Атом (1 сезон, 2025 год). Фразы и цитаты из сериала
1942 год. Берия поручает своему заместителю Всеволоду Замятину
собрать команду ученых, чтобы спроектировать первую советскую атомную
бомбу. Сделать это в разгар войны и в сжатые сроки — задача практически
невыполнимая. Под руководством Курчатова в Москве начинает работу
секретная Лаборатория №2, сотрудниками которой становятся лучшие умы со
всего Союза. Курчатов убеждает Замятина включить в проект двоих ученых:
дерзкого и самоуверенного Фролова, который ранее открыл спонтанное
деление ядра, и радиохимика Карпову, находящуюся в ссылке в Казахстане.
И хотя Фролов и Карпова вызывают вопросы в Наркомате Внутренних дел,
просьбу Курчатова решено выполнить. Одновременно с этим советская
разведка работает над тем, чтобы добыть необходимую для проекта научную
информацию за рубежом. Агенту Екатерине Лазаревой, бывшему физику и
возлюбленной Фролова, удается передать в СССР важнейшие данные об
атомном проекте союзников. С этого момента Советскому Союзу необходимо
догнать Великобританию и США, чтобы достичь ядерного равновесия в
послевоенном мире.
Все фразы и цитаты
Серия 1
Рассказчик: "Весной 1945 года
в СССР никто не знал,
что страну ожидает
новая страшная угроза.
Люди праздновали Победу,
ждали возвращения с фронта
так долго воевавших отцов,
мужей и сыновей,
а бывшие союзники
уже готовили новую войну:
планы атомных бомбардировок
городов СССР.
В августе 1945 года -
сразу после Потсдамской конференции -
был создан план "Тоталити".
Ядерным ударом предполагалось
разрушить Москву, Ленинград, Горький,
а в 1949 году по плану "Дроп шот"
США хотели уничтожить
85% промышленного потенциала
Советского Союза.
Планы были рассекречены
только в конце марта 1977 года -
в короткий период разрядки
между странами.
Прекратить атомный шантаж американцев
заставили люди,
о которых мы расскажем
в этом фильме".
- Доброе утро. - Доброе утро.
- Доброе утро.
Здравствуйте.
Леонид Алексеевич, доброе утро.
- Здравствуйте, Игорь Васильевич.
- Возвращаю, как обещал.
Спасибо, очень любопытно.
- Аккуратно.
- Есть контакт, Игорь Васильевич.
- Да, похоже на деление.
- Это точно оно.
Можете не сомневаться.
Чувствительность установки
в 20 раз выше,
чем у Фриша в Копенгагене.
Катя сама собирала -
своими золотыми руками.
Вы можете не сомневаться:
спонтанное деление
ядер урана открыто,
а расчеты Бора не оправдались.
- С этого момента начинается
новая эра - эра ядерной энергии!
- Вы так уверены?
- На все сто...
граммов урана,
которые мы сейчас слышим.
- Остается только выяснить,
что нам за это полагается:
Нобелевская премия или Сталинская?
- Перестань!
- Я думаю,
что со Сталинской премией
вы погорячились.
Говорить о делении
ядра урана еще рано.
- Но, Игорь Васильевич, вы же знаете,
сколько раз мы уже
повышали чувствительность,
сколько измерений мы провели!
- Рано.
Григорий Михайлович,
чтобы объявлять
об открытии спонтанного
деления ядра урана,
нужно все проверить и перепроверить.
Почему вы решили,
что это не внешнее воздействие?
Например, космическое излучение?
Если приборы фиксируют именно его?
- То есть вы хотите сказать,
что нам нужно исключить
воздействие космических лучей?
Давайте, пожалуйста! Как пример,
можно спуститься на подводной лодке
и повторить эксперимент.
- Да не говори ерунды!
- Почему? Думаешь, нас не пустят?
- Дело не в том, что не пустят.
- А в чем?
- В глубине.
На Балтике максимальная -
метров 30, не больше,
а для нулевого уровня излучения
нам надо спуститься под воду
метров на 90.
- Совершенно верно.
- А под землей хватило бы и 30.
- Вот, умница!
Нам осталось выкопать
шахту нужной нам глубины.
- Не надо копать.
В Москве найдем, на Ленинградке.
Метро "Динамо". Не слышали?
- Игорь Васильевич, договоритесь?
- Ха!
- Братцы, быстро,
но аккуратно, договор?
Аккуратно! Там же конденсатор!
Женька,
если с ним что-нибудь случится,
тебе Катька башку отвинтит.
- Ага.
А может, ты мне скажешь,
куда она вдруг пропала?
- Не знаю. У Курчатова спросил -
он тоже не в курсе.
Говорит, что-то личное.
- Да ладно тебе!
Скажи лучше, что поцапались опять.
- Добрый вечер.
А вы, значит, ученые?
Сразу бы не догадался -
решил, что лаборанты.
Ну что ж...
Начинайте.
- А вы не могли бы нас оставить?
- Не мог бы: режимный объект.
- Но присутствие посторонних
исключено.
- И для чистоты эксперимента...
- Ты с ума сошел?
- ...разговаривать и даже
передвигаться в помещении нельзя.
- Ну, нельзя так нельзя.
- Извините.
- Ничего.
Ничего.
- Гриша, нельзя так!
Зря ты так с чекистом.
- Переживет.
- Открывай.
- Поехали.
Есть.
- Ты это видел?
- Видел, Женя... Женя!
- Подожди...
- Есть, есть!
- Нам не показалось? - Было, было!
Тихо! - Гриша...
- Тихо, тихо!
Есть! - Гришка!
- Есть! У нас получилось!
Есть! Ты видел?!
- Они делятся! - Делятся!
- А! Гриша, мы сделали это!
Ура!
Ура! Да!
- Звони Курчатову!
- Да!
АТОМ
- Тсс!
(Слышен гул моторов.)
(По-немецки.)
- Пожалуйста, остановитесь.
- Команда остановиться!
- Что там случилось?
- Осторожно! Засада!
- Фролов, бери документы! Уходим!
(По-немецки.)
- Как больно...
Боже, как больно...
- Герр Шванштайнер, это вы?
Что вы здесь делаете?
(По-русски.)
Это физик! Ученый!
- "Бомбардировщик всегда прорвется!
Королевские ВВС атаковали
26 целей в нацисткой Германии!"
- Одну, пожалуйста.
- "Бомбардировщик всегда прорвется!"
- Простите.
- Простите.
- Все хорошо, не волнуйтесь.
- Вы ведь ждете письмо
из Мидлтона, правильно?
- Да... От моей тети.
Но она должна была
написать не раньше апреля.
- В апреле будет уже совсем тепло.
- Это... это вы?
- Это я, Мистер Фукс.
Давайте присядем.
Я буду называть вас Отто.
- Прямо тут?
- Доброго дня.
- Возьмите себя в руки.
На нас смотрят.
Улыбнитесь.
- Что?
- Просто улыбнитесь мне.
Другое дело.
Теперь сделайте вид, что читаете
газету, и вложите в нее документы.
Поспокойнее.
- Это информация
по нашему атомному проекту.
Мы делаем бомбу, понимаете? Бомбу!
- Тише, мистер Отто.
Почему вы нам помогаете?
- Бомбы не должно быть,
но ее все равно сделают.
Миру необходимо ядерное равновесие,
иначе нам всем придет конец.
Я свяжусь с вами, когда у меня будет
новая информация.
- Благодарю,
деньги вам передадут завтра.
- Я вас очень прошу,
я это делаю не потому, что...
Деньги здесь совершенно ни при чем.
- Да, я понимаю.
- Хорошего дня.
- И вам. До свидания.
Мой дорогой мальчик, пойдем погуляем?
Пойдем погуляем, идем.
- Сержант Фролов?
- Я.
- К командиру части.
- Есть.
- Где, когда
и при каких обстоятельствах
вы познакомились
с этим Шванштайнером?
- Я лично никогда не встречался
со Шванштайнером, но читал
его публикации по исследованию урана,
он хорошо отзывался о моих.
После того, как мной было открыто
спонтанное деление ядра урана,
прислал мне поздравительную
телеграмму.
- Здрасте, Игорь Васильевич.
- От Шванштайнера, из Берлина.
- "С величайшим открытием.
Успехов!"
- Нас приостанавливают.
- Как?
- Не поддерживают проект,
как не соответствующий
практическим задачам,
стоящим перед страной
в настоящий момент.
- Шванштайнер.
Но вы обращались к нему по имени,
значит, все-таки вы его узнали.
- Да не видел я его никогда.
Я его узнал по его формулам,
расчетам. Но разве это важно?
- А что важно?
- Важно то,
что ученый с мировым именем, немецкий
физик-ядерщик оказался здесь.
Наверняка, это связано
с его исследованиями по урану.
- Хватит. Что вы мне тут лепите?
Уран какой-то...
- Какой-то? Да если они при помощи
этого урана получат атомную бомбу,
это не то что ход войны изменит,
это вообще все изменит.
Это будет катастрофа, вы понимаете?
- Товарищ майор, вот нашли.
- Это что? Почему вы не отдали это
вместе с другими документами немцам?
- Хотел разобраться, я ученый.
- Разбираться будут другие.
- В том, что там написано,
могут разобраться не больше десяти
человек в стране.
Я знаю каждого и ни один из них
не служит в НКВД. - Фролов!
- О чем вы писали товарищу Сталину?
- О том, что закрытие уранового
направления в нашей стране
было ошибкой.
И она может стать роковой,
если не возобновить исследования.
- Ответа, я так понимаю, не получили.
- Не получил.
- Добрый день, Игорь Васильевич.
Пожалуйста, садитесь.
- Так чем могу быть полезен,
Лаврентий Павлович?
- Игорь Васильевич, Государственный
комитет обороны принял решение
возобновить ядерные исследования.
Нам предстоит создать атомную бомбу.
Изначально возглавить эти работы
предлагалось академику Иоффе.
Но он рекомендовал вас, как лучшего
из лучших в этом направлении.
Что скажете?
- Польщен.
Но я не академик,
а должность подразумевает...
- Согласен. Это упущение в самое
ближайшее время будет устранено.
А решение относительно
вашего назначения
принято и утверждено на самом верху.
Положение очень серьезное.
Теперь нет сомнений,
что и немцы,
и союзники СССР
по антигитлеровской коалиции
трудятся над созданием бомбы.
Вы понимаете?
- Понимаю, очень хорошо понимаю.
- Нам нельзя допустить,
чтобы отставание нашей страны
в этом направлении стало критическим,
а тем более необратимым.
- Понимаю.
- Вот и хорошо.
С назначением, Игорь Васильевич.
Страна очень на вас рассчитывает.
- Разрешите, Лаврентий Павлович?
- Добрый день! Проходите.
- Добрый. - Знакомьтесь:
Курчатов Игорь Васильевич.
Замятин Всеволод Павлович, мой зам
и куратор по урановому проекту -
по нашему ведомству, так сказать.
Вы отвечаете за научную часть,
а он - за организационную.
- Рад знакомству.
- Очень приятно.
- И оба, как понимаете, - головой.
(Звучит музыка по радио.)
- Игорь Васильевич, добрый день.
Вот здесь будет ваша лаборатория,
осматривайтесь.
Территория закрыта
от посторонних глаз,
но хорошо просматривается изнутри.
Прошу.
Работы еще много,
но мы свою часть управим быстро,
чтобы мы могли начать
монтировать ваше оборудование.
Осторожнее, скользко.
Сюда, Игорь Васильевич.
Проем высокий - для оборудования,
как вы просили. Центральный вход
для сотрудников с другой стороны.
Ну вот такие помещения внутри.
Как вам?
- Да, очень просторно и светло.
Я думаю, это подойдет для ученых.
- Хорошо.
Сюда, Игорь Васильевич.
Игорь Васильевич, будем работать -
и работать вместе.
Можете рассчитывать на мою поддержку
во всем.
- Спасибо, Всеволод Павлович.
- Список ученых -
те, кто сразу могут приступить
к работе,
кого мы проверили и согласовали.
- Найденов, Аниханов, Полетаев,
Щукин, Геллерт, Зданович,
Мухин, Беляев... А где Фролов?
- Боюсь, что с этим товарищем
не получится. - Почему?
- Фролов - сомнительный элемент.
К нам поступил сигнал с фронта
из особого отдела.
Подумайте о другой кандидатуре.
- Исключено, Всеволод Павлович!
Фролов - лучший, и это его открытие
спонтанного деления ядра
дало ключ к атомным исследованиям.
Пойдемте. Туда?
- Туда, туда.
- Это немец, мужики!
- К лесу! К лесу гони!
- Все на выход!
- Все на выход! Пошел, пошел!
- На выход!
Все в лес!
- На разворот пошел?
- Нет, ушел.
- Гражданин
Фролов Григорий Михайлович.
Я вспомнил наше краткое знакомство.
Вы проводили опыты в метро "Динамо",
в сороковом году.
- Ученые, значит? Ну, когда ждать
открытий в советской науке?
- Пока трудно сказать,
но если опыт пройдет успешно,
то не только советская наука,
но и весь мир содрогнется.
- О как! Но меня больше
советская наука интересует.
- А нет советской науки,
и буржуазной тоже нет.
Она просто наука и принадлежит всем.
- Скоро у вас появится работа.
Академик Курчатов настаивает
на вашей незаменимости.
Я не верю в случайность
вашей встречи с этим фашистом.
- Он ученый.
- Он фашист, как и все они.
Странно, что мне приходится
объяснять это вам, фронтовику.
- И ученый может быть фашистом,
но он же от этого не перестает
быть ученым. - Перестает!
Он человеком быть перестает!
Понятно?!
- Понятно.
- Это ты сейчас согласился,
потому что к Курчатову
попасть хочешь?
- Ну почему? Я же фронтовик.
- Учтите, Фролов,
для вас шаг вправо, шаг влево...
- Я к Курчатову.
(Звучит музыка по радио.)
- Так, кабель на сколько метров?
- На двенадцать должен быть.
Товарищи, а вы все выгрузили?
- Здесь больше ничего.
- Фролов? Гришка?!
Черт! Гришка приехал, ребята! Гришка!
Гришка вернулся, черт, а!
- Рад, очень рад. Наслышан.
- Замерз?
- Да нет.
- Игорь Васильевич... - Здрасте.
- Григорий Михайлович.
Дорогой вы мой человек!
- Эх!
- Да...
- Ну пойдемте, пойдемте.
Пойдемте - напоим вас чаем с дороги.
Пойдемте.
- Вот теперь, Игорь Васильевич,
деление ядра урана
будет в надежных руках.
- Очень на это надеюсь.
- Гриша, твой чай.
- Постараюсь оправдать доверие.
Игорь Васильевич,
вы мои письма получали?
- Я читал ваши письма,
Григорий Михайлович.
Но тогда было не время,
а вот сейчас самое время.
Разветвленная реакция -
мне показалось это крайне любопытным.
Осталось только просчитать.
- Ну как? Я просчитал.
Нейтроны без кулоновского барьера.
Вот.
- Нам еще циклотрон
из Ленинграда везти
и осциллографы заказывать.
- И сотрудников набирать.
Да, очень много дел
по организации.
Сейчас главная задача -
обеспечить условиями лабораторию,
установить оборудование,
подобрать людей.
- Игорь Васильевич,
а где будем брать уран?
Его совсем мало - работать нельзя.
- Надеюсь,
что и с этой проблемой справимся.
Я подал заявку в Радиевый институт.
Ну хорошо. Григорий Михайлович,
отдыхайте, а завтра жду.
- Спасибо. Да.
- Вот наши хоромы.
Ты на Бороду не ворчи:
мы сначала на столах спали -
жить негде было.
Это все Игорь Васильевич организовал.
Сутками работает.
- Моя койка?
- Да, конечно, располагайся.
- Значит, все прошло по плану?
И источнику можно доверять? - Да.
- А что с документами Фукса?
- Они у меня.
Информация ценная.
Нам надо поторопиться.
- Какая настойчивость. Я понимаю.
- Двое в штатском.
- Спаси документы.
- Господа! Ваши документы.
И ваши, мисс.
- Что случилось?
(Звуки выстрелов.)
(Звучит тревожная музыка.)
- Мэм!
- Простите...
- Мэм, нам необходимо проверить
ваши документы и билет.
- Может быть,
это сделает кондуктор перед посадкой?
- Мэм, будьте так добры. Мы хотели бы
проверить ваш билет и документы.
- Хорошо.
Только побыстрее, если можно:
не хочу опоздать.
Подержите.
Ах!.. Боже, мой ноготь!
Могли бы вы мне помочь?
Оу...
Вот, пожалуйста.
О да, вперед!
Найдете там кое-что поинтереснее.
- Все хорошо, мэм.
Простите за неудобства.
Мэм!
(Тревожная музыка.)
- Спасибо. Так мило с вашей стороны.
- Нет, Игорь Васильевич! Нет!
Сначала Фролов -
с таким трудом мы его согласовали! -
а теперь Карпова?! Простите, нет.
- Не прощу! Не могу.
Нам нужен чистый уран, сырье.
Она лучшая в своем деле.
- Знаете, почему она в Казахстане?
В 1938 году сослали
как жену врага народа!
- Но ее мне рекомендовал
Радиевый институт.
- Еще один гений?
- Умница. Большая труженица и умница.
Она практиковалась
у Кюри в лаборатории в Париже!
Ей предлагали остаться,
предлагали лабораторию,
а она вернулась в Советский Союз!
Понимаете, вернулась!
И после этого вы смеете сомневаться
в ее надежности?!
Побойтесь бога, Всеволод Павлович!
- Я атеист.
- А ведь я в самом деле подумал,
что мы сможем сработаться.
- А я вас спрашивал уже.
А у нас есть выбор?
- Выбор есть всегда,
Всеволод Павлович.
Не всегда есть смелость его сделать.
- Игорь Васильевич...
Карпова сбежала из Парижа в СССР
по идеологическим соображениям, да?
- Да.
Спасибо, Всеволод Павлович.
- Я постараюсь. - Спасибо.
- Здрасте.
(Стук в дверь.)
- Да.
Варвара Васильевна, голубушка!
Варвара Васильевна! Проходите.
Проходите, голубушка, проходите.
- Игорь Васильевич,
так это вы меня сюда?..
- Каюсь, я.
Варвара Васильевна, что с вами?
Вам плохо? Садитесь.
Садитесь, голубушка.
- Воды можно?
- Да, конечно.
Возьмите.
- Игорь Васильевич, дорогой,
зачем так-то:
под конвоем, всю дорогу ни слова,
куда везут, зачем -
талдычат только:
"Приказано доставить".
- Да мы, признаться, сейчас все так:
слишком большим и серьезным делом
мы тут занимаемся -
спасаем, можно сказать, мир.
Это лаборатория атомного проекта.
И мне нужен от вас уран,
чистый металлический уран.
- А эти люди кто?
С ними работать не буду.
- Понимаю. Понимаю.
Ну, я вам комнату подготовил.
А завтра организую вам транспорт.
Пойдемте.
Ну, вот.
Я понимаю, Варвара Васильевна,
все это больше похоже на келью,
но Замятин говорит,
что все это временно.
- Замятин?..
- Считайте, наш старший товарищ.
Замнаркома Всеволод Павлович.
Ну, располагайтесь.
Муж?
- Наша последняя фотография.
- Да, простите, это и так понятно.
- Евпатория, 1938-й.
- Да. Я знаю.
- Игорь Васильевич...
- Варвара Васильевна, голубушка,
у меня ничего без вас не получится.
- Лабораторию уже завтра посмотрю?
- Спасибо. Спасибо вам, дорогая.
Располагайтесь, отдыхайте.
- ...Я ему сказал, что от радиации
живые организмы умирают, -
он теперь вместо себя
охрану присылает.
- Начальник наш приехал.
- Встречаем как договорились?
Все готовы?
- Да.
Сейчас будет спрашивать,
почему не работаем.
- А мы работаем.
- А может, не будет. Посмотрим.
- Почему не работаем?
- Так мы работаем, товарищ Замятин.
Мы просто в лабораторию
попасть не можем.
- И почему же?
- Ждем, пока альфа-пыль осядет.
- Что?
- Я... Это я...
Когда препарат в лабораторию заносил,
разболтал радий случайно -
вот частицы разлетелись,
там радиация теперь. Мы ждем.
- Частицы?
- Да, да. - Пыль.
- Пыль.
- Собирать пошел.
- Тихо.
- Игорь Васильевич!
- Перепроверите... Да!
...и вернетесь - мне расскажете.
- Что у вас с лабораторией случилось?
- Что у нас с лабораторией?
Заносим оборудование, готовимся.
- Когда ждать результат?
- Простите?
- Бомбу.
- Всеволод Павлович...
- Да.
- Мы занимаемся наукой.
- Да.
- Мы пытаемся сделать то,
чего еще никто никогда не делал.
О каком результате может идти речь,
если мы только представляем,
какой он должен быть?
- Игорь Васильевич, соберите
мне всех ваших ученых в общем зале.
- Так...
- Прямо сейчас! Спасибо.
(Шум разговоров.)
- Добрый день. Добрый день!
(Все замолкают.) Я заберу
у вас несколько минут внимания
вашего бесценного рабочего времени.
Месяц назад мы открыли этот проект.
Тридцать рабочих дней -
и я до сих пор не вижу
никакого результата вашего труда.
Хочу напомнить: идет война -
вы обеспечены всем необходимым
для работы и для жизни.
Поэтому давайте прекратим
ваше броуновское движение
и с этого момента начнем работать
по моим правилам.
Первый закон: максимальная работа
в нечеловеческих условиях.
Второй: спасение, в том числе
собственное, в неординарных решениях.
И третий: молодость -
скорее достоинство, чем недостаток.
- Понятно. Это значит,
теперь к писсуарам и в столовую
будем строем ходить.
- Да, наверное.
- Как фамилия?
- Найденов.
- Илья Петрович?
- Какие будут оргвыводы?
- Никаких пока. Садитесь.
