Американская мечта Джорджа Карлина (2022 год). Фразы и цитаты из фильма

George Carlin’s American Dream (2022)

двухсерийный документальный фильм 2022 года, снятый Джаддом Апатоу, который рассказывает о жизни, творчестве и влиянии легендарного американского комика-бунтаря Джорджа Карлина. Фильм содержит архивные материалы, интервью с самим Карлином и его коллегами, такими как Джерри Сайнфелд и Джон Стюарт, и показывает его путь от ранних лет до становления влиятельной фигуры в стендап-комедии.

Все фразы и цитаты

Серия 1

- И... начали.
- По местам.
- Привет.
- Простите, народ.
Так, сейчас. Я знаю, с чего начать.
- Пишем.
- А, пишем?
Да.
Хорошо.
- Начали.
- Все норм?
- И... мотор.
- А вот еще одно заблуждение,
которое меня бесит. Права.
Все только и делают,
что носятся со своими правами.
"У меня есть право, у тебя нет права,
право на то, право на се..."
Да-да-да. Ладно. Слушайте сюда.
Не хочу вас расстраивать,
но нет никаких прав. Ясно?
Мы их придумали. Это всё сказки.
Как бабайка. Три поросенка. Пиноккио.
И все такое. Мы их придумали.
Придумали идею прав.
Все такие: "Нет, они от Бога.
Права даны нам Богом".
Ну блин, снова-здорово.
Бог как отмазка.
Последний аргумент тех,
у кого нет нормальных ответов.
"Они даны нам Богом".
Предположим, это так.
Положим, Бог и впрямь дал нам права.
Ладно. Но почему этих прав
ограниченное количество?
В нашем Билле о правах
десять пунктов, десять прав.
И кроме того, ваш Бог -
тот еще халтурщик,
потому что после Него нам пришлось
править Билль 17 раз.
Бог кое-чего не учел.
Например, рабство.
Просто взял и пропустил эту мелочь.
Не похоже на божественный замысел.
Больше похоже на попытку
одной группы людей управлять другой.
Другими словами,
США в своем репертуаре.
- Джордж Карлин.
- Легендарный комик Джордж Карлин.
- Джордж Карлин.
- Здорово. Че как?
Ты один из лучших комиков в истории.
А сами эти слова - срать, ссать, сука,
хер, членосос, мудак и сиськи.
Карлин три-четыре раза
изменил комедию.
И он будто до сих пор говорит с нами.
Консервативные пролайферы
трясутся над плодом
с момента зачатия и до родов.
Но стоит тебе родиться -
ты сам по себе.
Шутки Джорджа Карлина
до сих пор расходятся по соцсетям.
Типа: "Не знаете, как устроены права?
Вот смотрите.
Не знаете, как устроены привилегии?
Вот смотрите".
Этой стране всего 200 лет,
а у нас было уже десять крупных войн.
Вот в чем мы хороши.
И слава богу, что так.
Потому что больше ни в чем.
Промышленности больше нет,
образования нет,
медухода за стариками нет.
Зато мы можем от души
бомбануть чужую страну.
Комедия всегда высмеивала тех,
кто злоупотребляет властью.
Мне не нравится фанатизм левых
и еще больше - фанатизм правых.
Не нравится, когда нам указывают,
как себя вести.
Моральные авторитеты,
навязывающие нам свой образ мыслей.
Указывающие, что нам видеть и слышать,
как думать, попросту опасны.
Это свобода выбора, и это
один из главных принципов Америки.
Гляньте в словаре, преподобный,
если они еще останутся,
когда вы сожжете все книги.
Это большой клуб.
Но вас в нем нет.
Меня иногда спрашивают:
"Чего ты такой злобный?"
Вы что, все в этой стране долбанулись?
Но я не злюсь,
я просто высмеиваю решения,
которые принимают мои соплеменники.
Я чувствую себя преданным из-за того,
что вокруг нас столько всякой херни.
Я называю это цирком уродов.
Когда ты рождаешься на свет,
тебе выдают билет в цирк уродов.
А если ты родился в Америке -
билет в первый ряд.
Пристегнитесь, дамы и господа.
И встречайте - мистер Джордж Карлин.
ДЖОРДЖ КАРЛИН
АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
В этой стране тысячи комиков,
но по сути, всего два вида юмора.
Есть старая школа, а есть новая.
Думаю, вы все их знаете.
Старая школа -
это тараторящие стендап-комики
с короткими шутками,
вышедшие из водевиля и бурлеска.
Их шутки часто строятся
на оскорблениях.
Отличный пример - Джек Э. Леонард.
Большое спасибо, дамы и господа.
Я так рад снова приехать в Нью-Йорк.
Отличный город. И девушки
куда красивее, чем в прошлом городе.
Там такие страшилы,
что если хочешь сказать им комплимент,
ты говоришь: "Как поживаешь?
Вижу, прыщи у тебя прошли".
У меня была очень банальная мечта.
Пятый класс, 11 лет.
На вопрос: "Кем ты хочешь стать?" -
я ответил: "Диджеем, комиком,
актером, очень успешным".
Я не знал, к чему это приведет.
Я просто знал, что мне нравится
выступать перед людьми,
привлекать их внимание.
Я вырос в Нью-Йорке.
Когда я сюда приезжаю,
хожу по местам своего детства.
Мы звали наш район "белый Гарлем".
Он рядом с Гарлемом
и университетом Колумбия.
Мы звали его "белым Гарлемом",
потому что так круче.
А на самом деле он назывался
Морнингсайд-Хайтс.
Рядом были университет Колумбия,
Джульярдская школа и две семинарии.
- Ого.
- И всё рядом с нами.
Я вырос с глубоким уважением к знаниям
и любви к ним, к жажде знаний.
Население было разношерстное.
Там рядом было
латиноамериканское и черное гетто,
Гарлем и ирландский район
для среднего класса, где я рос.
Вот как говорили у нас. Так говорят
ирландцы в третьем поколении.
У всех копов в Нью-Йорке такой голос.
Вы точно слышали.
"Ну же, Джонни, топай сюда. Ну же.
Шевелись. Ты куда это, Джонни?"
Замечали, что они всех зовут Джонни?
Даже мам, да? "Я его мама".
"Не суть, Джонни, отойди оттуда".
Мой отец, хотя я его не знал,
был талантливым оратором.
Он был прирожденным комиком
с неиссякаемым потоком шуток.
Он был мастером рассказа, даже победил
на Конкурсе имени Дейла Карнеги,
а там было около 600 участников.
Мама умела рассказывать истории.
И они оба рассказывали истории
на разные голоса.
Так что у меня это в крови.
Я рос в этой среде.
И никто из них не позволял
вытирать об себя ноги.
Но он выпивал и распускал руки.
Она говорила, что на людях он ангел,
а дома - дьявол.
И она не хотела, чтобы со мной вышло
так же, как с братом.
Он его избивал.
Мама говорила,
что секс с ним прекрасен.
А все остальное было ужасно.
Он меня избивал,
а я просто сжимал зубы
и, ну знаете, думал:
"Ненавижу тебя. Ненавижу".
И как-то вечером она сбежала от него
и временно поселилась у своего отца,
у моего деда, на 112-й улице.
Нам пришлось сбежать из дома.
Мой отец колотил по двери
со всей дури.
Она взяла на руки меня,
двухмесячного младенца,
а брату тогда было пять лет.
Она вылезла в окно
к пожарной лестнице.
А мой старик пытался
выбить на хер дверь.
И мы прыгнули в машину моего дяди.
И он повез нас прямиком в Катскилл,
где мы спрятались.
И мы так скитались два или три года,
пока она не нашла квартиру.
И там мы наконец...
Она ее называла "наш милый дом".
После их разъезда...
Католики тогда не разводились.
Ну то есть только богатые.
Он умер, когда мне было восемь.
Первым симптомом
его заболевания сердца
стала поездка на кладбище.
Джордж Карлин
с шестичасовыми новостями.
Похоже, мы все-таки выиграем войну.
Новая бомба,
так называемая XYZ-бомба -
это чудесная бомба,
которая может взорвать весь мир.
Я рос в Нью-Йорке времен
Второй мировой, потом - в поствоенном.
Меня растила мать-одиночка,
у которой были способности
и любовь к языку,
и она передала их мне.
Дома я часто был один.
Маме надо было работать.
Вы чувствовали себя
брошенным, одиноким?
Нет, не чувствовал.
Да, я часто бывал один.
Но мне это нравилось.
Что-то в моей натуре
приняло это и питалось этим.
И я иногда сам готовил себе спагетти,
слушал "Одинокого рейнджера".
И радиоведущие стали моей семьей.
- Вперед, Сильвер! Вперед!
- Мне нравились комики на радио.
А когда я начал ходить в кино -
Дэнни Кэй, Боб Хоуп и Ред Скелтон.
И я хотел стать таким же, как они.
И я начал фантазировать,
что я Дэнни Кэй.
Он смешно пел, корчил смешные рожи.
И он был невероятным оратором.
И я подумал:
"Я тоже так хочу. Было бы классно".
Джордж Карлин
в отеле "Уолдорф-Астория".
Сегодня тут столько звезд.
Пришли на банкет в честь
Уильяма Рэндольфа Хёрста - младшего.
А дальше - мачт "Бруклин Доджерс".
Это хоум-ран.
Рой Кампанелла выиграл подачу.
Это лучший его матч за всю карьеру.
У нас была своя банда.
Где-то 10-12 парней.
В 40-х, когда я был ребенком
и жил в Нью-Йорке,
мы купались в реке Гудзон.
И в ней были
сточные воды из канализации.
Мы плавали в нечистотах, понимаете?
Чтобы освежиться.
Полиция патрулировала район,
и если ты попадался, тебе выдавали
карточку малолетнего нарушителя.
Тысячи детей умирают от полиомиелита.
Но знаете что?
В нашем районе никто им не болел.
Никто. Никогда. Сказать почему?
Потому что мы купались в нечистотах.
Нас поймали. И выстроили в шеренгу.
Они укрепили наш иммунитет.
У полиомиелита не было ни шанса.
Мы закалялись в говне.
Я представился.
Уже даже не помню, как именно.
А рядом со мной стояли еще двое.
И они тоже назвались чужими именами.
А Джордж стоял четвертым по счету.
И его спрашивают: "Как тебя зовут?"
И он говорит: "Рэнди Юргенсен".
Он им представился
моим настоящим именем.
Остерегайтесь троих
малолетних нарушителей.
Одного зовут Джордж Карлин.
Я начинал со звуков, коротких.
Мы называли это "сделать голубя".
"Эй, сделай голубя".
Уверен, когда голубь впервые прилетел
в Нью-Йорк, он красиво пел.
А через пару лет в городе...
Школьный клоун - вот когда я начал
себя осознавать как комика.
Когда ты специально срываешь уроки,
привлекая к себе внимание.
В этом суть моей работы.
"Любите меня".
Эти ступеньки - моя первая сцена.
Драться я толком не умел.
Зато талантливо воровал, врал и шутил.
В детстве вот это было
в конце нашей улицы.
Фаллический символ высотой с 28 этажей
и колоколами в головке.
Я был ирландским католиком.
То есть я все еще ирландец,
но я давно уже не католик.
Но я рос в приходе
со всеми вытекающими
для мальчика, растущего в приходе.
Корпус-Кристи.
А вот и моя школа.
Корпус-Кристи.
