Дикинсон (3 сезон, 2021 год). Фразы и цитаты из сериала

Dickinson (2019)

Эмили Дикинсон рождена бунтаркой. Она собирается стать самой известной поэтессой в мире и смело нарушает границы, которые ставят перед ней общество и семья.

Все фразы и цитаты

Серия 1

[Сью] В годы Гражданской войны
Эмили Дикинсон достигла
своих величайших высот как поэтесса.
В те годы она строчила яростно, неистово,
как не писала ни до, ни после,
почти каждый день по стихотворению.
Её работы этого периода называют
"грандиозным спуском в личный ад".
Однако из-за того,
что Дикинсон вела уединённую жизнь,
традиционно её не считают
"военным поэтом".
Большинство людей не думает
об Эмили Дикинсон как о той,
кто обладает силой
говорить от имени нации.
[взрыв]
[солдаты кричат]
[кряхтит]
[лошадиное ржание]
[вскрикивает, стонет]
Сюда!
Королевство в огне,
Кровь юного мессии
Грешники заполонили церковь
Иногда я становлюсь интровертом
Внутри идёт война,
Я слышу боевые кличи
Матери хоронят сыновей,
Дети играют с оружием
Дьявол - лжец,
исполнил все самые смелые мечты
Ты одна, но не одинока
Со временем истина откроется каждому
Когда ты сама поймешь,
Чего это стоит - быть женщиной
ДИКИНСОН
НАДЕЖДА - СЛОВНО ПТИЦА…
[Священник] Все мы искренне
надеемся и горячо молимся о том,
чтобы война со всеми её бедствиями
и невзгодами наконец закончилась.
[щебетание птиц]
Однако у Господа на всё есть свои планы,
и суды Господни всегда истинны и праведны.
Мы должны жить дальше.
Мы перевяжем раны нашей нации,
и почтим память этого юного храбреца,
отдавшего жизнь за свою страну.
Простите.
- Юный храбрец?
- Да, я так сказал.
Но это не солдат. Это моя сестра.
Прошу прощения, мэм?
Мы сейчас хороним мою дорогую сестру,
Лавинию Норкросс Норкросс.
Она вышла за кузена.
Видимо, здесь какая-то ошибка.
Это лишь ваша ошибка, пастор.
Давайте продолжим церемонию
и похороним нашу покойную
с должным уважением.
- Я прошу прощения.
- Да.
У меня совершенно нет времени,
чтобы хоронить всяких старух.
Мне сегодня нужно
похоронить ещё 15 человек.
Доблестных воинов,
- …пожертвовавших своими жизнями…
- Конечно.
…во имя Конституции.
И я уже ужасно отстаю от графика.
[рыдает]
[фыркает, вздыхает]
Отче наш, сущий на небесах,
да святится имя твое.
Ибо твое есть царствие
и сила и слава во веки веков. Аминь.
Следующий!
- Самые короткие похороны в моей жизни.
- Это кошмар. Просто кошмар.
- И мы ехали в Бостон!
- Напишу жалобу.
Моя бедная, любимая сестра Лавиния.
Тётя Винни.
Я ношу твоё имя… [шмыгает носом]
Эй, смотрите.
[птица щебечет]
Птица говорит с нами.
О, Эмили, прошу, не сейчас.
[щебетание продолжается]
Идём, найдём экипаж. Путь домой неблизкий.
Главное, нигде не застрять из-за парада.
Ещё один парад?
Да. Все эти мальчики собираются воевать.
Война разрушает всё вокруг.
[щебетание продолжается]
Давай.
Не останавливайся.
[Лавиния] Эмили!
Надо найти экипаж!
[щебетание продолжается]
[лошадиное ржание]
Боже, нам столько всего
нужно наверстать.
Я только что видела птичку.
Она прилетела и села на гроб тёти Лавинии.
Это было похоже на какой-то
символ или метафору.
Или послание, которое оставила сама
тётя Лавиния, чтобы я не бросала писать,
чтобы никогда не теряла надежду
и рассеивала сиянием мрак.
Смерть, ты…
- Всё хорошо? [хихикает]
- Нет.
Я в полной жопе.
О, нет. В чём дело?
[вздыхает] Чёртова война.
Эта дрянь всё идёт и идёт,
никакого удовольствия от работы.
Раньше было так интересно придумывать
новые способы убивать людей.
Вот этот навернётся с моста.
Этот болван хлебнёт яду.
Эти грохнут друг друга от любви.
А сейчас прикинь -
снова и снова одно и то же.
Пуля, гангрена.
- Пуля, гангрена.
- Мм-хм.
Меня уже мутит.
- [вздыхает] Я в депрессии.
- Ого.
- У Смерти бывают плохие дни.
- Эмили.
Мне нужен совет.
- Совет?
- Да, поэтому я и здесь. Помоги мне.
Ладно. Спрашивай о чём угодно.
- Ты пишешь стихи.
- Да. Всё так.
- Прекрасные. Уникальные.
- Спасибо.
Очень вдохновенные.
Несмотря на то,
что жизнь твоя однообразна.
Однообразна?
Я… не думаю, что это про меня.
Да не гони. Твоя жизнь - скука смертная.
Ты почти нигде не бываешь.
Живёшь под крылышком у отца.
Каждый день одно и то же,
но ведь что-то тебя вдохновляет.
Откуда в тебе эта страсть?
Ну, пока я здесь,
я хочу сделать что-то важное.
Я говорю о том, что правда важно.
Важнее, чем слава или деньги.
Я о том, чтобы менять жизнь людей.
О том, чтобы врачевать их души.
Помогать им выживать.
[усмехается]
Я хочу быть той птичкой.
Источником света в темноте.
Я хочу дарить людям надежду.
Надежду… Хм.
Я верю в могущество поэзии.
- Поэзия сильнее тебя.
- [смеется]
Я серьёзно.
Смерть может разлучить людей.
Поэзия может их воссоединить.
Так ты хочешь сказать, что…
я тебя вдохновляю?
Всегда.
Ох. Дом, милый дом.
Слава Богу, мы вернулись.
Чудесные похороны.
Вовсе нет! Хватить меня изводить.
Полное фиаско. Твоя мать права.
Я с большим уважением прихлопну комара.
- Неважно, что сказал священник.
- Присядь.
Там точно был дух тёти Лавинии.
Я его чувствовала.
Ты же знаешь,
она всегда говорила: ищите свет.
Помнишь? И живите радостью и надеждой.
Надежда… Где мой карандаш?
Если дух тёти Лавинии был там,
почему я не слышала?
- Эмили, не расстраивай маму.
- Я просто хотела помочь.
- Мама, я сейчас…
- А куда девался Остин?
Надежда…
Надежда трепещет… Нет, так…
Какое неуважение!
Я прямо слышу, как о нас шепчутся все
бостонские сплетники. Он снова нас подвёл.
Оставь его в покое.
Нет. Я не буду занижать ожиданий
в отношении родного сына.
- Кто-то пришёл.
- Я открою.
Он ведёт себя хуже некуда.
Он же пьёт постоянно.
- Так получилось…
- Нет!
Я не намерен смотреть,
как он губит свою жизнь.
- Когда его жена вот-вот должна родить.
- Сью.
Ковыляла сюда, как чёртов морж.
Красивый морж.
Заходи.
- Эмили, кто там?
- Это Сью.
- О, она таки пришла.
- Как прошли похороны?
Ужасно, Сью. Спасибо, что приехала.
Я была готова ехать утром.
Но вы за мной не заехали.
Мы думали, вы приедете
в своём экипаже с Остином.
Ну, Остин вчера поздно вернулся домой.
А с утра ему нездоровилось.
Недопустимо.
- Жаль, что я всё пропустила.
- Спасибо, Сью.
Я не так хорошо её знала,
но я ею восхищалась.
Все восхищались. Она была иконой.
- Как самочувствие, Сью?
- О… [усмехается]
- Ты, кажется, вот-вот родишь.
- Да…
Я на том этапе, когда это уже не смешно.
Принести что-нибудь? Воды? Или…
Я бы, пожалуй, прилегла.
Я знаю, что прошла по дорожке,
но кажется, что я взобралась на гору.
Конечно.
Я отведу тебя наверх, ты отдохнёшь.
Нет, это грубо.
Вы должны остаться
и поприветствовать гостей.
- Ну, я правда…
- Она немного отдохнёт,
и мы спустимся к гостям.
Она пропустила похороны,
пусть придёт на поминки.
То же касается Остина. Где его носит?
Эдвард, долг женщины - чтобы все были
довольны, чего бы это ни стоило.
Прости, но это не мужское дело.
Понятно, что Сью устаёт.
Ты глянь на неё.
- Плевать, будь она с Канзас размером.
- Спасибо.
О, да ладно, все любят Канзас.
Он только что стал штатом.
Пойдём наверх и немного отдохнём.
Мам, я скоро. Идём, я помогу.
- Как прошли похороны?
- [всхлипывает] О, Боже.
[хихикает]
Я не останусь надолго.
Я сейчас нужна маме.
Ты и мне нужна.
Не верится,
что мы помещались в этой постели.
Теперь нас стало трое.
Почти.
[вздыхает]
Сью, Сью…
[вздыхает]
Ты знаешь, как я хочу сейчас
тебя поцеловать?
Но… ты беременна от моего брата.
Ну и что? Это ничего не меняет.
Я же тебя люблю…
Это вышло случайно. Я просто сглупила.
- Этого бы не произошло, если бы…
- Ничего не хочу знать.
Эмили, послушай меня.
Я тебя люблю.
Я всегда буду тебя любить.
И мой ребёнок тоже будет тебя любить.
Беременная ты ещё сексуальнее.
Всё так запуталось.
Ты чувствуешь?
Хм?
[усмехается]
Ого.
Там целый маленький человек.
Он скоро родится.
Тебе страшно?
Нет, ни капельки.
За весь срок беременности
я впервые чувствую, что обрела мир.
Мир?
В разгар войны?
Если честно, я счастлива, как никогда.
Вот только жаль,
чтот этот ребёнок не твой.
Я хочу сказать,
вот бы он принадлежал нам с тобой вдвоём.
Почему у ребёнка
не может быть двух матерей?
Я бы хотела жить в маленьком домике
с тобой и растить ребёнка вместе.
Я не хочу детей.
У меня и так их много.
Мои стихи - вот мои дети.
Они и так забирают всю мою энергию,
питаются ею и растут.
Знаешь, сегодня на похоронах тёти Лавинии
на меня нахлынули стихи.
Я… О, надо это записать.
Надежда, надежда…
Надежда - это… Надежда трепещет…
Надежда - это крошечная…
[глубоко вздыхает]
Надеюсь, он скоро родится.
У тебя не будет времени
на мои стихи, когда он родится.
Эмили, это не так.
У меня всегда будет время на твои стихи.
Обещаю.
В таком случае, я попытаюсь уделить
немного времени ребёнку.
О, правда?
Вот… Вот столько?
Надеюсь, он будет похож
на тебя, а не на Остина.
- [Остин] Я пришёл!
- Боже, он здесь.
- [Мэгги] Добро пожаловать домой.
- Я не хочу его видеть.
Мне, наверное, стоит спуститься.
Может, ты…
подойдёшь и поцелуешь меня?
Мама. Прости.
Остин, где ты был?
Я проспал. Я болван.
Но я принёс цветы.
Что ж, я тебя прощаю,
и всё ещё безоговорочно тебя люблю.
Остин, не хочешь пройти в мой кабинет?
Да, конечно.
Но, папа, у меня раскалывается голова.
[Миссис Дикинсон]
Мэгги, поставь их в воду.
Кричащий букет, да?
О, да. Он такой заботливый.
Хоть я и лишилась сестры,
у меня есть идеальный сын.
Буду честен с тобой, Остин. Я обеспокоен.
Я глубоко встревожен.
Опять проблемы с желудком? Диарея?
Хоть минутку побудь серьёзным.
Диарея - это очень серьёзно, пап.
Остин, я не хочу,
чтобы это закончилось очередной ссорой.
Но ты должен понять, что я боюсь. Хм?
Мм-м?
Нет. Твоё поведение!
Боже мой,
это твоё пьянство, твоё распутство…
Ты превращаешься в моего отца
в его самые худшие дни!
Слушай, слушай.
Я понимаю, иногда мужчине
бывает нужно выпустить пар.
- Хм?
- [усмехается]
Я и сам так развлекался пару раз.
Но в твоей ситуации…
Ты уже не ребёнок.
Остин, ты скоро станешь отцом.
Я даже не знаю, мой ли это ребёнок.
[вздыхает, кряхтит]
[Эдвард хмыкает]
Папа, всё хорошо?
Да. Порядок, Эмили. Порядок.
- Ничего.
- [стук в дверь]
Кто-то пришёл. Я...
Всё хорошо.
- Я открою.
- Ладно.
Ох. [тяжело дышит]
Бетти! Здравствуй, заходи.
Я принесла новую шляпку твоей маме.
О, она будет очень рада.
Или не рада. Я не знаю,
как реагируют на траурные шляпки.
Я прикрепила к ней густую
вуаль, как и просила твоя мама.
И простите за эту задержку.
Чёрный креп нынче в жутком дефиците.
Столько женщин остались вдовами.
Клянусь, я уже не помню, каково это -
видеть, когда женщина счастлива.
Я сегодня очень счастлива.
Я знаю, это странно.
Вы ведь только что с похорон.
Да.
Да, но в том-то и дело.
Знаешь, на кладбище
я чувствовала связь с тётей Лавинией.
Как будто она отправляла мне сообщение:
"Дари людям надежду. Это твой долг"
М-м.
Как странно.
Я знаю.
Давно были письма от Генри?
Да, месяц назад.
Но он постоянно пишет тебе…
Хелен.
Он пишет Хелен.
И это для неё важнее всего.
Но уже целый месяц не было весточки.
Хелен сама не своя.
Я уже сама хочу написать ей письмо
и сказать, что это от Генри,
лишь бы она не плакала
перед сном каждый вечер.
Бетти, послушай.
Генри объявится.
Он выживет. Ясно?
Скоро придёт ещё письмо.
Лучшие дни уже не за горами, поверь мне.
Нельзя терять надежду.
Я думала, поэты должны избегать клише.
Мне отнести это твоей матери?
Да, она на кухне.
Пора нести чайное печенье
в гостиную, миссис Ди.
Да. А ещё необходимо
отполировать ложки. Ложки!
Она не осознаёт всей срочности ситуации.
Мама, Бетти принесла твою шляпку.
Ох, кого волнуют шляпки?
О… Она совсем плоха.
Я в отчаянии.
Я в беспросветной заднице.
Задница у вас что надо, мадам.
Вытаскивайте её из этого кресла.
Мама, послушай.
Тётя Лавиния говорила: делай то,
что любишь, а ты любишь подавать чай.
- Никто не придёт.
- Что за чушь?
Зачем им это?
Кого волнует смерть пожилой дамы, когда
храбрые юноши гибнут каждую минуту?
Может, им и плевать на тётю Лавинию.
Но я сказала всем, что будут булочки.
- Вот и мы.
- А где же гроб?
Заходите. Сюда.
Снова плохие новости из Вирджинии.
Два военных корабля Союза потоплены.
Я больше не могу
читать новости, клянусь вам.
Войне просто нет конца.
Интересно, когда мы вернёмся
к нормальной жизни?
Боюсь, мы к ней никогда не вернёмся.
Или может быть, это наша новая
нормальная жизнь.
Да. Такая дрянь.
Бетти, мой муж
умер два года назад, я полагаю,
глубокий траур уже можно закончить.
Я бы хотела заменить всё чёрное и серое
на что-то поярче. Что скажешь?
Если хочешь новое платье,
я смогу взяться лишь через пару недель.
Я по уши в заказах.
Я знала.
Все шьют траурную одежду.
Да, бизнес процветает.
Вся эта война возникла из ниоткуда.
Мне так не кажется.
Мы явно двигались не в том направлении.
Да уж. С самого основания этой страны.
Не понимаю, почему это должно
происходить в наши двадцать.
Мы могли жить да радоваться.
Да, я с тобой согласен.
Случись это в мои двадцать лет,
я бы покончил с собой.
Всегда умирают самые классные.
Замечаете?
Почему Бог не заберёт кого-нибудь,
кто мне не интересен?
[смеется]
Э, Винни, я тут вспомнила.
Очень грустная новость.
- В чём дело?
- Джозеф Лайман убит.
[кричит, вздыхает]
Прости, что?
Я была в магазине,
и кому-то доставили телеграмму.
Кажется, его убили в бою в Новом Орлеане.
Как Джозеф Лайман
мог покинуть этот мир навеки?
Боже, не может быть.
Джейн, я любила его.
Детка, я знаю. Я вдова.
Нет. Это я вдова.
Я вдова в тысячу раз больше.
Шип исчез, а теперь ещё и Джозеф?
Вы же понимаете, что каждый,
с кем я целовалась, мёртв?
- Ты их не только целовала, милая.
- [вздыхает]
Мама?
В чём дело? Я могу чем-то помочь?
Всё, как я и говорила.
- Никто не пришёл.
- Что? Да дом полон народу.
Это твои друзья. А не мои.
И не тёти Винни.
Мира, где мы выросли, больше нет.
Никто не вспомнит о моей сестре.
Боже, неужели это
прелестные дамы Дикинсон?
О, мистер Конки. Вы здесь.
- Да, конечно.
- О, как приятно вас видеть, Итамар.
Спасибо, что вы пришли разделить
потерю нашей дорогой Лавинии.
О… Ну, на самом деле,
я хотел увидеть Эмили.
- Да?
- Да-да.
Мы не могли бы поговорить
где-нибудь наедине?
Эм, я… Э…
Что?
Я полагаю, можно выйти
на боковое крыльцо.
Точно. Идеально. Идём?
Ступай.
[Эмили бормочет]
О, и мои соболезнования, конечно.
Привет.
Остин, нам нельзя.
О, да все знают.
Давай, Джейн. Поцелуй меня.
Нет, это неприлично.
Твоя жена вот-вот должна родить.
[вздыхает]
Сью всё равно.
А мне - нет. Как же твой ребёнок?
Меня больше волнует крестник.
Билли понравилась лошадь-качалка?
Понравилась.
Я зайду посмотреть, как он играет.
Нет, нельзя. Нельзя больше так делать.
Джейн, ну давай.
Мы со Сью не любим друг друга.
Да. Но всё же она от тебя беременна.
[скрип лестницы]
Сью!
А, привет, Джейн.
Как самочувствие?
Э, всё хорошо. И будет ещё лучше,
когда дитя родится.
[усмехается] Теперь уже скоро.
Со дня на день.
До вечера.
Нет, не надо.
[вздыхает]
[дверь закрывается]
- Эвелина.
- Эмили.
Да. Я знаю, как долго ты ждала,
когда этот разговор состоится.
- М-м.
- Разумеется, я безмерно уважал твою тётю.
ЭМИЛИ
Ясно.
Но теперь я наконец-то
могу явиться к тебе при свете дня
и выразить свою… надежду.
О чём идёт речь?
Дорогая Эве… Эмили,
ты знаешь, как я тобой восхищаюсь.
Вообще-то, даже не представляю.
Ты такой светлый маленький дух.
Такая разумная, любящая дочь,
что порхает возле своего гнезда,
щебечет милую песенку
и всех заставляет улыбаться.
Никто и никогда меня так не описывал,
но ладно, пусть будет.
Ты такая.
Любящая певчая птичка.
И поэтому я был бы так счастлив,
если бы ты смогла согреть моё гнёздышко.
- Нет, не надо! Вы правда…
- Нет, я смогу, колени не помеха.
Э… Эмили, мой маленький попугайчик.
Выйдешь за меня?
Эм, я… Я-я… Я не…
О, я знаю, как долго ты ждала.
Ты постарела.
Да сами вы старый.
Нет, для мужчины я ещё весьма молод.
Ты же, напротив, стара и хрупка,
э-э, для девушки.
Но я верю, что в твоём милом
сердечке ещё теплится жизнь.
- Спой для меня, моя птичка.
- Мистер Конки, поднимайтесь.
Спасибо. [кряхтит]
Это и правда очень больно.
Я за вас не выйду.
- Повтори?
- Я за вас не выйду!
О. Хм.
Почему?
Потому что…
Не могу.
Я нужна здесь, нужна своей семье.
Им сейчас так тяжело и страшно
из-за войны и смерти тёти Лавинии.
Я им нужна как воздух.
Значит, надежды нет.
Надежда – словно птица…
Я не знаю, о чём ты.
Я и сама не уверена.
Прошу прощения, если помешала…
- Да, уходи.
- Нет, ты не помешала, говори.
Просто я скоро уезжаю,
а Эмили ещё хотела обсудить
со мной свою новую траурную шляпку.
Бетти, мне… Моя новая… Моя шляпка!
Точно! Конечно! Я-я…
Это очень срочно, верно?
Мистер Конки, извините.
Женские штучки. Вам не понять.
Что? Я-я ничего не слышу.
Мне пора! Пока!
Как ты узнала, что нужна мне?
О, я знаю, что бывает, когда Итамар Конки
выводит молодую леди на крыльцо.
- Думаешь, я молодая?
- Да! Ну, не очень. [смеется]
Да. Я же старая дева. До мозга костей.
Да, ну, мы обе одиноки.
Я тебе говорю, Генри напишет. Не сдавайся.
Тпру!
Давай, залезай.
Но, пошла!
Это дорога на юг?
Тебе надо идти вон туда.
Разве юг там?
Я только что оттуда.
Мне надо попасть на юг.
Ну, и зачем тебе это надо?
[усмехается] Спасибо.
[Сью] О, это очень полезно для ребёнка.
Остин, можешь передать мне морковь?
Это наш маленький секрет,
никому не говори.
Попробуй горошек.
Нравится? Дать тебе ещё одну?
- Сколько у тебя сейчас кошек, Вин?
- Очень много.
Я хочу завести лису.
- Это модно.
- М-м.
Если никто не против…
[звякает нож]
…несколько слов.
Это был печальный день
в череде печальных дней.
[вздыхает]
В начале войны все думали,
что она быстро закончится.
Но тьма поглотила нас,
и много лет ей не видно конца.
Каждое общество
как-то по-своему похоже на семью.
И похоже, наша американская семья
больше не выносит друг друга.
Видит только плохое друг в друге,
словно хорошего не осталось.
Я не знаю, какое будущее ждёт
эту американскую семью.
Однако, ради всех нас,
особенно ради того малыша,
который сейчас растёт у Сью в животе,
главным образом.
Я надеюсь, что мы не перестанем
видеть хорошее друг в друге.
[Сью вздыхает]
И будем помнить о нашем долге, м?
Друг перед другом.
Вот и всё. Вот и всё.
Может, это девочка.
О, я очень надеюсь.
Можно назвать её Лавинией.
Классно.
Что ж, давайте есть.
О, нет, постойте.
Я хочу кое-что сказать.
Надеюсь, о моей сестре, раз уж Эдвард
не стал упоминать её конкретно.
Прошу прощения?
Я упомянул про печальный день.
- Что я, по-твоему, имел в виду?
- Ни словом ты её не вспомнил.
Я не виноват, что похороны были короткими.
Эмили, скажи что-нибудь о тёте Лавинии.
- Да, мама, конечно.
- Я умираю с голоду. Никто не против…
Не думай даже трогать еду,
пока Эмили не закончит панегирик.
Я хочу кое-что сказать
в память тёти Лавинии.
Эм, как ты и сказал,
сейчас мрачные времена.
Но мне кажется, именно сейчас
так хорошо побыть вместе.
Потеря тёти Лавинии напомнила мне,
как сильно я люблю эту семью.
И точно так же, как тётя Лавиния
была источником света и радости,
я бы хотела быть такой же.
Сегодня за этим столом собрались
самые дорогие мне люди.
И всё, чего бы мне хотелось -
видеть надежду в ваших сердцах.
Моя красноречивая дочь.
Эмили, как прекрасно.
Очень мило, Эм.
Ого!
Ну и хренотень.
Прошу прощения?
Ты знаешь, от него такого
можно ожидать. Но… ты, Эмили?
- Я думал, твои стандарты выше.
- Каждое моё слово шло от сердца.
"Как сильно я люблю эту семью"?
- Да.
- Ты смеёшься?
Эта семья - анекдот.
Здесь все ненавидят друг друга.
Эта семья - одна огромная ложь.
Чёрт, мой брак построен на лжи.
Но ты и сама это знаешь, Эмили.
- Остин, хватит.
- Да он пьян. Он снова в стельку.
Ну и что? Почему бы мне не пить?
Так же, как твой отец.
Он тоже был несчастен.
Все Дикинсоны были несчастны.
Ты об этом позаботился, верно? Да.
Ты не желаешь мне счастья.
Все мы здесь несчастны благодаря тебе.
Так и есть. Ты держал нас в клетках,
подрезал крылья, не позволял летать!
Остин, уймись.
Лавиния, взгляни на себя.
Ты одинокая, несчастная, жалкая.
- Так же, как Эмили. Так же, как я.
- Остин, перестань!
У меня тоже были мечты.
Я хотел уехать на запад! Ты помнишь?
Но он не позволил.
О, я поехал на запад.
Целое путешествие через драную улицу!
- Остин, всё, довольно!
- Хватит со мной так разговаривать!
Не говори со мной, как с ребёнком!
Я мужчина, чёрт возьми!
Я сломленный, несчастный гражданин
сломленной, несчастной страны,
чью жизнь разрушил тот,
кто не более чем жалкое подобие отца.
А ну, хватит! А ну, хвати… [стон]
Папа?
Господи! Папа!
Остин, ты убил его! Ты убил папу!
Папа? Папа. Ты меня слышишь?
Папа, ты жив?
В рассветных лучах
Остин, убирайся прочь!
- гордо реет наш…
- Убирайся! Вон!
Не надо меня прогонять,
потому что я ухожу.
Я ухожу.
Слышишь, пап?
Я бросаю эту семью.
О! [стонет]
Ох, он ещё дышит.
Слава богу, он дышит. Не сдавайся, папа.
О, Боже.
[щебетание птиц]
[щебетание продолжается]
Надежда – словно птица,
[хлопанье крыльев]
Что не свила гнезда.
И песнь её – хотя без слов –
Звучит в душе... всегда.


