Вся королевская рать (1971 год). Фразы и цитаты из фильма

«Вся королевская рать» — советский трёхсерийный телевизионный художественный фильм по одноимённому роману Роберта Пенна Уоррена, снятый в 1971 году Белорусским телевидением. Инициатором съёмки фильма, автором сценария и режиссёром-постановщиком картины был Александр Гуткович.

Все фразы и цитаты

Серия 1

-Человеку не обязательно быть
губернатором.
-Что, здешние люди плохо с тобой
разговаривали?
-Нет, они нормально
разговаривали.
-Что тебя гложет?
-Человеку не обязательно быть
губернатором.
-Но ведь голоса еще не сосчитаны.
-Не буду тебе врать, я хотел
этого.
Я ночами не спал, только об этом
и думал.
Это, как если ты мальчик и сок
в тебе забродит первый раз.
Кажется, что ты однажды сойдешь
с ума - до того тебе хочется.
Что-то жрет тебя изнутри.
-Привет. -Привет.
-Тут угощают? -Пейте.
-Что это случилось?
-Ничего, просто Вилли
рассказывает,
почему он не будет губернатором.
-Что, вы ему рассказали?
-Ни черта, я никогда ничего
не рассказываю. Я слушаю.
-А кто тебе сказал?
-Что сказал?
-Что ты не будешь губернатором.
-Что сказал?
Что, что, что сказал?
-Ой, иди к черту, растяпа.
Иди к черту! -Ну, ладно. Ладно,
ладно.
Ну, говори.
-Тебя надули, растяпа.
-Как надули? -Вот так и надули!
Ты был подставкой.
-Почему?
Почему они так поступили со мной?
-Они хотели, чтобы ты отнял
голоса у Макмерфи в провинции.
Понял, дубина? Или тебе по буквам
объяснить?
-Это правда?
-Не знаю. Ходят такие слухи.
Эй, полегче с этим делом. Ведь ты
не привык?
-Да мало ли к чему он не привык!
Ну, например, к мысли, что он
не будет губернатором.
Говори! -Раньше да, теперь нет.
-Что нет?
-Привыкать к этой мысли.
-А ты лучше привыкай к ней.
-Не буду.
-Нет, лучше мне к ней
не привыкать.
-Слышите? Ему лучше не привыкать
к ней.
-Слышите? Ему лучше не привыкать
-Я убью их! Убью!
-Сядь, ни черта ты не сделаешь.
-Убью.
Ты не будешь губернатором,
ни гроша за это не получишь
и никого ты не убьешь. -Я убью
их.
Я буду губернатором.
Я президентом буду.
Я буду убивать их голыми руками.
Слышите?!
ВСЯ КОРОЛЕВСКАЯ РАТЬ
Вот у меня тут речь приготовлена.
Речь о том, что нужно штату.
Я не буду рассказывать, что вам
нужно.
Вы это знаете лучше меня, потому
что вы и есть штат.
Я вам расскажу другую историю.
(Джек Берден) -Вилли Старк.
Я знал его давно, когда он еще
был провинциальным адвокатом.
Рвался в политику и при каждом
удобном случае
орал здешним фермерам длинные
речи.
Вначале никто не принимал его
всерьез.
Наши заправилы крутили им, как
хотели.
Но он прорвался в кандидаты
от Демократической партии.
Устроил ад кромешный,
Варфоломеевскую ночь.
И победил. -Вы помните
тот страшный день два года назад,
когда первая кирпичная школа
в нашей округе обрушилась,
потому что политиканы построили
ее из негодного кирпича.
И убило и искалечило 10 ни в чем
неповинных детей.
Но люди верили ... (Джек
продолжает) -Это Крошка Дафи.
Он был одним из мальчиков Сева
Макмерфи, тогдашнего губернатора.
Это ему, Дафи, пришла мысль
использовать Вилли Старка
как пешку в предвыборной игре.
И Вилли швырнул его в яму.
Уничтожил его. А потом собрал
по кусочкам
и сделал вице-губернатором.
-Он предал меня. Он меня предал.
Холуй ты! Я бы и сегодня не знал
всей правды,
если бы у этой женщины, у этой
вот чудесной женщины
не хватило мужества открыть мне
глаза на их ... -Сэди Берк.
не хватило мужества открыть мне
Она считала себя ловкой
политической дамой.
Но на этот раз она действительно
поставила
на верный номер и выиграла.
Сэди получила на свой вклад
хороший процент.
Она стала советником, секретарем
и любовницей Вили Старка,
что ни для кого не было тайной,
кроме его жены.
Это я - Джек Берден.
Я из весьма почтенной семьи
и учился в университете,
но так и не собрался защитить
диплом по американской истории.
Я бросил работу в газете, чтобы
стать чем-то вроде
пресс-секретаря при губернаторе
Старке.
Я мальчик на побегушках.
Откапываю дохлых кошек
и ищу мух, запеченных в рисовом
пудинге.
Вот за это мне и платят.
-А вы, голодранцы, слушайте.
Да, вы голодранцы, потому что они
привыкли считать нас всех
дураками.
Когда я захочу стать
губернатором,
я приду сам, без них, и они
будут ...
-Он стал губернатором, Вилли
Старк.
Никто не знал, чем это кончится.
-Друзья мои, это же наш Вилли.
-Здорово, док! -Здравствуйте,
Вилли.
-Как жизнь, Малахия? Как твой
малый?
-Не очень. -Что так?
-Посадили.
-Да, что они, черт возьми, с ума
сошли что ли?
Сажать такого хорошего парня
в тюрьму! Джек!
-Ну, а как твой? -Мой? Том!
-Здрасьте. -А знаешь, как он
играет?
Будущий квотербек - гроза штата.
-Док, дай ты нам попить, Христа
ради!
-Сейчас, Вилли. -Ну, рад был, что
повидал тебя, Малахия. -Я тоже.
-Передай парню, пусть держит
хвост морковкой.
Джек, поговори с ним.
-Угощаю, Вилли!
-Том! Джек. -Спасибо.
-Угощаю, Вилли!
(голоса) -Речь, Вилли!
-Я не буду говорить вам речь.
Не затем я ехал сюда, чтобы речи
произносить.
Я ехал посмотреть на моего
папашу,
посмотреть, осталось ли у него
чего-нибудь пожевать в коптильне.
Я скажу: "Здравствуй, папа. Где
же твоя ветчина?"
Я приехал не для того, чтобы
чего-нибудь у вас клянчить.
Даже голосов на выборах.
За этим я, пожалуй, приеду
в следующий раз.
А сегодня я не политик.
Пока у меня есть еще клетушка
в том большом доме
с колоннами белыми, где на
завтрак
всегда подают персиковое
мороженое.
Похоже, что я не пришелся
по нраву тамошней шайке.
Ну, так ведь научить законников
в Конгрессе уму-разуму -
это похуже летнего поноса.
(смех, свист) -Научи!
-Пожалуй, им придется потерпеть
еще один срок.
И вам придется. Так что терпите
и улыбайтесь.
-Улыбайтесь, губернатор,
улыбайтесь.
-Всем семейством, папа.
-Вот так замечательно.
Превосходно.
Так, еще раз отсюда, чуть
крупнее.
Вот так, спасибо. Еще раз отсюда.
Вот так.
Спасибо. Губернатор, позовите
собаку.
Вы ее будете гладить, а она вам
лапами на грудь,
будто радуется, что вы домой
вернулись.
Прошу. -Джек, давай сюда собаку.
Пак! Сюда, Пак! -Он не встанет.
Он совсем не ест.
(выстрелы)
-Собака лучший друг человека,
но пахнет от него,
как и от всех прочих.
-Это для печати, Хозяин?
-Да, конечно. Воняет от него, как
и от всех прочих.
Снимай скорее! -Улыбка.
(Джек) -Личный шофер
и телохранитель Хозяина
по прозвищу Рафинад.
Карманы его вечно набиты сахаром,
которого он недоел в детстве,
что отразилось на его умственных
способностях.
Он из ирландцев, хотя
и непутевых.
За баранкой он бог.
Рафинад рожден для того, чтобы
гнать машину,
стрелять без промаха в любую
цель.
стрелять без промаха в любую
-Что там?
-Судья Ирвин! -Да.
-Звонили. Только что звонили
по междугороднему.
-Ну, короче, короче.
-К свиньям, потерпишь.
Подождешь, пока я отдышусь.
-Но так ты никогда не отдышишься.
-Какое дело до моего дыхания?
По-моему, ты его еще не купил.
Бежишь, как угорелая, хочешь ему
рассказать,
а он заладил, как попугай:
короче, да короче.
Я еще отдышаться-то не успела.
Я скажу так. Пока не отдышусь
и не приду в себя,
Я скажу так. Пока не отдышусь
ничего ты не узнаешь. -Ну,
по-моему, ты уже отдышалась.
-Безумно смешно! Ну, просто
безумно.
Смешно. Прямо-таки смешно.
Посмотрим,
как ты засмеешься, когда все
узнаешь.
Судья Ирвин выступил за Макмерфи.
Только что звонили. Это
напечатано в вечерней газете.
-Сволочь. -Макмерфи купил Ирвина.
-Бесстыжая сволочь. В Лендинг!
(музыка)
-Зараза!
Он же видел, что я еду.
-Скоро, наконец, эта чертова
дыра?
-Еще миль 20 и будет Лендинг.
-Хозяин, я знаю судью тысячу лет.
Его дом стоит рядышком с домом
моей матери.
Судью на испуг не возьмешь.
-Я и не собираюсь его брать
на испуг.
Я хочу поглядеть на твоего
соседа.
Пусть он сам мне скажет,
почему он против моего выдвижения
в Сенат.
-Ну, что ж! Тебе виднее, ты
губернатор.
Так я слышал. -Да, губернатор.
Но даже когда я стану президентом
и захочу кого-нибудь повидать,
я сяду и поеду к нему.
Но меня, надеюсь, ты оставишь
в покое? -Черта с два!
Но меня, надеюсь, ты оставишь
Я буду всегда брать тебя с собой.
Я буду держать вас с Рафинадом
в Белом доме.
Рафинаду я устрою тир в задней
комнате,
и республиканцы из Конгресса
будут расставлять для него
бутылки.
А ты будешь водить девочек через
главный вход.
И услужливые сенаторы будут
принимать у них пальто,
и подбирать за ними шпильки.
-Ты войдешь в историю.
-А то как же!
(Джек)-Хозяин мог бы не тащить
меня сюда.
Он ведь знает, судья Ирвин старый
друг нашей семьи.
Мальчишкой я пропадал у него
целыми днями.
И он всегда был рад мне. Читал
исторические книги,
учил ездить верхом, брал с собой
на охоту.
Если я и любил кого, так это
его - старого Монтегю Ирвина.
-Это ты, Джек?! Подумать только!
Ну, проходи.
Проходи, сынок.
У тебя что-то случилось? -Нет.
С Джеком ничего не случилось.
Насколько я знаю.
И со мной тоже. -Прошу прощения,
я упустил из виду,
что теперь ты в хороших руках.
-Да, Джеку грех жаловаться.
-А вы, сэр, вы хотите мне что-то
сказать?
-А я еще не решил пока.
-Дело в том, что я собираюсь
ко сну.
-Ну, время детское.
Не возражаете, судья, если Джек
нальет мне стаканчик виски?
В порядке, так сказать, южного
гостеприимства?
-Джек, а я и не подозревал,
что ты исполняешь обязанности
слуги.
-Чепуха!
Просто иногда Джек наливает мне
виски.
Иногда я ему наливаю виски.
На, пей, Джек.
Иногда я сам себе наливаю виски.
Я ведь нетерпеливый человек,
судья.
Поэтому я и не джентльмен.
У вас случайно не найдется
вечерней газеты, судья?
-Да, у меня найдется вечерняя
газета.
-Не возражаете, если я взгляну?
-Я сам могу удовлетворить ваше
любопытство.
В газете напечатано мое
выступление
в поддержку кандидатуры Макмерфи,
баллотирующегося в Сенат.
Если вас это интересует.
-Именно это. Но мне бы хотелось
услышать еще кое-что.
Если мне память не изменяет, вы
вроде бы не возражали
против моей кандидатуры?
-Я не брал никаких обязательств.
Я ни перед кем не брал
обязательств,
кроме своей совести. Это,
во-первых.
-А во-вторых? -Во-вторых,
вы, Старк, не представляетесь мне
человеком,
заслуживающим наше доверие.
-Кто-то полил меня грязью, да?
-Если вам угодно, да.
-Смешная эта штука - грязь.
Ведь если подумать, то весь наш
зеленый шарик состоит из грязи.
А что такое бриллиант, как
не кусок грязи,
которому однажды стало жарко?
А что сделал Господь Бог?
Взял пригоршню грязи, подул на
и сотворил нас с вами,
Джорджа Вашингтона и весь род
человеческий.
Значит, я, Старк, не заслуживаю
вашего доверия?
А Макмерфи?
Он станет оправдывать ваше
доверие
и доверие кое-кого еще?
Так в чем же разница, а?
-Ну...
-Ну! Ну!
Я объясню вам, в чем разница.
Я могу провести себя в Сенат,
а вы с компанией не можете
провести Макмерфи.
И это большая разница.
-И все-таки я попытаю счастье.
-Счастье!
Судья, вышло оно все, ваше
счастье.
40 лет вы сидели тут в кресле,
а негритята бегали на цыпочках
и таскали вам пунш.
А когда у вас оставалось
свободное время
после охоты на уток и защиты
трестов на процессах,
вы могли развлечься, изображая
из себя
генерального прокурора или
поиграть в судью.
Вы слишком долго были судьей.
Как вам понравится, если вы
перестанете им быть?
-Никому, никому еще не удавалось
меня запугать.
-А! Я и сейчас не пугаю. Я хочу,
чтобы вы одумались.
Могу же я, скажем, заняться
некоторыми раскопками?
А что, если я, скажем, выйду
на задний двор,
воткну лопату, зацеплю ароматный
кусок
и поднесу его к носу вашей
совести?
Что она вам скажет?
Она вам скажет, отрекитесь
от Макмерфи.
-Благоволите встать из кресла
и выйти вон.
-А ты был прав, Джек, судью на
испуг не возьмешь.
-Вон!
-Ну, что ж, судья!
Не в гневе, но в скорби
ухожу я.
А если ваша совесть решит
начихать на Макмерфи,
дайте мне знать. Понятно,
если это случится не слишком
поздно. Пошли, Джек.