Пожалуй, религия стала для меня
первым разочарованием.
...таинство Причастия...
Помню, на первом Причастии,
мне тогда было семь,
мне сказали: "Все изменится".
- ...и Святого Духа...
"На тебя снизойдет благодать.
Ты почувствуешь присутствие Бога".
Но я ничего не почувствовал.
- И тут я понял, что меня обманули.
- ...и не введи во искушение...
И с тех пор
я больше не верил авторитетам.
- И пожалуй, правильно делал.
- Аминь.
Проверка: раз, раз, раз.
Мое личное отношение к авторитетам -
это активная оппозиция.
Не просто критика, а активная борьба.
Попытки свести на нет их усилия.
Из всех учреждений,
где были правила и порядки,
я либо уходил сам, либо меня выгоняли.
Хор, Церковь, бойскауты,
летний лагерь и школы.
Школу я бросил в девятом классе.
А травку начал курить в 13.
Я всем им говорил:
"Ваши ценности - говно.
Я не верю, что надо беспрекословно
слушаться Бога, родителей,
священников, полицейских и иже с ними.
Я должен слушать только себя.
Вся моя сила идет изнутри".
Он был крутым.
И он был собой.
Но мама вечно его подавляла.
Мы оба ей сопротивлялись,
но ему приходилось
куда сложнее, чем мне,
потому что она никак
от него не отставала.
Знаете, она как-то сказала,
и я подумал: "Мрак какой".
Но из песни слова не выкинешь.
Она сказала:
"Став звездой, ты искупил все
ужасные поступки, что ты совершил".
И я тогда подумал:
"Нет, я рад.
Но господи ж ты боже, как это убого".
Мама пыталась
контролировать мою жизнь.
Она все за меня решила.
"Я сделаю из него человека".
И это меня в ней безумно бесило.
Это ощущение, что...
"Ты мое отражение".
Она была истеричкой. Нарциссичной.
"Однажды ты поплатишься, мистер.
Ты поплатишься за свои выходки.
Ты меня разочаровал.
Все, с тобой покончено.
Знать тебя не желаю".
Мне нравилась ее жесткость.
Но Джорджа она просто душила
своим контролем.
Она пила из него всю кровь.
И как только ему исполнилось 17,
он решил уйти.
И он прислал мне папку,
маленькую, едва больше открытки.
И на ней было написало:
"Для тех дней,
когда тебе будет паршиво".
Я ее открыл,
а там фото надгробия моего отца.
Ну не красота ли?
И я пошел в ВВС и сразу составил
план на дальнейшую жизнь.
Я подумал: "Если я стану диск-жокеем,
то смогу ходить в ночные клубы
и со временем стану комиком.
И если буду хорошо выступать,
меня позовут в кино".
И вы стали диск-жокеем, пока служили?
Да, мне повезло, что меня заметили.
Мне было 18, и я тогда служил
в ВВС в Луизиане.
В эфире Джордж Карлин.
И меня наняла
лучшая радиостанция в городе.
"Шоу Джорджа Карлина".
Без 18 пять. В эфире "Уголок Карлина".
И спешу обрадовать:
скоро мы разыграем 30 долларов.
А дальше у нас
Уоррен Сторм и Troubles.
Когда меня взяли в ВВС, они подумали:
"Хорошо, что парень с нашей базы
занят делом,
а не просто местных девок портит".
Понимаете?
Но я был бунтарем.
И в итоге получил три выговора.
Уснул на боевом посту
во время симуляции боевых условий.
Отказался выполнять прямой приказ.
Ну что тут скажешь?
И в-третьих, проявил неуважение
к офицеру в резерве.
Это был Уоррен Сторм
и его новая песня Troubles, Troubles.
Я подписал контракт на четыре года,
но продержался всего три,
как-то не срослось.
Ну вы знаете, как это бывает.
Мы с ВВС встретились поболтать,
и они сказали: "Тебе пора домой".
После радио я планировал
выйти на рынок побольше.
И я поехал в Форт-Уэрт.
На часах без 15 восемь.
Вы слушаете KXOL.
И вот я сижу, веду свое радиошоу.
А Джек Бёрнс читал вечерние новости.
И мы с Джеком сразу спелись
как комедийный дуэт.
Мы с ним импровизировали,
и номера были классные.
Мы поняли, что это наше.
60-й год.
Я беру новенький "Додж Дарт".
У нас 300 долларов.
И мы едем в Калифорнию.
Спасибо. Меня зовут Джек Бёрнс.
А это мой партнер -
мистер Джордж Карлин.
- И каждый вечер мы выступали.
А сейчас мы вам покажем
встречу мамочек Саутгейта
в понедельник вечером.
Приветствуем вас
в клубе мамочек Саутгейта.
Когда Джордж Карлин
встретил Джека Бёрнса...
В то время в его политических взглядах
чувствовалось влияние матери.
А его мать была очень консервативной.
А тут появился Джек
и буквально открыл мне глаза.
У Джека был образ
эдакого воинствующего либерала,
который верил в гражданские права,
в равенство,
который не доверял правительству.
И это оказало огромное влияние
на Джорджа Карлина.
В тот год Джек
буквально открыл мне глаза.
Зачем ты петуха туда посадил?
Он хвост поджал.
Тогда в шоу-бизнесе
был переходный период.
Ну знаете, были комики старой школы
с банальными шутками.
Есть еще те, кого я не оскорбил?
А еще был Морт Саль,
были Николс и Мэй, был Second City.
И нельзя не отметить Ленни Брюса.
Представим магазин игрушек.
Они создавали новый стендап.
Комик был уже не просто...
Представьте, что туда заходит
ваш ребенок.
Не просто парень,
рассказывающий шутки.
Здрасте, мистер Шиндлер.
Красивый у вас магазин.
Можно мне карандашей на пять центов,
и еще ластиков, и 2000 тюбиков клея?
Люди говорили от чистого сердца,
озвучивали свое мнение.
Я тебе говорил в нашу прошлую встречу.
Я столько раз пересматривал...
Мы с ним познакомились,
когда я снимал "Аристократов".
- "Аристократы".
- И мы с ним стали друзьями.
Не скажу, что закадычными,
но он мог внезапно позвонить мне
и рассказать шутку.
Когда мы с Бёрнсом, "Бёрнс и Карлин",
на заре карьеры приехали в Чикаго...
Он сказал, что в начале карьеры
на него оказал влияние Ленни Брюс.
Знаете, он безгранично обожал Ленни.
И уверен, вы знаете
историю про его арест, да?
Впервые вижу в зале фараонов.
Ленни тогда арестовали
за непристойное поведение.
Вот черт, я...
А в зале тогда был Джордж.
И если верить его словам,
пришли полицейские
и попросили всех зрителей
показать документы.
Я сказал: "Я не верю в документы".
Его тоже арестовали.
Посадили на заднее сиденье машины
рядом с Ленни.
- Католическая церковь
хотела заткнуть ему рот,
вот его и повязали.
И Джордж сказал ему:
"Я не показал им документы.
Ну знаешь, в знак солидарности".
А Ленни повернулся и ответил:
"Кретин".
Эй, детки, успейте заказать
набор юного наркомана
от Капитана Джека и Веселого Джорджа!
Мы нашли кофейню
под названием "Космо Элли".
Почему "успейте"? А я скажу.
Мы ездили в Тихуану,
и нашего дилера накрыли.
И туда пришел Ленни.
И мы ему понравились.
Да, ребятки. Мы с Капитаном Джеком
снюхали полпакетика перед шоу.
Да, детки, я не в себе. Гляньте
на мои глаза. Сразу забрало. Да!
И тут нам приходит
телеграмма со словами:
"На основании восторженных отзывов
Ленни Брюса
мы решили подписать
эксклюзивный контракт
на право представлять
Бёрнса и Карлина. Джек Собел".
Вся реклама,
которую сейчас крутят по телевизору,
приходит из этого лепрозория
на Мэдисон-авеню.
Все случилось так быстро,
что мы сами поверить не могли.
Сейчас мы покажем вам диалог,
как он проходит в жизни.
А потом - как этот же диалог
звучит с экрана телевизора.
Начнем с нормального диалога.
- Привет, Джордж.
- А, привет. Как дела?
- Как поживаешь?
- Ниче так.
Ну и хорошо. А это что?
Купил малолитражную машину 61-го, да?
Да, взял новый "Компо".
Вот как говорят в жизни.
А вот как бы этот же диалог
звучал по телевизору.
Надо же, Джордж!
Вижу, ты купил новый "Компо" 61-го -
самую желанную малолитражную машину
в Америке!
Все так, Джек.
Повезло же мне!
В Дейтоне был клуб Racket Club.
Я там была вроде администратора.
Так мы и познакомились.
- Джордж там выступал?
- Именно.
В первый вечер после выступления
он подошел ко мне и спросил:
"Куда парню податься в вашем городе
после закрытия клубов?"
И я отвечаю: "Ну, надо найти девушку
со стереосистемой и квартирой".
То есть меня.
И мы две недели прожили у меня.
Две недели? Стереосистема не подвела?
Нет. Хотя не факт, что мы ее включали.
Джордж меня сразил.
Он так сильно от меня отличался.
Он был с Манхэттена. Уличные банды,
"Вестсайдская история", все такое.
Он звонил мне, а я звонила ему.
И мы слали друг другу письма.
Я знала, что у нас с ним особая связь.
Но Джордж только начинал карьеру.
И я старалась воспринимать
наши отношения по-взрослому.
Он вдруг пришел в наш клуб, и я...
Это было как... Ну знаете,
как будто заиграла музыка
и мы бросились друг другу в объятия.
И через пять недель -
хотя Джордж говорит,
что через семь - максимум
после нашего знакомства мы поженились.
И я сразу бросила работу
и поехала с ним на гастроли.
Дамы и господа, поприветствуем
второго нашего артиста.
Мы с Джеком разошлись через два года.
Он хотел в Second City,
а я хотел выступать один.
Gate of Horn
с гордостью представляет...
Я продолжил работу благодаря импульсу,
который задал наш дуэт.
Брюс Карлин.
Джордж Карлин.
Когда делаешь первые шаги...
Сегодня Джордж выступал
в Gate of Horn.
- ...в карьере комика...
- Два выступления. Оба отличные.
...нужно понять,
какой вид комедии тебе ближе...
Все даже удивились,
насколько хорошо он выступил.
- ...выбрать лучшее и...
- Уехали из Чикаго
в Спрингфилд, штат Иллинойс.
Едем в Purple Onion в Сан-Франциско.
Выступление в Милуоки.
Во-первых, старые добрые оскорбления.
Продумал рекламу для Variety
и определился со стилем визиток
и бланков писем.
- А вот вам еще идея.
Изящно перевел он тему.
Джордж на разогреве в Омахе, Небраска.
Вышел новый Variety.
Отзывы хорошие.
Новая реклама - просто супер.
На первом выступлении
публика была тяжелая,
а на втором - 14 человек,
и все катались со смеху.
Он был великолепен.
Все правильно сделал.
Моя мама была
его самой большой поклонницей.
Она умела видеть в других потенциал.
Она всегда умела приободрить других,
она верила в них.
И вот представьте себе
этого юного комика, знающего,
что у него безграничный потенциал.
И тут в его жизни появляется женщина,
которая говорит:
"Я с тобой.
Вместе мы со всем справимся".
Они были товарищами по оружию.
Они были очень милыми, забавными,
любили подурачиться.
