя же там постирушка и
пончики.
Приготовь ванну.
А сейчас мне не мешай,
не отвлекай, у меня сейчас работа!
Как я там это пишу-то, Господи?
Ради этой любви для жены
и подруги мы готовы...
На что же мы готовы?
-Садитесь. Куда поедем?
Куда глаза глядят? Интересно,
куда же они у нас глядят?
Вроде бы на Калининский.
Так, поехали. Почему не туда?
Вы сказали адрес, я и поехал. Ах,
на Шоссе Энтузиастов...
Так бы и сказали: поехали туда,
куда затылок глядит.
Да нет, я не сержусь. Что вы,
не сержусь.
Разве я не понимаю, что человек
может быть не в духе.
Житья нет? В смысле, с жильем
плохо?
А, житья дома нет. А что такое?
Что вы говорите! Пеленки
заставляет стирать.
Ай-ай-ай! И кто же на такое
осмелился? Жена.
Вдобавок еще и картошкой унизила.
А вы, выходит, картошку
не любите?
Верно. Это правильно.
Правильно, есть сугубо женские
дела, а есть сугубо мужские.
Это верно. А сугубо женские,
простите, это какие?
Пеленки, сварить и полы.
Очень правильно говорите, очень
правильно.
И посуда. Жаль за баранкой,
я бы записал.
Еще в магазин и на рынок.
И, конечно, еще с ребенком.
А мужское дело, простите, какое?
Ага, вдруг ремонт или оконце
высадят - тогда наше дело.
Стихия там, пожар, ураган
с бураном...
Вот, вот. Тогда наше дело.
Да, договорились.
Простите, у вас жена, извините,
она стройная женщина, да?
Хрупкая, изящная.
А зачем вам, простите
за любопытство, хрупкая?
У нее же нагрузка по дому
на три лошадиные силы.
Вам что-нибудь надо более
подходящее.
А хрупкая, она ведь, знаете,
в талии может переломиться.
Тут же тягач нужен. Что вы!
Одна женщина это дело...
Ах, раньше! Раньше и женщин-то
вообще не было, одни бабы были.
У вас, извините, телевизор дома
есть?
Вы, наверное, его бережете, да?
Стараетесь не поцарапать?
Хотите, чтобы он подольше был
как новенький, да? Ну а жена...
Не боитесь, что у нее руки
огрубеют,
что появятся морщины и что она
очень скоро будет не как новая?
Хорошо, что на этом мы с вами
договорились.
Конечно же, надо перестраиваться.
Купите скороварку ей и пылесос?
Вы лучше ей витаминов купите,
чтобы она быстрее
восстанавливалась.
Ну, с приездом.
Погодите вы!
Погодите, сдачу вам надо.
А мелочи нет у вас?
И у меня нет. Погодите-ка.
Может, я здесь разменяю. Минутку.
Здрасте. Не разменяете?
А, самой надо!
А что у вас купить-то? Спички?
Мало.
Мало денег - много сдачи.
Да нет, папиросы я не курю.
Пепельницу? На кой мне
пепельница?
Да что вы!
Что я, ребенок, что ли, шоколад
себе покупать? Не себе?
Знаете что, давайте.
Вот это будет номер! Вот она
удивится-то.
Знаете, когда я последний раз
шоколад покупал?
Сразу, как только
демобилизовался, после войны.
Горький, пористый. Помню, тогда
очень она его любила.
С тех пор все: только детям
и внукам.
Как-то принято только больным
и детям фрукты и шоколад покупать.
А взрослым - в голову
не приходит.
Тут и сахар, и ваниль, и шоколад,
и бобы -
и все за рубль 30 копеек.
Знаете что, давайте-ка подороже.
Есть, да? Ну и чудесно.
Вот так будет лучше. Спасибо вам.
Что? А! Забыл сдачу, правда.
Расчувствовался.
Забыл про сдачу. Спасибо.
Ну вот, держите сдачу.
И вам спасибо.
А? Да нет, это я о своем.
Про это словами не скажешь.
Это чуйствовать надо, как сказал
один пассажир.
Да вот он.
(напевает)
-Иди! -Не могу! -Что ты боишься?
(поет) -Из-за стреженя на остров,
на простор волны широкой
выплывають Стеньки Разина
расписные челноки.
Из-за стержня на остров
выплывают расписные Степы Разина
челны.
На переднем в стельку Разин...
-Василий Васильевич... -Да?
-Я все по тому же вопросу.
-По какому?
-Что нам делать с Зиной?
-С какой Зиной? Фамилия?
-Ласточкина. -Это наш новый
пожарный, да?
-Лаборантка. -А что тут думать?
Хороший работник - значит,
объявляй благодарность.
Плохой - значит, выговор.
-Ласточкина работник хороший.
-Хороший - благодарность.
-Вы понимаете, но в последнее
время
что-то происходит с ней.
-Что? -Я не знаю.
В последнее время она какая-то
рассеянная.
-Рассеянная - значит, выговор.
-Допускает много ошибок.
-Ошибки - значит, "строгача"
влепи. И все.
-Но также нельзя, Василий
Васильевич. -Почему нельзя?
-Я же с ней говорил... -А вот это
напрасно.
Ты с ней не в ЦПКиО, а на работе.
А на работе надо не разговаривать
с человеком,
а излагать письменно.
-Вы понимаете, я хотел узнать,
в чем дело, в чем причина?
Она какая-то взволнованная
последнее время.
Что-то происходит с ней.
В последнее время она...
Ну я не знаю... -Вот ты
не знаешь, а надо знать.
Она у тебя работает.
-Она то веселая какая-то...
-Веселая - значит, благодарность.
-То она чуть не плачет.
-Плачет - значит, выговор.
Нам пессимисты не нужны. Все.
-Василий Васильевич,
дело молодое. Может быть, вы сами
с ней поговорите?
Что-то происходит с ней.
-Что с ей происходит, я не знаю
и знать не желаю.
А сотрудник, он будь хоть
женщиной, хоть кем, -
обязан прийти на работу
в нормальном состоянии,
без чуйств и волнений.
А у вас, товарищ Елкин,
психология гнилая.
Вот после работы приходи домой
и чуйствуй сколько тебе влезет.
А тут тебе не красный уголок.
-Так, Василий Васильевич, что же
делать? -С кем?
-Как "с кем"? С Зиной. -Фамилия?
-Ласточкина. -Это что, наш новый
пожарный, да?
-Лаборантка наша. -Ну и что?
Слушай, товарищ...
Как тебя? -Елкин.
-Ты, понимаешь, с одним
сотрудником справиться не можешь.
Давай, зови ее сюда. -Сейчас.
-Давай иди. -Ну не могу!
-Закрой, закрой дверь.
(напевает) -Из-за острова
на стрежень выплывают эти самые...
-Василий Васильевич! -Да?
-Вы меня звали?
-Это ты! Фамилия? -Ласточкина.
-Товарищ Ласточка,
мы что же, будем порхать, будем
чуйствовать
или в нашем общем деле
учайствовать?
-Василий Васильевич, я вам давно
хотела сказать.
-Что хотела сказать? Я тоже хотел
сказать.
-Я люблю вас.
-Не понял. -Люблю я вас.
-Мама дорогая! Понимаешь ты...
Ну что же, садитесь.
Товарищ Ласточкина,
я ведь в рабочее время....
-Вы помните ту поездку за город?
Помните? Вы еще тогда меня
провожали домой.
-Да. Было такое. -Вы были такой
хороший.
Вы на меня так смотрели.
-Не понял?
-Я говорю, вы на меня так
смотрели!
-А я всегда смотрю в оба.
-У вас были такие глаза,
Василий Васильевич!
Мне казалось, что вы чувствуете
то же, что и я.
-И что, вы заявляете,
что я чуйствую то же самое,
что и вы? -Да.
-Значит, вы чуйствуйте, что меня
любите.
Значит, я, выходит, чуйствую,
что люблю вас?
Понимаешь ты...
Мама дорогая!
Пиши, пиши. -Что писать?
-Заявление пиши.
На бумаге пиши, с бланком.
-Василий Васильевич... -Пиши:
я, значит, посмотрел так...
Как посмотрел? На каком основании
посмотрел?
Как кто посмотрел?
Как руководитель?
-Я уже давно вам все написала.
-Что написала? -Все.
Вот эта записка.
-Написала? -Да.
(читает) -"Дорогой, любимый..."
Не понял, это мне, что ли?
-Вам. -Мама дорогая!
-Товарищ! Как тебя там?
Ласточка, товарищ...
Ласточка, порхай до лаборатории.
Порхай до раболатории, а мы все
дело решим.
-Василий Васильевич, что вы
решили с Зиной?
-Фамилия? -Ласточкина!
-Что решили? Я на ней женюся.
(музыка)
-Да простят меня мужчины,
речь пойдет о женщинах.
Это естественно.
Я холостяк нестарый, мне 18 лет
до 17-го года.
Плюс 56, плюс подоходный,
минус бездетность. Я по профессии
бухгалтер.
Итого: 74 с копейками.
Мои друзья во что бы то ни стало
хотят меня женить.
Есть люди, которые чувствуют себя
очень плохо,
когда другому хорошо.
Мне говорят: "Сигизмунд, для тебя
в Ташкенте есть девушка:
стройная, как горная козочка,
нежная, как персик".