Итак, в начале каждого рабочего дня
ваш руководитель ставит перед вами
задачи, которые необходимо выполнить,
а в конце дня вы сдаете отчет,
что удалось выполнить, а что нет.
- Простите, а отчет кому сдавать?
- Мне.
- А вы разберетесь?
- Разберусь.
Вы должны понимать, каких результатов
от вас ждут и в какие сроки.
- Послушайте, товарищи,
я, кажется, понимаю,
что от нас требуется
в первую очередь. Вы позволите?
- Да.
- Игорь Васильевич, можно?
- Да, пожалуйста.
- Так, друзья, это именно то,
что нам нужно, смотрите.
- Объем - литров пять?
- На один раз. Не меньше.
- А дюраль или нержавейка?
- Нержавейка, конечно нержавейка.
Ну, дюраль аргоном варить неудобно.
- Что это?
- Это циркуляционная трубка.
- Всеволод Павлович,
это гейзерная кофеварка.
(Слышен смех.)
- Кофе вам тоже привезут.
Северными караванами.
Союзники доставляют.
Правда, не все корабли доходят:
немцы топят.
Каждое зерно полито кровью.
Но вам привезут.
Вам же это важно. Привезут.
- Зря вы так.
Товарищ Замятин пытается нам помочь,
и, в сущности, он прав.
Нам необходимо структурировать
нашу работу для того,
чтобы объяснить ее суть людям,
от которых мы все зависим.
Итак, перед нами стоит
ряд технических и промышленных задач.
Во-первых, для того чтобы создать
бомбу, нам необходимо сырье.
Много сырья.
Варвара Васильевна уже работает
над технологией очищения
урановой руды,
для того чтобы получить чистый уран.
Второе: нам необходима
управляемая цепная реакция.
Для этого мы построим реактор,
в котором ядра урана-235
будут делиться, обеспечивая нам
постоянный нейтронный поток.
Но под нашим жестким контролем,
иначе случиться может всякое.
Я надеюсь, что взрыва не произойдет,
но для этого нам нужно рассчитать
все процессы очень точно.
За это отвечают Фролов и Беляев.
Ну и, наконец, третье.
Пока ядра урана будут делиться,
второй его изотоп, 238-й,
будет захватывать его нейтроны
и превращаться
в другие химические элементы,
а именно в нептуний
и из него - в плутоний,
которого еще не существует в природе.
Господь Бог не дал этот элемент
человечеству, но мы его создадим.
И будем нарабатывать в реакторе.
Плутоний и есть наша цель.
Именно он станет начинкой
для атомной бомбы.
Поэтому экспериментируйте,
находите ответы на поставленные
вопросы и несите результат.
- Мне почему-то кажется,
что мы найдем с вами общий язык.
Как считаете, Евгений Александрович?
Найдем?
- Да.
- Павел Яковлевич, зачем тебе Беляев?
- Ты шутишь, что ли?
- Нет.
- Мне нужен информатор среди физиков,
а не просто уборщица.
Речь идет о секретном проекте.
- Именно.
Проекте, от которого зависит
безопасность страны, быть ей или нет.
А ты что делаешь?
- Я выполняю свою работу,
Всеволод Павлович.
- Он же...
От него же тебе толку не будет.
Я этих физиков по всей стране
из щелей выковыривал,
их с фронта снимали!..
- Всеволод Павлович,
ну ты ж сам прекрасно знаешь,
как все устроено.
Так что пускай твои ученые
впредь головой думают.
- Будут. Обещаю, будут.
Серия 2
- Поговори по поводу общежития.
- Да, ты права.
- Я помогу.
- Туда.
- Я знаю.
- Куда ставить?
- К печке, пожалуйста.
- Так?
- Да.
Испачкались? Можно руки помыть.
Полотенце висит.
- Что, у вас мужчин нет?
Сами такие тяжести таскаете...
- Здрасте...
- Замятин Всеволод Павлович,
заместитель наркома внутренних дел.
А вы - Карпова Варвара Васильевна.
Будем знакомы.
Как продвигаются работы?
Когда ждать результат?
- Дела продвигаются нормально.
- Поподробнее как-то. Поподробнее.
- Хорошо.
Вот это - индукционная печь
для плавки урана.
Она нужна для того,
чтобы очистить руду от долей примеси
и получить чистый уран.
Вот это тигель...
- Я знаю, для чего нужен тигель.
- Хорошо. Только ничего не работает.
- А почему ничего не работает?
- Потому что нужны спирали,
чтобы выйти на температурный режим,
а специалисты уже две недели
приехать не могут.
- Симаков?
- Так точно.
- Замятин. Симакова мне.
Немедленно доставьте спирали
в лабораторию Карповой!
И сразу подготовьте
запасной комплект.
Да, и еще: с этого момента все заказы
лаборатории у вас в приоритете.
Понятно?
Так, если вдруг у вас еще возникнут
какие-то заминки по оборудованию,
заказам, - сразу напрямую
сообщайте мне.
Какие-то вопросы, пожелания по быту?
- У нас в подвале крысы живут.
И сюда забегают.
- Завтра поставим крысоловки.
(Тяжело вздыхает.)
Работайте.
- Я понимаю ваше настроение,
голубчик, но надо собраться...
- Добрый день!
- У вас что-то срочное?
- Еду в наркомат.
Вам от них что-то нужно было?
Говорите прямо сейчас,
а лучше запишите.
- Конечно.
- А в чем, собственно, дело?
Что со всеми вами происходит,
можно узнать?
- Позвольте узнать,
кого вы имеете в виду под "всеми"?
- Ну, например, мадам Кюри.
Мое рабочее утро
началось с визита к ней.
Откуда столько бравады?
- Страшно вообразить,
что ей за это грозит.
- А я уже кого-то арестовал?
- А что, нет?
- Григорий Михайлович!
- Игорь Васильевич,
тет-а-тет, пару слов.
- Конечно. Пойдемте.
- Это вам.
Значит, вы все полагаете, что это я
отдал приказ арестовать Беляева?
За что? За розыгрыш?
- Тем не менее он арестован.
- По крайней мере
не по моему приказу.
И кофеварка тут ни при чем.
- А что при чем?
- Длинный язык и глупость!
И, к сожалению,
беда эта не одного Беляева.
Такое впечатление,
что вы все тут не от мира сего!
Что в голову взбрело,
то изо рта и вылетело!
- И вы полагаете,
что это повод для ареста?
- Да! Да, я так полагаю!
Мы тут не абы чем занимаемся!
Это режимный объект!
Пора бы вам научить своих сотрудников
быть ответственными людьми.
- Можно многое понять,
Всеволод Павлович!
Но я против! Слышите?
- Слышу.
- Я против такого обращения с людьми!
Люди должны понимать,
чем они здесь занимаются,
а не быть винтиками в механизме!
Они должны быть личностями
и гражданами, если хотите.
- Хочу. Золотые слова.
Поэтому давайте-ка договариваться,
и все вместе соблюдать
установленные правила,
и вместе относиться к нашей общей,
важнейшей для страны работе
как к главному делу в своей жизни.
- Я понимаю.
Я так же потрясен, как и вы, -
но что мы можем сделать сейчас?
- Может, хотя бы
коллективное письмо напишем?
Иоффе, в Академию наук.
- Я думаю, и Курчатов нас поддержит.
Григорий Михайлович!
- Вы чего добиваетесь?
Хотите делу помешать?
Наша работа очень важна.
Она должна продолжаться.
- А вот это уже подлость.
Да, подлость. Речь идет
о вашем товарище, о друге, а вы...
- Что тут у нас?
Мозговой штурм?
Большой прорыв в физике, да? А?
Если нет, я хочу напомнить
о ежевечернем отчете.
Займитесь делом.
К нашему разговору.
К нашему разговору.
- Я думаю, это неправильно -
разговаривать с нами,
словно со школярами.
- А я думаю,
что в данном конкретном случае
Всеволод Павлович прав.
Возвращайтесь к работе.
- Заходи.
- Всеволод Павлович, куда поставить?
- Поставь здесь.
Свободен.
- Ах!
- Что?
- Сева...
- Что?
- Во что ты превратил нашу квартиру?
- А что такое? Квартира как квартира.
- Но где... Ах!
- Женька, а ты-то хоть рада,
что дома? Дай тебя рассмотреть.
- Это же просто холостяцкая берлога.
- Ну ладно, папа, ну хватит!
А мне нравится.
- Вот так.
- Спелись. Понятно.
- А у меня все как и было,
только кровать стала маленькая.
- Это не кровать стала маленькая,
а просто ты выросла.
Скоро меня перерастешь.
- Неправда! - Правда.
Как же я соскучился, Женька!
- А мы-то как соскучились.
- Папа, а помнишь,
ты мне подарок обещал?
- Я думала, в этом Куйбышеве
с ума сойду от тоски.
Женя: - А что ты мне подаришь?
- А что ты хочешь?
- Ох, неужели мы дома?
Женя: - Фотоаппарат!
- Ух ты! Будет тебе фотоаппарат.
Иди сюда. Дай поцеловать.
- А книжки мои где?
- Вот.
- А тетрадь?
- Вот твоя тетрадь.
- Где мы буквы учили!
- Вот твоя тетрадь, вот.
- Сева, а это что?
- Где?
- Это же моя кружка.
Она тут всю эвакуацию простояла?
- А я ее даже и не заметил.
Твоя кружка. А чья помада?
Иди сюда! Я сказал...
- Пусти, Сева...
Сидел тут как медведь в берлоге.
- А меня, а меня!
- Да, конечно.
Как же я соскучился, мои девчонки!
- Ну так из эвакуации люди
только возвращаться начали...
- О, Женя пришел!
- Евгений Александрович... - Женя!
- ...вы нас так больше не пугайте.
- Как вы себя чувствуете?
- Надеюсь, вы к нам насовсем.
- Да оставьте вы человека в покое.
- Евгений Александрович!
Евгений Александрович,
рад, очень рад, что все обошлось.
Все обошлось?
Ну хорошо, вы сегодня отдыхайте,
а завтра мы ждем вас на работе, да?
- Да.
- Хорошо. Давайте, голубчик.
- Пойдем. Голодный?
- Тут уж действительно
скажешь "слава богу"!
- Просто чудо какое-то.
- А я знал.
- Игорь Васильевич...
- Да, Юрий Петрович, пойдемте.
- Почему соли не выгорают?
Что-то мы делаем не так - а что?
Нужно заказать новые термопары -
попробуем температуру поднять.
- Добрый день!
- Добрый день!
- Ну?
Что у вас?
- Ничего нового.
- Совсем?
А промежуточные результаты?
- Промежуточные результаты...
- Там ничего нет.
- Вы ошибаетесь.
- Нет.
- Тут атомы урана.
И это очень важный результат.
Мы работаем в области,
в которой результат не виден
человеческому глазу,
а измерения, к которым вы привыкли,
к нам не применимы.
Если мы получим
тысячу атомов урана,
это будет колоссальный прорыв.
Но глазами вы его тоже не увидите.
- Я ожидаю увидеть результат глазами.
И не только я.
Нам нужны не атомы, а килограммы.
И вы прекрасно это знаете.
(Стук двери.)
- Наказание какое-то.
- И что, он каждый день
будет сюда таскаться?
- Вот уж нет.
- Варвара Васильевна,
голубушка, что случилось?
- Игорь Васильевич, простите,
но либо он перестанет ко мне ходить,
либо я ухожу.
- Погодите, дайте разобраться.
Кто "он"?
- Замятин. Буквально каждый день.
Да что там, по два раза в день!
Правда, уже сил нет.
От одного его вида воротит.
Честное слово, уйду.
- Куда направитесь?
В Сибирь лес валить?
- А хоть и в Сибирь. И лучше сейчас,
на раннем этапе, найти мне замену.
- Ну зачем ждать утра?
Мы можем и вечерним этапом.
- Всеволод Павлович!
- Что, Игорь Васильевич?
- А у Всеволода Павловича
других методов решения вопросов нет.
- А вы, мадам, уж очень категоричны
в своих суждениях.
- Жизнь научила.
- В 1938 году я был в Норильске,
строил комбинат.
И к аресту вашего мужа
не имею никакого отношения.
- А это я не знаю.
- Варвара Васильевна,
как у вас дела с ураном?
- А вот с вами я никаких общих дел
иметь не хочу.
Испугались? Побоялись
за товарища голос поднять?
- Побоялся,
что бомбу не успеем сделать
и тогда голос поднимать будет
некому - ни вам, ни мне, никому.
- Так вы не за себя,
а за общее дело переживаете? Понятно.
- Что ты читаешь?
- Учебник по физике.
Надо же понимать, над чем работаю.
В атомной физике результат
не виден человеческому глазу.
- Сева...
- А?
- Ты помнишь, я тебе рассказывала
про наших соседей в эвакуации?
- Не-а, не помню.
А, театралы?
- Да.
Очень хорошие, прекрасные люди.
Представляешь, сейчас в Москву
тоже приехали, а с жильем беда.
Ютятся где-то у родственников.
Сам понимаешь, какие условия.
- Многие сейчас так.
- Ты как-то можешь
помочь им с очередью на квартиру?
Для артистов Союза.
- Я постараюсь сделать...
Узнаю, что могу.
- Спасибо, любимый.
Сева, пошли спать.
Ты устал.
Ты устал, тебе надо спать.
Я соскучилась.
Пошли спать.
- Здравствуйте, Екатерина Алексеевна.
- Здравствуйте. - Прошу.
- В Штатах полным ходом
идет проект "Манхэттен".
Англичане передают им
свои разработки.
Могут сделать бомбу
всего за пару лет.
- Мы начинаем операцию "Энормоз"
и подключаем вас к внедрению
в проект "Манхэттен".
- Значит, теперь Нью-Йорк?
- Нью-Йорк.
- По информации
лондонской резидентуры,
у вашего источника есть возможность
попасть в группу английских ученых,
которые продолжат заниматься
атомным проектом
в секретной американской лаборатории
в штате Нью-Мексико.
Ваша задача - сделать все возможное,
чтобы он эту работу получил.
Вы Энн Тайлер,
в девичестве - Манкевич.
Учительница физики.
Родились в Оттаве, жили в Ванкувере,
затем по семейным обстоятельствам
перебрались в Штаты.
В ближайшее время вас переправят
через Швецию теплоходом в Канаду.
Поживете месяц в Ванкувере,
а затем - в Нью-Йорк.
- Добрый день! Проходите.
Меня нет ни для кого 20 минут.
Начнем наши отношения
с чистого листа.
- У нас с вами есть отношения?
- Есть пока еще.
Вы ценный специалист.
Но если вы не готовы
работать над урановым проектом
под моим руководством,
то я попрошу вас сказать об этом
прямо сейчас.
Но сначала...
ознакомьтесь с делом вашего мужа.
Я не имею права вам его показывать,
и тем не менее.
(Стук входной двери.)
(Звучит драматичная музыка.)
- Григорий Михайлович, вам передали.
- Это неправда.
Эти люди,
которые писали доносы на Андрея,
мы их даже не знали.
- Я не спорю.
Вы внимательно все прочли?
Я не имею отношения
к аресту вашего мужа.
В то время я работал ректором
в Ленинграде,
потом уехал строить Норильск.
А сейчас я один из руководителей
уранового проекта,
и вы административно
подчиняетесь мне.
Напрямую.
Ну? Работаем вместе?
- Привет!
- Ну привет.
- Проходи.
- Значит, ты здесь живешь?
- Сейчас здесь.
- А вообще?
- А вообще - не важно.
- Как это - не важно?
Исчезла ты.
Хотя бы написала,
как ты, где ты, что ты.
- Значит, не могла.
А ты волновался?
- Представляешь, да.
- Как долго?
- Не важно.
- Нет, это как раз очень важно.
(Звучит экспрессивная музыка.)
- Проснулась?
- А который час?
Без четверти восемь!
- Катя!
- А?
- Может, ты расскажешь,
что происходит?
- А что происходит?
Кроме того, что я проспала,
ничего не происходит.
Одевайся, пожалуйста, быстрее.
Времени в обрез.
- Ты меня зачем позвала?
Ночь провести и исчезнуть?
Ясно.
Хотя бы спросила, как у меня дела.
- Гриша, я знаю, как у тебя дела.
- И что ты знаешь?
- Про открытие твое знаю.
Что проект закрыли.
Что ты на фронте был,
что с Курчатовым опять.
- Действительно все.
А я о тебе - ничего.
- Потом.
- Когда?
- Гриша...
Я обязательно... Я все сделаю.
Все сделаю, чтобы к тебе вернуться,
слышишь?
- Ты можешь не вернуться, да?
- Это не про то.
Просто обещай, что...
- Ну говори.
Ну? Что я должен обещать?
- Что будешь меня помнить.
Пусти меня.
- Нет, нет, ты не то хотела сказать.
- Гриша, слушай...
Миленький, хороший мой...
Я все, все сделаю,
чтобы к тебе вернуться.
И тогда вцеплюсь в тебя, повисну
и никуда больше не отпущу.
Гриша... Гриша! Гриша...
- Привет! А ты где ночевал?
- Да пошел прогуляться.
Под утро вернулся, а ты уже спал.
- А-а.
- Доброе утро!
- Здравствуйте, Игорь Васильевич!
- Доброе утро.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Доброе утро.
Юрий Пантелеевич, доброе утро.
Позвольте мне представить
самую красивую девушку нашей команды.
Анна Сергеевна Луговая,
наша коллега
и теперь ваша ассистентка.
- Да мы, собственно, уже знакомы.
- Да, это правда.
- Гриша, это же та самая
космическая девушка.
- Что? - Космическая девушка.
- Беляев говорит,
как помнится, Анна занималась
космическим излучением.
- Да, но я еще в институте приняла
решение изменить направление.
- Ну и правильно.
Григорий Михайлович...
- Но, Игорь Васильевич...
- Давайте подумаем.
Ну что ж, в таком случае
добро пожаловать в нашу команду.
И осваивайтесь.
Подумаем!
- Женя!
- Да?
- Подойди.
Посмотри и скажи, что не так.
Я, мне кажется,
в чем-то допустил ошибку.
- Это расчеты взаимодействия
нейтрона с веществом?
- Э... Сейчас...
- Может, мне пересчитать
поперечное сечение?
- И учесть среднюю длину
свободного пробега?
- Ну что ты молчишь?
- Простите, может...
- Ну, я...
- Я могу вам чем-то помочь?
- Да, можете.
Приберитесь там пока что.
- Вообще-то, я имела в виду расчеты.
Я была лучшая на курсе.
- Значит, и с уборкой
легко справитесь.
- А это куда?
- Вас не касается.
- Извините.
- Анна, постойте!
Извините его. Он у нас... такой.
- "Вдоль по улице метелица метет,
За метелицей мой миленькой идет.
Ты постой, постой, красавица моя!
Дай хоть наглядеться,
радость, на тебя!"
- А вот и мы! Прошу всех за стол.
- "Красота твоя с ума меня свела,
Иссушила добра молодца меня.
Ты постой, постой, красавица моя!
Дозволь наглядеться,
радость, на тебя!"
- Браво!
- Браво! Браво!
- И с чем же на этот раз
сей кулинарный шедевр?
- С рыбой.
- Кстати, анекдот!
Итак, загадка:
почему нет рыбы в магазинах?
- И почему нет рыбы в магазинах?
- Потому что нет воды!
А почему нет воды?
А двести миллионов в рот воды набрали
и молчат как рыбы!
(Смеются.)
- Антон Николаевич!
Ах, Сева!
- Добрый вечер.
- Проходи!
- Папа!
- Завтра в школу! Почему не спишь?
Простите... Ну-ка, умываться!
Умываться пойдем.
- Извините.
Сева, это мои друзья из Куйбышева.
Ты им с квартирой обещал помочь.
Я хотела, чтобы вы познакомились.
- Значит, ты их выпроводишь сама.
- Ну, Сева, давай без скандала.
- Десять минут. Время пошло.
- Все, ушли. Доволен?
- А ты зачем их вообще
в наш дом позвала?
- Вообще-то, Сева, это мои друзья.
И без них я бы свихнулась
в эвакуации!
А Малов, между прочим, -
ведущий тенор театра Станиславского!
- А тот кто?
Анекдоты рассказывал кто?
- А этот тоже артист. Грибов.
Его знает вся страна!
- А я его не знаю.
Я его знать не хочу!
Понимаешь, о чем я? Нет.
Ты хочешь, чтобы твоему Грибову
десять лет впаяли?
И тебе с ним за компанию?
- За что? За анекдот?
- За анекдот. За анекдот!
Ты чего из себя
наивную девочку строишь?
Ты прекрасно понимаешь,
о чем я говорю.
Чтобы они были...
(Стук двери.)
- Мама, папа, вы что, ругаетесь?
- Да что ты!
Что ты, нет.
Пойдем-ка спать.
- Угу.
- Я все сказал.
Пойдем-пойдем.
- Уснула?
- Тсс...
- У тебя неприятности на работе, да?
- Муся, у нас будут проблемы дома.
Поменьше чужих людей сейчас.
Прости, что я накричал.
- Хорошо. Ты тоже меня прости.
Пойдем.
(Звучит песня на английском языке.)
- Здравствуйте!
- Приветствую! Спасибо.
- Спасибо.
- До свидания.
- Ну что, идем? - Да.
- Я познакомлю вас с вашим мужем.
Ну, что скажете?
Как вам семейное гнездышко?
- Очень хорошо. Там кабинет?
- Конечно.
- О, вы приехали! Добрый вечер.
- Хочу познакомить вас с Дэвидом.
Дэвид Браун. Ваш муж.
- Мне очень приятно!
Если муж может снять такой дом,
то, видимо, он очень успешен в жизни.
Жене важно знать,
что у мужа все в порядке
и что он хорошо зарабатывает.
- Хотя заработок мужа
должен оставаться секретом.
- Конечно.
- Пройдем?
- Хорошо, пожалуйста.
- Очень красиво.
Такой чудесный дом, дорогой!
- Очень рад, что тебе нравится.
Не желаешь кофе?
- Не откажусь, спасибо!
- Отлично.
- Значит, англичане уже готовы
отправить своих ученых в Америку?