-Ваш наниматель зовет вас, мистер
Берн.
-Ваш наниматель зовет вас, мистер
-Я не нуждаюсь в слуховой трубке.
-Я на этой неделе обедаю с твоей
матерью.
Передать ей, что тебе по-прежнему
нравится твоя работа?
-Сколько он стоит?
-Этот старый филин - судья Ирвин.
-Не знаю. Думаю, что не меньше,
чем моя мамаша.
В этих местах неприлично иметь
счет в банке меньше,
чем из 6-7 цифр.
-В этом-то все и дело.
Если бы не эти цифры, он
разговаривал бы со мной иначе.
-Ну, если бы не эти цифры, и ты
бы разговаривал с ним иначе.
Или у тебя уже больше?
-Мальчик,
доллары интересны до
определенного предела.
Потом возникает другой интерес,
важна власть.
-Метишь в Белый дом?
-Суешь свой нос не в ту щель,
Джеки.
Займись делом.
-Опять Макмерфи?
-Нет, Ирвином.
-Опять Макмерфи?
-Едва ли ты что-нибудь найдешь
на Ирвина.
-Ты найдешь.
-Ну, а если за ним ничего нет?
-Всегда что-то есть.
Человек зачат в грехе и рожден
в мерзости.
Путь его - от пеленки зловонной
до смердящего савана.
Всегда что-то есть.
Сработай на совесть, Джеки.
(музыка)
(Джек) -Я не видел свою мать
давно.
Ей пошел 55-ый, однако надо
отдать ей должное,
она почти не изменилась.
И он все такой же, мой третий
отчим мистер Теодор Марел.
Молодой администратор нефтяного
треста.
Молодой администратор нефтяного
-Здравствуй, здравствуй, старина.
Ну, как она, жизнь?
-Прекрасно.
-Как делишки у старого
политикана?
-Я не политик.
-Спасибо.
Я наемная сила. -Не разыгрывай
меня.
Говорят, вы с губернатором вот
так?
-Единственный человек, с кем
губернатор вот так,
это сам губернатор.
Ну, иногда Господь Бог, если
губернатору нужно,
чтобы кто-нибудь придержал
свинью,
пока он будет резать ей глотку.
-Да!
Судя по его поступкам, это ...
-Ну, не спорьте.
Мальчик проголодался.
Распорядись, милый.
-Хорошо. Сейчас.
Прекрасно, прекрасно.
-О чем ты думаешь?
-Скажи, ты не знаешь, судья
Ирвин ...
-Что-нибудь случилось?
-Нет, ничего. Прости. Ничего.
Прости.
Ты устал.
Этот человек, у которого
ты работаешь,
и все эти люди, с которыми ты
связан,
держись подальше от их махинаций.
-Я вообще стараюсь как можно
меньше знать,
кто что делает и когда.
-Тебя как будто подменили.
Ты никогда таким не был.
-Слушай,
если я стану таким, каким был
раньше, я застрелюсь.
-Тебе не обязательно работать
у этого человека.
Теодор, судья Ирвин могли бы тебя
устроить.
И потом,
разве ты не знаешь, все, что есть
у меня, твое.
Разве ты этого не знаешь?
-Мне не нужно никакой работы
от Теодора.
Мне от них ничего не нужно. Мне
ни от кого
ничего не нужно!
(Адам играет на рояле)
-Хорошо нам жилось, правда?
Когда мы были ребятами.
Ты, Анна, я, а?
-Хорошо.
Ты, Анна, я, а?
А разве теперь тебе плохо
живется?
Ты знаменит. Разве знаменитым
плохо живется?
Я вообще не задумываюсь о таких
вещах.
-Не замучил он тебя?
Ты, кажется, равнодушен к музыке?
-Разве бывают на свете люди,
равнодушные к музыке?
-Почему? Я могу послушать,
если кресло удобное и мягкое.
(Джек) -Адам Стентон - друг моего
детства.
Он стал знаменитым хирургом.
Режет людей.
Пишет статьи в научные журналы.
Читает лекции.
Вся жизнь для него - скальпель.
Скальпель, музыка и она.
Его сестренка - маленькая Анна.
Было время, когда я любил ее так,
что жил, словно во сне.
-А помнишь, как мы рыбачили?
-И ходили под парусами.
-Друзья мои, я должен вас
оставить.
У меня утром была труднейшая
операция.
Надо посмотреть больного. Джек,
заходи.
Ты знаешь, как мы с сестрой
всегда рады тебе.
Ты же знаешь сам.
-Я видела твоего отца.
Тебе не интересно, как он живет?
-Живет так, как ему хочется.
Кроме того, он большой дурак,
если поступил так только потому,
что не мог ужиться с женщиной.
если поступил так только потому,
Особенно с такой женщиной, как
моя мамаша.
Не мог ей дать того, чего
ей надо.
Хотя не знаю, какого рожна ей
надо?
-Ну, зачем ты так говоришь?
-Слушай, если твой старик был
губернатором,
если он умер на кровати
из красного дерева,
и над ним куковала парочка
дорогих врачей,
прикидывая в уме сумму гонорара,
если ты думаешь, что он был
святым угодником
в черном галстуке,
то это еще не означает, что ты
должна со мной разговаривать,
как старая тетя. Я не о твоей
семье говорю.
Говорю о своей. Все, что
я говорю, чистая правда.
-Правда, правда. Откуда ты
знаешь, что это правда?
Вообще, что ты о них знаешь?
-Я знаю, что такое моя мамаша.
И ты знаешь.
Знаю, что мой отец большой дурак,
если он
позволил ей превратить себя
в ничтожество.
-Ну, откуда в тебе столько
горечи?
-Да нет во мне горечи. Нет во мне
горечи.
Плевать я хотел на то, что они
с собой сделали и делают,
и почему.
-Да. А!
Он здесь. Сейчас.
-Слушаю.
-Заруби себе на носу,
что тебе не положено быть
богатым.
Да ты посмотри на себя, черт
возьми!
Это же чистое кощунство полагать,
что ты
когда-нибудь можешь сделаться
богатым.
Посмотри на себя! Разве это
не факт?
Ты что язык проглотил, черт тебя
побери?
Ты что язык проглотил, черт тебя
Не можешь ответить на простой
вопрос?
-Да. -Отвечай, не мямли! Повтори,
"Да, это факт!
Это кощунственный факт".
-Да, это факт.
-Хопкинса! Хопкинса сюда!
Немедленно! К Хозяину.
Идите быстрее, а то из вас
сделают котлету.
-А, может, я хочу уволиться?
Из-за чего шум? -Газет
не читаете?
Наш ревизор Уайт снюхался
с компанией
по торговле недвижимостью. А
кто-то накапал ребятам Макмерфи.
Так что быстрее, живее.
-Поймали? Везите в город к нам
немедленно.
-Громче говори: "Я вас понял".
Сядь, Джек.
Ну!
-Я вас понял. -Ладно.
Я не отдам тебя под суд.
Прекращу это дело, но не думай,
что из любви к тебе.
Просто я не хочу, чтобы Макмерфи
и его шайка решили,
что они могут кого-нибудь съесть.
Мои мотивы ясны? -Да.
Утри сопли и сядь.
Возьми ручку в руку.
Теперь пиши, что я скажу.
Дорогой губернатор Старк.
В связи с ухудшимся состоянием
здоровья,
которое не позволяет мне
добросовестно выполнять ...
Написал "добросовестно"?
Смотри, не пропусти.
...обязанности ревизора штата...
прошу освободить меня от
занимаемой должности
в ближайшее и удобное для вас
время.
Уважающий вас... Подписал?
-Нет. -Так подписывай, черт
возьми!
Число не ставь. Я сам поставлю,
когда захочу.
Дай сюда!
Да, я был неправ, Уайт.
Могу тебе в этом признаться.
50 лет ты ждал праздника на своей
улице.
Приберегал закваску.
Как малосильный к свадебной ночи.
Ты просчитался, Байрон,
твой час не пришел и не придет
никогда! Пшел вон!
-Я вижу, ты тут повеселился.
-А, черт! У него такие глаза,
что с ним невозможно
разговаривать иначе.
что с ним невозможно
Да, в эту чашу можно плевать всю
жизнь,
и она не переполнится.
-А кто ему велел терпеть?
-Хозяин,
мы доставили Уилла Спуна.
-Посадите в соседнюю комнату,
пусть дойдет.
Кто заставил его писать под
диктовку?
Он мог уйти и хлопнуть дверью. А
сделал он это? Нет, черт возьми!
Он будет стоять и моргать
глазами,
и жаться к ноге как собака, когда
ее хочешь ударить.
-Хозяин, вас хочет видеть мистер
Миллер.
-Зови. -Прошу.
-Привет, Хью, привет.
Ну, что там у вас?
-Думаю, вы сами знаете.
-Думаю, что да.
Присаживайтесь. -Да нет, спасибо,
Вилли.
А вы садитесь, садитесь.
-Присаживайтесь.
-Вы пытаетесь спасти Уайта,
Вилли.
Так ведь? -Плевать я хотел
на Уайта.
Я не его спасаю.
Нельзя, чтобы шайка Макмерфи
в Законодательном собрании
решила, будто такие номера сходят
ей с рук.
С ними тогда сладу не будет.
Вся беда в том, что вы юрист,
Хью,
до мозга костей юрист.
-Вы тоже юрист, Вилли.
-Нет, я не юрист. Да, я знаю
право.
Я зарабатывал им на хлеб, черт
возьми.
Право! Право...
Право - это узкое одеяло
на двуспальной кровати.
Когда ночь холодная, а в кровати
трое,
куда его ни натягивай, все равно
кому-то не хватит.
Вы что, думаете, половина того,
что я сделал,
черным по белому записано
в Конституции штата?
-В Конституции штата ничего
не сказано,
что Байрам Уайт может
безнаказанно
совершить уголовное преступление.
-Хью, неужели вы не понимаете,
что сам по себе Уайт ничего
не значит.
У них одна цель - меня свалить,
мою администрацию.
И сейчас самое время поставить
их на место.
Я поставлю их на место, слышите?
-Я ухожу в отставку с поста
генерального прокурора.
Вы получите мое заявление утром,
с посыльным.
-Вы долго собирались это сделать,
Хью.
Почему вы долго собирались?
-Вилли...
-Я вам скажу, Хью.
Вы 15 лет сидели в своей
адвокатской конторе
Вы 15 лет сидели в своей
и смотрели, как сукины дети
протирают штаны
и ничего не делают.
Потом пришел я, сунул вам в руки
дубинку и шепнул на ушко:
"Хотите их раздраконить?" И вы
их раздраконили.
Вы посадили девять хапуг из тех,
что играют по маленькой.
Но тех, кто стоял за ними, вы
не тронули.
Хью, вы хотите сохранить свои
гарвардские руки в чистоте.
Вам надо, чтобы марался кто-то
другой.
-Мое решение окончательное.
-Очень жаль, мы хорошая пара -
ваши мозги, мой напор.
-Я решил, Вилли.
-Хью!
Вы бросаете меня одного
с сукиными детьми,
моими и чужими.
(крики болельщиков, музыка)
-Он будет в сборной Америки, мой
Томми,
брось ты это к чертовой матери!
(крики болельщиков, музыка)
-Качайте, качайте его!
-Мы гордимся тобой, сынок.
Иди отдыхай, чтобы накидать им
в следующую субботу.
-Ты должен положить этому конец.
-Ты о чем? -Я о Томми.
-Если ты опять насчет футбола...
-Не только футбола.
Возомнил себя героем, ничего
больше на свете не существует.
Он распущенный, эгоист, лодырь.
-Чего ты добиваешься? Чтобы он
был слюнтяем?
Мой сын никогда не будет
слюнтяем.
-Лучше бы он умер у меня
на глазах,
чем стал негодяем из-за твоего
тщеславия.
-Не будь дурой.
-Ты его погубишь.
Не мешай ему быть мужчиной, черт
возьми!
Пусть, пусть поживет в свое
удовольствие.
-Оставь меня!
(музыка)
-Ты мой старый приятель, Джордж.
-Знаю.
-И ты знаешь, что скоро выборы.
-Знаю.
-И ты знаешь, что скоро выборы.
-А ты не мог бы подбавить пару?
-Тебя беспокоит, конечно, Сэм?
-Да, Сэм, Сэм Макмерфи.
Распни его, Джордж, распни эту
никчемную флюгавку.
-Никакой он мне не приятель.
Я его даже не видел
с прошлых выборов. Лично мне все
равно,
кто из вас будет сенатором. Скажу
одно:
я стараюсь изо всех сил, чтобы
на страницах "Кроникл"
не отразилось мое пламенное
убеждение,
что Сэм Макмерфи - одна из самых
фантастических свиней.
-Я понял, Джордж, у тебя жена
и дети,
и за мальчиков надо платить
в Принстоне.
Крошка! -Да, Хозяин.
Поможешь ему связаться
с Джеферсом. -Джеферс?
Считайте, что вы выиграли
100 тысяч.
Джордж! Миллион!
За 30 лет акции этой компании
ни разу не падали.
Слушайте, не будьте идиотом.
Мистер Старк, как вам понравилось
в Чикаго?
(включила радио)
-Сукин сын!
-Я ни в чем не виноват.
-Сукин сын!
Я его убью. Я клянусь Богом,
я его убью, убью.
Я его убью. Я клянусь Богом,
-Сэди, вы чем-то озабочены.
-Я его уничтожу. Я его выживу
из штата.
Обманывать меня после того, что
я для него сделала!
Слушайте, вы слушайте, вы
слушайте.
-Душить меня не обязательно,
а слушать я вас не хочу.
Я и так знаю столько лишнего!
-Нет уж, вы слушайте.
Кто сделал из этой свиньи
человека?
Кто, кто его сделал губернатором?
Кто подобрал его, когда он был
бедным растяпой страны,
и сделал ему карьеру? Кто?
-Вы, вы.
Я, я!
И в награду за все это
этот двуличный... -Нет, Сэди,
о двуличии могла бы говорить
Люси.
Вам тут нужна какая-то другая
арифметика.
Только не знаю, делить или
умножать надо
в подобных случаях? -Люси? Люси
дура.
Вы увидите, он ее вытурит, сукин
сын.
-Вам лучше знать.
Сэди, вы ошиблись адресом!
Я не герой этой пьесы.
-Какая она из себя?