Серия 2

Винни.
Что?
Папа умер?
Нет.
О, Боже.
Это был сердечный приступ.
Но он уже хорошо себя чувствует.
Скажи ещё раз.
- Что сказать?
- Скажи мне, что он не умер.
Он не умер. Ему стало плохо,
он ударился головой
- и потерял сознание.
- М-м.
Мы поднесли ему нюхательную соль,
влили в рот немного виски,
и он пришёл в себя.
Наверное, он ещё полежит
пару дней, но он в норме.
Он дышит. Помнит своё имя.
Мы даже врача звать не стали.
О, Боже, кошмарный ужин. Господи.
- Тебе не понравился мой пудинг?
- Я вовсе не угощение имела в виду, Винни.
Я обо всех тех гадостях,
что Остин сказал вчера.
Про нашу семью и про папу.
- А если это так?
- Что?
Слушай, я не знаю. Просто…
не знаю, что пошло не так
в моей жизни, но тем не менее.
Я не там, где бы мне хотелось.
Я нигде.
Все мои решения - неправильные.
До единого!
Я глубоко несчастна, Эмили.
Осталось лишь сожалеть.
Я одинока, я гибну.
И ещё я пытаюсь понять,
нет ли где-то здесь папиной вины.
Это из-за Джозефа Лаймана?
Это из-за всех моих мёртвых бывших,
за кого мне следовало выйти,
когда можно было.
А я вместо этого сидела, как будто
меня ждало какое-то великое будущее.
Вот и наступило будущее, и это кошмар.
И всех, кого я любила, больше нет.
Это не так.
Я ещё здесь.
Как и остальная наша семья.
- И папа тоже, слава Богу.
- Да.
Его жизнь не закончилась вчера вечером.
Мы ещё здесь, Вин.
Мы есть друг у друга.
Я не дам этой семье развалиться.
В мире и так слишком много боли.
Ты права.
Мне ещё столько скорбеть.
Мне не до гражданской войны в доме.
Оставим в прошлом всё,
что было вчера. Ладно?
Остин должен извиниться
перед папой и вернуться в семью.
Я всё ещё надеюсь.
Ты правда в это веришь?
Он сказал, что бросает нас.
Да. А я сомневаюсь,
что у него есть на это право.
Спасибо, что позволила переночевать.
- Не выходи замуж, и ты сможешь...
- Что?
Ты сможешь проводить
почти всё время со мной!
Ой!
Дикинсон
КАК СТЫДНО СТАЛО БЫТЬ ЖИВОЙ
Остин?
Привет, Сью.
Ммм… Привет.
- У тебя тут прямо пир.
- М-м.
- Где Остин?
- Не знаю.
Так вся эта еда твоя?
Я привыкла есть за двоих. Это так здорово.
Судя по завтраку, у тебя будет тройня.
Знаешь, вчера там действительно
сильно пинались.
- Как будто там не одна пара ног.
- Я думала, у тебя начались схватки.
И я. Но оказалось, это были просто газы.
- Фу.
- О, Эмили, это естественный процесс.
Всё, как ты любишь.
- Я не хочу обсуждать пердёж.
- Хочешь кексик?
Нет, я…
Нет. Я ещё слишком на взводе.
Боже, я вчера так испугалась, Сью.
Я правда думала, что папа умер.
Что это Остин убил его.
Да, но, к счастью, слова не убивают.
Даже твои слова.
А ты гораздо лучший поэт, чем Остин.
Да, Остин должен извиниться.
За этим я и пришла.
Надо снова собрать всех вместе.
Я думала, ты пришла ко мне.
Сью…
Сью, ты что, не понимаешь?
В моей семье сейчас царит настоящий хаос.
Можешь поверить, что Остин
всё это сказал вчера? Боже.
Да.
И вообще-то, я с ним согласна.
Ты - что?
В вашей семье серьёзные проблемы.
- Которые, к сожалению, не решить.
- О чём ты говоришь?
Посмотри, как они к тебе относятся.
Твои мать и отец
ужасно с тобой обращаются.
Они не видят, какая ты особенная.
Они… Они обращаются с тобой,
как с сумасшедшей.
Слушай, я… Может, я это замечаю,
потому что скоро стану мамой,
и я хочу, чтобы ребёнок,
едва родившись, знал,
что каким бы он ни стал, я
буду безоговорочно любить его.
Так же, как и тебя.
Я так люблю тебя, Эмили.
Если бы это зависело от меня, мы…
мы сбежали бы от твоей семьи
и растили ребёнка вместе.
Можешь представить?
Мы бы с тобой сбежали
и больше никого из них не видели.
Я бы скучала.
Правда?
Где Остин?
Мне очень нужно с ним поговорить.
Я его не видела.
Он вчера не вернулся домой.
- Точно не хочешь сосисок?
- Нет. Да. Точно.
Они потрясающ...
- Боже мой!
- Что… Что происходит?
Господи, это оно!
- Это не газы?
- Нет!
- Что делать?
- Зови кого-нибудь!
- Да! Уже бегу!
- Скорей! Пожалуйста! Иди за помощью!
- Мама!
- Как же больно!
Прости, я не хотел
пугать тебя, миссис Дикинсон.
- Я знала, что ты не умер, Эдвард.
- И как ты это поняла?
Жена такое просто знает.
И ты бы никогда не покинул нас внезапно.
Ты бы долго тянул.
- М-м.
- Хочешь чаю, пап?
О, Винни принесла чай. Как это мило.
Что делать одинокой старой деве,
как не ухаживать за своим отцом?
Поставь туда.
На помощь! На помощь!
- Помогите, там Сью рожает!
- Рожает? Это точно?
Да! У неё начинаются роды!
Что делать? Позвать врача?
Я могу поскакать в город верхом.
Врач нам здесь ни к чему.
Все успокойтесь.
- Ни к чему?
- Я сама приму этого ребёнка.
- Стой. Что?
- Хм?
Да, всё верно. Я буду акушеркой.
На ферме Норкросс
нам не нужны были доктора.
Когда женщины рожали,
мы закатывали рукава и всё делали сами.
Не говоря о телятах и жеребятах.
- Ага.
- О, мои воспоминания оживают.
Как пахло в амбаре на рассвете…
Как мы с тётей Лавинией убирали стойла
после того, как рождался козлёнок.
Ну, что же, наш козлёнок Сью
уже на подходе, так что…
Подождите! А за мной кто приглядит?
Всё нормально, Эдвард.
- Это просто головокружение.
- Я уверен, что это был приступ.
Лежи и отдыхай.
А Винни с тобой посидит. Да, Лавиния?
- Да.
- Э...
Может возникнуть неловкость,
так как я сейчас в процессе
переоценки наших отношений.
- Прекрасно. Так, Эмили, тащи простыни.
- Бегу.
А Мэгги - доставай вёдра!
- Мы можем ей как-то помочь?
- Думаешь, это больно?
Да это только начало.
- Может, хлороформ её успокоит?
- Да.
Сейчас это в моде.
Королева Виктория подтверждает.
- С радостью.
- Чепуха!
У нас на ферме Норкросс
не было ничего такого.
Сью родит этого ребёнка
самостоятельно. Верно, Сью?
Но мне правда больно.
Отлично.
- Если больно - значит, ты ещё жива.
- Мама!
Не говори так. Забыла,
что мать Сью умерла при родах?
Неужели?
Для женщины нет
более прекрасного способа умереть.
- Мам.
- Это величайшая жертва.
Всё будет хорошо. Да, Мэгги?
Даже не знаю. Бёдра узкие.
- Главное, чтобы ребёнок остался жив.
- Боже.
- Может, лучше, чтобы живы остались все?
- Эмили?
Эмили, у меня ничего не получится.
Скажи, как целый человечек может
выйти из этой маленькой дырки?
Это бессмыслица!
Как кто-то вообще рожает детей?
- А ну хватит!
- О!
Речь не только о тебе, Сьюзен.
Внутри тебя - жизнь,
ради которой ты должна быть сильной.
- Ты это понимаешь?
- Да.
Славно. Теперь дайте мне
ножницы для овец.
- Для овец?
- Зачем они тебе?
О, мне понадобится много сельхозинвентаря.
Схватки учащаются.
Если ребёнок сейчас родится,
Остин должен быть здесь. Я…
Эмили Дикинсон, даже не думай уходить.
Но он же отец. Он должен быть здесь.
- Мне не нужен Остин. Мне ты нужна.
- Ладно.
Как твоя нежная ручка стала такой сильной?
Представь, как мне больно!
Давай, отхлебни, милая.
Это снимет напряжение.
На всякий случай захватила.
К чёрту овечьи ножницы.
Мне нужен скребок для свиней.
Ваше здоровье!
Вот за что я люблю Новую Англию.
О, Боже, точно.
Делать кленовый сахар -
моё любимое занятие.
И моё тоже.
- Ты говорила, что это резьба по тыквам.
- А два нельзя?
О, Эбби, нет.
Эй! Я не виновата!
Новая Англия - это сплошная радость!
Из моего дерева - ничего.
Клён начинает давать
хороший сок после 45 лет.
С нами Джордж и его факты.
Эй, а где носит Фрейзера?
Это же его прощальная вечеринка.
- Не верится, что он уходит.
- Нас вынуждают регистрироваться.
Очень скоро всем нам придётся идти.
- А сам что думаешь? Пойдёшь воевать?
- Вряд ли я такой нужен в армии.
- Я не совсем в форме.
- И у тебя будет ребёнок.
Увы, на войне много молодых отцов.
Да. Но в конце концов,
у мужчины есть долг.
Почему женщин не берут в солдаты?
А как же равенство?
Эбби, тише.
Где тут можно взять снежок
со свежим кленовым сиропом?
Фрейзер, дружище!
Хорошо выглядишь, приятель, отлично.
Спасибо. Мама только что пришила воротник.
- Шикарно!
- Ты как настоящий герой, Стернс.
- Для тебя - адъютант Стернс.
- Верно.
- Золотой мальчик.
- Ты - наша гордость, Фрейзер.
- Спасибо, что собрали всех вместе.
- О, брось.
- Я рад увидеть всех в последний раз.
- Стой, стой. В последний раз? Ты что?
- Мы увидимся, когда война закончится.
- Да. Да. Может быть.
О, да ладно. Ты же лучший парень Амхерста.
Да, звезда команды по хоккею на траве,
сын президента колледжа.
А война - в точности хоккей на траве.
В любом случае, отступать уже поздно.
Брось. Ты всегда был лучшим из нас.
Настоящий герой.
- Слушай, а где Эмили?
- Кто?
Эмили Дикинсон. Твоя сестра.
Я надеялся попрощаться. Она заедет?
Я не знаю.
- Я не общаюсь со своей семьёй.
- Остин, в чём дело?
Поговорим позже.
Ладно, устроим настоящие проводы, да?
Троекратное ура Фрейзеру Стернсу!
- Гип-гип…
- Ура!
- Гип-гип...
- Ура!
- Гип-гип...
- Ура!
Ужель достойны мы того,
Чтоб жизней жемчуга
Без счёта забрала на дно
Кровавая река?
О, простите. Меня тошнит.
Это просто какой-то кошмар.
О, нет... Боже...
Можете помассировать… О-о! Да.
Я никогда не думала,
что рожать ребёнка - это так долго.
Ребёнок приходит, когда он готов.
У ослов то же самое.
Знаете, за что я люблю роды?
Всегда сюрпризы.
Никогда не знаешь, что выйдет.
Однажды у моей кузины
были сиамские близнецы.
Две головы, три руки.
Может, у Сью там тоже такие.
- Сколько времени это займёт?
- Это всегда тайна. Неизвестно.
Но я могла бы предположить.
Ну-ка, давайте взглянем.
О, Боже, нет. Не надо. Нет. Оу!
Лежи спокойно, Сьюзен.
У нас ещё часа три.
Она раскрылась на пару сантиметров.
Не уверена, что выдержу.
Да ну? А как насчёт меня?
Знаешь, Эмили,
мы с тётей Лавинией говорили:
Не умеешь чистить лошадь - вон из конюшни.
- Может, тебе лучше погулять?
- Сделай передышку. Тебе не повредит.
- Ничего, если я…
- О, вали уже.
- Задние ноги могут помочь ей тужиться.
- Интересная теория.
- Да. Поднимайся на четвереньки, милая.
- О нет…
Кто это? Может, Остин?
Фрейзер. Ну и ну!
Эмили. Я пришёл попрощаться.
Вот как.
Значит, ты едешь?
Да. Завтра отъезд в Вирджинию.
- Затем пойдём в Северную Каролину.
- Ого.
- Очень жаль, что Остина здесь нет.
- Нет, я его уже видел.
Я пришёл к тебе.
- О.
- Надеюсь, ты не занята?
Нет, я просто сижу и жду,
когда Сью родит ребёнка.
О. Я не знал. Не стану мешать.
О, нет, ничего. Это длится целую вечность,
и я с радостью выпью с тобой. Заходи.
Идём обратно?
Держи.
За нас.
Хорошо, что ты зашёл.
Я бы расстроилась,
если бы мы не попрощались.
Я тоже. Я очень хотел увидеть тебя.
Учитывая, что я могу никогда не вернуться.
О…
Ну, знаешь…
Не надо серьёзно относиться
к моим видениям о том,
как ты якобы можешь умереть.
- Я же чудила.
- Ты сам знаешь. Я безумная. Да?
- С тобой точно ничего не случится, и…
- Не надо.
Что - не надо?
Не будь такой же радостной
и фальшивой, как все остальные.
Ты одна не скрываешь,
каков может быть исход войны.
Ты одна можешь смотреть правде в глаза.
Не уповая на ложную надежду.
А если только надежда и осталась?
Иногда…
…самое обнадёживающее, что можно сделать,
это взглянуть прямо во тьму.
- Кстати, ты не сумасшедшая.
- Нет?
Нет!
- Это мир обезумел.
- Хм.
Просто ты, в отличие от всех,
не боишься высказать своё мнение.
Как все великие писатели. Знаешь,
великие писатели не отступают
перед правдой, даже если она трагична.
Скажем, Данте.
Круги Ада.
Он спустился в самый Ад,
вернулся и рассказал о нём.
Что ж…
Я надеюсь, ты вернёшься.
БОСТОН ПОСТ
"Ещё одна победа генерала Ли
обошлась Союзу в 2,000 убитых
и около 7,000 раненых".
Класс. Две тысячи потенциальных женихов.
Ещё две тысячи погибли.
- А что там конфедераты?
- А что с ними?
Сколько жертв было с той стороны?
Есть ли список имён?
О, я понимаю, о чём ты.
Я и за них могла бы выйти.
Правда, возникли бы
политические разногласия,
но, может, разговоры по утрам
стали бы интереснее.
Мне интересно,
участвовал ли в этом мой брат.
Твой дядя Сэм, там, в Саванне,
сражается против нас.
О… Эм…
Здесь нет никаких имён солдат с Юга.
Видимо, мы больше не считаем их за людей.
Вот до чего доводит ненависть.
И ещё разобщённость.
Прискорбно жить в такое время.
Может, лучше бы моё сердце
и правда остановилось вчера.
А я вот рада, что ты не умер.
- Правда?
- Да.
Из-за этой войны я теряю
всех своих потенциальных женихов.
Не хватало мне вдобавок
лишиться ещё и отца.
Может, тогда лучше
почитать спортивный раздел?
Ладно.
Знаешь, я удивился,
что ты не взяла с собой Билли.
Он любит снежки с кленовым сиропом.
Он вчера что-то плохо спал.
Я тоже. Без тебя мне всегда плохо спится.
Ты мне жизнь спасла.
Ты ведь это знаешь?
Быть с тобой,
помогать заботиться о Билли -
единственное, что меня радует.
Это счастье.
Вы - всё, что у меня есть.
Я всё сделаю для тебя, Джейн.
Остин, хватит!
Так больше нельзя. Я же говорила.
Почему?
Потому что у Сью будет ребёнок.
Но это ничего не изменит.
Да. И потому что…
…я собираюсь выйти замуж.
Ты…
Ты - что?
Он - один из деловых партнёров отца.
Его зовут Пьер.
Он сделал предложение.
Пьер… Что за Пьер? Я его знаю?
Нет, он не из этих краёв.
Он из Франции. Живёт во Вьетнаме.
У него рисовая плантация.
И он…
Ещё он вкладывается в развитие портов,
чтобы торговать с Францией.
Ух ты!
Похоже, с ним будут проблемы.
Ну, я знаю, что у него есть деньги,
и он может дать Билли хорошее образование.
Я же говорил, что готов
платить за обучение Билли!
Остин…
У нас ничего не получится, пойми.
Это маленький город.
Ты просишь меня жить во грехе,
а я не хочу этого делать.
Джейн, Джейн.
Прошу.
Не надо. Джейн.
Мы уже даже купили билеты во Вьетнам.
Я была вынуждена.
Я думаю, когда-нибудь ты поймёшь меня.
Надеюсь…
Надеюсь, твоя жена научится
заботиться о тебе.
- Ух! Класс.
- Да, ровно.
Уже поздно.
Мне ещё нужно собрать вещи.
Так жаль, что ты уходишь.
Судьба зовёт.
Я буду скучать по этому городу.
Да. Я и сама привязалась к этоу месту.
Слушай, дай мне что-нибудь,
что я мог бы взять с собой на войну.
Что хочешь.
Стихи.
Я буду носить их в кармашке вот здесь.
Они дают надежду.
Не ложную?
Нет.
Настоящую.
Которой хватает храбрости признать,
что иногда дела плохи.
Вот. Возьми вот это.
Сегодня написала.
А для кого ты их писала?
Я писала их…
для Никого.
Как стыдно стало быть живой -
Герои полегли,
Земле предав свои сердца -
Ценнее нет земли.
Спасибо, Эмили.
Головка показалась. Эмили, скорее.
О!
Славься, славься, аллилуйя!
Под знаменем Его!
Боже мой! Ты вернулся!
Привет, сестра!
Остин, ты пропустил…
Я оросил всё очень тщательно.
Нет, нет, нет, нет. Твой ребёнок.
Твой ребёнок родился.
Остин, ты теперь отец.
Почему никто меня не позвал?
О, ну, я хотела, правда, я собиралась. Я…
Я даже сказала, что… Эм…
Всё это… Всё случилось настолько быстро…
Стой. Я быстро.
Надо поговорить о прошлой ночи.
Я не хочу говорить о прошлой ночи.
Я хочу увидеть дитя!
Да, конечно, я понимаю.
Но, Остин, свои вчерашние слова
ты должен взять обратно.
Ты не думаешь, что теперь,
когда у тебя рёбенок,
семья должна держаться вместе?
- Я думаю, для этого уже поздно.
- Нет, для этого ещё не поздно, Остин.
Мы всё исправим.
Но ты должен извиниться перед папой.
Я больше никогда не стану
разговаривать с этим человеком.
- Ты же это несерьёзно.
- О! Я серьёзно.
Это дом, разделившийся в себе.
И тебе придётся принять чью-то сторону.