- Да. Сейчас идет отбор кандидатур.
Твоя задача - убедиться,
что сюда попадет именно наш источник,
а не этот молодой человек.
Вот список мест,
где ты можешь найти его.
Рон Хервуд - молодой гений.
Он поступил в Оксфорд в 12 лет.
- Осторожно! Надо смотреть,
куда вы идете, а не читать на ходу!
- Это очень впечатляет!
- Сейчас ему 23,
и он один из кандидатов
в проект века.
- Простите, мэм.
(Смеется.)
- Какой вы забавный. Джейн Браун.
- Рон Хервуд.
- Да ты просто ковбой!
- Конечно, а ты думала!
- Тебе хоть сколько лет, ковбой?
- 23.
- А-а, все ясно.
Кстати...
а ты не пробовал шампанское
еще кое с чем?
- Нет.
- Напрасно. Подержи.
- Кто?
Добрый вечер.
- А Катю можно? Она дома?
- И зачем тебе Екатерина?
- Мы работали вместе.
- И что, что работали?
- Миша, кто там?
- Не знаю. Работали, говорит, вместе.
Тебя спрашивает.
- Меня?!
- Нет, я другую Катю искал.
- Какую еще другую?
- Лазареву.
Она здесь жила.
- Катя Лазарева? Здесь жила?
Не знаю, тут только мы прописаны.
- Извините. Извините.
Замятин:
- Немцы уже испытали свой реактор.
- Неудачно.
- Пока неудачно.
- А у вас полгода никаких подвижек -
одни научные гипотезы.
Что мне туда нести прикажешь, а?
Эти каракули?
От вас ждут результатов!
- Понимаю, Лаврентий Павлович.
- Нет, не понимаешь!
Садись!
- Слушаюсь.
- У вас полгода на то,
чтобы начать монтаж опытного реактора
и получить первый слиток урана.
- Ясно.
- Война идет, Всеволод,
полстраны в руинах,
а ваши умники столько ресурсов тратят
непонятно на что!
- Понятно на что.
А если немцы или американцы соберут
свою игрушку раньше, чем мы ответим?
- Соберут ли?
- Немцы - не знаю.
Американцы соберут точно -
вопрос времени.
Будем ускорять исследование,
Лаврентий Павлович.
- Тогда принеси мне результат,
Всеволод, и как можно скорее.
- Отвлеку ненадолго?
- Да, пожалуйста.
- Игорь Васильевич...
- Да?
- Игорь Васильевич, мы можем сначала
сконструировать опытный образец?
Ну макет. Ну пробную бомбу.
Это же быстрее?
- Что значит пробную бомбу?
- Ну...
Пробную бомбу с небольшим зарядом.
Маленькую.
- Скажите, у нас появилась задача
сбросить на врага бомбу,
которая не взорвется?
- Почему не взорвется?
- Потому что для ядерной
цепной реакции
необходимо определенное
количество плутония. - Да.
- Если его будет недостаточно,
то в лучшем случае
мы сбросим кусок металла,
который пробьет насквозь
чью-то крышу.
- Определенное количество - сколько?
- Для начала нам нужно
получить сотни тонн...
- Тонн?!
- ...урана в металлическом виде.
Я думаю, что тонн 200...
- 200.
- Из него мы получим
несколько килограммов плутония.
Я думаю, что это 6,5 -
это и есть критическая масса.
Но, как вам известно,
у нас нет пока еще ни грамма.
- Что-то еще можно придумать?
- Можно придерживаться плана:
наработать критическое
количество плутония
и сделать бомбу, которая взорвется.
Всеволод Павлович, что происходит?
- Если через полгода не будет
визуальных результатов -
то, что можно увидеть
или потрогать руками, - это конец:
немцы уничтожат нас первыми.
Серия 3
- Гриша, как успехи?
- Я ничего не понимаю.
Уран-235 делится недостаточно быстро.
Реакция затухает, мы топчемся
на месте. Переподключай.
- Энергия вторичных нейтронов
почти один МэВ.
Как-то многовато, не находите?
- Вы уже закончили с уборкой?
- А вы не заметили?
- Спиртовки почистите.
- Уже почистила.
Григорий Михайлович,
дайте мне задание,
которое относится
непосредственно к физике.
- Вот, вычислите внутреннее давление.
- Чего?
- Мяча.
- Ясно.
- Выполняйте.
Что ты делаешь?
- Гриша, да что с тобой?
Ты сам не свой.
Тебе что-то сказал Курчатов?
- У нас времени больше нет.
Не будет результатов -
бомбу скинут на нас.
(Звучит тревожная музыка.)
- Женька, спишь?
- Что, Гриша? Чего?
- Я понял! Я только сейчас понял!
- Что? Что ты понял?
- Наши нейтроны...
они слишком быстрые.
Они просто пролетают мимо ядер урана
и не успевают ими захватываться.
Вот все и затухает.
Но вероятность реакции будет выше,
если нейтрон будет не так подвижен
и будет успевать
задерживаться у ядра.
Нужно искусственно понизить
энергию нейтронов! Надо их замедлить.
Пошли. - Да куда?
- Вставай!
- Чего не сделаешь ради науки.
- Да, надеюсь, смерть от сердечного
приступа не вызовет подозрений.
Мы получили подтверждение,
что из Нью-Йорка
Отто будет направлен в Лос-Аламос.
- Секунду.
Это материалы, которые он передал
на нашей последней встрече.
- Тебе потребуется новый канал связи
в Нью-Мексико. - Да.
- На базе в Лос-Аламосе
режим повышенной секретности,
Отто не сможет часто отлучаться.
- Значит, мне нужны кандидатуры
возможных связных,
кто может покидать Лос-Аламос,
не вызывая подозрений.
- Ты права.
Мы уже думали над этим вопросом.
Вот отличный кандидат.
Начальник смены службы охраны
объекта Джеймс Олдмен.
Амбициозный тип, в академии
мечтал быть боевым офицером,
теперь он киснет на своей должности.
Через пару дней будет в Нью-Йорке.
(Звучит напряженная музыка.)
- Мэм, здравствуйте.
Что случилось?
- Не знаю. Заглох, и все.
А я ничего в них не понимаю.
Что-то серьезное?
- Надеюсь, что нет.
Точно нет, мэм. Отошел клапан.
- Думаете, теперь он поедет?
- Сейчас проверим.
Да, все в полном порядке.
- Спасибо. Спасибо вам.
Я всегда знала,
что полагаться можно
только на военных.
- Ну, я не то чтобы военный,
но, в принципе, да. Я офицер.
- И это сразу видно, сэр.
Уже хотя бы по тому,
что вы сразу откликнулись.
Я ведь думала,
что так и останусь здесь.
- Мэм... Мэм...
Мэм, у вам проблема?
- Признаться,
мне в последнее время не везет.
Муж... он изменяет мне, а я...
я не знаю, что мне делать.
Скажите, разве можно такое прощать?
- Нет.
Я прожил со своей Брук
почти 20 лет
и ни разу даже в мыслях
не изменял ей.
Тот, кто предал раз,
предаст и в другой.
Кто способен предать близких,
предаст и страну. Уж поверьте, мэм.
- Вы удивительный человек, мистер...
- Олдмен.
- Очень приятно, мистер Олдмен.
Джейн Браун.
- Очень приятно, миссис Браун.
- Проверьте еще раз.
- Сегодня важный день
для нашего проекта.
Передача материалов из Манхэттенского
проекта скоро станет регулярной.
У нас появился шанс
нагнать отставание.
А пока, Павел Михайлович, вам слово.
- Это последние разработки
американцев.
И наш источник утверждает,
что Оппенгеймер не уверен
в надежности имплозивного заряда,
по всей видимости.
Они создают бомбу пушечного типа.
- Павел Михайлович, но это переводы.
Я хотел бы ознакомиться
с оригиналами документов.
- А чем не устраивают переводы?
- Сомневаюсь в их точности.
- Игорь Васильевич, вы в туалет
под надзором наших сотрудников
еще не ходите?
А хотели бы? Это разведданные.
Показывать оригиналы я не позволю.
- Ну, в таком случае эти документы
не имеют для нас никакого смысла.
(Звучит напряженная музыка.)
Лаврентий Павлович, поймите,
поручить разведчикам
переводить материалы,
связанные с атомной физикой, -
это то же самое,
что физиков попросить
сделать художественный перевод
английской поэзии.
Может быть потеряно много нюансов.
- Товарищ Берия, в физике точность -
самый краткий путь к решению задачи.
В переводе могут быть неточности.
Просто потеряем время.
- Ну что ж, если без этого никак,
будет вам доступ.
- Я прошу доступ
не только для меня,
но и для остальных участников
проекта,
для ключевых физиков:
Зданович, Фролов, Найденов.
Они работают вместе со мной
и обязательно должны все это видеть.
- Хорошо, Павел Михайлович
даст доступ ключевым ученым.
- Спасибо. - Всем, кроме Фролова.
- Позвольте, Фролов...
- Игорь Васильевич,
мы вас услышали.
- То есть, получается, англичане
пришли к тем же самым выводам:
для цепной реакции деления ядра
нейтроном нужно замедление.
- Мы уже пересобрали установку,
используем парафин
в качестве замедлителя.
- Получается, мы идем вровень с ними?
- Неизвестно, к каким выводам
пришли американцы.
Да и разведка может запаздывать.
- Я от разведки ничего не видел.
- Нет. - Нет.
- Ни в коем случае.
- Ну нет. Нет, нет.
Что вы думаете
насчет устройства заряда?
- Вполне ожидаемо,
Игорь Васильевич.
Мне кажется,
это надежная конфигурация.
- А я думаю, мы можем лучше.
- И шибче.
- Игорь Васильевич, можно вас?
- Да, Всеволод Павлович, одну минуту.
- Товарищ Фролов, покиньте кабинет.
- Позвольте... - Не позволю!
Фролов, покиньте кабинет.
У вас нет допуска к этой информации.
- Всеволод Павлович,
это переходит всякие границы!
- Вы правы, Игорь Васильевич,
это переходит.
- Оставьте нас.
- Что ж вы за люди-то такие, а?
- Ты это кому?
- Кому-кому - нейтронам, кому же еще?
Парафин их поглощает,
а цепная реакция не идет.
Сам посмотри.
- Извини, я не знаю, имею ли я право.
- В смысле?
- Григорий Михайлович!
- Гриша, а ты куда,
собственно, собрался?
- Это что? - Как вы и просили,
расчеты внутреннего давления мяча.
- Замечательно.
Евгений Александрович посмотрит.
- А вам это уже не интересно?
- Уже нет. Извините.
- То есть я делаю работу,
которая никому не нужна?
- Получается так.
- Анна, постойте!
Ты правда словно издеваешься над ней.
Аня!
(Звучит напряженная музыка.)
- Тем более, Всеволод Павлович!
Тем более!
Не может быть никаких результатов,
если мы не будет доверять друг другу.
- Я вам доверяю.
- А я доверяю Фролову.
И как ученому,
и как, извините, гражданину.
Да и что там для него может быть
секретного?
Он сам до всего этого дошел
своей собственной головой!
Без всяких, как говорится, подсказок.
- Молодец. Во!
Я что, против? Пусть работает.
- Тогда дайте Фролову допуск.
- Игорь Васильевич, а давайте-ка
прекратим эти препирательства.
От нас с вами ждут результатов,
и как можно быстрее.
- Я не нашел ее.
- Иди сюда.
- Ушла куда-то.
Тебе надо с ней поговорить
и желательно извиниться.
- Иди сюда.
- Ты слышишь, что я говорю?
- Ну иди сюда!
Посмотри на это. Ну посмотри!
Цепная реакция пойдет, ты понимаешь?
Ты понимаешь, что это значит?
- Конечно!
Конечно я понимаю, Гриша!
Конечно, еще бы, черт возьми!
Гришка, ты чертов гений!
У нас получилось! У нас получилось!
Ты сукин сын!
- Что происходит?
- Фролов только что доказал,
что при уран-графитовой конфигурации
сборки цепная реакция не затухает,
при этом физические свойства графита
позволяют работать
при высоких температурах.
- И что это значит?
- Значит, что у нас будет реактор.
- Да!
- Реактор - это хорошо.
Хорошо.
- Гришка, у нас будет реактор!
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- А вы кто?
- А вы кто?
- Я Ефим.
- Ефим, с кем ты там разговариваешь?
- Мама, какой-то дядя пришел.
- Я же просил: никаких гостей сейчас.
- Дом разбомбило у них.
Как им жить теперь?
С дыркой в стенке?
- Так дом разбомбило зимой,
четыре месяца назад,
а приехали они сейчас.
- Сева! - Что "Сева"?
Зачем они сейчас приехали?
- Галя от мужа ушла.
Он на фронте встретил
какую-то медсестру, представляешь?
А она ждала его. Без воды, без света
сидела, лишь бы только вернулся.
- Так это он ее бросил.
- Очень смешно.
- Это что, варенье? Малиновое?
- Твое любимое.
Галя привезла две банки тебе.
Да куда ты?..
- Дай я сам. Подожди...
- Ты почему защищаешь врага?
- Потому что я не считаю Фролова
врагом.
Потому что от его работы зависит
конечный результат.
- Да какой там результат?
Ты хоть знаешь, что на тетради
этого немца почерк Фролова?
- И что из этого?
- И почему сейчас покрываешь
человека,
который при личных беседах тебя
не иначе как "вертухай" не называет?
- Личных беседах?
Однако какая у тебя осведомленность.
А ты под кого сейчас роешь?
- Уходишь от ответа.
Обвиняешь меня в чем-то.
- Оставь нас в покое.
Дай нам спокойно работать.
- Оставить вас в покое?
Ты с ними заодно, получается?
- Берия руководитель проекта.
У тебя особое мнение,
Павел Яковлевич?
- Я не верю этим людям,
особенно Фролову.
- В тетради немца
есть записи почерком Фролова.
- И ничего нельзя сделать?
- Невозможно.
И ходить по инстанциям
тоже нет смысла.
Берия не будет вмешиваться.
Наркому нужны аргументы
в нашу защиту.
А это результаты, которых у нас нет.
Игорь Васильевич, давайте-ка
трудности - по мере поступления.
- Спасибо, Всеволод Павлович.
- Не за что.
- Фролов!
Хочу настоятельно порекомендовать вам
быть максимально сдержанным
в своих речах.
Добьетесь, не ровен час,
за вами придут.
- Да?
- Да.
- Может, мне тогда сразу чемоданчик
собрать? Ну так, на всякий случай.
- Мое дело предупредить.
Будьте сдержанным,
особенно в беседах с лучшим другом.
- Вы что пытаетесь сказать?
- Что хотел, то сказал.
- Этого не может быть.
- Но мы с вами только что выяснили,
что все может быть.
- Беляев...
- Блоки рассчитал правильно?
- Да я пытался.
- Малые блоки?
- Малые блоки.
- Надо пересчитать.
- Беляева не видели?
- Нет.
- Беляева.
- А, он во дворе гуляет.
- Сейчас... Вот.
- По-моему, вы слишком
близко к сердцу принимаете слова
Григория Михайловича.
Анна, мой вам совет: не сдавайтесь.
Докажите ему, что к вам
следует прислушиваться.
Вы красивая, умная,
вы просто отличный физик.
- Почему тебя отпустили?
Отвечай.
- Женя! Женя, открой.
- Да, я стучу. Да!
Да, да, я стучу!
На тебя и не только!
Ты же это хотел услышать, да?
На, смотри. Вот здесь все и про всех.
Что, противно? Читай!
- Заткнись!
- А мне, ты думаешь, не противно, а?
- Варвара Васильевна,
Софья, Людмила, добрый день.
- Опять с ревизией?
К сожалению, нечем вас порадовать.
Кое-какие подвижки, конечно, есть,
но до уранового слитка еще далеко.
- Жаль, жаль.
Ваши положительные результаты
были бы для нас сейчас спасением.
Но я в вас верю...
Мы в вас верим.
...и решил порадовать вас авансом.
Можно вас?
Вот, изучайте.
- Ордер?
- Ордер на квартиру?
- Надо же, в центре.
И отсюда недалеко.
- Но этого не может быть.
- Почему же?
Это легко проверить.
Машина ждет вас, отвезет по адресу.
И еще, Варвара Васильевна,
там вас мама и дочь ждут.
- Мама!
(Звучит проникновенная музыка.)
- Поехали.
- Хорошо, приду.
- Доброе утро.
- Здрасте. Все, я побежала.
Ага, до вечера.
- Думаешь так весь день проваляться?
Не выйдет.
По урану с графитом
не все так просто оказалось.
Нужны эксперименты. Вставай.
Вставай, Курчатов ждет.
- Может, мне с ним поговорить?
- О чем?
- Рассказать ему все как есть.
- Не уверен, что поможет,
но сказать надо.
Пойдем обсудим эксперимент,
заодно все и расскажешь.
(Стук в дверь.)
- Да-да.
- Игорь Васильевич, можно?
- Да, проходите.
- Мы по поводу графита.
Я считаю, что уран и графит
нельзя смешивать в одном блочке:
при высоких температурах
такая смесь может быть опасной.
- Григорий Михайлович,
мы это уже обсуждали.
Графит целесообразнее смешивать
на производстве.
- Да, но мы считаем,
что допущена ошибка.
Нужно использовать
урановый цилиндр... Игорь Васильевич?
...диаметром 3,5 см и вводить его
внутрь отдельного графитового блока.
Нужен эксперимент. - Нет у нас
времени для экспериментов!
Еще неделю назад мы должны были
начать строительство реактора,
а воз и ныне там.
- Игорь Васильевич...
- Да?
- Тут Беляев хочет с вами поговорить
по важному вопросу - по личному.
- Хорошо.
Слушаю.
- Игорь Васильевич,
вы знаете, это совсем не срочно,
я лучше к вам потом зайду.
Пойдем.
- Да.
- Совсем сдутый...
- Игорь Васильевич, вы понимаете,
какое у нас отставание?
- Разумеется, понимаю.
- И вы уверены в ваших ученых?
- Они лучшие!
- Лучшие. Те, кто не держат сроки?
Те, кто постоянно меняет
свои решения?
Может, дело в той вольнице,
которую вы им предоставляете,
Игорь Васильевич?
- Ребята, я новый мяч принес!
- Давай, давай! - Сейчас накачаю.
- Я вижу, и до мяча дело дошло.
Как вам мои расчеты,
Григорий Михайлович?
- Это просто великолепно.
Нагрузки распределяются неравномерно,
мяч теряет форму
и, если лопается,
то где-то в одном месте.
- Верно. Поэтому оптимальная форма
мяча - усеченный икосаэдр:
20 шестиугольников
и 12 пятиугольников.
И если сшить такую форму для мяча,
то нагрузки распределятся
более равномерно,
и внутреннее давление
компенсирует несферичность
и растянет его до сферы.
- Именно.
А если учесть, что это касается
любой сферической формы,
то мы можем изначально
задавать параметры неровностей, швов
и тем самым получить
нужное нам давление.
Вы понимаете, о чем я?
- Не совсем.
- Вы только что придумали
оптимальную форму бомбы.
Точнее, нашли способ,
как собрать ядерный заряд.
- Правда?
- Ну вы же видите.
Вот теперь я вижу,
что вы были лучшей на курсе.
- Ну я же говорил тебе,
что она отличный физик.
- Кхм. Да.
- Всеволод Павлович,
вы хотите, чтобы ученые
придерживались определенного плана,
чтобы они выполняли те условия,
которые вы им поставили.
Но этого не будет, поймите.
Этого не будет никогда!
- Никакую работу невозможно выполнить
без плана, иначе это хаос.
- Но ученые тем и отличаются, что
они не придерживаются никакого плана.
- Игорь Васильевич!
- Только если они хотят
двигаться своим путем,
это приносит результат.
- Нет.
- Они все подвергают сомнению.
Они предлагают какие-то абсурдные
решения, они могут все разрушить,
но только для того, чтобы построить
что-нибудь новое, более совершенное.
Это и есть наука, поймите!
- И наука идет вперед.
Если бы ученые поступали разумно
и следовали тому, что им велят,
мы бы продолжали думать,
что земля плоская,
никогда бы не узнали,
что такое радиация,
и самое главное -
мы бы никогда не рассчитали
идеальную формулу заряда
для советской атомной бомбы.
Вот так вот.
Которая будет не хуже американской.
- Хм!
- Дайте, дайте. Дайте мне!
- Ну?!
ВЦИК!
- Да вы издеваетесь.
(Звонок телефона.)
Карпова.
- Добрый день.
Новости есть?
- Добрый день, Всеволод Павлович.
Только крохи: буквально миллиграммы.
Да и о чистоте
говорить не приходится.
- Варвара Васильевна,
может, вам кого-то в помощь найти?
Мы добудем.
- Нет, мы сами.
Нам главное - узнать, в чем проблема.
- Хорошо, не буду отвлекать.
- Есть идеи?
Будем повышать температуру. Давай.
- Варвара Васильевна!
- Убавляй.
- Не убавляется.
- Пусти.
- А-а!
Варвара Васильевна!
(Кашляют.)
- Помогите! - Пожар!
- Там Варвара Васильевна!
- Стоять!
- Гришка!
- Алексей Петрович, пожарные!
- Куда ты?!
- Итак, уже назначена комиссия
по расследованию данного инцидента.
Она и сделает выводы, что это:
халатность, ошибка или диверсия.
- Надо дождаться
результатов комиссии,
а потом называть версии вероятные.
А я считаю, вполне своевременно!
Охрана доложила, что Фролов
первым оказался на месте взрыва.
Что он там делал?
Вполне вероятно, он знал о диверсии
или сам подложил взрывчатку.
- Какой абсурд!
Фролов никогда не подверг бы
Варвару Васильевну и труд
всей ее жизни такой опасности!
- А кто сказал,
что Карпова ни при чем?
Я ее подозреваю, как и Фролова.
- Павел Яковлевич...
Павел Яковлевич, даже не смешно.
Карпова сама пострадала
при взрыве печи.