Он звал ее Мелкая, а она его - Дурила.
Я росла на заднем сиденье
его "Доджа Дарта".
Все мое детство
мы разъезжали по гастролям.
Спасибо большое
за ваше теплое безразличие.
- А на заре его карьеры...
- Он включен?
...они были как голодные художники.
Знаете, с такой публикой, как вы,
точно не зазнаешься.
Если начну звездиться,
обращусь к вам, ладно?
Города охвачены
разочарованием и беспорядками.
Демонстрации и протесты.
Мы как страна и как нация
столкнулись с кризисом морали.
Но на него нельзя отвечать
полицейскими репрессиями.
На него нельзя отвечать
уличными демонстрациями.
Его нельзя заглушить пустыми речами.
Политический экстремизм -
не новость для Америки.
Мы засняли собрание
Общества Джона Бёрча -
самой известной
из большого числа организаций,
которые относят себя к ультраправым
на политическом спектре.
Спасибо. Меня зовут Лайл Хигли.
Я глава местного отделения
Общества Джона Бёрча.
У нас в гостях глава ку-клукс-клана -
Великий, Всемогущий, Всесильный,
Непобедимый Топтун.
Большое спасибо.
Я хотел бы кое-что прояснить
для северной
коммуняцко-либерастовской прессы.
Я живу на Юге уже 27 лет.
И ни разу не видел, чтобы люди
жгли кресты на своих лужайках.
Мы поджигаем целые районы.
В 61-м Кеннеди
вернул в Белый дом юмор.
А также футбольное снаряжение
и толпу родственников.
Большое спасибо.
От лица генерального прокурора,
Комитета начальников штабов,
членов Верховного суда
и остальных членов моей семьи.
В прессе начали появляться слухи,
что мы с господином Хрущёвым
планируем очередную серию конференций.
Как вы знаете, в том году
мы несколько раз встречались...
Когда тебя не знают
и когда ты делаешь
что-то слегка авангардное,
большинству рядовых граждан,
или простых обывателей,
на это наплевать.
Они тебя не понимают.
Помню, как-то я выступал
во время ужина.
Это значит,
что на столах стояли тарелки.
В зале гробовая тишина,
а тебе выступать 25 минут.
И я не отчаивался лишь потому,
что были и хорошие вечера.
Срочные официальные новости
из Далласа, штат Техас.
Президент Кеннеди был убит
в час дня по центральному времени.
После событий тех выходных
я впала в ступор.
Мне так жаль Джеки Кеннеди.
Денег нам не заплатили.
И судя по всему,
чудес ждать не приходится.
Мы живем на подачки и надеемся,
что подвернется
хоть какая-нибудь работа.
А самое страшное - я знаю, что могу
уговорить Джорджа все бросить,
но мне будет еще тяжелее, чем ему.
Я слишком его люблю, чтобы заставлять
отказываться от мечты.
Мы знаем, что как-нибудь справимся.
Но слишком многое
придется принести в жертву.
С любовью, Бренда, Джордж и Келли.
Я сказал:
"Надо зацепиться в Нью-Йорке.
Надо попасть на телевидение.
Надо что-нибудь придумать".
Там не было комедийных клубов,
только кофейни.
В кофейнях проходили
музыкальные вечера.
И "открытый микрофон" для любителей.
И большинство сольного материала
вы написали в кафе Au Go Go?
В Гринвич-Виллидж.
Да, мне надоело ездить на неделю
в Индианаполис, Детройт и Сент-Луис.
И мне не с чем было
там столько выступать.
Все тратишь на дорогу.
Я решил остаться в Нью-Йорке,
работать в одном клубе, где мог бы
доработать свой стиль и материал.
Так я и попал в Go Go
в Гринвич-Виллидж.
И в этом театре я впервые снялся
в "Шоу Мёрва Гриффина".
С него все и началось.
Первым персонажем стал Сержант Индеец.
Раньше он работал в дуэте.
А теперь выступает сольно.
Многообещающий новичок.
А мы таким всегда рады.
Поприветствуем - мистер Джордж Карлин.
Джордж!
Я смотрю вестерны.
Все мы смотрим вестерны.
Их столько наснимали -
на жизнь вперед хватит.
И вот что я заметил:
когда в вестерне есть индейцы -
а иногда их нет, иногда там только
Брайан Донлеви режется в карты,
но если там есть индейцы,
то кульминационный момент -
это когда индейцы
наконец нападают на ковбоев.
И нам всегда показывают,
как именно ковбои готовятся
к их нападению.
А как готовятся индейцы - нет.
"Так, все, кто повыше - к деревьям.
Толстяки прячутся за скалами.
Ты, с бусами, вышел из строя.
Все, хватит дурака валять.
Хорош. Не валяем дурака.
Так, дурак, вставай,
а вы отстаньте от него.
В пятницу у нас танцы
для вызова дождя.
Если погода позволит".
После "Шоу Мёрва"
меня позвали еще три раза.
- Джордж Карлин.
- Я полтора года набирал
материал на пять минут,
а тут вдруг сразу три шоу.
- И всего через месяц.
- Большое спасибо.
И я понял, что мне нужно
начать писать очень быстро.
Наша малышка
еще пешком под стол ходит.
С 35-летием тебя, Линда!
- Я был диджеем.
- А вот самая свежая.
Называется "У тебя прыщи прошли".
Я был диктором новостей, метеорологом.
И снова на передовицах
только протесты и демонстрации.
Юноши сжигают повестки в армию.
Не удовлетворившись
сожжением личных повесток,
они решили поджечь Пентагон.
Я застал его тогда.
В костюме с галстуком.
Такой искрометный.
- Как дела?
- Прекрасно. Я вам так скажу.
- Я все так сказал?
- Да, отлично.
- Он сразу же всем нравился.
- Я бы тоже так сказал.
Да?
По-моему, Джордж Карлин - один из двух
автодидактов американской комедии.
То есть комиков-самоучек.
Джордж и Граучо Маркс.
По-моему, Джордж не раз доказывал,
насколько он умен и насколько ему
интересен окружающий мир.
Я ужасно давно не ходил в кино.
Кажется, последний раз -
на "Вестсайдскую историю".
И она меня страшно разочаровала.
Просто я из Вест-Сайда, и я ждал,
что в фильме ребята будут крутыми.
Ну правда, там двоих убивают,
они должны быть крутыми.
Но там все было совсем не так.
Скорее типа:
"Пойдем с ними разберемся.
Все, пойдем. Убьем их на хрен.
Но сначала потанцуем".
Чтобы осуществить
свою банальную мечту,
мне пришлось играть по их правилам.
А именно - выступать на эстраде.
И в 66-м я поехал в Голливуд
с Келли и Брендой и выступил
на фестивале Kraft Summer Music Hall.
Привет-привет. Я Джон Дэвидсон.
Приветствуем
на Kraft Summer Music Hall.
Сегодня у нас потрясающие гости.
И все они уже в сборе.
Поприветствуем их. Джордж Карлин.
Джеки и Гейл.
The Lively Set.
И конечно, мистер Ричард Прайор.
Дамы и господа, это наши комики -
Джордж Карлин и Ричард Прайор.
- Так точно.
- Знаете, ребят, когда вы выступали,
я поначалу за вами наблюдал.
Ну, как и положено.
А потом я понял, что куда интереснее
наблюдать за залом.
- За залом?
- Наблюдать за залом?
- Да. - Пока мы выступаем?
- Пойдем отсюда, Ричи.
Не-не-не! Не! Нет, в смысле
что за залом наблюдать интереснее,
потому что видишь,
как по-разному все смеются.
- Вы вот замечали? - Ну да.
- Вы ведь в клубах это замечали?
- Да, я всегда...
- Да, конечно.
Ты первый. Я в зал посмотрю.
Ну, во-первых, есть деликатный,
выверенный смех.
Вы такой слышали. Типа...
Они никогда не колются.
Так смеются бухгалтеры.
У них все должно быть четко.
Как-то выступал
перед собранием бухгалтеров.
- Жутко было.
- А у тебя какой любимый смех?
Ну, не могу сказать,
что он мой самый любимый,
зато его всегда слышно.
Это ведьмин смех.
Страшный такой.
Правда, на собрании ведьм
я не выступал.
Слышали, да?
Добрый вечер. Большая стрелка на пяти,
а маленькая - на шести.
Время 11-часовых новостей.
Начнем с прессы.
Россия и США начали войну.
Обе стороны выпустили ракеты.
Москва, Нью-Йорк и Лондон в огне.
Детали этой и других новостей -
сразу после прогноза погоды.
- В 60-х одним из главных жанров...
- Алло. Kraft Summer Music Hall?
...было эстрадное представление.
Уверен, что после шоу
они в гримерке закуривали косячки
и хорошо проводили время.
Но во время самих шоу
они не могли себе такого позволить.
Слово Элу Гололеду, нашему синоптику.
Здорово. Че как?
Вот мы говорим о политиках-фашистах,
используя иносказания и намеки.
А Джордж Карлин таким же образом
говорил о хиппи.
Я Эл Гололед, ваш ништячный ведущий
прогнозов ништячной погоды.
У него даже голос был как у парня,
который только что от души пыхнул.
Раз, два, три, четыре.
Когда родители смотрели
"Шоу Эда Салливана",
они ничего не понимали.
Но дети - да. Они такие:
"Он под кайфом.
Его персонаж накурился. Он дунул".
Если взглянуть на нашу метеокарту,
вот здесь вы увидите, что теплый фронт
тянется от Вирджинии до Теннесси.
Так, наш радар засек ливни с грозами
от Мюнхена до Нью-Йорка и Миддлтауна.
А еще он засек эскадрон
русских межконтинентальных ракет.
Так что хрен бы с ними, с дождями.
Сегодня холодно, минус четыре градуса.
Так что завтра, как встану,
начну повышать.
Слово нашей юной Келли Карлин.
Ну вот, как истинная женщина
сразу же меня перебила.
Хочешь япоко?
- Яблоко?
- Япоко.
Келли, как ты думаешь, что нам делать
с вьетнамским кризисом?
Есть какой-нибудь выход?
Или мы так и увязнем
в этой сухопутной войне в Азии?
А может, возможно решить все
дипломатическим путем?
С фево ты ффял?
Как по-твоему,
можно договориться с Вьетконгом?
А фто это?
Ну, это
Национальный фронт освобождения.
И может, нам стоит объявить,
что мы их признаем?
Без комментариев. Ясно.
Мама решила сделать из Келли звезду.
Келли, ты помнишь,
как вы с Медвежонком...
- Медвежонку нравится, когда...
- В какой момент он стал успешным
и все изменилось?
Когда мы приехали сюда, в 66-м.
- А что случилось?
- Шоу Kraft Summer Music Hall
Джона Дэвидсона.
И как после него
изменилась ваша жизнь?
По-моему, ну, моя жизнь
изменилась к худшему.
Я чувствовала себя брошенной.
Он уходил выступать.
И хотя устраивали
вечеринки и посиделки,
куда можно звать жен -
или мужей, не суть -
я чувствовала себя брошенной.
Я никого там не знала,
а это большой город.
И я не могла найти себе места.
Мне нужно было занятие.
Но я не знала какое.
И я начала пить.
Мы переехали в Лос-Анджелес.
И вдруг у папы появился агент,
свой менеджер и пресс-агент.
И маме больше нечем было себя занять.
И он перестал к ней прислушиваться.
Она очень хотела найти работу.
Но папа ей не разрешал.