-Кто?
-А, в Чикаго.
-Нормальная потаскушка.
-Хорошенькая?
-Черт!
Я не узнаю, если встречу завтра
на улице.
-Хорошенькая была?
-Сэди, в той обстановке,
в которой она
зарабатывает свой хлеб,
не замечаешь, какое у нее лицо.
-Она была хорошенькая?
-Да забудьте вы о ней, Христа
ради!
-Забыть, забыть.
Смотрите, смотрите!
Мы валялись в нашей халупе оба,
брат и я, еще маленькие.
У нас была оспа.
А отец (он был пьяница) бил нас
немилосердно.
И брат умер, а ему бы жить
и жить,
ему бы ведь это было бы все
равно.
А я не умерла.
Я не умерла, я осталась.
Это же всегда, от этого никуда
не денешься.
На всю жизнь.
Всегда так будет: какая-нибудь
шлюха, какая-нибудь...
-Сэди, если вам так тяжело,
отпустите его
на все четыре стороны.
-Отпустить? Да никогда!
Я его убью сначала.
Если он побежал за какой-то
шлюхой,
то он все равно вернется.
Должен.
Ему же без меня не обойтись, он
это знает.
Просто ему, понимаете, не
обойтись без Сэди Берк.
-Мистер Берден, вас к Хозяину.
-Что с Ирвином?
-Я же сказал тебе: раскопки будут
долгие.
-Так копай! Это пойдет.
-Хорошо.
-Так копай! Это пойдет.
Если 10 лет понадобится, найди,
все равно найди.
(Джек) -Что, помимо первородного
греха, скорее всего
толкнет человека на скользкую
дорожку?
Честолюбие, любовь, страх,
деньги?
Честолюбив ли судья?
Нет, судья уверен в своем
величии.
Ему все равно, что думают другие.
Как насчет любви?
У судьи были свои маленькие
радости, были.
Но никто об этом не знает?
Кажется, нет.
Он пуглив, судья?
Судья не из пугливых, я знаю.
Остаются деньги.
Любит ли судья деньги?
Судье нужно ровно столько денег,
сколько нужно,
чтобы судья мог жить беззаботно.
Был ли в жизни судьи случай,
когда судье
не хватало денег для беззаботной
жизни?
-"Я есмь воскресение и жизнь".
Новые брошюры возьмите.
"Воскресение и жизнь", новая
брошюра.
"Я есмь воскресение и жизнь".
Новые брошюры возьмите, мисс.
"Я есмь воскресение и жизнь" -
новая брошюра.
Только Бог есть суть жизни...
(Джек) -Мой отец.
Он был ученым, прокурором. У него
была
красивая жена, большой дом.
И вдруг он бросил все, живет
теперь где-то на чердаке
и пишет эти дурацкие листовки
о Боге, истине и сатане.
-Это ты, Джек?
Да я, отец.
Здравствуй.
-Давненько мы с тобой
не виделись.
-Да, давно.
"Я есмь воскресение и жизнь".
Новая брошюра.
-Что-нибудь новенькое сочинили,
мистер Берден?
-Прочтите обязательно.
-Спасибо.
Прочтите "Я есмь воскресение
и жизнь".
-У меня кончился хлеб. -Вот,
возьми.
Это, Джордж, несчастный.
Он делает ангелов.
Ты поужинаешь со мной?
-Нет, спасибо.
А кроме ангелов он больше ничего
не делает?
Собачек, куколок?
-Он делает только ангелов после
того, что с ним случилось.
Он работал в цирке.
Он был человеком, которого
вешают.
-И что, однажды испортился
аппарат, задушил его, или что?
-Нет, просто им овладело
отвращение к работе.
Однажды он поднялся к себе
на площадку с петлей на шее
и не мог прыгнуть.
Он даже не мог пошевелиться.
Он опустился на платформу
и плача припал к доскам.
Его сняли и вынесли на руках.
-Да, кажется, ремесло висельника
в самом деле
стало ему отвратительно, как ты
справедливо заметил.
-Болезнь у него здесь, в душе,
но ты этого не поймешь.
-На. -Нет, нет.
Не хочет есть суп.
-Расскажи ему про судью Ирвина.
-Что ты сказал?
-Про судью Ирвина, ты помнишь,
твой закадычный друг?
-То было другое время.
-Конечно, другое.
Будь я проклят, если не другое.
Но ведь ты-то помнишь?
-Тот грешник,
которым я был, искавшим суеты
и порока, умер.
Если я грешу теперь, то по
слабости.
-Слушай, судья Ирвин когда-нибудь
разорялся?
Было так, что он нуждался в
деньгах, сильно нуждался?
-Зачем? Зачем тебе это знать?
-Честно говоря, это нужно не мне.
Это нужно губернатору Старку.
-Мерзость, мерзость!
-Судья Ирвин когда-нибудь
разорялся?
-Мерзость, мерзость, мерзость.
-Слушай, слушай. Я не считаю, что
губернатор Старк
-Слушай, слушай. Я не считаю, что
занят только богоугодными делами,
если к этому относится твое
бормотание насчет мерзости.
Но ты-то хоть раз задумывался,
о том, в какой кабак превратили
штат
твои чистоплюи-друзья, вроде
Стентона, Ирвина
с их цилиндрами, цитатами
из Горация
с их цилиндрами, цитатами
и прочей мурой?
Хозяин хоть что-то делает, а они
здесь просиживали штаны, они...
-Мерзость, все мерзость!
Никогда больше не прикоснусь
к миру мерзости.
Уходи!
-Слушай, судья Ирвин когда-нибудь
разорялся по-настоящему?
-Что? -Я говорю,
судья Ирвин когда-нибудь
разорялся по-настоящему?
-А почему тебя это интересует?
-Это не меня интересует. Это
интересует одного моего друга.
Он платит мне по первым числам.
-Джек, зачем ты все портишь?
Только что мы вспомнили прошлое,
ведь у нас было тогда что-то.
-У нас?
-А ты все портишь, помогаешь
этому человеку.
-У нас!
-Он задумал что-то дурное.
-А если у нас было такое
замечательное,
прекрасное прошлое, почему ты
не вышла за меня замуж?
-Господи! Да причем здесь это?
-Нет, ты объясни, ты объясни.
Но ведь не скажешь же ты, что
у нас с тобой
прекрасное, замечательное
настоящее.
А ведь это настоящее вышло
из прошлого, между прочим.
И вот теперь тебе почти 35 лет.
-34.
-Нет, 35, и ты вырываешься сюда
как на праздник,
чтобы посидеть среди этой пыльной
мебели
в доме с отрезанными проводами.
Но Адам, у него тоже чертовски
прекрасная жизнь,
кромсает людей с утра до ночи,
пока с ног не свалится,
а внутри весь завязан узлами.
-Оставь Адама в покое.
Он хоть что-то делает.
-Делает, делает.
А судья Ирвин играет в политику.
А моя мать - с этим Теодором.
А я... -Да, ты, ты.
-Ну, ладно, я.
-Ты с этим человеком.
-С этим человеком, с этим
человеком.
Все здешние его так называют,
разные Патоны.
Люди, которых он попер
с тепленьких местечек.
А ведь Хозяин кое-что делает.
Да-да, делает не меньше Адама,
больше. Да-да.
Он собирается построить
медицинский центр.
-Знаю. -Знаешь, а говоришь о нем
свысока, как все здешние.
Знаешь, ты такая же, как они.
-Ладно. Так свысока,
что на прошлой неделе даже
завтракала с ним. -Что?
Господи Иисусе! -Ладно, Господи
Иисусе.
-Да, я представляю, как бы
подскочил
редактор светского отдела
"Кроникл",
увидев дочь губернатора Стентона
за завтраком с губернатором
Старком.
А платье, моя дорогая, в каком вы
были платье?
А цветы?
Вы пили шампань-коктейль?
-Я была у губернатора Старка,
чтобы получить у него деньги для
детского дома. И я их получу.
-А что скажет Адам? -Меня
не интересует, что скажет Адам.
Ах, вот что. Я думал, что вы
с Адамом всегда вот так.
-Да, так. Но я сама справлюсь со
своими делами.
-А что сказал бы об этом твой
отец? Губернатор Стентон
тебя тоже не интересует?
-Джек, о чем ты говоришь?
Ты не понимаешь, о чем я тебе
говорю? Я добиваюсь денег
для детского дома. Это была чисто
деловая встреча, чисто деловая.
-Ты рискуешь своей репутацией.
-Репутацией!
Я взрослая, чтобы самой
позаботиться о своей репутации.
Ты сам только что сказал, что
я почти старуха.
-Я сказал, что тебе почти 35 лет.
-Тридцать пять, а я ничего
не делаю,
ничего стоящего не делаю и
никогда не сделаю.
Я ничему не выучилась.
Я могла бы стать врачом. Я могла
бы стать медсестрой.
Я могла бы делать... -абажуры.
-Да.
-Ты могла бы выйти замуж. Ты
могла бы выйти замуж за меня.
-Да нет, я имею в виду не просто
выйти замуж.
-Сама ты не знаешь, чего имеешь
в виду.
-Я просто не знаю, что со мной
творится.
Когда я приезжаю в этот дом,
я просто бываю счастлива.
Ты должен быть моим другом,
слышишь.
Ты должен быть моим другом.
Конечно.
(звонок в дверь)
-Привет! -Слушай, хоть раз
в жизни
-Привет! -Слушай, хоть раз
на твоей памяти судья Ирвин
разорялся вчистую?
-Не помню. Подожди, дай
вспомнить.
Когда я был еще мальчишкой,
как-то отец
говорил с дядей Джоном.
Они не видели, что я в комнате.
Да, и был судья Ирвин, и они
очень громко говорили друг
с другом,
даже, по-моему, ссорились, что-то
насчет денег.
-Спасибо. -Ты бы хотя бы приличия
ради объяснил,
зачем тебе это нужно.
-Конечно.
зачем тебе это нужно.
Это нужно губернатору Старку.
-Политика.
Ну, слава Богу, что я не имею
к этому никакого отношения.
А какого черта твоему Старку
нужно знать,
разорялся Ирвин или нет?
-Да, какого черта?
-А и в самом деле, какого черта?
-Ты что стоишь и не
пошевеливаешься?
Ну-ка, забирай, забирай.
Кто будет готовить еду, кислая
рожица?
Ну, живей, живей.
-Послушай!
Умник, ты узнал у Адама, что
судья Ирвин разорялся.
Так вот, я тоже кое-что узнала.
Да, я пошла к старой тете
Матильде,
которая знает про всех, что
со всеми произошло
за последние сто лет. И когда
я спросила о судье Ирвине,
она мне тут все и рассказала.
Судья Ирвин
разорялся или почти разорялся.
Но ты все равно в дураках, Джеки,
умник, вместе со своим Хозяином.
Судья Ирвин разорялся,
но женился на деньгах. Заруби это
себе на носу, умник.
(Джек) -Ну что ж, что радует
Анну, то радует и меня.
Я был бы рад явиться к Хозяину
и сказать:
пустой номер, Хозяин. Ирвин чист
как стеклышко.
Но мы с Хозяином люди фактов.
А факты говорят: да, судья Ирвин
думал, что женился на деньгах,
но денег там не оказалось.
Зато в 1928 году он вдруг бросил
пост генерального прокурора
при своем друге губернаторе
Стентоне
и стал адвокатом и
вице-президентом
компании "Американ Электрик
Пауэр"
вместо некоего Мортимера
Л.Литлпо.
Стал адвокатом с окладом
в 20 тысяч долларов.
В придачу компания подарила ему
500 акций.
За что же? Этот библейский
джентльмен
легко вспомнил, что как раз в это
время
штат обвинял компанию в крупной
афере на шахтах.
Ирвин, генеральный прокурор,
замял это дело,
почти невероятно!
Еще один факт: Мортимер
Л. Литлпо,
бывший адвокат компании "Американ
Электрик Пауэр",
кончает жизнь самоубийством,
самоубийством.
Интересно, об этом тетя Матильда
знает?
-И куда теперь?
-В Арканзас, лучше батрачить там,
в родных краях.
-Там лучше, чем в Калифорнии?
-Что в Калифорнии, что в других
местах - все едино,
только там еще похлеще будет.
-Да, это точно.
-Был там? -Да, был.
-Обратно, домой едешь?
-Домой.
-Правда, она очаровательна?
-Прелесть.
-Я очень рада, что вы навестили
меня, миссис Блакстон.
-Я тоже очень рада видеть вас
всегда, дорогая моя.
-Простите.
-Говорят, вы занимаетесь
политикой, мистер Берден?
-Говорят, вы занимаетесь
О, это должно быть так
увлекательно?
-Нет, я не занимаюсь политикой.
Я просто служу.
Расскажите мне о вашей службе,
мистер Берден.
-Я мальчик на побегушках.
Кто эта очаровательная кретинка?
-Дочь мистера Дьюмонда, его
наследница.
Ты мог бы быть повнимательнее
к ней. -Понятно.
Надо подождать, пока она получит
наследство,
потом жениться на ней и утопить
ее в ванне.
-Джек! Джек, не пора ли тебе...
Не пора ли тебе остепениться?
Между прочим, мистер Дьюмонд...
-Не стоит того,
чтобы я убивал вечер на его
наследницу
и на всех этих кретинов с кучей
денег.
Ты меня извини, я лучше исчезну.
-Джек, все-таки
не так уж часто ты бываешь
у нас...
-Мистер Берден, это должно быть
все-таки так увлекательно,
пользоваться влиянием.
-Но я не пользуюсь влиянием.
-Не позволяйте ему себя
обманывать, мисс.
Джек очень влиятельная персона.
-Не сомневаюсь.
(Джек) -А что, если спросить его
о Мортимере Л. Литлпо?
И почему тот выбросился из окна
отеля?
-Есть у вас дружки в тюрьме,
для которых я мог бы выхлопотать
помилование?
-Хелло, Джек! Присаживайтесь
к нам.
Мистер Лоудан только что вернулся
со съезда в Чикаго
и рассказывает очень много
интересного.
-Мистер Лоудан всегда
рассказывает много интересного.
-Всегда есть что-нибудь
интересное.
Как поживает Вилли Старк и вся
его королевская рать?
Не надоело ли ему в этом доме
с белыми колоннами?
-Я не спрашиваю, по-моему,
не надоело.
-А вы спросите.
Это очень интересует кое-кого
в Чикаго.