- Если вы арестуете Карпову,
то работа остановится на год.
Никто не знает последствий этого
взрыва, а без нее не узнаем вообще.
- Я ручаюсь за Карпову лично.
- А я ручаюсь за обоих!
- Да? А кто за вас поручится, а?
Или за него?
Пока исключать ничего нельзя,
поэтому меры по безопасности
будут усилены.
А все виновные
должны быть сурово наказаны.
Товарищ Замятин, слышали?
- Слышу, Лаврентий Павлович, слышу.
- Замечательно.
При этом сроки по получению
слитка чистого урана
и строительству опытного реактора
не сдвинутся ни на день!
Все! Свободны!
(Звонок телефона.)
- Вам Варю?
Да, сейчас посмотрю.
Замятин звонит, тебя просит.
- Скажи ему, что я сплю.
- Угу.
- О, это вы?
- Да.
- Откуда вы здесь?
- Я думала о вас.
- Я могу угостить вас?
- Мне тоник.
Только тоник со льдом, пожалуйста.
- Конечно.
Тоник, пожалуйста.
- Кстати, я действительно
думала о вас.
Мне еще не приходилось
встречать таких людей.
- Каких?
- Ох...
Надежных, верных,
готовых прийти на помощь.
Вы настоящий офицер.
- К сожалению, мэм,
сейчас эти качества не в цене.
Часто даже мешают.
- Не может быть!
Спасибо.
- Я ведь всегда мечтал
о военной карьере.
Мечтал, как говорится,
служить и защищать, а что в итоге?
Стою на проходной
и выворачиваю карманы ученых крыс!
- О, как это грустно.
- Извините, я не должен был
этого говорить.
Мужчина не может ныть и жаловаться,
да еще женщине.
Да и вряд ли вы меня поймете
до конца.
- Ну почему же, я очень хорошо
понимаю вас, мистер Олдмен.
И такие люди нам очень нужны
именно сейчас.
- Теперь убедились?
- Да, мэм.
Но, право, не ожидал, что вы из ФБР.
- Все хорошо.
И, конечно, наша встреча -
не случайность.
Мы давно наблюдаем за вами,
мистер Олдмен.
Вы именно тот, кто нам нужен.
Еще раз хочу повторить,
что наш надежный источник
будет через вас передавать
важные документы.
Главное - никому ни слова,
следование инструкциям
и полная конспирация.
- Понял.
- Мистер Олдмен...
- Мэм, это честь для меня.
- Ничего себе!
Ты романтик.
- Я полезнее, чем ты думаешь.
Мне очень жаль,
что ты не доверяешь мне.
Прошу, садись.
- Хорошо.
- Тост за тебя.
- Спасибо.
- Я могу быть твоим связным.
Может, обсудим? Что думаешь?
- Я устала.
(Звучит тревожная музыка.)
- Ты что наделал?!
Товарищи, горим! Горим!
- Черт!
- Горим, товарищи! Горим! Пожар!
Гришка! Скорую быстро!
Горим! Горим!
- Черт!
- Быстрее!
- Там туши!
Женька, не дыши парами.
- Ты как? Гришка...
У тебя сильнейший ожог!
Ты слышишь меня?
- Я знал, что при соединении
с кислородом
нагретая смесь урана и графита
может быть огнеопасна.
Нельзя им вместе, понимаешь?
- Да что ты...
Тебе в больницу надо! Срочно!
- Передай Курчатову,
что в реакторе графит и уран
должны быть раздельно, понимаешь?
- Да. - Ты понима...
- Да, да. Гриша! Гриша!
- После взрыва в лаборатории
товарища Карповой,
вы объявились самым первым
по чистой случайности?
- Именно.
- И никакого отношения
к поджогу в вашей лаборатории
вы, конечно, не имеете?
- Не имею.
И никто не имеет.
Это неудачный...
неудачный эксперимент.
(Стонет.)
- А если комиссия придет к выводу,
что это диверсия? Что тогда?
Вы не торопитесь отвечать, подумайте.
Ведь диверсантом
может оказаться любой,
даже тот, на кого
и подумать было нельзя.
- Если вы про Курчатова,
то это исключено.
- А Замятин?
Ведь он конфликтовал с вами,
не доверял,
настаивал, чтобы вас не допускали
к наиболее секретным материалам.
Может, он намеренно
хотел помешать работе
одного из ведущих ученых проекта?
Вам будет легче говорить.
У вас ожог легких,
но мы вас вылечим.
- Ну...
Ну так ведь можно и вас
в диверсанты записать.
- Что?
(Стонет.)
Серия 4
- Здравствуйте.
Софья Петровна, здравствуйте.
Помните по поводу вчерашнего?
- Анька, ты больше всех
проголодалась?
- Прошу прощения.
- Ладно, пропусти ее.
Видишь, голодная?
- Софья Петровна, благодарю вас.
А можно сахара еще, пожалуйста?
- С сахаром сложно.
Вот все, что есть.
- К чему же такие запасы,
Анна Сергеевна?
Или вы нас покидаете
и нам не говорите?
- Это Фролову.
- Фролову?
- Угу.
- А, это правильно.
Это очень правильно.
- Благодарю вас.
- Мы, конечно,
сами должны были догадаться.
- Софья Петровна, дайте хлебушек.
- У меня есть сахар.
Я думаю, глюкоза ему не помешает.
- Да.
- Возьми, пожалуйста.
- Благодарю, спасибо.
- Передайте Григорию Михайловичу.
- Спасибо большое.
- Анна, это Грише
передачка в больницу? - Да.
- Что у вас тут за собрание?
- Здравствуйте. Это мы...
Всеволод Павлович,
это мы для Фролова собрали.
Скажите, пожалуйста,
когда ему можно передать?
- У вас не примут.
Ведомственная больница,
не положено.
Давайте я сам передам.
- Плохо, что мы раньше не сообразили.
- Молодец, Анька!
Замятин передаст. Или сам все съест.
- Здравствуйте.
- Добрый день!
- Добрый день!
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Добрый день.
Садитесь.
Так, ну что, все в сборе?
- Нет, не все.
- Анна Сергеевна,
Григорий Михайлович выздоровеет
и обязательно к нам присоединится.
Все будет хорошо.
Поэтому давайте мы сойдемся на том,
что работа должна продолжаться,
несмотря ни на что -
и даже вопреки всяческим потрясениям.
Итак, мы выяснили, что уран
ни в коем случае нельзя смешивать
с графитом, который мы выбрали
в качестве замедлителя нейтронов,
поэтому мы меняем устройство
нашего реактора
и будем помещать урановые цилиндры
внутри больших графитовых блоков.
Таким образом,
мы продолжаем исследования
изменения нейтронного потока
внутри графита.
Все будет зависеть от его чистоты,
иначе нейтроны не будут замедляться,
а будут поглощены примесями, и все -
никакой цепной реакции не будет.
Поэтому я жду от вас
конкретных результатов.
Особенно это касается
Беляева Евгения Александровича.
Кстати, где он?
- Его нет.
- Как - нет?
Его обязательно нужно найти.
Спасибо, Анна Сергеевна.
(Звучит напряженная музыка.)
- Хоть бы кто-нибудь пришел,
спросил: "Как вы тут?"
- И как вы тут?
- Варвара Васильевна!
- Ладно-ладно, нечего валяться.
Да... Натворили мы дел, девчонки!
- Может, чайку, а?
- Я пойду сделаю.
- Зачем же вы, Варвара Васильевна?
Нельзя вам еще!
А вы что стоите? Нет бы помочь!
- Не положено.
- А женщинам таскать мешки положено?
Ну-ка, взял и понес!
- Так ведь по уставу,
товарищ комиссар!
- А по-людски? Это приказ!
- Есть!
- Понес!
- Есть!
- Ну а вы что здесь делаете?
- Странный вопрос, товарищ Замятин.
Работаю я здесь.
- Угу... Если я только узнаю,
что вы нарушили предписание врача,
только узнаю!.. - И что?
Два наряда вне очереди?
Карцер?
- Сбежали?
Значит, сбежали.
Ладно...
Чтобы все мешки мне занесли!
- Так точно!
- Галя, что ты там,
в кабинете, делаешь-то опять?
- Да я прибраться просто хотела тут.
- Не надо! Сева этого не любит!
- А ты там чего?
Пироги затеяла? Ефим!
Слышишь? Тетя Маша
пирожки тебе готовит! Помочь?
- Да нет, я знаю, как Севка любит.
- Ага...
- Курник хочу ему сделать.
- Да... Хорошо, чтобы он
твои эти пироги попробовал хотя бы.
- А он попробует. Угу.
Знаешь как он мой курник любит?
- Любит-то любит, Маша,
но только вот дома
практически не появляется.
- Это да...
Я иногда так разозлюсь на него -
прям готова!..
Ну а потом думаю:
"А что я сорвалась?
Человек работает,
и я, в конце концов, знала,
за кого замуж выхожу".
- Маша, ты сама веришь в то,
что говоришь, а?
- Верю.
- Да ладно!
- Что ладно-то, Галя?
- Мужик твой дома
практически не бывает -
только ночевать приходит,
и то не всегда, а ты заладила:
"Работает, работает..."
- Он работает.
Между прочим,
все у него на шее сидим.
- Кобель он у тебя, вот и вся его
занятость, понятно тебе?! Кобель!
- Бессовестная ты, Галя.
Змея подколодная.
Может, у него есть
другая причина домой не спешить?
- Очень интересно,
какая это у него другая причина!
- Человеку отдохнуть хочется,
а тут вечные гости.
- То есть подожди...
То есть мы, получается,
семейному счастью помеха? Понятно.
- Понятно мне теперь,
почему муж тебя бросил.
- Ефим! Вещи собирай!
- Правильно мать говорила...
Погостили - и хватит!
Спасибо тебе большое, сестра! Ефим!
Давай, Ефим, собирайся.
Хватит рисовать!
Иди в ванную сейчас... - Галя!
- Собери вещи, которые постираны.
Что - Галя?
Что - Галя? Видишь, как оно вышло!
Думали, что у нас
хоть где-то пристанище есть,
а оно вот как интересно получается!
- Галя, ну что ты начинаешь?
Не заводись ты!
Ну брякнула в сердцах, ну!..
- Спасибо большое, родная сестра!
Я век тебе этого не забуду!
(Рыдает.)
- Ну Галя...
Прости меня.
Прости, слышишь, сестренка?
- Слышу.
Я же как лучше хотела...
Я же хотела как лучше...
- Руки мыла?
- Вот!
- Молодец.
- Умница моя! Что будешь?
Картошку? Котлету?
- Пирожок!
- Нет, никаких пирожков!
Сначала что-нибудь путное,
а потом пирожки.
- Мама, пускай ест что хочет.
Значит, не голодная. Держи.
Садись.
- Ох, балует тебя мать! Егоза!
- Приятного аппетита!
- Приятного аппетита!
(Звонок в дверь.)
- Я открою.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- Гражданка
Карпова Варвара Васильевна?
- Да.
- Прошу пройти со мной.
(Звучит вальс.)
- Ефим, куда мы билет-то
с тобой положили?
Посмотри у себя в кармане...
- Добрый вечер. А это вам.
Цветы.
- Что все это значит?
- Шостакович, Седьмая симфония.
"Ленинградская".
Варвара Васильевна!
Варвара Васильевна!
Да постойте вы!
- Да отстаньте вы от меня!
Вы бы еще воронок за мной прислали!
- Какой я кретин! Я ж как лучше...
Я исправлюсь. Простите.
Давайте хоть концерт послушаем?
Шостакович...
- Нет уж, спасибо.
У меня мама одна дома с ума сходит.
Хорошо бы ее второй инфаркт
не хватил! - Я вас сам отвезу.
Пойдемте.
- Варвара Васильевна, я помогу.
- Благодарю.
- Варвара Васильевна...
Варвара Васильевна, простите меня,
что так неловко получилось,
я бы сказал, даже глупо
с вашим приездом в театр...
Я не умею вести себя с женщинами.
Я не умею ухаживать...
- Ухаживать? - Да, именно.
- Так вы что, ухаживаете за мной?
- Да.
(Смеется.)
- Серьезно?!
Нет, это совершенно невозможно!
Это бред какой-то! - Почему?
Почему бред? Почему?
- Всеволод Павлович...
- Да?
- Идите домой!
- А схожу-ка я в ресторан...
Развеюсь, послушаю оркестр.
- Что? - Не одному же тебе
весело время проводить.
- Я не понимаю.
Зачем ты себя накручиваешь?
- Я - накручиваю?
Я - накручиваю?!
- Т-ш-ш! Тихо!
Женька спит. Тихо. Не кричи.
- Значит, я просто так беру
и накручиваю себя, да?
- Маша, я всегда приходил поздно.
Я не понимаю, о чем ты.
Это моя работа, так было всегда.
- Не ври!
Не всегда.
У тебя есть женщина. Я все знаю.
Ты дарил ей цветы!
Когда ты мне
последний раз дарил цветы?
- Это коллега по работе...
- Какой коллеге ты дарил цветы
хоть раз когда-нибудь,
скажи мне?
Молчи сейчас лучше, просто молчи...
(Рыдает.)
Уходи...
- Маша, давай...
- Я больше не могу!
- Маша...
Маша, а мы попробуем...
Мы попробуем еще раз.
Что значит "не могу"?
А мы с тобой попробуем.
Давай как-то пойдем в ресторан?
- Я тебе не верю, понимаешь?
- А я тебе слово даю.
Вдвоем.
- Если ты меня опять обманешь,
я никогда тебе больше не поверю,
Сева...
Ты слышишь меня? Сева!
- Э... да, вдвоем.
- Доброе утро, товарищ Фролов!
Вы пишите-пишите, не отвлекайтесь.
Очень надеюсь, что это признание.
Это что же это такое?
- Надо передать товарищу Курчатову
в лабораторию номер 2.
Они разберутся.
Главное: диаметр сферы -
около 6 метров. Я все рассчитал.
Нужно 50 тонн урана
и 400 тонн графита -
тогда реакция произойдет.
Кладка активной зоны -
около 60 слоев, но надо проверять.
Вы передайте, пожалуйста.
Это срочно.
- Максим Сергеевич,
я хочу ознакомиться
с делом Фролова Григория Михайловича,
хочу понять,
каких показаний
вы добиваетесь от Фролова.
- Не могу.
Вы лицо заинтересованное -
меня начальство в порошок сотрет.
- А начальство предупредило вас,
над чем работает товарищ Фролов?
Вас используют вслепую,
Максим Сергеевич.
Понятно.
Руководитель проекта -
Лаврентий Берия.
- Мне нужно отойти минут на десять,
если вы не против.
- Конечно, конечно, Максим Сергеевич.
Я подожду вас.
"Заговор группой лиц,
возглавляемой Замятиным..."
(Звучит напряженная музыка.)
- И сколько понадобится графита?
- Не меньше трехсот тонн,
а может, и больше.
Точно я не скажу.
- Максимальная тепловая мощность?
- Около сотни киловатт.
Но до какого предела
можно разогнать котел,
я в реальности не знаю.
- Да, вопросов пока больше,
чем ответов.
Нужно перепроверить значения
сечения захвата нейтронов
в активной зоне реактора.
Можете сверить свои данные
с последними теоретическими
расчетами. Здесь новые.
Анна, подойдите.
Вы будете помогать Беляеву.
- Игорь Васильевич, понимаете,
за эту часть у нас отвечал Фролов.
- У американцев уже 3 реактора,
и они нарабатывают плутоний,
а у нас - ни одного.
Привлекайте Здановича, Полетаева,
разложите задачи Фролова на всех.
- Игорь Васильевич, гляньте:
записки Фролова. Я не пойму.
Он передал из больницы.
- Ну что?
Что?
- Ай да Григорий Михайлович! Во дает!
- Игорь Васильевич, а что там? Можно?
- Проект реактора.
- С точными расчетами массы графита?
- И расстояния
между урановыми блочками.
- Добрый день!
- Здравствуйте, Варвара Васильевна.
- К работе готовы?
- Угу.
- А это что?
- Мы не знаем.
- Принес один из этих... из охраны,
сказал вам передать.
- А от кого, не сказал?
- Может, это он, Замятин?
- Скорее всего.
По радио: "...завершили уничтожение
немецкого гарнизона в городе Белград
и сегодня освободили столицу
союзной нам Югославии
от немецких захватчиков".
(Звонок телефона.)
- Замятин.
- Добрый день, Всеволод Павлович.
- Добрый день, Варвара Васильевна.
Что-то случилось? Проблемы?
- Пока нет.
Хотела за мандарины поблагодарить.
- Простите, не совсем понимаю.
Вы о чем?
- Простите, я ошиблась, наверное.
До свидания.
- Варвара Васильевна...
- Я еще не ознакомился
с материалами расследования,
но я глубоко убежден,
что никакой диверсии
в лаборатории номер 2 не произошло.
И тем более не верю
в причастность к этому
физика-теоретика Фролова
Григория Михайловича.
- Возражаю, Лаврентий Павлович.
- Да?
А вот комиссия Академии наук СССР
совершенно согласна
со Всеволодом Павловичем
и полностью отрицает диверсию.
- Я могу ознакомиться?
- Ознакомьтесь.
Ну что, убедился?
Вот и хорошо.
А Фролов ваш пусть возвращается
к своим обязанностям.
Насколько я знаю,
врачи готовы отпустить его
при условии перевязок
на рабочем месте.
Больше я вас не задерживаю.
Всеволод Павлович...
Скажи, Всеволод,
как твоя Карпова поживает? А?
Понравились ей мандарины?
- Спасибо, Лаврентий Павлович.
Я сразу подумал,
что это вы прислали.
- То-то. Не умеешь ты
за женщинами ухаживать, Всеволод.
Садись, выпей.
- Я не смогу надолго задержаться,
Лаврентий Павлович:
дел много.
- Дела подождут.
Ты сначала выпей и расскажи мне
про свою Карпову.
Давай.
- За товарища Сталина!
- Красивая?
- Варвара Васильевна... работает
над получением металлического урана,
и я думаю,
что результаты ее работы
довольно скоро...
- Всеволод, выпей еще.
Торопишься, да?
К Карповой своей.
Послушай, а что твоя жена скажет?
Ладно, ладно.
Женщин много разных бывает -
главное, семью не бросай.
Запомни: семья - дети,
мать твоих детей - святое.
Ты за них отвечаешь, а они - за тебя.
Случись что с тобой - с них спросят.
- Хороший коньяк, грузинский.
(Слышен гул голосов.)
- Там есть...
- О, Григорий Михайлович!
- Какие люди! Явился-таки.
- Рука, рука!
- Мы вот-вот научный прорыв
совершим -
так сказать,
оседлаем атомную энергию.
- Вот как? И без меня, да?
- Да куда же мы без вас!
Вы успели.
- Я надеюсь, мы все успеем
заскочить в последний вагон.
- Этот поезд даже и не двинулся бы,
если бы не ваши письма.
- Значит, вы их все же получили.
- Конечно. Всеволод Павлович
нам их любезно предоставил.
Вот, кстати, и он.
- Поздравляю, товарищ Фролов.
- Спасибо.
- О, да! Поздравляю.
- Всеволод Павлович, взгляните.
Мы сделали чертежи с расчетами.
- И вот.
- Ну что, Женька,
построим этот реактор?
- Взгляните,
здесь есть кое-какие материалы.
Посмотрите количество.
Нам нужно обязательно...
- Ну давай, мой хороший.
Давай, не капризничай.
- Варвара Васильевна, получилось?
- Это что же получается,
первый чистый уран?
- Получилось. Девчонки мои,
у нас получилось!
- Ой!
- Звони Курчатову.
- Звони-звони.
- У нас будет уран.
- Ну-ка дайте мне.
Дайте, Игорь Васильевич.
Что, никаких примесей?
Какой-то он непрезентабельный.
- Все в порядке, Всеволод Павлович,
металл чистейший.
Теперь нужно готовить
промышленное производство
по технологии Варвары Васильевны.
У нас будут тонны такого урана
в металлическом виде.
- За долгое время
наконец-то у нас хорошие новости,
Игорь Васильевич: уран получили,
первый реактор спроектировали.
Хоть по срокам горим, но - поздравляю
вас и вашу команду. - Спасибо.
- Завтра в Кремле совещание у наркома
по металлическому урану.
Покажете слиток,
расскажете, как получили металл.
- Спасибо за доверие,
Всеволод Павлович, но...
(Стук в дверь.)
- Да.
- Вас просят зайти в общий зал.
Это срочно.
- Неожиданно.
- Рады вас видеть,
Лаврентий Павлович.
- Решил, так сказать,
посмотреть на уран
в естественной среде обитания.
Показывайте.
- Одну минуту.
Варвара Васильевна!
Варвара Васильевна,
я считаю, что вы заслужили
собственноручно показать наркому
свои труды.
- Игорь Васильевич, лучше вы.
- Нет, не спорьте. Держите.
- Подходить близко опасно.
- Это и есть ваш уран?
По режиму, который вы отработали,
мы можем заказывать укрупненный цех?
- Да. Но нужны
опытные проектировщики, техники.
- Будут вам проектировщики.
Металлический уран получен, товарищи.
Теперь можем приступать
к опытному производству.
Поздравляю нас всех!
- Ура! - Ура!
- Спасибо, Варвара Васильевна.
Мы вас не забудем.
Мы будем вас награждать.
А теперь, товарищи ученые,
предлагаю вам отметить
вашу маленькую победу.
Вы заслужили.
Заносите.
- Ой!
- Еще раз поздравляю всех!
- Ура!
- Спасибо. Я провожу.
- Молодец твоя Кюри, далеко пойдет.
(Звучит вальс.)
- Товарищи!
Товарищи, я хочу поднять тост.
Я хочу выпить за Варвару Васильевну.
Поскольку наша победа -
это полностью ваша заслуга.
Спасибо вам большое!
- Нет. За нас за всех.
Без вас бы ничего не получилось.
- Ура! Ура! Ура!
Вместе: - Ура! Ура! Ура!
(Звучит танцевальная музыка.)