Он не хотел, чтобы я росла
с ключом на шее,
поэтому он запретил маме
выходить на работу.
И это убило ее самооценку.
Она перестала
чувствовать себя полезной.
И он уезжал на гастроли.
Иногда сразу на три-пять недель.
И они начали из-за этого ругаться.
Потому что ей претил
этот статус домохозяйки.
Она чувствовала себя
брошенной, ненужной.
Чувствовала, что ее заткнули.
И начала пить. Начала вести себя
очень шумно и провокационно.
И родители начали ругаться
из-за ее пьянства.
Так, что окна дрожали.
А когда у тебя дома такая атмосфера -
то есть спросите
у любой американской семьи -
эту тему стараются замалчивать.
А теперь Келли Карлин
исполнит вам колыбельную.
До свидания.
На том этапе карьеры я чувствовал,
что быть просто комиком
и идти по тому же пути, что и все...
Да, отличная роль.
Лучшая, что я мог добыть.
В итоге я исполню свою мечту
и стану актером вроде Дэнни Кэя.
Нет, я не хочу роль.
Я хочу быть дублершей.
Как только твоя подруга
упадет из окна, еще как захочешь.
Но оказалось, что я не актер.
Мы уже закрываемся, но ради вас
я готов сделать исключение и скидку.
Я не знал никаких техник.
Я не учился на актера.
Мне казалось,
что это мое право по рождению.
Ну, надеюсь, ты знаешь, что делаешь.
Но тогда все по полной цене.
Я ненавидел эстрадные номера.
"Как они меня задрали. В жопу всё.
Ну что за тупая херня?
Нет, не хочу номер с кроликом".
Я стал жертвой собственного успеха.
Но вот о чем я забыл.
Я забыл, кто я такой.
Я начал принимать кислоту и мескалин.
И я наконец смог
взглянуть на свою жизнь по-новому.
Я вспомнил, что я всегда был
бунтарем, мятежником,
что я плыл против течения,
которое задавала нам власть.
Но я задавил в себе это.
Длинноволосые протестующие спрашивают,
сколько детей
президент убил за сегодня.
Это была война поколений.
И я был в ее эпицентре.
В ночных клубах я развлекал 40-летних.
И они воевали
со своими 20-летними детьми.
Мы должны надрать зад уродам,
которые за этим стоят.
И мне надо было понять,
кто я и чем хочу заниматься.
Уверен, вы понимаете, что сегодня
подростки - самая опасная группировка.
Во-первых, их сейчас куда больше.
И во-вторых, они отлично организованы.
Многие из них вооружены.
Полицейские-расисты
притесняют нас по всей стране.
Избивают, убивают, угнетают черных.
Но черные будут бороться
за свою свободу любыми способами.
Мы не дадим себя сломить.
Не дадим запугать.
И все нас услышат.
Вы слушаете радио "Вино".
Радио "Вино".
Образ жизни, который они нам
навязывают, нам не нравится.
Мы создадим новый порядок.
В народе набирает популярность
песня "Мы не хотим войны".
- Не хотим.
- Одно дело - драться на ринге,
а совсем другое -
отправиться воевать во Вьетнам.
Я собираюсь и дальше драться
и честно побеждать.
А на войне хотят одного:
убивать, убивать, убивать,
продолжать убивать невинных людей.
- Поэтому...
- Доктор Мартин Лютер Кинг
сегодня был застрелен
в Мемфисе, штат Теннесси.
Сенатор Кеннеди, вчера одержавший
победу в Калифорнии, был застрелен.
Сегодня по прогнозу - мрак.
Беспросветный, полный мрак.
Приветствую, фанаты кризисов.
Срочные новости.
Главные войны и конфликты
по всему миру.
Поехали: 3 гражданских войны,
2 локальных,
9 бунтов, 2 восстания, 16 революций,
8 столкновений, 21 теракт, 21 рейд,
400 диверсий, 2 военных конфликта,
6 конфронтаций, 14 перепалок,
12 военных операций,
3 опасных ситуации,
2 очага конфликта и 1 ультиматум.
В Джордже мне больше всего
всегда нравилось,
что он постоянно был
в поисках своего голоса.
То есть я помню, как мне рассказывали,
как он начинал карьеру.
Ну там с комедийного дуэта.
Потом был накуренный синоптик.
И в какой-то момент,
когда он наблюдал культурный сдвиг,
он видел людей,
для которых он выступает,
такой в смокинге с галстуком.
И он такой: "Я хочу быть там,
с ними, где вершится история".
И вот чему меня научил Карлин:
"Как ты хочешь смешить?
А главное - кого?"
Добрый вечер, дамы и господа.
Я Окер ван Сандер.
Из-за огромного числа кандидатов
на пост президента в этом году...
Он уболтал меня пойти с ним
на то сраное "Шоу Эда Салливана".
А в тот год все кому не лень
баллотировались в президенты.
Пэт Полсен баллотировался,
братья Смозерс.
Короче, каждый дебил в США
выдвинул свою кандидатуру.
Короче, мы с ним выкурили
херов стог травы.
И он придумал этого Карла Кей Каюка.
Скажите, мы сможем решить
проблемы больших городов?
- Мы с вами?
- Да нет же, жители этой страны.
Не, жители страны
эту проблему не решат.
А вот если бы жители других стран
перестали к нам тащиться - решили бы.
У него были стальные яйца.
Он бы и продавца "Понтиаков"
притащил на шоу,
лишь бы показать номер.
А что вы скажете насчет цензуры?
Всех, кто против цензуры,
надо заткнуть раз и навсегда.
И вообще, я...
Вот что я вам скажу.
С какими основными проблемами
мы столкнулись в этом году?
Да тут и думать нечего.
Две самые главные проблемы -
это война на улицах
и преступность во Вьетнаме.
То есть...
Да, как я и сказал. Война на улицах
и преступность во Вьетнаме.
Помню, я тогда был очень зажат.
Я умом понимал,
что мир телевидения -
ханжеский и лицемерный.
И тот факт, что он был мне противен,
не отменял того,
что я живой ему пример.
Я Джордж Карлин. А это Ozark Airlines.
Взглянем поближе на Ozark.
Я еще в детстве научился
отрицать свои чувства.
Может, это и спасло мне жизнь.
Я работал, придумывал материал,
забивая на свои чувства.
Но я стал предателем.
И я стал жить во лжи,
потому что мне хотелось
говорить совсем другое.
Но все изменилось,
когда я нашел выход - кислоту.
Как-то раз он закинулся кислотой.
Мы зашли в спальню,
а он держит в руках свои фото.
И он начал бить по ним кулаками.
И бил до тех пор, пока не пошла кровь.
Повсюду была кровь, он плакал.
И кажется, я тогда впервые увидела,
как папа плачет.
Мы его держали минут 45,
пока он наконец-то не уснул.
Было очень-очень страшно.
Мне кажется,
он тогда сражался сам с собой.
- Дамы и господа!
- Но какой Джордж победит?
Ништячный ведущий прогнозов погоды
Джордж Карлин.
Мы были в Висконсине,
выступали в "Скверсвилле".
Я была на разогреве у Джорджа.
И в тот вечер он хотел
попробовать новый материал.
Наверное, он давно к этому
морально готовился.
Он теперь... Он не хотел быть
тем Джорджем Карлином.
- Он хотел стать новым Джорджем.
- Смотрю, Мухаммед Али
снова начал драться. Как мило.
А то его три года
на ринг не пускали, да?
Но люди, которые сидели в зале,
видимо, не оценили его стараний.
Они так ему мстили. Из-за того,
что он не поехал во Вьетнам. Да?
Они так оскорбились,
что начали уходить.
Чуть ли не все сразу.
Никогда такого не видела.
Вы замечали, сколько с Вьетнамом
сексуальных коннотаций?
- "Передернуть затвор", например.
- Они кричали:
"В тебя ни разу не стреляли.
Ты ничего не знаешь".
Спрашивали, в каком я номере.
И отель прислал мне телеграмму:
"Мы не можем гарантировать
вашу безопасность. Вам лучше уехать".
Это как прыжок в неизвестность.
Весь опыт общения с ним.
Когда видишь нечто подобное,
видишь, как кто-то решил
круто изменить жизнь -
для меня это стало откровением.
Десять, девять, зажигание.
Доброе утро, дамы и господа.
Фрэнк Симмонс представляет
The Supremes.
А также комик Джордж Карлин.
Отель Frontier.
Я подписал с ними контракт
на три года.
И платили 12 500 в неделю.
Да, неплохо, грех жаловаться.
А вот все остальное - говно.
- И я сказал слово "говно".
- Я обычно не говорю "говно".
Зато курю всякое говно.
- И меня за это уволили.
- Не, я не против. "Говно".
Не самое страшное слово.
Я подумал: ну вот и все.
- Теперь я свободен.
- Вот это я понимаю - свобода.
Выхожу из лунного модуля.
У нас с женой был дом
в залоге у банка.
Но мы хотели купить свой дом.
И я подхожу к ней и говорю:
"Бренда, у нас проблемы.
Меня уволили, то да се.
Мне нужны колледжи.
Я буду выступать в колледжах.
Нужны открытые новому зрители,
которые дадут мне быть самим собой".
А она такая:
"Я подготовлю все для прессы".
Я...
Так, время еще есть?
В Вегасе меня уволили
за слово "говно".
И это в городе,
где все просирают деньги.
Это нечестно, да? В казино все такие:
"Вот говно, опять все просрал.
Ну ты глянь. Твою мать".
И им бесплатно наливают.
А меня уволили.
Говнище.
Путь, который я избрал,
позволил мне как в личной,
так и в профессиональной, в работе...
Короче, моя жизнь и моя работа
теперь стали более естественными.
Превращение Карлина таковым не было.
Таинственный участник,
прошу, подойдите и распишитесь.
Скажем так, Карлин,
который был на сцене
в смокинге и гладко выбритый,
был лишь маской, которую он
на себя надел, придя в шоу-бизнес.
Он скорее распревратился
обратно в настоящего себя.
И это тот момент,
о котором мечтает каждый комик.
Я лично долго к нему шел.
К тому, чтобы на сцене и вне сцены
ты был одним человеком.
Я так вижу,
у тебя новый имидж, Джордж.
Помимо бороды.
Ну, он только кажется новым.
Но на самом деле я просто расслабился.
Я понял, что стал заложником
образа комика в костюме и галстуке.
И я не получал от этого
никакого удовольствия.
И я решил спуститься на землю,
выступать в кофейнях и колледжах.
И стараюсь быть собой.
Вместо коротких номеров и пародий
я выступаю с монологами.
Рассказываю про то, как я вижу мир.
И мне это нравится. Я стал свободнее.
- А борода зачем?
- Не знаю. Захотелось отрастить.
Хотел отличаться от тех,
кто голосовал за Никсона.
И я... Теперь меня точно не спутать
со сторонником Никсона, да?
Мне нравится поднимать
актуальные темы,
которые определяют,
будем мы жить или умрем.
Я раньше был таким. И он мне нравился.
Он был забавный, мы отлично ладили,
и он очень мне помог.
Но он какой-то плоский, да?
Он какой-то ненастоящий.
Я изображал дамочек на викторинах,
ведущих и прятался за этими образами.
Умом я не понимал,
но телевидение это поощряет.
Поэтому я делал акцент на пародии.
Вам было тяжело?
В смысле просто стать собой.
К этому я был готов.