Серия 3

БОЖЕСТВЕННАЯ КОМЕДИЯ
ДАНТЕ АЛИГЬЕРИ
ТИТР
ЧАСТЬ 1. АД
Уф-ф! Чудесное утро, дочь моя!
- Папа!
- Да.
Ты встал!
- Ты одет.
- Ммм.
- У тебя снова румянец на лице.
- Я знаю. Я чувствую себя гораздо лучше.
Мне просто нужно было отдохнуть
пару дней, и я снова бодр и свеж.
Однако болезнь помогла мне
осознать кое-что очень важное.
- И что же?
- Что я умру.
- Что?
- Никаких слёз, дорогая.
Нет, это просто факт.
Мне недолго осталось.
Да. Жизнь мимолётна,
как огонёк свечи.
Пока, Эдди. М-м…
Глядь - а меня уже нет.
А значит, надо
разобраться с кучей бумаг. Хм.
Куча бумаг?
Да. И мешкать некогда.
Я должен привести в порядок все свои дела.
Надо переписать завещание,
нотариально всё заверить,
отправить все мои статьи переписчику,
не говоря уже о солидных пожертвованиях
самым достойным учреждениям Новой Англии.
Эмили, часики тикают.
Я должен оставить свой след
в славном городе Амхёрст,
не говоря уже о мире.
Я могу скоро умереть,
но люди никогда не забудут
имя Эдварда Дикинсона.
Ладно… Что ж, папа,
я так рада, что тебе лучше…
Э, я бы хотела с тобой поговорить.
Только побыстрее.
Я ещё должен устроить пару мероприятий.
Ладно. Я про эту ссору
между тобой и Остином.
- Ссору?
- Я о том, как Остин напился
и наговорил кучу ужасных вещей,
так что твоё сердце остановилось.
А, ты об этом.
Слушай, я прекрасно всё пойму, если ты
больше не захочешь с ним говорить,
но я тебя умоляю от всего сердца.
Прошу, прости его.
О, моё дорогое дитя.
Я ни капельки не сержусь на твоего брата.
- Правда?
- Да.
Дыхание смерти помогло мне понять,
что жизнь слишком коротка,
чтобы таить обиду на сына.
Папа, я думала, ты на него рассержен.
Эмили, очевидно, что у Остина
сейчас непростые времена,
и я его ни в чём не виню.
Я хочу любым способом его поддержать,
и если из-за этого
он не будет со мной разговаривать…
М-м, ну ладно.
Я не собираюсь лишать его наследства.
О, папа… Это фантастика.
Не могу передать, как я рада это слышать.
В этой семье наконец воцарится покой.
Дикинсон
ПЕРЕВЯЖИ РАНЫ ДУШИ
Я думала, оборок будет больше.
- Это траурное платье.
- Я знаю.
В то время, как все оплакивают
одного мёртвого мужа,
я в трауре по множеству мужей,
которых даже не встречала.
Так что надо добавить ещё шику.
Знаешь, по-моему,
оборки не подчёркивают скорбь.
Правда? А если увеличить декольте?
Винни! Винни! Привет, Бетти.
Представляешь? Папа не злится на Остина.
Война Дикинсонов закончилась.
Ура! Вот только в стране
идёт настоящая война,
и мне нужна твоя помощь.
Помощь с чем?
Я собираю кружок кройки и шитья.
Теперь он называется
"Женское общество помощи Амхёрста",
и мы делаем бинты для солдат.
Ну и ну, Винни. Вносишь вклад.
Так что пора доставать нитки и иголки.
О, я вообще-то собиралась сегодня писать.
У меня столько идей в голове.
Из-за этих семейных конфликтов
ни одна из них не созрела.
И наконец-то вечером
я смогу посидеть спокойно…
Прошу прощения.
О мире и покое говорить рано.
В стране идёт война,
мои бывшие умирают. Ты должна помочь.
- Я шить не умею.
- Это так. Совсем не умеет.
Ладно. Смеяться тут не над чем.
У всех свои сильные стороны.
И шитьё - просто не моя.
Вот поэтому вечером к нам придёт Бетти.
Она лучшая швея в Амхёрсте.
Она научит нас делать бинты и
прочие нужные солдатам вещи.
Даже тебя, Эмили.
Всё верно, но я ненадолго.
Не забывай, у меня…
О, извините.
У меня в доме гостья. Я совсем вымотана.
Я всю ночь не спала.
Моя гостья не даёт мне спать
до самого утра.
- Что это за гостья?
- Она храпит?
Нет, говорит.
Я помогаю записать её историю.
Она просто невероятная женщина,
которая прожила необыкновенную жизнь,
но не умеет читать и писать,
так что я ей помогаю.
Мы работаем уже три ночи подряд,
а она всё не останавливается.
История за историей.
Я за ней едва поспеваю.
Потрясающе, Бетти.
Делать что-то для других,
помогать рассказать правду.
Да, отвлекает от мыслей о Генри.
Так и нет вестей?
Боже мой. Что случилось с Генри?
О, мы не знаем.
Мы не получали от него писем
больше месяца.
- А вы с ним всё ещё вместе?
- Винни, прошу. Будь тактична.
Знаешь, Бетти. Я так тебя понимаю.
Я знаю, каково терять своих любимых,
или тех, с кем ты хоть раз спала.
Генри не пропал.
Он где-то там, живой,
и совсем скоро напишет Бетти.
Надеюсь, по крайней мере, ради Хелен.
Он где-то там, Бетти, точно. Я верю в это.
Спасибо, Эмили.
Ты мне помогаешь.
Это всё, чего я хочу.
- Как-нибудь помочь.
- Класс.
Значит, сегодня мы ждём
тебя в кружке кройки и шитья.
Винни, Бетти, вы меня вдохновляете.
Мы все придём.
Мы внесём свой вклад,
чтобы сделать мир лучше,
а страну наполнить любовью и добротой.
Эта тварь не даёт мне держать ребёнка!
Похоже, сейчас мне самое время уйти.
До вечера. Не забудь второй напёрсток.
Да кем, ради всего святого,
она себя возомнила?
- Что здесь происходит?
- О, Эдвард! Ты на ногах!
Да. Мне стало лучше, и я решил
пересмотреть своё завещание.
- Лучше не оставляй ничего Сью.
- А что такое?
- Она не даёт мне подержать внука.
- Ого…
Я его единственная ещё живая бабушка.
Никакого уважения!
Не говоря уже о том,
что именно я привела его в этот мир.
Ну, чисто технически,
это была Сью, верно?
Я тебя умоляю.
Она лежала и немного тужилась,
в то время как я использовала свои
проверенные временем акушерские навыки,
чтобы головка показалась на свет,
и вот как она меня благодарит?
Даже в свою комнату не пускает.
Если честно,
она мне никогда не нравилась.
Эмили, мне нужна твоя помощь.
- Моя? А что я сделаю?
- Ты единственная, кого она послушает.
Кстати, она спрашивала о тебе.
Сказала, что только Эмили
пустит в спальню.
Тебе нужно пойти и вразумить её.
А я как раз собиралась наверх,
подумать в тишине.
Эмили, нет времени на твои мысли.
Семья разваливается на части,
и если не поторопиться,
ребёнок не будет знать
бабушку и дедушку.
Что за ерунда?
Ребёнку всего неделя от роду.
Наберись терпения.
Терпения? Прикажешь подождать,
пока ребёнок вырастет?
- Да.
- Связь возникает немедленно...
Он должен узнавать мой запах.
Эдвард, ты этого ребёнка
ещё даже ни разу не видел.
Это ни к чему.
Я знаю, что он будет носить фамилию
Дикинсон, и мне этого достаточно.
Кстати, об этом.
Мне пора вернуться к завещанию,
а я не могу работать в такой обстановке!
- Так что, будьте добры, уйдите.
- Я уйду, когда Эмили поговорит со Сью.
Ладно.
Ладно. Я… постараюсь.
Эмили, не забудь
про кружок кройки и шитья.
Эмили, эта семья зависит от тебя.
- Да, Эмили, иди. Прочь.
- Эмили, сделай что-нибудь.
Не переживайте. Эмили Дикинсон поможет.
Кто пришёл, моя Сью?
К нам в семью.
Убирайтесь.
Сью, это я.
Эмили? Пожалуйста, заходи.
Садись. Здесь есть место.
Он только что поел. А теперь спит.
Хочешь подержать?
Я? О, нет, не надо.
Эм, я ещё уроню его.
Супер.
Ты не хочешь даже прикасаться,
а твоя мать отказывается отдавать обратно.
Да, кстати, об этом…
Погоди-ка. Это она тебя послала?
Возможно.
Можешь рассказать, что случилось?
Ты знаешь свою мать.
Она готова сама его выкормить,
дай я ей хоть малейший шанс.
Когда она здесь,
она только критикует меня,
командует мной и даёт мне советы,
которых я не прошу.
Ей просто…
Просто нужно уважать мои границы.
Я понимаю. Я тебя понимаю, но она…
так отчаянно хочет сблизиться
с первым внуком.
Может, ты… сделаешь ей поблажку, Сью?
Я хочу подольше с ним побыть.
Этот ребёнок
очень скоро станет Дикинсоном.
Так…
пусть пока побудет Гилбертом.
Посмотрим на маленького Гилберта.
Скажи ему что-нибудь.
Я хочу, чтобы он запомнил твой голос.
Привет, кроха.
Это твой дядя Эмили.
Дядя Эмили знает кучера
Что на козлах напёрстка сидит
Меж цветов
Днями ездить готов
А зовут его…
Знаешь ответ?
Давай. Угадаешь?
Давай, милый.
Ладно, я тебе скажу. Его зовут Шмель.
Вот бы мы могли растить ребёнка вместе.
Он был бы гением.
Или вундеркиндом.
Это невозможно.
Невозможно?
Или ты просто этого не хочешь?
Где Остин?
Где-то с Джорджем.
Они напились домашнего виски
и пошли прыгать в пруд Пафферс.
Что? Но там так холодно, особенно утром.
Угу. Твой брат - как дитя малое.
Наверное, даже к ужину не придёт.
Он гуляет допоздна.
Эмили.
Приходи.
Можем поужинать вместе,
сидя у огня, с ребёнком.
Ну, что скажешь?
Не могу.
Почему?
Я обещала Лавинии, что приду
на её кружок кройки и шитья.
Мы будем делать бинты для солдат.
Чёрт.
Почему ты всегда так?
Как?
Предпочитаешь мне семью?
Я же… Так нечестно, Сью.
- Я никого не выбираю.
- Тс-с.
Может, в этом и проблема.
Иногда хочется быть избранной.
Я бы предпочла тебя кому угодно,
в любое время, в любом месте.
Моя семья на грани того,
чтобы развалиться на части.
Я всего лишь хочу убедиться,
что у всех всё хорошо.
Я пытаюсь помочь, Сью. Просто…
Ты во многом могла бы мне помочь.
Знаешь, я не хочу идти
в кружок кройки и шитья.
Я хочу писать стихи,
но жизнь всегда мешает.
Да. Да, жизнь - грязная штука.
Я хочу написать стихи для тебя.
Хорошо, Эмили.
Но что, если мне нужно
больше, чем стихи?
Что, если сейчас мне нужна вся ты?
Клуб нянек к вашим услугам.
Ты посмотри! Помощницы!
Да. Приёмыши созданы как раз
для бесплатных домашних дел.
Не забывайте разглаживать швы
и складывать необработанные края.
Замечательно, Эбайя.
Отличная работа, миссис Дикинсон.
Солдаты оценят вашу наволочку.
О, спасибо.
Но это вовсе не для солдат.
Это для моего внука.
Надеюсь, однажды я отдам её ему лично.
Мам, я пыталась. Слышишь?
Плохо пыталась.
Сью не позволяет миссис Дикинсон
проводить время с ребенком.
В таких швейных кружках
всегда самые интересные сплетни.
Знаешь, что бы я отдала, чтобы
подержать единственного внука?
Чтобы услышать от него "Бабушка"?
А может, "Баба"…
Или "Бабуля"… Или "Булочка".
У него ещё нет имени.
Да, но когда ему дадут имя,
пусть зовёт меня "Булочкой".
- Это молодит.
- Да.
Кстати, о детях. Не верится,
что Джейн переехала во Вьетнам.
- Она уже прислала письмо.
- Ну и ну! И что же там?
Она принесла кленовый сироп
в ресторан в Сайгоне
и заставила всех поливать им пельмешки.
Как бы "слияние Новой Англии и Азии".
Ей так одиноко.
Эмили, что ты делаешь?
Не переводи муслин.
Прости, нитки меня победили.
Я думала, ты хотела помочь.
Да. Ни один солдат
не сможет забинтовать этим рану.
Я говорила - я не швея.
Распусти швы и начни сначала.
Нельзя растрачивать муслин.
Жаль, я не похожа на паука.
Поясни?
В ночи плетёт паук,
Сшивая в круг,
Десятки тонких дуг.
Так поэтично.
Да, это поэзия.
- А-а…
- Шей дальше, Эмили.
Чудесная обработка, Винни.
Где ты взяла такую ткань?
Она так изумительно сияет.
Я рву на повязки свои старые платья.
Не верится, что я носила их,
чтобы нравиться своим поклонникам.
Теперь же ближе всех
мне будет тот, кто обернёт
свою кровоточащую ногу куском моего шёлка.
Боже, как мрачно…
Я никогда не думала,
что война продлится так долго.
Она кажется бесконечной.
Я знаю, но Америку ведь основали
всего сто лет назад.
Неужели это конец всему? Уже?
Давайте лучше о хорошем?
У кого есть горяченькое?
О! Хотите горячего чаю?
Девочки, заварите чаю.
Нет, я имел в виду горячие сплетни, слухи.
Вот тебе сплетни.
На каждых трёх убитых солдат
ещё пятеро умирают от болезней.
И у всех пятерых были
жёны, невесты и бывшие,
которые продолжали их любить,
пускай тогда было не лучшее
время и место для отношений.
Это из-за Шипа и Джозефа Лаймана.
Джозеф Лайман погиб,
сражаясь за Конфедерацию.
- Но мы же не будем это обсуждать?
- Ой! Зачем иглы такие острые?
Эмили, не умеешь шить,
тогда вяжи что-нибудь.
Я просто не создана
для женского рукоделия.
- Эмили, надо внести свой вклад.
- Ты должна помочь.
Я пытаюсь помочь!
Я весь день пытаюсь,
но все мои потуги, кажется, бесполезны.
Мы не залечиваем настоящие раны.
Что ты хочешь сказать?
Я говорю о боли,
что живёт в людских сердцах.
Ненависть, насилие, страдания в их душе -
вот что я хочу исцелить.
Своей поэзией.
Ну что ж, удачи.
Думаешь, это ерунда?
Вопрос ко всем: кто сейчас
величайший поэт в Америке?
Уолт Уитмен.
Правильно. А чем сейчас занимается Уитмен?
Он - медбрат в полевом госпитале.
Потому что даже Уитмен понимает,
что его слова неважны сейчас.
Главное - это его действия,
работа, которую он выполняет,
чтобы помочь своим ближним.
А я не соглашусь.
Мы печатаем стихи в "Барабанном бое".
Это профсоюзная газета,
которую издаём мы с мужем
под руководством
самого Авраама Линкольна, так-то.
Мы в курсе.
Твой муж знаком с президентом.
Он говорит,
мы делаем важное дело для Союза.
А солдаты любят "Барабанный бой".
Читают его даже на смертном одре.
Вот! Поэзия утешает умирающих.
Это всё, что ты хочешь? Утешать людей?
А я считаю, что мы должны
доставлять людям неудобства!
Я думаю, все должны видеть наш гнев.
У женщин должно быть право голоса.
Мы должны требовать,
чтобы в Конституции
закрепили права женщин,
а мой муж не должен знать,
что я так говорю.
Можешь вещать об этом из моей столовой.
Думаю, поэзия может помочь.
Я на это надеюсь.
- Иначе вся моя жизнь бессмысленна.
- Думаю, Эмили права.
Бетти, продолжай.
Э, Генри ведь - писатель.
Я винила его, что он
ставил творчество превыше семьи.
Врать не буду, это разрушило нашу семью.
Но потом…
Его письма снова объединили нас.
Письма, которые он пишет Хелен…
Которые писал…
Стали её единственной надеждой.
Не знаю, как быть, если Хелен
больше не получит этих писем.
Так что…
Да, я действительно верю в силу письма.
Иногда это всё, что у нас есть.
Это так. Всё верно, Бетти.
А уж в писательстве я хороша.
Что с того, что я не умею шить и вязать?
Или держать младенцев?
Или налаживать отношения
в своей семье? Что теперь?
Лучшее, что я могу сделать -
это закрыться в комнате и писать стихи.
Но насколько хороша будет твоя поэзия?
Что?
Если ты не можешь исправить
беспорядок в этом мире,
зачем кому-то слушать,
что ты хочешь сказать?
Творчество, заслоняющее реальную
жизнь, всё равно что мертво.
Может быть, вернёмся к шитью,
а то сотни юных красавцев
там сейчас лишаются ног. Так что…
Моя нога!
- Скорее! У нас тут раненый.
- Остин?
- Что за шум?
- Остин, ты цел?
- Выродок меня зацепил!
- Что?
Мы ввязались в драку в баре.
Вокруг летали разбитые бутылки.
Одна порезала Остина.
- Господи! Кровь!
- Это ещё не конец!
- Мой сын ранен!
- Иди скорее за бинтами!
Но они же для солдат.
- Остин, сядь.
- О, Джейн.
- Садись.
- О! Где Джейн? Джейн!
- Сколько же ты выпил, Остин?
- Недостаточно, чтобы заглушить тоску.
- Остин, у меня хорошие новости.
- Новости?
- Да.
- Корабль развернулся? Джейн здесь?
Нет, нет. Тише. Послушай.
- Папа простил тебя.
- Ха?
Да, я с ним разговаривала,
и он вовсе на тебя не сердится.
Он поступает очень благородно, Остин.
И даже несмотря на то, что ты наговорил,
он не держит зла.
Он готов двигаться дальше.
Ого…
Тогда он ещё больший говнюк, чем я думал.
Остин, как тебе не стыдно?
Да он просто отрицает мои чувства,
всё как обычно.
Конечно, он очень рад сказать,
что между нами нет никаких проблем.
Потому что проблема в нём!
А мне насрать, что он думает.
Я всё равно ухожу из этой семьи!
Уйди с дороги! Мой сын мучатеся.
Но, миссис Дикинсон, это для Союза…
О, мой бедный мальчик…
Я о тебе позабочусь.
Ну всё, мама с тобой.
- Вот так ты уходишь?
- Джейн…
Эмили, принеси воды. Помогай.
Джейн…
Войдите.
Привет, Эмили. Э… Можно мне зайти?
Джордж, тебе не стоит сюда…
О, класс. Ты уже в моей комнате.
Прости за весь этот бардак.
- Я не хотел поднимать такой шум.
- Джордж, уже поздно. Зачем ты пришёл?
Эм, я… Я хотел тебе кое-что подарить.
"Атлантик"?
Там есть статья. Тебе понравится.
"Письмо юному автору".
Совет молодым поэтам.
Автор Томас Вентворт Хиггинсон.
Он же аболиционист?
Да. Он офигенный.
Ты знала, что он даже
финансировал восстание Джона Брауна?
Теперь он на юге, воюет.
Возглавил первый полк Союза,
состоящий из чёрных.
Долго шли?
Не то слово.
Но теперь я здесь.
Остальное неважно.
И вот, он там, в разгар сражения,
ещё находит время,
чтобы сочинять стихи. Это же…
Это офигенно.
Здорово. Я обязательно прочитаю.
Спасибо, Джордж.
Делай с ним, что захочешь.
Вряд ли тебе вообще нужен чей-то совет.
Ты на совсем другом уровне.
Это очень приятно слышать.
Ну, я же твой самый большой поклонник.
Мне кажется, мои стихи
больше ничего не значат.
Что? Ну и бред.
Учитывая, что происходит
в целом мире и просто в моей семье,
может, для всех будет лучше,
если я брошу писать.
Это же твоё предназначение в мире.
Да ты что?
Может, мне нужно делать больше,
стараться больше.
Ну, я знаю одно.
Если выбирать между тобой и стихами…
Да?
Я выберу твои стихи.
Слушай, это самое приятное,
что ты когда-либо говорил.
- Джордж, что ты делаешь? Джордж?
- Я… О, э… Эм…
- Я подумал, из-за войны и всего этого…
- Джордж, нет.
Моё сердце отдано кое-кому.
О…
Боже, жизнь так запутанна.
АТЛАНТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНИК
Вот и Бетти. Моя дрянная тварь!
Соджорнер! Это платье - просто огонь.
В этом платье я покажу им, кто я такая.
Да, покажешь. Они узнают,
что ты - великая Соджорнер Трут,
аболиционистка, евангелистка,
борец за права…
- И незамужняя.
- Мм-хм.
Стой. Где твоё гусиное перо,
талантливая ты сучка? Нам пора за работу.
Я очень хочу дальше записывать
твои мемуары, но я так устала.
Бетти, если я смогла стать
первой чернокожей бабой,
которая потащила
белого в суд и выиграла,
ты можешь ночь не поспать, чтобы
написать главу о том, как я это сделала.
Ладно. Ладно!
- Да, ты права.
- Да.
Мы должны сражаться. И не сдаваться.
Так Генри говорил.
Именно! И я не собираюсь умирать.
Я вернусь домой, как звезда.
Увидишь, как я прогоню ночь своим сиянием.
Можешь поверить, что мне 60?
Мы же не знаем, когда ты родилась.
Бетти, мне примерно 66, и я роскошна.
На чём мы остановились?
Как они незаконно продали
твоего пятилетнего сына
одному плантатору в Алабаму.
Все белые - это Дьявол. Расскажем об этом.
Творчество, заслоняющее
реальную жизнь, всё равно что мертво.
Мистер Хиггинсон,
вы не слишком заняты?
Можете сказать, жив ли мой Стих?


Серия 4

ПОЛКОВНИКУ Т. У. ХИГГИНСОНУ
БОФОРТ, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА
ЭДВАРДУ ДИКИНСОНУ
АМХЕРСТ, ШТАТ МАССАЧУСЕТС
Извини.
ПОЧТОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ВОЕННАЯ КАРТА УАЙЛДА
СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ, СЕВЕРНЫХ ШТАТОВ
И ЮЖНЫХ КОНФЕДЕРАТИВНЫХ ШТАТОВ
АТЛАНТИЧЕСКИЙ ЕЖЕМЕСЯЧНИК
Прилагаю своё имя
и прошу вас, будьте так добры, сэр,
ответьте - что есть правда?
Дикинсон
Я миру напишу письмо
Простите, полковник Хиггинсон.
Я на собеседование.
А, точно.
Заходи, братишка.
Прости за задержку.
Я только что из Хилтон-Хед.
Мы там продумывали стратегию
с бригадным генералом.
Все эти военные штучки озадачивают, но…
если это поможет с отменой, то я в деле.
Хм.
Как я понимаю, ты тоже работал
на благо этого дела.
Я издавал аболиционистскую газету
в Новой Англии.
Разумеется. "Созвездие". Я её знаю.
- Правда?
- Там были блестящие статьи.
Наш друг тоже получал от вас
регулярную помощь… Джон Браун.
Покоится он с миром.
Пребудет он во власти.
Я хочу услышать "аминь", братишка.
Э-э, аминь.
Из-за твоей связи с Брауном
и работы в "Созвездии"
я и решил тебя нанять.
О, что, правда?
Знаешь, Генри, я твёрдо верю,
что первый, кто организует и
поведёт в бой успешный Чёрный полк,
сослужит самую важную
службу в истории этой войны.
Знаешь, Линкольн пока не убеждён.
Но я уверен, что они способны сражаться,
и мы им поможем.
Линкольн всё равно подпишет
Прокламацию об освобождении,
и полк получит все полномочия.
Но прежде я должен убедить
всех, скажем так, скептиков,
что эти люди дисциплинированны
и образованны, как белые солдаты.
- Ясно.
- Вот чёрт.
Снова я превозношу белых.
- Простите?
- Ах!
Всегда очень сложно вести такие разговоры,
потому что все нынешние стандарты
подразумевают превосходство белых,
то есть то, от чего мы хотим
избавиться. Но в то же время,
если мои солдаты не научатся грамоте…
Ах, чёрт, да что это я.
Не "мои солдаты", это патернализм.
Я пытаюсь контролировать свою речь.
А, "контролировать" - это тоже не то.
Вот ещё одна проблема. Чёрт!
Лучше вот как.
Э, простите. Что это за работа?
Я хочу, чтобы ты научил
бывших рабов из Добровольцев
Южной Каролины читать и писать,
в то же самое время учитывая
печальную историю и расистскую динамику,
заложенную в саму
структуру английского языка.
Ну, что думаешь? Справишься с задачей?
Хочу тебя заверить,
что хотя до недавнего времени
здесь была плантация с рабами,
сейчас здесь совершенно безопасно.
Я почту за честь
работать учителем в вашем полку.
Мать твою, да!
- Ай да мы! Как встряхнём тут всё!
- Непременно.
Мы создаём движение.
Солидарность - это глагол, братишка.
Мы с тобой, и все эти отношения -
это линии фронта.
И мы победим в этой войне.
Студенты из Южной Каролины тебя ждут.
Они все в красных штанах.
Иди, начни что-то менять.
Ладно.
ЭМИЛИ ДИКИНСОН
Хэй!
Хэй, наше время настало!
Ладно, пошли. Идём уже.
Хэй! Хэй!
Хэй, наше время настало!
- О, лошадь в долине
- Хэй!
- Лошадь в долине
- Хэй!
- Лошадь в долине
- Хэй, наше время настало!
- О, кто на ней скачет?
- Хэй!
- Кто на ней скачет?
- Хэй!
- Кто на ней скачет?
- Хэй, наше время настало!
- О, глянь-ка туда!
- Хэй!
- Я вижу солнце
- Хэй!
- Я вижу солнце
- Хэй, наше время настало!
- Хэй! Но оно не светит!
- Хэй!
- Но оно не светит!
- Хэй!
- Но оно не светит!
- Хэй, наше время настало!
- Это Судный день!
- Хэй!
- Это Судный день!
- Хэй!
- Это Судный день!
- Хэй, наше время настало!
- Хэй!
- Хэй, хэй!
Хэй! Хэй, наше время настало! Хэй!
Хэй!
Ну что, готовы получать образование?
Кто этот бакра со стулом?
Джентльмены, меня зовут Генри.
Ваш командир, полковник Хиггинсон,
попросил научить вас грамоте.
Что он несёт?
Что он сейчас сказал?
Чувак, что это за акцент?
- Так это у меня акцент?
- Да.
Интересно.
А по мне, у каждого из вас
непривычный диалект.
- О?
- Это галла, если я не ошибаюсь.
Так говорят на Морских островах.
Говор мелодичный, да, но бывает сложно
разобрать некоторые слова.
Вещает, как домашний кот,
упившийся сливок.
Братан, прекращай.
Ну, вообще-то, я сам из Массачусетса.
О, нет!
Да. Ага.
Да, насмешил.
Бакра рассказывает нам, что он свободен,
а сам живёт в штате,
где есть слово "масса".
Нет, там есть масса чушек.
Масса чушек?
Они там любят свинок.
- Я точно слышал "масса".
- Да, это хамство.
- Здесь нельзя говорить "масса".
- "Массам" здесь не место. Мы свободны.
- Пока нет.
- Свобода у нас в головах.
- Эразм, завязывай.
- Сейчас мы свободней, чем раньше.
- Но не так, как могли бы быть.
- Это верно.
- Класс, он мне нравится.
- Джентльмены, если позволите,
я могу помочь вам освободиться.
И как ты это сделаешь?
Я обучу вас важнейшим навыкам грамотности.
Поможешь нам достать чистую форму?
Или, может,
заплатишь нам за участие в бою?
Купишь Эразму пару штанов?
Я просто не хочу быть, как все.
Или, что важнее, ты раздашь нам оружие?
Тут война, бакра. Может, ты не слышал.
- Пушки и бабки.
- И обувка.
И еда получше, наверное.
В таком порядке.
То есть, они не платят вам?
Нам платят гроши.
Ну, они нас кормят,
так что гроши и крупа.
Обещали десять долларов в неделю.
А это меньше, чем платят белым солдатам.
- Нам и этого не платят.
- Да.
Так может, скажешь
полковнику Хигги-шмигги,
что мы готовы получать зарплату.
И желательно налом, ясно?
- Точняк.
- То есть,
вам не платят,
не выдали подходящие шмотки,
и даже не провели
подготовку по обращению с оружием?
Подготовку? Нам пушки даже не показывали.
Мы только ходим на дурацкие
учения и копаем огромные ямы.
Армия считает, нам нельзя давать оружие.
Считает, мы должны подождать
и как-то проявить себя.
Мы такие же солдаты, как и белые,
мы за них сражаемся, а они нас боятся.
Мы за них не сражаемся.
- Вот как?
- Да.
Мы сражаемся за себя.
Это наша война.
И наша война не похожа на их.
Неважно, какая это война,
мне всё равно не победить
в ней без оружия, бакра.
Что такое "бакра"?
"Белый человек".
Это на галле.
Это шутка, друг. Расслабься.
Ну, вы дадите нам оружие,
мистер Мастер-чушек?
Что ж, я спрошу Хиггинсона
и посмотрю, что можно сделать.
- А пока…
- Да. Что?
А пока…
Давайте выучим алфавит.
ЛИСТЬЯ ТРАВЫ
Что такое, Эдвард? Всё плохо?
Конечно, плохо, война же идёт.
Нация превратилась в варваров.
Да, это настоящий ад. А что там у тебя?
Мой брат Сэмюэль пишет,
что плантацию его соседа разграбили.
Солдаты Союза прошли, как викинги,
камня на камне не оставили.
И вырезали
свои имена на каминной полке.
Да, зря он переехал в Джорджию.
Сожалеть уже поздно.
Он живёт там много лет.
У него там вся семья.
Куда ты пошла?
- На свидание.
- С кем?
Ты бы его определённо не одобрила.
ЛИСТЬЯ ТРАВЫ
Пою себе хвалу
Себя пою
И всё, что мне дано, дано и вам
Ведь каждый атом мой
Я без остатка любому отдам.
Простите, я ищу…
Простите, вы мне…
- Дорогу, дорогу. Живее!
- Никто, случайно, не знает…
Боже! Простите!
Привет, мне нужен Уолт Уитмен.
О! Что ж, сегодня твой счастливый день,
потому что я Уолт Уитмен.
Боже мой… Невероятно,
не верится, что я нашла вас.
Меня не так уж трудно отыскать.
В конце концов, я же повсюду. Я - это всё!
Я мостовщик, я мальчик-бурлак,
я матросы, я милая девушка-янки,
я кондуктор, я скво!
Я гремучая змея, аллигатор,
пантера, чёрный медведь.
Я - Уолт Уитмен, космос,
демократия, Манхэттен.
Я - это Нью-Йорк!
О… Ладно, а я - Эмили Дикинсон
из Амхёрста.
О, Новая Англия.
Массачусетс. Город Бостон.
Да, мы недалеко от Бостона.
О, мой солдат…
Горны и барабаны играют
тебе музыку, а моё сердце…
О, мой солдат,
моё сёрдце дарит тебе любовь.
Вот почему я здесь. Вот почему я
приехала к вам, мистер Уитмен, я поэт.
А-а, поэт…
Тогда вам знаком позыв.
Позыв, позыв, позыв.
Постоянный позыв к продолжению рода!
Петь песни, читать мантры вместе
с великим, бесконечным хором!
Я иду дальше.
Да! Э, да. Эм, я поэт, так же, как вы,
и мне сказали,
если я хочу писать великие стихи…
- Да?
- Я должна быть, как вы.
Я должна выйти в мир
и прочувствовать его боль.
А, так ты любишь боль, да?
Эм, да?
Что ж, ты явилась по адресу!
Это Нью-Йорк-сити, детка.
Бронкс - там, Бэттери - там,
а боль - она повсюду.
Что ж, пошли, Эмили Дикинсон.
Идём, боль нас ждёт.
- Доброе утро!
- Рад вас видеть.
- Вот так, мама?
- Да.
Фу, напугала.
Боже, какие ужасные новости из Саванны.
- М-м.
- Я хотел бы хоть как-то помочь брату,
но не уверен, что они вообще доставляют
ему письма, что я пишу. Чёртова война!
Ты знаешь, как нам опасно
переписываться с конфедератами.
Слухи уже ходят.
И что я теперь должен делать?
Бросить родного брата из-за географии?
Я так не поступлю, миссис Дикинсон.
Семья - главное в жизни.
Что случилось,
что ты так яростно чешешься?
- Это я чешусь? Ты сама чешешься.
- Правда?
Да, и правда.
Всё просто зудит. Почему моя одежда зудит?
Моя тоже.
Что ещё за чёрт? Может, ты просто
забыла постирать бельё?
Как у тебя язык повернулся такое сказать?
Ты же знаешь, я живу ради стирки.
- Тогда с чего я так скребусь?
- Понятия не имею.
Но предполагаю, во всём виновата Мэгги.
Мэгги!
Противоречу ли я себе?
Хорошо, я противоречу себе.
Я испускаю варварский вопль
над крышами мира.
Уитмен, потише там.
Ага! Я буду потише и буду погромче.
И я собираюсь делать это
до самого рассвета.
Знаешь, я поэт своего тела
и поэт своей души.
И что для меня боль,
как не другая сторона удовольствия?
Что есть поэт, как не одна из множества
сторон всемогущей вселенной?
Ты не просто Эмили Дикинсон, ты - это все.
Ты - каждый, кто находится здесь.
Поэтому не надо спрашивать раненого,
как он чувствует себя.
Ты сама должна стать этим самым раненым.
О боже.
Брат мой, поражённый пулей,
ты чувствовал то же, что и вся страна?
И точно ли всё это прошло через тебя?
Да. Да, конечно.
Ты - это Америка?
Да, наверное.
Да! Наверняка! Как и я.
Как и она, как и он, как и каждый человек!
Поэтому Америка - величайшая поэма.
Идём дальше.
Я не уверена, что мне всё понятно.
Что? Ничего и не надо понимать.
Просто отпусти всё.
Отключи свой разум,
войди в своё тело и услышь.
Боль, наслаждение, солнце и тень.
Существуй такой, как есть. Этого хватит.
- Я умираю!
- Да! Ты умираешь.
Вот ты везунчик!
Думаешь, тебе повезло родиться?
Что ж, спешу сообщить тебе,
что умереть - такая же удача.
И каждый человек здесь умрёт.
Каждый человек здесь умрёт!
И причин множество!
Гангрена, сифилис, дизентерия, огнестрел,
штык, дизентерия, дизентерия, дизентерия.
Луиза?
- Эмили.
- Ты знаешь её?
Это Луиза Мэй Олкотт.
Я так рада видеть тебя на передовой.
- Что ты тут делаешь?
- О, я ещё и медсестра.
Ещё один невероятный,
но достоверный факт обо мне.
Здесь я получаю уйму шикарного материала.
Я много учусь, но великие книги
основаны на фактах,
а это место набито конкретикой
и деталями, понимаешь?
Да, ты имеешь в виду
неразрывную связь жизни и смерти,
боли и экстаза?
Э… Да. Нет. Я о том,
как мерзко воняют раны.
Честно говоря, когда
некоторых привозят сюда,
здесь витают самые
отвратительные запахи в мире.
Это довольно мерзко,
но факты есть факты.
Хм.
Он ушёл!
Он умер у тебя на руках!
О, жизнь! О, личность!
Это на самом деле потрясающий материал.
Сделаю пару заметок. Смерть продаётся.
Бедняга…
Папа… Папа, это ты?
Да! Я твой папа.
Иногда мы притворяемся их родными.
Чтобы они могли попрощаться.
Я - твой отец.
И я - твой сын,
и твоя мать, и соседка.
- Он заходит слишком далеко.
- Да.
Сын мой, ну, как сегодня
твой долбаный обрубок?
О, папа, это невыносимо.
Надеюсь, тебя порадует,
что сегодня я привёл твою
любимую сестру повидаться с тобой.
Сестру? О, сестрица Аннабель, это ты?
Да, да, я твоя сестра.
Сестра! Я не смогу войти
в Царство небесное, не попрощавшись.
Даруй братцу последний поцелуй.
Ой, да ладно тебе. Он отдал свою
жизнь за Союз. Чмокни его.
Ох, да ради бога!
Иди сюда.
Уолт, ты уже перегибаешь.
Как будто ты никогда не видела
двоих обнимающихся мужчин.
Кто хочет выпить?
Мы отчалили в пятницу утром
И ещё не успели отплыть далеко
Как капитан заметил прелестную русалку
С расчёской и стаканом в руках
Пусть бушует океан
И свирепствует ураган
Что это за место?
"Пивной погреб Пфаффа",
самый классный бар в Нью-Йорке.
Изумительно. Тут даже курить можно.
Идём?
И все сухопутные крысы затаились
Все сухопутные крысы затаились
- Остин, пожалуйста, не шуми.
- Ладно.
- А то разбудишь.
- Хорошо.
Он такой хорошенький, верно?
По нему прямо видно, что он Дикинсон.
Ты сомневался?
- Не качай колыбель. Ты его разбудишь.
- Я не буду его раскачивать.
Ты должна доверять моим инстинктам.
Я могу быть хорошим отцом.
По моему опыту,
хорошие отцы держатся в стороне.
- Остин, ты его сейчас разбудишь.
- Тс-с.
Маленький орешник
В роще зеленел
И на нём орешек
Золотой созрел
Остин, хватит петь.
Ты его разбудишь. Дай ему поспать.
Дочка королевы
Остин, он спит.
В гости собралась...
- Остин.
- Я знаю, как с ним обращаться, Сью.
Он мой сын.
Ты опять выпивал? Ты поёшь, когда пьян.
Надеюсь, наш ребёнок пойдёт не в тебя.
Ты слишком рациональна.
Отключи разум и задействуй своё тело.
Чтобы стать великим поэтом,
надо всё чувствовать.
Всё это я поглощаю, это вкусно,
мне это нравится, оно теперь моё.
Я - тот человек. Я страдал. Я был там!
Да!
Бармен, ещё по одной!
- О, мучение!
- Как жжётся!
Чеши сильнее, Мэгги.
Что может вызывать такой
адский зуд? Ядовитые муравьи?
О, маловероятно, сэр.
Мне кажется,
есть более разумное объяснение.
Это какое?
Здравый смысл подсказывает мне,
что это эльфы.
- Прости, ты сказала…
- Эльфы. Маленький народ.
Они обожают озорничать.
Вечно порошки рассыпают.
Рассыпают?
Обычно эльфы в доме - это хороший знак.
Но, видимо, кто-то их расстроил.
Расстроил эльфов?
Похоже. И теперь они стали вредить.
Эдвард, что теперь делать?
В нашем доме нет никаких
волшебных существ!
Ах! Монстр!
Лавиния, что с тобой приключилось?
Почему ты вся в грязи?
- Я похоронила себя заживо.
- Интересно, зачем?
Чтобы почтить память павших.
Я хочу испытать всё то же, что и они.
Хочу почувствовать их боль.
Так я становлюсь ближе к ним.
Поэтому я разобрала свою кровать
и стала спать в сарае.
- Ты спала в сарае, где лошади?
- Так вот откуда запах.
Да, вчера я ночевала в сарае.
Но, к сожалению,
койка оказалась полна блох.
- Блох?
- Блох?
Ах, блохи! Не эльфы, а блохи.
Я так и знала.
- Ты притащила в дом блох!
- Вот почему мы так чешемся!
О, да. Вы правы.
Чёрт, они теперь повсюду!
Эдвард, как от них избавиться?
Дезинсекция! Надо окурить дом серой.
Все на выход.
Кто-то видел Эмили?
У-ху!
Ого! О, это какое-то безумие.
Да! Так и нужно!
Поэты должны быть безумными.
Безумными, свободными и дикими.
Но я не могу забыть тех умирающих солдат.
Они испытывали такую боль. Я…
Боль полезна поэту, как и все чувства.
Чем они сильней, тем лучше.
Мы должны испытывать
максимум боли и максимум счастья.
Итак, скажи мне, Эмили Дикинсон,
что тебя возбуждает?
О, я не знаю.
О, да всё ты знаешь.
Давай! Что тебя заводит?
Что волнует? Что возбуждает?
- Я думаю…
- Нет! Хватит думать!
Перестань! Просто скажи! Прямо сейчас!
Ладно! Это Сью.
- О, другое дело.
- М-м.
Отлично. Ну, кто эта Сью?
Да. Эм, ну, Сью - моя…
- Она… Она моя…
- Твоя?
Ну, она моя подруга.
- М-м.
- Да, она мне как сестра.
И она вроде как моя…
- Любовница?
- Да.
О, сказочно! Да.
Так это со Сью ты осушаешь
все свои бурные неудержимые реки?
Не поняла?
Это со Сью ты уносишься
на тысячу лет вперед?
Это Сью ты обволакиваешь собой?
С ней ты сближаешься?
Сью ты не отпускаешь?
Это со Сью вы друг в друга проникаете?
- Что?
- У-у.
Ну, да.
Кричи об этом! Громко, как можешь!
Любовь! Самовыражение! Секс, секс, секс!
- О.
- Помни, Эмили.
Песенку ли ты поёшь, или чинишь машину,
или едешь на север, или любишь свою мать,
или строишь дом, или чистишь туфли,
просто всё, буквально всё -
это секс, секс, секс.
- Я люблю Сью.
- Я не слышу. Я не слышу. Кричи.
Я люблю Сью!
Ясно?
Я люблю Сью! И я хочу её!
Я не могу ею насытиться!
И лежи я сейчас на смертном одре,
мне нужна была бы лишь Сью!
Чёрт, да!
Вот это поэзия.
Потанцуем?
Подожди. Постой,
я так и не поняла, как мои стихи…
О, нет, дорогая, это нужно
почувствовать, а не понять.
Если отдаёшь - то всю себя.
Пей с тем, кто пьёт.
Танцуй с тем, кто танцует!
Вперёд!
Это Нью-Йорк!
Я миру напишу письмо
Хоть он не пишет мне
Прошито тонкою тесьмой
И вот что в том письме
Дорогие Бетти и Хелен
Природы истина, что мне
Незримо предана,
И из любви - надеюсь я -
Не быть осуждена.