- Варвара Васильевна, спасибо.
- Простите.
- Ничего.
- Варвара Васильевна, позвольте?
(Звучит лирическая музыка.)
- Игорь Васильевич,
буквально на минуту.
- Давайте-давайте, голубчик.
- Одна минута.
- Мы разработали
опытный реактор "Ф-1".
На этой основе я рассчитал проектную
мощность промышленного реактора...
Нам нужен более мощный реактор -
в сто раз мощнее.
Это мои чертежи по урано-графитовой
сборке для промышленного реактора.
На нем мы сможем производить десятки,
а в перспективе и сотни
килограммов плутония в год.
Промышленный реактор даст нам
возможность получить материал,
чтобы создать не одну бомбу.
На десятилетия вперед.
- Товарищ Найденов, а вы знаете,
что вам памятник при жизни
ставить надо?
- Это вы так спасибо говорите,
Евгений Александрович?
- В прошлом году
вы не побоялись поехать в Ленинград
за этой чудо-машиной
и вывезли ее, когда наши войска
смогли прорвать блокаду,
а сейчас помогаете нам находить
недостающее для нас оборудование
буквально из-под земли.
Вы настоящий герой, товарищ Найденов!
- Да, даже не верится, что все это
случилось, да еще и в такие сроки.
- Калибровка завершена.
Можем приступать.
- Да.
- Бьем по двум мишеням сразу.
Сначала направляем
поток дейтронов на бериллий,
выбиваем нейтроны
и бомбардируем ими уран.
Три, два, один.
- Скорость движения потока частиц -
28,6 от скорости света. Хорошо идем.
- 28,6.
(Слышен шум.)
Что?
- С нижним магнитом что-то не так.
- Что не так?!
Глуши!
- Сейчас.
- Глуши!
- Надо проверить.
- Я проверю. Посмотрю, что в канале.
- Стой!
- А-а!
- Женька!
- Так.
- Ты меня слышишь?
(Невнятная речь.)
- Тихо, тихо.
- Да что случилось?
- Поднимай. Давай, давай. Вставай.
Давай-давай. Так.
- Я схожу за водой.
- Женька.
Женька.
Женька.
Ты только что засунул голову
в ускоритель частиц,
через тебя прошел пучок...
- Не... Не может быть...
Я же не дурак.
Предохранители были выключены.
Я... Я все проверил.
- Лампочки перегорели.
И пучок дейтронов прошел
прямо через вашу светлую голову.
- Пучок дейтронов?
- Галатея сообщает,
что американцы намерены привлечь
к "Манхэттенскому проекту"
немецких ученых.
По информации ее источника,
в ходе наступления на западе Германии
они захватили ядерную лабораторию
немцев с ведущими специалистами
и уже перебросили их
в Великобританию,
в том числе и Гейзенберга.
И, похоже, скоро все они будут
работать на американцев.
- Это в то время,
когда наши штурмуют Берлин!
Садись.
И лучше подумай, что делать будем.
В "Манхэттенском проекте"
уже 9 нобелевских лауреатов работают.
А у нас?
Курчатову чуть за сорок, Фролову,
Беляеву и Здановичу нет и тридцати -
одни мальчишки!
Только гонору у них много и амбиций.
Где результат?!
Что там у вас?
- У нас...
- Сядь.
- Бьемся над первым реактором.
Необходимо наладить
производство металлического урана.
Карпова, конечно, старается,
но до эффективного промышленного
производства пока далеко.
- Плохо! Очень плохо. Так прямо
вашей мадам Кюри и передайте.
Свободны.
- Полный список немецких ученых,
кого союзники вывезли...
- Но это же грабеж!
Вы понимаете, что это их пресловутая
охота за головами вышла уже на поток?
- Понимаю.
- Отто Ган, Макс Лауэ,
Вернер Гейзенберг,
Карл Фридрих фон Вайцзеккер... Да!..
- Вы дальше, дальше читайте.
- Оборудования - 119 единиц!
И урановая руда - 1500 тонн!
Нам в конце 1945 года
обещают 10 тонн
из единственного месторождения
в Средней Азии!
Мне для реактора нужны
какие-то жалкие 50 тонн!
- Мы неоднократно направляли
запрос союзникам, американцам.
Мы просили их продать
хотя бы излишки - в ответ тишина.
- В общем, отказали!
- Отказали.
- Притом что технология
добычи металлического урана
Карповой блестящая!
Мы вплотную подошли к строительству
котлована для реактора! И...
Знаете, Всеволод Павлович, сроки -
это, конечно, хорошо,
но необходимы хоть какие-то средства
для их реализации!
А мы сидим на месте!
Наши там сейчас, как армия Наполеона,
наберут барахла,
а главное про... фукают!
Это мы должны быть там, понимаете?!
- Понимаем.
Поэтому готовьте списки физиков,
кто может поехать в Германию.
Но не в ущерб основной работе здесь.
- Я должен ехать сам.
- Нет, вами так никто
рисковать не будет.
Готовьте списки - и побыстрее.
(Звучит динамичная музыка.)
- Товарищи полковники,
внимательно: мы летим на Урал.
И пусть это так остается
для коллег и близких навсегда.
- А куда на самом деле,
товарищ Замятин?
- Терпение, товарищ Фролов!
- Нам, когда эту форму раздали,
я сразу понял,
что что-то не сходится с Уралом.
Зачем этот маскарад?
- Говорите прямо:
в Германию летим, на Берлин?
- Откуда информация?
- Смекалка.
- Проверим.
На обратном пути все дадите
подписку о неразглашении. Понятно?
В Германию, товарищ Фролов,
в Германию.
Наши задачи:
найти уран, тяжелую воду,
все наработки по немецкому
атомному проекту, оборудование,
любую научную документацию
и еще... немецких физиков.
В первую очередь понадобятся нам те,
кто согласится
сотрудничать и выехать в СССР.
- Сотрудничать с нацистами?
- Не все ученые были нацистами.
Не стоит всех под одну гребенку.
- Они работали на Гитлера -
значит, нацисты.
- Кто-то поддался слабости,
а кого-то наверняка
арестовали или взяли в плен
в ходе нашего наступления.
Товарищ Замятин, я полагаю, надо
искать в лагерях для военнопленных.
- Разумно, разумно, товарищ Фролов.
Но, чтобы сузить круг поиска,
давайте мы определим приоритеты.
Кто из немецких физиков
нужен нам в первую очередь?
- Для эффективности поиска
предлагаю разделиться на две группы:
одна ищет мозги, а другая -
оборудование и прочие ресурсы.
- Разумно.
Давайте определим,
кто необходим нам в первую очередь?
- Барон Манфред фон Арденне -
его еще называют немецким Эдисоном.
- Ар-де-не?
- Ар-ден-не!
- Нашел. Ставлю цифру 1. Кто еще?
- Густав Герц - нобелевский лауреат,
потомок великого Герца!
- Великого - в смысле?
- В смысле - физика!
- Нашел. Цифра 2. Кто еще?
Серия 5
Репродуктор:
"Из штаба фюрера сообщают,
что наш фюрер Адольф Гитлер сегодня днем
в своем командном пункте,
в рейхсканцелярии, пал,
сражаясь до последнего дыхания
против большевизма во имя Германии.
30 апреля фюрер назначил
гроссадмирала Деница
своим преемником".
- Институт кайзера Вильгельма.
Американцы все вывезли. Уже все.
(Говорят по-немецки.)
- Когда, кто и куда вывез отсюда
все оборудование?
- Я не знаю,
я при этом не присутствовал.
- А кто может знать?
(По-русски.) - Что говорит?
- Говорит, что ничего не знает.
- Как, совсем ничего не знаешь?
Кто? Куда? Кому?
- Да не понимает он по-русски.
- Расстрелять.
- Товарищ Замятин!..
По-немецки: - Нет! Нет! Гитлер капут!
Да, да, я все покажу!
По-русски: - Ну вот,
языковой барьер преодолен.
Спрашивайте, Григорий Михайлович.
(По-немецки.) - Кто? Куда?
- Американцы. Я покажу.
Мы смогли кое-что спрятать.
- Ого!
- Что там?
- Это же установка
для разделения изотопов.
Всеволод Павлович, сюда! - Что?
- Установка для разделения изотопов.
У нас такая же, только советская.
Ну, теперь дело быстрее пойдет.
- Одной этой установки хватит,
чтобы оправдать всю нашу поездку.
- Доброй ночи.
- Доброй.
- Анна, а вы почему не спите?
- А вы?
- Да, честно признаться,
после моей встречи с дейтронами
начал немного страдать бессонницей.
Но это ничего, ерунда.
- Еще болит?
- Да пустяки.
- А что слышно о наших? Есть новости?
- Пока все тихо.
А вы так сильно переживаете,
что сон не идет?
- Переживаю.
- Понимаю.
Он у нас стреляный воробей,
фронтовик.
- А это вы сейчас о ком?
- Ну как - о ком? О Фролове, конечно.
Вы же за него переживаете?
- За всех.
- Не отпирайтесь. Вам нравится
Фролов, и это очевидно.
Но ему сейчас не до отношений.
Именно по этой причине он уступил мне
право ухаживать за вами.
- Что значит "уступил"? Кто он такой,
чтобы уступать меня кому-то?
- Нет, Анна, простите, я, наверное,
просто неправильно выразился.
Извините еще раз.
Постойте, постойте!
Вы мне нравитесь, и Фролов
совершенно не против того,
чтобы я... Ну вы понимаете.
- Да не трогайте меня!
Я понимаю, что вы оба подлецы.
И передайте это Фролову.
- Нет, я...
- Ну что?
- Ничего.
Похоже, опять опоздали.
- Товарищ Замятин, у него дозиметр.
- У кого дозиметр? - У него.
- Григорий Михайлович, спросите его:
кто, откуда, почему у него дозиметр.
(По-немецки.)
- Как вас зовут?
(По-русски.)
- Николаус Риль, инженер.
- Вы русский?
- Я родился в Санкт-Петербурге
и окончил "Петершуле". Это
очень известная во всем мире школа,
но я не знаю, что с ней сейчас.
- В Ленинграде
со школой все сейчас нормально.
Как и почему оказались в Германии?
- Мой отец был главным инженером
представительства "Сименс и Халске"
в Санкт-Петербурге.
Затем революция, война...
Мы всей семьей абсолютно легально
уехали в Германию.
Здесь я окончил
Берлинский университет,
с тех пор занимаюсь наукой.
- Какой наукой?
- Я прошу прощения, мы вряд ли можем
с вами разговаривать на научные темы.
- А давайте попробуем. Какой наукой
вы занимались в Германии?
- Вы не сможете запугать меня
даже смертью, я уже умер.
У меня душу вынули и все,
ради чего только стоит жить.
Так что... о чем мы с вами
будем разговаривать?
- Всеволод Павлович, позволите?
Нас интересует все,
что касается вашей работы
над атомным оружием.
- Товарищ офицер разбирается
в физике? - Надеюсь.
- Спонтанное деление ядра урана?
- Да. Этим я занимался до войны.
Рад, что вы знакомы
с моими работами, герр Риль.
- Простите, вы Фролов?
- Теперь, я надеюсь,
я прошел вашу проверку
и мы сможем нормально поговорить.
- Нам нужны имена всех немецких
ученых, с кем вы сотрудничали.
Склады с металлическим ураном.
А также адреса лабораторий
и засекреченных заводов.
- Герр Риль, я вас прошу
как ученый ученого.
Бомбу все равно создадут, и тогда
под руинами могут оказаться все.
- Эти развалины - все,
что у меня осталось.
Вернее, все, что от меня осталось.
Я согласен.
(Звучит напряженная музыка.)
- Ну-ка, взяли.
Аккуратно.
Это ж гениально! Прятать
урановое сырье в бочках.
Американцы б ни за что не догадались.
- Да никто ни за что б не догадался.
- Да, не обманул Риль.
(Взрывы.)
- Могут на второй круг пойти бомбить.
Надо отогнать грузовики.
- Нет! Мы должны закончить погрузку.
Продолжаем погрузку!
- Встать! Продолжаем работу!
- Живо, живо, живо, живо!
- Шнапс. Трофейный.
Пакость еще та.
Спасибо тебе. Давай.
Я в Москву доложил,
что сто тонн сырья мы нашли.
- Не-не-не.
- Давай по немецким физикам
пробежимся.
Риль, Герц...
В общем, по списку мы нашли всех,
кого не угнали,
кроме барона фон... фон барона.
- Арденне? - Да.
- Он нужен!
- И как? Есть мысли?
Как собираешься уговаривать барона?
- Достаньте мне гражданскую одежду
и документы,
и я попробую.
- А я подстрахую.
- Добрый день.
Барон фон Арденне?
- Да, это я. - Очень приятно.
Еще раз добрый день.
- С кем имею честь?
- Я представляю оккупационные власти.
Мы ценим вас как выдающегося ученого
и готовы предложить вам
взаимовыгодное сотрудничество.
Уверен, вы примите наше предложение.
- Входите, входите.
Прошу.
- Госпожа Арденне...
- Это единственное место в доме,
где можно согреться.
- Благодарю вас.
- Не скрою, я ждал вас.
- Понимаю, но вас охраняли бойцы СС.
Я прибыл, как только стало известно,
что вы свободны.
- Свободен?
Не слишком удачная шутка.
Мое письмо на имя президента
Соединенных Штатов Америки Трумэна,
в котором я, физик-исследователь
барон Манфред фон Арденне,
владелец и научный руководитель
частной лаборатории
по разработке атомного оружия,
собственноручно подтверждаю
свое искреннее желание служить
науке и правительству США.
- Прошу прощения, барон.
Я не представился.
Фролов. Я физик, но советский физик.
И я уполномочен предложить вам
от лица моего правительства
сотрудничество
и гарантии безопасности.
На любых условиях.
(По-русски.)
- Григорий Михайлович, как дела?
- Решили.
(По-немецки.) Заместитель
наркома внутренних дел СССР
товарищ Замятин.
- Мое письмо на имя товарища Сталина,
в котором я,
барон Манфред фон Арденне,
владелец и научный руководитель
частной лаборатории
по разработке атомного оружия,
собственноручно подтверждаю
свое искреннее желание служить
науке и правительству СССР.
(По-русски.) - Барон Арденне
говорит, что... - Я понял, понял.
Ну хорошо.
- Сэр, у вас все в порядке?
- Все хорошо, просто поправил шнурки.
- Хорошего дня.
- Дэвид?
Я не слышала, как ты пришел.
- Очевидно,
ты была занята, как обычно.
- Ты голоден?
- Очень.
- Да? Бедный...
Но мне совершенно не хочется
готовить ужин.
- Не поверишь,
но об этом я уже догадался.
А чего тебе хочется?
- Мне очень нужна твоя помощь.
- Ждем, кто придет.
- Вот он, смотри.
(Звучит напряженная музыка.)
Идем за ним.
- Где ты был столько времени?
- Этот мост войдет в историю,
вот увидишь!
- Как все прошло?
- Все прошло отлично, все классно!
Давай потанцуем, детка.
- Ты уверен,
что за тобой не было хвоста?
- Все было хорошо.
Все отлично. Все под контролем.
Ты можешь мне полностью доверять.
- Дэвид, пожалуйста...
Нет, не сейчас!
- Успокойся, моя дорогая,
мы отсюда выберемся.
- Григорий Михайлович,
успокойте фрау Арденне.
Пару слов.
- Прошу вас, ничего не бойтесь.
- Нет, не хочу!
- Госпожа Арденне,
я вас прошу, успокойтесь.
- О, привет!
Ну-ка... Как ему идет фуражка,
Григорий Михайлович!
Пойдем, пойдем со мной.
Вон папа. Пойдем, пойдем, пойдем...
- Госпожа Арденне, все будет хорошо.
Доверьтесь мне.
- Нет, что вы делаете?!
Оставьте моих детей!
- Идемте. Все будет хорошо.
- Варвара Васильевна,
Людмила, добрый день.
Заноси, заноси, прямо сюда!
- Всеволод Павлович, вы с самолета?
- С самолета. Это вам.
- Господин Риль?
- Товарищ Риль сотрудничает с нами.
Мы ему организуем
лабораторию в Электростали.
- Это что же, его работа?
- Да.
- А это?..
- Оборудование Риля.
По вашему же профилю.
То, что он сказал забрать.
Прямо с завода - как новенькое!
Гляньте.
- Ах!
(Звучит лирическая музыка.)
С возвращением!
- Спасибо.
А, да, а это... вам.
Вот.
Только Беляеву не говорите,
а то у меня второй нет.
- Спасибо.
- Маша!
Галя, мои у тебя?
Ага.
(Звонок в дверь.)
Женька!
- Папа! Вернулся!
- Вернулся. Привет, привет.
Добрый вечер.
- Здравствуйте, Всеволод Павлович.
Я думала,
что это Мария Никифоровна пришла.
- А где она?
- Не знаю.
Попросила с Женечкой посидеть,
а куда пошла, не сказала.
- Спасибо. Доброй ночи.
- Доброй.
- Ну что, готова к подаркам?
- Готова.
- Пойдем!
- Я тебя люблю. Очень-очень.
- А я тебя как люблю!
Спи. Спи, спи.
(Слышен поворот ключа.)
- Вот черт!
Провались ты, этот замок!
Когда же его уже
починит хоть кто-нибудь?
А мы закроемся на цепочку.
О, привет! Ой...
- Маша, ты где была?
- Ой... Ой, хорошо...
Да я так, встречалась там...
(Хмыкает.)
...по работе. А что?
- Да просто интересно,
с кем нужно встречаться по работе
в два часа ночи,
а дочь оставить у соседей.
Ясно.
- А можно подумать,
ты мне много рассказываешь.
(Напевает.)
- Молодцы.
Молодцы, неплохой результат.
Что скажете, Игорь Васильевич?
- Согласен, Лаврентий Павлович.
Сырья нам теперь хватит на целый год.
Ну и ученые.
Вон один Риль чего стоит!
Он занимался технологиями
получения металлического урана.
Здесь мы его задействуем
по тому же самому направлению.
- Прекрасно.
А как у немцев в целом
по атомному вопросу?
- Мы изучили документы и выяснили,
что они остановились в той точке,
в которой мы находились
много месяцев назад.
- В лаборатории Гейзенберга
был пожар,
у руководителя атомного
немецкого проекта.
- Ну, дело даже не в этом.
На мой взгляд, они совершили
одну большую ошибку:
в качестве замедлителя они выбрали
тяжелую воду.
- И нужны запасы тяжелой воды.
- А теперь все запасы достались
американцам?
- Нет. Нет, они никому не достались.
Американцы уничтожили
большую часть тяжелой воды.
Из чего я должен сделать вывод,
что они, как и мы,
двигаются по пути графита.
И значительно нас опережают.
Может быть, мы вернемся
к тяжелой воде, но позже.
- Хорошо было бы узнать,
насколько опережают.
А что касается тяжелой воды,
я знаю, что не все с вами согласны.
- Что случилось?
Почему вы так настаивали на встрече?
- Извините, я не знал, что делать.
- У нас мало времени.
Возникла какая-то проблема?
- Мне надо было срочно передать
эти материалы, а ваш связной исчез.
- Исчез?
- Да.
Что-то случилось?
- Не волнуйтесь, пожалуйста.
Вы делаете очень важную работу.
Но я боюсь, что это
наша последняя встреча.
- Что случилось?
Я сделал что-то неправильно?
Я в опасности? Отвечайте мне!
- Нет, мистер Отто,
вы все сделали правильно.
Это все, что я могу сказать.
Просто не выходите больше
на связь со мной.
- Проезжайте.
- Бардак!
Это какой-то сплошной бардак!
Вы ничего не умеете делать,
у вас ничего никогда не получается!
Вы умеете только разводить свинарник!
Что вы смотрите?
(Слово на немецком.)
- Что ты сказал, фриц? А ну повтори!
Да я таких, как ты, на фронте,
сволочь..
- Руки! Убрал руки!
Убрал руки. Что происходит?
- Он фашист, товарищ комиссар!
- Молчать!
Молчать.
Вы Пахомов? Инженер?
- Так точно.
- Товарищ Риль -
ваш непосредственный начальник.
Увести.
- За что, товарищ комиссар?
- За преднамеренный
систематический срыв работы.
- Я правду сказал.
Он фашист, товарищ комиссар!
- Разошлись по рабочим местам! Живо!
Товарищ Риль,
как продвигается работа?
- Как... Как видите. Пока никак.
Товарищ Замятин,
я готов хоть сутками,
но я просил прислать мне из Германии
инженеров, рабочих.
Я заказывал печь в Германии.
И где она?
- Печь из Германии,
инженеров из Германии,
рабочих - тоже из Германии.
А что вас здесь устраивает?
Только отечественные крысы?
- Если ваши крысы работают
лучше людей, меня устроят крысы.
- Вы что-то хотели,
Всеволод Павлович?
- Угу, хотел.
Нет, ну сегодня самую малость -
вас подвезти.
- Спасибо, я сама.
- А я могу вам Пушкина почитать.
Хотите? Спеть могу.
Из "Евгения Онегина" - Ленского.
Удобно?
- Спасибо.
- Выйди подыши воздухом пару минут.
Варвара Васильевна...
- Не стоит меня больше провожать.
- Почему?
- Вы знаете почему.
И я уже много раз вам говорила...
- Говорила, я помню, я не глухой.
Варвара Васильевна, я в Германии
постоянно думал только о вас.
И я знаю, что здесь вы тоже
думали обо мне:
я видел, как вы на меня смотрели,
когда я вернулся.
- Ничего вы не видели!
- Вы скучали по мне!
Варвара Васильевна, я принял решение.
Я больше не могу лгать
ни себе, ни жене.
Все должно быть... правильно.
Я подаю на развод.
- Нет.
- Да.
- Нет.
- Что значит "нет"?
- Вы не посмеете.
- Почему?
- Потому что я не готова.
- Простите.
- Ничего страшного.
- Спасибо.
- Всегда пожалуйста.
- Это последние материалы,
которые у нас есть от Отто.
Подробный отчет об испытании
"Тринити".