Проблема была в том,
что не было материала.
И я... Как известно, в комедию
приходят только ради самовыражения.
- Конечно.
- А без этого вообще смысла нет.
И я освободился. Я смог меняться.
"И давно вы принимаете наркотики?"
"Блин, не помню".
Вот поэтому марихуану
так трудно будет легализовать.
Потому что все эти ребята не вспомнят,
куда дели свои петиции.
Так, сейчас...
Когда его попросили из Лас-Вегаса,
он зарабатывал
четверть миллиона в год.
А за первый год со мной - 12 тысяч.
Мы выступали в Hungry I,
в "Трубадуре",
во всяких маленьких клубах для хиппи.
Мэри Джейн? Да никто так не говорит.
А во всех словарях это есть.
Но никто не говорит.
"Эй, есть Мэри Джейн?"
"Не знаю, а с нее забирает?"
Он любил деньги, любил их тратить,
но деньги для него были
далеко не всем.
А работа была, его материал,
его возможность
поделиться своими идеями.
Помните, для знака "мир"
нужно два пальца,
а для секса - два человека.
А вот так - дрочка какая-то.
Всем пока. Спасибо. Большое спасибо.
Вы не задали этот вопрос,
но я перейду к нему.
Он как "Битлз" от комедии.
В какой-то момент случился прорыв.
То есть в первой половине карьеры
он писал комедийную версию Love Me Do.
И тут внезапно выходит чертов
комедийный "Белый альбом".
Понимаете? Тут и случился прорыв.
Он пережил почти что
духовное перерождение.
В школе я показывал пародии.
У меня хороший слух, живая мимика.
- Я пародировал отца Бёрна.
- А я католик.
Он так проводил девятичасовую мессу.
До сих пор католик. И когда Карлин
впервые пошутил про Церковь -
будто я впервые занялся снорклингом.
Такой: "Стоп, там целый другой мир,
о котором я не знал".
Карлин будто дал мне маску и трубку.
И я такой:
"А что, можно и на веру так смотреть?"
Я об этом не задумывался.
Пока не послушал его.
Самое главное - что у тебя на уме.
Твои мысли и намерения -
вот за что Он будет тебя судить.
А смертный грех -
это тяжкий проступок,
над которым ты поразмыслил
и добровольно его совершил.
Который хотел совершить.
А вообще, хотеть -
уже само по себе грех.
"Не восхоти".
Вот просыпаешься и думаешь:
"Поеду в центр,
совершу смертный грех".
Сэкономь на проезде - ты уже согрешил.
Это как если бы Минюст
задерживал "Черных пантер" и левых
за организацию заговора.
"Был заговор?" - "Нет, но хотели".
"Вяжи их, парни".
Да. Заговор? "Я хотел".
Оральные контрацептивы
продают по рецепту, так?
Как талон на секс.
Дамочкам, наверное, так неловко:
"Вот мой талон".
"А, так вот чем ты дома
занимаешься, да?"
Мы в аптеке, кстати,
вас всех записываем.
Но когда-нибудь их начнут
продавать без рецепта.
И у них будут звучные названия,
как у обычных препаратов.
"Антидетин".
Врачи рекомендуют "Бэби-стоп".
Или что-то топорное: типа "Незалетин".
А вот мужской вариант: "Неодетимый".
Дорогой Джордж, я так рад,
что несмотря на все трудности,
вы наконец можете быть самим собой.
Дорогой Джордж,
спасибо за то, что вы настоящий.
- Вы вдохновили меня своим примером.
- Раньше вы мне нравились.
Теперь я вас люблю. Разве не здорово?
То, чем вы занимаетесь, требует
гениальности уровня Эйнштейна,
красоты Микеланджело
и грации гимнаста.
Дорогой мистер Карлин, по-моему, вы
первый в истории комик от филологии.
Поэтому я велел всем своим студентам
вас смотреть.
Не в бровь, а в глаз.
Вы заставляете нас взглянуть на себя,
на свои действия
и посмеяться над этим.
Мы такие эгоисты.
Мы даже фигурку Иисуса в машине
ставим лицом к себе, а не к дороге,
за которой он должен следить.
Меня всегда изумляло в Карлине,
что он шутит про пердеж
с той же глубиной,
с теми же приемами и деконструкцией,
с какими шутит о папе римском,
иерархии Католической церкви
или военной машине.
Он классный. Он такой же, как мы.
Религии ведь так нас учат.
Возлюби Бога, соседа и себя,
ведь вы суть одно и то же.
Но если Бог как мы, мы в жопе.
- А для ребенка...
- Пердеж - это...
До меня это почему-то не доходило.
Детям это нравится. Это все равно что
посрать, не испачкавшись.
Но пердеж стоя с приподнятой ногой?
- Гений.
- Никсон - символ этой страны.
Такая рожа, будто месяц не срал.
Али разрешили драться. Он проиграл.
Но хотя бы вернулся на работу.
Бедный Мухаммед
три года сидел без работы.
Хотя да, работа у него необычная -
избивать людей.
Но власти хотели, чтобы он их
не просто избивал, а убивал.
А он такой: "Не, это уже перебор.
Да, я их бью, но убивать не хочется".
И власти обозлились. Они такие:
"Если не будешь их убивать,
то и избивать не будешь".
Мы поперлись в Азию, чтобы освободить
местных, наладить там промышленность.
Разве не этим мы везде занимаемся?
Освобождаем людей,
налаживаем промышленность,
чтобы они могли вкусить все ее плоды,
которые мы так полюбили.
Где небеса все в копоти
и в химии земля.
Изрыты горы шахтами. Бетонные поля.
Америка, Америка, вся в грязи и говне.
И выше гор стоят дома
меж нефтяных морей.
Многие сейчас понимают,
что у нас проблемы.
Даже не проблемы, а ЧП.
Планета, все виды и наша страна -
у всех ЧП. И люди как-то яснее
стали это осознавать.
Но мы должны...
О таком нельзя молчать.
- А вы сами оптимист?
- Я оптимист.
Но меня это ничуть не успокаивает.
Мне нравится быть оптимистом,
но в такой ситуации
приходится быть пессимистом.
"Говно" - отличное слово.
А среднему классу
никогда не нравилось слово "говно".
Заходишь на кухню,
кто-то уронил кастрюлю: "Вот говно!"
- До 69-го...
- "Говно!"
...в США были
законы о непристойном поведении.
Было запрещено вести себя непристойно
в любом общественном месте.
И комиков регулярно арестовывали.
- А врачи вообще говорят "стул".
- Но в конце 60-х - начале 70-х
эти законы изменили.
Ну и принесу им табуретку на анализы.
И примерно в то же время
другой комик, Флип Уилсон,
основал Little David Records.
Новый альбом Джорджа FM & AM.
И главной целью
этого нового лейбла Флипа Уилсона
было дать возможность комикам
выступать без цензуры.
Для Джорджа это возможность
стать свободнее в своем творчестве.
А для меня - стать частью...
Помочь человеку, которым я восхищаюсь.
И именно такой материал
мы и хотели услышать
от этого длинноволосого бунтаря.
Его нельзя было рассказывать
на телевидении,
а на виниле он вышел
со всеми теми словами.
Моя работа -
это придумывать прикольную хрень.
И радовать вас. Вам самим некогда
придумывать прикольную хрень,
я это делаю за вас.
"Школьный клоун",
и "Род занятий: Шут", и AM & FM, и...
Это было нечто.
Я переписывал их на кассеты
и везде брал с собой.
Едем в отпуск - берем кассету.
Я выучил тот альбом наизусть.
Он прям впечатался в меня.
Во-первых, какому ребенку не нравятся
плохие слова? Это так весело.
Это самый беспроигрышный вариант -
сказать "сука" перед десятилеткой.
Школьный клоун лучший материал
приберегает на обед,
когда ты отпиваешь молоко...
Альбом "Школьный клоун"
так и тянуло купить.
...чтобы молоко пошло у тебя носом.
Он был прикольный и смешной,
но при этом говорил о важных вещах
так, что тебе было интересно.
И именно это меня поражало в Карлине -
что он был смешной, умный, человечный,
открытый, категоричный,
он был любознательный,
он говорил про политику, про секс -
он был человеком.
Он был такой крутой. Понимаете?
Намного круче всех остальных.
Он был такой...
Ты чувствовал с ним связь.
Ты ему симпатизировал.
Он стал воплощением этого чувства,
когда ты в молодости видишь что-то
и думаешь: "Вот оно. То что нужно.
Вот кем я стану".
И я хотел стать таким же, как он.
Чтобы каждое слово было к месту.
Потому что его материал меня восхищал.
Понимаете? И я хотел так же.
Хотел научиться этому.
И я учусь этому всю жизнь.
Слушайте, когда вы к нам
приходили в тот раз,
мы не успели обсудить одну тему.
Вы рассказывали про слова.
Любимая тема.
Вот возьмем простое слово "менять".
По идее, это то же самое,
что и "переиначить".
Можно планы менять,
можно их переиначить -
и смысл один и тот же.
Но если вы скажете,
что сменили штаны...
Хочу поделиться с вами парой слов,
которые меня забавляют.
И словосочетаниями вроде
"периодическая нерегулярность".
А какая еще бывает?
Если часто - значит, регулярно.
Или вот еще: "гигантская креветка".
Я очень долго смотрел в меню.
"Гигантская креветка".
"Гигантская креветка".
И он еще так делает.
У него голос сначала поднимается,
а потом падает.
И сколько было работы
даже над одной этой шуткой.
Для кого она гигантская?
Для лилипутов?
Даже в звуковом плане
он был невероятным комиком.
Или вот: "военный гений".
Кто вообще их в один ряд поставил?
Либо военный, либо гений.
Но это не всё.
Он так мастерски владел
динамикой громкости.
Когда держал микрофон,
говорил то выше, то ниже.
- У него был невероятный голос.
- Представим радиоприемник.
- Диктора. Прямо по центру приемника.
- А когда он имитировал звук радио...
- И все такое.
- 80.
Что бы ни попадало в поле его зрения,
он из всего мог сделать бомбу.
Нужно быть точно по центру.
И он препарировал эту тему.
А потом все ниже и ниже.
До безнадежного 55.
Отсюда путь - только наверх.
Вверх. Станция. Голоса.
Какая у вас была семья?
- В детстве?
- Да. Расскажите о ней.
Я рос без отца.
Мама растила нас с братом одна.
- Он на шесть лет старше.
- Когда я учился в старших классах,
сестра училась в колледже.
Она вела радиошоу,
и Джордж как-то о нем узнал.
И он согласился
дать для него интервью.
Я научился быть
независимым, самостоятельным.
И эти качества,
выработанные еще в детстве,
остались со мной на всю жизнь.
Помню, как я открыл дверь
нашей квартиры на востоке Манхэттена
и слышу смыв туалета. И такой:
"Джордж Карлин сходил у меня в туалет.
Я... Как мне повезло".
Вы ничем другим не хотели бы заняться?
Нет, ничем. Моя работа -
придумывать забавные,
ироничные и абсурдные номера.
И мне нравится их придумывать.
А потом...
Потому что я обожаю наш язык,
я облекаю эти шутки
в самые подходящие слова.
А так как я комик, у меня
есть возможность ими поделиться.
И чего еще желать?
Я могу делиться весельем и приколами
с другими людьми.
И это рост. Постоянный рост.
И мне хочется верить,
что я становлюсь лучше,
что мой материал лучше,
что я пишу больше,
что я лучше его редактирую,
что я расту и двигаюсь вперед.