Я спрашиваю: "Улица Навои, дом
28, вход со двора налево,
второй этаж, балкон, папа
инвалид?" - "Да".
Очаровательная девушка, но зачем
связывать себя со Средней Азией?
Я всю жизнь привык себя
чувствовать вольной птицей.
Мне не нравился пейзаж за окном
или голоса сотрудников,
и я срывался. И я сказал себе:
"Сигизмунд, не торопись
себя отдавать,
ты еще не все взял от жизни".
И я бежал к другой.
Та была врач, кандидат наук.
Вот такая толстая диссертация.
И тема очень интересная: что-то
там в носу.
Большая умница.
Бывало, по радио услышит:
"Буря мглою небо кроет", -
"Что это, Сигизмунд?" Я только
открываю рот,
а она: "Правильно, Сигизмунд,
это Евтушенко".
С ней я пошел дальше всех:
с ней я дошел до ЗАГСа.
С ее мамой мы перешли на "ты",
ее папа подарил мне белые
перчатки.
Но я сказал себе: "Сигизмунд,
что ты делаешь?
Жена - мудрец, рядом с ней
ты будешь
чувствовать себя идиотом".
И я бежал к другой.
Та ничего не соображала, то есть
вообще ничего.
И я почувствовал себя человеком:
я пел, я свистел,
я решал кроссворды. Она слушала
меня, открыв рот.
Вы знаете, это приятно. Когда
слушают тебя,
открыв рот, это приятно...
один день.
Через неделю это начинает
раздражать.
Я ей сказал: "Закрой рот, дура,
я уже все сказал".
Правда, был уже званый вечер.
Я преподнес ей букет цветов,
а ее папа подарил мне белые
тапочки.
Но я сказал себе: "Сигизмунд,
что ты делаешь?
Шутки шутками, но могут быть
и дети! Хорошо, если одно.
В Африке одна, например, родила
сразу шестерых.
Зачем тебе эти сюрпризы природы?"
На мне блестящий, в некоторых
местах, костюм.
Я зачесал все, что у меня
осталось, наверх,
правда я пришепетываю
при разговоре,
посвистываю при дыхании
и поскрипываю при ходьбе,
но если меня в тихом месте
прислонить к теплой стенке -
со мной еще очень, очень можно
поговорить:
о природе, о поэзии и о вас,
женщины!
-Женщина и мужчина.
(поет) -Если женщины вместе,
Разговор их известен.
Знаем мы слово в слово
Приговор их суровый:
Ох, мужчины эти!
Прямо зло берет!
Ветрены, как дети,
Никаких забот.
Рыцарей в помине
Нету в наши дни.
Доверять мужчине!..
-Что вы!
-Доверять мужчине!..
-Боже, сохрани!
Круг мужчин если тесен,
Разговор их известен.
Знаем мы слово в слово
Приговор их суровый:
Головы морочит
Этот слабый пол.
Ты с утра до ночи
Трудишься как вол.
Исстари истерик мастера они.
Женщине поверить!..
-Что вы!
-Женщине поверить!..
-Боже, сохрани!
Если он с нею рядом,
Никаких слов не надо.
В том, что любят, повинны
Женщины и мужчины.
Звезды светят ясно,
И в ночной тиши
Женщины прекрасны,
Мужчины хороши.
Длится эта встреча
Ночи все и дни.
Пусть любовь навечно
Каждый сохранит!
-Слушаю вас. Ага. Минутку.
Бог ты мой, какие цветы!
Прямо жених!
Кому же это такая красота, а?
Кому же такая роскошь? Какой
невесте?
Все равно кому.
Все понял: на базар везете.
Так, как сказал один пассажир,
сначала цветочки, потом ягодки:
черешенка, вишенка, земляничка,
клубничка.
Ну что ж, поехали.
Значит, поедем на Центральный?
На Центральный так
на Центральный.
(визг тормозов)
Что-то там произошло. Минуточку.
Что такое? Да что вы!
Да нет, у меня полная машина.
Нет, у него там ящики, цветы,
флора.
Сейчас, минутку, я попробую
договориться.
Товарищ, тут такое дело,
понимаешь, женщину прихватило,
рожать она собралась...
Я понимаю,
я согласен, что как-то у нее
неорганизованно это получилось.
Да, я понимаю, что в каждом деле
порядок нужен.
Но что делать-то?
Что значит: они рожают, когда им
вздумается?
Просто у нее парень на свет
просится.
Что значит: ей будет это уроком?
Ты сам-то когда-нибудь рожал
что-нибудь, кроме цветочков
своих?
А, по инструкции! По инструкции
я тебя высадить не имею права,
а по совести ты должен сам выйти.
Фамилия?
Егоров моя фамилия. Записывай.
А я твою фамилию записывать не
буду, я твою физиономию запомнил.
Видали, цветы у него завянут!
Ничего, гербарий привезешь.
Я тебя вытаскивать не буду.
Ничего, ты у меня сам вылезешь,
как миленький.
Я не знаю, видел ли ты летающие
тарелки,
но если ты сейчас свои горшки из
багажника не уберешь,
ты увидишь, как он летают по
городу веером!
Подействовало? Вот так.
Садись, милая, садись, родная.
Сейчас мы тебя привезем мигом.
Видали, цветы у него завянут.
Смотри, как бы ты сам не завял.
Сейчас, милая, сейчас мы мигом.
Опять красный свет. А что нам
красный?
Что мы зеленый себе представить
не можем?
Что у нас фантазии, что ли, нет?
Вот так.
Для нас сейчас главный светофор
это тот,
которого мы на свет ждем, - вот
что для нас светофор.
Сейчас, почитай, у нас не такси,
а "скорая неотложная".
Трели-то какие, слышишь?
Мотоциклы догоняют.
Считай, что это эскорт нашему
новорожденному.
Ничего, не догонят они нас.
Чур, мы первые!
Желаю вам всего хорошего. Желаю
вам мальчика.
Девочку хотите? Это проще.
Слушаю вас, товарищ старшина.
Ну как же, слышал.
Вы же так свистели, что я глухой,
что ли?
Права? Пожалуйста. Прошу.
Товарищ старшина, погодите
прокол-то делать!
Куда я ее вез-то, посмотрите!
Вот теперь по высшей
справедливости.
Как говорится, обжалованию
не подлежит.
Всего вам хорошего.
И вам спасибо.
-Родился ребенок.
Родители счастливы. Они рады
тому, что это их личный ребенок,
что они об этом своевременно
позаботились,
не пустили это дело на самотек.
Знаете, есть вещи, которые нужно
делать лично, самому,
даже при наличии здорового
коллектива.
И вот они сидят на родительском
собрании.
Родители разные, непохожие друг
на друга.
У каждого свои мысли, у каждого
свои чувства.
У каждого свой метод воспитания.
-Товарищи отцы и товарищи, грубо
говоря, матери.
Товарищ, мягко выражаясь,
участковый уполномоченный.
Восторгаясь и восхищаясь, как
говорится, за отчетный период,
мы не можем не заметить того,
что наши детки,
прыгая через свои палочки, через
свои скакалочки,
незаметно допрыгались
до подросткового,
хулиганского возраста.
Тут, конечно, наша вина, но так
же, так сказать, и родителей.
Чем же они, грубо говоря, дети,
мягко выражаясь, хулиганы,
себя проявляют?
В парадных такое вытворяют,
что, грубо говоря, сказать
не решаюсь,
а мягко выражаясь, нет слов.
Мало того, они своими ручками
погаными
еще лампочки в парадных...
То есть вся наша молодежь тянется
к свету, эти - в темноту.
Нельзя не сказать про школу.
Она дает ребенку, грубо говоря,
грамоту.
Это опасное оружие в неумелых
руках.
Потому что ежели он раньше
рисовал на заборах,
грубо говоря, рожи,
то теперь он пишет, мягко
выражаясь, слова.
Вот мы собрали вас, родители, для
того чтобы посоветоваться,
как же нам с ними дальше
бороться,
с нашим светлым будущим?
Давайте высказываться откровенно,
можно, грубо говоря, но мягко
выражаясь.
-Мне ка-этся, мягШе, мягШе,
тоньше и деликатнее, как мне
ка-этся.
Лично мне вот так ка-этся.
Младенец, птенец, мотылек...
Ну нашалил, написал на заборе не
то слово,
которое нам всем бы хотелось.
Разбил фонарь, в конце концов,
вам поставил фонарь под глазом.
Ну, простите его, он больше
не будет.
Поговорим о причинах.
Мне ка-этся, влияние улицы
огромно.
Как избежать этого влияния улицы,
когда вокруг сплошные улицы.
Мне кажется, забор - единственный
выход,
чтобы никакого выхода.
Вокруг двора забор.
Не просто забор, а каменный
забор, высотой метров 15-20.
Сверху можно орнамент
из проволочки.
Хорошо бы из колючей.
Можно и ток пропустить:
там 110-220 для эстетического
разнообразия.
То есть все это соорудить силами
самих подон...
простите, ребятишек.
А дети есть дети: начнут
увлекаться, соревноваться,
то есть 10 замесов в смену, 15...
Чтобы они домой на карачках
приползали,
чтобы на все остальные художества
просто сил не хватало.
Лично мне вот так ка-этся.
То есть изоляция плюс, вот
именно, трудовое воспитание.
Лично мне вот так ка-этся.
Именно так лично мне ка-этся.