Это самая ценная информация, которую
нам когда-либо удавалось получить.
- Ты встречалась с ним лично?
После неудачи Олдмена?
- Мне пришлось.
- Но он тоже наверняка
под колпаком ФБР.
- Да, хвост был, но не удалось уйти.
Главное, доставить это в Москву
как можно скорее.
- У тебя есть возможность
сделать это самой.
- Меня отзывают?
- Да.
Не вижу радости.
Ведь ты так хотела.
- Хотела, но не так.
После исчезновения Олдмена
я должна понять,
кто ведет с нами двойную игру.
И, если нас кормят дезинформацией,
я хочу знать, сколько времени
это уже продолжается.
Потому что главный подозреваемый
сейчас я.
Дай мне время, и я докажу, что
не имею к этому никакого отношения.
- Думаешь, Дэвид?
- Больше некому.
- Докажи это.
- Еще раз спасибо.
- Всегда пожалуйста.
- Ну что, процесс идет?
- Да.
- Непрерывно. Даже не верится.
- Так, тишина. Фиксируем.
- Уран-238 стал ураном-239,
который, в свою очередь,
ненадолго стал нептунием,
который меньше чем через два часа
превратился в плутоний.
Плутоний, товарищи!
- Потрясающе!
Мы стали сотворцами мира.
- Получен новый химический элемент,
которого нет в природе.
У нас есть действующее вещество
для ядерного заряда, товарищи!
- Вы понимаете, что это значит?
Реакторы еще не пущены, а мы
уже начнем исследования плутония.
Его там всего 500-600 атомов,
но - плутония!
Глазом его не видно?
Ничего, аппаратура видит.
Можно работать.
- Подписываем?
- Да. Это прорыв. Давайте.
- Вы первая.
- Ну что, докладываем Бороде?
(Стук двери.)
- Всех просят в общий зал. Срочно.
- Заодно и доложим.
- Мы решили,
что обязаны показать вам
эти кадры.
Зрелище тяжелое.
И еще. То, что вы увидите сейчас,
составляет государственную тайну.
Поэтому обсуждать с кем-либо,
даже с близкими людьми, запрещено.
Шторы закройте.
6 и 9 августа
американцы сбросили атомные бомбы
на японские города
Хиросиму и Нагасаки.
Вы видите последствия этих взрывов.
Количество человеческих жертв
на сегодняшний день
подсчитать невозможно.
(Звучит трагическая музыка.)
- Конечно, не было
никакого военного смысла
в бомбардировке
атомным оружием городов.
Это был эксперимент.
Чудовищный эксперимент.
Кроме того,
это была демонстрация силы.
Это нам, только-только
победившим нацизм,
угрожают более страшной войной -
ядерной.
С этого дня существование мира
разделилось на до и после.
Поэтому мы должны
бросить все наши силы
на то, чтобы создать
наше атомное оружие
и сделать это
в максимально сжатые сроки.
К началу 1948 года бомба
должна быть испытана на полигоне.
За работу!
- С этого момента
работаем круглосуточно.
- Слишком надолго все это затянулось.
Два года - это максимум!
- Лаврентий Павлович, понимаете...
- Полтора! - Будем стараться,
Лаврентий Павлович.
- Не надо стараться - надо сделать.
Все, что необходимо для этого,
у вас есть. Или нет?
- Вот расширенный список.
Кроме того, необходимо
обеспечить перевод
в подчинение атомному проекту
ряда заводов
и привлечь к исследованиям
ряд институтов.
Это все есть в служебной записке.
Также нам необходимы
следующие материалы:
золото, которое применяется
в нейтронных инициаторах;
легированная сталь - 10 тонн;
цирконий - 3 тонны;
кремний - 1 тонна
и кадмий - 2 тонны.
- Американцы тоже пишут списки,
и в них - Москва
и десятки наших городов,
по которым они планируют
нанести удар.
Вы понимаете, что это значит?
- Это значит,
что производство атомного оружия
у них поставлено на конвейер.
- А у нас - совсем ничего!
У вас год, Игорь Васильевич.
Один год. И этот список должен был
оказаться у меня на столе
еще позавчера!
Серия 6
Звучит песня Клавдии Шульженко:
"...Поднажми, чтобы горы засверкали,
Чтоб зашумели зеленые сады".
(Стук в дверь.)
"Пой, Андрюша, так, чтоб среди ночи
Промчался ветер, кудри теребя.
Пой, играй, чтобы ласковые очи,
Не спросясь, глядели на тебя".
- Добрый вечер. Я на минуту,
узнать про Григория Михайловича.
Его с утра все ищут.
Он не вернулся?
- Проходите.
Как видите.
- Ну надо же что-то делать.
- Ну а что делать?
Прикажете обзванивать
морги и больницы?
Я считаю, что волноваться
еще рановато.
Анечка, вы присаживайтесь.
Мы с вами будем сейчас пить.
- Перестаньте.
Речь о вашем товарище.
О друге, в конце концов.
- Угу.
- А если вы завтра пропадете или я?
Тоже ничего не делать?
- Вы извините, конечно,
но что делать, если не знаешь,
где искать человека?
К тому же ведь он сам куда-то ушел.
- Я просто не могу понять,
как он мог так уйти
и никому не сказать.
- Друзей героя
любить куда безопасней.
Поверьте мне, Анечка.
- И что вы делаете?
- Контрразведка доложила,
что в Москве работают
американские и английские шпионы.
И речь не только о вербовке
наших, Всеволод.
Мы обязаны уберечь наших физиков,
поэтому ты каждую секунду
должен знать,
где они, чем занимаются.
- Понимаю, Лаврентий Павлович.
- Тогда какого лешего Фролов пропал
у тебя прямо из-под носа?!
Думаешь, Мельник
это просто так оставит?
Найди его, Всеволод,
и проследи, чтобы это не повторилось.
- Ты Фролова не видел сегодня?
- Нет.
- Где друга искать, тоже не знаешь?
- Не знаю.
- Анна, постойте!
Я хотел...
Вы простите меня, пожалуйста,
за вчерашнее.
Только не говорите никому, хорошо?
Я... я знаю, что это свинство,
да и вообще...
Простите меня на первый раз.
- Ну если только на первый раз.
- Доброе утро!
- Игорь Васильевич, здравствуйте.
Помогите, пожалуйста, получить
пропуск в город. Очень надо сегодня.
- Исключено. Через 10 минут
начало семинара, должны быть все.
Доброе утро!
- Здравствуйте, Игорь Васильевич.
- Коллеги, подойдите.
Итак, по нашим расчетам,
примерная критическая масса плутония,
необходимая для цепной реакции,
составляет 10 кг.
Таким образом, нам необходимо
для начального заряда
килограммов 6-7,
для того чтобы исключить
преждевременную
самопроизвольную цепную реакцию.
Таким образом,
опытного реактора Ф-1,
который мы готовим к пуску,
нам недостаточно. С помощью него
мы получим миллиграммы,
а нам необходимы килограммы,
и времени очень мало.
Принято решение начать строить
большой, промышленный, реактор,
в который мы заложим уже не 50,
а 200 тонн металлического урана.
- А это как возможно, простите?
- Строить сразу промышленный реактор,
когда экспериментальный
еще не запустили
и не отработали реакторную
технологию?
Мы сразу взрыв устроим,
и до бомбы дело не дойдет.
- Подождите, а как же стоп-стержни?
- Сколько их надо?
- Ну, приблизительно...
- Активную зону большого реактора
просчитать невозможно
без практических данных работы Ф-1.
А наша теория -
так там погрешность процентов 30.
Цепная реакция или заглохнет,
или просто выйдет из-под контроля.
- А охлаждаться чем будем?
Ф-1 - маленький, он сам излишки тепла
в воздух сбрасывает.
А тут - мощность раз в сто больше!
Надо делать систему охлаждения.
- А мы воду пустим.
Двигатель автомобиля охлаждает -
значит, и наш реактор охладит.
Только объемы нужны огромные.
Я предлагаю рыть котел
рядом с каким-либо озером,
и желательно не в Москве.
- Это потрясающе!
То есть мы уже второй год
строим экспериментальный реактор
и не знаем, получится ли,
а тут - большой, промышленный,
и сразу.
А сколько на это уйдет времени?
- Приблизительно полтора-два года.
- Приблизительно?
Приблизительно.
Игорь Васильевич,
уран-графитовый реактор -
это ошибка.
Там очень много рисков.
Я вас настоятельно прошу
вернуться к обсуждению
тяжеловодной конструкции.
- Юрий Пантелеевич,
коллеги,
это решение принято,
и завтра мы приступаем к работе.
Имейте это в виду.
- Уже утро, Варвара Васильевна.
- Так устала,
что, кажется, сейчас упаду.
- Тем более. Поехали.
- Как ваши дела, товарищ комиссар?
- Как сажа бела.
Нормально, в принципе.
- Так и не скажешь.
- Да?
- Нервничаете.
- Почему?
- Не высыпаетесь.
Так и загнать себя недолго.
- Я похож на загнанного?
- Очень.
- Я очень устал без тебя. Правда.
Без тебя. Не оставляй меня.
Я устал один.
Побудь со мной.
Хоть чуть-чуть побудь.
- Здравствуйте!
- Пропуск есть?
- Есть.
Здравствуйте, товарищи!
Мельник Павел Яковлевич.
Отвечаю за охрану
и режим секретности.
Приятного, так сказать, аппетита.
- Павел Яковлевич, пообедать?
Присаживайтесь.
Каким ветром вас к нам надуло?
- Попутным, Всеволод Павлович.
Ну это без сомнений.
Неожиданно как-то.
- На то и был расчет.
- Присаживайтесь.
- Заодно проверю, как у вас тут
работает система службы безопасности.
- И как же?
- Да никак, Всеволод Павлович, никак.
Прошел прямо как к себе домой,
хоть бы кто-нибудь поинтересовался.
Что же у вас, режимный объект
или черт знает что?
- Ну уж скажете! Учтем недостатки.
- Так придется.
И это всех касается.
С сегодняшнего дня пропускной режим
будет максимально ужесточен.
Дополнительную проверку
пройдет каждый.
- Обедайте, ребята.
- Покидать объект в рабочую смену
только с разрешения и под контролем
куратора госбезопасности.
Меня все услышали?
И еще. Отныне все рабочие тетради
должны быть пронумерованы
и сдаваться в конце рабочего дня
в особый отдел.
Если хоть один листок, даже чистый,
пропадет - пеняйте на себя.
А где Фролов?
- На рабочем месте.
- Передайте ему, что я хочу
с ним побеседовать. Лично.
- Хорошо, хорошо.
- Это всех касается.
- Ешьте, Юрий Пантелеевич, ешьте.
Приятного аппетита, товарищи.
- Подъем!
Заносим. Ставим.
Аккуратно!
- Тише...
- Всю территорию закрыли.
Теперь под охраной работать будем?
- И это уже не смешно.
- Пройдите, пожалуйста, через КПП.
- Вам должны были выдать номер.
- Какой номер?
- Это новая пропускная система.
Без номера и сопровождения
выходить нельзя.
- Подождите, мне в аптеку нужно.
Всего на 5 минут. Я вас очень прошу!
- Без номера и сопровождения нельзя.
- Ну что тут поделаешь?
- Здравствуйте.
- Здрасте. - Здрасте.
- Да. И что?
- Понимаешь?
- Как тут все изменилось,
или я отвыкла.
- Да я сам тысячу лет
уже в ресторанах не бывал.
Главное, тебе нравится?
- Очень.
- Обещание исполнено.
- Угу.
- Хлопок - и города нет!
- Слушай, ну что ты заливаешь, а?
Одна бомба - и город в пыль?
- А в Польше! Я сам видел, как
чуть ли не целую улицу за раз смело.
Так то улицу, а он говорит - город!
- Сева!
- А?
- Я говорю с тобой,
а ты как будто не слышишь меня.
- Нет, я слышу.
Прости, что ты сказала?
За соседним столом: - Город!
Маша: - Хванчкару помнишь?
- Город! И сотни тысяч - махом!
- Ты ему веришь?
- Сейчас... Я отойду.
- Ты веришь ему?
- На, смотри.
- А ты куда?
- Сейчас приду.
- Вот то, что дает этой бомбе
разрушительную мощь.
- Добрый вечер!
- Смотри, смотри!
- Ваши документы, пожалуйста.
- Вечер добрый.
Благодарю за службу.
- Всеволод Павлович!
- Григорий Михайлович!
Отдыхайте, товарищи.
Нам с Григорием Михайловичем
переговорить надо.
- Так они не верят!
- Ну конечно: наболтал что-то спьяну.
Отдыхайте, мы отойдем сейчас
на пару минут.
Ну-ка, пойдем, пойдем, пойдем.
- Они не верят!
- Пойдем. Конечно не верят, конечно.
- Сева!
- Маша, я сейчас вернусь.
Ты сделай заказ.
Все по высшему классу!
- Добрый вечер.
- Товарищ перебрал, надо помочь.
- Я одна здесь не останусь.
- Маша, я быстро. Я вернусь...
- Отвези меня домой, Сева.
- Я сейчас вернусь.
Пошел, давай, быстро!
- Давайте продолжим?
- Спасибо, я не голодна.
- Кто там?
- Замятин.
Мне нужна Анна Сергеевна.
- Здравствуйте, Всеволод Павлович.
- Вы простите за позднее вторжение.
- Так...
- Не примете на постой?
Больше некому доверить.
- Примет, Всеволод Павлович.
Еще как примет!
Ну что стоишь, проводи гостя.
- Аккуратно.
- Давайте сюда, сюда. Так, кладите.
Ну помоги, не стой.
- А, это ты?
- Да, это я.
Все, тихо, ложитесь. Ложись, ложись.
- А почему это... Не надо!
- Все, все, все, спокойно.
Все?
- Маша... Маша!
- Не кричи, пожалуйста, Женя спит.
- Маша...
- Я прошу тебя,
не надо вот этого ничего сейчас.
Не надо извиняться, оправдываться,
ничего не надо.
- Я должен был его увести оттуда.
Это хороший ученый,
его иначе бы арестовали.
- Ну я понимаю, конечно,
это секретность.
Ну кроме тебя, кто еще будет
алкоголиков по Москве развозить.
Больше ведь некому.
Дело-то не в этом.
- А в чем дело?
- Почему ты просто
не скажешь мне правду?
- Какую правду?
- "Маша, я люблю другую женщину.
Я больше не хочу жить с тобой".
Молчишь.
Ты молчишь, Сева, да?
(Стук входной двери.)
(Плачет.)
- Мама, а папа вернется?
Мамочка, не плачь.
- Ложись спать.
(Звучит трогательная музыка.)
Шепотом: - Я тебя люблю.
Слышишь?
- Катя... Катя моя.
- Ну допустим, весь этот пьяный
разговор в ресторане
от Фролова слышал я один. Допустим!
А его самовольный прогул
с режимного предприятия -
вот этого уже не скрыть!
Игорь Васильевич,
Мельнику совершенно наплевать,
гений Фролов или нет.
Ему - режим:
чем на проекте строже, тем лучше.
- Да, история...
- История.
Что будем делать?
- А что, если отправить Фролова
из Москвы?
- Организовать задним числом
командировку?
- Нет-нет. Скажем, что он уехал
самостоятельно, но по делу.
- Тем лучше. В Сухум? К Арденне?
- Можно и поближе. К Рилю.
- Золотые слова!
(Звонок телефона.)
- Алло? Да.
- Да вы кушайте, Григорий Михайлович,
не стесняйтесь.
- Кхм. Спасибо.
- Ну наконец-то!
Давай садись, пока горячее.
- Доброе утро, Анна Сергеевна.
- Доброе.
Тетушка, извините,
Григорию Михайловичу пора.
Звонил Курчатов.
- А я готов.
- Вас ждут в Электростали.
- Григорий Михайлович,
вы позавтракайте спокойно,
а потом поедете.
- Спасибо.
- Пропуск. Проезжайте.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Николай Васильевич, гутен таг.
- О! Григорий Михайлович,
ну наконец-то!
Как я рад вашему возвращению.
- Ну, рассказывайте, как вы тут.
- Да не спрашивайте.
Все время подталкивают,
в спину гонят, гонят -
нужен металлический уран
в промышленных масштабах!
- Нужен, нужен.
- Я понимаю, что нужен, но... как?!
Мы еще не успели 50 тонн
для первого реактора сделать -
уже пришел заказ
на следующие 200 тонн.
Когда?..
- Вы не волнуйтесь. Я уверен
в эффективности эфирного метода.
Уверен.
- Маша, это я. Открой.
Маша!
- Уходи.
Знаю я, как вы там работаете
на своей работе.
С этими физиками...
Вот и оставайся там, на своей работе.
- Маша.
Маша.
(Всхлипывает.)
- Всеволод.
- Павел Яковлевич, какими судьбами?
- Здравствуй.
- Здравствуй.
- Ничего не хочешь мне рассказать?
- О чем?
- Не знаешь?
- Не знаю.
- А что здесь твой Фролов делает?
- А, Фролов... Понял.
Мы жутко опаздываем.
Промышленное производство
металлического урана
нужно для блочков в реакторе.
Фролов вышел на Курчатова
с конструктивным предложением
по новой технологии.
Ну, командировали его сюда,
в Электросталь.
Ты извини,
в спешке не успели согласовать
ни эксперимент, ни командировку.
- Добрый день.
- Всеволод Павлович,
а что происходит?
Эксперимент практически завершен.
- Причем успешно.
- А кто вам позволил?
- Товарищ Замятин.
- Нет, вы извините, нам нужен уран
в промышленных масштабах?
- Нам нужен уран
в промышленных масштабах.
- На каждом семинаре об этом кричим.
Так вот вам, пожалуйста!
Новая технология.
А через неделю мы можем нарастить
производство в 100 раз.
- Я обязательно обо всем доложу
товарищу Берия.
- Павел Яковлевич.
Павел Яковлевич...
- Ведь доложит.
- Доложит. Работа у него такая.
Григорий Михайлович, чтобы больше
никаких самовольных уходов.
Только вместе. Слово?
- Даю слово.
Григорий Михайлович,
мы действительно получим
сырье в промышленных масштабах?
- Да!
- Товарищи, спасибо! Поздравляю.
Ну что же,
котлован под реактор уже роют.
Пора приступать к следующему этапу
строительства реактора.
Заканчивайте все здесь -
и в лабораторию Курчатова.
- Ты понюхай.
- Это вам что,
в кремлевском пайке такое выдают?
- Да уж конечно!
Это Сева из Берлина привез.
На Новый год хотела отложить,
да что уж там!
- А он сейчас на служебной квартире?
- Налетай.
- Возвращаться не собирается?
- Он гордый. И я тоже.
- За такого мужика
и побороться можно, Маша.
Это не то что мой бывший: ни кола
ни двора, да еще и контуженный.
Такая должность высокая.
- И что же, мне теперь его
силой, что ли, домой тащить?
- Ну ты, правда, голову включи.
Можно и по-другому попробовать.
Вот ты напиши начальству -
он как миленький домой прибежит,
я тебе говорю.
Он ради этой бабы жертвовать всем,
то у него есть, не станет.
Так, дай-ка я тебе еще подолью.
- Сама говорила, чтобы я его выгнала,
а теперь бороться?
- Я в детстве темноты боялась -
теперь Ксана боится, а ее ругаю.
Ты почему молчишь?
- Тебя слушаю.
- Ну, я тоже в основном молчу.
- Хорошо.
Как по-французски "хорошо"?
- Бьен.
- Мне бьен.
(Говорит на французском языке.)
А "очень хорошо" как?..
- Тре бьен.
- Вот мне тре бьен.
(Говорит на французском языке.)
(Звонок в дверь.)
Сейчас.
- Здравствуй. Вот пришла.
Прости меня. Сорвалась.
Можно?
- Давай не сегодня.
- Ну почему, Сева?
Я понимаю, я не самая лучшая жена,
но...
А я действительно дура.
- Нет, Игорь Васильевич,
какой быть активной зоне реактора,
решать единолично вы не имеете права!
Это слишком серьезный вопрос.
- Да как это единолично?
Мы так много это обсуждали,
консультировались со специалистами
из разных институтов -
по-вашему, это единолично?
- Вы просто слишком доверились
Фролову, и все!
Мнения остальных вы не учитываете!
- Как это не учитывал?
А Зданович, Беляев, Найденов?
По-вашему, они не участвовали
в принятии решения?
- Вот! Одни мальчишки!
- При чем здесь возраст?
Я бы и в двадцать лет,
и в шестнадцать сказал,
что уран-графитовый реактор мы сможем
построить быстрее, чем тяжеловодный.
- Быстрее?! Это полный бред!
Ваша графитовая кладка
при такой высокой температуре
будет пожароопасна!
Малейший сбой в системе охлаждения,
и все!
Да, конечно, производство
тяжелой воды на данном этапе -
это достаточно затратно, но...
Нас государство
в средствах не ограничивает.
Главное - результат.
А эксплуатационные характеристики
у тяжелой воды выше!
- Да, что ж вы заладили-то, Аниханов?
Чтобы разогнать ваш реактор
до нужной нам мощности,
потребуется колоссальный объем
тяжелой воды.
Ну нет у нас пока такой
промышленной технологии.
А риск сроки сорвать есть.
А под уран-графитовый реактор
уже все расчеты сданы.
- А безопасность?!
А мой многолетний труд
по тяжелой воде - это что, все?!
Это на свалку?!
Я вам этого не позволю.
Ничего у вас не выйдет.
Я настаиваю на созыве ученого совета
и требую вынести этот вопрос
на всеобщее голосование.
- Да при чем тут ученый совет?
- Довольно!
Решение я принял.
Сначала запустим реактор.
Если уж живы будем, то дальше
займемся вашими разработками.
- Но... - Но не сейчас!
- Товарищ Аниханов...
- У нас нет времени заниматься
научными изысканиями,
которые не приближают нас
к результату.
- Потом?!
- Товарищ Аниханов,
научный руководитель принял решение -
решение не обсуждается.
- Юрий Пантелеевич!