Серия 5

ПОЧТОВОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
Дорогая мисс Дикинсон,
Ваши стихи показались мне совершенно
новой и оригинальной формой поэзии.
"Совершенно
новой и оригинальной"…
Моя поэзия жива!
Моя поэзия не мертва!
Дикинсон
ПЕЛА ОТ ВСЕГО СЕРДЦА, СЭР
Винни! Винни! Ты мне не поверишь.
Я получила письмо
от Томаса Вентворта Хиггинсона.
Ты знаешь, кто он?
Ладно. Он шикарный, Винни.
Он… Он аболиционист и священник,
пишет статьи для "Атлантик"…
Он вольнодумец, Винни, активист,
он действительно пытается
сделать мир лучше,
и знаешь, что?
Он оценил мои стихи.
Он… просит прислать ещё.
И хоть сама я не смогу пойти на войну,
но, может, научившись у него,
я стану писать стихи,
которые важны для людей.
Которые помогают!
Что же ты молчишь, сестра?
А, точно.
Обет молчания
в знак солидарности с войсками.
Знаешь, Лавиния, искусство
выносливости раздвигает границы.
Настоящий авангард.
АМХЕРСТСКИЙ БАЗАР ЛОСКУТНОГО ШИТЬЯ
И ЯРМАРКА В ПОЛЬЗУ СОЛДАТ АРМИИ СОЮЗА
Пожалуйста, только глазами, а не руками.
Стежки такие замысловатые.
Да. Это специально для тайных посланий.
Что-что?
Мда. Америка стала страной
меньше ста лет назад,
и считает, что изобрела одеяла?
Ну да, ну да.
- Привет, Эмили. Привет, Лавиния.
- Привет.
Лавиния сегодня не разговаривает.
Обет молчания
в знак уважения к павшим воинам.
О…
Ну, нашли что-нибудь по душе?
Какое крошечное. Это для ребёнка?
Да.
ЖЕНЩИНАМ - ПРАВО ГОЛОСА!
- Для детки-феминистки.
- Ух ты. Класс. Э…
Боже мой! Какие у Бетти одеяла!
Они роскошны!
Спасибо. Всё это ради благого дела.
Квадраты не совпадают.
Все разных форм и размеров.
Даже не симметрично.
Что это вообще такое?
Какой в этом одеяле смысл?
Искусству смысл не нужен.
Она гений.
- Я покупаю.
- Я пришла первая.
- Знаешь что? Я вняла совету.
- Какому совету?
Я написала письмо миру,
и мир дал мне ответ.
Что ж, молодец.
Хм… О…
Эдвард, тебе не кажется,
что на нас пялятся?
Нет.
- Ну, может, чуть-чуть.
- Хм.
Я чувствую неодобрение,
что исходит от этих людей.
- Хм.
- О, сейчас будет аукцион.
Я пожертвовала одеяло бабушки Норкросс.
Оно принесёт хорошие деньги.
Начальная стоимость лота - пять долларов.
Прошу прощения?
Моя мать в 1822 году получила за него
голубую ленту на конкуре в Монсоне.
Это начальная ставка.
Люди сами определят стоимость
пожертвования, миссис Дикинсон.
- Как-то нечестно.
- Именно так и проходят аукционы.
Пять долларов за семейную реликвию?
Это возмутительно.
Нет. Мне жаль. Я передумала
его продавать. Отдай назад.
Я думала, вы хотите
поддержать солдат, миссис Дикинсон.
Ну, конечно, хочу.
Но моя сестра умерла, а это одеяло -
единственное, что осталось на память.
- Отдай его.
- Если вам нужно одеяло,
придётся за него заплатить.
- Эдвард.
- Что?
Я хочу своё одеяло назад.
Я не собираюсь тратить деньги
на одеяло, что валялось на чердаке
со дня нашей свадьбы.
Эдвард! Семья - это самое главное!
А это одеяло - последнее напоминание
о моей почившей сестре.
- Двадцать баксов?
- Одеяло ваше.
О, слава богу.
- Ты сделала доброе дело.
- Хорошо.
- Ты…
- Дикинсон.
А, Конки.
- Не ожидал вас здесь увидеть.
- Вот как? Почему?
Это важное событие.
К тому же, я казначей колледжа.
О, да. Конечно.
Но после вашего недавнего
письма в редакцию,
я решил, что вас не волнует
проблема поддержки солдат Союза.
Прошу прощения, Итамар?
Письмо в сегодняшней газете,
где вы расточаете похвалы и сочувствие
дрянным конфедератам.
Я этого не делал.
Ещё как сделал! Предатель!
О, генерал, полно вам!
В 1850 году, когда вы поддержали
мерзкий закон о беглых рабах,
- Ну, началось.
- я оправдывал вас тем,
что вы пошли на это в
качестве компромисса,
чтобы сохранить хрупкий мир.
Но когда война уносит
жизни наших доблестных сыновей,
вы пишете эту эту сухую,
двусмысленную мольбу о любезности,
дабы мы все выслушали обе стороны.
Вы что, Эдвард?
Вы - апологет злодеяний. И чёрных дел!
Да как ты смеешь!
Я написал это письмо ради своего брата.
То, что он живёт в Джорджии,
не делает его нашим врагом.
Ещё как делает!
Именно так и начинаются гражданские войны.
Ваш тон был снисходительным,
а сама идея -
глубоко не в ногу со временем.
В худшем случае вы выставили
себя фанатиком. А в лучшем…
- Да?
- Ископаемым.
Ну, сегодня я стал на год старше,
так что, видимо, ты прав.
У вас день рождения?
- Поздравляю!
- С Днём Рождения.
- Я и не знала.
- Я не придаю этому значения.
Он не придаёт этому значения.
Эдвард, на чьей вы стороне?
Пришло время решать.
Я не могу решать
и идти против своей семьи.
Что ж, вы рискуете потерять
титул казначея этого колледжа
и только Богу известно, что ещё.
Мм-хм.
А ты отказалась.
- Папа, всё хорошо?
- Да.
- Не верится, что Конки на тебя напал.
- Он всегда был скандалистом.
- Да ещё в твой день рождения. Боже!
- Да какая разница? Мне скоро помирать.
Ему в последнее время непросто.
Нельзя позволить ему
грустить в день рождения.
А что мы можем?
Я купила ему рожок для обуви.
- Эм… О, я знаю! Знаю!
- Что?
Классический музыкальный вечер
у Дикинсонов!
Эмили, замечательная идея!
Мы не делали этого так давно!
Да, зажжём камин в гостиной, соберёмся
у пианино и споём его любимые песни.
Да, прекрасно!
Как в былые времена,
будем петь у огня все вместе,
совсем как в детстве.
А ты знаешь, как он любит петь.
Девочки мои, семья -
это всё, что у нас есть.
Я согласна.
Папа будет счастлив, что
в день рождения мы все будем петь!
О, Винни…
Эм… Шевели губами!
Наверное, это даже к лучшему.
- И у нас осталась лишь одна проблема.
- Какая?
Ну, семейный вечер
не получится без всей семьи.
Что насчёт Остина и Сью?
Ты хочешь их позвать?
Хотя Сью так и не даёт тебе
держать ребёнка?
Только семья имеет значение.
Всё очень просто.
Мам, ты права.
Они придут вечером. Предоставь это мне.
Сью!
Сью… Что случилось?
Ребёнок не спал вчера ночью,
и он всё время плачет, а я уже так устала.
Я даже не знала, что можно
настолько сильно устать. Я просто…
Эмили, у меня ничего не выйдет.
О, неправда, Сью, у тебя всё уже выходит.
Ты прекрасно заботишься о ребёнке.
Сью, а где ребёнок?
Он с Кларой и Анной.
Я знаю, что они извращенки-пироманки,
но я просто не могла
больше слышать, как он кричит.
Мне нужна пауза. Это плохо?
Нет, нет, нет. Конечно, нет.
Ладно.
Сью, послушай.
Я тебя люблю.
О… Как это неожиданно.
Я люблю тебя больше всех
и больше всего в мире,
запомни это хорошенько
и никогда не сомневайся.
Знай это всем своим существом.
И если мне придётся повторять,
пока ты это не уяснишь, я так и сделаю.
Потому что ты - моё всё, Сью.
Эмили.
Я не могу жить без тебя,
не могу дышать без тебя,
не могу писть без тебя.
- Откуда это всё?
- Из моего грязного сердца.
Ох…
Теперь гораздо лучше.
Хорошо. Сестра Эмили к вашим услугам.
Спасибо, сестра,
вы только что спасли мне жизнь.
Сегодня у нас музыкальный вечер
на папин день рождения.
Ты к нам придёшь?
Знаешь, звучит замечательно.
С радостью.
О, спасибо, Сью.
Эта семья не будет полной без тебя.
Осталось убедить Остина.
Не волнуйся. Я приведу его.
Правда?
В конце концов, я его жена.
Он меня слушает.
Ты его жена, но я - твоя.
- О, Боже. Я ему нужна.
- Иди.
- Прости.
- Ничего. До вечера.
Пока.
МИСС Э. ДИКИНСОН
АМХЕРСТ, МАССАЧУСЕТС
ПОЛКОВНИК Т. У. ХИГГИНСОН
БОФОРТ, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА
В покоях цвета алебастра
Вдали от солнца,
Скрытые от глаз,
Смиренно дремлют агнцы Воскресенья -
Крыша из камня,
Постель - атлас.
Итак, прежде чем мы начнём,
проведём перекличку.
Пускай каждый назовёт своё имя.
И заодно тогда уж
расскажет нам немного о себе.
Я первый.
Меня зовут Эверетт.
У меня отличное чувство стиля.
И я не буду говорить о прошлом, ладно?
Давайте лучше о будущем,
когда я смогу свалить отсюда.
- Да.
- Ага, точно.
- Аминь.
- Верно.
Да, чувак. Аминь.
Все вы всегда здесь жили?
Мы все местные, кроме Эразма.
Неизвестно, откуда он взялся.
Время - это фикция.
Как и любая мысль,
я вплетаю себя в различные истории.
Иногда я принимаю форму паука.
Чувак, хватит меня смущать.
Ладно.
А ты?
Я - Стена.
Я человек немаленький,
но по иронии судьбы,
в основном славлюсь силой характера.
- Обопрись на него.
- Я - Стена.
- Ясно.
- Да.
Да. А тебя как звать?
Майкл Джордан.
Майкл Ривер Джордан.
Ты несёшь в себе величие, Майкл Джордан.
Стадионы будут собираться
смотреть, как ты доминируешь.
Эразм предвидит будущее.
Будущее с прошлым сосуществуют,
если ваши глаза открыты.
М-м. Это Чёрное совершенство.
- Ух ты. Ладно…
- У-ху-ху-ху.
Эм, ты поделишься своей историей?
Я Соломон.
Я работал на кухне
и знаю целую кучу трав и специй.
О, так ты повар?
Я - убийца.
Я отравлю тебя. Ты даже не заметишь.
- Я буду очень внимателен.
- Попытайся!
Эм, что ж, теперь,
когда мы закончили с перекличкой…
Изучив алфавит, вы сможете произнести
по буквам любое слово на английском.
Например, "Где моя пушка"?
Молодчага!
Или: "Если я в вашей армии,
дайте мне оружие"?
- Мм-хм.
- Бум.
Я думал, ты выдашь нам оружие, бакра.
- Ты же хотел поговорить с Хиггинсоном?
- Ага. Ну, как прошло?
Я обсудил это с ним.
И что он сказал?
Сказал: "Всё в процессе".
"Всё в процессе". Что это значит?
Ну, по словам Хиггинсона,
первые добровольцы из Южной Каролины -
это своего рода эксперимент.
Похоже, вы пока не считаетесь
официально уполномоченным полком.
Ждём, когда Линкольн подпишет
Прокламацию об освобождении.
И когда это будет?
Первого января 1863 года.
Хиггинсон считает, что скоро,
но он не может вооружить вас сам.
Нужно разрешение генерала Сакстона,
который ждёт разрешения
от самого Линкольна.
Толпа белых людей стоит у нас на пути.
Я хотел бы помочь вам,
но могу только научить читать.
Мы не читать хотим, а драться.
- И хотим попасть в будущее.
- Угу.
Вот что я вам скажу.
Чтобы попасть в будущее,
надо понимать прошлое.
А следовательно, знать историю,
изучать её мрачные страницы,
страдания, парадоксы.
Америка - сама по себе парадокс,
и это нужно понять.
Ведь если вы не можете
противостоять мраку,
как вы пойдёте к свету, вперёд?
- Бакра, возможно, в чём-то прав.
- Мм-хмм.
Да.
Учимся читать.
Остин, вот ты где.
Переоденься. Нас ждут в доме твоего отца.
Не понял? Я с отцом не разговариваю.
Да, да, я знаю, но в честь
дня рождения они устраивают вечер…
Ты не слышишь ни единого моего слова.
Я отрезал себя от отца.
Я не пойду на день рождения.
Но ты можешь сходить, я не против.
Вообще-то, тебе даже надо сходить.
Оставь меня одного с ребёнком.
Я с ним почти не бывал. Я был бы рад
провести вечер с ним вдвоём.
Зачем отцу проводить вечер
наедине со своим ребёнком?
Если ты не пойдёшь,
он останется с Кларой и Анной.
- Они за ним присмотрят.
- Ты опять меня не слушаешь.
Я сказал, что хочу присмотреть за ним.
Ты не способен позаботиться
даже о самом себе.
Чем ты занимался весь день?
Снова пил, верно?
Нет, я не оставлю тебя одного с ребёнком.
Может, ты выбросишь его из окна
или устроишь ещё что-то страшное.
Отцы - далеко не самые
лучшие няньки, Остин.
Что есть, то есть.
У мужчин есть другие роли.
Неужели? Какие?
Сражаться на войне.
Почему бы тебе не надеть форму
и не заняться своим делом?
Мужским делом.
Может, тогда отец смог бы гордиться тобой.
Где моя песня?
- Сейчас… У тебя есть… Вот, нашла!
- Хороший выбор.
Они все по порядку?
- Да, да.
- Отлично.
- О!
- О!
Тс-с… Тсс.
Какой же славный он малый,
Какой же славный он малый…
Эдвард!
Эдвард, ты меня слышишь?
Прекрасно слышу, женщина.
Ох. Вы чуть не прикончили меня.
Слава богу.
Я решила, что мы тебя потеряли.
- М-м… Что тут за сыр-бор?
- Присядь.
- Ну, это была моя идея.
- Да?
Я просто хотела
устроить тебе музыкальный вечер
на день рождения.
Что ж…
Пожалуй, я не против музыки.
Да. Думаю, это чудесная идея.
Какой же славный он малый,
Какой же славный он малый,
Какой же славный он малый
Не станет никто отрицать!
Мы живём в непростые времена
Слишком грустные для веселья
Слишком трудные для стихов
Мирные песни больше не звучат
В этом-то всё и дело!
Те, кого мы братьями считали
Превратились в мятежников
Придётся нам их проучить
Ведь в этом-то всё и дело!
В этом-то всё и дело!
Мятежники разбегутся
Мы погоним их
По суше и по морю
В этом-то всё и дело!
Солнце ярко светит
Над моим старым домом в Кентукки
Нынче летом
Народ веселится
Кукуруза зреет
И цветы распускаются на лугу
Птицы поют целыми днями
Юная леди кивает кудрявой головой
Жениху, что пришёл свататься
Она насмехалась над клятвами
Где-то в глубине души
А сама весело напевала
Не заботясь ни о чём
На ней свет клином не сошёлся
Можно найти и получше
На ней свет клином не сошёлся
Можно найти и получше
Слышишь пересмешника?
Слышишь пересмешника?
Пересмешник поёт на её могиле
Слышишь пересмешника?
Слышишь пересмешника?
Он поёт там, где качается плакучая ива
Ура, Винни!
- Винни! Ура! Ещё, ещё, ещё!
- О, не останавливайся!
О… Как здорово.
Спасибо.
- Теперь, когда туман в голове рассеялся…
- О, о…
Я хотела поделиться
впечатлением от стихов.
От стихов? Каких?
От последних, что ты прислала
перед рождением ребёнка.
"В покоях цвета алебастра"…
- О, одно из тех, что я послала…
- Из тех, что ты послала кому?
Тебе. Чтобы… Да. Продолжай.
Хорошо.
По-моему, это необыкновенные стихи.
Эти образы смерти и снега.
Они великолепны, Эмили.
Но?
- Будет "но"?
- О, нет, нет.
- О.
- Никаких "но", только "может быть". Я…
Я думала, может,
было бы лучше без второй строфы.
- Без второй?
- Ну, это просто мое мнение.
Хотя я знаю, что моё мнение
для тебя важнее, чем чьё-либо ещё.
Пришло время воспоминаний.
Эдвард, поделимся дорогими моментами?
М-м. У нас они есть?
Конечно, есть.
- Расскажите о вашей первой встрече.
- Хорошо.
- Это было в пятнадцатом веке.
- Эдвард!
- Я тогда…
- Расскажи историю.
Ладно. Хорошо. Ладно. Итак… Значит… Э…
Я тогда был крепким парнем,
служил в милиции штата Массачусетс.
И меня отправили в Монсон.
Где я жила.
Как-то я был на лекции по химии
в Академии Монсона, и - подумать только! -
юная мисс Эмили Норкросс
сидела рядом со мной.
Что? Ты ходила на лекцию по химии?
Уверяю, я пришла только
занять место своему брату.
Я собиралась сбежать домой,
когда начнётся наука.
Да, но она осталась ради химии,
если понимаете.
Он был майором, с этой лентой,
саблей и всем прочим.
Любовь с первого взгляда.
Поэтому ты три месяца
не отвечала на моё предложение?
О, да не так было долго.
Три месяца. Она мариновала меня
три месяца. Невероятно.
- Какая была свадьба?
- О, свадьба…
- Ага.
- Ну, что ж.
Помню, я так волновалась
перед свадьбой, что не могла уснуть.
Так что я сидела
и смотрела на горящую свечу,
пока её свет не погас навеки…
Сестрица Лавиния, упокой её Господь,
была против этой свадьбы.
Считала, что ещё рано.
Не знала, как жить на ферме без меня.
Она была в панике. Помню, весь
день свадьбы она провела в рыданиях.
Это…
Хм.
Впрочем, всё получилось.
Чудесная жизнь с Эдвардом,
трое прекрасных детей.
И плевать, что больше
я никогда не видела маму,
потому что когда я добралась
до Монсона после вашего рождения,
она уже скончалась
от жёлтой лихорадки.
О, приятно вспомнить.
Да… Славно.
Я утром видела своё свадебное платье.
Оно лежало вместе с одеялом
бабушки Норкросс, собирало пыль.
О, я помню его.
О-о, ты его помнишь?
О, да. Надень его.
Эдвард.
Эдвард, хватит!
- Всё равно не влезу.
- Мам, попробуй.
Полно, я уже не малолетняя невеста,
которую ваш отец увёз из родной семьи.
М-м, для меня ты всегда будешь такой.
Ну всё, это…
Я скучаю по сестре…
Жизнь ко всем нам была сурова.
Кажется, я знаю песню об этом.
О, давай.
Давайте ненадолго остановимся
И утрём набежавшую слезу
Мы скорбим вместе с бедняками
И лишь одна песня
Ещё долго будет звучать в голове
О, тяжкие времена, не возвращайтесь
Эта песня - словно вздох усталого путника
ДОРОГИЕ БЕТТИ И ХЕЛЕН
О, тяжкие времена,
Не возвращайтесь больше
Вы так долго стояли у наших дверей
О, тяжкие времена, не возвращайтесь
Нам хотелось красоты
Музыки, света и веселья
А на пороге лежали истощённые тела
И хоть они безмолвствовали
Их умоляющие взгляды говорили без слов
О, тяжкие времена, не возвращайтесь
О, тяжкие времена, не возвращайтесь
Ты здесь.
С днём рождения, старина.
Спасибо. Я рад, что ты смог прийти.
Какая красивая песня.
Да, я её обожаю.
Возможно, вы когда-нибудь
научите ей своего малыша.
Вы про меня и Эмили?
Про тебя и Остина.
О…
Мы тут предавались приятным воспоминаниям.
Кстати, о воспоминаниях… Я скоро вернусь.
- Ты куда?
- Наверх.
- Что?
- Я всего на минутку.
Остин, тебе уже хватит.
Послушай жену. Она права.
Вообще-то, я хотел бы сказать
пару слов, если вы не против.
Тост в честь дня рождения. Конечно.
Это не совсем тост.
Бога ради.
Итак… Короче.
Я тут подумал.
Немного нетипично для тебя.
Я так полагаю, никого из вас
не удивит, что я несчастен.
Конечно, у нас вся страна несчастна.
Несчастна и страдает.
И бывает сложно отличить свою личную
боль от общественного горя, знаете ли.
Но дело в том, что мне не нравится,
как сложилась моя жизнь.
И причин тому очень много.
"Сложилась"? Но ты ещё так молод, сынок.
Да, это так.
Жизнь ещё не кончена,
и я ещё могу внести некоторые изменения.
Что за изменения?
- Сейчас не лучшее время…
- Дай мне сказать, Эмили.
Я принял пару важных решений
и пришёл поделиться.
Во-первых, я ухожу
из конторы "Эдвард Дикинсон и сын".
Я открою свою контору.
Свою контору?
Ты не готов к этому.
И где ты будешь искать клиентов?
Или хочешь переманить моих?
Вообще-то, у меня уже есть клиенты,
ведь я специализируюсь
в новой области права.
Поясни. Что за область?
Разводы.
Я много читал на эту тему.
Похоже, в наши дни на адвокатов
по разводам весьма высокий спрос.
Всё больше и больше браков,
если заглянуть поглубже,
скрывают непримиримые разногласия,
прямо как янки и конфедераты.
Наступает момент,
когда вы не можете жить вместе.
И у меня будет преимущество,
так как я и сам состоял в таком браке.
Я развожусь с тобой, Сьюзан.
И я потребую опеку над ребёнком.
Та-да! Я надела своё платье.
Смотрите, я влезла!
- Что? В чём дело?
- Просто…
Я серьёзно. Это всё.
Что бы это ни было, оно давно закончилось.
Утром ты об этом даже не вспомнишь.
Пойду обратно наверх.
Остин, как ты мог?
Ты и сама знаешь, Эмили.
Причём даже лучше, чем кто-то другой.
Пьянство вышло из-под контроля.
Остин, я этого не позволю.
Я не дам тебе разрушить свою жизнь!
О, не переживай. Ты всё разрушил за меня.
А ну, хватит! Прекращай прямо сейчас!
Может, просто ударишь меня? Давай!
Ударь меня, как когда-то её.
Остин.
Что?
Мы все знали. И просто делали вид…
Но я больше не собираюсь
защищать чувства этого неудачника.
Эм.
Я не построю своё будущее,
если так и буду лгать о прошлом.
Хм.
Прошлое не изменить.
Но я не откажусь от этой семьи,
и не откажусь от тебя.
Хм?
Остин, убирайся. Тебе нужно уйти.
Я и не собирался здесь оставаться.
Эй, послушай меня.
Что?
Ты сказал, что я должна выбрать.
Ты сказал, что либо ты, либо он.
И знаешь, что?
Я выбираю его.
Я выбираю отца.
Что ж, это твои похороны.
Винни… Моя милая сестра…
- Мама?
- Винни, прости меня…
Господи боже!
О, Эдвард, прости. Да, я согласна. М-м.
М-м.
Матерь божья.
Я ни о чём не жалею.
Я хотела, чтобы все были счастливы.
Эмили, дорогая!
Ну всё, я нарушаю свой обет молчания,
чтобы сказать, что эта семья сумасшедшая.
О, Сью, я…
Эмили, не трогай меня.
Я знаю, как ты сейчас расстроена.
Он не это имел в виду.
- Он не бросит тебя.
- Эмили, мне плевать на Остина.
Я люблю тебя.
Ты должна мне это объяснить.
Его зовут Хиггинсон…
Я знаю, кто он такой. Я читала его.
- У меня есть мозги, помнишь?
- Да, конечно.
Чего мне не понять, так это почему ты
послала ему те же стихи, что подарила мне.
Он призвал молодых поэтов
обращаться к нему, и я написала.
И послала ему "В покоях цвета алебастра".
Да.
"Вы могли…
Вы могли бы стать мне тем
другом, который мне, похоже, нужен?
Я буду незаметной.
Не завалю ваш стол бумагами,
буду сидеть тихо-тихо, как мышка".
Вы будете моим наставником, мистер
Хиггинсон? Я в опасности, сэр…"
Боже мой, Эмили!
Письмо звучит так, будто ты беспомощна.
Будто ты совершенно одинока.
- И там нет ни слова обо мне.
- Я собиралась. Просто…
Будто с тех пор, как родился ребёнок,
я перестала существовать!
Сью, прошу!
Знаешь, что?
Ты такая же, как Остин.
А это что значит?
Ты думаешь, что за что-то сражаешься,
но ты просто убегаешь.