Правда, лично у меня детей нет,
мне ка-этся.
-Может быть, может быть, может
быть...
Стенка - не так глупо, не так
глупо, может быть...
Вы меня простите, я вспоминаю
свое детство.
Конечно, это было не то. Конечно,
это было не так.
И, конечно, оно было, прямо
скажем, совсем иначе.
Мы когда-то с родителями жили
на Каме.
Она у нас широкая, широкая,
я бы даже сказал, очень.
Правда, время было не то, время
было другое.
Эпоха была жуткая, просто
жутчайшая.
Настроение было гнусное,
и атмосфера была мерзопакостная.
Но, тем не менее, рыба в Каме
была!
И вот, как сейчас помню, мы,
мальчишка, без штанов, простите,
босиком бежим по берегу.
Берег крутой. И вот в кустах -
соловей.
Пичуга, смотреть не на что,
мелочь пузатая,
а ведь как, подлец, природу
украшал!
Слушайте, а может, их драть?
Я про детей, про этих
соловьев-разбойников.
Нас-то драли, и ничего, как
видите, целое поколение выросло.
Вот в моей семье Сидоровых
мой отец Сидоров-старший
меня, Сидорова-младшего, лупил
как сидорову козу.
Вам это же может рассказать
о себе
любой интеллигентный человек.
Конечно, могут быть и другие
методы воспитания.
Но для этого нужны и люди,
и время, и деньги.
А тут дешево и сердито.
И главное, все под руками:
ремень, руки и это самое, объект
воспитания.
Подумайте, не так глупо, может
быть, может быть...
-Вот я слушал вас всех долго,
терпеливо и внимательно.
И, наконец, понял: ну и дураки же
вы все.
Один предлагает их в стенку
замуровать.
Другой, у которого голова как
крутое яйцо, предлагает их драть.
Это он будет драть? Да на него
взглянуть как следует -
он до конца жизни заикой
останется.
Главное, человека родить.
Родил - на том спасибо.
А уж дойти он должен сам до
всего. Вот возьмите меня.
Пить, курить, говорить я начал
одновременно.
Никто меня не учил.
На днях иду по улице, смотрю,
старуха идет,
тащит чемодан пуда на три -
все проходят мимо.
Я подошел. "Мамаша, говорю,
ты что надрываешься?
Маманя, давай чемодан донесу".
И понес. И понес!
Куда старуха подевалась,
до сих пор понять не могу.
Говорят: "Воспитание!"
Любое воспитание - это насилие.
Человек должен расти на свободе,
как цветок.
А он говорит: "Драть!" Я тебя так
дерану,
ты у меня опять без штанов по
берегу побежишь,
вспомнишь свое детство золотое!
-Удивляюсь я на вас, на мужчин.
Ведь какие вопросы-то ставите:
как быть?
кем быть? бить или не бить?
А я вот иначе спрошу вас:
с кем быть ребетенку-то?
Вот у соседей моих, когда бабушка
жива была, они и горя не знали.
Выходили в любую смену, работали
себе на здоровье.
Но, правда, ребенок родителей
не видел, но он про них знал.
Бабушка рассказывала.
Фотокарточки показывала
в профиль, в фас.
А как бабушки не стало,
она, бедная, перед работой
забежит ко мне:
"Кузьминична, уж будьте добры
в восемь часов
Славику постучите в стенку, чтобы
в школу не проспал".
Я на пенсии, у меня все равно
бессонница,
ладно, говорю, стукну. Смотрю в
окно, она мимо дворника идет,
за метлу его тронет: "Егорыч,
в случае чего,
Славик начнет выражаться,
вы уж его легонечко метелочкой
шмякнете".
"Ладно, - говорит, - шмякну.
Почему же не шмякнуть?"
Милиционера увидит: "Товарищ
сержант, в случае чего,
Славик ввяжется в драку, вы уж
свистните, напугайте ребятишек".
"Ладно, - говорит, мы же
на то поставлены".
Участкового врача увидит:
"Вера Васильевна,
мимо Славика проходить будете,
пощупайте лобик, не горячий ли.
В случае чего, на работу
мне звякнете".
"Ладно, - говорит, звякну".
Вот так: кто стукнет,
кто свиснет, кто шмякнет,
кто звякнет - вместе получается
воспитание.
А я вот думаю, что чем дворники
да милиционеры,
может, лучше всего родная мама.
(аплодисменты)
(музыка)
Серия 4
(песня) -Ни зла не знаем,
ни добра,
На мир взираем безучастно.
Пускай в витрину бьют ветра,
И пусть дожди в нее стучатся.
И ни друзей, и ни врагов
Мы никогда не наживаем.
Не обижаем никого
И никого не обожаем.
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем!
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем.
Мы постоянно на виду,
Всегда с иголочки одеты,
К чему себе же на беду
Искать любовь по белу свету?
Фигуры из папье-маше
Спокойны в суете столичной,
И то, что вам не по душе,
Нам, извините, безразлично!
Ни грусти, ни веселья
Ни ночью и ни днем!
В своей прозрачной келье
Мы призрачно живем...
Все то, что вам не по душе,
Нам, извините, безразлично!
(песня) -Ах, дорога, ты дорога!
Места вроде бы и много,
А как глянешь - головокружение!
(напевает)
Очень интенсивное движение...
(скрип тормозов)
-Черт подери! Ну ты подумай!
Вот паршивец!
Чуть под машину не угодил.
Я тебе уши оборву, ты у меня
будешь знать...
Ревака задал. Видали! Ну скажи...
Ну давай, давай.
О, теперь в два голоса.
Да ничего, ничего.
Здесь у нас спевка. Ну давай...
Давай вместе...
(изображает рыдания)
Ну хорошо. Хочешь, я перед твоей
дамой извинюсь?
Не дама? А кто она? Сестренка.
Насколько я понимаю, вы, что же,
детский сад прогуливаете?
Ах, карантин у вас.
А ну, марш домой.
Что? Как заблудились?
А где же вы живете-то? Господи!
Как же вы здесь-то оказались?
Трамвай... А потом?
А потом за тетей с собакой.
А потом что, от собаки, что ли?
Ой, Господи! И зачем же здесь?
А, смотрели мультфильм
"Ну, заяц, погоди!".
Хорошо. Картина-то понравилась?
Понравилась тебе картина?
Понравилась. А ты ревешь.
Радоваться надо.
И под машину ты не попал.
А ты хнычешь.
И на какие шиши гуляли вы?
Э, милый, ты еще и растратчик.
Тебе мама дала на кефир и хлеб,
а ты, значит, семью оставил
без хлеба, отца - без кефира.
Нет отца? А где же он?
Давайте, ребята, в машину.
Давай, давай.
Денег у него нет...
А я думал, ты после получки.
Давай садись. Садись.
Пригнись, а сестренку
и так не видно.
Ничего, мы без счетчика
прокатимся.
Ну, ребятки,
горе-путешественники,
как же обратным-то рейсом, а?
По компасу, что ли?
Вот что, ребята,
постерегите-ка машину,
а я мигом.
Передайте это маме.
Держи. Еще разговариваешь...
Подрастешь - я приеду
к тебе за долгом.
Я же теперь знаю, где вы живете.
А это вам с сестренкой.
Только не сразу, не сразу,
а то можно и ангину схлопотать.
Насколько я понимаю в медицине,
это ваша улица.
Так? Ваша. Это не ваш дом будет?
Нет? А какой же? Ах, тот.
Это не ваша мама бегает? Ваша.
Так, ребятки, теперь тихонечко
вылезайте, осторожно.
Ну ни пуха ни пера.
Вот тебе и папа!
Жену бросил и двух детей.
Как сказал один пассажир, выбирая
себе родителей, не ошибись.
-Василий Петрович, я к вам
по поводу Галины Ивановны.
Екатерина Григорьевна,
здесь нет Василия Петровича.
-Да нет, он-то как раз здесь,
а она исчезла.
-Кто исчез?
-Да она.
Она исчезла. Она третий день
пропадает.
Третий день она пропадает. Она то
исчезает... Что это такое?
Нет, это не надо.
Это тоже мне не надо.
Это не надо... А это что?
Как это не надо? Это же мне надо.
Ну где она? Где она, эта самая...
-Кто? -Кто, кто?
Ну в Китае делается.
-Культурная революция?
-Господи! Психа из меня делаете.
"Культурная революция" -
с ума можно сойти.
Тихо! У меня там человек сидит.
Ну этим еще...
Капает из нее обычно.
Еще пишут из нее, из этой...
-Авторучка? -Авторучка. -Вот она.
-Вот она, я вижу.
Она тут, а вы, понимаете,
ищете ее. Да, слушаю вас.
Я вижу ее. Она стоит передо мной,
перед глазами.
Слушаю вас.
Там у вас что-то трещит.
Трещит, я ничего не слышу.
Трещит, нет? -Трещит.
-Скажите завхозу,
у нас третью неделю трещит
этот самый... телефон
и никто не чинит его.
Она ни черта не берет...
Бритвы у нас делают
просто невозможные.
Ни черта не берет.
Она еще и в футляр не лезет.
Вот делают предметы у нас,
понимаете...
-Василий Петрович. -Что?
-Это телефонная трубка.
А вот бритва. Это я вижу.
-Да. И в футляр лезет.
-Лезет, действительно. Вы знаете,
я действительно что-то...