- Скорую вызовите. - Врача!
- Разошелся Юрий Пантелеевич.
- Да уж.
- Аж сердце прихватило.
Хорошо, что скорая быстро приехала.
- Главное,
ваши выводы по урану и графиту
подтверждают расчеты американцев.
А работу будем продолжать
по всем направлениям -
где быстрее получится.
Ресурсы остаются в вашем
распоряжении, Игорь Васильевич.
А цель у всех одна -
обеспечить безопасность страны.
- Да, вы правы, Всеволод Павлович.
Кстати, насчет безопасности.
Хотел вам кое-что показать.
- Что не так?
- Это материалы разведки.
Я сто раз перепроверял.
Либо здесь закралась ошибка, либо...
- Дезинформация?
- Похоже, что да.
- К Фитину.
(Говорят на английском языке.)
По-английски: - Работаешь?
- Конечно, сэр.
- Как дела?
Мне опять передать документы?
- Нет, она знает о дезинформации -
перевербуй ее.
- Как мне это сделать?
- Убеди ее не возвращаться в Москву.
Не оборачивайся: она смотрит.
Следуй инструкциям.
- Понял.
- Ага! Я напугала тебя? Напугала!
- Хочешь выпить?
- Нет.
- Точно?
- Да.
Мне бы хотелось немного вина
с кровавым стейком.
Ну что? Что ты так смотришь на меня?
- Просто хочу знать,
откуда такое настроение.
Хорошие новости?
Из Москвы? Ты возвращаешься?
Я угадал?
Значит, угадал.
- Но тебя это, видимо, не радует.
- Слушай, я думаю,
что тебе безопасней остаться здесь,
а не лететь туда.
- Почему это?
- Да мало ли. Ты знаешь, что твоей
работой вдруг могут стать недовольны?
Я бы такого поворота не исключал.
Тебе было бы спокойнее остаться тут.
- И что ты хочешь сказать?
Не возвращаться в Москву?
Ты уже принял решение, да?
- Зачем ты так говоришь?
Ничего я не принял.
И пожалуйста, не смотри на меня так.
Обещай, что будешь хотя бы иногда
вспоминать обо мне.
- Ну конечно, дорогой.
- Тогда предлагаю отметить
твое возвращение.
Как ты смотришь на то,
чтобы устроить пикник?
- Пикник?
- Да, я знаю идеальное место.
- Замечательная идея.
- Отлично.
- Спасибо.
- Мистер Олдмен, можем поговорить?
Пожалуйста.
- Конечно, почему нет?
- Нет смысла отпираться,
мистер Олдмен.
Сотрудничество - единственное,
что может вам сейчас помочь.
- Когда и при каких обстоятельствах
вы были завербованы Советами?
- Советами? Это шутка?
- Кто, по-вашему, эта женщина?
- Как будто вы не знаете!
Специальный агент ФБР Джейн Браун.
(Выстрел.)
- Так тихо.
- Я говорил тебе,
это мое любимое место.
- Да, дорогой,
это место и правда замечательное.
- Ну что, за твой отъезд?
- За удачное завершение дела.
- Надеюсь, так оно и будет.
- Пожалуйста, не начинай опять.
- Я просто действительно переживаю
за тебя.
Подумай, что будет с тобой,
когда ты вернешься обратно.
Правда, ты думала об этом?
Что ждет тебя там?
Абсолютно ничего.
Если они не арестуют тебя сразу,
сделают это позже.
А не арестуют,
все равно хорошего мало.
- Так, продолжай.
Там ничего хорошего не ждет,
а где ждет? Здесь?
- Да, именно здесь.
Ты же прирожденный разведчик.
Твой ум, талант, красота -
у тебя есть все.
Не представляешь, какие возможности
откроются перед тобой здесь.
- Если что?
Как я понимаю, перед тобой
такие возможности уже открылись.
- Представь себе, да.
- Какой же ты негодяй. Предатель!
- Правда? Я - предатель?
И кого я предал?
Тех, кто не умеет ценить
хороших людей?
Кто кричит о мировой победе
коммунизма,
о всеобщем равенстве и братстве,
а всю страну превратили в лагерь?
Тех, кто сломал миллионы жизней
и лишил моего отца, боевого генерала,
прошедшего 2 войны,
лишили всего...
- Хватит! Не разоряйся.
И место, конечно,
выбрано не случайно.
Какой сигнал ты им должен подать,
что вербовка провалилась?
Давай, Дэвид, подай им сигнал!
Давай!
- Пожалуйста, просто подумай.
Тебя арестуют раньше,
чем ты вернешься домой.
Согласишься сотрудничать -
тебе создадут условия,
которых в Москве не будет
даже через 100 лет.
И не беспокойся ни о чем:
я сделаю все, чтобы все твои условия
были выполнены.
Ты никогда об этом не пожалеешь:
у тебя будет все. Я обещаю.
Соглашайся.
Два раза они предлагать не станут.
Не совершай ошибку.
- Хватит.
Делай, что должен.
Ну!
- Жаль.
У нас ведь и правда могло получиться.
Мы могли бы стать отличной семьей,
но ты сама...
Серия 7
- Что ты мне, Василий Андреевич,
сказки рассказываешь?
Я в вечной мерзлоте Норильск отстраивал.
Так что заканчивай.
- Знаю, Всеволод Павлович, знаю!
Но в Норильске-то все понятно было.
А здесь мне проектную документацию
по частям выдают.
Спрашиваю, что строим -
"А не твоего ума дело!"
Ну как не моего ума дело,
если я начальник строительства, на?
Если я за всех головой отвечаю, на?
Вот как работать в таких условиях?
- Молча, на, Василий Андреевич.
Молча!
- Молча. Вот я и работаю молча.
Вон - кирка, лопата,
отбойный молоток.
Землю тачками вывозим.
А глубже никак:
сплошной камень, скальная порода.
Работяги аж в котловане мрут.
Не успею к юбилею, хоть убейте.
- Успеешь, Василий Андреевич.
Сколько тебе еще рабочих рук надо?
Пиши заявку. Вот начальник ГУЛАГа.
Нам строителей не хватает. Поможешь?
- Сколько надо, столько и пригоним.
Только где их всех размещать будем?
- Решайте. Не мое дело.
- Летом в палатках еще куда ни шло,
а зимой?.. - Так точно.
А у меня, помимо зэков,
еще три тысячи конных голов.
Тоже всех накорми и обогрей, на.
А снабженцы спят в одном ботинке.
- Пахомов, инженер. За саботаж у Риля
теперь здесь работает.
- Игорь Васильевич,
мы же собирались обсудить вопрос
об изменении конструкции реактора.
Надо срочно решить вопрос
о заглублении котлована.
- Насколько я понимаю, у нас сейчас
вообще большие проблемы
со строительством, но вы правы,
давайте обсудим заглубление.
- Вы о чем? Какое заглубление?
Проект реактора утвержден.
- Это еще неизвестно.
Я еще ничего не подписывал.
- Что? Что?!
- Мы пришли к выводу, что
американская конструкция реактора,
о которой нам сообщила разведка,
не совершенна. - И что?
- Технологические каналы с ураном
расположены в графитовой кладке
горизонтально. - Так.
- А мы их будем ставить вертикально.
Реактор уйдет вниз, под землю,
и это решит многие наши проблемы.
В первую очередь это безопасность.
Товарищ Замятин, нам нужна
вертикальная конструкция.
- Какая, к чертям,
вертикальная конструкция?!
Вы что, Сапрыкина не слышали?
Ему десятиметровый котлован
с трудом дается!
Сколько надо еще углубиться
для вертикальной конструкции?
- Приблизительно на 55 метров.
- Вы с ума сошли?
Глубже 15 метров котлован
в стране никто никогда не делал!
Да еще в скальной породе!
- Товарищ Замятин,
горизонтальный реактор -
это плохое инженерное решение.
Когда облученные блочки
начнем вытаскивать,
любой малейший перекос - и все.
Руками туда не пролезть,
а радиационный фон смертелен.
А тут они у нас под своим весом
начнут выпадать.
- Хватит! Реактор должен быть запущен
к 30-летию Великого Октября.
Ни днем позже.
- Всеволод Павлович,
будьте реалистом. Нельзя подчиняться
срокам во вред главному.
- Игорь Васильевич,
вы будьте реалистом.
У нас каждый день может быть
последним. Не до экспериментов.
Головой своей подумайте,
прежде чем выходить на руководство
с такими конструктивными
предложениями. Вы с ума сошли!
Засуньте себе это вертикально в зад!
- Товарищ Замятин...
- Григорий Михайлович.
- Беляев, давай быстрей.
Как на свадьбу собираешься.
- Почти угадал.
Что смотришь?
Я Анне предложение сделал.
- И что она?
- Ну а что она?
Она согласилась.
Гриша!
- Доброе утро, Григорий Михайлович.
- Здравствуйте.
- Вас Курчатов спрашивает.
- Спасибо.
Анна, вас говорят, поздравить
можно: замуж выходите?
- Да, выхожу.
- Ну, поздравляю.
Неожиданно как-то, что вы решили
отказаться от научной карьеры
и посвятить себя семье.
- Почему же?
Одно другому не мешает, я уверена.
- Ну, как сказать.
Все-таки, так сказать,
муж и жена в одной лаборатории...
Не знаю, не знаю.
- Здрасте.
- Здрасте.
- А что тут такого?
- Это называется "семейственность".
У нас такое, вообще-то,
не очень поощряется,
и могут даже попросить
поменять место работы.
- Меня?
- Ну не Беляева же.
- Не поняла, Григорий Михайлович,
вы так задеть меня пытаетесь
или все-таки ревнуете?
- Кто, я? Да это вообще ваше дело.
Просто мы же тут не в куклы играем.
- Всеволод Павлович,
в сентябре мы потеряли
нашего лучшего агента в Штатах.
Она когда-то работала у Курчатова.
Екатерина Лазарева -
блестящий физик и агент.
Именно она добыла подробный отчет
об испытаниях "Тринити" в Аламогордо,
если помните.
- Помню, помню.
- Так вот, эти материалы
стоили ей жизни.
В деле Лазаревой хранилась
личная записка,
адресованная одному из ваших
подопечных.
- Кому?
- Фролову.
Лазарева просила передать ее
в случае, если... она не вернется.
- Григорий Михайлович!
- На это имеет право
каждый разведчик.
- Просили вам передать. Пойдем
воздухом подышим! Почитайте.
Записка: "Дорогой мой, любимый,
ты читаешь это,
значит, мы не увидимся больше.
Спасибо за последнюю радость,
которая была у нас
в нашу последнюю встречу.
Я всегда знала,
что буду любить тебя,
а ты всегда будешь любить
свою физику.
Позаботься о Ванечке. Это твой сын.
Целую тебя. Будьте счастливы".
- Она?.. Что с ней?
- Погибла.
Лазарева - один из самых ценных
агентов внешней разведки.
Смотри.
- Агентов?
- Григорий Михайлович. Фролов.
Вы поняли, что у вас есть сын?
- Где он?
- В детском доме.
Лазарева узнала о беременности,
когда уже училась в разведшколе.
Подписала документ о неразглашении -
вам она не могла сказать.
Это еще в сороковом, до войны.
Родился мальчик.
Ваню воспитывала ее мама.
Началась война. Мама умерла.
Лазарева была на задании,
мальчика отдали в детский дом.
Григорий Михайлович...
Гриша...
Радио: "Послевоенный период является
периодом дальнейшего ослабления
мировой капиталистической системы
и роста сил демократии и социализма".
- Ну что, коллеги, все в сборе?
Нам необходимо обсудить
теплоотвод реактора.
Нельзя допустить прекращение подачи
охлаждающей воды.
Насколько графит горюч, я думаю,
мне не имеет смысла вам объяснять.
А в кладке его - более тысячи тонн.
Поэтому вопрос:
как не допустить перегревания,
а следовательно, взрыва?
- Нужно делать вторую систему
охлаждения, через обратный клапан.
- Так.
- Если будет утечка воды,
давление упадет,
и обратный клапан подключит
резервную подачу из озера Кызылташ.
- Нужно срочно
подключать математиков.
Пусть они все в точности рассчитают.
- Отличная идея. Так... Тишина!
Задача поставлена.
Некоторые вопросы -
в частности инженерные решения -
в силу их секретности
мы обсудим отдельно
со Здановичем и Фроловым.
- Григорий Михайлович!
Григорий Михайлович, вы же не против?
- Григорий Михайлович...
Григорий Михайлович!
- Ну что? Что еще?
- Я за вещами.
- Проходи, Сева.
Поговорим.
- Я не буду.
- Я всегда была за тебя, Сева.
Ты говорил: "Вставай!" - я вставала.
"Ложись!" - я ложилась.
"Уезжай!" - я уезжала.
Я все терпела.
Эти твои командировки бесконечные,
секретность твою, Норильск этот!
Мать твою я выхаживала лежачую,
пока ты на работе
пропадал бесконечно.
Я воспитала нашу ночь одна.
Ты до сих пор не знаешь,
где и что лежит в нашем доме,
кроме книг.
Я думала, у нас семья,
мы любим друг друга, уважаем.
- Я тебя уважаю.
- А я тебя презираю.
Ты, Сева, ничтожество и подонок.
И трус.
Даже правду не можешь мне сказать.
- Я подам на развод.
Всю тяжесть возьму на себя,
тебя это даже не коснется.
- Развод?..
- Развод.
- После всего того, что я пережила,
после всего того,
что я сделала для тебя...
Нет.
Я люблю свою жизнь.
Я люблю этот дом,
Женю, своих друзей.
Я не хочу, чтобы меня жалели.
Я не дам тебе развод, Сева.
Мужья изменяют женам.
Это нормально: вы так устроены.
Я для всех останусь твоей женой.
Я буду носить твою фамилию.
А ты сделаешь все, чтобы мы с Женей
никогда ни в чем не нуждались
и чтобы никогда не смел
никто меня пожалеть.
(Звучит печальная музыка.)
- Скажи-ка мне, друг,
что ты там за чушь Ане наплел, а?
И главное - зачем? О!
Только вот не нужно делать вид,
что ты ничего не понимаешь!
Скажи мне лучше,
что тебя так задело, а?
Аня до сих пор не нужна была,
а как согласилась за меня пойти,
так сразу понадобилась, да?
Надолго?
Я с тобой разговариваю!
Фролов:
- Мы с Екатериной не были женаты,
но она признала мое отцовство.
И я...
Но документы будут, я принесу.
И подтверждение.
- Молодой человек, я вам верю,
но ваш брак не был официальным.
Установление отцовства
предусмотрено только по суду.
В особых случаях -
решением исполкома.
- И что же мне делать?
Может, я могу хотя бы увидеться?
- Не можете.
Это же дети. Они и так травмированы.
- Да, но... это мой сын.
Может, я... ну, в порядке исключения?
- Обращайтесь в народный суд.
Извините.
- Да...
- Начинаем эксперимент
по обжатию взрывом
имитатора плутониевого ядра.
Попытка номер 3.
Заложенная масса октогена
в тротиловом эквиваленте -
70 килограммов.
- Пусковая система готова?
- Готова.
- Сигнал от датчиков давления идет?
Фролов, сигнал?
- Да идет, идет.
- Игорь Васильевич, все готово.
- Хорошо. Всеволод Павлович,
вы как раз вовремя.
Можем начинать.
Дзык.
- Нет взрыва.
- Да что ж такое!
- Ошибка взрывников?
- Да точно!
Инициирующие импульсы не на все
взрыватели одновременно пришли.
- Да...
Как будто перекос ударной волны.
- Может, октогена добавить?
Хоть тонну привезем.
Взрыв мощнее.
- Дело не в количестве взрывчатки.
Понимаете, автоматика -
это как бы мозг или, если хотите,
нервная система нашей бомбы.
Мы хотим накрыть плутоний взрывом
одновременно со всех сторон, плотно,
чтобы запустить цепную реакцию -
от этого зависит сила взрывной волны.
- Понятно.
- Пойдемте. Можно уже смотреть.
- Григорий Михайлович...
- Я ездил в детский дом.
- И?
- Сказали, что сына не отдадут.
Только через народный суд.
А там говорят:
тоже шансов мало без жены и жилья.
- Так и не поспоришь.
Не поспоришь...
А мальчику нужен дом,
полноценная семья.
Вы собираетесь сына
по полигонам с собой таскать?
- Да я понимаю.
- Ну вот.
С квартирой я помогу,
Анна Сергеевна могла бы быть
хорошей хозяйкой и верной женой,
но это вам решать.
Пойдем работать.
Григорий Михайлович, работать!
- Я всего лишь изложил свое мнение.
Должен был - ради науки.
- Юрий Пантелеевич,
я вас ни в чем не обвиняю.
Работы могут...
- Здрасте.
- ...и должны идти
по всем направлениям.
И по урановой,
и по плутониевой бомбе,
и по тяжеловодному реактору.
И мы даже строим заводы
по трем методам обогащения урана!
Нужно получить изделие
как можно быстрее.
Но если ваш научный руководитель
расставил приоритеты,
не надо оспаривать это решение!
- Но позвольте! - Не позволю!
- А я настаиваю,
чтобы вы позволили мне сказать!
Я очень уважаю товарища Курчатова,
никогда не спорю, когда он прав!
Например, сейчас я целиком
и полностью на его стороне.
Да, я проиграл в спорах
о тяжелой воде -
теперь реактор
будет уран-графитовым, -
но это же не означает,
что я из вредности буду оспаривать
его решение
о вертикальной конфигурации сборки!
Я в этом вопросе
полностью его поддерживаю.
- Профессор Доллежаль,
ничего не зная о нашей идее,
пришел к тем же выводам.
Вертикальный реактор легче собрать
и легче обслуживать
при непрерывной работе.
- У американцев работают
три горизонтальных реактора.
Решение принимали дураки?
- Не дураки.
- Дураки.
- Не дураки.
Но я доверяю своим ученым
и своим инженерам.
Нет, американцы - молодцы,
но они и элементарно могут ошибаться.
- Понимаю.
Решение пока не принято.
- Всеволод Павлович,
пожалуйста, выслушайте Курчатова.
Предположим, что нижний стержень
разбух. Как его извлечь?
- Вам лучше знать.
- Попробуйте, прошу вас.
- Попробуйте, попробуйте,
Всеволод Павлович.
- А вот так?
- Это теория, а у американцев -
отработанная технология.
Чтобы добыть ее, люди жизни
свои отдали. Вам это известно.
- Всеволод Павлович,
давайте честно, что вы выберете:
устранять поломки,
каждый раз заглушая реактор,
или вырыть яму побольше и ни на
секунду не прекращать работу?
- Не прекращать работу,
Игорь Васильевич.
- Ничего, если нарушу ваше уединение?
Я все знаю и про Лазареву,
и про сына.
- Ясно. И что?
- Хочу вам предложение сделать.
- Какое предложение?
- Руки и сердца.
Вы не волнуйтесь,
это чисто формально.
Я знаю, что вам не отдают сына.
Если у вас будут жена и квартира...
В общем, я хочу вам помочь.
- Но...
Но я... А Беляев?
- Беляев ваш друг. Он поймет.
- Григорий Михайлович.
- Это тебе.
Пойдем домой?
Пойдем.
Пойдем.
До свидания.
- До свидания.
- Пойдем.
- Спасибо вам. До свидания.
- Всего доброго.
- Заходи.
Это твой новый дом.
Проходи. Пойдем, пойдем.
Видишь?
- Ты читать любишь? У меня книжка
по теории квантового поля.
Ты что-нибудь слышал
про элементарные частицы?
- Мы пойдем смотреть Ванину комнату.
Да, Ваня? Да?
Пойдем заодно найдем гараж
для новой машинки. Пойдем. Пойдем?
- Пойдемте.
- Молодец.
- "Лошадка вдруг стала белой.
Принц удивился:
"Она же была рыжей! Значит..."
Уснул в обнимку с машинкой.
Его вещи я разложила.
- Спасибо.
- Что с вами, Григорий Михайлович?
- Да... Не знаю, как и сказать.
- Ну говорите как есть.
- А я не знаю как есть.
Страшно.
Наверное, я не гожусь в отцы.
- Это почему еще?
- Не знаю. Наверное, таким родился.
Боюсь...
Боюсь не так посмотреть,
не так подойти, не то сделать.
Понимаете?
- Понимаю. Но это пройдет.
- Да?
- Иначе и быть не может.
- Вы думаете?
- Уверена.
Очень скоро вы привыкните
друг к другу, потом полюбите,
потом поймете, что никого ближе нет.
Вы справитесь.
Мне пора.
- Как "пора"?
Анна Сергеевна, куда "пора"?
- Домой.
Григорий Михайлович...
- Останься, пожалуйста.
(Звучит лирическая музыка.)
- Наши инженеры рассчитали подвод
воды в верхнюю загрузочную головку.
(Звонок телефона.)
Вот отсюда.
Здесь будет система клапанов...
(Звонок телефона.)
...чтобы предусмотреть, если вдруг
произойдет остановка воды.
Они закрываются...
- Слушаю. Да.
- Тогда здесь отвод воздуха
- Всеволод Павлович, вас.
- Замятин.
Слушаю, Лаврентий Павлович.
Да. Да.
Понял.
Товарищ Сталин подписал проект
вертикальной конструкции реактора.
Под персональную ответственность.
Срок сдачи -
не позднее июня 1948 года.
- Поздравляю.
- Поздравляю!
Поздравляю.
- Поздравляю.
- Эксперимент по обжатию
взрывов имитатора плутониевого ядра.
Попытка номер 12-102.
Установлен импульсный
нейтронный источник.
- Производим взрыв через пять,
четыре, три, две, одну!
Взрыв!
- Есть! Имитатор целый.
- Целый!
- Поздравляю.
- Получилось! - Ура!
- Ура, товарищи!
- У нас получилось!
- Ура, товарищи!
- Поздравляю.
- Поздравляю всех.
У меня для вас тоже новость:
комиссия сформирована.
Первый промышленный
уран-графитовый реактор...
- Поздравляю.