И вот он собирается уходить.
Мой отец спрашивает: "Вам куда?"
Он говорит: "Мне надо в Мидтаун".
"Зачем?" - "Мне надо купить камеру".
Мой отец говорит: "Не надо вам туда.
Я знаю одно место в центре.
Отвезу вас туда, к Мюррею и Соулу,
там лучшие..." И он садится в машину.
И вот мы все вместе
едем в нашей машине.
Джордж сидит рядом с моим отцом.
Отец за рулем.
А через год сестра
взяла у него второе интервью.
Бедолага согласился и на второе.
Прямо как в классической шутке:
"Не знаю, помните ли вы нас".
А он такой: "Конечно помню.
Странное было интервью.
И еще помню, как хотел
поехать в Мидтаун прикупить кокса -
и в итоге пришлось купить камеру".
Знаете, помимо всего прочего,
из-за наркотиков
даже некоторые гении
иногда говорят полную хрень.
Например, Наполеон как-то сказал:
"Давайте взглянем
на содержимое наших карманов".
Главный враг американского народа -
это наркотики.
Чтобы победить этого врага,
нам нужно начать решительное
наступление по всем фронтам.
Проблема наркомании всегда
присутствовала во всех слоях общества.
Она касается каждого.
Надо ее решать. Давайте решим.
Если у Эдди 115 граммов
колумбийских бошек,
а у Дэнни - 14 граммов
голимого самосада,
сколько косяков они скурят,
пока Дэнни...
Проблема с наркотиками - в том,
что никто не может объяснить,
в чем проблема.
Главная проблема с наркотиками -
их хрен достанешь.
Да, никто не понимает,
что мы все повязаны.
Что все жители этой страны
купаются в наркотиках.
И мы к этому уже привыкли, да?
Нас давно к ним приучали.
"У вас что-то болит? Выпейте обезбол".
А сейчас подсесть стало еще проще:
для детей стали делать
таблетки со вкусом апельсина.
Что такое? Голова бо-бо?
Выпей оранжевую таблетку.
Да, другие цвета тоже будут.
Взрослый мир принял и воплотил в жизнь
слоган фармацевтов,
что химия улучшает качество жизни.
Фарма нас подсадила.
Дала нам то, что мы искали
всю историю человечества.
Все такие:
"У нас проблема с наркотиками".
"Кто вам сказал?" - "Фармацевт".
Через каждые три квартала
реклама - таблетки.
Конечно, у нас проблема.
Они везде. Как тут не подсесть?
И это мы еще не учитываем
алкоголь и табак.
И это самое лицемерное. Ими
злоупотребляют чаще и больше всего.
Но они легальны,
и власти стригут с них деньги.
Но у среднего класса
есть и другие способы кайфануть.
Мама купила таблетки для похудения,
а они помогают не только похудеть.
Челюсть поджимает, зато как вштырило.
И висит на телефоне.
"Мардж, привет..."
"Мам, ты куда? В полночь в магазин?"
"Да, а что? Открыто же. Пока".
И ушла.
Поприветствуем Джорджа Карлина
и его жену Бренду.
Джордж, правда,
что вы бросили пить и курить?
Да. Теперь Бренда
у нас в семье грешница.
Пью, чтобы ему не досталось.
Мне для счастья в жизни хватает
фруктового сока и марихуаны.
Главное, чтобы у кого-нибудь
была трубка.
- Значит, травкой балуетесь?
- Ну как сказать.
По-моему, это самое безопасное
из того, чем можно баловаться.
Включая выпивку и табак.
То есть вы эксперт по марихуане?
Мы же не хотим,
чтобы его арестовали прямо на шоу.
При себе у меня нет.
И марихуана - вполне безобидная.
- С фруктовым соком?
- Особенно с соком.
Вот у вас есть дочь. Что вы ей
скажете, когда она подрастет?
Я надеюсь, если она начнет
употреблять наркотики,
то это будет марихуана,
а не что похуже. Понимаете?
Думаю, мы сможем ей объяснять,
что это плохо, но я...
Господи, мама и эта конченая прическа.
Жесть. И да, мама там под мухой.
Однозначно. Она точно прибухнула.
- Я хочу, чтобы она видела...
- Не знаю.
...искреннее отношение
родителей к марихуане.
В школе она точно о ней узнает.
И если мы будем с ней откровенны,
она не станет этого скрывать.
- То, что они об этом говорили...
Американцы об этом не говорили.
Ей придется с этим столкнуться.
Это будущее нашей страны,
как и все наркотики.
У нас есть таблетки, чтобы проснуться,
чтобы уснуть, чтобы взбодриться,
чтобы не грустить...
Это часть нашей культуры.
Мы все зависимы. Что поделать?
Но мы хотя бы объясним,
что опасно, а что - нет.
Когда мой папа превратился
из хорошего парня в бунтаря,
мама была этому даже рада.
Их отношения стали как в 61-м - 62-м.
Она снова говорила:
"Я в тебя верю. Мы со всем справимся".
Ну а потом случилось так,
что в течение двух лет
он выпустил два золотых альбома,
стал суперзвездой
и агенты начали за него драться.
Маме нравилась такая жизнь,
но опять-таки,
с ее мнением уже не считались,
ее не брали на гастроли.
И она начала употреблять.
Из-за кокаина все изменилось.
Одно дело - когда один родитель пьет,
а второй курит травку и попивает пиво.
И совсем другое -
когда оба принимают наркотик,
из-за которого оба становятся
агрессивными и жадными.
И когда в их жизни появился кокаин,
в нашей семье обострились
все проблемы, их брак начал рушиться.
Родители становятся для нас
первым авторитетом.
Но по мере взросления
появляются и другие.
Полиция, власть, твоя жена -
они становятся авторитетами
вместо родителей.
Но никто из них не контролирует тебя
так же заботливо,
как это делали родители, да?
Можете представить копа,
который спрашивает: "Ты суп доел?"
Когда ты молод, свеж и полон идей,
когда ты берешь штурмом весь город -
это просто невероятное чувство.
Когда ты впервые попадаешь в пробку
сам из-за себя,
когда ты едешь в театр,
а перед ним пробка -
это просто потрясающе. "Я это создал.
Эти люди приехали послушать меня,
послушать мой материал". Понимаете?
Я вот о чем думаю, кстати,
по пути в театр:
каким зрителем я сегодня вечером буду?
Нужно вести себя чинно?
Если начнется пожар, мой столик
затопчет друг друга на хрен?
У меня был свой самолет.
Я купил частный самолет.
- Что?
- Реактивный самолет.
Я сажусь в свой самолет
с двумя упаковками пива,
30 граммами травы и горой кокаина,
один, вылетаю из Ла-Гуардиа.
Это была вечеринка на одного.
Короче, это был символ.
- Прекрасный символ успеха.
- Конечно.


Серия 2

Мне лично кажется,
я не имею права беспокоиться о том,
что оскорблю кого-то.
Иначе надо изворачиваться.
А изворачиваться нельзя.
Если веришь в то, что говоришь.
Во многих культурных преступлениях
виноваты бэби-бумеры.
Нытики, зажравшиеся эгоисты,
философия которых очень проста:
"Дай сюда! Это мое!
Дай сюда! Это мое!"
- Но есть грань.
- Им и так уже всё дали.
- И всегда будут табу.
- Дали им на блюдечке.
Будут темы, о которых надо говорить
аккуратно, иначе тебя отвергнут.
И они брали.
Секс, наркотики и рок-н-ролл.
20 лет прожили под кайфом,
и всё нахаляву.
А теперь на них смотрит
кризис среднего возраста,
и им он не нравится.
И они становятся ханжами.
Пытаются усложнить жизнь молодежи.
А что до рок-н-ролла, то его давно уже
променяли на рекламные ролики.
Но я верю в то, что говорю.
И говорю как есть.
Холодные, бессердечные люди.
У них и девизы все такие:
"Потом и кровью". "Просто сделай это".
"Жизнь коротка, выложись по полной".
"Херня случается. Смирись".
"Займись делом".
От "занимайся своим делом"
до "просто скажи нет".
От "любовь правит миром" до "у кого
больше игрушек, тот и победил".
От кокаина до средств от облысения.
Так и есть.
В жопу этих бумеров. В жопу яппи.
А впрочем, знаете, всех в жопу.
Встречайте: Джордж Карлин!
Я, Рональд Рейган,
торжественно клянусь...
Я, Рональд Рейган,
торжественно клянусь...
- Как дела, док?
- У меня все отлично, Джорджи.
...что буду добросовестно выполнять
обязанности президента...
Мы только что вернулись с праздника
по поводу инаугурации.
Слава богу, что наш президент
всецело разделяет
моральные ценности,
за которые мы выступаем.
Нам нужно правительство,
которое не только защищает свободу.
Нам нужно правительство,
защищающее право на жизнь.
Нет СПИДу! Нет СПИДу!
Согласно июльскому отчету Фолвелла
и "Морального большинства",
американским семьям грозит
эпидемия СПИДа.
...и защищать Конституцию
Соединенных Штатов.
Ну тут остается только переждать.
А что еще? Я часто слышу:
"Другого президента у нас нет".
- И да поможет вам Бог.
- И да поможет мне Бог.
ДЖОРДЖ КАРЛИН
АМЕРИКАНСКАЯ МЕЧТА
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
В начале 80-х
он по-прежнему был в полном раздрае.
Он понимал, что его голова и сердце
живут по отдельности.
Он говорил:
"Я живу только здесь". Понимаете?
Мне кажется, он только это и умел -
ездить по гастролям
и выступать на сцене.
Когда мама бросила пить,
она сказала папе:
"Не смей больше приносить
в дом кокаин. Никогда".
И он беспрекословно
следовал этому правилу.
Но бросить его папа был не готов.
И не бросил.
У него случались запои.
Он пропадал на пару-тройку дней.
Как минимум пару раз.
Ужасная пара дней.
Его нет, и мы не знаем, где он.
Он почти все время был под кайфом.
А ему надо было выступать.
Он ничего не отменял.
Иногда он останавливался,
забыв реплику,
но зрители всегда ему это прощали.
И бывало, посмотришь на сцену
после шоу, а там 20 косяков.
Он просто скручивал их на сцене.
А иногда и покуривал.
Он любил свою работу.
Только на сцене он действительно жил,
в своем собственном мире.
- Спасибо, дамы и господа.
Меня зовут Джордж Карлин,
и я профессиональный комик.
В отличие от тех,
с кем вам приходится работать.
И хотя альбомы в то время
продавались неважно,
зато он примерно шесть раз в год
выступал в "Шоу Джонни Карсона"
как приглашенный ведущий.
Все просто:
накачиваете давление, а потом...
- Видите? Все просто. Вот так.
- Классно.
- Качаем дальше.
- Мне тоже такой надо.
С учетом этого и продаж альбомов
жить было можно.
Видите?
Но я знал, что он может больше.
Я всегда верил в его потенциал.
А не так уж и неприятно.
Самое забавное, что Джордж столько раз
мне говорил: "Я очень практичный".
И каждый раз после этого
я чуть ли не смеялся ему в лицо.
Я думаю, многие в детстве,
сидя в кинотеатре, думали:
"Я тоже хочу в шоу-бизнес.
Хочу в кино".
Короче, потом было вот что.
Он решил снять фильм
"Джордж Карлин в иллюстрациях".