Серия 6

Так здорово, что мы делаем
эти швейные наборы для солдат.
Каждый из них сможет починить
свою разорванную униформу.
Да.
Хотя, конечно,
не все вещи можно заштопать.
Иногда ногу приходится ампутировать.
Нужно отрезать её,
чтобы спасти остальное тело.
А потом жить дальше.
Жить без ноги и делать вид,
что у тебя всю жизнь была одна нога.
Это набор домохозяйки, Эмили.
Был бы у меня муж, чтобы о нём заботиться.
Эти наборы казались бы более реальными,
будь я чьей-то женой.
Знаешь, лично я…
Я очень рада, что ни одна из вас
не покинула отчий дом,
раз уж родной сын меня бросил,
и я вряд ли когда-нибудь
увижу своего внука.
Как Остин мог так с нами поступить?
Я не думала, что он так жесток.
И даже Сью нам не поможет.
Это уж точно.
Она ничего тебе не говорила, Эмили?
Она со мной не разговаривает.
Очень странно не видеть их целыми днями.
Я знаю, Остин и Сью живут рядышком,
но кажется, что они гораздо дальше.
Да, это ужасно.
Но придётся смириться,
что теперь это наша семья, мама.
Мы как солдат, потерявший ногу.
Но мы это переживём.
Надеюсь.
А я вот не уверена.
А я знаю.
Не теряйте надежду.
Это всё, что у нас есть.
Даже когда нам тяжело, надежда остаётся.
Дамы, садитесь в экипаж.
Мы едем в сумасшедший дом.
Дикинсон
Глоток безумия весной
Прошу прощения?
Да, сегодня у Дикинсонов будет
семейная поездка
в замечательное новое заведение,
которое хочет предложить мне
престижный пост попечителя. Хм?
Нортгемптонская женская психбольница.
Это кошмарные места.
Если это шанс развеяться, я очень рада.
- Хочу сменить обстановку.
- Видишь?
Тебя сделают попечителем? Здорово.
Я рад, что ты оценила перспективу, Эмили.
Как я всегда говорил, психическое здоровье
женщин чрезвычайно важно для меня.
Ты такого не говорил.
Это прекрасная возможность для меня
оставить свой след в мире.
И когда я займу эту должность,
наш город навсегда запомнит,
что имя Дикинсон
следует произносить с уважением.
- Классно звучит, папа.
- Вот именно!
Должность почти у меня в кармане,
главное, произвести приятное впечатление.
Им нравится, когда члены правления
происходят из добропорядочных семей,
и главный врач больницы специально
просил, чтобы мы приехали вместе.
Что ж, дамы. В карету!
Да! На прогулку!
Я пойду, принесу наши шляпки.
- Спасибо.
- Мм-хм.
Мы обеспечим тебе эту должность.
Ты можешь положиться на меня.
Я приведу лошадей. У вас десять минут.
Пс-ст! Эмили, всё это дурно пахнет.
Ты о чём?
Это же очевидно. Твой отец
мечтает запереть меня в дурдоме.
Мам, с чего ты взяла?
Такое практиковали
ещё в девятнадцатом веке.
Устал от жены? Брак наскучил?
Она напилась и в свадебном платье
рухнула с лестницы?
Запри эту сумасшедшую в дурке.
Да ты что? Папа так не сделает.
Твой отец весьма консервативен, Эмили.
- А я тогда повела себя не лучшим образом.
- Мама, поедем с нами.
Сейчас мы нужны папе
больше, чем когда-либо.
- Мм-м.
- Ладно, послушай.
Я обещаю, что не уеду
из этой дурки без тебя.
- Клянёшься?
- Да.
Идём, нас ждёт экипаж.
- Готовы? Чудесный весенний денёк!
- Будь рядом, Эмили. Не отходи от меня.
Держите.
- Это главный врач. Улыбайтесь, дамы.
- Ладно.
Эдвард Дикинсон. Очень рад познакомиться.
- Добрый день. Это честь для меня.
- О, нет, для меня.
Я ваш большой поклонник.
Ваше эссе "О надлежащем месте женщин"
всегда на прикроватном столике.
Вы так любезны.
Я вижу, сегодня вы приехали
со своими женщинами.
Да. Это моя жена, Эмили.
- А это моя дочь, Эмили.
- Привет.
А это…
- …вторая дочь.
- Лавиния.
Они очень ждут экскурсию, да, девочки?
Я совершенно вменяемо жду экскурсию.
Доктор, мне нравятся цветы,
которые здесь растут.
Весна - чудесное время года, правда?
Цветы, как старые друзья, возвращаются.
Так здорово!
Хм-м… Я полагаю, она не даёт вам скучать?
О, нет. Наша Эмили, она уникальна.
Это видно.
Я просто обожаю цветы.
Я тоже люблю цветы, и совершенно вменяемо.
Ясно. Что ж, начнём экскурсию?
Да, это будет интересно. Идём.
Дорогой друг,
война кажется мне корявым местом.
"Корявым"…
Точно сказано.
- Вы хотели меня видеть, полковник?
- Да, да, братишка. Заходи.
Как самочувствие, братишка?
Прекрасно. Я как раз собирался
начинать урок, когда меня вызвали сюда.
Может, скажем "пригласили"
вместо "вызвали"?
Пускай будет
возможность выбора, а не приказ.
Ладно.
Так в чём дело?
Мне нужна твоя помощь.
Но это не касается преподавания.
Ну как, готов взяться за дело?
Зависит от того, о чём речь.
Верно.
Ладно, дело такое.
Солдаты должны пройти проверку формы.
Проверку? Начнём с того,
что у них и формы-то почти нет.
Я знаю. Это полная задница.
- Хм-м.
- Но это может помочь в нашем деле.
В каком?
В деле признания и утверждения
этих ребят в качестве солдат Союза.
Когда генерал Сакстон увидит,
что добровольцы образовали настоящий полк,
он сможет надавить на командование.
Вплоть до самого Линкольна.
Одна проверка может всё изменить.
Так что крайне важно, чтобы
ребята отнеслись к этому серьёзно.
Всё должно быть чисто и аккуратно.
Днём я приеду и проведу инспекцию.
Ладно.
Задание ясно.
Я подумаю, чем могу помочь.
О, да.
У нас всё получится.
Я чувствую.
А здесь у нас главный зал.
Вы увидите, что о девочках
здесь прекрасно заботятся.
У нас очень прогрессивное
понимание психических болезней,
включающее все современные
женские заболевания.
Начиная от истощения, избытка образования,
менструаций, лени, незамужества…
Быть не замужем - это заболевание?
- Да, пожалуй, это правильно.
- М-м.
И до острой мании, хронической,
нимфомании и, э-э, меланхолии.
Больше известной как скорбь.
Миссис Дикинсон недавно была в сильном
расстройстве из-за смерти сестры.
О, Эдвард…
Это неправда! Неправда!
Чтобы я оплакивала единственную сестру?
Что за чушь!
Всё кончено. Скатертью ей дорога.
Прошу за мной.
Э-э…
- Вы слышали?
- Что слышали?
Наверное, мне послышалось.
И как часто вам что-то слышится?
О, да. У Эмили богатое воображение.
Она очень одарённая.
Интересно.
Идём.
- Вот оно что.
- Какое подозрительное место.
Эмили, ты можешь просто
наслаждаться семейной прогулкой?
Папе же нужно произвести впечатление.
Я знаю. Но папа должен быть в курсе,
если здесь творится что-то странное.
НЕ ВХОДИТЬ
- Доктор, куда ведёт эта дверь?
- Хм?
О, она ведёт в другую комнату.
Ясно. А в какую?
О, это просто комната для пациентов,
которым требуется уединение.
Уж тебе-то это
хорошо знакомо, Эмили. Хм?
Она предпочитает уединение.
- А, понятно.
- М-м.
Эдвард, есть несколько вопросов,
которые я бы хотел обсудить наедине.
- О, конечно, да. А как же дамы?
- М-м.
О, не волнуйтесь. За ними присмотрят.
- М-м.
- Тут везде есть глаза.
Любопытно, какова ваша политика в
отношении гравировок с именами на здании?
Стой. А где мама?
Надо же, какая милая комната.
Я могу вам помочь?
- Прошу прощения. Я не хотела беспоко…
- Вы шутите?
Здесь меня ничто не беспокоит.
Я тут полностью расслабленна.
Правда?
Нигде в мире с женщинами не обращаются
так хорошо, как в сумасшедшем доме.
Хм.
Местный персонал готовит и убирает,
даже подушки взбивает.
Здесь просто рай.
Обои! На обоях какие-то люди, доктор!
Хм-м.
Отлично обращается с больными.
Стойте…
- Значит, вы - не…
- …Сумасшедшая?
Нет. Не больше вас.
Я здесь просто для заслуженного отдыха.
То есть вы просто отдыхаете весь день,
и никто ничего от вас не ждёт?
Бинго.
Доктор! Доктор!
У вас тут какие-то
странные обои!
М-м.
Эй! Это моя фишка. Придумай свою.
Хм-м.
Найди маму. А я проверю, что там.
Ого, круто.
Хотя, конечно, это просто ужасно.
Мама, клянусь, если тебя здесь нет,
я сообщу администратору, что ты пропала.
Привет. Dы не видели женщину, которая… О!
Извините. Оставлю вас с вашими чувствами.
Не надо. Компания мне сейчас не помешает.
Я Флоренс.
Ты уверена? Я не хотела бы мешать.
О, нет, я всё время плачу.
Мой диагноз - "чрезмерная скорбь".
Я никак не могу перестать рыдать.
Слёзы успокаивают, вроде…
Мой любимый погиб на войне два месяца
назад, и с тех пор я в таком состоянии.
Я знаю, мы не знакомы,
но прошу, поверь моим словам,
я точно знаю, что ты чувствуешь,
на всю тысячу процентов.
Я представляю, как он лежит,
холодный, на поле боя.
- М-м.
- С руками, которыми обнимал меня.
С губами, которыми меня целовал.
Да.
О боже, его волосы…
Самые роскошные в мире.
Как его звали?
Самое лучшее имя на свете.
Джозеф Лайман.
Джозеф - твой любимый?
Надо было выйти за него, когда был шанс.
Он сделал предложение?
Ну, вроде как.
Что?
Ну, хотя я любила Джозефа всей душой…
Да?
…его сердце всегда было отдано другой.
Кому? Что за тварь? Эбигейл? Вирджиния?
Нет. Какая-то овца из Амхёрста.
Он звал её Винни.
Серьёзно?
Это ужасно.
Я знаю.
Но в любом случае, он мёртв.
Боже мой.
Это же правда.
Что ты делаешь?
Перестановку в кабинете.
Если ты не забыла, я открываю свою фирму.
Я не думала, что ты говорил серьёзно.
Да. Я уже даже выбрал название.
"Щёголь".
Никаких "эсквайров" и "сыновей".
Просто "Щёголь".
Так что да, я говорил вполне серьёзно.
Тогда, я полагаю, ты серьёзно говорил
о разводе и об опеке над нашим сыном.
Ага.
Но надо сначала разобраться с документами.
Я не хочу, чтобы ты это делал.
Я… Прошу, не бросай меня, Остин.
Зачем мне оставаться?
Я тут подумала,
у нас с тобой нетрадиционный брак.
Это мягко сказано.
Так что, возможно, мы могли бы стать
и нетрадиционными родителями.
Поясни.
Я бы хотела,
чтобы мы растили ребёнка вместе.
Я не хочу, чтобы ты стал далёким,
отстранённым отцом, каким был мой.
Мне жаль, что я не сразу это поняла,
но я надеюсь,
что ты мне поверишь и дашь нам шанс.
Спасибо.
Я с радостью.
Ну, одному безымянному мальчику
нужен чистый подгузник.
За работу.
Дикинсон,
вы заинтересованы в попечительстве.
- Ммм.
- И доверяете мне, как специалисту, верно?
Конечно, доктор.
Тогда поверьте моему
профессиональному диагнозу.
Ваша дочь, Эмили…
сумасшедшая.
Уф! Она не сумасшедшая.
Нет, она поэтесса.
О, Боже милостивый.
Вы не видите, что происходит?
Когда кто-то из домочадцев
психически болен,
это затрагивает всех остальных.
Пускай она побудет здесь.
Пройдёт некоторые наши
современные процедуры.
В конце концов,
это лучшая женская психбольница
на восточном побережье.
Просто дайте письменное согласие.
Ещё один шаг, и я воткну
эту штуку себе в аорту!
Аорта вот здесь.
Буду знать.
Это Эбби?
Повторяю, я не прятала
никаких таблеток под языком.
Эбби!
Стой, Эмили Дикинсон?
- Моя подруга пришла в гости?
- Я так тронута!
Эбби, что ты здесь делаешь? Всё нормально?
У меня всё шикарно!
Ну, разве что я не вижу ничего.
Медсестра забрала очки.
Говорит, я опасна для себя. Ну а ты как?
Как ты вообще здесь оказалась?
Как каждая из вас сюда попала?
Я хотела на войну, а меня заперли.
Их не устроил мой пол.
Мой муж, преподобный Блисс,
сдал меня сюда.
Но это круто,
ведь у меня теперь новый парень.
Зачем твой муж это сделал?
Он сказал, что я участвовала
в сожжении флага
на местном протесте суфражисток.
Ему "не нравились" мои решения
и то, что я его "раздражаю".
Это в кавычках, но тебе не видно.
А ты здесь уже давно?
Эм-м, хороший вопрос.
Нам не дают вести счёт времени,
читать, писать,
и не дают никакой еды, кроме таблеточек.
Но они классные! Всё это того стоит.
Надо вытаскивать тебя.
Вы здесь в ужасных условиях!
Не говоря уже про…
…антисанитарию.
Да не так всё плохо. Я завела друзей!
Эй! Куколка!
Обожаю.
Я вытащу тебя отсюда.
Я вытащу всех вас.
Отец должен знать, что творится
в подвалах этого заведения.
Это вопиющее нарушение прав женщин.
Ну вот, совсем другое дело!
Дамы, внимание! Вот наш план.
Все сделали домашнее задание?
Мне оно далось нелегко, не буду вам врать.
Да, я всё написал.
"Это моё прекрасное предложение".
Ну…
- Чёрт, Эверетт, чувак!
- Что?
- Поздравляю.
- Класс.
Студенты.
Сегодня уроков не будет.
Вместо этого мы устроим проверку уинформы.
Ух ты, какой Хиггинсон дерзкий, а?
- Я в этой фигне не участвую.
- Очередной абсурд.
Нет, нет. Хиггинсон заверил меня,
что если вы пройдёте проверку,
то сможете получить оружие.
Да, но мы её не пройдём. Ни за что.
Ну, не с таким отношением.
Нет, чувак, только не в этой
потасканной униформе.
- Половину которой сняли с покойников.
- Или украли у плантатора.
Да и что это за форма?
Я хожу в обычном кардигане!
- Мы не пройдём проверку.
- Да.
И под этим предлогом
они опять не дадут нам ничего.
Не, братан.
Так. Послушайте.
Нельзя пропускать инспекцию.
Тогда у руководства будет отличная
причина отказаться от вас, ребята.
И кто знает?
Если выйдет,
вы скоро можете получить оружие.
Не надо "скоро". Хочу "сейчас".
Хочу в будущее.
В будущем, Майкл Джордан, сапожники
сделают специальную обувь в твою честь.
Звучит круто.
Если они будут лучше этих.
Всё, что угодно, лучше этих.
- Чёрт подери.
- Твою ж налево.
Слушайте.
Вы пройдёте эту проверку, ясно?
И я вам помогу.
Да? И как же ты это сделаешь?
Глянь на меня. У меня куртка без рукавов.
Ну, к счастью для вас,
у меня есть вот это.
Что это такое?
Мой набор домохозяйки.
Домохозяйки?
Иглы, напёрсток, разноцветные нитки.
Вы не думали, на чём держится этот
изысканный костюмчик, который я ношу?
Я чиню его по ночам.
Чтобы быть всегда опрятным.
Хм… Да чтоб меня!
А наш приятель умеет шить.
- Да.
- Кое-что умею.
Моя жена Бетти - лучшая швея
во всей Новой Англии.
Думаю, немного её магии передалось и мне.
У тебя есть жена?
Скажем, была жена.
Не знаю, как теперь её называть.
Это та, которой ты пишешь по ночам?
Да…
Жена и дочурка Хелен.
Я пишу им, но не отправляю письма.
Я заметил. Но почему?
Будет лучше, если они меня забудут.
Потому что вряд ли я их ещё увижу.
Так зачем бередить рану,
которая не заживает?
Пускай они с ней живут дальше,
а я буду хранить воспоминания…
для себя.
Чёрт. Как жаль.
Мир порвал мою семью на части.
Как и многие другие наши семьи.
Увы, навыки шитья не смогут исправить
разрушенную семью или разбитое сердце.
Но зато я могу…
починить форму.
- Взгляните-ка.
- Ничего себе!
- Класс!
- Ого…
- Йоу!
- Ух ты.
Йоу, зашито на славу.
Может, у нас и правда
есть шанс пройти эту проверку.
Я верю в нас.
Эй, Эразм, что говорят видения?
Я слышу: "Просто делай".
- Ладно, я в деле.
- Новый облик!
- Да!
- Да!
ПРОВИАНТ
Что ж…
Должен признать,
вы выглядите как настоящий полк.
А не просто армия добровольцев.
У меня есть один вопрос.
Вам глаза не режет?
Да нет. А что?
Вы сияете так, что глазам больно.
Итак. Народ, ведите себя нормально.
То есть, как обыкновенные сумасшедшие.
Когда принесут таблетки, мы сбежим.
Готовьтесь.
Пора принимать лекарства. Стройтесь!
Я сказала, стройтесь.
И… вперёд!
Глоток безумия весной
И королю несёт покой -
Но бог, прости того шута,
Кому сей грандиозный вид
Лишь праздник зелени палитр -
Святая простота!
Мы уже уходим?
Мне здесь так понравилось.
Да, может, останемся?
Я очень хочу поближе
познакомиться с людьми на обоях.
Может, выпить чаю.
Спасибо за экскурсию.
Я надеюсь, что стану у вас попечителем.
При всём уважении, я не могу
предложить вам место в совете директоров,
раз вы не согласны
с моим диагнозом вашей дочери.
- О чём речь?
- Он думает, Эмили должна остаться здесь.
Что? Не Эмили тут сумасшедшая, а я!
Заберите меня. Заприте лет на десять!
В голубой комнате, если можно.
Мне такое знакомо.
Мать пытается занять место дочери.
Благородная жертва, но этого не будет.
Эмили необходимо поместить в клинику.
Стойте, а где она сама? Чёрт, где Эмили?
Это протест!
Какой позор.
Вы посмели отнять жизнь
и свободу у всех этих девушек.
Я тоже сумасшедшая! Помогите!
Моя крыша прохудилась.
- Мама, я пытаюсь возглавить протест.
- Вы видите? Протесты?
Соблюдение прав женщин? Неповиновение?
Это серьёзнейшие
повреждения головного мозга.
Это здравомыслие в безумном мире.
- Не знаю, что на неё нашло.
- Папа, ты должен знать правду.
Женщин содержат здесь против их воли.
Им ставят ложные диагнозы, мучают,
злоупотребляют лекарствами…
- Я люблю таблетки.
- Я разберусь.
Папа, это вовсе
не прогрессивная лечебница.
Я сомневаюсь, что таким заведениям
есть место в будущем.
Это преступление против человечности.
- Скоро они станут пережитком.
- Эдвард, вы хотите помочь дочери?
- Конечно.
- Тогда оставьте Эмили у нас,
полагаю, на всю оставшуюся жизнь.
Просто скажите, и я всё организую.
- Я не могу…
- Что-что?
Папа, что он вообще несёт?
- Эм.
- Ты не оставишь меня здесь.
Нет, папа. Ты же этого не сделаешь?
В таком случае не быть вам попечителем.
Нет. Не сделаю.
Доктор, моя дочь Эмили останется дома.
И если я не стану вашим попечителем,
так тому и быть.
Стойте, так вы отвезёте меня домой, или…
А, добрый день, Фредди.
Ах.
Чудесный день, правда? Письма?
Прошу вас, мистер Дикинсон.
Мистеру Остину Дикинсону
- Мне жаль.
- Жаль? Почему?
Офис главного маршала
…вы призываетесь на службу в армию США…
Инспекция! Батальон!
Воротник.
Генри, влияние налицо.
Они похожи на солдат.
Джентльмены, вы прошли первую инспекцию.
- Я вами горжусь.
- Ух ты!
Я тоже в них верил.
Как раз вовремя.
Сэр?
Батальон конфедератов на марше.
Бои приближаются к Бофорту, друзья.
Там прольётся много крови.
Но, возможно, если мы поддержим идею,
то сможем наладить продуктивный диалог.
Разрешите обратиться, сэр?
Говори.
- Значит, грядёт битва?
- Да.
Значит ли это, что нам дадут оружие, сэр?
Я надеюсь, что смогу этому способствовать.
"Способствовать"? Это как?
Когда нам дадут ружья, сэр?
У меня нет конкретного ответа.
Но…
Я прямо сейчас отправлю генералу Сакстону
решительное письмо,
а потом мы просто подождём.
Повторяю, я так горжусь вами.
Вы так стараетесь!
Я вижу вас, я вас узнаю.
Спасибо вам.
Батальон, вольно.
Понимаешь, о чём мы? Ничто не меняется.
Он говорит, что помогает, но это фигня.
Мы будем стоять,
как дураки, когда начнется бой.
Что мы должны сделать?
Встать в ряд и помереть?
Аллё!
Мы воюем против кучи расистов,
у которых экономические неурядицы!
Мне нужно оружие!
Бах! Бах! Бах! Перезаряди.
Бах!
Мне что-то страшно.
Давайте обнимемся?
- Конечно.
- Ну что ты, дружище.
Мы с тобой, не дрейфь.
- Держись, мужик.
- Ну, ну, не раскисай.
Жаль, что я его послушал.
Всё это бесполезно.
Нам не стать настоящими солдатами.
Должен быть способ.
Вы, ребята, были правы.
Больше тянуть некуда.
И что ты будешь делать?
Я выведу его на чистую воду.
- М-м.
- Спасибо.
Хорошо, что мы подвезли Эбби до дома.
Да, к мужу, который упрятал её в психушку.
- Папа, мне очень жаль.
- М-м.
Я очень хотела,
чтобы ты получил должность.
О, нет. Всё в порядке.
Она явно мне не подходила.
- Спасибо, что не оставил меня там.
- Дорогая, не за что меня благодарить.
Это я тебе обязан.
За что?
Ты была на моей стороне,
в отличие от прочих.
Не думай, что я ничего не заметил, милая.
Хм?
Я умираю с голоду, а ты?
Мать! Что сегодня в меню?
Мама, ты куда?
В постель. Не беспокойте меня.
Ты хочешь вздремнуть немного, или…
Пока война не кончится.