-Сэма Макмерфи? -Да, и Сэма
Макмерфи.
-Спросите заодно, долго он еще
собирается разбазаривать штат?
Зачем он это делает?
Кому он отдал подряды на дороги?
-"Риелскомпани".
Мне было отказано, хотя я и
представил твердые гарантии.
-Но ведь мистер Ларсон построил
шоссе 69
и этот стадион Мейзон-Сити.
Его возможности неограниченны.
-"Риелскомпани" тоже обладает
неограниченными возможностями.
-А положение с нефтью, Джек?
Если Законодательное собрание под
нажимом Старка
опять заморозит наш проект...
-Шантаж, запугивание,
Бог знает что.
-Джордж, вы старый ретроград.
Мир меняется. В наши дни
правительство берет на себя
такие функции, о которых мы
с вами и не слыхивали.
-О чем вы говорите? Нельзя же
позволить,
чтобы один человек прибрал
к рукам целый штат.
Половину штата он купит, а другую
запугает.
У него замашки диктатора.
-Да, методы мистера Старка, к
сожалению, не вызывают симпатий.
Но надо признать, он умеет ими
пользоваться.
-Не сомневаюсь.
-Спросите вашего Хозяина, сколько
денег проходит через его руки?
-Спросите вашего Хозяина, сколько
Только не рассказывайте, что
к ним ничего не прилипает.
-А не кажется ли вам,
джентльмены,
что если бы ваш хозяин Сэм
Макмерфи
что если бы ваш хозяин Сэм
хоть что-нибудь сделал для штата,
когда он сидел в Капитолии,
то Вилли Старк не мог бы так
легко прорваться наверх?
-Он вульгарный политикан, ваш
Старк.
Джек, мы вместе с вами изучали
историю в университете
и вместе делаем политику.
Демагогия - сильное оружие,
но есть и другие средства.
-Вот я и предлагаю, джентльмены,
тему для дискуссии:
методы Вилли Старка против
демагогии Сэма Макмерфи.
-Дискуссии, дискуссии.
Нам не нужны дискуссии.
-В самом деле, господа, мы забыли
наших дам.
-Джек! -Да!
-Пару слов.
Нам известна эта история
с Байрамом Уайтом.
Мы знаем, что Старк покрывает его
потому,
что сам замешан в этом деле.
-Вранье.
-У нас есть доказательства.
-Ну, да?
-И документы, и свидетели.
Если угодно, могу назвать точную
цифру.
Старк получил от компании
600 тысяч долларов.
Не так ли? -Чепуха!
Так вот, передайте Вилли Старку,
что мы не советуем ему выдвигать
свою кандидатуру в Сенат.
-А вот этот номер не пройдет,
Лоудан.
В таком случае мы завтра
же делаем запрос
в Законодательном собрании
и передаем материалы в прессу,
дорогой Джек.
Все газеты штата потребуют отдать
Вилли Старка под суд.
И любой суд признает его
виновным.
-А, под суд! Они хотят загнать
меня в угол!
Рафинад, Большого Гарриса, Элла
Перкенса, Крошку, Сенди - сюда,
всех сюда!


Серия 2

На очередных выборах
в одном из штатов
идет борьба за пост губернатора.
Кандидат от Демократической
партии
провинциальный адвокат
Вилли Старк
поначалу кажется пешкой
в руках более опытных соперников.
С его помощью они пытаются
отнять голоса у Сэма Макмерфи,
бывшего губернатора.
Но Вилли Старк широкими
обещаниями, игрой в демократию
привлекает на свою сторону
рядовых избирателей,
мелких фермеров.
И заручившись поддержкой
могущественных финансовых сил,
становится губернатором.
Вместе с ним в Капитолий штата
приходит его администрация,
его "королевская рать",
люди из личной охраны,
готовые выполнить любой приказ,
его секретарь и любовница
Сэди Берк,
считающая, что именно она
сделала Старку карьеру,
журналист Джек Берден
и Крошка Дафи -
прожженный политикан, ранее
работавший на его противников.
Теперь он с готовностью
меняет хозяина
и Старк делает его своим
вице-губернатором.
Придя к власти, Старк
меньше всего думает
о своих предвыборных обещаниях -
он прокладывает себе путь наверх.
Против его выдвижения в Сенат
выступает влиятельный в политике
судья Ирвин.
Старк приказывает своему
пресс-секретарю Джеку Бердену
отыскать в прошлом судьи Ирвина
поступки, компрометирующие его.
Судья Ирвин - старый друг
семьи Берденов.
Но Джек, стараясь не задумываться
о моральной стороне дела,
начинает раскопки.
Он расспрашивает свою мать, отца,
который давно оставил их,
своих друзей детства - хирурга
Адама Стентона и его сестру Анну,
которую Джек любит.
И наконец нападает на след.
Но противники губернатора,
сторонники Макмерфи,
тоже не теряют времени.
Раздобыв сведения
о причастности Старка
к спекуляциям с земельными
участками,
они начинают широкую кампанию
в прессе,
требуя отдать Вилли Старка
под суд.
(музыка)
-Под суд! Они хотят загнать меня
в угол!
Рафинад! Элла Перкенса,
Большого Гарриса, Крошку, Сэди -
сюда, всех сюда.
У нас в городе начинается
небольшая заваруха
между мной и гиеноголовыми.
-Начинай, начинайте, мальчики.
-Вы знаете, о ком я говорю.
Я вам скажу, что они говорят
о вас в Законодательном собрании.
(крик из толпы) -Они засели
в Законодательном собрании!
-И получают за это по пять
долларов из вашего кармана.
Они говорят,
что у вас куриные мозги,
Они говорят,
если вы выбрали меня
губернатором штата.
(крики поддержки)
А может быть, у вас и впрямь
куриные мозги?
Меня не спрашивайте,
я лицо заинтересованное. Но!
Я задам вам вопрос и хочу
получить на него ответ:
обманывал я вас когда-нибудь?
Стоп!
Не отвечайте, пока не заглянете
себе в душу и не увидите правды.
Потому что правда там,
не в книгах,
не в сводах законов на бумаге -
в ваших сердцах.
Отвечайте.
Я заглянул в ваши лица.
О, Господи! Я увидел знак.
Я вижу кровь на луне,
бочки крови.
Дайте мне топор...
(Джек)
-И так было везде.
Две недели мы носились по штату
из города в город,
из поселка в поселок.
И Хозяин орал так, что лопались
связки, и толпа ревела в ответ.
А газеты кричали о трусости
Законодательного собрания,
о подкупах, шантаже и насилии.
Что ж, Вилли Старк делал политику
теми средствами, какие он знал.
-И скажи, пусть лучше выйдет.
А не захочет - я сам к нему
поднимусь, тогда он зашевелится.
Узнал меня?
Поближе, поближе подойди.
Узнал?
-Да, губернатор.
-Под суд меня хочешь отдать?
Подписывал на меня заявление?
Говори.
Забери свою подпись назад
и поскорей, пока не поздно.
Долго заставляешь себя ждать,
Уилсон.
-Что вам от меня надо?
-В гости к тебе приехал. Не ждал?
Меня не так легко отдать под суд,
Уилсон.
Я еще губернатор штата,
заруби себе это на носу.
Лучше откажись от своей подписи,
откажись, пока не поздно.
-Груз доставлен, Хозяин.
-Послушайте, Старк...
-Сволочь!
-Вы не имеете права.
-Это твой последний шанс, Дольф.
Ты знаешь, что я могу
с тобой сделать.
-Выпей, будет легче.
Пусть Джек идет к Лоудану.
Сейчас же.
-Знаешь его?
-Вожак ребят Макмерфи?
-Знаешь его?
-Пойди к нему и покажи ему это.
Покажи, но в руки не давай,
и скажи, пусть оттащит
свою свору.
-Слушай, Монти,
тут у меня заявление,
в котором сказано,
что нижеподписавшиеся считают
в котором сказано,
привлечение губернатора
к ответственности необоснованным.
Так и сказано - необоснованным.
Под заявлением и твоя фамилия.
Как это объяснить?
Ради Бога, перестаньте крутить
и мямлить.
Вы... вы...
-Ну что, сделаем еще попытку?
-Это шантаж. Это шантаж, насилие.
Вы запугали, вы подкупили
этих людей.
-Я не знаю, почему эти люди
подписали это заявление.
Но если ваши подозрения
справедливы,
то я вывожу отсюда такую мораль:
Макмерфи не должен быть выбирать
законодателей,
склонных к мздоимству
или совершивших поступки,
которыми можно шантажировать.
-А вы, кого выбираете вы?
Ваш Старк...
-По-видимому, будет спокойнее
снять свой проект
насчет губернатора Старка,
не доводя его до голосования.
Вы могли бы проследить,
чтобы это было сделано
к завтрашнему вечеру?
К завтрашнему.
(толпа зовет Вилли)
-Вилли Старк выйдет.
Спокойнее. Он сейчас выйдет.
(толпа скандирует)
-Вилли! Вилли! Вилли!..
-Они хотели погубить меня,
потому что им не нравятся
мои дела.
А вам мои дела нравятся?
Я скажу, что я намерен делать
дальше.
Я начал строить больницу самую
большую, самую лучшую в мире.
Она будет принадлежать вам.
Ваше право, чтобы каждый ребенок
получил образование,
чтобы дом и земля бедняка
не облагались налогом, чтобы...
-Он действительно собирается
это сделать?
-А он уже сделал и немало.
-Он кинул им кость.
Ему наплевать на них:
на больных, на детей, стариков.
-А если кто-нибудь помешает мне
осуществить
ваше право и вашу волю -
я уничтожу его.
Я уничтожу его вот так!
Я буду бить его, чем попало,
без разбору!
В почки, в затылок, в челюсть!
-Будь уверена, он это сделает,
сделает.
-Я буду бить его, чем попало,
без разбору!
Я зарублю его мясницким топором.
Дайте мне этот топор!
Ваша воля - моя сила.
Ваша нужда - мой закон.
Все!
(толпа скандирует)
-Вилли! Вилли! Вилли!..
-А он сам-то верит в это?
Черт побери, я почем знаю.
Привет.
-Клоун. Он толкует о законе.
-Ты видел миссис Старк?
-Да, сэр. -Где?
Где же, черт побери?
Ты что, думаешь, мне не с кем
язык почесать, кроме тебя?
-Я ничего не думаю, сэр.
-Где?!
-Они ушли наверх.
Они, наверное, легли.
(стук в дверь)
-У меня болит голова.
-Где Том?
-Не знаю. Я ничего не знаю.
Он перестал мне говорить.
-Я хотел рассказать...
Я хотел рассказать тебе, чем все
это кончилось. Они хотели...
-Почему ты не отдал под суд
Уайта?
-Может, ты хочешь, чтобы я и себя
отдал на растерзание?
Мне надоело, Вилли.
Мне все надоело,
я больше не могу,
я больше не могу.
-"Не могу, не могу".
А что ты можешь?!
Я знаю, ты могла бы спать
под забором и питаться бобами,
но мир-то от этого не изменится,
черт подери.
Можешь ты это понять?
-У меня болит голова.
У меня очень болит голова.
(музыка)
(голос на записи)
-Они хотели погубить меня,
потому что им не нравятся мои
дела. А вам мои дела нравятся?..
Я скажу, что я намерен
делать дальше.
Я начал строить больницу самую
большую, самую лучшую на свете.
Она будет...
Она не захотела со мной
разговаривать.
(смех, веселье)
-Разделались!
-Теперь мы с ними разделались.
Разделались. Начисто разделались.
Поломали им ножки.
Теперь они надолго захромают!
-Прапраправнуки запомнят
этот день, Хозяин...
-Шампанское!
-Надо отпраздновать, Хозяин!
Мы же свернули им шеи.
-Прапраправнуки, Хозяин,
запомнят этот день.
Победа, настоящая победа, Хозяин.
Неужели вы не хотите
отпраздновать, Хозяин?
-Дафи,
если ты не слишком пьян,
то догадаешься, что я не желаю
видеть это стадо.
Забери свою бражку,
закрой дверь с той стороны,
и чтобы я тебя не видел.
Как ты думаешь, ты уловил намек?
Ты знаешь, что сказал Линкольн?
-Что?
-Он сказал, что дом,
разделившийся в самом себе,
не устоит. И был неправ.
-Да?
-Да, потому что в нашем
правительстве
половина - рабы,
а другая - мерзавцы.
И оно стоит.
-А кто есть кто?
-Рабы - в Законодательном
собрании, а мерзавцы - здесь,
только иногда они работают
по совместительству.
-Слушай, я хотел задать тебе
один вопрос.
Ты это говорил серьезно?
Что?
-А вот сегодня вечером,
что их воля - твоя сила,
их нужда - твой закон.
Но ведь ты это говорил.
-Черт меня подери,
черт меня подери.
Не знаю,
сидит что-то вот тут,
ну и что-то прет, прет.
Она собирается уйти от меня.
-Что за черт... Сэди?
-Нет, не это.
-По обычным представлениям,
было бы достаточно и этого.
-Люси не знает, не в этом дело.
Она сказала, если я заступлюсь за
Байрама Уайта, она уйдет от меня.
-Очень похоже,
что все хотят распоряжаться
твоими делами вместо тебя.
-Проклятье. Проклятье...
Ты знаешь, что я сделаю,
как только переломаю кости
этой шайке?
-Нет, не знаю.
-Садись.
-Куда мы едем?
-Садись.
Смотри. Видишь? Видишь?
А я построю!
Я построю громаднейшую,
роскошнейшую,
никелированнейшую
формалиновонючащую
бесплатную больницу
и медицинский центр,
каких еще свет не видел.
И клянусь тебе, у этого быдла
в каждой комнате
будет по клетке с канарейками,
которые будут уметь петь
итальянские арии.
И не будет няньки,
которая не победила бы
на конкурсе красоты в
Атлантик-Сити.
И каждый унитаз будет из золота.
И в каждом судне будет
музыкальный ящик.
-Будет. -Я ее построю.
-Обязательно построишь.
-Ты мне не веришь,
а я ее построю.
-Я верю каждому твоему слову.
-Раскопки, давай мне раскопки.
Когда начинаешь раскопки?
-А если у судьи ничего нет?
Я же тебе говорил.
-И я тебе говорил: человек зачат
в грехе и рожден в мерзости.
Путь его от пеленки зловонной
до смердящего савана.
Путь его от пеленки зловонной
Есть, всегда что-то есть.