Я третий день, понимаете,
все путаю.
Я все путаю. Со мной
что-то происходит.
-Да-да. Вы знаете,
с Галиной Ивановной
у вас тоже очень нехорошо
получилось.
-Да-да. Вы заметили, да?
-Заметила.
-А что с ней такое?
Что происходит с ней?
-С Галиной Ивановной? -Да.
Она что, обижается? -Обижается.
-Понимаете, я вижу,
что она на меня обижается,
а вот почему она на меня...
А кто-кто обижается?
-Галина Ивановна.
-Галина Ивановна...
Какая Галина Ивановна?
-Как какая?
У нас одна Галина Ивановна,
бухгалтер.
Галина Ивановна Кугель.
-Кугель, да. И что с ним?
-С кем? -С этим Кугелем.
-Василий Петрович,
ну зачем вы так? -А что?
-Галина Ивановна
не очень выглядит,
но она все-таки женщина.
А вы весь день называете ее
Галином Ивановичем.
-Галином Ивановичем?
-Да.
-Действительно. И что?
-Как что? Получается, что вы
за женщину ее уже не считаете.
-Да. А что, он женщина, да?
-Кто он?
-Ну этот... Кугель.
-Ну почему Кугель - он?
Она Кугель.
-Она? Она Кугель? Ну хорошо.
Ну назвал я этого Кугеля
Галиной Ивановной, ну и...
-Да наоборот. -Ну наоборот!
Вам-то как не стыдно?
Вы что, не видите,
что со мной происходит?
Все время верчусь я, как этот...
Ну как я верчусь?
-А я не знаю, как вы вертитесь.
-А вы должны знать.
Вы начальник планового отдела.
Верчусь, как этот...
Ну с хвостом.
-Пропеллер, что ли? -Пропеллер?
Психа из меня делаете.
Где же вы видели
с хвостом пропеллер?!
Рыжая, рыжая... -Василий
Петрович, я попросила бы вас.
-Да я не про вас, что вы.
У нас ловят, за границу продают.
На букву... "б".
-Белка? -Белка!
Верчусь, как белка.
А вы из меня Кугеля делаете.
-Василий Петрович,
вы очень устали.
-Да, я очень устали...
-Вы переутомились.
-Переутомились, так
переутомились...
Дальше ехать некуда -
вот как я переутомились.
Ничего. Я сейчас пойду домой и...
Господи!
Я полчаса уже должен сидеть
в этом... -Где сидеть?
-Как где? Где обычно люди сидят?
-В сквере. Ну в кино.
-Да нет.
-В театре? -Если бы.
Там, где дают эти...
ценности культурные.
-Универмаг. -Господи! Куда
я прихожу дурак дураком,
а ухожу интеллигентом.
-Университет культуры, конечно!
А вы что?
Сегодня среда или четверг?
-Сегодня пятница.
-Ой, сегодня же пятница. Господи!
Боже ты мой! Вот вам Кугель,
Кугель...
Видите, Кугель какой.
Десять лет меня раньше двенадцати
никто не видел.
Десять лет раньше двенадцати
я домой не прихожу.
Кугель, Кугель... Он, она, оно.
Я прихожу домой - уже темно,
уже никакого Кугеля не видно.
Я даже не знаю,
жена у меня он или она.
-Василий Петрович,
завтра суббота.
Два дня отдохнете дома.
-Правильно, это правильно.
Правильно, завтра суббота,
завтра я отдыхаю. -Конечно.
-Ой, что я говорю? Суббота.
В субботу меня...
Меня же по субботам дома
не бывает. -Почему?
-У меня же по праздникам-то...
-Что?
-Это самое... У меня же...
Воспаление седалищного нерва.
-Да ну?
-Ну да. На букву "л".
-Ишиас? -Ишиас.
Психа из меня делаете?
На букву "л" я говорю!
-Ну люмбаго.
-Люмбаго. Вот.
А в результате
чего у меня люмбаго-то?
В результате чего у меня люмбаго?
-Не знаю.
-Мужская страсть... Слушайте,
у вас выпадение памяти?
Вам лечиться надо. У вас...
О чем мы сейчас говорили?
-Мы говорили о воскресенье.
-А что воскресенье?
-Что воскресенье? Вы говорили,
что по воскресеньям
у вас мужская страсть...
-Да. А вы при чем? -Я ни при чем.
-А вы ни при чем.
Но у вас же тоже есть муж, да?
-Есть.
Он пропадает по воскресеньям?
-Да.
-У него же тоже эта...
Господи! Ну эта...
Картошка, костер и выпивон...
Господи! Лыбная ровля.
У меня же семья. Что я делаю!
У меня же семья...
У меня же сын, дочь.
У меня же сестра,
у меня же эта... как ее...
У меня жена.
У меня температура, вы знаете.
-Василий Петрович, поезжайте
домой и сразу в постель.
-Сразу в постель.
Правильно, это правильно.
Все, в постель.
-Василий Петрович, что вы делаете?
-Все, в постель...
-Там же на улице сыро.
-Ой, где вы такие купили? Мне бы
такие. -Да вы что, это ваши.
-За что я вас люблю, понимаете,
это за то,
что вы меня всегда выручаете
в последнюю эту... как ее...
До свидания, дорогой.
-Василий Васильевич.
-Да? -Василий Васильевич,
вы шляпу и удочку забыли.
-Спасибо, милая. -Пожалуйста.
-Я всегда что-нибудь забываю.
Ну привет вашему мужу...
Смотри, она опять у меня исчезла.
Она у меня то исчезает,
то появляется.
Ну до свидания, дорогая.
Куда же я ее дел?
-Алло. Да, это Лена.
Да, да, я слушаю.
-Да, да... Что "да"? Ты мне
скажи, что ты в нем нашла?
Ведь ему уже 50 лет.
-Живой труп.
-Ему только 48, мамочка.
-Ему 58, врет он.
-Для киноартиста возраст
не имеет значения.
-Для киноартиста, может быть,
не имеет, а для мужа имеет.
Он мне в мужья годится.
-Слушай, уступи ты его маме.
-Одну минуточку...
-Ты молчи, ты молчи.
Думаешь, я не знаю,
с кем ты связался?
Я еще до тебя доберусь.
Спутался и шатаешься с Кривым
из третьего подъезда.
-Где же он? -Кто?
-Вася.
-На работе твой Вася.
-Как на работе?
Слушай, когда же он придет?
-Откуда я знаю?
Он уже десять лет раньше
двенадцати домой не приходит.
-Так я в двенадцать сплю.
Я в отпуску,
две недели у вас в гостях,
а родного брата Васю не видел.
-Я, что ли, его видела?
-Дядя Петя. -Чего?
-А ты уже ходил на угол?
-Один раз ходил,
но чувствует мое сердце,
что придется еще раз пойти.
-Я с тобой, дядя Петя.
-Пошли. -Да ты-то куда? -Мамаша!
-Ау! Люди! Есть тут кто?
Здравствуйте, Екатерина Ивановна.
Я иду мимо, а у вас двери
нараспашку. Что такое?
-Расстроилась я совсем. -А что?
-Не знаю, что с детьми делать.
-А в чем дело? -Ленка замуж
собралась. -Лена? -Да.
-Лене пора. Она уже взрослая.
Конечно.
-Да? За старика! -Как за старика?
-А вот так.
А Вовка спутался с Кривым.
-Из третьего подъезда? -Да!
-А что же муж-то?
-Муж?! А вы спросите, где он.
Одно название. При живом отце
безотцовщина.
-А вот и я. Наконец пришел домой
днем.
Ой, вешалка исчезла.
Что делается.
Наконец, я здесь...
Ой, и диван не на месте.
Здравствуй. У нас что,
перестановочка?
И стол не здесь был.
А может, я забыл. Это что, новую
домработницу взяла? Молодец.
Ну киса-лапа...
-Что? -Иди ко мне.
Иди. Наконец, я тебя
при дневном свете поцелую.
-Извините. Я вас не помню.
Кто вы?
-Не знаешь, кто я?
-Да я не знаю, кто вы.
-И я не знаю, кто я.
-Ну что вы.
Что ты психа из меня делаешь?
-Что вы делаете?
-Да ты-то что делаешь?
Я же твой этот... как его...
-Кто? -Кто? Должна знать, кто я.
-Кто? -Ну, этот... Для дома.
Что-нибудь прибить, прикрутить.
На букву "м". -Монтер.
-Монтер.
-Ой, монтер! -Примите,
утюг не греет.
-Пустите меня. Что же вы делаете?
-Не мешайте мне. Минутку.
Лапушка, я же твой лапушок.
Хозяюшка ты моя!
-Да это не, это не я.
-Да, это не ты.
-Не я, честное слово. -Я вижу.
-Вон ваша хозяйка.
-Это не ты, а это не я. Слава
Богу, уж как-нибудь 30 лет...
А вы знаете, действительно,
что-то не то.
-Потому что это не я.
-Да.
-Это не я. Что вы делаете?
-Извините, пожалуйста.
-Вот ваша хозяйка. -Главное,
я вижу, водоизмещение не то.
Это что, рыжая метелка, что ли?
Я ее в лицо не узнал.
Лапушка, видишь...
-Явился.
-Пришел к себе домой днем,
а вот как ты меня встречаешь.
-И на себя ты не похож. -Да? А ты
думаешь, ты на себя похожа?