Серия 7

Иногда я достаю
твои письма и стихи, мой дорогой друг,
и когда чувствую их странную силу,
мне трудно писать.
Думаю, что если бы я мог хоть раз
увидеть тебя и убедиться,
что ты настоящая,
это бы мне помогло.
Мне трудно понять, как к тебе
могут приходить такие мысли,
учитывая, что ты столько времени
проводишь в одиночестве.
Такое любого должно отучить
широко мыслить,
и вряд ли у кого-то ещё
бывают такие озарения, как у тебя.
Так что, наверное,
место не имеет большого значения.
Должно быть,
ты иногда приезжаешь в Бостон?
Все дамы так делают.
Твой друг навеки, Хиггинсон.
Эмили.
- Эмили.
- М-м?
Мама ещё в постели, у Мэгги выходной,
а водопровода у нас нет. Так что…
- Надо сходить за водой.
- Знаешь, что?
Иногда мне кажется,
что я родилась не в том столетии.
Дикинсон
ГРЯДУЩЕЕ МОЛЧИТ
Ах, какой прекрасный весенний день!
Привет, солнышко!
Я говорю по-голландски.
Да, день чудесный. Вот бы почта пришла.
- Зачем? Ты влюблена в почтальона?
- Что? Нет. Я просто жду письма от Генри.
- Только не начинай.
- Я опасаюсь худшего.
Если в ближайшее время известий не будет,
что ещё можно подумать,
кроме того, что он мёртв?
- Есть и другое объяснение.
- Правда?
Слушай, я не знаю, где носит Генри, но…
людьми всегда движет лишь одно,
и это не компас.
Наверняка он нырнул
к кому-нибудь в постель.
Даже если так, он мог бы написать Хелен.
Милая, ну кого ты защищаешь?
Он явно бросил и тебя, и Хелен.
Пора тебе снова заняться собой.
Не поняла?
Нужно снова начать ходить на свидания.
Свидания в разгар Гражданской войны?
Время всегда неподходящее,
но, несмотря на войну, сейчас весна.
Птички поют. Цветы цветут.
Весной все ищут новую любовь,
вместо того, чтобы страдать
и грустить по бывшему,
который любил тебя меньше,
чем свой аболиционистский журнал.
Оставь позади прошлое
и начни строить будущее. Давай!
В твоих устах это так просто.
Как тебе удаётся сохранять оптимизм?
Бог призвал меня говорить о надежде,
живущей во мне.
И вот сейчас я надеюсь,
что у подруги Бетти
жизнь снова завертится.
Да и где его найдёшь-то в такие времена?
Доброе утро, дамы!
- Он?
- А почему нет?
- Я не смогу. Я ещё не готова.
- Сейчас самое время!
- Для нас есть почта, Фредди?
- К сожалению, нет.
Я бы хотел
принести тебе что-нибудь, Бетти.
Мне нравится, когда ты улыбаешься.
Славный день для прогулки, верно?
Кому-то пора прогуляться.
Самой трудолюбивой швее Амхёрста.
Можешь разносить со мной почту.
Это не свидание, а работа.
Своди её на пикник куда-нибудь.
Ну, можно, конечно,
если тебя заинтересует это предложение.
Я…
- Вообще-то, с удовольствием.
- М-м.
Подышу свежим воздухом.
Но запомни, что тьма сгущается
прямо перед рассветом.
Я провозглашаю надежду,
что всегда живёт во мне!
Сучка, мне шестьдесят!
Эмили.
Я здесь.
Сью.
Что ты там делаешь?
Я ждала тебя.
Надо поговорить.
Да, надо.
Эм…
Почему ты не приходила?
Ну, я думала, ты обиделась.
Обиделась.
Поэтому ты должна была прийти.
Сью, слушай…
Нечестно злиться на меня лишь потому,
что я спросила мнение
другого человека о своей работе.
- Это никак не связано с тобой.
- Это напрямую связано со мной.
Однажды ты сказала,
что пишешь только для меня.
Но, похоже, моих мыслей
тебе уже недостаточно.
Теперь, когда у меня ребёнок,
мой мозг бесполезен.
С ребёнком тебе
едва хватает времени на стихи.
А тебе с твоими чёртовыми стихами
едва хватает времени на моего ребёнка!
Вот оно как.
- Тебе нет дела до моих стихов.
- Конечно, есть! Я…
Так в чём проблема,
что я прошу ещё чьё-то мнение?
Мужчины? Незнакомца?
- Кого-то, кто тебя совершенно не знает?
- Вот именно!
Он меня даже не знает.
Он знает только мои слова.
И я не волнуюсь,
что могу задеть его чувства.
Когда тебе якобы не нравится строфа,
может, ты просто зла,
что я не помогла менять подгузник.
Ещё хуже - когда тебе нравится строчка,
может, дело в том, что ты любишь меня?
Я люблю тебя, Эмили, но разве это плохо?
Боже мой, как ужасно так жить.
Это несправедливо.
Всё, чего я хочу, это быть с тобой,
обнимать тебя, лёжа в постели по ночам.
А мне приходится ждать
днями и неделями, напрасно.
Не напрасно.
Я пишу для тебя. Разве это ничто?
Эмили, ты поэт.
Ты работаешь над своими стихами,
чтобы каждая строчка была идеальной.
А мне нужен хаос.
Мне нужно то,
что ты не можешь выразить словами.
Мне нужна ты.
- И нужно, чтобы я была нужна тебе.
- Конечно, ты нужна мне.
Но мне нельзя жить в твоем доме.
Во-первых,
Остин даже не разговаривает со мной.
Ладно.
А что, если Остина заберут на войну?
- О чём ты?
- Они призывают всех трудоспособных.
Его пора придёт.
Когда Остин уедет воевать,
тогда ты придёшь ко мне?
Или найдёшь себе другое оправдание?
Мне нужно отнести воду.
Скоро пойдёт дождь.
Поцелуй меня.
Не могу.
- Сегодня не лучший день.
- О Боже, Эмили.
Пойми наконец, это всё, что у нас есть!
О, какая боль!
Мучение…
Винни?
Винни? Что случилось?
Взгляни на меня.
Я изо дня в день делаю всю чёрную
домашнюю работу для матери,
тогда как всё, о чём я мечтаю,
это изо дня в день
делать всю чёрную домашнюю работу
для моего роскошного
и недоступного благоверного.
Господи, я больше этого не вынесу.
Честно говоря, я тоже.
Жизнь - отстой.
Я совершенно одна, в Америке идёт война,
а теперь ещё и дождь.
Да, сегодня - самый худший день.
Да.
С самого начала войны я всё надеялась,
что жизнь как-нибудь наладится,
что небо прояснится, что мы как-нибудь
отыщем путь к светлому будущему.
Но ничего не происходит.
Наша семья рассыпается на части.
Я хочу вернуться назад.
Ещё до этой войны,
до того, как погибли все парни.
О, нет, я бы хотела в будущее.
Пропустить всё до тех пор,
когда война закончится и всё станет иначе.
Вот бы можно было моргнуть -
и ты уже в будущем. Раз - и всё.
- Ты это видела?
- Что это было?
Что происходит?
Эмили.
- Винни?
- Что?
- Мы движемся?
- Кажется.
Эмили?
- Что происходит?
- Я не знаю.
- Винни!
- Эмили!
Боже мой!
Что это?
Что случилось?
Беседка, что, крутилась?
А потом перестала.
Да, и дождь перестал.
- Винни?
- Что?
Тебе не кажется, что дом изменился?
- Стой… Эмили, мне страшно.
- Что это…
Эмили, в этой карете нет лошадей,
а сзади - смотри - идёт дым!
Что?
- Боже…
- Что?
Что?
АМХЕРСТ СТЬЮДЕНТ
ВЫПУСК 1955 СТАВИТ НОВЫЙ РЕКОРД
1955?
Мы в будущем!
ЖЕНСКИЙ ЖУРНАЛ ГОДИ
НОВЫЕ ФАСОНЫ ФАРТУКОВ
Миссис Дикинсон?
Эдвард, как ты посмел
ворваться в моё святилище?
Я тут нашёл кое-что
в оранжерее Эмили.
Вдруг ты захочешь знать.
Что? В оранжерее? О чём ты говоришь?
Вот это росло в оранжерее,
среди её цветов.
Ясно. Что это?
Это, миссис Дикинсон, каннабис.
- Прошу прощения?
- Cannabis sativa .
Также известный как шмаль,
гашиш и конопля.
Модный наркотик.
На востоке его сушат и курят.
И людей уносит, миссис Дикинсон.
Ну, я уверена,
Эмили ничего об этом не знает.
Она просто посадила красивый цветок.
Может, ты и права. Может, она и не знала.
Но это очень опасно.
От неё бывают всякие экстазы,
мечты, галлюцинации.
Ого…
Попробуем?
Что… Правда?
- Мы живём лишь раз.
- О!
- Эй! Есть кто-нибудь?
- Там заперто.
Заперто, и мы в будущем.
Просто класс! Замечательно.
Это же наш дом! Они должны впустить нас.
Кто - "они"? Кто там, по-твоему?
Эмили, мы с тобой
перенеслись на сто лет вперёд.
Вся наша семья мертва.
Ладно, мне-мне-мне нужны ответы,
и как можно скорее.
НА ВЕЛОСИПЕДАХ НЕ ВЪЕЗЖАТЬ
Не ломись.
Двери открывают только по вторникам.
А вы чего вырядились, как старые бабки?
О! Это костюмы
на Горный день? Понятно. Класс.
На Горный день?
Да. Горный день в Колледж Смит.
Бывает раз в семестр.
Занятия отменяются,
и все гуляют, веселятся, разыгрывают
друг друга и всё такое.
Ох уж эти женские колледжи
и их дурацкие традиции.
Женские колледжи?
Так теперь женщинам можно учиться?
Само собой. Оглянись, мы же в кампусе.
Ого! Кажется, женщинам
теперь очень весело.
М-м, нет. Они в депрессии.
У меня бывали срывы,
и я пыталась себя убить.
- О.
- Я выпускница. У вас какой год?
Мы… из 1862.
Ясно, вы вжились в роль.
Эти корсеты и всё прочее.
Не знаю, как вы дышите в этих штуках.
Ну ладно, посторонитесь, я захожу.
- О.
- У тебя есть ключ?
Знаю, где искать. Я часто здесь бываю.
Б-бываете? Зачем?
Просто я поэт.
А это дом великой американской
поэтессы Эмили Дикинсон.
З-значит,
Эмили Дикинсон жила здесь?
Много лет назад, да.
Теперь всё заколочено, хотя
попечители иногда экскурсии устраивают.
- Я была на многих.
- Ты сказала, ты поэт?
Да. Начинающий.
Хотя временами мой мозг
кажется мне чёрной дырой,
откуда не может явиться
ни истина, ни красота.
Может, это всё электрошок,
которым меня лечили в дурдоме.
А может, моя природная харизма.
Скажи, а как тебя зовут?
О, я Сильвия.
Сильвия Плат.
Великая американская поэтесса.
Грядущее молчит
И знаком, как глухой
Пред нами не откроет
Извечный смысл свой
Полковник Хиггинсон?
Можно минутку внимания, сэр?
Генри. Давай.
Не ждал тебя. Заходи.
Я тут пытаюсь разобраться в этой карте.
Я в них не разбираюсь.
Скажи мне, что ты хотел.
Вы знаете, что конфедераты на марше
и что уже совсем скоро
битва разгорится в этих самых краях,
прямо в Бофорте.
Да.
Вообще-то, если я правильно всё понимаю,
наш враг идет прямо отсюда…
БРОД-РИВЕР
и будет атаковать нас…
ОСТРОВ ПОРТ-РОЯЛ
где-то здесь.
Там будет месиво.
Знаешь, Генри…
Ах, иногда мне так хочется вернуться
в уютный офис журнала "Атлантик"
и давать советы поэтам.
Писать эссе о жизни птиц
сейчас кажется райским занятием.
Война - ад.
Я согласен, полковник.
Но я хотел спросить, когда начнется бой,
что должны делать наши люди?
Вы натаскали их и испытали,
вы нарядили их, как солдат,
но так и не выдали им оружие.
Или они должны просто встать в ряд
и превратиться в пушечное мясо?
У них был приказ от генерала Сакстона -
укрепить баррикады.
При всём уважении, полковник,
мне кажется, все баррикады
стоят в этой комнате.
Как только Линкольн одобрит,
оружие окажется в их руках.
- А если этот день не настанет?
- Он придёт! Придёт!
Но если мы поспешим,
то потеряем то, чего уже добились.
Ты не представляешь, как внимательно
следят за организацией этого полка.
Как будто ты что-то сажаешь,
но лишь оно пустит корни,
как его выдёргивают
и смотрят, как оно растёт.
Малейшая ошибка отбросит нас лет на сто.
- Ты не представляешь…
- Вполне представляю, сэр. Я думаю…
Я живу всем этим каждый день.
Ну, а что я могу?
Пойти против приказа президента
и раздать оружие?
Я уверен, что именно так и поступил бы
радикальный активист.
Ну…
Я не могу так.
Понимаю.
Но…
Но…
Если бы кто-то решил их вооружить,
я бы мог ему подсказать.
Можно…
перехватить доставку новых винтовок,
которая поедет сегодня по Шелл-роуд.
Можно сказать водителю
с завода в Чарльстоне,
что они пришли
по моему приказу за оружием.
Эти рабочие ничего не смыслят в военных
правилах, так что поверят на слово.
Целая машина оружия
может быть передана просто так.
БОФОРТ
Полковник Хиггинсон?
Да.
Что они сделали с моей спальней?
Это вообще не моё одеяло.
Вы превосходно вжились в роль.
Репетировали со Страсбергом в Нью-Йорке?
Он ненавидит женщин.
Обои выгорели,
а картина вообще не отсюда.
- Но письменный столик на месте.
- Да, у окна, выходящего на юго-запад.
Ого! Класс.
Ты сидишь, словно ты тут хозяйка.
Так я могу общаться с духом Эмили.
Ом-м-м…
Странно, сегодня
мне трудно связаться с ней.
Хм. Я прямо здесь, так что…
Это поможет.
- Что это?
- Стихи Эмили Дикинсон.
Полное собрание издали только в этом году.
СТИХИ ЭМИЛИ ДИКИНСОН
ДЖОНСОН
Я же велела тебе
сжечь все стихи после моей смерти.
Ты не это имела в виду.
Я не хочу, чтобы все забыли мою сестру.
Посмотри, в будущем
ты правда станешь знаменитой.
- Не так чтобы знаменитой.
- О… А?
Скорее, местной легендой.
Малоизвестная, странная поэтесса,
жившая жалкой, скучной жизнью.
Это не так.
Большинству людей в двадцатом веке
наплевать на Эмили Дикинсон.
Они закинули бы её стихи
на чердак, и те бы там пылились.
Но я чувствую родство с ней.
Она была в жуткой депрессии.
И я в жуткой депрессии.
Неправда. Она не была… Я…
Вы знали, что она всю жизнь жила одна?
- Что значит - "одна"?
- Она была невинной.
Несчастная, иссохшая старая дева.
Так и не вышла замуж, не влюбилась.
Всю жизнь сидела в комнате.
Всё, что делала Эмили Дикинсон -
ходила в белом и рыдала.
Эм, это не так. Она почти не носит белое.
Эмили Дикинсон не в депрессии.
Она не хочет умирать.
Она хочет жить и своими стихами
общаться с миром.
М-м… Она умерла одна в своей спальне.
Ладно. Я и есть Эмили Дикинсон,
так что я знаю,
что чувствует Эмили Дикинсон.
Ваша вовлечённость в Горный день
меня уже пугает.
- Откуда вы берёте информацию?
- Это общеизвестно.
Эмили Дикинсон была воплощением печали.
Её жизнь была сущим кошмаром.
Говорят, она была без ума от мужчины,
который не отвечал ей взаимностью.
Боже мой…
Мужчина? Это правда?
- Нет, это…
- Да, мужчина был,
но неизвестно, кто он,
и это было безответно.
Так что, предполагаю, она хотела
покончить с собой. Наверняка пыталась.
Совсем как я, когда порезала себе ноги
и приняла мамино снотворное.
- Ужас.
- Знаешь,
я никогда не хотела покончить с собой.
Я бы так не сделала. И я не была влюблена.
- Эмили. Это Джордж?
- Нет.
- Фрейзер?
- Нет!
Неужели… Тосияки?
Лавиния, я в жизни никогда
не была влюблена в мужчину.
Может, ты и права.
Несколько лет назад вышла одна книга,
которая спровоцировла невероятный скандал.
Потому что в этой книге автор пишет,
что Эмили Дикинсон была лесбиянкой.
- Кем?
- Лесбиянкой.
Нет, она была американкой.
Что?
Я говорю о сексе, детка.
Она была лесбой, гомосексуалкой,
женщиной, любившей женщин.
Вы должны это знать.
Вы ведь… ходите в Смит Колледж.
Эмили, это… правда?
Я, эм…
- Боже мой. Кто?
- Простите, сменим тему?
Я… Зачем… обсуждать её личную
жизнь? Давайте поговорим о стихах?
Ты хочешь отделить одно от другого?
Как думаешь, откуда берётся поэзия,
как не из страсти, желания,
самых мрачных глубин?
Лично я считаю, что Данте был прав.
Чтобы писать стихи, вы должны
опуститься в самый глубокий ад.
Твоя энергия впечатляет,
и это говорит сама Эмили Дикинсон.
Во сне меня ласкал ты, как вампир,
О, ладно.
И поцелуи лил, как лунный свет.
Как жаль, что ты - мой мысленный эфир.
Низвергся бог, окончен адский пир,
Нет здесь ангелов, и бесов нет,
Закрыв глаза, я убиваю… мир.
Круто. Что ж, нам пора.
Надо вернуться в 1862.
- Да, не на такое будущее мы надеялись.
- Будущее?
Ты не знала?
У женщин не бывает будущего.
- Винни?
- Что?
Как попасть домой?
Какое странное ощущение.
Значит, всё работает.
Вероятность того,
что я когда-нибудь встану с кровати,
стремится от нуля и ниже,
куда-то в подвал.
Меня вывезут отсюда исключительно в гробу.
- В гробу.
- Давай-ка ещё разок.
- Больше нет. Всё скурили.
- Нет, нет, мне нужно.
Мы всё скурили. О-о, есть хочу.
- Приготовь что-нибудь.
- Сама приготовь.
- Я не стану.
- Я голоден.
- И я мужчина.
- М-м.
Я вообще не умею готовить еду.
Что-то мне не нравится.
Каннабис? Почему?
Сначала была просто печаль.
А теперь стала печаль, голод, тяжесть,
и ещё немного паранойи.
Ты сейчас прямо какую-то тоску излучаешь.
- Прошу, оставь меня в покое.
- Что…
А когда пойдёшь вниз, пересчитай ложки.
Мэгги нельзя доверять.
Хм?
Нет, наверное, лучше я и сам вздремну.
- Ну, будем.
- Мм-хм.
Всё так запуталось!
Я же правда люблю своего ребёнка.
Ты знаешь, я хочу держать его…
Хочу растить его…
Хочу его нюхать…
Я не успел его узнать,
как вдруг случилась эта лажа.
И вот теперь… что?
Теперь я должен умирать? Да?
Не делай то, чего не хочешь.
Э-э, да, но я должен.
Это же призыв.
Всё строго по закону.
Я юрист, я разбираюсь в этих вещах.
Вот именно. Ты юрист и сын юриста.
Чувак, аллё. Ты богат.
А богатые делают всё, что захотят.
Это первый закон
Соединённых Штатов Америки.
Ну не знаю. Моё имя в списке.
Да. Так заплати кому-нибудь,
чтобы он назвался твоим именем.
Ого… А так можно?
Из любой ситуации есть выход,
если деньги есть.
Да, но… кому платить?
Да любому.
Этому.
Этому.
Или ему.
Ещё по одной, парни?
Да, сделай двойной.
Ему всегда нужны чаевые.
Ставка за уклонение - 500 баксов.
Для него это миллион.
Он не упустит такой шанс.
Нет, я не смогу.
Точно.
Выпьем ещё. Вдруг ты передумаешь.
Ну, хоть дождь прекратился.
Мне плевать на погоду.
Солнце, дождь, снег…
Для меня никакой разницы.
Для почтовых работников капризы погоды
неважны. Погода - это часть работы.
Гроза, жара, град
не помешают.
Я всё равно доставлю почту.
Я восхищаюсь.
- Прости. Тебе скучно?
- Что? О, нет.
Я знаю, далеко не всем интересно,
как работает почтовая система.
О, нет, нет, нет.
Я люблю Почтовую службу США.
Я просто… Это…
Знаешь, что? Я слегка устала.
Могу представить.
Всё приходится делать одной.
Не всё так плохо.
Воспитывать дочь.
Держать бизнес на плаву.
Ты сильная женщина, Бетти.
Но времена неспокойные.
В защите нуждаются
даже самые сильные женщины.
Я могу себя защитить.
А что до Хелен,
я пока не теряю надежды,
что её отец вернётся.
Что, из Бофорта?
Это вряд ли.
Откуда?
Генри ведь в Бофорте, в Южной Каролине.
- Я думал, ты знаешь.
- Нет.
Как ты знаешь, я не получала
писем от него уже много месяцев.
- А ты?
- Не напрямую. Но слухи ходят.
Он уже давненько работает там
с добровольцами из Южной Каролины.
Как часть эксперимента в Порт-Рояле.
Представь:
чернокожие завербовались
в армию Союза и готовятся драться.
То есть, Генри… теперь солдат?
Так говорят.
И если позволишь так сказать,
его шансы вернуться обратно живым
примерно так же высоки, как…
Ну…
Примерно как доставка килограммовой
посылки с маркой в пять центов.
Ну, класс.
Утром мы застряли в настоящем,
а теперь застряли в будущем.
Эмили, пока мы здесь…
- Я хочу знать.
- Что?
Это правда?
Ну, её слова,
что ты любишь женщин?
Это Сью.
Всегда была Сью. Я люблю Сью.
Я это знала.
Ну, это уже неважно, я всё испортила.
Что значит - испортила?
Не знаю.
Вероятно, иногда мне просто
легче быть влюблённой, чтобы писать стихи,
чем таковой, знаешь, не быть.
Я скажу тебе, что думаю.
Я думаю, тебе невероятно повезло,
что рядом с тобой та,
кого ты правда любишь.
На твоём месте я была бы так счастлива.
И если бы он был живой,
в настоящем, со мной здесь и сейчас…
я бы заключила его в объятия
и никогда не отпускала.
Чёрт, Винни, ты права.
Зачем мне вообще захотелось в будущее?
У меня всё и так было в настоящем.
У меня была Сью.
О, боже! Мы вернулись!
Мы больше не в будущем.
Что ты имеешь в виду?
Мы с тобой были в будущем.
Я… просто пошла в уборную,
вынести мамино судно,
потому что моя жизнь - кошмар,
а потом зашла в беседку и стала плакать.
- Что?
- А потом явилась ты
и начала лить слёзы по Сью,
после чего мы мило поговорили с тобой.
Ох…
Воображение играет со мной злые шутки.
Об этом я и говорю, Эмили.
Настоящая любовь -
она не в твоём воображении.
Любовь - прямо здесь,
в кошмарном месте,
которое мы зовём реальностью.
О, это же Джордж.
Джордж, что случилось?
Джордж, что с тобой? Что такое?
Фрейзер…
- Фрейзер Стернс?
- Да. Фрейзер. Он…
- …схватил пулю.
- Что?
При Нью-Берне, в Северной Каролине.
Фрейзер… убит.
Ох.
Похоже, я всё-таки видела будущее.