-Если ты дашь Ларсону подряд
на постройку твоей больницы,
то Гумми Ларсон
урезонил бы Макмерфи.
-Смени пластинку, Крошка.
-Хозяин, если надо, то Ларсон,
он обработает для тебя Макмерфи.
Он продаст Макмерфи с потрохами.
Разве не это нам надо, Хозяин?
-К черту, Крошка, слышишь,
к черту.
-Хозяин здесь?
-Моется.
-Читал?
-Читал.
Джек, эта вошь хочет
обдурить меня.
Он мне хочет подсунуть
Гумми Ларсона.
-Я думал...
-Думал.
Ты думал обдурить меня,
чтобы я его купил.
А я его не покупаю,
я его раздавлю.
Хватит с меня, накупил сволочей.
Я и тебя зря не раздавил
еще тогда,
когда вы сделали из меня пешку,
ты и Джо Гарисон.
Я думал, что покупаю тебя
навсегда,
что ты уже больше не продаешься,
а ты...
-Хозяин, это же несправедливо.
Хозяин, вы же знаете,
как я к вам отношусь,
и все ваши ребята.
Хозяин, это не потому,
что мы боимся вас...
-А зря ты меня не боишься.
Я ведь и держу тебя только,
чтобы не забыть кое-что.
Мотай отсюда, вице-губернатор.
Ну вот. А что? Кстати,
-Ларсон опытный строитель.
-Да? И ты туда же.
Неужели ты не понимаешь?
Я строю больницу, лучшую в мире.
Я не допущу, чтобы такие,
как Крошка, пакостили это дело.
Я назову ее больницей
Вилли Старка.
Она будет стоять, когда от нас
с тобой ничего не останется,
когда от всей этой сволочи
ничего не останется.
И каждый сможет прийти туда и...
-И проголосовать за тебя.
-Да я сдохну, и ты сдохнешь.
И мне все равно, за кого он
проголосует, но он придет туда
и...
-И благословит твое имя.
-А чего ты смеешься? Чего
ты скалишься? А ну перестань.
-Знаешь что, только ты не путай
меня со свой шпаной.
Когда хочу, тогда и улыбаюсь.
-Джек, черт, неужели же не ясно?
Я не желаю, чтобы эти сволочи
вмешивались в мое дело -
больницу имени Вилли Старка.
И директора я поставлю
самого лучшего.
Я знаю, кого, да-да,
мне его советовали в Нью-Йорке.
Я знаю, кого, да-да,
И ты мне его приведешь.
-Кого его?
-Доктора Стентона.
Доктора Адама Стентона.
-Слушай, давно у тебя эти
симптомы?
Розовых слонов ты еще не видишь?
-Давай мне Стентона.
-Ты что, болен?
-Давай!
-Хозяин, Адам - мой старый друг.
Я его знаю с пеленок.
Он тебя на дух не переносит.
-А я и не прошу,
чтобы он любил меня.
Я прошу его заведовать
моей больницей.
Я никому не предлагаю
любить меня, даже тебе.
Так что давай мне Стентона.
Стентона давай.
-Нет-нет. Ты же знаешь,
выгода меня не интересует.
-Ну а ты не знаешь, какие выгоды.
Например, Хозяин хочет, чтобы
ты сам себе назначил жалованье.
-Хозяин.
Нет, твой хозяин напрасно
надеется меня купить.
-Он не такой дурак.
Он не рассчитывает тебя купить.
Ты знаешь,
на что он рассчитывает?
-Запугать меня. Такой,
наверное, будет следующий ход.
-Нет, не то. Он не может
тебя запугать.
-Да он на том стоит -
на подкупе и угрозе.
-Подумай еще, Адам, подумай.
-Лестью он тоже ничего
не добьется.
-Не только он. Тебя вообще
нельзя взять лестью.
-Так на чем же он хочет сыграть?
-Догадайся.
А вот он знает, что тебе нужно.
-От него мне ничего не нужно.
-Ты уверен?
Адам, ты уверен?
-Иди ты...
Так и быть, объясню.
Он знает твой секрет.
Он знает, что ты не можешь видеть
спокойно больного, Адам.
Он знает, что ты не можешь видеть
переломленную конечность,
чтобы тут же ее не вправить.
Хозяин это знает.
И он знает, чего ты хочешь.
А ты хочешь делать добро, старик.
И он поможет пустить это дело
на конвейер.
-Добро?
-Добро.
-Добро - очень подходящее слово
для его художеств.
На свете полно больных.
-Боль есть зло?
-Боль - одно из зол, но сама
по себе никогда не порождает зла.
И вообще, каждому плоду нужен
свой климат.
А ты знаешь, какой климат
устраивает твой хозяин.
Ты это должен знать.
-Ладно, я ухожу. А ты подумай,
хорошенько подумай.
А я спешу на свидание с медиумом
мисс Литлпо.
Она сообщит мне с того света,
что хозяином новой больницы
Вилли Старка
будет интересный шатен
и известный сукин сын -
Адам Стентон.
Я так и знал,
что Адам не согласится.
Слишком дорожит
своими принципами,
чтобы работать с Хозяином.
Что ж, может, мне больше повезет
с этой мисс Литлпо.
Может быть, она расскажет,
почему ее братец
некий Мортимер Л. Литлпо
выбросился из окна отеля.
При чем здесь судья Ирвин?
-Нет, я знаю, знаю,
вы хотели обмануть меня.
Вы из страховой компании.
-Ошибаетесь.
Но мне известно о страховке
вашего покойного брата.
После самоубийства страховку
не выдают, вот почему вы...
-Он занял под страховку
почти столько же.
Он не говорил мне. Я...
-Значит, вы солгали.
Почти задаром получили страховку,
а выяснилось,
что получать-то почти нечего.
-Да, нечего.
Он бросил меня одну, ничего
не сказал, бросил без денег.
Он бросил меня.
Он был трус.
Для него это было просто,
ему только и надо было...
Прыгнуть.
-Он не прыгал, нет.
-Он покончил с собой,
мисс Литлпо.
Он покончил с собой,
его вынудили.
Ваш брат отдал этой компании
лучшие годы своей жизни,
а они его выкинули, чтобы взять
на его место судью Ирвина.
Человек, который совершил
бесчестный поступок,
который довел вашего брата
до гибели. Так ведь?
Ну, так или нет?
-Да, он убил брата.
Его наняли, Ирвина, потому что
надо было дать ему взятку.
Брат знал это.
Он сказал ему, что знает.
Но они его выгнали.
Они сказали, что у него
нет фактов, и выгнали.
-А были у него факты?
-Да, он многое знал.
Он знал и про жульничество
в шахтах.
Он давно знал, давно.
И он пошел к губернатору,
рассказал ему.
-Кому?
-Губернатору Стентону.
А губернатор не стал слушать его,
он просто...
-Стойте, стойте.
Вы говорите, что ваш брат ходил
к губернатору Стентону
и рассказал ему.
-Да.
А губернатор Стентон
не стал слушать.
Он сказал, что у него нет фактов,
он не будет вести расследование.
-Вы говорите неправду.
-Нет, правду, правду!
Губернатор убил его.
Он вернулся в гостиницу
и написал мне письмо.
Письмо, что стало с письмом?
-Оно у меня.
-Вот, тут 100 долларов.
Дайте мне письмо,
и вы получите еще 200.
Подумайте, 300 долларов.
300 долларов.
-Вы хотите избавиться от письма,
потому что там написана правда?
Тот человек, судья Ирвин,
он ваш друг.
Он ваш друг.
-Если бы он меня сейчас увидел,
ему вряд ли пришла бы
такая мысль.
-Он не ваш друг?
-Нет, нет, он не мой друг.
-Дайте мне письмо.
-Если его используют, то только
против него, клянусь вам.
Клянусь вам.
"Дорогая сестра, я ходил сегодня
к губернатору Стентону,
рассказал ему, как меня выгнали
на улицу, как собаку последнюю...
Потому что Ирвин отвел обвинения,
надо было дать ему взятку,
как он занял мое место.
Но губернатор Стентон
не стал меня слушать".
А вам придется сделать
заявление у нотариуса
о вашем визите
к губернатору Стентону.
После заявления у нотариуса
вы получите еще 100 долларов.
Одевайтесь.
Я откопал истину.
Я узнал, что судья Ирвин,
человек, которого я любил больше
родного отца, взяточник и подлец.
Я узнал, что губернатор Стентон
- отец Анны и Адама - соучастник
преступления.
Я откопал истину.
Ничто не пропадает бесследно.
Ничто и никогда.
(джазовая музыка)
(звонит телефон)
-Слушаю.
-Джек, мне надо тебя видеть.
-Нет ничего проще. Ты меня можешь
видеть до конца своих дней.
-О, Господи. Нам надо встретиться
сейчас же.
-Хорошо. В баре Слейда?
(музыка)
-Джек.
-Слейд, незнакомая женщина ходит
за мной по пятам.
Думал, у вас приличное заведение.
Примите, наконец, меры.
-Леди, послушайте, леди.
-Джек Берден.
-О, оказывается, она знает ваше
имя.
-Вот так штука. Это моя невеста.
Познакомьтесь, Слейд.
-Вот так штука. Это моя невеста.
Мы поженимся в 2050 году.
Это будет веселенькая весенняя
свадьба.
-Не свадьба, а убийство прямо
сейчас.
-Очень рад с вами познакомиться.
Что вы пьете?
-Сухой мартини.
(музыка)
-У тебя замечательное чувство
юмора.
-Куда мы идем?
-Хлыщ. -Куда мы идем?
-Ты когда-нибудь повзрослеешь?
-Купите цветы, сэр!
-Может быть, я хлыщ, но это тоже
способ убивать время.
(городской шум)
-Ну, так куда мы идем?
-Я бы никуда с тобой не пошла,
но надо поговорить.
-Ты не можешь вести себя
повежливее?
-Могу. Я могу вести себя вежливо.
Но правда, надо поговорить.
-Ну, так говори, пой, декламируй.
-Адаму это необходимо,
а он говорит,
что близко не подойдет к этой
больнице.
"Я горжусь, что не пачкаюсь
в грязи!" - так он сказал.
Ох, Джек, как мы поссорились!
Неужели он не понимает, что для
него это необходимо, что это
именно его дело, что лучше, чем
он, никто с этим не справится.
Почему он не хочет?
-Почему?! Да потому,
что он романтик.
Он создал в своей голове картину
мира
и когда мир не похож
на эту картину,
ему хочется послать весь мир
ко всем чертям.
-Надо, чтобы он согласился.
-Но если ты хочешь,
чтобы он согласился,
ты должна изменить картину мира
в его голове.
Насколько я знаю Адама Стентона,
другого способа просто нет.
-Надо, чтобы он согласился.
-Но ты не знаешь, о чем ты
просишь.
-Это неважно. Ты можешь его
уговорить?
-Вряд ли.
Вряд ли бы я взялся за это дело,
таким образом, если бы
ты сама меня об этом
не попросила.
-Хорошо. А как ты собираешься
это делать?
-Я могу преподать ему урок
истории.
Ведь я историк, разве ты забыла?
А нам, историкам, надо знать, что
человек очень сложная штука,
что он не бывает ни плохим,
ни хорошим.
Но и плохим, и хорошим
одновременно.
В общем, помнишь, я спросил тебя,
был ли судья Ирвин разорен?
Помнишь?
Так вот он был разорен.
И жена его оказалась бедной.
Он только думал, что она богата.
И вот тогда он взял взятку.
-Судья Ирвин... взятку?
-Да, я могу это доказать.
-Он был другом отца.
Впрочем, это ничего
не доказывает. Судья Ирвин...
Ну, что это все?
Ну, что ты молчишь?
Ты боишься сказать?
-Почему боюсь.
Твой отец... -Что?
Тоже взял взятку?
-Не совсем. -Ну, что не совсем?!
А, не верю.
-Это правда!
Твой отец знал про Ирвина
и покрывал его.
И я могу это доказать. У меня
есть документы.
Мне очень жаль, Анна. Поверь,
мне жаль, но это правда.
-Тебе жаль. Ты раскопал всю эту
грязь для кого, зачем?
И теперь тебе жаль!
-Ладно, Анна, успокойся. -Пусти!
-Ну, прекрати. -Пусти меня.
-Успокойся, Анна. -Оставь меня!
-Успокойся.
-Эй, друг! В чем дело? Вы почему
гоняетесь за дамой?!
-Понимаете, она немного выпила,
самую малость.
У нее истерика. Она немного
выпила.
У нее большое потрясение, горе.
И я хочу отвезти ее домой.
-Я вас отвезу домой в фургоне
с окнами в клеточку.
-Попробуй.
-А я и пробовать не буду. Возьму
и задержу вас обоих!
-Ну, вот что, если ты не хочешь
завтра же вылететь со службы,
слушай меня! -А ну, поговори!
-Ты слышал про Вилли Старка? -Ну.
-А про Джека Бердена слышал?
Про газетчика, который вроде
секретаря у Вилли? -Ну.
-Тогда, может, посмотришь мою
визитную карточку? -Не лезь!
Сам достану.
О, черт.
Откуда же я знал, что вы
из Капитолия.
-А, ну-ка, болван, вызови мне
такси!
-Слушаюсь, сэр.
-Ах, Джек, перехамил хама.
Ты просто великолепен.
Справился с полицейским.
Замечательный, сильный, чистый
герой!
(музыка)
(звонит телефон)
-Алло.
-Эти бумаги, о которых ты
говорил, пришли их мне.
-Я принесу.
-Нет, пришли.
-Ладно. У меня есть одна лишняя
фотокопия.
-Ты что, мне не веришь?
-Завтра пришлю.
(гудки)
-Это ужасно.
-Мне очень жаль.
-Ты себе не представляешь.
Не представляешь...
Это ужасно.
Я отдала Адаму эти бумаги.
Он посмотрел на меня и сказал:
"Ты".
Больше ничего, представляешь?
"Ты", - и смотрит.
-Черт побери, ты-то в чем
виновата?
Лучше бы он винил губернатора
Стентона.
-Господи Боже мой, конечно
он его винит!
Ты даже не представляешь, как он
его винит, отца.
Джек, а ты помнишь отца?
Как мы сидели у камина, и он нам
читал.
А потом, когда умерла мама, ведь
отец сделал все, что мог.
Он так гордился Адамом.
А теперь Адам сам...
Господи, что я наделала!
Он сделает это.