-Ой, да мне некогда.
У меня обед на кухне горит.
-А я сейчас посмотрю.
-Нет, я посмотрю. Лучше я.
-Лапушка, ты извини меня.
-Да оставь эти нежности.
Лучше в магазин сбегай
да за квартиру заплати.
-Ладно, заплачу я.
-Детьми займись!
-Вот детьми и займусь. Правда.
Займусь детьми.
Сейчас с Таней погуляю,
а потом пойду...
-Чего? С кем это ты погуляешь?
-С Таней, с Таней.
-С какой это Таней?
С какой Таней, я спрашиваю?
-С какой Таней?
-Да. -Что, скрезол?
-Что? -Я говорю, скрезол
у тебя уже, да?
-А что это? -Что такое скрезол?
-Да это... как его...
Господи! Ну это...
Склероз у тебя, да?
С какой Таней?
С нашей, нашей Таней.
-А, с нашей Таней? -Да.
-Совсем заработался.
Лена у тебя дочка. Лена!
-Здрасте, я ваша тетя.
У меня дочка-то Лена.
-Да. И гулять у нее есть с кем.
-Это как? -А вот так.
Уже догулялась.
-Что? -Замуж собралась.
-Замуж? -Да. -Ленка замуж?
-Да, Ленка. Старик, артист,
на ногах еле держится.
Наверное, на каждому углу жена.
-Что?
-Ты хоть бы раз в жизни вмешался!
-Я вмешаюсь. Я так вмешаюсь.
А, вот ты где!
-Ой, что вы делаете?
-Что делаю? -А ты что делаешь?
-Отпустите!
(кричат)
Это соседка. -Соседка?
Живешь как соседка?
-Соседка я, нахал такой!
-Нахал. Я нахал... -Я соседка.
-А вы соседка. -А вы нахал!
Нахальный такой...
-Извините, Верочка!
-Я нахал... А я соседка,
а она нахал. Ну бывает.
Я по-соседски, главное, запросто.
-Запросто?
О, пожалуйста, вот еще свалился
на нашу голову,
на ногах еле держится.
-Кто это?
-У, артист!
-Артист. Ты откуда такой явился?
-Я с угла.
-С угла? На каждом углу жена?
-Катя, убивают!
-Да вы что? Погодите!
Что вы друг друга-то не узнаете?
Это же брат твой, Петр.
-Брат?
-А как же?
-Васька!
-Здравствуй, брат...
Какой брат? Минутку.
У меня же сестра была.
Подожди-ка, стой.
Сестра... Господи!
Как ты изменилась.
-Тридцать лет не виделись.
-Сестренка, подожди,
я где-то здесь очки посеял.
-Ничего, Вась. -Я был без очков,
думал, что ты брат.
А теперь-то я вижу...
Верка, сестра. -Васька!
-Ой, модница.
Брюки надела и усы отпустила.
А что, носят теперь так?
-Я же в отпуске.
Я уже две недели тут у тебя.
-Да что ты! -Да. И родного брата
Васю не вижу.
Васенька...
-А вот и я.
-Я был без очков,
думал, ты брат...
А теперь-то я вижу,
Верка, сестра.
-Здравствуй, моя лапушка.
Здравствуй, мой котик.
Видишь, наконец пришел домой
днем.
Эти два дня на рыбалку не иду,
остаюсь дома.
Ну иди сюда, моя лапушка.
Иди, я тебя хоть
при свете поцелую.
-Что это, у нас гости, да?
-Это что, у нас, гости?
На каком основании вы собираетесь
ее целовать?
-Да, на каком основании?
-То есть как на каком?
Как это на каком? На законном.
Это моя жена, мой котик.
-Это не ваша жена, это моя жена.
Это не ваш котик, это моя киса.
-Это его кошка.
-Кошка-то моя. -Да вы что?
Я пришел сегодня с работы
пораньше. Я ее муж, Вася.
-Это я пришел с работы пораньше.
Это я муж Вася.
-Две Васи? Вот это да.
Ребята, погодите...
Ребята, ребята...
-Ты что делаешь?..
-На угол пошли, разберемся.
Ребята, разберемся.
Пошли на угол.
-Скажи, кто твой Вася?
-Скажи.
-Скажи, кто твой Вася. Скажи ему!
-Скажи ему, кто твой Вася!
-Что вы пристали?
Я встаю в семь утра,
они еще спят.
Я прихожу домой с работы,
их еще нет.
Они приходят поздно ночью,
в 12 часов, когда я уже сплю!
В субботу и воскресенье
они же болеют -
футбол, хоккей, охота,
рыбная ловля.
Дома они не бывают,
а потом - "кто твой Вася"!
Могу я вспомнить?
-Вы знаете, она права.
Она вспомнить не может.
Ну хорошо. Что-нибудь вспомни.
-Скажи что-нибудь.
-Какую-нибудь примету, бородавку,
что-нибудь.
-Нашли, о чем говорить. Лучше
детьми займитесь. -Я займусь.
-Сын совсем от рук отбился.
-Я купил рыбий жир.
Пусть он пьет.
-Рыбий жир... Боюсь,
что он уже не то пьет.
Связался с Кривым
из третьего подъезда.
-Из третьего? -Да.
-А мы-то в каком?
-А мы во втором!
-Зови его сюда.
-Зови!
-Здравствуйте, а вот и я.
-Явился, голубчик.
-Явился, раз вызывали.
Раз у вас, папаша,
бачок не работает.
-Ты что это говоришь? -Что?
-Ты кому это говоришь?
У папы бачок не работает?
Ты как с папами...
Что ты такое говоришь?
-Подождите, это же не он.
-Это для вас не он,
а для меня это он.
Это родная кровь,
сейчас я ее выпорю!
Сейчас выпорем ее.
-Стойте! Да вы кто такие?
-Погоди! Мы кто такие?
Мы твой папа.
-Мы папа! -Ты как с папами
разговариваешь!
-Ты откуда такой явился?
-Я из 3-го подъезда.
-Братцы, это Кривой
из 3-го подъезда.
-Здравствуйте, товарищи.
-Здрасте. О, милиция!
Вы сюда, да? -К сожалению, сюда.
Вы гражданин Лукошко?
-А, нет. Вы адресом ошиблись.
Никаких Лукошек тут нет.
-То есть как это нет?
Это я гражданин Лукошко.
-И я Лукошко.
-Жена Лукошко.
-И я Лукошко.
-Дочка Лукошко.
-Да, и я Лукошко.
Все мы из одного лукошка.
-Братцы, я не в свое лукошко
попал. -Что здесь происходит?
-Вот ты мне и нужен.
Ну-ка документ.
-Ну хорошо. Вы здесь живете,
у вас тут мать, отец, дочь.
Ну а я где живу?
А где же мои отец, мать и дочь?
А где же мы-то живем?
А где Колобковы?!
-Минутку. Вы гражданин Колобков?
-Колобков. -Ваш сын тоже
задержан. -Задержан?! За что?
-Михаил Колобков? -Да.
-По прозвищу Кривой. -Кривой?
Это почему Кривой?
Это в кого он кривой?
-Не могу знать. Дома нужно
чаще бывать, граждане.
-Вот так.
Ой, Юзик... Юзик, дедушка устал.
У дедушки ноги старенькие.
Дедушка не может быстро.
(музыка)
Ой, чтоб ты был здоров...
Ух, арестант. Если бы у меня было
такое детство.
У моей мамы было 8 душ детей.
Разве теперь это может
кто себе позволить?
Она себе позволяла.
Она была необразованная женщина.
Какой шум, какой крик, какой гам!
Но ведь восемь человек.
Семь человек играют
в казаки-разбойники,
восьмой хочет селедку.
Образование? Книжки, тетрадки...
С горшка - и на работу.
И сиди не гукай.
Я еще получил
удачное образование.
Я чинил примуса.
Ты знаешь, что это такое?
Капсюли, насосы, головки.
Главное - это керосин,
чтоб он горел.
Мы так пропахли керосином,
нас боялись пригласить в гости.
Они от нас имели аромат -
собаки падали в обморок!
Я был удачный, как мама.
У меня было трое. Все выросли.
Старший...
во время войны,
под Новороссийском.
Младший закончил политехнический,
уехал в Новосибирск.
Твоя тетя кончила консерваторию,
сидит в Москве.
Я смотрю на тебя, Юзик, и думаю:
что я такое сделал в жизни
особенное?
И я скажу тебе что.
Ничего. Все вложил в детей.
Стакан молока - детям,
два яблока - детям.
Твой папа был слабый мальчик.
Ему нужны были витамины.
Твоей тете нужна была скрипка.
Она же в консерватории.
И вот так всю жизнь.
Вы маленькие - мы переживаем,
что вы плохо кушаете.
Вы старше - мы переживаем,
что вы болеете.
Потом вы нам устраиваете
попадание в институт -
с нами такое происходит.
Потом вы же...
Ну дай ручку дяде, дай.
Ручку дай дяде.
Вот так. Отдай, отдай!
Верни мальчику клюшку.
Я кому сказал! Верни клюшку!
Вот бандит, а! Вот воспитывай их.
Твоя бабушка была и ударник,
и застрельщик, и бригадир -
все на ней.
Дети на ней, дом на ней.
Я говорю: "Перестань, Соня.
Мы с тобой на пенсии,
дети устроены.