Серия 8

Привет.
Чего тебе?
Я знаю, у нас война,
но прошу, давай сегодня прекратим огонь
и вместе пойдём на похороны,
в память о Фрейзере.
Я не пойду.
Как это не пойдёшь? Ты должен.
Фрейзер был твоим одноклассником.
- Он был твоим другом.
- Можешь не распинаться.
Я не хочу смотреть, как отец
притворяется, будто знал Фрейзера,
и выпендривается там перед всем городом.
Я сам его помяну.
Если ты не придёшь, весь город
будет судачить о папе.
Ты всё делаешь только ради себя.
Можешь подумать о нашей семье хоть раз?
- У меня есть своя семья, мне пора к ним.
- Где Сью? Она меня поддержит, я знаю.
Мы сейчас ставим
на первое место нашего ребёнка.
Будь у тебя собственные дети,
ты бы поняла.
Будь у меня свои дети,
они бы заботились о репутации нашей семьи
- и приходили, когда это важно.
- Боже, Эмили! Что с тобой случилось?
Раньше ты была такой…
неординарной,
а теперь ты точно как отец.
Давай.
Держи папочку за руку.
Помни, ты сама выбрала его.
Дикинсон
ВСЮ ЖИЗНЬ СТОЯЛА, КАК РУЖЬЁ…
Фрейзер Август Стернс
был настоящим гражданином Амхёрста.
Фрейзер воплощал в себе дух этого города.
Он был его плотью и кровью.
И хотя мне больно с ним прощаться…
А где Остин?
Не знаю.
Безумие, что его нет.
Безумие - что никого из них нет.
Может, достаточно про безумие? Это обидно.
Кроме того, здесь Эмили.
Героем, который принёс
великую славу этому городу.
И сегодня мы посвящаем ему эту пушку
как напоминание о громкой славе.
Пушка? Для меня?
- Фрейзер!
- Тссс!
- Я Никто.
- Ты здесь.
Не мог же я пропустить свои похороны.
Эту пушку привезли из Нью-Берна,
где молодой Фрейзер отдал свою жизнь…
И ему кто-то верит?
…ради души этой нации.
Прости. Знаю, он твой отец,
но всё это так наигранно.
Он хочет почтить твою память.
Ради этого ты и пошёл на войну, помнишь?
Ты теперь знаменитость, Фрейзер Стернс.
И когда эта война закончится,
и наша нация исцелится от глубоких ран,
память о людях, подобных Фрейзеру Стернсу,
станет утешением для нашей души.
Ну, какова она?
- Какова - кто?
- Война.
Хуже, чем я представлял.
Я словно провалился в ад,
в самый мрачный ад на свете.
Как Данте.
Да, прямо как Данте.
- И что ты нашёл там?
- Правду.
Грубую, неприглядную правду.
Там не спрячешься.
Думаешь, что столкнулся с врагом,
но на самом деле - с самим собой.
Ну, не ты один побывал на войне.
Я слышал. Мне жаль насчёт тебя и Остина.
Всё нормально.
Нормально.
Оказалось, что всё к лучшему.
Я многому научилась.
- Правда? Чему?
- Мм-хм.
Ну, я поняла, что мой брат
совсем безнадёжен,
и всем нам будет лучше без него.
Конечно, мама и Винни всё ещё в процессе,
но мы с папой сильнее, чем когда-либо.
Передайте товарищам по оружию
наше самое искреннее признание…
Честно говоря,
я очень надеюсь на эту семью.
Что?
Ты уж извини, но я тебе не верю.
Ты о чём?
Про надежду звучит слегка фальшиво.
Но даже тогда продолжал
подбадривать товарищей,
чтобы атаковать врага
возле железной дороги.
Спасибо, что пришли.
Спасибо вам огромное. Я это ценю.
- Эдвард, вот вы где.
- О!
Великолепная речь. Потрясающе, да.
Изумительно.
Спасибо, Итамар. Рад слышать.
Не за что. И знаете, мне очень жаль,
Эдвард, что я в вас сомневался.
Вы преданы Союзу, как никто другой.
Да. И мне больно думать,
что некоторые считали иначе.
Ну, в городе любят
хорошие истории с возвращением.
Жаль, что ваша семья
не смогла это увидеть.
- Мы видели.
- О! Эвелина!
Я как раз поздравлял твоего отца
с чудесной речью.
Да, она была превосходна.
Сам Линкольн не сказал бы лучше.
- О!
- Это точно.
У вас прекрасно подвешен язык, Эдвард.
Почему вы ушли из политики?
Ума не приложу.
М-м, подумайте об этом, ладно?
Что ж, всего хорошего.
Пока, Конки.
Молодец, пап. Круто было.
О, ты в этом уверена?
- Абсолютно.
- Хм.
- Я так горжусь тем, что я твоя дочь.
- О…
Идём. Нас ждёт прогулка домой.
Цветы уже распускаются.
Ладно.
Мистер Дикинсон.
М-м…
Сью, ты здесь.
- Да, конечно.
- А где же Остин?
Сидит с ребёнком.
В нашей семье мы отказались
от предопределённых гендерных ролей.
Скажите, вы всё ещё
редакторы "Барабанного боя"?
Ты про любимую газету
президента Линкольна?
Ну, конечно, да. А что?
Можно опубликовать кое-что? Анонимно.
- Мне понравилось!
- Да.
Я ещё никогда
не разговаривал с нарциссами.
Тебе стоит делать это почаще.
Они благодарные слушатели.
Да. Они всё время
кивали головами мне в ответ.
Это так приятно.
Знаешь, Эм, я хотел бы поговорить с тобой.
- О чём?
- Я попрошу тебя сделать
кое-что очень важное.
Что нужно, обратись –
Пусть я смогу лишь дать нарцисс.
Нарцисс, очень ловко.
Да… Прошу за мной в мой кабинет. Идём.
Уфф! Прости за беспорядок.
Кажется, тебя ограбили.
Да. Оказывается,
писать завещание нелегко.
Но кажется, я наконец-то определился,
что я завещаю и кому,
именно поэтому ты мне и нужна.
О. Ладно.
Я хочу, чтоб ты была моим душеприказчиком.
- Я?
- Да, ты.
Я знаю, что это необычная просьба.
Но, знаешь, душеприказчик должен быть
в здравом уме и твёрдой памяти,
тем, кто может выполнить
в точности все пожелания,
кто будет говорить за вас,
когда вы уже не сможете,
кому вы доверяете всем своим сердцем.
Ух ты, папа.
Никогда бы не подумала.
Ну, да. Как правило,
эту роль отводят старшему сыну, но…
в этой семье всё получилось не совсем так.
Не волнуйся, папа.
Твой сын рад служить тебе.
Наверное, ты его раньше не замечал.
- Врать не стану, не замечал.
- М-м.
Впрочем, ещё не поздно.
Присаживайся, прошу.
- Да, благодарю.
- Не стоит благодарности.
М-м, сэр.
Да. Молодец, сынок.
Поторапливайся.
Итак…
- Начинай, папа.
- Отлично. Э…
Я, Эдвард Дикинсон,
будучи в здравом уме и твёрдой памяти…
М-м…
…заявляю, что это
моя последняя воля и завещание.
В ЗДРАВОМ УМЕ И ТВЁРДОЙ ПАМЯТИ
МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ И ЗАВЕЩАНИЕ
КЕМБРИДЖ, МАССАЧУСЕТС
МОЯ ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ И ЗАВЕЩАНИЕ
ПОСЛЕДНЯЯ ВОЛЯ И ЗАВЕЩАНИЕ
Взвод, смирно!
Вот чёрт.
ПОЛКОВНИКУ Т.В. ХИГГИНСОНУ
БОФОРТ, ЮЖНАЯ КАРОЛИНА
ЭМИЛИ ДИКИНСОН
АМХЕРСТ, МАССАЧУСЕТС
- Эмили.
- Хм?
Написала про последнюю волю?
Да-да, конечно. Прости, эм… Да.
"Одну тысячу долларов я завещаю
трасту Амхерстского колледжа".
- Хорошо. Я думал, ты где-то витаешь.
- Да.
Знаешь, о чём я подумала?
- Тебе следует учредить стипендию.
- Стипендию?
Да. Что может быть лучше
для расширения границ твоего наследия,
чем инвестиции в людей?
Табличка на доме - не самое главное.
Блестяще. Великолепная идея.
Ха. Боже мой. Остин никогда бы
до такого не додумался.
Ну…
Знаешь, Эм…
Я начинаю понимать, как же мне повезло.
Признаться, в последнее время я чувствую,
что эта семья покинула меня.
Все, кроме тебя.
Ты всегда была верна мне,
хоть я и не всегда был этого достоин.
Тебе пришлось простить мне очень много.
Знай, что за это я буду благодарен тебе
даже на смертном одре.
Всё, чего я когда-либо хотел,
это сделать тебя счастливой.
Я знаю, папа. Спасибо.
Нам с тобой так сильно дорога эта семья.
Верно.
И я знаю, как тебе сейчас тяжело,
что твой брат на другой стороне.
Такое никогда не должно
произойти между нами.
Нет, нас ничто никогда не разделит.
- Ни за что.
- М-м.
Ну, почти всё.
Да. Остаётся самый последний пункт.
Верно. Ну, жги.
Ладно. Фух…
Семейный дом.
Мейнстрит, 280, Амхёрст,
вместе с остальным имуществом,
ранее не упомянутым,
я завещаю…
своему сыну,
Уильяму Остину Дикинсону, эсквайру.
Всю жизнь стояла, как ружьё
А в случае его смерти
я завещаю всё это его сыну, Ди…
Боже мой…
У мальчика ведь ещё даже имени нет.
Напиши просто
"его старшему сыну".
Ох…
Заряжено, в углу
Хм-м… Представляешь?
Твой безымянный кроха-племянник
однажды может оказаться твоим опекуном.
Забавная жизнь.
Пока хозяин не пришёл
Забравши вещь свою
Что с тобой, моя милая?
Ты правда намерен…
оставить всю собственность Остину?
Вот так просто?
После всего, что случилось?
Всё до последнего?
Конечно.
Кому же, кроме него?
Женщинам?
И вот – мы вместе с ним в лесу
И вот – мы гоним лань
И каждый крик заслышав мой
Представь, что скажут люди,
если я всё оставлю своей дочери.
В банке сразу разорвут завещание.
Решат, что я сошёл с ума.
Вам нельзя иметь собственность.
Нет, Эм, вы слишком эмоциональные.
Вам нельзя доверять
принимать собственные решения.
Поэтому вас кто-то должен опекать.
Если не я сам, то Остин.
А если не он, то его сын.
Надеюсь, мужчины этой семьи будут
нести возложенную на них ответственность
ещё много поколений.
Вам, женщинам, невероятно повезло,
что не приходится
нести на плечах бремя независимости.
Но ты не волнуйся, дорогая.
О тебе достойно позаботятся.
И в любом случае, я тебя уверяю,
это полностью соответствует
законам Массачусетса.
В ответ кричит гора
Знаешь, я росла с мыслью о том,
как же мне повезло, что мне в отцы
достался такой невероятный человек.
Хм… Такой честолюбивый, такой влиятельный,
способный на великие дела,
на удивительные перемены…
Но оказывается,
ты совсем не такой.
Прости, что?
Ты всего лишь овца-трусишка.
Не в твоей власти
что-либо изменить, потому что…
у тебя нет воображения.
Именно поэтому никто никогда
не узнает и не запомнит, кем ты был.
Я ошибалась.
Остин был прав насчёт тебя.
А я - нет.
Эм…
И в этот миг я улыбнусь
Разлив повсюду свет
Как, не сдержавшись, разливал
Везувий свой привет
- Осторожно!
- О, Боже!
- Бетти, прости…
- Нужно быть внимательней.
Всё становится хуже и хуже.
- Прошу прощения…
- Как тебе удаётся?
Прошу… Как ты остаёшься такой сильной?
В мире настолько всё запутанно,
и, кажется,
я этого больше не вынесу.
Прости, но я…
С чего ты взяла,
что у меня есть на это время?
Бетти, что с тобой?
Я сейчас узнала, что Генри
уехал на юг и вступил в ополчение.
- Он написал?
- Нет! Мне рассказал об этом почтальон.
По-видимому, Генри без проблем способен
писать письма, вот только не своей семье.
Поэтому Хелен скоро лишится
не просто отца,
а отца, которому наплевать на нас с ней.
Нет. Я уверена, что ему не всё равно.
Он тебя любит, Бетти, и любит Хелен.
Ты хотя бы знаешь, где он сейчас.
У них на подходе армия Конфедерации,
а им не из чего стрелять.
- Бетти, мне так жаль.
- Не надо меня жалеть!
Я не это имела в виду.
Я сейчас не могу ясно мыслить.
Я только что поругалась с отцом.
- А затем…
- Да!
Что ж, мне очень жаль, что твоя семья
так увлеклась саморазрушением.
А тем временем мою
этот мир разрушил напрочь.
- Бетти, главное - не терять надежду…
- Что? Надежда - это враки!
Эмили, побудь хоть один денёк
на моём месте, и сама всё поймёшь.
Продолжай, пиши свои стихи,
какие захочешь.
Это ничего не изменит.
Надежда мне без надобности.
Вообще.
Она просто заставляет меня плакать.
Бетти.
Спустилась ночь – конец трудам
Храню господский сон
И счастья больше во сто крат
Чем с ним делить его
Его врагу – я злейший враг
Не встретит дважды он
Того, кто на меня взглянув
Смертельно был сражён
Мне больше лет отведено
Но он обязан жить
Ведь мне дано лишь убивать
Без шанса встретить смерть
Ты это сделала.
Яму?
Нет, пекло.
"Оставь надежду"?
Оставь надежду, и обретёшь
надежду истинную там, где даже не думала.
В самом тёмном месте.
Готова?
Надеюсь.
После вас.
Стой!
Фрейзер?
Никто?
Винни!
А, это ты.
Что… Что ты здесь делаешь?
А на что похоже?
Пытаюсь сохранить жизнь своим мужьям.
Все они - твои мужья?
Все они и ни один из них, благодаря тебе.
Благодаря мне?
Да, тебе.
Если бы я всю свою жизнь
не слушала твои проповеди
о том, что надо быть свободным,
творческим духом, я бы нашла любовь.
Но нет, ты заставила меня думать
об опере, поэзии и прочей ерунде,
а мне просто нужно было выйти замуж.
- Постой, это же…
- Твои стихи?
Да. И знаешь, что? Я их сожгу всё-таки.
- Только на это они и годятся.
- Нет, нет!
- Нет, Винни, остановись!
- Сама остановись.
Хватит отвлекать меня от важных вещей.
Хватит лишать меня шанса на счастье.
Бедный мальчик.
Эй, Эмили!
Эмили! Идём!
Остин? Остин, куда ты меня тащишь?
Прости, Эмили, ты чокнутая.
Тебя пора от всех изолировать.
Что? Почему?
Чтобы ты ни с кем
не поступила, как со мной.
Что? Что я сделала?
Ты прекрасно знаешь,
что превратила мой брак в катастрофу.
Остин, так нечестно.
- Ты знал, что я люблю Сью.
- Не до такой степени.
А вообще, ты не любишь Сью.
Тебе нравится писать стихи о любви к Сью.
- Тебя волнуют только стихи.
- Это не так.
Это так. Сама знаешь.
Остин, я люблю Сью. И тебя люблю.
Будь это так, ты бы дала нам шанс.
Но вместо этого ты продолжала писать
ей стихи. Ты не могла остановиться, да?
И в каждом - маленькая капля яда.
И каждое медленно убивало
малейшую надежду на счастье.
Остин.
Я не хотела тебя обидеть.
Ты не обидела меня.
А уничтожила.
Я одна и мне страшно, Эмили.
Я потеряла мамочку.
- Мам?
- Покорми меня, Эмили.
О, Боже.
Папа?
Папа?
Папа, папа…
Боже мой.
Нет!
Нет, нет, нет, нет, нет, нет! Папа!
- Папа, нет. Нет, нет, нет.
- Эмили.
Он мёртв.
Он мёртв.
Да. Теперь мы будем вместе.
О, нет. Это я во всём виновата.
Я его убила.
Попрощайся и идём со мной.
Прости меня.
Я…
Смотри. Есть только ты и я.
Идеально.
Может, лучше не стоит…
Не волнуйся… Здесь нас
никто не увидит. Всё в порядке.
Я вовсе не это имела в виду. Просто…
Что? Ты не хочешь меня целовать?
Нет, хочу, конечно же, хочу. Просто ты…
Ты кажешься такой…
Я это знала! Я не привлекаю тебя больше.
Ты говоришь моими устами.
Позволь, я ещё кое-что с ними сделаю…
Чт… Боже мой!
- Господи, Сью!
- Отвали, Эмили!
Нам не на что было надеяться, да?
- О чём ты?
- Не смей меня больше трогать.
Сью, стой!
Огонь!
Генри!
В атаку!
Нет, Генри!
Давай, Генри!
Не сдавайся! Сражайся дальше!
Ты нужен своей семье.
Мы побеждаем!
Победа за нами!
Боже, Генри…


Серия 9

Общество права Массачусетса
очень ждёт вашего выступления.
Трижды сказали, что вы приедете.
Прошу прощения, я тут слегка замотался…
Дела семейные.
Не поэтому ли никто из членов вашей семьи
не присутствовал на церемонии
поминовения молодого Стернса?
Да, к сожалению.
Мой сын отвратительно себя ведёт,
жена не вылезает из постели,
и даже Эмили расстроена из-за меня.
О, Эмили. Ну…
Она всегда была диковатой.
Такая упрямая девица, да, да.
Возможно.
Так, я ничего не хотел говорить,
пока мы не приедем в Бостон.
Но судя по вашему виду,
вам нужны хорошие новости.
Какие?
Эдвард Дикинсон,
вы сегодня не просто выступите с речью
в Обществе права Массачусетса.
Вообще-то, с вами хотят встретиться лидеры
Республиканской партии Массачусетса,
которые хотят предложить вашу кандидатуру
на пост следующего вице-губернатора.
- Вице-губернатора?
- Мм-хм.
- Какая честь.
- Да, несомненно!
Я так рад, что вы вернётесь в политику,
оставив позади
эти душные времена в партии вигов.
Эдвард, подумайте,
вы станете республиканцем.
Наконец-то окажетесь
на правильной стороне истории.
Боюсь, мне придётся отказаться.
Эдвард, вы же созданы для этой должности.
Вы - столп Амхёрста,
города, который сейчас
активнее всех в целом штате
выступает за отмену рабства.
И у вас взвешенный
и традиционный подход к закону.
Может, я и подходящий кандидат,
но у меня нет желания.
Мне нужно быть в Амхёрсте со своей семьёй,
а не в Бостоне с республиканцами.
- Я прошу вас всё как следует обдумать…
- Своё решение я принял.
Боже!
Останови экипаж!
Тпру-у!
- Что это значит?
- Можете выходить.
Чт… Здесь? Мы на полпути в Бостон!
А как же речь в Обществе права?
Эдвард, вы меня разочаровываете.
- О, Боже.
- Вы, Эдвард - отсталый от жизни,
заросший мохом, надутый старый виг.
Неспособный смириться,
что жизнь в этой стране продолжается.
Следовательно, я полагаю,
что она продолжится без вашей помощи!
Так что выметайтесь! Сейчас же!
- Эдвард Дикинсон, вы - обычный трус.
- Что?
А ещё тряпка!
- А ещё мышь!
- Что…
Гони, извозчик!
Конки!
Да!
Согласен, я - мышь.
И мне нужно домой к своей мышиной семье.
Дикинсон
СКОРБЬ СЛОВНО МЫШКА
Узнавши всё, теряешь страх…
- Интересно, о чём она хочет поговорить?
- Не знаю, но дело срочное.
Я получил коробку с кусочком торта
и запиской сверху: "Это очень срочно".
Да, и я тоже.
Хмм.
Вон она.
Эмили. Ты хотела видеть нас?
А… Брат, сестра.
Да, я призвала вас.
Спасибо, что пришли на зов.
Почему она так говорит?
Я призвала вас для того,
чтобы обсудить очень срочное дело,
которое касается нас троих
и нашего общего родственного будущего.
- Саммит братьев и сестёр, если угодно.
- Угодно.
Я не понимаю, что происходит.
Уильям Остин Дикинсон,
несмотря на твои недавние попытки
дистанцироваться от нас и от этой семьи,
факт остаётся фактом - отделения
официально и юридически не случилось.
Таким образом, семья
совершенно законно остаётся целой.
- Значит, следовательно, и эрго…
- Эрго?
Эрго, ты всё ещё наш брат.
И единственный сын нашего отца.
- Что тут вообще…
- Эмили,
скажи это так, чтобы не было похоже,
будто нас судят
за какое-то скучное преступление.
Ладно.
Папа попросил меня
быть его душеприказчиком
и решил отдать
всё имущество Остину, включая нас.
Как это - "включая нас"?
Когда папа умрёт,
Остин станет нашим опекуном.
Он получит дом, всё имущество и нас.
Мы - не что иное, как собственность!
Ох.
Ну, в общем-то, да, я знала это.
Если ты не замужем и твой отец умирает,
ты принадлежишь брату.
У нас патриархат, в конце концов.
Ладно. А я не собираюсь позволять брату
- контролировать свою жизнь.
- Я не хочу тебя контролировать.
И быть частью этой семьи тоже.
Отец сумел всех нас запутать.
А у меня полно дел,
связанных с моей личной драмой.
- Да, кстати, об этом.
- Хорошо.
Остин, в последние месяцы ты, скажем так,
старался привлечь наше внимание
ко всем случаям,
когда отец подводил нас.
И я готова признать, что ты был прав.
Насчёт чего?
Наш отец - это колоссальное разочарование.
- Да.
- Всю жизнь он вёл себя
в полном соответствии
с современными социальными нормами
и установленными порядками,
иначе говоря, был мудаком.
Что ж, я рад, что ты это поняла.
Поняла.
Ты был прав. А я - нет.
Я не должна была предпочитать его тебе.
Ого.
Ладно. Спасибо.
И всё же мы здесь.
Ты - первый в очереди
на его наследственный трон.
И мы двое, бессильные. Твоя собственность.
- Я не считаю вас таковыми…
- Вот почему я завела этот разговор.
Остин, мне нужно, чтобы ты нам пообещал.
- Что именно?
- Что ты не позволишь
этой истории повториться.
Что ты имеешь в виду?
Прошлое в прошлом. Оно ушло.
И нам уже никак его не изменить.
Но если мы можем
взглянуть прошлому в лицо,
то, может быть… Может, мы сможем
что-то сделать с нашим будущим.
Итак, Остин, ты обещаешь нам,
что не станешь
точно таким же, как наш отец?
И что бы там ни диктовали законы общества,
обещаешь уважать нас до тех пор,
пока мы живём вместе,
и дать нам ту свободу, что мы заслужили?
Сёстры…
Положитесь на меня.
Прекрасно!
- При одном условии.
- Что?
- Винни избавится от кошек.
- Да, они меня бесят.
- Нет!
- Ну не люблю я кошек.
- Я тоже.
- Я не буду от них избавляться.
Винни, мы тратим 36 долларов в неделю
на молоко. Это расточительство.
Вопрос: что вы думаете насчёт лис?
- Что?
- Ничего. Не твоё дело.
Мы независимые женщины,
и ты обещал нас уважать.
Обсудим детали позже?
Скрепим соглашение?
- Я тоже хочу.
- Люблю тебя, брат.
- И я люблю вас.
- О…
Так странно хотя бы
на мгновение перестать горевать.
Делаем мир лучше
по одному Дикинсону за раз.
Привет, мам! Проснись и пой!
Настал новый день! Ух! Он прекрасен.
- Пора тебе вставать с постели.
- Оставь меня в покое.
Нет. Я пришла, чтобы подбодрить
и утешить тебя,
нравится тебе это или нет.
Пожалуйста, не толкай меня.
Мам, тебе нужен толчок.
Ты больше недели лежишь в кровати.
Я не позволю тебе лежать
и умирать от тоски.
Кроме того, в доме грязно.
Возвращайся к уборке. Ты королева уборки!
Лестью ты ничего не добьёшься.
Для жизни я слишком переполнена горем.
- И дыру в сердце ничем не заполнить.
- Поговоришь со мной?
Я бы хотела поговорить
со своей сестрой Лавинией. А её нет.
Даже когда люди умирают,
их души остаются с нами.
Говорю же, я видела дух тёти Лавинии
на её похоронах,
в образе птицы.
Эмили, это невозможно. Она не любила птиц.
Правда? А я и не знала.
Никто не знал мою сестру лучше меня.
Никто не любил её так, как я.
Я по ней скучаю.
- А по чему именно?
- О, да по всему.
Вот сегодня я вспоминала,
как она вкладывала свою руку в мою,
когда мы были с ней рядом.
Она делала так с самого детства.
Не задумываясь.
Как будто нам суждено было соединиться.
Давай, дальше.
Звук её голоса, наши общие шутки,
как она смешила меня…
Мы говорили на одном языке.
Были сделаны из одного теста.
Она была и частью меня,
и той, кем я очень хотела быть.
Здорово иметь сестру.
Да. И правда здорово.
Вам с Лавинией невероятно повезло,
что вы будете стареть рядом друг с другом.
Жаль, у меня так не получилось,
я покинула дом совсем молоденькой.
Честно говоря,
временами я вам так завидую.
О, мам, я и не догадывалась.
Ваши с сестрой взаимоотношения -
это самое дорогое в мире.
Будьте благодарны за каждый миг,
проведённый вместе,
потому что однажды её уже не будет рядом.
Мам, давно ты здесь убиралась?
Понятия не имею.
Кажется, лет сто назад. А что?
Просто…
кажется, я видела м-мышь!
- Мышь? Ты видела мышь в моей спальне?
- Да.
Где она? Куда делась?
Я её видела! Вон, забилась в угол.
Как вышло, что у Винни 500 кошек,
а у нас скребутся мыши?
Вы что, совсем не убирались?
Дом зарос грязью.
Схожу за метлой. Выгоню её.
- Нет! Меня осенило.
- Что-что?
Моя сестра, твоя тётушка,
птиц ненавидела…
- Да, ты говорила.
- …зато любила мышей.
Она держала их дома.
- О…
- Кормила сыром
и называла в честь
любимых сказочных героев.
- Рапунцель, Румпельштильцхен…
- Прелесть.
Она шутила, зная, что я боюсь мышей.
Сажала их мне в кровать.
- Как грубо.
- Эмили, ты не видишь?
Эта мышь - точно призрак
твоей тёти Лавинии.
Боже мой.
Думаю, ты права.
Призрак сестры я всегда узнаю.
У этой мыши её аура.
Поймала!
Тётя Винни, это ты?
- Не порань её.
- Ни за что на свете.
Мам, тётя Винни здесь, с нами.
Она пришла выслушать всё,
что ты хочешь сказать ей.
Давай же.
Сестра?
Милая Винни, это и правда ты?
Поговори с ней, мам. Скажи всё.
Прости, что я так рано ушла из дома.
Прости, что нам с тобой
не довелось состариться вместе.
Прости, что наши мужья и дети
отдалили нас друг от друга.
Продолжай. Мам, я знаю, это помогает…
- Ты была моей самой лучшей подругой.
- Хм.
Я буду скучать по тебе
каждый день до конца жизни.
Теперь я тебя отпускаю.
Убегает.
Я хотела сказать всё это на её похоронах,
но возможности не было.
Теперь она это услышала.
В моем сердце всё ещё дыра.
Но теперь там живёт маленький мышонок.
Мама, это прекрасно.
- Об этом можно написать стихи.
- Правда?
Я была бы просто счастлива.
Ладно! Пора мне одеться
и вымыть каждый уголок этого дома!
Дамы и господа, миссис Дикинсон вернулась!
Остин, прекрасно! Ты здесь.
Я как раз сделала чай.
Кто-то пришёл?
Да, Джордж Гоулд. Он пришёл к тебе.
Джордж? С какой стати
парадный сервиз ради Джорджа?
Привет.
Я зашёл попрощаться.
Джордж.
Ты в форме.
Только что забрал у портного.
Сидит прекрасно.
Так ты…
будешь сражаться?
Наверное.
Меня призвали пару дней назад.
Я еду в 21-й Массачусетский.
Туда, где служил Фрейзер.
Да покоится он с миром.
Друг мой,
даже не верится.
Союзу сейчас нужны все.
Всех мужчин в Амхёрсте призывают.
Присылают повестки.
Странно, что тебе не прислали.
Да. Ну, эм… Наверняка скоро пришлют.
- Ммм.
- Со дня на день.
Джордж Гоулд, ты такой храбрый.
Это мой долг.
Раз я должен драться, я буду драться.
Я верю в лучшую страну,
как и Джон Браун,
как и Фрейзер.
Я должен кое-что сказать вам обоим.
Остин. В чём дело?
Я-я сделал кое-что, что, думаю,
ни один из вас никогда не простит мне.
Всё настолько плохо?
Я заплатил, чтобы кое-кто заменил меня.
Мне пришла повестка,
и через несколько дней
я пошёл в бар, напился,
и заплатил бармену-ирландцу,
чтобы он поехал вместо меня.
Позже в тот самый день
мы узнали, что Фрейзера убили.
Я просто…
Я не мог его бросить.
Кого?
Ребёнка. Нашего сына.
Я хочу быть хорошим отцом.
Не похожим на того, какой был у меня.
Я не хочу быть таким человеком.
Я хочу быть другим.
И хочу, чтобы наш сын тоже был другим.
Но если я уйду и брошу его,
и не вернусь назад,
как же мне учить его?
Как мне удостовериться,
что будущее Дикинсонов
не похоже на их прошлое?
А теперь
где-то в поле будет лежать мёртвый
ирландский парень,
а я буду здесь.
Предатель.
И трус.
Остин.
Я понимаю.
Ты вовсе не должен так говорить, Джордж.
Я серьёзно.
Ты сделал, что сделал.
И пути назад уже нет, но…
не всё ещё потеряно.
Ты можешь наверстать упущенное.
В такое время работа найдётся
для каждого желающего.
Мужчине не обязательно идти на войну.
Эту страну можно сделать лучше,
даже оставаясь прямо здесь,
дома,
заботясь о своей семье.
Уу-ху! Хмм.
Мы сделали всё, что могли.
- Точно, сделали.
- Мм-хм.
- Одни хотят, чтобы это случилось.
- Да.
- Другие этого желают.
- Да!
- А третьи это делают.
- Всё так!
- Мы это сделали!
- Да!
Мы с вами превратили
негативную ситуацию в позитивную.
- Мы играем на победу!
- Да!
- Величие возникло в процессе эволюции.
- Ха-ха!
Я верю, что могу летать.
И я верю, что ты можешь, Майкл Джордан.
Я тоже.
Я только что видел это своими глазами.
Мы пролетели прямо над южанами.
Они такого не ожидали.
Только услышали хлопание крыльев.
- Генри, потрясающе.
- Мы словно птицы.
Да, вашу мать.
Мы шли все вместе. Мы летели вместе.
Братья по оружию навеки! Все слышали?
- Братья по оружию.
- Да.
Как птичья стая.
Какая стая?
Как птичья стая.
Ну, знаете, когда они летят ровным строем.
- О…
- Классический пример -
это скворцы, но гуси тоже так летают.
- Генри, выпей с нами.
- Эй! Вот вы где!
Мы уже не на уроке.
Вот вы где!
- Вашу мать! Это было эпично.
- Кого я вижу!
- Всё в порядке, полковник?
- Да, просто…
Это были такие
напряжённые сутки!
Ох, когда я узнал, что вы сделали,
испугался, что вы мертвы.
Нет. Мы живы. А они - нет.
Простите, сэр,
в итоге мы решили пойти
и создать своё собственное будущее.
Да, я вижу…
Какая это была победа!
Просто невероятно!
Хотя вы и подняли на уши весь лагерь.
А Сакстон только наорал на меня.
- Мы не хотели вас подставить.
- Нет!
Давно я не был возмутителем спокойствия.
Я же реформатор, а не конформист.
Если честно, мне сейчас кажется,
что я немного сбился с пути,
вот почему я хочу взять творческий отпуск.
Отпуск?
Творческий отпуск?
Да, мне есть, что обдумать,
о чём поразмышлять.
И я хочу взять для этого отпуск.
А пока…
ты - за главного.
Я решил сделать тебя сержантом.
Простите… Я? За главного?
- Да, ты.
- Ух-ху!
- Ты отлично себя показал. Правда, ребята?
- Хэй!
Кто, если не он?
- Да.
- Генри.
Генри, Генри, Генри!
Давай, Алфавит!
- Хэй!
- Решено.
- И куда вы направитесь?
- Домой, в город Бостон.
- Но сперва - в Амхёрст.
- Амхёрст?
Да. Там живёт кое-кто,
кого я хочу увидеть.
Поэт, чьи слова даровали мне
столько утешения в эти горькие месяцы.
Её зовут Эмили Дикинсон.
Генри, что с тобой?
- Ты будто призрака увидел.
- Я знаю Эмили Дикинсон.
- Что?
- Я работал на её семью.
Стоп…
Всё это время рядом со мной
был тот, кто лично её знает?
Кто-то, кто ходил рядом с гением,
запечатлевшим эмоции,
которые, не зная того, я испытывал?
Её строки засели в моей голове!
Вот, послушай.
Всю жизнь стояла, как ружьё
Заряжено, в углу
Пока хозяин не пришёл
Забравши вещь свою
- Ну и ну! Надо же!
- О…
- Стихи белой девчонки?
- Она жжёт!
Генри, ну давай, расскажи мне.
Какая она из себя?
Знаете, лучше увидеть её своими глазами.
- Ты абсолютно прав.
- Да.
Ещё одна причина скорее уехать.
- Хиггинсон, стойте.
- Что?
Если будете в Амхёрсте,
сделайте для меня кое-что.
Хм.
Вы только гляньте.
Красота.
- Ммм…
- Ух ты…
Знаете, теперь, когда я умею летать…
- Что? Ну расскажи нам.
- Мм-хм…
Я больше не смогу ходить.
- Эмили.
- Я пришла к тебе.
Э, входи.
У тебя гости?
Остин пригласил кое-кого, попрощаться.
С кем попрощаться?
С Джорджем. Он уходит на войну.
Только не Джордж…
Что ж, я с ним попрощаюсь, но…
я хочу побыть с тобой наедине.
Ладно.
Ты хочешь обсудить со мной
что-то конкретное, или…
Да, но это не выразишь словами.
Эмили…
Эмили, гости.
Только мы…
Сегодня ночью.
"Мы проведём, царица,
весёлую, торжественную ночь.
Зовите всех моих вождей печальных,
Наполните нам чаши, и хоть раз
над полночью ещё мы посмеёмся".
Шекспировский клуб.
Повеселимся же, мой добрый друг.
Внимание.
Хелен!
Домой, детка.
Ужин готов.
Что стряслось?
Бетти,
добрый вечер.
Мистер Дикинсон, что произошло?
Вы словно вылезли из подземелья.
Всё хорошо, меня…
высадили из экипажа на полпути в Бостон.
И я пошёл домой пешком.
Ваше пальто порвалось.
Вы, должно быть, голодны.
Может, хотите тарелку супа?
О, нет, нет. Ты так добра.
Суп с фрикадельками. Очень наваристый.
Фрикадельки?
Прошу, заходите.
Я вас накормлю. И зашью пальто.
Нельзя вам идти
к миссис Дикинсон в таком виде.
Привет, мам. Я играла в фей в лесу.
- У неё богатое воображение.
- Прямо как у моей Эмили.
- Мистер Дикинсон будет ужинать с нами.
- Нет, я лучше…
И слушать не желаю.
Мужчина не должен быть голодным.
Он может сесть на папин стул.
Она по нему скучает.
И он скучает по тебе.
Быть отцом - один из величайших даров
в целом мире.
В общем, да.
Да, я работала
над новой постановкой про горе.
Все мы пережили столько горя, верно?
Мы теряли близких. Но это ещё не всё.
Мы потеряли старый мир.
Потеряли прежний уклад вещей.
И что это за пьеса?
Да, звучит чудесно.
Ну, зависит от места.
Я хожу в сарай, где умирает овца.
Старушка Бесси?
Да.
- Нет.
- Я сажусь напротив Бесси…
смотрю ей в глаза и думаю о смерти.
Я представляю, как овца медленно умирает,
как её тело медленно разлагается,
глаза вываливаются из орбит так же,
как, должно быть, вывалились
глаза Джозефа, один за другим.
Чпок! Чпок!
Я медитирую на безусловный факт,
что однажды мы обратимся в прах.
"Нет больше овец".
Посвящается памяти всех моих
покойных бывших.
Жаль, у меня уже нет времени,
чтобы это увидеть.
О! Здесь нет зрителей.
Я люблю овец.
Годы войны
серьёзно всех нас изменили, верно?
Да.
Кажется, нам достался иной мир,
непохожий на тот, что знали родители.
Может, это и к лучшему.
В мире полно проблем, но…
Думаю, все мы можем сделать его лучше,
хотя бы чуть-чуть.
Хочется верить, Джордж.
Я пока не знаю, каков мой путь,
но постараюсь отыскать его.
И когда ты вернёшься домой,
ты будешь гордиться мной.
Тогда надеюсь вернуться.
Дом, сложенный надеждой
В нём не найдёшь стропил
Ни балок, ни фундамента
А только острый шпиль
Взгляни на это с другой стороны.
Теперь, будучи в армии, ты сможешь
бесплатно читать "Барабанный бой",
информационный листок Армии Союза,
который мы с мужем издаём при
поддержке самого Линкольна.
Президента.
У меня совершенно случайно
есть экземпляр с собой.
О, и там есть стихотворение Эмили.
Стихотворение?
Ой, то есть, автор неизвестен.
Я не понимаю.
Эмили, я дала им твоё стихотворение.
Ты…
Что?
Я попросила анонимно.
Ты бы сама так сделала.
Твоя работа такая сильная.
Мне показалось, что стране это нужно.
Ты меня простишь?
Эмили, прочти его для нас.
О, было бы здорово!
Да. Стихотворение Эмили.
Не выйдет. Она никогда их не читает.
Эмили, прочти. Хотя бы раз.
Прошу, Эм.
Сделай мне на прощание подарок,
пусть твой голос будет со мной…
на войне.
Ладно.
Я почитаю всем.
Но главное - Сью.
Настали дни прилёта птиц
Пускай лишь трёх
Пускай лишь двух
Тоскующих синиц
Настали дни
Скупых чудес
Уловки летние небес
Их с золотом лазурь
Пусть им пчелу не обмануть
А мне так хочется рискнуть
Себе солгав пока
Но их разоблачат плоды
И дрожь желтеющей слюды
Покорного листка
До таинства июньских дней
До мессы набожных шмелей
Дитя ты допусти
Ведь неустанно об одном
Молю я – хлебом и вином
Бессмертным причасти!
Спасибо, что напечатала его.
Спасибо, что написала.
Знаешь, то,
что между нами,
лучше любого стихотворения.
Среди всех стихов моих
Не найти честней
Строки – нежный бархат
Гласные – атлас
Спрятан в чреве, нетронут
Нежный лепесток
Ты – колибри у цветка
А я – цветок