-Ты что, уговорила его? -Нет.
Он просто прочитал эти бумаги
и сказал, чтобы я
отнесла их тебе, и все.
-И что потом?
-Ничего.
Смотрит на меня и говорит: "Ты".
Я ему говорю: "Адам, я люблю
тебя, люблю отца".
Он мне говорит: "Любишь отца?
Да будь он проклят!"
Потом не звонил три дня.
Позвонил, попросил,
чтобы я пришла.
Отдал эти бумаги. Сказал,
чтобы я их отнесла тебе.
Просил передать, что согласен.
Больше ничего.
-Чего уж больше...
-Да, чего уж больше.
-Вот что. У меня к тебе просьба.
-Да?
-Прежде чем ты дашь им ход,
этим бумагам,
покажи их судье Ирвину.
Дай ему шанс, хотя бы один шанс.
(музыка)
(звук автомобиля)
(музыка)
-Что, он не мог себе выбрать
место получше?
(стук шагов)
-Знакомьтесь, губернатор Старк.
Доктор Адам Стентон.
-Ну, вот, а ты боялся. Я же тебя
не съем.
Ну, так что ты о ней думаешь,
док?
-О ком?
-О моей больнице.
-Что она принесет пользу нашим
людям, а вам голоса.
-Насчет голосов можешь
не беспокоиться.
Много есть способов приобретать
голоса, сынок.
-Это мне известно.
-Да, она принесет пользу!
Но вряд ли большую, если ты
не будешь директором.
-Я не потерплю никакого
вмешательства!
-Я всегда сумею тебя выгнать,
но вмешиваться не буду.
-Но если это угроза, вы напрасно
тратите время.
Вы знаете мое мнение о нынешней
администрации. Я никогда не делал
из этого секрета и не собираюсь
делать в дальнейшем.
-Док, ты просто не разбираешься
в политике.
Я ведь могу управлять этим
штатом, да и еще десятком таких,
даже если ты будешь выть
на каждом углу как собака
с прищемленным хвостом.
Ты знаешь Хью Миллера, док?
-Знаю.
-Он работал со мной генеральным
прокурором
и ушел в отставку.
Знаешь почему?
Он ушел в отставку потому,
что не захотел пачкать руки.
Он был похож на того человека,
который любит бифштексы, но
не любит думать о бойне, потому
что там нехорошие грубые люди,
на которых надо жаловаться
в общество защиты животных.
Вот он и ушел.
Да, ушел.
Потому что очень уж хотел одной
пустяковины.
Знаешь какой?
-Какой?
-Добра.
Да, самого простого
обыкновенного добра.
А ведь добро сделать надо,
если его очень хочешь!
А сделать его можно
только из зла.
Знаешь, почему?
Потому что больше его не из чего
делать.
-Если, по-вашему, можно
отправляться только от зла
и только из зла можно делать
добро,
то как вы можете знать,
что такое добро?
-А ты изобретаешь его по ходу
дела, добро.
-По ходу дела?
-А чем же еще, по-твоему,
занимаются люди
вот уже миллион лет?
-В чем вы пытаетесь меня убедить?
Убеждать меня незачем.
Сказал, берусь за работу
и все. Все!
Мои мотивы вас не касаются.
-Главное - не беспокойся.
Я постараюсь, чтобы ты
не испачкал лапок.
Я постараюсь, чтобы ты был чистый
как стеклышко.
Я посажу тебя в эту красивую,
стерильную, антисептическую
шестимиллионную больницу
и заверну в целлофан, чтобы
ни одна рука тебя не коснулась.
-Я сам о себе позабочусь!
-Конечно, ты сам, док.
Вероятно, ты захочешь
ознакомиться со всеми проектами.
Они поступят к тебе
на утверждение.
Ты большой человек, док.
И не верь, если тебя станут
в этом разубеждать.
-Опять.
Опять за свое, клянусь Богом!
-Что опять?
-Ты сволочь двуличная! -Сядь. Мы
уже проходили эту арифметику.
Верно? О двуличии может говорить
Люси.
Она называет его проделки
столичными, неприличными,
только не двуличными.
-Эх вы!
Вы и ваши благородные друзья.
Что они понимают?!
Что они знают о жизни?!
Надо было их впутывать.
-Да вы о чем?
-Я ведь, может быть,
и неблагородная.
Может, я выросла в лачуге,
но если бы не я,
он сейчас не был бы губернатором.
Он знает это.
А она зря радуется.
Да будь она трижды благородная,
я еще покажу!
Она еще своих не узнает!
-Да о чем это вы?
-Вы знаете о чем!
Сидите тут с улыбочкой,
корчите из себя благородного,
а были бы мужчиной, пошли бы,
да излупили бы его до полусмерти!
Я-то ведь думала, она ваша.
Слушайте, а может быть, он и вас
захомутал, как этого доктора, а?
Может быть, он вас сделает
директором больницы
или директором чего он вас
сделает, а?
-Вы хотите сказать, что она...
-Она. Она.
Эта самая девица Стентон.
Анна Стентон.
(шум волн)
(музыка)
-Неужели ты это сделала?
Зачем ты это сделала?
-Он не такой, как другие.
Я еще никогда не встречала таких
людей.
Я люблю его.
Наверное люблю.
Наверное поэтому.
А потом, когда ты мне рассказал
об отце,
меня уже ничего не удерживало.
Джек, он обещал на мне жениться.
-А ты?
-Сейчас нет, наверное.
Это помешало бы ему.
Развод помешал бы ему.
Сейчас нет.
-Ты согласилась.
-Ну, может быть, потом, когда
он будет в Сенате, через год.
-Ну, что же. Я надеюсь, ты
понимаешь, на что ты идешь.
-Джек.
Ты совершенно не знаешь его.
Ты знал его столько лет
и совершенно не узнал.
-Я знаю его.
Я знаю его, как свои
пять пальцев.
Я давно знаю его.
Может быть, слишком давно,
чтобы знать его.
-Разыщи Тома немедленно!
-Что случилось? -Влип, сукин сын!
Влип.
С какой-то девчонкой!
Только что приходил ее отец.
-Уже и отец.
-Мне звонили от Макмерфи, понял?
Макмерфи. Он уже уцепился за это
дело.
Нашел, за что уцепиться.
Тома! Тома сюда из-под земли!
(звучит рок-н-ролл)
(радостные голоса)
(смех)
(звучит рок-н-ролл)
(громкие голоса, смех, музыка)
(звучит рок-н-ролл)
-Привет, Джек!
Чего его опять разбирает?
-Сам скажет.
-Подожди.
Сними.
-Где вы его застукали?
-У рыбаков.
Там такое было.
(Старк) -Что?! Что ты сказал?
А ну-ка повтори! -Это не твое
собачье дело.
-Не мое? Ах, не мое! Мерзавец!
Скотина!
А знаешь ли ты, что тебя хотят
заставить жениться на ней?
Она ждет ребенка!
-Да, начихал я на ее ребенка!
Что, я у нее один был?!
-Вон отсюда, щенок! -Может,
у нее целый взвод был. -Вон!
-Ему остается только одно,
он должен жениться на ней.
-Вы понимаете, тут такая история,
кажется, что у нее были еще
другие, ну, знакомые.
-Боже мой!
-Другие, которые...
Тут есть еще и другая сторона.
Все дело в том, что здесь еще
замешана политика.
Макмерфи... эти выборы скоро,
выборы.
Так вот отец этой девицы может
стать орудием в руках Макмерфи.
Такие люди.
-Боже мой.
Боже мой, политика.
Политика.
-Как и везде почти.
-Боже мой, и здесь политика.
-Не волнуйтесь, все обойдется.
Знаете, Хозяин все уладит.
-Садись.
Слушай.
Если кто и может урезонить
Макмерфи,
то скорее всего Ирвин.
Макмерфи многим обязан судье.
У его табуретки не так много
осталось ножек,
чтобы позволить себе потерять
еще одну.
Нам нужен Ирвин, Джек.
-Да.
-Я просил тебя заняться Ирвином.
Что-нибудь нашел?
-Хозяин, я сыграю с Ирвином
в открытую.
Если он мне докажет, что
все это неправда, тогда извини.
-Что извини? Я же...
-Я сыграю с Ирвином в открытую.
-Ладно. Делай по-своему.
Если твои сведения правильные,
ты знаешь, что мне нужно.
Но смотри, если отвертится!
-Боюсь, что не отвертится.
(шум моря, крик чаек)
(тикают часы)
(Ирвин) -Не могу сказать, чтобы
я симпатизировал Старку.
Хотя, ты знаешь, одно время я
чуть было не принял его сторону.
Он бил стекла и впускал к нам
свежий воздух.
Но я стал опасаться, что так он
разгромит весь дом.
Такие методы.
Поэтому...
-Ну, да. Поэтому вы пошли
с Макмерфи.
-Джек, политика всегда вопрос
выбора.
А из чего выбирать, не ты
решаешь.
И за выбор надо платить.
Ты же знаешь. Ты сделал
свой выбор.
Знаешь, во что он тебе обходится.
Платить надо всегда.
-Да, но... -Я не упрекаю тебя.
Я верю тебе.
Кто из нас неправ, покажет время.
Пока пусть это не становится
между нами. Ладно.
Если я погорячился в ту ночь,
прости меня.
Мне было тяжело.
-Вам не нравятся методы Старка.
Хорошо.
Я вам расскажу о методах
Макмерфи.
Я вам расскажу о методах
Вот послушайте, на что способен
ваш Макмерфи.
Не очень привлекательная история,
но я расскажу, ладно? -Говори.
-У Старка есть сын Том.
Он довольно давно понял,
что другая половина рода
человеческого не совсем
похожа на него.
В общем, связался с одной шлюхой.
Шлюхой.
Нам доказать это - раз плюнуть.
Свидетелями будет
вся футбольная команда,
вся легкоатлетическая команда.
Плюс все шоферы грузовиков,
которые ездят по шоссе 69
мимо дома ее папы.
-Но я не понимаю, при чем тут
Макмерфи.
-А притом,
что не имея выбора,
ваш дорогой Маркмерфи
готов воспользоваться всем,
что попадется под руку.
Ну, как видите, ни нового
поворота в сюжете,
ни новой линии в пьесе,
орудие Макмерфи - опозоренный
отец этой шлюхи-надомницы.
Так вот.
Если вы образумите Макмерфи,
ему, возможно, удастся спасти
свою шкуру.
Но учтите, сейчас я ничего
не обещаю.
-Джек, это дело Макмерфи!
Возможно, он совершает ошибку.
По-моему, да.
Но это его дело. Я в такие
истории не вмешиваюсь.
-Судья.
Не торопитесь с ответом.
Подумайте.
Нет, я должен бежать, а вы
подумайте, как следует.
Как следует подумайте.
Я приду завтра. Ладно? Я приду
завтра, и мы поговорим.
-Приходи завтра, Джек.
И завтра, и каждый день.
Но ответ я тебе дам сейчас.
-Я просил вас, судья.
Я чуть ли не умолял вас, судья.
Я старался.
Я умолял вас.
-Что такое?
-Судья, вы когда-нибудь слышали
о человеке по имени Литлпо?
-Литлпо? -Да.
Мортимер Л.
Литлпо.
Неужели забыли?
-Мортимер Л... Литлпо...
Нет, не помню.
-Хорошо.
А компанию "Американ Электрик
Пауэр" вы помните?
-Конечно, как же не помнить, я 10
лет работал там юрисконсультом.
-Значит, вы помните, как вы
получили это место?
-Дай подумать.
Ну, как же. Конечно, помню.
Через мистера Сатерфилда.
-Судья, вы не передумаете
насчет Макмерфи?
-Я уже сказал.
(тикают часы)
(бой часов)
-Литлпо.
Ты знаешь, я даже имени его
не помню.
Клянусь, даже имени не помню.
Подумать, как странно, я даже
имени его не помню.
И знаешь, я ведь неделями,
иногда месяцами даже не вспоминал
об этом.
И знаешь, иногда, причем подолгу,
мне кажется, что этого не было,
или было, но не со мной.
-Да, странно.
-Но мне до сих пор не верится.
-Мне тоже.
-И на том спасибо, Джек.
-Ну, вы догадываетесь, какой
будет следующий ход?
-Догадываюсь.
Твой наниматель попытается нажать
на меня, шантажировать меня.
-Нажать более приятное слово.
-А меня больше не интересуют
приятные слова.
Ты долго живешь среди слов.
Потому вдруг становишься старым
и остаются вещи.
А слова уже не играют роли.
Но это как вам угодно.
Но суть вы уловили.
-Разве ты не знаешь,
а нанимателю твоему следовало бы
знать,
раз он называет себя юристом,
что это вот ничего не стоит
в суде?
Ведь это случилось 25 лет тому
назад.
Да и свидетелей у вас нет
никаких, кроме этой вот Литлпо.
Она бесполезна для вас.
Все умерли.
-Кроме вас, судья.
-В суде это не пройдет.
-Вы же не в суде живете, а среди
людей.
А у людей о вас сложилось
определенное мнение.
А вы не тот человек, судья,
который позволит им думать
по-другому.
-Они не смеют так думать!
Видит Бог, они не имеют права.
Я жил честно.
Я выполнял свой долг.
Я...
Да.
Ну, прав, прав.
Я это сделал.
-Да, сделали.
-Старк знает?
-Нет, я сказал ему, что ничего не
скажу пока не повидаюсь с вами.
-Нет, я сказал ему, что ничего не
Поймите, мне ведь надо было
самому убедиться.
-У тебя деликатная душа
для шантажиста.
-Не будем обзывать друг друга.
Скажу только, что вы сами
защищаете шантажистов.
-Нет, Джек. Нет.
Я не защищаю Макмерфи.
Может быть, я себя защищаю.
-Ну, тогда вы знаете, как это
сделать,
а я ничего не скажу Старку.
-А может быть, ты и так
ничего не скажешь.
Я мог бы удержать тебя.
-Удержав Макмерфи.
-Гораздо проще.
-Как?
-Гораздо проще.
-Как?
-Я мог бы просто,
просто я мог бы сказать тебе
одну вещь.
Но не скажу!
-Что не скажете?
-А, чепуха!
-Судья, я приду завтра,
а вы подумайте.
Подумайте. И завтра решите
окончательно.
-Так ведь все решено.
-Но, судья...
-Нет, Джек.
-Завтра приду.
-Конечно. Конечно, ты приходи.