Перестань, Соня, поспи до шести.
Вот поедем к детям -
они за нами будут ухаживать".
Мы сели на колеса и поехали
в Новосибирск,
где твой папа-кандидат
и мама-аспирант.
Все математики, в очках.
А кто будет варить обед?
И что я вижу? Соня стирает,
я выкручиваю;
Соня варит обед,
я стою в очередях.
Поставили математиков на ноги,
поехали к дочке в Москву.
Москва - все удобства:
ателье, прачечная, магазины.
И что я вижу? Соня стирает,
я выкручиваю;
Соня варит обед,
я стою в очередях.
Поставили музыкантов на ноги.
Летом отдохнем у моря,
мы ж на пенсии.
Приедут дети, будут за нами
ухаживать.
Приехали дети - и что я вижу?
Соня стирает, я выкручиваю;
Соня варит обед, я домой тащу
такие кошелки -
лошади оборачиваются.
Дети. Детям надо отдохнуть.
У детей короткий отпуск.
Что нам надо, Юзик?
Чтоб ты попал в институт
и удачно женился,
потому что есть такие жены -
моим врагам...
Ты же знаешь.
И чтоб у тебя были дети,
и тоже честные, трудовые люди,
и чтоб никто из них не уронил
самое высокое звание на свете -
человек.
А мы будем навещать своих детей
и смотреть на наших внуков,
радоваться и потихоньку уходить.
И все это называется
"счастливая старость".
Ты все понимаешь,
мальчик, ты же умница.
Дай ручку, золотко.
Бабушка нас ждет.
Юзик, дедушка не может быстро.
(музыка)
-Ой, Господи, кого только
ни выслушает таксист за смену.
А ведь бывают истории
и вовсе неправдоподобные.
Да, как же! Вот эта...
Да-да, это точно.
-Товарищ Некрасов,
подпиши, слушай, а.
Ну подпиши. Зима пришла, ватники,
валенки получать надо.
Ну подпиши требование, слушай.
Эх, товарищ Некрасов,
товарищ Некрасов, ты все забыл.
Я тебе все делал, а ты даже то,
что можно, и то не хочешь.
-Слушай, ну подпиши.
-Сон видел.
-Сон? -Да.
-Зачем разговор в сторону
уводишь? Говори по существу.
-Вот я и говорю. Черт-те знает
что за ерунда снится.
Будто мне во сне
кто-то деньги давал,
а я ему какую-то бумажку
подписывал.
Кто же это мне давал-то?
-Слушай, может, я давал, а?
-Постой-ка, ты давал.
-Может быть. Слушай, может быть.
Сколько? -Что "сколько"?
-Сколько во сне видел?
-Так рублей 100 видел.
-100 рублей. Пожалуйста.
Во сне все может быть.
По-честному, слушай...
Может, меньше видел, а?
-Не-не, ты меня не сбивай.
Не ты первый,
не ты последний снился.
И так что-то в последнее время
что-то мало снится.
-Вот пожалуйста. 100 рублей.
-Пожалуйста.
-Вот так.
-"Раз-ре-шить".
-И подпись. Вот так,
товарищ Некрасов.
И число. Вот так. И все.
-Ну до свидания. Будь здоров!
Заходи, если что. -Да,
обязательно. -Не стесняйся.
-Я не постесняюсь. Я прямо
в глаза тебе скажу: взяточник ты.
-Ты что, а?
Ты на ответственный пост
находишься и взятки берешь?
Ты что, на наше народное
хозяйственное дело взятки берешь?
-Ты что шумишь? Кто берет?
Куда берет? Чего берет?
-А кто взял? Пушкин взял?
Нет, Некрасов взял.
-Некрасов взятки берет!!!
-Я такой скандал подыму -
тебе во сне такое не снилось.
Так что давай деньги обратно.
-На твои деньги.
Мелкая ты душа, на, бери.
-Мелкая душа? Ты сам дрянь.
Ты думаешь, ты мне деньги отдал,
ты мне рот заткнул?
Нет, все равно буду разоблачать.
Прокурора, пожалуйста.
-Ты что делаешь? Что ты делаешь?
Мы же с тобой старые приятели.
Ну ты - мне, я - тебе.
Что нам ссориться-то? Ну брось.
-Не-не-не. Все равно ты меня
с дороги не собьешь.
Я принципиальный человек,
все равно. Вот разве только...
-Сколько? -200. -Ну вот, так-то
лучше. Ты - мне, я - тебе.
На, держи, и все.
-До свидания.
Как раз очень тороплюсь.
До свидания.
-Постой, постой.
-Что?
-Я же тебя испытывал.
Проверял, можно сказать,
на всхожесть.
-Я не понимаю слова такие.
Всхожесть, можесть... Что такое?
-Сорняк ты, вот кто.
-Я не понимаю. Сорняк-морняк...
-Не понимаешь? Честного человека
купить хотел?
-Кто хотел? -Взяточник ты.
-Я? -Да, ты. -Слушай...
-Прокурора мне.
Сам сяду, но и ты посидишь
лет эдак... -Сколько?
-300. -300 рублей. Пожалуйста.
Об чем разговор.
Где моя сотня... Держи.
Где тут положил я? Одну
минуточку. Пожалуйста.
-Прокурора. Занято, да?
Ничего, я подожду.
У меня как раз время есть.
-Сколько? -600.
-На тебе 600 и отстань от меня.
Вот тебе еще 600.
-До свидания,
передай привет жене.
-Прокурора. -Слушай, сколько?
-1200.
-Сколько? -1200.
-Противно на твоя морда смотреть,
получай 1200 рублей.
-Прокурор. -Сколько? -2867.
-Ты с ума сошел!
Да у меня таких денег-то нет.
Вот все мои деньги тут.
-Давай-давай. -Да нет у меня.
Вот смотри! Бери, бери.
Все, нету. -Нету? -Нет, все.
-Хорошо. Снимай пиджак.
-Ты что, грабишь? На, бери.
-Давай сюда. Вот так.
И чтоб ты больше не звонил,
я тебе облегчу твою участь...
До свидания, дорогой.
Будь здоров!
-Прокурора!
-Это уже нахальство.
-Ничего-ничего, сейчас ты меня
узнаешь, кто нахал. -Сколько?
-А вот столько.
-Ну погоди, погоди.
Я трусики достану -
я к тебе домой
на грузовой машине приеду.
Слушайте, с этим надо
как-то бороться.
Как-то бороться надо с этим.
-Хе-хе, вот это точно.
И с этим, между прочим, тоже.
-Василий Васильевич. -Да. -Будьте
любезны, подпишите, пожалуйста.
-"Прошу отпустить 40 килограммов
обойных гвоздей".
Не понял я.
-40 кг. Я проверил, все точно.
-Тогда что же, я подпишу, да?
-Да, будьте любезны.
А гвозди обойные, да?
-Да, обойные гвозди.
Спасибо. -Точно проверил, да?
-Да, я все проверил, точно.
-40 кг? -Да, 40 кг. -Очень надо,
да? -Очень-очень.
-Василий Васильевич, позвоните,
пожалуйста, в 4-й и скажите,
что 2-й стоит и только из-за них.
-Я не понял.
Тише, что ты говоришь?
-Позвоните, пожалуйста,
в 4-й и скажите,
что 2-й стоит и только из-за них.
-Ясно.
Дай-ка 4-й мне.
Четвертый, слушай, второй,
понимаешь, стоит
и только, понимаешь, из-за них.
В смысле из-за вас.
-Так что срочно.
-Так что срочно!
Все, да? -Все.
-Все, понимаешь.
-Не работаете, да?
-Нет, Василий Васильевич.
-Из-за них, да? -Из-за них,
Василий Васильевич.
-Василий Васильевич. -Да.
-Возьмите трубочку.
-Зачем? -Говорите. -Мама
дорогая... -Нет-нет. -Что?
-Это из министерства.
-Из министерства. Да.
-Василий Васильевич.
-Слушаю.
-Включите в план 3-го квартала
11 тысяч изделия 7.
А выпуск 4-го изделия
временно прекратите.
-Так. Не понял.
-Включите, говорю, в план 3-го
квартала 11 тысяч изделия 7.
А выпуск 4-го изделия
временно прекратите.
-Все? -Все.
Плановый.
Слушай, плановый,
включите-ка в 3-й квартал
11 тысяч изделия 7, а выпуск 4-го
изделия прекратите.
Ты меня понял, да?
Все понял? Вот так.
-Василий Васильевич, пожалуйста,
вызовите к себе Иванова.
-Иванова ко мне. Быстро! Одна
нога здесь, другая след простыл.
-И так мягко ему намекните,
что если он будет разговаривать
с женщинами таким тоном,
то он здесь долго не продержится.
-Я не понимаю, что мягко?..
-Я говорю, мягко намекните ему,
что если он будет разговаривать
с женщинами таким тоном,
то он здесь долго не продержится.
-Слушай... Ты здесь?
Очень хорошо, что зашел.
Слушай, Иванов,
я тебе мягко намекаю:
если ты таким тоном будешь
разговаривать с этими...
А что смотришь на меня так?
С ними, понимаешь, то ты здесь
долго... как ты сказала?
-Не продержится.
-Не продержишься здесь.
Все, да? -Все.
-Иди.
А что таким тоном, понимаешь, да?
-Да.
-Василий Васильевич, пожалуйста,
горяченький.