И вот я наконец созрел для этого шага.
Я хочу снять фильм.
"Джордж Карлин в иллюстрациях".
Но снимать будем не на студии.
Мы решили обойтись без них.
- Деньги найдем сами.
- Я спрашиваю:
"И сколько ты уже собрал денег?"
- А он говорит: "Нисколько".
- И когда фильм будет готов?
- Месяцев через восемь.
- И это он уже три года получал
зарплату, гонорары и все такое.
А еще он толком не платил налоги.
Тоже года три.
Я вам так скажу.
Садишься с бухгалтером все разбирать,
а там пени, просрочки,
проценты и все такое.
И с новых гонораров
надо заплатить налог.
А еще он содержал три семьи.
Он содержал свою дочь, своего брата
и свою семью.
И было непросто.
Я думаю, Джерри скрывал от меня
горькую правду.
"Блин, друг, ты в полной жопе.
А дальше будет хуже".
И я забросил идею с фильмом
"Джордж Карлин в иллюстрациях".
Этот проект с треском провалился.
И я плакался Бренде по телефону:
"Все кончено, я не смогу.
Ничего не выйдет".
И я тогда ехал из Дейтона в Торонто
и по пути выпил много пива.
И я в итоге впилился на машине
прямо в сраный столб
и напрочь расхерачил себе нос.
Я работаю над новым носом.
Вы, наверное, слышали.
В том месяце обновил свой "Вольво".
Я не вылетел через лобовое стекло,
как все пишут. Но нос надо подлатать.
В следующем году
его доведут до ума и наведут лоск.
Обещаю, что новый нос я не профукаю.
Вот.
И к тому времени
дела стали совсем плохи.
Мы считали удачей,
если было на что оплатить перелет
и заплатить разогреву.
И мне звонили журналисты,
просили дать интервью.
Как думаете, о чем?
Их волновало лишь одно: наркотики.
Вы ранее упоминали,
что употребляли наркотики.
- Да. - Но вы уже их бросили?
- Конечно. Да.
И я употреблял
всего один наркотик - кокаин.
Ну и да, иногда баловался другими,
но я никогда не употреблял кокаина
больше, чем можно было найти
в трех соседних округах.
И мне остается лишь рассказывать,
как оно было со мной.
Итак, он готовится подавать.
Я взял билеты на матч "Метс",
которых Джордж обожал,
против "Доджерс",
которых он ненавидел.
- Давай, Фернандо!
- И вот подача Фернандо Валенсуэлы.
А Джордж говорит:
"Джерри, у меня в груди что-то колет.
Не знаю, в чем дело.
Может, хот-дог был лишний.
Пойдем-ка отсюда".
Фанаты "Доджерс" славятся тем,
что уходят пораньше.
Но они побеждали,
поэтому никто не уходил.
Чему я был очень рад.
Потому что,
когда мы дошли до лимузина,
Джордж уже шел вот так.
Он потягивался, расстегивал рубашку.
И я сказал водителю:
"Живо в больницу в Санта-Монике".
Мы гнали под 180 километров в час.
И мы, слава богу, успели.
Джордж чуть не умер.
Первые 48 часов они даже не знали,
что с ним будет, выкарабкается ли он.
И маме сказали приехать
попрощаться с ним.
Тогда он дико перепугался.
И после того сердечного приступа
он бросил кокаин.
Он понял, что у него в груди
бомба замедленного действия.
Его отец так умер.
Было очень страшно.
Он принимал все эти антикоагулянты.
Садился в самолет,
а у него руки аж фиолетовые.
И тогда он понял,
что так больше нельзя.
Встречайте: Джордж Карлин!
Это искусственное сердце,
мне дали его после приступа.
Его ставят в грудь.
Если захотите повторить такое дома,
их можно купить в "Радиошек".
Я хочу рассказать вам,
как у комиков дела со здоровьем.
Я обхожу Ричарда Прайора
по сердечным приступам 2:1.
А Ричард обходит меня в плане ожогов.
Тут он первый.
Короче, как было.
Сначала у Ричарда был приступ,
потом у меня был приступ,
потом он поджег себя.
И я подумал:
"Лучше уж еще один приступ".
Джордж, вы сейчас,
в свои 45 лет, счастливы?
Ну, я счастливее, чем был,
скажем, год назад или даже полгода.
После сердечного приступа
мне пришлось задуматься,
как я справляюсь со стрессом.
И в прошлом
я справлялся с ним так себе.
Я их тех, кто отрицает
свои переживания.
"Не, все нормально. Ничего. Не, забей.
Ах, они вот так со мной? Да пофиг.
Утро вечера мудренее".
И я никогда не выражал
свой гнев или грусть.
Но вы все это чувствовали.
Просто скрывали это все за маской?
И у меня хорошо получалось.
Настолько, что я сам этого не замечал.
Вы вспоминаете себя восемь лет назад
и думаете, кем он был? Нет?
Ну, он был классный. Правда.
Но более сумасшедший. И немного...
Он не понимал, что он творит.
Он не знал, что ему нужно.
Мы с ним пережили
не самые простые годы.
Я сейчас имею в виду
наши отношения с женой.
И я так реагировал на то,
что в одночасье стал звездой.
Внезапно я стал популярным,
у меня появились деньги.
И к этому надо привыкнуть, понимаете?
И он был классный.
Тогда он и должен был быть таким.
- У вас скоро выступление?
- Да, одно будет в "Карнеги-холл".
Мы запишем его
для моей продюсерской компании.
Это будет первый релиз для кабельного.
- Потрясающе.
- И я основал эту компанию
с Джерри Хамзой.
В кои веки часть задач возьму на себя.
Хочу сказать, что я безумно рад
выступать в "Карнеги-холл".
Эндрю Карнеги умер,
но да и хер бы с ним.
Мы тут поняли, что все сидят
не на своих местах.
Поменяйтесь местами с человеком
через два места от вас
и на четыре ряда ниже.
А есть ведь еще те,
кто сидит в так называемых ложах.
Только не перевозбудись.
Надо еще обыграть слово "ложа".
Ты справишься, Джордж, ты умный.
Сделай номер насчет...
Насчет места для хранения вещей
в доме, в квартире.
А потом скажешь, что по сути,
в этом и есть смысл дома.
Это место, где ты хранишь вещи.
Хранишь вещи. И дальше говоришь,
что в какой комнате
и как именно хранишь.
Мы хотим Джорджа!
Привет. Как дела?
Всем привет.
Привет. Всем добрый вечер.
Привет. Спасибо.
Помню, когда в нашей глухомани
наконец-то появился НВО
и они объявили
выступление Карлина в "Карнеги".
А тогда НВО и кабельное
только появлялось.
И мы даже слов-то таких не знали.
Мой отец сказал:
"Джордж Карлин будет час с лишним
рассказывать шутки по НВО".
Я хотел бы начать наше шоу с молитвы.
Я сам написал эту молитву.
Отче наш, сущий на небесах
и в республике, которую так называют.
Боже, помоги мне хорошо выступить.
И не давай мне быть мудаком.
И пусть никто не кричит "поздно".
Пусть зрителям понравятся мои шутки.
И пусть я в целости
вернусь в отель после шоу.
Помоги мне найти
действительно классную обувь.
А еще помоги мне найти нимфоманку,
сидящую на кокаине,
у которой свой салон "Феррари".
У нас дома ругаться было нельзя.
Но Джорджу Карлину можно.
И когда папа смеялся над его шутками,
это уже был не папа, а Дон Смит,
какой-то незнакомый хрен,
с которым спала моя мама. Понимаете?
И в такие моменты я видел,
какой он и что он считал смешным.
Я тут собирался вам сказать -
точнее, собираюсь сказать -
что я ужасно нервничал
и был немного скован.
Хотя это одно и то же.
Я рад вернуться домой. Я такой...
В Нью-Йорке, в своем родном боро.
Привет. Как поживаете?
Вот мой кабинет.
Ну да, это мой кабинет.
Серьезно, раз это моя работа,
то, блин, это мой кабинет.
Но вообще, это просто
место для моих вещей.
И это все что нужно - место для вещей.
Если подумать, в этом смысл жизни -
мы ищем место, где хранить свои вещи.
Всем нужно место для вещей.
Для этого есть карманы.
Для этого есть бардачки.
И камеры хранения на автовокзалах.
Вот зачем нужен дом, если подумать.
Что такое дом? Это место для вещей.
Если бы у нас не было столько всякого
барахла, нам не нужны были бы дома.
А когда мы приходим в чужой дом,
то сразу понимаем, что в гостях
ты не чувствуешь себя как дома.
Знаете почему? Там негде кинуть вещи.
На столе лежит чужое барахло.
Замечали? Чужие вещи - барахло,
а ваше барахло - вещи.
"А ну, убрал!
Убери это сраное барахло,
мне некуда вещи положить".
"Место для моих вещей" -
очень интеллектуальный номер.
И чтобы его написать,
нужно невероятное мастерство
и кропотливый труд. Это...
Не знаю, может быть,
для некоторых комиков
это просто комедия наблюдений.
Для меня это возвышение обыденности.
И переосмысление обыденности.
И этот... Этот номер
стал тому прекрасным примером.
По сути, этот номер -
легкий и поверхностный анализ того,
как люди привязаны к своим вещам.
И как они их расставляют и все такое.
Но "мое барахло - вещи,
а твои вещи - барахло" -
в этой фразе заключается
все отсутствие эмпатии у людей.
Вот взять хотя бы культуру отмены,
когда люди говорят:
"Мое мнение ценно, а твое мнение -
это культура отмены и вообще херня".
То есть: "Мои мысли - вещь,
а твои мысли - барахло".
И все это заключается в одной шутке
про барахло на комоде.
Большое спасибо. Пока.
Надеюсь, мы еще увидимся. Всем пока.
Хорошего вам вечера. Пока.
Спасибо.
- Большое спасибо.
- После того шоу
Джордж расплакался в гримерке.
- Увидимся.
- Он думал:
"Можно было бы сделать еще лучше,
будь у меня два шоу.
Я столько всего мог бы доработать".
Но шоу вышло и всех порвало.
- И дела снова пошли в гору.
- Привет. Доброе утро.
Как дела? Как поживаете? Что нового?
- Что интересного?
- Привет. Как дела?
Что у вас, сука, нового?
Но правительство по-прежнему
припирало его к стене.
Каждый вторник мне звонил
тип из налоговой:
"Как у вас прошли выходные?"
Вы помните, что в ходе карьеры
я несколько раз менялся.
- Он не поспевал.
- Надеюсь, вы и в этот раз
меня поддержите.
- Многие комики рассказывают о себе.
- В общем, я лежал в дурке.
Мы собирали полные залы
по всей стране.
По нему сразу видно,
что он психиатра в глаза не видел.
И я ездил по гастролям.
- Я вам так скажу.
- И зарабатывал.
Если я говорю, что так было -
значит, так, сука, и было.
И постепенно я понял,
как выдавать больше материала,
ведь он был нужен,
чтобы оставаться на плаву.
- Вот вы говорите с кем-то -
и капелька слюны слетает с языка
и попадает прямо ему на нос.
Вы когда-нибудь обливали птиц клеем?
Конечно нет. Да и зачем?
А вот сидите вы в кино.
Но как мне кажется,
я тогда топтался на месте.
Вот чего вы обо мне не знаете:
я никогда не трахал "десятку"
но однажды за ночь трахнул пять "двоек".