Но я решил.
(женский крик)
-Ты? Это ты!
Ты убил. -Что? -Ты!
-Что? -Ты убил.
-Кого убил? -Ты его убил!
-Кого убил?
-Ты убил его! Отца!
-Успокойся! Перестань!
-Ты убил своего отца! Ты убил!
Ты убил отца!


Серия 3

На очередных выборах
в одном из штатов
кандидат
от Демократической партии
Вилли Старк щедрыми посулами,
обещаниями поприжать толстосумов,
привлекает на свою сторону
простых американцев,
рядовых избирателей,
и заручившись поддержкой
могущественных финансовых сил,
прорывается на пост губернатора.
Прожженный политикан
по прозвищу Крошка Дафи,
служивший его политическому
противнику Макмерфи,
служивший его политическому
теперь с готовностью
меняет хозяина
и Старк делает его своим
вице-губернатором.
Придя к власти, Старк
меньше всего думает
о своих предвыборных обещаниях,
он прокладывает себе путь наверх.
Против его выдвижения в Сенат
выступает влиятельный в политике
судья Ирвин.
Губернатор приказывает
своему пресс-секретарю
журналисту Джеку Бердену
отыскать в прошлом судьи факты,
компрометирующие его.
Судья Ирвин - старый друг
семьи Берденов,
но Джек, стараясь не задумываться
о моральной стороне дела,
начинает раскопки.
Он расспрашивает мать,
отца, который давно оставил их,
друзей детства - хирурга Адама
Стентона и его сестру Анну,
которую Джек любит много лет.
Но политические противники
губернатора
Но политические противники
тоже не теряют времени.
Раздобыв сведения
о причастности Старка
к спекуляции с земельными
участками,
они начинают широкую кампанию
в прессе,
требуя отдать Вилли Старка
под суд.
В разгар этой борьбы Старк делает
демагогический ход.
Он обещает своим избирателям
построить
самую лучшую в мире больницу
и директором ее назначить
известного хирурга
Адама Стентона.
Адам Стентон отказывается
работать на Старка,
не желая быть орудием
его политики,
но Джек Берден с помощью Анны
добивается его согласия.
Соперник губернатора Сэм Макмерфи
наносит ответный удар.
Он шантажирует Вилли Старка
проступками его сына Тома,
ведущего бесшабашный образ жизни.
Используя трудный момент,
Крошка Дафи уговаривает Старка
отдать подряд
на строительство больницы
крупному дельцу Ларсону,
чтобы переманить того
на свою сторону.
Но Старк не хочет идти
на уступки.
Он приказывает Джеку Бердену
расправиться
с главной опорой Макмерфи -
судьей Ирвином.
Джек выполняет приказ Хозяина
и раскрывает тайну судьи.
Но ему дорого обходится
это открытие.
Он теряет Анну Стентон.
Она становится любовницей
Вилли Старка.
А судью Ирвина, которого Джек
знает и любит с детства,
он вынужден обвинить в бесчестном
поступке, в преступлении.
Угрожая предать
его прошлое огласке,
Джек требует от старого судьи
перейти на сторону Вилли Старка
и дает ему на размышление
одну ночь.
(женский крик)
-Ты, это ты, ты его убил!
-Что? -Ты его убил.
-Кого убил?
-Ты убил. -Кого убил?
-Ты убил! -Кого убил?!
Перестань, говори, кого убил?
-Ты убил отца.
Ты убил своего отца.
-Ей плохо. Очень плохо, доктор.
Что? Алло?
-Мистер Берден просит вас скорей.
Как можно скорей.
-Ты убил. Боже мой.
Боже мой, это был единственный
человек, которого я любила.
Единственный человек,
которого я любила.
Ты убил его!
Как ты мог это сделать?
-Чего вы пялитесь?
Доктора Бланда живее!
-Я пришлю медсестру.
Очень надежного человека.
И больше сюда никого не пускайте.
Вы меня поняли? Никого.
-Да-да.
-И сестре скажите, чтобы никого
сюда не пускала,
пока я не приду и не увижу,
что ваша мать пришла в себя.
Никого.
До свидания, Джек.
-Доктор.
Доктор, а все-таки
что случилось с судьей?
Я ничего не понял из ее слов.
Удар?
-Нет.
-А что же?
-Он застрелился.
Он стал сдавать.
Очень деятельный человек,
видите ли.
Такие люди не в состоянии
смириться с потерей активности
в последние годы жизни.
Я убежден, что причина
именно в этом.
Вот так, Джек.
-Доктор, я хочу знать,
куда он стрелял, в какое место.
Не в голову?
-Нет.
Прямо в сердце из автоматического
девятимиллиметрового.
Очень чистая рана.
(Джек) -Я думал,
она никого никогда не любила.
А она любила Монтегю Ирвина.
Что ж, я сменил хорошего
и слабого отца
на дурного и сильного.
Да, я откопал правду.
Судья Ирвин убил
Мортимера Литлпо.
Но, в конце концов,
Мортимер убил судью Ирвина.
Может, это я убил.
-Это все.
-Хорошо.
Хорошо, Сэди, молодчага.
Ну, ладно, Сэди, ты же знаешь,
как я к тебе отношусь.
(стук в дверь)
Да!
Черт подери, так он улизнул
от меня, прохвост.
Я же не просил тебя напугать его
до смерти.
Я просил только припугнуть.
-Он не испугался.
-Какого же черта он это сделал?
-Я тебе с самого начала сказал,
судья не испугается.
-Так почему он это сделал?
-Я не хочу это обсуждать.
-Так почему он это сделал?!
-Сказано тебе!
Я не желаю это обсуждать!
Прости. Вы ведь с ним одно время
были приятелями.
А Макмерфи еще цел.
-Да, Макмерфи еще цел.
Но ты поищи себе
другого помощника,
если хочешь собирать
на него материальчик.
-Даже на Макмерфи?
-Да, даже на Макмерфи.
-Джек, ты ведь не бросаешь меня?
-Я бросаю определенные занятия.
-Но ведь это правда?
-Что?
-Ну, черт его знает,
что там было у судьи?
-Да, правда. -Но тогда...
-Я все сказал.
-Мальчик, мы не первый год
вместе.
Надеюсь, что будем вместе
до конца.
Мы с тобой по уши в этом деле,
мальчик.
Оба. Ты и я.
Ты не бойся, все образуется.
-Конечно, ты будешь сенатором.
Будешь в Белом доме.
-Я не об этом.
Я хоть сейчас мог бы стать
сенатором.
Если бы это было все.
-Что еще?
-А, черт, неважно.
Но пусть они хорошенько помнят,
Макмерфи и все остальные,
я сделаю то, что мне надо
сделать.
Клянусь Богом, сделаю. Сделаю!
Даже, если мне придется
переломать им кости
своими руками.
-Можешь плясать, Крошка.
Я уломала Хозяина, Ларсон
будет строить больницу.
-Сэди, вы молодчина.
Я всегда говорил, девочка, тебе
нужно серьезно заняться делом.
Ты далеко пойдешь.
-Хватит трепаться.
Не нуждаюсь в твоих советах.
Нам нужен Ларсон,
а без него Макмерфи никто.
-У Хозяина нет другого выхода.
-Но не думай, что Вилли
легко согласился.
Он не из тех,
кто любит отступать.
-Понимаю, девочка, понимаю.
Тебе пришлось здорово поработать.
Запомни, мы с Гумми не такие
ребята, чтобы забыть это.
-Скажите Ларсону,
завтра его ждет Хозяин.
-Не желаю иметь дело с Ларсоном.
Потому что это я
не хотел пустить его за порог
раньше, когда Крошка привел его.
Потому что это я должен был
давным-давно
выгнать его из штата
ко всем чертям.
Где он теперь?
Я скажу тебе, где он.
Смотри.
Вот он стоит.
Полюбуйся. Хорош собой, а?
А ты знаешь, что он сделал?
Он только что продал
лучшего друга.
Он продал Макмерфи.
А это чепуха.
Это все равно что раз плюнуть
для Гумми.
Гумми.
Вся разница между ним
и Иудой Искариотом в том,
что он получит прибыль
от своих 30 сребреников.
Но продаст он что угодно.
А я должен покупать.
Они заставили меня, сукины дети.
Кого, кого, кого я покупаю?
Давно ты был содержателем
игорного дома?
Ты помнишь, как тебя избили
полицейские,
когда ты зажал их долю?
Тебя били, а ты молчал, ибо
если ты держишь язык за зубами,
это всегда окупается.
Окупается, Гумми?
Молчишь.
Ну, да.
Ты теперь воротил. Воротила...
-Если мы договорились,
губернатор... -Да-да.
-то мне, наверное,
пора двигаться.
-Да, договорились.
Будь ты неладен.
Но запомни...
-За что вы так, Хозяин? За что?
-Надо было давно это сделать.
Тебе давно причиталось.
Да, договорились.
Но ты не поставь
хоть одного шпингалета,
пропусти хоть сантиметр
в арматуре,
хоть крошку насыпь лишнюю песку,
хоть крошку добавь
фальшивого мрамора,
и клянусь Богом -
я выверну тебя наизнанку.
Потому что она моя, слышишь!
Это моя больница. Моя.
-Я рад, что попал
на последнее действие этой пьесы,
но мне пора идти.
-Погоди.
Я говорю ему, ты не поставь
хотя бы одного шпингалета,
ты попробуй только сжульничать
и я тебя...
-Я слышал. -Выверну наизнанку.
-Я слышал.
-Джек, они заставили меня отдать
подряд.
-Ну, тут не обошлось и без Тома.
-Том еще мальчик.
-Да, Том еще мальчик.
-Том Старк еще мальчик.
-Да, Том еще мальчик.
-Конечно. -Они заставили,
эти заставили меня.
-Конечно. -Они заставили,
Но я их выпотрошу, уничтожу.
-Спекся.
-Не простудился бы.
(музыка)
-Ты смотри, смотри, Джек,
это же балерина.
-Паровоз.
Наверное, под дых ударили.
Но ничего, наш Том и не такое
выдержит.
-А, он выдержит.
-Мистер Старк, врач просит вас
зайти в раздевалку.
-Ступай и скажи,
что я сейчас иду.
Пусть Рафинад отвезет тебя
в Капитолий. Жди меня там.
Ты мне будешь нужен.
-Что вам нужно?
-Ничего.
-Тогда можете не задерживаться.
-А мне здесь очень уютно.
-Ведь у нас с вами много общего,
Сэди.
У нас с вами.
-Надеюсь, вы не считаете это
комплиментом?
-Нет. Просто это научное
наблюдение.
-Оно не сделает вас Эйнштейном.
Городу и вам тоже,
провалиться бы им всем,
всему этому заведению.
Я... я ухожу отсюда.
-Отсюда?
-Отсюда.
Из этого места, из этого города.
-Погодите немного, разбогатеете.
-Давно бы могла разбогатеть,
копаясь в этом... добре,
если бы захотела.
Я ухожу отсюда.
Думаете, не уйду?
-Думаю, нет.
-Ничего, увидите.
Увидите, черт бы вас взял.
-Нет, не уйдете.
У вас талант по этой части,
как у рыбы по части плавания.
-Да перестаньте на меня глазеть.
Сказано - уходите.
Чего домой-то не идете?
-Жду Хозяина.
А вы не слышали, что случилось с
Томом Старком?
-Дал бы кто-нибудь ему, наконец,
по мозгам. -Вот и дали.
-Давно пора.
Сегодня вечером они потрудились
на совесть.
(телефонный звонок)
-Да? Да, это я, Джек.
Да, еду, сейчас еду.
-Ну, что там?
-Плохо.
-Что, совсем плохо?
-Парализован, без сознания,
рефлексы полностью исчезли.
-Ты сама этого хотела.
Сама сказала...
Сама сказала, пусть лучше умрет
у тебя на глазах.
Ты этого хотела.
Но он тебя надует.
Ничего с ним нет.
Слышишь, он выздоровеет.
-Дай Бог. -"Дай", "дай"!
У него сейчас уже ничего нет.
Он крепкий парень, он выдержит.
-Я могу его видеть?
-Джек, проводи ее.
(тревожная музыка)
-Джек, ну, как там?
-Доктор Стентон сказал, что он
может выжить.
Но улыбки на его лице я не
заметил.
-Что они будут делать?
-Сейчас сюда на консультацию
вылетела еще одна знаменитость.
Она явится, они подбросят монету
и узнают, что им делать.
-Не исключен смертельный исход.
Кроме того, оперируя, мы рискуем
внести инфекцию.
Доктор Бернхам и я обсудили
вопросы и пришли к согласию.
Я лично беру ответственность
рекомендовать операцию.
Но вы должны понять, это
радикальная мера.
-Это крайняя мера.
-Да, это отчаянный риск.
-Делайте.
(тревожная музыка)
-Люси, я назову новую больницу
его именем, Тома.
Больница и медицинский центр
имени Тома Старка.
Она будет носить его имя.
-Все это не имеет значения,
Вилли. Неужели ты не понимаешь?
Вырезать чье-то имя на камне,
напечатать в газете...
Вилли, он был моим маленьким,
нашим мальчиком.
А все это ничего не значит,
совсем ничего не значит.
Неужели ты не понимаешь?
(гулкие шаги)
-Он будет жить.
-Слава Богу.
-Спинной мозг поврежден.
-Нет! Нет! Нет!
-Поврежден.
Мне очень жаль, губернатор.
(гулкие шаги)
(гул голосов)
-Господи, Боже мой! Сбежались.
Провалиться бы вам всем.
-Еще нет Хозяина?
-Нет.
-Может быть, он не придет?
-Придет.
Хозяина это не сломает, он
человек с характером.
-Мы хотели вам сказать, Хозяин...
-Вы знаете, как переживают все
наши ребята.
-Просто беда.
То самое, что я всегда называю
трагедией. -Да.
-Такой парень! Хороший парень,
прямой, честный, без всяких...
Трагедия, другого слова не
подберешь.
-Мы всегда будем помнить, Хозяин,
нашего Тома.
-Хозяин, вот телеграммы.
Они показывают, как вас все
любят. Вот.
-Несут и несут.
-Забери это дерьмо.
-Хозяин...
-Постой, Крошка, есть разговор.
И ты, Джек, послушай.
Контракта с Ларсоном не будет.
-Хозяин.
Хозяин, вы не можете, Хозяин.
-Нет, могу.
-Как же это?
Все же устроено.