-А вот хорошо. Горячего чаю
сейчас в самый раз.
-Василий Васильевич,
я вас очень прошу,
вызовите к себе начальника
7-го участка.
-Не понял. -Вызовите к себе
начальника 7-го участка.
-Давно собирался. 7-й участок!
Мне начальника быстро сюда.
Одна нога здесь, другая там.
-Спросите у него, только твердо,
может он мне дать 15 человек
или нет?
-Чего? -Я говорю, спросите,
только твердо,
может он мне дать 15 человек
или нет?
-А, ты здесь. Хорошо, раз зашел.
Слушай, ты с какого,
с 7-го участка? -Да.
-Я тебя твердо спрашиваю,
ты можешь дать 15 человек?
-Чего? -Или нет, понимаешь ты?
-И не подумаю.
-Слушай, и не подумает, говорит.
-Тогда я ни за что не отвечаю.
-Не понял. -Тогда я
ни за что не отвечаю.
-Тогда она, понимаешь,
ни за что не отвечает.
-Пожалуйста. У меня у самого
план под угрозой.
-Не понял я. А вот.
-План, говорю, горит. -Ну да.
А у него у самого горит план.
-Хорошо. Ну пусть даст хоть
половину.
-А ты дай хоть половину.
-Ну ладно. Половину дам.
-Ладно, половину даст.
У тебя все, да? -Все.
(звонит телефон)
-А что, 15 человек? -15 человек.
-Не давал? -Не давал.
-Василий Васильевич,
возьмите трубочку. -Зачем?
-Поговорите.
-Мама дорогая...
-Нет, нет. -Что?
-Это опять из министерства.
-Да-да, слушаю.
-Василий Васильевич,
играй обратно.
7-е изделие снимай. -Так.
-И нажимай на 4-е.
-Не понял я.
-Играй, говорю, обратно.
7-е изделие снимай
и нажимай на 4-е.
-Все?
-Все.
-Плановый дай-ка.
Вот, понимаешь ли. Это ж надо.
Плановый, да? Слушай, плановый,
играй обратно.
Играй обратно, говорю.
7-е изделие снимай
и нажимай на 4-е.
Ты меня понял? Все.
-Василий Васильевич. -Да.
-Вам домой пора.
-Ой, домой пора.
-Рабочий день кончился.
-Тем более рабочий день уже,
понимаешь, кончился.
-Устали вы.
-Я устал.
Очень устал.
-В отпуск вам бы.
-Вот мне в отпуск бы, понимаешь.
-Сколько лет без отпуска.
-Я ведь сколько лет, понимаешь,
без отпуска. -Да.
-Но на кого эту махину
всю оставишь?
-Шляпу наденьте. -Не понял.
-Шляпу, говорю, наденьте.
-Дело, понимаешь, не в шляпе.
-Незаменимый.
-Понял? Во.
Понимаешь, что народ-то говорит?
Не... как сказала?
-За-ме-ни-мый. -Точно. Понимаешь?
-Незаменимых нет. Вез я тут
одного пассажира.
Ну до того умен -
дальше ехать некуда.
-Кибернетика. Хе-хе!
Электроника... А голова на что?
Голова? Черепок?
Он ведь думает, кумекает, варит.
Шарики-то бегают.
Мысль движется.
Мозги шевелятся.
Думает человек, соображает.
Руки ать-два, ать-два... Зарядка.
Придумали - лишь бы дурака
валять.
Лишь бы ни черта не делать.
Здоровенный бугай гири подымает.
Воздух впустую перемалывает.
Пусть он камни таскает,
вагонетки с углем.
И платить ему не надо.
Он же за гири-то деньги не берет.
Ежели у нас народ, ежели у нас
весь трудовой народ
по утрам вместо физзарядки
удет яму копать...
Ямища-то будет!
Вот туда воды накачать,
водоплавающих пустить, гусей...
Перспектива. Через год
на каждого - по два гуся!
Нет, по четыре. По четыре гуся -
это вместо физзарядки!
Ноги... футбол. 22 бугая
один мяч перекатывают.
А вы дайте каждому этот...
каток - они, 22 бугая...
22 бугая на полтора часа...
Два пишем, семь на ум пошло...
Они все поле заасфальтируют.
А еще зрители по рублю дадут...
Сто тысяч зрителей
по одному рублю...
Это будет... Сто тысяч зрителей
по одному рублю...
Это будет...
Сумасшедшие деньги.
Марафонца видали? Страус!
40 километров бегом дает.
Его кто-нибудь использует?
Он же порожняком бегит!
А ежели он почту захватит?
А сюда еще, на загривок
мешок крупы? В глубинку.
У нас же транспорт освободится,
пароходА... У нас такое будет!
У нас такое...
Кто у нас еще остался?
Музыканты, художники,
эти ревматики-склеротики?
Прочий боевой отряд физически
маломощных хлипаков.
Стой, стой... Их на легкой работе
использовать.
Балерину видали? Она вертится,
аж в глазах рябит. Тьфу!
Привяжи к ноге динаму, пусть она
ток дает в недоразвитые районы.
Что делается! Ты кто?
Иллюзионист, фокусник?
У тебя из ведра курица вылетает?
Пойди, обеспечивай народ курями.
Ведра у всех есть -
курей не хватает.
Тебе каждый спасибо скажет,
ежели ты честно будешь работать.
Это правда, да? Что у нас дальше
там остается? Кто еще?
Писатель. Как он пишет, видали?
Он ходит, обдумывает. Что он
напишет - еще неизвестно.
Пока он ходит,
привяжи к ноге рычаг...
Ать, ать - вот он уже воду
качает.
Хоть какая польза.
Вот так каждого использовать.
Такое будет! Такой прогресс
в смысле урожая.
У нас на заборах вместо голубей
дурных индюки будут сидеть.
Вот когда вперед-то скакнем.
Только надо, чтоб каждый бы...
(песня) -Всем водителям известно -
Дураку повсюду тесно.
Все ему помеха для движения.
А неглупый, он считает:
Места каждому хватает.
Вот оно какое положение...
(звонит будильник)
-С ума сойти! Чуть не опоздал!
Ой, так... быстренько!
Форточку пошире - и зарядочку!
Раз!
(храпит)
Ну давай пробежечку.
Быстренько давай.
Присел, прилег...
А что я, собственно, тороплюсь?
Ну опоздаю на полчаса на работу -
будет землетрясение?
А интересно, будет землетрясение,
если я на полчаса на работу
опоздаю, или не будет?
А на час приду позже -
что, будет светопреставление?
А если я сегодня вообще на работу
не пойду? Как интересно!
Я на работу не пошел,
а мир-то вверх тормашками.
А я лежу себе, лежу.
А в чем дело?
Один на работе стоит - вертикаль,
другой сидит - перпендикуляр,
а третий принял горизонталь.
Лег и буду лежать.
Кому какое дело? Может, это самая
продуктивная поза и есть?
Ну пойду я на работу, пойду.
Ну что будет?
То же, что всегда. Я прихожу -
он уже мне звонит, мой коллега.
Я снимаю трубку, говорю:
"Его нет". Это я про себя.
Набираю номер, звоню ему.
Он снимает трубку, говорит:
"Его нет". Это он про себя.
Тогда, думаю, что зря сидеть,
пойду к нему, подожду его у него.
Прихожу, спрашиваю:
"Что, его нет?".
"Нет, - говорит. -
Он к нему пошел".
Я спрашиваю: "К кому - к нему?".
-"К вам".
Я тут же набираю и спрашиваю:
"Что, сидишь ждешь?".
-"Да, сижу жду". - "Ну что ж,
придется и мне подождать".
Сидим ждем: он - меня, я - его.
Так что все правильно.
Где мне его ждать?
Конечно, у него.
А ему где меня ждать?
Конечно, у меня.
Иначе так все перепутается,
что сам себя не найдешь.
А тут и искать себя не надо.
Вот он, я весь тут,
у себя под одеялом.
Мне на работе, конечно, тоже
можно так - тяп-ляп, шаляй-валяй.
Но всегда рискованно, страшно.
Мало ли что: комиссия, ревизия,
начальство нагрянуло.
"Подать сюда Ляпкина-Тяпкина!"
Тяп по Ляпкину, ляп по Тяпкину.
Конец Тяпкину, крышка Ляпкину.
А так: "Где Тяпкин?".
-"На объекте Тяпкин".
-"Может, в командировке Ляпкин?".
-"Может". - "Может, заболел
Тяпкин?". - "Может".
Все может быть.
Нет Тяпкина, нет Ляпкина.
На работе надо ухо востро,
все время начеку.
Зачем же рисковать
на работу ходить?
Под одеяло залез и лежи.
Лежачего, как известно, не бьют.
Я не сразу свое место
в жизни-то нашел. Не сразу.
Сначала к станку встал.
Час стою, два стою -
чувствую, ноги гудят,
голова трещит,
и мастер, гадюка, пристает:
"Сколько плана дал?
Сколько деталей сделал?".
Я на стройку подался,
стал кирпичи класть.
Час кладу, два кладу -
чувствую, спина ноет.
Все же на ветру. Летом дождик,
зимой снег. Одним словом, стужа.
И прораб, дьявол, пристает:
"Сколько кирпичей положил?".
"Нет, - думаю, -
без высшего образования,
как собака, пропадешь".