Серия 10

Ах, рада вас видеть, леди Пион.
У вас новая шляпка?
Адмирал Пижма.
Вы вернулись из путешествия
в подземный мир победителем.
Ах, милая Ирис, какой элегантный наряд.
- О,
- [жужжание пчел]
вот они, мои шмели, шустрые, как ветер.
Хм-м.
Зачем нужны праздники,
когда у тебя есть сад,
где происходят светские события сезона.
[вздох]
[Смерть] Трудишься или балду пинаешь?
Смерть. Что привело тебя в мой сад?
Пришёл тебе показать новый прикид.
[усмехается] Чёрт. Какой ты пижон!
Да, я подсобрался.
В прошлую встречу мне было хреново.
- Ммм.
- Но всё путём.
В чём дело? Ты взял отпуск или…
Сама знаешь,
трудоголики отпусков не берут.
Но я действительно кое-что переосмыслил.
- Поменял точку зрения, вот и всё.
- Ого! Ясно. Ну, расскажи!
Что ж, я понял,
что был к себе довольно строг.
Ммм.
Я, типа, тот чувак,
которого никто не хочет видеть.
Людям не нравится идея лежать в земле
с червями, лезущими из глазниц.
[щелкает языком] Не нравится.
[усмехается]
А потом я задумался.
Что есть жизнь без смерти?
Это всё один процесс.
Взять твои цветы.
Они растут в почве,
а это в основном грязь.
Они цветут, а потом умирают,
превращаясь в грязь.
Всё это происходит снова и снова.
Это замкнутый круг. Надо просто смириться.
Да. Что ж, я рада, что тебе полегчало.
И костюмчик - отпад.
Да.
Кстати, тебе тоже нужен новый образ.
- А что не так с этим?
- Дело не в образе, дело в мыслях.
Одежда лишь помогает
чувствовать себя собой.
В своём наряде ты должна
чувствовать себя самой лучшей.
Нельзя ограничивать себя,
пытаясь соответствовать чужим ожиданиям.
У тебя куча дел, мисс Дикинсон.
У тебя уйма неизданных стихов,
сотни величайших
стихотворений всех времён.
И сроки-то уже поджимают.
Даже не знаю,
успеешь ли ты всё в таком платье.
Так, что, по-твоему, мне носить?
Такой костюм?
Я не могу сказать.
Задай себе вопрос: "Что мне подходит?
В чём я смогу зайти
так далеко, как никогда?
Погрузиться глубже, чем прежде?
Для работы, мисс Дикинсон,
тебе нужна форма.
Знаешь, это платье и правда меня стесняет.
Я хочу что-то более гибкое.
Бери, что нужно, Эмили.
И будь собой, ведь времени так мало.
Тебе нужно писать.
[играет музыка]
ДИКИНСОН
То был Поэт
[пыхтит, стонет]
Чёртовы дьявольские пуговицы.
Ну же! [стонет, тяжело дышит]
- Винни! [тяжело дышит] О!
- Что?
Я никак не могу снять это платье.
Расстегни пуговицы!
Зачем ты раздеваешься? На дворе ещё день.
Мне надо кое-что написать,
а корсет такой тугой, что я задыхаюсь.
Надеюсь, ты не ждёшь гостей.
Когда у меня были гости?
- Да.
- Хм…
Женщины сейчас одеваются по-идиотски.
Мы должны самостоятельно
одеваться и раздеваться.
Это же базовый навык взрослых людей.
Эмили Дикинсон, чем тебя не устраивает
женственный силуэт?
Вдохновение - это когда ты можешь
сделать вдох, понимаешь?
Для вдохновения надо свободно дышать.
Я хочу сидеть за своим столом
и просто дышать полной грудью.
- Ясно, у тебя новая идея.
- Я не хочу носить корсеты.
Ну, мечтать не вредно.
[тяжело дышит]
Я чувствую,
как в жилах течёт кровь и поэзия.
Ничто не помешает тебе писать, да?
М-м. До сих пор - нет.
Хотя многие пытались.
Они мне не помешают, Винни.
Потому что лишь пока я пишу - я жива.
Что ж, я всегда рада помочь.
Давай.
- [вздыхает, смеется]
- [усмехается]
Мы прямо счастливая семья.
Не все счастливые семьи одинаковы.
[вздох]
[вздох] Ладно.
[вздох]
О, ну…
Ну и ну.
А мы не ждали гостей.
Мама, папа.
Мы пришли заключить мир.
Вообще-то, я с тобой никогда и не воевал.
Там у вас мой внучок?
Верно.
Тогда немедленно идёмте в дом.
Пора безымянному язычнику
познакомиться со своей Булочкой.
[усмехается]
Ну, вы уже выбрали имя?
- Почти.
- Боже мой, да сколько можно?
- Мы хотим дать ему семейное имя.
- Это правильно.
Но прежде нам хотелось бы понять,
что у нас за семья.
А это что ёще значит?
Отец, я хотел бы
обсудить с тобой одно дело.
Моё внимание привлекла одна тяжба, и,
если тебя заинтересует,
может, займёмся ею вместе?
О, я думал, у тебя своя фирма.
Это дело потребует от меня полной отдачи,
но ещё понадобится твой багаж знаний.
Ясно.
Ну?
И что там за дело?
Молодая свободная чёрная женщина,
Анжелина Палмер,
работала прислугой
у нас в городе, в семье Шоу.
- Мы же их знаем.
- Да, да. Уважаемые люди.
Не совсем так.
Оказалось, что Шоу вынашивали план
продать Анжелину в рабство
в Джорджию за 600 долларов.
- Ох…
- Братья Анжелины спасли её,
тайно вывезли из дома, пока Шоу не уехали,
но их поймали,
обвинили в похищении и нападении.
Сейчас они сидят в тюрьме, и знаешь,
им бы явно не помешала наша помощь.
М-м, дело непростое. У Шоу есть связи.
И зачем привлекать
столько внимания к имени Дикинсон?
Именно поэтому и надо взяться за это дело.
Взглянем правде в глаза, пап.
Имя Дикинсон
нынче уже звучит не так гордо.
С учётом твоей одержимости
вигами
и моей, ну, слабости,
год у нас с тобой не задался.
Взять это дело - значит придать
новый смысл имени "Дикинсон".
Люди будут знать, что мы стоим за правду.
Сюда, и ещё одну.
Что ты там вяжешь?
Увидишь.
Скоро все увидят.
Ты о чём?
Вязаный шедевр на подходе.
Доброе утро. Какой чудесный денёк!
Вот именно!
От этой погоды всё внутри поёт.
Пчёлки и птички, знаешь? Пыльца, нектар.
Я такая шальная…
Вот бы какой-нибудь лихой джентльмен
позвал меня порезвиться.
Ясно, у Мэгги весна.
Вообще, я ищу Эмили. Она дома?
- Она у себя, творит.
- Э-э…
- Ты что-то принесла?
- Если она творит, не стану её беспокоить.
О, она всегда пишет или думает.
Эмили должна думать.
Единственная из всей нашей семьи.
Поднимайся. Она будет рада тебе.
Сюда… [усмехается] И ещё одну.
[Эмили] Мои сраженья – на листах…
[стук в дверь]
Кто там?
О, Бетти. Входи.
Знаю, ты занята.
Ничего. Что-то случилось?
Ты получила вести от Генри?
Нет, дело не в Генри.
Я с этим уже почти смирилась, и…
Бетти, мне так жаль.
- Хотела бы я сделать что-нибудь…
- Нет, Эмили.
Затем я и здесь...
Ты так старалась помочь мне,
а я была груба с тобой.
Ты хотела меня обнадёжить, и всё...
В этом нет ничего плохого, совсем ничего.
Вот бы таких людей
в этом мире было побольше.
[Эдвард] Не знаю, Остин.
Я уже смирился с тем,
что не оставлю следа в политике.
Моё наследие - это мои родные,
моя семья и дети.
Тогда подумай о детях.
Анжелине было 11 лет.
Вспомни Эмили в 11.
Они хотели продать её незнакомцу
за 600 долларов.
Тебя это правда волнует?
Да. Пора уже что-то менять.
Всё меняется, в том числе общество.
Мы либо станем частью нового мира,
либо рассыплемся в прах.
Мы берём дело.
[усмехается] Замечательно.
Я боялась, что ты скажешь,
- что вы едете в Небраску.
- Нет, он останется в Амхёрсте,
и попробует сделать его лучше.
- Не вернёте его мне?
- Нет.
Знаешь, вообще-то, мне нужна твоя помощь.
Да? Какая?
Мне нужно новое платье.
[вздох] Ах…
Я сейчас немного завалена заказами…
О, нет, я не хочу, чтобы ты его шила.
Я сошью его сама.
- Сама?
- Да.
Я знаю, швея я та ещё,
но мне важно сделать это самой.
Платье, чтобы писать в нём.
Платье, чтобы жить в нём.
Так что мне бы пригодилось
мнение эксперта,
потому что платьев, подобных этому,
не носил ещё никто.
Что ж, я буду рада помочь.
Я обожаю придумывать новые дизайны.
Класс!
Бери стул.
Пока девочки не унесли малыша,
вы скажете нам имя?
Ну, да. Я думаю, скажем.
Сью, окажешь нам честь?
- Может, сэр Сранселот?
- Точно.
Ну-ну, мы слушаем.
Как же будут звать малыша?
Ну,
- Остин и я решили, что…
- Мм-хм. [усмехается]
[изображает барабанную дробь]
[стук в дверь]
- Что…
- Ну, давай, говори.
Там кто-то пришёл.
Мы в нетерпении! Говорите!
- Что там…
- Иду!
Святые угодники, что за прекрасный
экземпляр мужчины явился передо мной?
Я - полковник Томас Вентворт Хиггинсон.
Я к великой поэтессе Эмили Дикинсон.
- Как же?
- …в другой раз.
Там пришёл гость к Эмили.
К Эмили? Кто же?
Военный, очень важный офицер,
красивый как бог.
[усмехается] Его зовут Уинтвиг
Хансворт Томптон Попкорн.
- Мэгги, у тебя инсульт?
- Повтори медленно, Мэгги.
Хемсворт Вигглстон Трепетсон.
Что?
Полковник Томас Вентворт Хиггинсон.
Ваша дочь, Эмили Дикинсон, она мой…
невидимый корреспондент.
Корреспондент? [усмехается] То есть…
- Она писала вам?
- Да.
Множество писем и стихов.
Невероятных стихов.
И её строки,
её изысканные, нужные слова,
были моим бальзамом
среди страданий и горя.
И хотя на передовой оказался я,
именно ей удалось описать мои впечатления.
Как так вышло, что женщина,
находясь так далеко от поля боя,
изрекает глубочайшие, мрачные истины?
[вздох]
Я захотел увидеть её лично,
увидеть её дом и познакомиться с семьёй.
Когда вы впервые поняли, что она гений?
В этом платье я обойду всё сущее кругом.
Я доберусь
до самых дальних краёв сознания.
Ясно, значит, длинный подол не нужен.
Чтобы не путался в грязи.
Да! Это… Да!
Его должно быть легко стирать,
чтобы носить каждый день
и бегать по всем уровням сознания.
Тогда сделаем его белым.
Белое проще всего стирать.
- Значит, белым?
- Мм-хм.
Да, словно свет,
который бывает только весной.
Хорошо. А что насчёт застёжек?
Ленты, крючки, пуговицы?
С множеством пуговиц самой не справиться.
А если сделать пуговицы спереди?
Ты сможешь одеваться сама.
- Застёгиваться спереди?
- Отличия.
И инновации!
- Пуговицы перенесём вперёд.
- [усмехается] Класс!
- Так, давай обсудим силуэт.
- М-м.
Вот где мы и правда сделаем прорыв.
Турнюр, нижние юбки, обруч?
Ничего не надо. Пусть будет ровным.
А ещё мне не нужно это.
Без корсета?
Мне нужно платье,
в котором я смогу свободно двигаться.
В корсетах слишком многое невозможно.
Открою тебе один секрет.
Я не ношу корсеты.
Чёрт! У тебя просто такое тело?
Как сказать.
Резинкой можно придать платью форму,
- и выглядеть элегантно,
- Верно.
и совершенно свободно дышать,
наклоняясь и приседая во время работы.
- Как тебе вариант?
- Не знаю.
Обойдёмся без формы. Будет бесформенность.
Здесь есть, где дышать,
Эмили Дикинсон, но как скажешь.
Ни корсета, ни резинок,
просто форма для работы.
И тогда встаёт вопрос об удобствах.
- Слушаю.
- Ну, что тебе требуется для работы?
У меня, например,
есть ножницы, есть напёрсток…
Мне нужен карандаш и лист бумаги.
Понятно.
И, видимо, ты захочешь носить их с собой,
на случай внезапного озарения?
- Точно.
- Тогда тебе определённо понадобятся…
- Карманы.
- Карманы.
[стук в дверь]
[Мэгги] Эмили, тут к тебе пришли.
К тебе гость.
Какой гость? Кто?
Полковник Что-то Бентли Тидливинкс.
Полковник Томас Вентворт Хиггинсон?
Да-да. Я так и сказала.
Он здесь? Он у нас дома?
Он внизу, вместе со всеми, ждёт вас.
Боже мой.
Что он здесь делает?
Я не собиралась с ним встречаться.
- Мы только переписывались.
- Боишься не понравиться ему в жизни?
Я не знаю, что он подумает.
Я использовала уменьшительные слова.
Писала, что я ростом с крапивника,
и что мои волосы цвета каштана.
О-о, ясно. Значит, он попался?
Я не пойду вниз.
Нет, надо придумать причину. Скажи…
Так, э-э, скажи ему, что я не одета.
Что Бетти как раз снимает мерки.
Пусть приходит в другой день.
Ладно. Сделаю, что смогу.
Но перед этим я просто обязана заявить,
что он один из самых красивых
джентльменов в мире.
Мне всё равно. Я в него не влюблена.
Я лишь хотела отзыв на свои стихи.
Я не готова к встрече.
[усмехается] Да ни за что!
Ещё рано. Я лишь начала писать,
у меня впереди ещё годы.
Ты не расстроишься,
если я его сейчас охмурю?
Мэгги, делай всё, что нужно,
главное, выпроводи его.
Не верится, что он приехал.
Боже мой, а как же Сью? Она обидится?
Какой вам сделать чай?
Вы, верно, проголодались
после долгой дороги.
- Принести вам жареной ветчины?
- О, нет. Нет, спасибо. Я вегетарианец.
Как здорово!
Что ж, тогда я принесу вам овощей.
Вернусь через минуту.
Не могли бы вы снять мундир, полковник?
Он покрыт пылью Гражданской войны.
Бабушка Булочка, на пару слов?
Слушайте меня внимательно.
Этот человек, он очень важный.
Он писатель, мыслитель, революционер,
и он приехал сюда,
потому что восхищён стихами Эмили.
И однажды в его руках
может оказаться наследие Эмили.
Так что мы напоим его чаем,
и поставим на стол парадный сервиз.
А если он попросит кофе,
мы подадим к нему
цельные яйца и сладкое масло,
как советует "Бережливая хозяйка".
Вам понятно?
Сьюзан Гилберт, ты та ещё стерва.
У вас всё хорошо?
Да, мы как раз готовим чай
полковнику Хиггинсону.
Мм-хм. А где Эмили?
О, возникла заминка.
Она не спустится.
- Она скоро спустится.
- [Эдвард] Как невежливо…
Я думал, мы хорошо её воспитали,
но рано расслабился.
Ничего. Она занята стихами.
Полагаю, что уходя в творчество,
она забывает о времени.
Не хотите ли сливок и сахара, полковник?
Только скажите слово.
- О, нет. Нет, я буду чёрный.
- М-м.
Это честь - повстречать семью поэта.
Расскажите мне про Эмили. Какая она?
В мельчайших подробностях.
Даже самые скромные люди
иногда делают важные дела.
[Остин] Ну, что ж…
Эмили - просто уникум.
Она своеобразная.
Она не умеет ни готовить, ни шить.
- Она прекрасный пекарь.
- Она без ума от цветов.
- Она частенько болтает с пчёлами.
- Да, что стало с той пчелой?
Она необыкновенный человек,
если разобраться.
О, да. Она самая
ненормальная в этой семье.
Я бы не сказала.
- Ненормальная?
- О, да.
То есть, все остальные вполне вменяемые.
[Лавиния] Страна погрязла в войне.
Разделившись, люди гибнут.
Это заявление об изоляции и безопасности.
Я - женщина!
Люди умирают!
Я тоже умираю,
запутавшись в мелочах своей жизни,
как и каждый из нас.
Ты - мой отец?
Я твой… её отец.
[Лавиния] Это ловушка - быть Дикинсоном.
Кстати, это не Эмили.
- Нет, это… [кричит]
- [кричит]
Я думаю…
Да. Вот это - то, что надо.
О, да.
Моё новое платье…
для новой поэзии.
Точно не хочешь, чтобы я его сшила?
- Нет. Я хочу сделать всю работу сама.
- Всего пара недель…
Спасибо, что помогла мне
сегодня помечтать, Бетти.
Что мне сказать твоей семье?
Скажи, что я не спущусь.
Скажи…
что я пишу.
Знаете, что?
Пускай даже я не изменю мир…
Я всё равно буду писать.
Даже если всем будет плевать.
Даже если не будет иметь
никакого значения,
что одна девушка
по имени Эмили Дикинсон сидела…
в этой комнатке…
день за днём…
и записывала всё то, что чувствовала…
- Чай превосходный.
- Привет. Я Винни.
Томас Вентворт Хиггинсон.
Можете звать меня Вентворт.
Непременно.
Не смей, он мой.
- Что ж, раз Лавиния здесь…
- Шлюшка!
…может, пора сделать объявление?
Перед вашим приходом
мы собирались объявить имя ребёнка.
О, вы выбрали имя?
Они не торопились. Ему четыре месяца.
- [усмехается]
- Давайте скорее!
- Ну, кто объявит?
- Мы решили, что сам ребёнок скажет.
- Да, Сью?
- Да.
Он написал письмо.
Ого, он пишет письма. Как его тётя.
Оно адресовано вам, мистер Дикинсон.
- Мне прочесть?
- О, прошу.
- Не забудь про голос.
- Мм-хм.
Что за голос?
[детским голосом] "Милый дедушка…
Я провёл в этом огромном мире
уже так много дней,
но до сих пор у меня нет имени."
О, да. Это Эмили сумасшедшая.
"Мамочка говорит,
что у тебя очень славное имя,
и я хотел спросить,
нельзя ли мне точно такое же.
Если ты не против,
чтобы такой маленький человечек
носил такое же громкое имя,
как и ты, прошу, скажи мне".
- Мы назовём сына Эдвардом, в твою честь.
- [вскрик]
То есть, с вашего позволения.
Это величайшая честь в моей жизни.
О, Эдвард… [усмехается] Детка Эдвард.
- Мы будем звать его Нед.
- Крошка Нед!
- [Сью смеется]
- Замечательно!
[смеется]
- Значит, малыш получил имя. [усмехается]
- Бетти, не знала, что ты ещё здесь.
Я помогала Эмили с новым платьем.
А теперь мне пора.
Мои поздравления, Сью.
О, спасибо.
Готовься, я скоро закажу много
воскресных костюмов своему внуку,
раз уж теперь у него есть имя.
Ах, скорее бы
привести крошку Неда в церковь,
чтобы остальные бабушки обзавидовались.
В этом и есть вся суть религии.
- [воздушные поцелуи]
- [Лавиния] Пока.
А, это Бетти. Она шьёт нам одежду.
Да. Она лучшая швея в Амхерсте.
- Верно.
- Простите, я на минутку.
Обожаю форму.
Мы ему нравимся.
А Эмили вообще придёт?
Простите, Бетти?
Вы Бетти, да?
Извините, а кто спрашивает?
Простите, мадам.
Я - полковник Томас Вентворт Хиггинсон.
Я имел честь служить с первым в истории
полком чернокожих солдат,
с добровольцами из Южной Каролины.
Может, вы знаете.
- Вы сражались с Генри?
- Нет.
Он сражался сам, как и его люди.
Они вооружились и пошли навстречу врагу.
Очень смелый поступок.
Было сражение…
Скорее, стычка, но жестокая.
Конфедераты направлялись в Бофорт,
а добровольцы из Южной Каролины
перехватили их - устроили засаду.
Генри тоже был там.
Он… Он…
О, Генри там не погиб. Он…
Он очень даже жив.
[Эмили] И этот звук всего милей
Когда ревут ветра
Лишь в ураган стихает песнь
Что грела всех не раз
Я и не надеялась… [усмехается]
О, и…
[вздох]
Вот это для вас.
[вздох]
Письма Генри.
Наконец-то доставлены.
Я же говорил, писатель
всегда отыщет своих читателей.
Мадам.
[вздыхает, смеется]
[Эдвард] Мне жаль,
что она ещё не пришла, полковник.
- Это не страшно.
- М-м?
[прочищает горло]
Я буду ждать, сколько надо.
Что такое час или два
для такого поэта, как Эмили?
Пройдут столетия, пока люди поймут её.
Знаете, говорят,
во времена старых ирландских войн
у кланов было соглашение.
Сколь бы кровавыми ни были войны,
сколько бы воинов не пало,
всегда нужно щадить поэтов.
"Не убивайте поэтов", - говорили они,
"иначе кто расскажет эту историю?"
[Эмили] То был поэт – так тех зовут
Кто из простых вещей
По капле цедит волшебство
Нектар богов и фей
Пичужка пела мне
Коснулось солнце утра
Мы ценим лето лишь к концу
Под капором потуже бант
Осень смотрит на моё вязанье
Любая книга, как фрегат
В жилье моём, зимой
Я встала рано
Пса взяла
Чтоб море навестить
[лает собака]
[женские голоса]
Эмили! Эмили, иди к нам! Эмили!
[Эмили] Русалки из глубин его
Ко мне спешили всплыть
Давай, Эмили. Иди сюда!
[Эмили] Подождите меня.
Я уже иду.
 

////////////////////////////