-Еще не поздно все расстроить.
-Хозяин...
Хозяин, вы же не можете
отказаться от своего слова.
-Нет, можно.
Еще не поздно все расстроить.
Еще не поздно.
Еще не поздно все расстроить.
-Ларсон хороший человек.
Как же вы откажете?
Вы же не будете его обманывать!
-Я могу отказаться от своего
слова.
Я могу отказаться от чертовой
уймы вещей.
Я отдам подряд другой компании.
-Да, Хозяин - человек дела.
Даже в беде он остается
политиком.
-Разговор окончен.
Можешь передать Ларсону: пусть
хоть на голове ходит.
Скажи это Ларсону.
Ларсон - твой приятель, так вот
ты ему это и скажи.
Когда будешь говорить с ним,
можешь положить ему руку на
плечо.
(стук пишущей машинки)
-Ну что ж, от лишнего пинка
Крошка не умрет,
он для этого создан.
Но Ларсон не тот мальчик.
-Надо же когда-то начать.
-Мистер Берден, вас просит к
телефону мистер Уилсон.
-Постой, Сэди.
-Алло.
-Какого черта вы не несете
материал?
Я жду вас добрых полчаса.
Ничего с вами не случится, еще
подождете.
Я буду у вас минут через сорок.
(тревожная музыка)
-Похоже, что Сэди получила
отставку.
На этот раз это, кажется,
серьезно.
(тревожная музыка)
(звуки фортепиано)
(телефонный звонок)
-Алло.
-Адам?
Что-нибудь случилось, Адам?
Случилось.
-Что?
-Ты не знаешь, что...
Мне позвонил мужчина, какой-то
мужчина
и сказал, что ты и этот
подонок...
Что ты с этим подонком Старком,
и что я из-за тебя назначен
директором.
-Нет, все это было не так, Адам.
-Ах ты, шлюха!
Шлюха!
Но если кругом грязь,
то все равно же человеку
необязательно быть шлюхой!
-Все было не так, Адам. Я сейчас
все тебе объясню, Адам.
Ради Бога, Адам, все было не так,
совсем не так.
-Не желаю слушать твоих
объяснений! Я не желаю!
Я не буду сутенером у своей
сестры-проститутки!
-Адам!
-И никто не посмеет меня так
назвать!
-Адам! Ради Бога, Адам!
-Мистер Берден, звонила мисс
Стентон.
Просила вас немедленно приехать
к ней.
(стук в дверь)
-Что? Что? -Ах, Джек! Джек!
-Что? Что? -Найди его. -Кого?
-Найди его, Джек!
-Кого? Кого найти?
-Объясни ему, Джек!
Они ему сказали, что все это
из-за меня.
-Бога ради, что сказал, кто
сказал?
-Они сказали, что все это из-за
меня, Джек!
-Прекрати бормотать, возьми себя
в руки.
-Найди его, Джек! Найди его,
Джек. Объясни ему, Джек!
-Возьми себя в руки хотя бы на
минуту.
Кого я должен искать? -Адама!
Адама!
-Зачем его искать? Что случилось?
Что случилось?
-О, Джек! Он был здесь.
Он сказал, что все из-за меня.
Что из-за меня его назначили
директором.
Он сказал... Он сказал, Джек...
-Послушай, я сейчас из тебя зубы
вытрясу! Прекрати!
Выпей воды, успокойся.
На, закури.
-Он сказал, что не будет
сутенером
у своей сестры-проститутки.
Он поверил, Джек.
Найди его, Джек. Объясни ему,
Джек.
-Что ему объяснить? -Что все было
не так, Джек. Ты же знаешь!
-Ну, хорошо, хорошо. Я его сейчас
найду.
-Адама Стентона.
-Я найду его. -Спасибо.
-Я найду его. -Это бесполезно.
-Прислушайся к трезвому голосу.
-Это бесполезно. Я не о нем.
-Ты о Старке? -Да.
Я была в загородном доме, где мы
встречались.
Он сказал, что все кончено,
что он уходит к Люси.
-Я привезу Адама. -Привези, Джек.
(всхлипывания)
(шум дождя)
(шум мотора)
(тревожная музыка)
-Мистер Стентон не заходил.
Он давно у нас не бывал.
-Мистер Берден, вас просят к
телефону.
-Мистер Берден? -Да, я.
-С вами говорят из Капитолия.
Вас хочет видеть Хозяин, сейчас
же. -Еду.
Слейд, если появится доктор
Стентон,
скажите, что я в Капитолии.
-Хорошо.
-Сенатор, прошу несколько слов.
-Ваше отношение к обвинениям
оппозиции? -К каким?
-О том, что налоги застревают
в карманах взяточников!
-Это случается, но ровно
настолько,
чтобы колесики вертелись без
скрипа.
-Значит, вы не отрицаете
получение взяток?
-Ваша точка зрения на экономию?
-Какого лидера предпочитаете
в Сенате? -Себя.
-Каковы, на ваш взгляд, шансы
Макмерфи?
-Никаких, как у слепого щенка.
-Понятно. Спасибо.
-Никаких, как у слепого щенка.
-Надеетесь ли вы получить нужное
количество голосов в Сенате?
-Да, надеюсь. Благодарю.
-И еще вопрос, губернатор.
-Джек! Пойдем со мной. Я хочу
тебе кое-что сказать.
-Что вы скажете о новом налоге?
-Кое-кому он не понравится.
-Но его утвердят? -Придется
локтями поработать.
-Так и писать, губернатор?
-Да-да, так и запишите:
придется кое-кому расквасить
рыло.
-Еще один вопрос. Ваша точка
зрения на экономию.
-Значит, вы не отрицаете
получение взяток? -Все!
-Еще один вопрос. Мистер Старк...
-Благодарю вас... Все.
-Добрый вечер, док...
(звук выстрела)
(выстрелы)
-Адам!
(женский визг)
(шум голосов)
-Адам! Адам!
-Назад! -Адам! -Назад. -Что там
случилось? -Назад!
-Хозяин... Хозяин...
(шум, голоса, треск фотокамер)
-Назад! Назад!
(колокольный звон)
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
-Я вижу, вы сделали снимок.
-Да.
-Сынок, если ты проживешь
достаточно долго,
ты поймешь, что даже репортеру
необязательно быть подонком.
-Вы Берден?
-Да.
-Работал у Старка
и еще кого-то называет подонком.
(колокольный звон)
-Дождь. Теперь он надолго.
-Анна, я хотел задать тебе
один вопрос...
об... об этом.
Я об этом больше с тобой
никогда не заговорю.
Ты говорила мне
(помнишь, когда я приезжал сюда),
что Адам сказал тебе, что ему
кто-то позвонил в тот день
и рассказал про... про...
-Про меня.
-Да. -Ну?
-Он не сказал, кто звонил?
-Нет, не сказал.
Только, по-моему, он сказал,
что это был мужчина.
Да, верно, я хорошо помню -
мужчина.
-Алло, алло!
Черт!
Коммутатор, я прошу вас
еще раз Капитолий.
Коммутатор, я прошу вас
Это Джек Берден.
Я хотел бы узнать у вас...
-А, мистер Берден. Вы, кажется,
уже не у нас, не в Капитолии?
-Простите, мисс,
вы не могли бы мне сказать,
как мне разыскать Сэди Берк?
Я был бы вам очень признателен.
-Мисс Берк в санатории "Миллет".
(визг тормозов)
-Простите, вы не подскажете,
где я могу увидеть мисс Берк,
Сэди Берк?
-Она там, в парке,
в нижней аллее. -Спасибо.
Сэди, Адам Стентон убил Хозяина.
Но сам бы он никогда до этого
не додумался.
Кто натравил его?
Кто-то, кто знал,
что за человек Адам
и как он получил пост в больнице.
Вот что я выяснил.
В тот день кто-то позвонил Адаму
и рассказал про Хозяина
и Анну Стентон.
И все остальное.
Словом, вы понимаете.
Адам взбесился, пошел к сестре,
набросился на нее.
Она ничего не отрицала.
Не такой она человек,
чтобы отрицать.
Так вот, этот человек,
который позвонил Адаму,
вы не представляете, кто бы это
мог быть? Не представляете?
-Нет, не представляю.
-Нет.
Мне незачем представлять,
потому что, видите ли, я знаю.
-Кто? Кто?
-Дафи.
-Так я и знал!
Конечно, Дафи. Как я сразу
не догадался! Больше некому.
-Знали? Какого черта
вы сюда приехали?
-Хотел знать, точно знать.
Дафи...
-Почему?
Что вас принесло сюда?
Почему вы всюду лезете?
Почему вы не даете мне покоя?
Ну почему?
-Откуда вам это известно?
-Черт бы вас взял.
Черт бы вас взял, Джек Берден.
-Откуда вам известно?
-Ой, черт бы вас взял,
Джек Берден.
-Откуда вам известно?
-Потому что...
-Потому что?
-Потому что я сама сказала.
Это я велела ему позвонить.
-Вы убили его.
-Ладно, убила.
Он бросил меня окончательно.
Я знала, что теперь
это окончательно.
-Вы убили Адама.
-И Вилли убила.
-Да.
-Боже!
(шум улицы)
(заикается) -Ну, как жи...
-Я живу.
Ты как живешь?
-Ничего.
Я могу получить работу.
-Конечно.
-Мне не хочется пока.
Мне просто неохота.
Я скопил немного денег.
-Конечно.
-А вы нашли работу?
-Я мог бы получить работу,
если бы...
Послушай, ты знаешь,
кто убил Хозяина?
-Да. Я убил гада.
-Да, ты застрелил Стентона.
Ты застрелил его.
-Я... я застрелил его.
-Слушай, а если ты не все знаешь?
Если за Стентоном кто-то стоял,
кто-то подговорил его?
А если бы я сказал тебе, кто это,
если бы я мог доказать,
что бы ты сделал?
Ну что бы ты сделал?
-Я убил бы гада.
-Тебя бы повесили.
-Я убил бы.
Пока не убил, не могут повесить.
Кто он?
-Ты пойми, тебя бы повесили.
Ты уверен, что убил бы его?
-Скажите, кто он!
Скажите, лучше скажите.
-Перестань меня дергать.
(внутренний голос)
Сказать или не сказать?
Это было бы так просто.
Точное повторение хода Дафи.
Да я пошутил.
Все возвращается на круги своя -
убийца сел в кресло убитого.
Как прекрасна, как совершенна
наша конституция.
-Очень рад вас видеть, рад.
Прошу.
Вы получили мою записку?
-Да, получил.
-Сигары.
Да, я удручен,
ужасно удручен смертью Хозяина.
Ребятам очень не хватает Хозяина.
Дело все же должно делаться так,
как хотел бы Хозяин.
Все же мне очень не хватает
Хозяина.
Джек, ребятам вас очень
не хватает.
-И мне их не хватает.
-Я еще на днях сказал себе:
дай мне только впрячься,
и я обязательно разыщу Джека.
Ну да, такой человек мне очень
нужен.
Хозяин его очень высоко ценил.
А что хорошо для Хозяина,
то хорошо для старины Дафи.
Я еще сказал себе, что
обязательно разыщу старину Джека.
Такой парень мне очень нужен:
прямой, честный,
кому можно довериться.
Этот не обманет, не подведет.
Его слово крепче печати.
-Это обо мне речь?
-Конечно.
Я хочу сделать вам предложение,
Джек.
Я не знаю точно, на каких
условиях вы работали с Хозяином.
Вы мне только скажите,
я вам прибавлю 10 процентов.
-Меня устраивало мое жалованье.
-Это разговор белого человека.
Вы не поймите меня превратно.
Я знаю, что вы с Хозяином
были вот так, вот так.
Не поймите меня превратно,
я не критикую Хозяина.
Я хочу вам показать,
как я вас ценю.
Сколько вас устроит?
25 процентов?
Тогда скажите, сколько вам нужно.
-Да нисколько.
Вот вы только что сказали,
что я человек,
слово которого крепче печати.
Правильно?
-Да, Джек.
-Значит, вы мне поверите,
если я вам скажу одну вещь?
-Конечно, поверю, Джек.
-Ну так я вам скажу:
не рождалось еще на свете
скотины гнуснее вас.
И вы думаете, что можете меня
купить?
Нет, я понимаю, зачем вам это
нужно:
вы не знаете, много ли я знаю
и о чем.
Я был близок с Хозяином,
я слишком много знаю.
Я джокер в вашей колоде,
и вы хотите сдать себе его
из-под низу.
Но этот номер не пройдет, Крошка,
нет, не пройдет.
Но этот номер не пройдет, Крошка,
Вообще, плохо ваше дело, Крошка,
плохо.
И знаете почему? -Слушайте...
Слушайте, не смейте...
-Плохо, потому что я
действительно много знаю.
Я, например, знаю, что вы,
вы убили Хозяина.
-Это ложь.
-Нет, не ложь.
-Это ложь!
-Это не ложь и не догадка,
хотя мне следовало бы догадаться.
Мне сказала об этом Сэди Берк.
-Сэди Берк?
-Да-да, Сэди Берк.
-Она сама в этом замешана.
-Была, была. -Сама!
-Была замешана, была,
а теперь нет.
И она все расскажет,
потому что она не боится.
-Она зря не боится.
Я убью ее.
-Да никого вы не убьете.
Никто теперь за вас этого не
сделает, потому что вы боитесь.
Вы боялись убить Хозяина
и боялись не убить.
Вам помог случай,
и вы не упустили случая.
Ей-богу, Крошка,
я вас за это уважаю.
Вы мне открыли глаза.
Понимаете, все эти годы я не
держал вас за живого человека,
Понимаете, все эти годы я не
вы для меня не существовали.
А теперь, когда я знаю,
что вы существуете,
мне вас пожалуй что жалко.
Вы смешной, толстый старик
с больным сердцем
и усохшей печенью.
По лицу вашему бежит пот,
а на душе у вас гнусная тревога,
и большая чернота поднимается
в вас, как вода в погребе.
Мне вас даже жалко.
Но если вы сейчас скажете
хоть одно слово,
я перестану вас жалеть.
Поэтому я сейчас допью ваше
виски, плюну в стакан и уйду.
-В суде не докажете!
(за кадром) Я не потребовал
отдать его под суд,
не вывел на чистую воду
и не убил его,
потому что вдруг понял
страшную истину: мы все близнецы,
мы все участники кровавого
кошмара, мы все виновны.
 

////////////////////////////