- ...ждет своего пуска.
Так что завтра домой,
а затем все спецбортом вылетаем
в Озерск. Ночь на сборы. Дзык!
- Мама, папа пришел!
Привет!
- Вкусно пахнет.
- Ты чего, папа?
- Настроение хорошее.
Мама на кухне?
- Да.
- Аня!
- Что-то ты рано сегодня.
Гриша! Гриша, пусти!
Ну что? Что?
Что?
Закончили?
- Да.
- Закончили!
Ой, Гриша!
Когда лететь?
- Сейчас.
- Прямо сейчас?
- Прямо сейчас.
На Урал, в Озерск. К "Аннушке".
- Что?
- На приемку первого советского
промышленного ядерного реактора.
Для конспирации - "Аннушка".
- Гриша...
- Что?
- Гриша...
- Что? Не моя идея,
честное пионерское.
Ну правда. Не я при думал.
- Все с тобой понятно, Фролов.
- Во сколько самолет?
- Через два часа.
- Ты опоздаешь.
- Без меня не улетит.
(Смех.)
- Игорь Васильевич, пора.
Госкомиссия на подъезде.
- Уже? Хорошо, идемте.
(Звучит интригующая музыка.)
- Сигнализация подключена.
Препятствий для разрешения на пуск
не вижу.
Работоспособность приборов проверена.
Объект к пуску готов.
- Поздравляю. Поздравляю.
- Спасибо.
- Молодцы. Грандиозно! - Спасибо.
- До вечера. - Поздравляю.
(Звонок телефона.)
- Да.
- Алло, девушка,
Междугородний заказывали?
- Да. - Соединяю.
- Григорий Михайлович!
Григорий Михайлович,
вас к телефону. Жена.
- Жена?
Женька, потом это... Спасибо.
Извините.
- Евгений Александрович...
- Алло! Аня!
- Гриша! Как там у вас?
Извилась уже вся.
- На "Аннушке" все хорошо, приняли.
Скоро пробный пуск.
- Даже не верится.
- Скажи, как у вас там?
Какие новости?
- У нас...
Гриша, я хотела тебя дождаться...
Я просто не могу больше терпеть.
Слышишь?
- Да.
- Я беременна.
- Как?
- Гриша, у нас будет ребенок.
- Как? Ребенок?
У нас? Родная моя...
Я тебя люблю!
- Я тебя... Я тебя ненавижу!
Ненавижу тебя!
- Да успокойся ты!
Угомонись!
- Товарищи!
Отпустите его! Товарищи, вы чего?
- Прекратите! Вы что устроили?
Немедленно приведите себя в порядок
и готовимся к запуску реактора.
Завтра докладные. Оба!
Идите. Идите!
Ишь, самцы!
- Проверьте один из приборов
по уставу требования работ.
- Надо смотреть весь чертеж в сборе.
- Карандаш подай.
- До температуры насыщения
теплоносителя...
- Посмотри в соседней ячейке.
- Ясно. Есть предположение.
- Ну и в чем проблема?
- Посмотрите ячейку 4215.
- Ну, все готовы?
- Готовы.
- Дозиметристы готовы.
- Да, Игорь Васильевич.
- Начинаем подъем
стержней управления реактором.
Датчики расхода в рабочем диапазоне.
- Ну, тогда... дзык!
- Системы контроля, регулирования
и защиты реактора готовы.
- Пойду сверяться с расчетами.
- Нейтронный поток нарастает,
Игорь Васильевич.
- Вижу.
- Есть.
- Процесс пошел, Игорь Васильевич.
- Товарищи!
Самоподдерживающая
ядерная цепная реакция
с заданной плотностью
потока нейтронов получена...
в 18:00 17 июня 1948 года.
- Ура!
- Ура!
- Все системы работают штатно.
- Проверьте подачу воды в реакторы.
- Проверить вибрацию насосов
и расход воды.
- Где журнал дежурных операторов?
- Энергия Вигнера растет.
Переключайте...
- Нужно обязательно проверять
подачу воды.
Необходимо следить за водой,
за ее проточностью. Иначе...
- Принял!
Подача и отбор воды в норме.
- Вот. Пусть прочтут и вызубрят.
Чтобы отскакивало от зубов.
- Одной записи из журнала мало будет.
Григорий Михайлович, возьмите мел,
пишите на доске.
Пишите крупными буквами.
"Предупреждаю! Начальникам смен,
дежурных операторов!"
Восклицательный знак и там и там.
"Ни при каких обстоятельствах
не прекращать подачу воды в реактор".
Подпись: Курчатов. Подчеркните.
Это для особо одаренных,
чтобы глаза мозолило.
Докладываю в Москву?
- Я бы еще сутки последил
за динамикой.
- Я бы тоже последил сутки.
Но мы обязаны доложить немедленно.
- Хорошо. Передайте Курчатову:
он молодец.
И вы молодец, Всеволод.
Оставайтесь пока на "Аннушке",
убедитесь, что самовар
будет работать.
Докладывайте в любое время
дня и ночи.
Соедините с товарищем Сталиным.
(Сигнализация.)
Серия 8
- Температура растет?
- Боюсь, что да.
- Сигнал СРВ отсутствует.
- Что с мощностью?
- Ситуация выходит из-под контроля.
Что с водой?
- Идет вода, идет. По всем каналам.
- Но реактор не охлаждается.
- Что происходит?
- Графит нагревается,
есть риск возгорания.
- Евгений Александрович,
нужно что-то делать.
Евгений Александрович!
- Игорь Васильевич,
радиационный фон растет.
- Да, я вижу. У нас тоже.
- Решение?
- Глушим реактор. - Почему глушим?
- Глушим! - Почему?
- Потому что взорвется все
к едрене фене!
Опускайте стержень!
- Решили глушить.
(Беляев кашляет.)
- И стержень не опускается.
Стержень не опускается.
Нужен дополнительный поглотитель.
- Стой! Это самоубийство!
- Обалдел? Отойди!
- Реактор надо заглушить.
Слышали Курчатова?
Реактор надо... Женька!
Женя! Беляев! Беляев!
Беляев, не дури!
- Ты можешь хоть раз в жизни
не геройствовать?
- Женька... Стой!
Женька!
- Аккуратней держите его.
- Ты зачем туда полез, дурак?
- Я... заглушил реактор?
- Да, Евгений Александрович,
реактор заглушен.
- Все, молчи!
- В больницу его. Живо!
- Все, понесли быстрей!
- Я... реактор заглушил...
(Сигнализация.)
- Игорь Васильевич, что делать?
- Искать, где уран спекся с графитом.
Мощность поднимать нельзя.
Делаем быстро,
иначе окажемся в йодной яме.
- Что это - йодная яма?
- При остановке реактора
накапливается
большое количество изотопа йода-135.
Если его станет слишком много,
мы не сможем запустить реактор.
- Сколько надо времени
для устранения неполадок?
- Да кто же знает!
- Да. Произошло "закозление".
В канале 17-20
сплавились уран и графит.
Курчатов рядом.
Игорь Васильевич слушает. Да.
Справимся за двое суток.
Есть - сутки!
Слушаюсь. Немедленно доложу.
- Ну, Всеволод Павлович...
- 24 часа - и ни минутой больше.
Ох, Игорь Васильевич...
Время пошло. Время пошло.
(Звучит тревожная музыка.)
- Коллеги!
Принято решение вскрывать каналы.
Будем доставать сплавленные блочки.
Те блочки, которые будут
поддаваться с трудом,
надо достать любым образом.
Начинаем с канала 17-20.
- Сделать это можно только вручную.
- А как вручную?
Там радиация еще высокая.
- К облученному урану входить нельзя,
не то что в руки брать.
- Боюсь, ждать
у нас больше нет возможности.
- Работать будем короткими сменами,
не больше десяти минут.
- Это верная смерть.
- А ничего не делать - тоже смерть.
- Верно мыслишь.
- Блочки, что ниже "козла",
сбросим вниз - разгрузим канал.
Сверху достанем вручную.
В канале останется только "козел",
который будем высверливать.
- Добровольцы есть?
- Я пойду.
- Еще?
- Я.
- За старшего.
- Время! Смена!
Живее!
Принимай.
(Кашляет.)
- Держу.
- Ну что?
- Зашкаливает.
- Какова ситуация?
Доложите, какова ситуация.
Замятин: - Заканчиваем извлекать
последние спекшиеся блоки.
- Он что, все время был там?
- Черт!
- Давай-давай, бей! Бодрее работай.
- Товарищ Замятин...
- Будешь?
- ...немедленно покиньте реакторную.
- Григорий Михайлович,
народ мне не пугай. Иди отсюда.
- Беляев умер.
Вы что, хотите вслед за ним
отправиться?
Немедленно покиньте
зараженное помещение!
Вы уже превысили свою дозу облучения.
- Заканчиваем!
Последний канал освободили.
На выход!
- Это не геройство, я вам скажу, -
это безответственность!
- Игорь Васильевич, о главном.
Неполадки устранены.
Мы можем перезапускать реактор?
- Да, можем.
- Вот. А все остальное - детали.
- Всеволод Павлович!
- Скорую быстрей!
- Не надо. - Скорую!
- Всеволод Павлович, поднимайтесь.
- Нормально, Игорь Васильевич.
Нормально.
- "Закозление"? Как по мне,
наши гении что-то темнят.
- А ваша версия?
- Возможно, диверсия
с целью уничтожения объекта.
- А диверсанты кто?
Курчатов? Фролов? Может, сам Замятин?
Или они все?
- Я бы никого не стал исключать.
К тому же кроме ученых
есть среднее звено. - Есть.
Может, нам их всех разом взять,
подчистую?
- Шутите, Лаврентий Павлович?
Я полагаю, что дело очень серьезное,
и непременно доложу товарищу Сталину.
- Кто бы сомневался.
Тут вон их у меня сколько -
все ваши доклады.
Ваши, ваши, Павел Яковлевич.
И посмотрите на резолюцию -
лично товарища Сталина.
Что тут написано?
"Остановите дурака!!!" -
три восклицательных знака. Три!
- Простите, Лаврентий Павлович.
Я просто полагал,
что бдительность в таком деле...
Если я виноват,
я готов по всей строгости...
- Иди. Свободен...
(Стук двери.)
...пока.
- Ну допустим.
- Смотрите дальше.
Все показатели очень близки
к допустимым.
- Сейчас все шаровые клапаны закрыты?
Еще одного недостаточно...
- Запускайте реактор.
(Звучит напряженная музыка.)
- Все системы работаю штатно.
Охлаждение в норме.
- Работа реактора А продолжена.
Мы вплотную приблизились
к изготовлению нашего изделия.
- Но какой ценой.
- Наша работа всегда связана
с определенным риском.
Евгений Александрович
как большой ученый
сделал то, что был должен.
Но что касается Замятина, то...
Извините.
- К работе!
- Ну что, Григорий Михайлович,
у вас все готово?
- Да, Игорь Васильевич.
Завтра мы проверим
критическую массу плутония.
- Прекрасно.
- Если расчеты верны,
мы получим цепную реакцию.
- Хорошо.
Товарищ Найденов
будет вам ассистировать.
Дзык!
- Н-да...
- "А цифры говорят о колоссальной
научной деятельности института
за 28 лет.
За 32 года старый институт
подготовил около десяти тысяч
врачей-универсалов".
- Ошеломляющий результат.
- А у нас Нина вчера пошла.
Представляете?
- Значит, скоро заговорит. - Да.
- Да-да.
- Точно.
- Илья Петрович,
эксперимент буду проводить я один.
- Но...
- Все в порядке.
- Я могу вместо него.
- Да и я могу. - Спасибо.
Спасибо, товарищи. Я сам.
Как-нибудь справляюсь.
(Слышен плач младенца.)
- И Курчатов согласился?
Тихо.
То есть у Найденова семья,
а у тебя, выходит, никого?
- Аня, пожалуйста.
У меня нет выбора,
и ты прекрасно об этом знаешь.
- Выбор всегда есть, Гриша.
Почему ты меня не слышишь?
- Я слышу. Я просто не понимаю,
почему со мной непременно
должно что-то произойти.
- Хорошо, тогда возьми меня
вместо Найденова.
- Исключено.
- Почему? Ты говоришь,
что ничего не случится.
- Я такого не говорил.
(Плач младенца.)
Аня...
- Иди сюда.
(Плачет.)
- Мама... Мамочка,
почему ты плачешь?
- Все хорошо. Иди, иди.
Я устала. Я очень устала.
- Здравствуйте, Всеволод Павлович.
- Здрасте, Игорь Васильевич.
У нас что-то еще случилось?
- Нет, ничего не случилось.
- А скорая теперь на постоянной
основе у нас дежурить будет?
- Риски всегда постоянны.
Мы все-таки делаем бомбу.
- Понятно.
Какие риски возможны в ходе
сегодняшнего эксперимента?
- Риски? Может начаться
кратковременная цепная реакция.
- Так...
- Ядерный всплеск.
Как в Лос-Аламосе в 1946 году.
Там при таком же эксперименте
погибли люди.
- Погибший физик Злотин
уронил бериллиевую полусферу.
Нейтронный отражатель -
прямо на ядро.
Несознательный был товарищ,
пренебрег мерами безопасности.
Ну что, Григорий Михайлович, с Богом!
- Не знаю, Игорь Васильевич,
с нами ли Он?
- С нами, голубчик, с нами,
не сомневайтесь.
Не сомневайтесь.
Товарищи, мы начинаем.
Григорий Михайлович, как нас слышите?
Григорий Михайлович, слышите меня?
Григорий Михайлович!
- Слышу. Начали эксперимент
по подтверждению теоретических
параметров критичности.
Закрепил отражатель.
Начинаю опускать верхнюю полусферу.
Опускаю верхнюю полусферу.
- Доложите обстановку.
Повторяю: доложите обстановку.
Повторяю: доложите обстановку.
Товарищи, проверьте связь.
- Григорий Михайлович,
вы нас слышите?
Григорий Михайлович, вы нас слышите?
- Фролов! Фролов, что происходит?
Я вас не слышу. Почему вы молчите?
(Тяжело дышит.)
Давайте не будем поддаваться панике.
Я уверен, что у него
все под контролем.
- Я тридцать раз все проверил,
это точно не микрофон.
- Григорий Михайлович,
вы нас слышите?
- Надо было с ним идти,
Игорь Васильевич.
- Поток нейтронов критический.
(Тяжело дышит.)
(Натужный вскрик.)
Прекратить сближение сфер!
Повторяю: прекратить сближение сфер!
Григорий Михайлович, вы нас слышите?
- Ну! Давай!
Давай! Ну!
(Звучит напряженная музыка.)
(Вздох облегчения.)
Критическая масса плутония,
обеспечивающая
цепную ядерную реакцию, -
11 килограммов 102 грамма.
Эксперимент завершен.
- Ура! Поздравляю!
- Поздравляю!
- Поздравляю!
- Поздравляю!
- Качай, ребята! Давайте!
И раз, и два...
- Осторожно, не уроните.
- ...и три, и четыре,
и пять, и шесть!
- Игорь Васильевич!
- Молодец, Григорий Михайлович!
- А теперь Игоря Васильевича
тогда качать. Да!
- Уроните.
- Как себя чувствуешь?
- Нормально.
Здоров как бык!
Готов продолжать работать.
- Если бы ты лебедку не починил,
что тогда?
Неуправляемая реакция?
- Ну да.
Получил бы сильную дозу.
Возможно, с летальным исходом.
- Но если знал, что такие риски,
почему один пошел, без ассистента?
- А чтобы больше никто не умер.
(Звонок в дверь.)
- Ты все-таки пришла.
А я уже не ждал.
Я испугался и решил, что подумает:
зачем ей женатый любитель
металлического урана?
- Я и сама не знаю, зачем.
- Но пришла же.
- Пришла.
- А что случилось?
- А по периметру "гусаки",
бетонные вышки.
Высота - 20 метров.
Вот здесь вход в метро.
- Технологии соблюдены, как
при строительстве реальных объектов.
Глубина, как задумывалось,
20 и 30 метров.
Поселок из многоквартирных домов
достраиваем.
- Это башня?
- Да, именно на нее
мы будем крепить наше изделие.
- Понятно.
Все-таки с самолета сбросить
было бы эффектнее.
- Эффектнее, Лаврентий Павлович,
но связано с большим риском.
Любая неточность при бомбардировке -
и мы лишимся аппаратуры,
регистрирующей взрыв. Кроме того...
- Да?
А летчики совсем другое говорили.
А что вы думаете, товарищ Замятин?
- Я думаю, ученые правы.
Зачем нам лишний раз рисковать,
Лаврентий Павлович?
- И то верно.
Лишние риски нам ни к чему.
(Звучит меланхоличная музыка.)
- Дополнительные отверстия
для крепления...
- Все правильно: в нижней части,
по три с каждой стороны.
- Очистить площадку возле первой!
Не должно остаться
ни одного постороннего предмета.
- Предупреди их.
- В нижней части -
по три компенсатора.
- Верхний блок защиты открыт.
Где крышка?
- Борис, как у тебя?
- Еще 3 минуты.
(Шум разговоров.)
- Здравствуйте.
Серьезная штука,
Всеволод Павлович, а?
Я надеюсь, бомба взорвется не хуже,
чем у американцев.
Все равно жаль, что не с самолета:
летчики обещали не промахнуться.
Ничего, все впереди.
Ученых надо слушать.
Слышите, Игорь Васильевич,
мы вас слушаемся.
- Да, Лаврентий Павлович,
мы вам за это очень благодарны.
- Ну что, поехали в командный пункт.
- После проверки креплений изделия
подключим аппаратуру контроля.
- Нейтронного фона?
- Да, всю аппаратуру.
- Как только осмотр изделия на башне
будет закончен,
выполним подключение к схеме подрыва.
Надеюсь, электродетонаторы в норме.
Как только повторный осмотр изделия
будет завершен,
вход на башню опломбируют.
- Замятин. Соедините с Москвой.
45-12-7.
(Звонок телефона.)
- Да, слушаю.
- Варя! Это я.
Хорошо слышно? Ты как?
Хотел услышать твой голос.
- Нормально. А ты?
- Нормально.
- Что, последние приготовления?
- Да. Развязка близка.
- Близка?
- Да.
- Наша с тобой тоже.
- Что?..
- Здравствуйте!
- Добрый день.
Повтори. Прости. Что?
- Я ухожу. Прости, что сейчас.
Мне так проще.
Ты выбрал - ради дела, я знаю, -
поэтому возвращайся в семью.
Я тебя не упрекаю, ты не подумай,
я сама не слишком семейный человек.
Просто мне казалось, сделаем дело -
и вот тогда...
Потом я вдруг поняла,
что ты всегда выберешь дело.
Да ты и сам все понимаешь.
Сева, слышишь меня?
- Да, я слушаю тебя внимательно.
Ты приняла решение. Что говорить?
Умолять тебя остаться?
- Нет.
(Короткие гудки.)
По громкой связи: "Изделие помещено
на башню без осложнений.
Крепления изделия проверены.
Аппаратура контроля нейтронного фона
подключена.
Весь личный состав,
кроме офицеров охраны,
с опытного поля эвакуирован.
Осмотр изделия на башне закончен..."
- Игорь Васильевич, к утру ожидается
усиленный ветер и сильный дождь.
По громкой связи: "...Повторный
осмотр изделия завершен.
Вход на башню опломбирован.
Эвакуация людей..."
- И все это будет разрушено
одним взрывом?
- Вне всякого сомнения,
Лаврентий Павлович.
По громкой связи:
" ...ухудшение погоды:
понижение температуры воздуха
до 19 градусов..."
- Лаврентий Павлович.
- Да.
- Погода портится. Может, имеет смысл
перенести испытания на сутки?
- Нет, товарищ Курчатов,
если только на час раньше.
- Игорь Васильевич, показатели.
- Да, передавайте.
(Слышны порывы ветра.)
(Порывы ветра, звон цепей.)
- Игорь Васильевич, дорогой,
вы так совсем без бороды останетесь.
- Товарищ Берия?
- Слушаем вас.
- Все готово.
- Начинайте.
- Есть.
По громкой связи:
"Внимание всем!
Закрыть двери, отойти от стен,
оставаться в центре помещения.
Включить питание системы автоматики,
включить автомат поля,
включить рубильник.
До взрыва 20, 19, 18, 17, 16,
15, 14, 13, 12, 11, 10,
9, 8, 7, 6, 5, 4,
3, 2, 1".
- Сработало.
- Сработало!
- Сработало. Сработало!
Игорь Васильевич, поздравляю!
Поздравляю!
- Поздравляю!
- Товарищи!
- Поздравляю!
- Советские ученые 10 лет
двигались к этому результату.
И достигли его. Страна будет жить!
Поздравляю вас!
- Ура!
- Ура! - Ура!
(Ликование.)
- Советские физики лучшие в мире!
Ура, товарищи!
Ура! Молодцы!
Молодцы! Поздравляю!
Поздравляю! Молодцы все!
- Поздравляю!
- Поздравляю! Все молодцы!
- Вот и все.
Рассказчик:
"Испытав на Семипалатинском полигоне
советскую атомную бомбу,
они не были первыми.
Но у них и не было этой задачи:
их целью было создать ядерный щит -
защитить свою страну
от атомного шантажа.
И они это сделали.
Ценой невероятного напряжения сил,
огромной работы,
а иногда и ценой своей жизни.
Главной целью Игоря Курчатова
и его соратников
стало научить атом быть мирным.
Сделать его рабочим, а не солдатом.
В 1954 году в СССР дала ток
первая в мире промышленная АЭС.
В 1957 году был спущен на воду
первый в мире атомный ледокол.
А еще в СССР была создана
установка токамак -
первое в мире искусственное солнце.
Первый атомный проект был нацелен
на решение единственной задачи -
защиты страны.
Атомный проект сегодняшнего дня
направлен на достижение
ее промышленного и технологического
суверенитета.
Сегодня наша страна
лидер в области атомной энергетики.
Не в последнюю очередь
благодаря людям,
о которых мы рассказали
в нашем фильме".