Получил высшее заочное без отрыва
от стужи.
Огляделся, смотрю: конторы,
главки, учреждения, институты...
Народу много, а что делает
каждый, непонятно. Это по мне.
Приглядел себе местечко, стал
на работу ходить, баклуши бить,
очки втирать, баки отращивать.
Телефон на столе.
"Алло!". - "Его нет".
Это я про себя. Звоню ему.
Он снимает трубку. "Алло!".
-"Его нет". Это он про себя.
А сам интересуется:
"А где же он?".
Тары-бары, насчет тары - глядишь,
рабочий день кончился.
Сначала тоже ко мне стали
приставать:
"Что ты сегодня сделал?".
-"Кто? Я?". -"Да, ты.
Сколько ты сегодня сделал?".
"Чего?" - спрашиваю.
-"Ну, того... чего ты должен
сделать, сколько?".
-"А чего я должен делать?".
-"Ну того, чего ты должен
сделать, того и сколько".
Я подсказываю: "Может, деталей?".
"Нет", - говорят.
-"Кирпичей, может?". -"Нет".
"А чего?" - спрашиваю.
"А того, чего ты сам знаешь".
"А сам, - говорю, - я ни черта
не знаю". -"Ты что, издеваешься?".
Я говорю: "Я не издеваюсь.
Я ставлю вопрос ребром.
Мне сперва найдите единицу
измерения моего труда,
то есть чего, когда,
кому и сколько.
Тогда с меня и спрашивайте.
А пока вы эту задачку не решили,
вы меня не беспо...".
Нет, 5-го и 20-го -
это святое дело.
5-го и 20-го я прихожу, потому
что я знаю, чего и сколько.
А остальные числа на работе
торчать... Что вы!
У природы надо учиться,
у природы.
Она ведь чему учит?
Не высовываться. Как камбала.
Она ляжет на дно,
расплющится так -
аж два глаза на одну сторону
выворачивает.
Ни одна акула ее не заметит.
Природа!
Это же миллионы лет, это процесс,
это же мудрость какая!
Это вот эти вот, динозавры,
бронтозавры,
эти дуры шестиэтажные, ходили
у всех на виду, выпендривались.
Эволюция грянула...
Где они теперь?
Ну что? Что-то не видать.
А клопы, между прочим...
с тех пор и по сей день...
Клопик маленький, он чуть что -
раз под листик, под одеялко.
Все вымрут - он будет жить вечно,
потому что не высовывается.
Алло! Что? А его нет. Что?
А! Он к нему пошел.
Это он про другого клопа.
Уборщица три дня на работу
не выйдет -
они все в грязи по уши завязнут.
Истопник забюллетенит -
они все перемерзнут, как мухи.
А я на работу не выйду - никто
не заметит, ни один человек.
Кому я нужен? Никому.
А мне кто нужен? Никто.
Предположим, пойду я на работу.
Нет, предположим, пойду я на
работу. Протиснусь в автобус -
какому-нибудь работяге
места не достанется,
опоздает он на завод,
расстраиваться будет.
А останусь я дома?
Одно место в городском транспорте
освободится.
Значит, кто-то вовремя
на работу приедет.
Это же польза обществу.
Теперь у нас на работе народу
много - места мало. Все дышат.
Причем каждый вдыхает кислород,
а выдохнуть норовит
всякую гадость.
Я еще курю по две пачки в день.
А останусь я дома?
На работе воздух
только чище будет,
потому что конкретно пользы
от меня...
Давайте откровенно. Какой,
к чертям, из меня специалист?
Образование-то у меня какое?
Заушное. Меня же за уши тянули.
Интересы у меня какие были?
Киношка, танцы.
Ну перед экзаменом всю ночь
зубришь.
Утром экзамены сдал,
днем все из головы вылетело,
вечером опять танцы.
Так что если я уж работать начну,
я такого наворочаю,
таких дров наломаю,
такую кашу заварю!
Три института 5 лет расхлебывать
будут - не расхлебают.
Ни один диверсант
столько вреда причинить
не сможет, сколько я,
если я только пальцем шевельну.
Поэтому из государственных
интересов
меня к этой кровати привязать,
привинтить, приварить надо,
чтоб я, не дай Бог,
на работу не сорвался.
Между прочим, кровать-то большая.
Сколько сюда можно специалистов
уложить, таких как я!
Как прикинешь на электронно-
вычислительной,
какая от меня государству польза,
если я на работу ходить не буду, -
тысячи, миллионы рублей,
то поймешь, что такую мелочь,
как 5-го и 20-го,
можно было бы и на дом,
в кроватку приносить!
-Специалисты! Как сказал один
пассажир, годный, но необученный.
Тоже незаменимый.
Я тут слышал,
как один заменил другого.
-Мы живем в век техники.
Выходим на международные рынки.
Машины у нас,
отличные машины,
очень хорошие машины.
Но их нужно рекламировать.
Вот на заводе номер 268 дробь...
В общем, на одном
из наших предприятий
изобретатель Иван Александрович
Ава...
В общем, один чудак
изобрел машину для...
В общем, не дураки сидят, верно?
Целый год работал над машиной,
очень долго работал.
Очень долго работал,
целый год работал.
Работал... Все над машиной
работал.
Два полугодия работал.
Двенадцать месяцев.
Даже в отпуск не пошел -
все над машиной работал.
Все пошли, а он не пошел:
над машиной работал.
Очень долго работал над машиной,
целый год работал.
Работал очень долго и...
Очень долго, целый год работал.
Четыре квартала работал.
Все над машиной,
все над машиной работал.
Только над машиной,
только над машиной.
Очень долго работал.
Работал над машиной очень долго,
целый год он работал.
И решили машину в Париж...
На выставку. Правда,
самого не пустили.
У него там кому-то что-то
не понравилось в рентгене.
И анализы у его не те.
Надо, чтоб те, а у его не те.
Так что поехал я.
У меня в этом смысле
не придерешься -
все качественное
и количественное.
И девчушку еще послали
одну из колхоза,
ей давно обещали во Францию.
Девчушка - та еще кое-что
в физике помнила.
А я, сам понимаешь,
подустал, знаешь ли...
Гоняешься, мотаешься,
понимаешь...
Так что основные законы
уже начинаешь подзабывать.
Не то что там Джоуля -
Ленца или Ома -
Архимеда конкретно в лицо
представить себе не можешь.
А так я дядя представительный.
Сами видите: черная тройка,
в баретке, шляпа сидит
как на гвозде.
Перед отъездом я с изобретателем
встренились, поговорили,
все это выяснили, какие заряды
там притягиваются,
какие оттягиваются.
В общем, сели, поехали.
Приезжаем, слышу на платформе:
"пардон...".
Значит, уже в Париже.
Прибыли... в павильон.
Народу набежало уйма!
Машины - всеобщий восторг!
Я уже речь толканул
и закончил по-французски.
Так и сказал:
"Все ля ви!".
В смысле есть что показать.
Народ мне кричит:
"Давайте включайте!".
Я по-французски понимаю...
через переводчика.
Я говорю: "Граждане французы!
Мы понимаем ваше нетерпение...
Тут мы куда-то что-то воткнули.
Потом меня спрашивают:
"Ты куды воткнул?
Можешь вспомнить, нет?
Ты вспомни, куды втыкал.
Комиссия из Москвы приехала,
лучше вспомни.
Ты вспомнить можешь, нет?".
Какое вспомнить,
когда врачи ко мне
вообще два месяца
никого не допускали.
У меня состояние было тяжелое.
Девчушка та покрепче оказалась.
У ей что-то с речью случилось
и память отшибло.
Не может вспомнить, как доить.
Принцип забыла. Откуда молоко
берется, не помнит.
Начисто забыла все.
Сейчас колхоз за свой счет лечит.
Павильон-то быстро
отремонтировали.
Там ерунда - только крышу
снесло соседям.
Этот-то развалился.
Машину собрали... в мешок
и привезли уже другие люди.
Так что легко отделался.
А у меня ничего.
Вот маленько перекос,
нога не сгинается.
А так живем в век техники.
Так что подлечусь - может,
еще и в Японию поеду.
(аплодисменты)
(музыка)
(скрип тормозов)
-Добрый вечер, тетя Клава!
В смысле ночи!
(шум воды)
Мария Ивановна, слышишь?
Ты уж не ставь меня
во вторую смену.
Кого-нибудь помоложе.
Это верно. Сам, дурак,
согласился. Уговорили.
У одного учеба,
у другого именины,
у третьего вовсе свадьба.
А я свое отгулял,
отпраздновал, отучил.
(шум мотора)
Мария Ивановна,
а где же автобус-то?
Как ушел? Последний рейсовый.
А ничего. Как-нибудь.
Всего полкольца. Пройдусь,
прогуляюсь. А мне полезно!
И город разгляжу.
Днем-то во время работы разве его
рассмотришь в сутолоке-то?
(музыка)
(песня) -Пешеходам и шоферам
Повторять бы надо хором
Правила дорожного движения.
Пешеходы и шоферы -
Все мы из одной конторы.
Вот оно, какое положение.
(музыка)
А дорога вещь такая -
Вроде ни конца ни края,
А глядишь - она уже кончается.
И скажу я вам, ребятки,
Даже на моем десятке
Не поймешь, как это получается.
И скажу я вам, ребятки,
Даже на моем десятке
Не поймешь, как это получается.