Мне надо было найти свой голос.
Некоторые готовы трахнуть кого угодно.
Но не я. Уже нет.
С тех пор как появились
герпес и СПИД - уже нет.
И на всякий пожарный:
я даже дрочить перестал.
Мало ли где я бывал.
Он всегда гастролировал.
До самой смерти.
Так он зарабатывал на жизнь.
И на него очень давили
проблемы с финансами.
Так что у него не было выбора.
Налоговая грозилась отобрать дом.
Постоянно. Давили на нас.
А для мамы тот дом был всем.
И мама все время была одна.
Ее спутника жизни,
ее мужа, рядом не было.
И она говорила: "Надо что-то менять,
потому что мы почти не видимся".
И они начали ходить на свидания,
вместе обедать.
А потом он начал брать отпуска.
Сейчас приближу. Навожу фокус.
Я тоже.
Все, идеально.
Бренда!
Что?
Отлично. Шикарный кадр.
Когда стих весь шум
по поводу алкоголя и наркотиков,
когда стих весь шум
по поводу его карьеры...
Бренда!
...у них начался
своего рода медовый месяц.
Они смогли заново познакомиться.
Хорошо. Очень мило.
Мы столько всего вытерпели,
мы так друг друга любили,
и мы все пережили
невероятное приключение.
И только мы трое
были единственными людьми на планете,
кто это понимал.
Я очень переживаю: мои поступки
в 70-е, в том, что касалось денег
и всего остального, привели к тому,
что я почти не виделся с Брендой.
Что она так часто бывала одна.
Я говорил:
"Я зарабатываю нам на старость.
Я пытаюсь сделать так,
чтобы мы ни в чем не нуждались".
В комедии главное - настоящий момент.
А потом жизнь меняется - и ты
как комик меняешься вместе с ней.
Но если ты застываешь
в своем творчестве - и такой:
"Это мой предел, и я все равно буду
говорить то же самое" -
то ты просто остаешься за бортом.
Ты застываешь
в каком-то одном моменте,
в котором решил жить вечно.
И Джордж в 80-х
рисковал стать неактуальным.
Джордж видел, какие тогда были тренды
в мире стендапа.
Появлялись новые популярные комики.
Открывались новые камеди-клабы.
Он проложил им путь,
но его не приглашали. Он устарел.
Как и всех,
меня беспокоит проблема голода.
Сэм Кинисон, громкий и злой,
ворвался на сцену.
Вижу эти ролики и думаю:
"Господи, как же это жестоко.
С этими голодными детьми". И думаю:
"Блин, оператор
мог бы ему сэндвич дать".
И отчасти Сэм Кинисон
вдохновил Джорджа Карлина,
но отчасти Джордж его боялся.
Но как и любой истинный творец,
он взглянул в лицо этому страху.
Режиссер такой в двух метрах стоит и:
"Не кормить его!
А ну, убрали сэндвич!
Он должен выглядеть голодным!"
Хотите им помочь? Отправьте грузовик.
Отправьте грузовик,
еды и парня, который такой:
"Эй, мы тут каждый день возим вам еду.
Сколько уже? 34 года.
И вот едем мы по пустыне,
и тут меня осенило,
что мирового голода не было бы,
если бы вы жили там, где есть еда!
Свалите из пустыни!
Вы совсем уже -
жить в сраной пустыне?"
Я тогда часто ловил себя на мысли:
"Этот гаденыш хорош.
И его идеи хороши".
Я не хотел утереть ему нос,
но я хотел дотянуться до его уровня,
чтобы не сгинуть в его тени.
Во мне всегда силен был
дух соперничества.
И я знаю, что это подтолкнуло меня
бежать еще быстрее,
работать еще упорнее. Ну знаете,
"то, что у тебя есть сейчас, Джордж -
это результат работы на той неделе".
Жизнь священна.
Аборты никогда не были выходом.
И никогда не будут.
В годы правления Рейгана
пышным цветом расцвело невежество,
мы скатились в ханжество.
Рок-песни скатились
из "я не получаю удовлетворения"
в "я наставлю на тебя ствол
и заставлю меня съесть".
И видя всю эту обстановку,
я стал запасаться боеприпасами.
И мои номера в то время посвящались
исключительно текущей повестке.
Нецелевое использование средств.
Растрата и кража федеральных средств.
Я шокирован тем фактом,
что бывший министр финансов не смог
предоставить налоговую отчетность.
Я совершенно не помню,
чтобы уничтожал документы, которые...
Пару месяцев назад
я сказал американцам,
что мы не меняли оружие на заложников.
И я всем сердцем верю,
что это действительно так.
И я начал понимать,
как именно говорить об этих вещах
и как раскрепоститься.
Мой разум хотел придумывать
что-то новое, задавать тон. И я понял:
"Вот чем мы будем заниматься".
Привет, Юнион-сити, Нью-Джерси!
Не буду вас томить.
Я с огромным удовольствием
представляю вам человека,
который не нуждается в представлениях.
В 88-м я работал с одним парнем,
он обожал стендап.
И мы услышали по радио,
что будет концерт Джорджа Карлина.
И короче, мы пошли на то шоу.
Мы купили билеты, потому что мы хотели
пойти и, поверить не могу,
посмеяться над ним.
Мы думали, что он просто старик,
рассказывающий те же старые шутки.
А он всю неделю такой:
"Новый материал". И я купился на это.
Привет. Как дела? Спасибо.
- Спасибо, народ.
- И вот выходит Джордж Карлин.
Привет. Приветик. Спасибо.
- И сразу всех порвал.
- Не видел столько людей
в одном месте с тех пор,
как делали групповое фото
всех преступников
в администрации Рональда Рейгана.
- И я подумал...
- Уже насчитали 225.
- "Кто этот мужик?"
- Напомню, мы говорим
об администрации Рональда Рейгана.
Это защитники закона и порядка.
Те, кто был против
уличной преступности.
Те, кто хочет пересажать
уличных преступников,
чтобы они не мешали
преступному бизнесу.
Они против уличной преступности.
А помните, мы надеялись,
что благодаря им
правительство от нас отстанет?
Помните? В 80-м Рейган это обещал.
"Правительство от вас отстанет".
Да, но они указывают,
какие журналы нам читать.
Указывают, какие рок-песни
нам слушать.
Заставляют детей в школах молиться.
И указывают, что нам можно
говорить по радио.
Так вот, эти люди Рейгана, эти правые.
Они против гомосексуальности, против порнографии,
против секспросвета, против абортов.
Да, правительство от нас отстанет,
зато будет указывать,
как и с кем нам спать.
И вот скажите, им-то откуда это знать?
Вы хоть раз их всех видели?
Конечно, они боятся обнаженки.
Взгляните на них.
Вам не кажется слегка ироничным,
что самые ярые противники абортов -
это те, с которыми вообще
спать не хочется?
Не находите это странным?
Не, я всегда говорил:
страна у нас великая.
А вот культура странная.
В этой стране владельцам оружейных
дают список украденных кредиток,
а список преступников
и маньяков - нет.
Они хотят запретить
игрушечные пистолеты.
А настоящие, мать их, оставить!
Он был как Майлз Дэвис.
У Джорджа был один, два, три, четыре,
пять отдельных периодов роста,
и какой-то частью аудитории
приходилось жертвовать.
Сперва он шутил прилично, в дуэте,
затем стал контркультурщиком,
потом сменил курс в 80-х, в 90-х.
И каждый раз он был как удав.
Становился все злее, и ты такой:
"Твою мать, какая жуть.
Куда катится наша страна?"
И чтобы так шутить,
нужна такая смелость, чтобы сказать:
"Так, я пойду этим путем.
Хочешь - иди со мной, хочешь - нет.
Мне насрать, будут меня слушать
тысячи или три человека.
Вот во что я верю.
Вот что я хочу и буду говорить".
Он выработал новый стиль,
начал говорить о более серьезных
и более значимых вещах.
Шоу он всегда начинал
с какой-нибудь жесткой шутки.
Вам не кажется странным,
что у Рональда Рейгана
была операция на очке,
а у Джорджа Буша -
операция на среднем пальце?
Он всегда знал,
как сразу привлечь внимание.
Ну знаете, "Америке крышка,
но вот вам пока шутка про пердеж".
- И все в таком духе.
- А бывало,
что вы пришли на серьезное мероприятие
и внезапно поняли,
что у вас жопа все трусы съела?
"Берете ли вы эту женщину
в свои законные жены?"
"Кого? Ее? А, да, конечно".
А примерно через 20 минут
выдавал гвоздь программы.
И именно ради этой шутки
он делал все шоу.
Жизнь священна. Вы в это верите?
Я лично считаю, что это все херня.
Почему жизнь священна? Кто это сказал?
Бог? Но судя по нашей истории,
Бог - основная причина смерти.
И так уже тысячи лет.
Индусы, мусульмане, иудеи, христиане -
все мочат друг друга, потому что Бог
сказал им, что так надо.
Меч Господень, кровь агнцев,
священная месть.
И миллионы мертвых дебилов.
Миллионы дебилов умерли,
потому что не так ответили
на вопрос про Бога.
"Ты веришь в Бога?" - "Нет". Труп.
"Ты веришь в Бога?" - "Да".
"В моего Бога?" - "Нет". Труп.
"У моего Бога хер больше,
чем у твоего".
Мы наблюдали арку
его творческого потенциала,
и он оставался на ней,
пока не выходил на новый уровень,
к которому стремился.
Он такой как бы: "Да, я...
Вы знаете меня как странного,
но великолепного оратора,
и я всегда умел подобрать
верное слово, но теперь...
Я столько всего повидал за свои годы,
что дошел до точки, когда мой образ
уже не имеет значения,
я должен сказать вам,
что думаю на самом деле".
У нас какой-то прям
военный менталитет.
Мы объявили войну бедности,
преступности, раку,
мусору, наркотикам.
А бездомности мы войну не объявили.
Только не бездомности.
Знаете почему? Знаете?
А я скажу. Это невыгодно.
Решать эту проблему невыгодно.
На этой проблеме денег не сделать.
Найдете решение, которое позволит
бизнесменам и политикам
украсть по паре лямов -
и скоро на улицах Америки
не останется бездомных.
Казалось, что цель его номеров
не в этом, а в том,
чтобы заставить вас думать.
Этим людям нужны реальные,
материальные дома.
И недорогие. Но где их строить?
Именно это меня в нем так и
привлекало, особенно в молодости.
Он действительно мог достучаться
до нашего критического мышления.
Заставить подумать:
"Зачем надо снимать шапку в классе?
Как это мешает мне учиться?
Она же не блокирует мой мозг".
Есть у нас в стране
такая вещь, как НУМНЗД.
"Не у меня на заднем дворе".
Так и называется.
Люди не хотят ничего видеть.
Особенно если это помогает другим.
И потом ты находишь единомышленников,
и вы такие: "Эй, общество,
что это за законы такие?
Что за стандарты?
И почему ты всем их навязываешь?"
Услышав другую точку зрения,
ее уже не расслышишь.
И приходится решать,
кем тебе быть дальше. Это просто факт.
А я знаю, где построить
бюджетное жилье.
На полях для гольфа.
Вот что нам нужно.
Поля для гольфа.
Куча отличной земли.
Хорошие районы, отличная земля.
А эту землю отдали
под тупую бессмысленную игру,
которой балуются в основном
белые богатые бизнесмены,
хотя этой игрой они попросту
прикрывают сделки
по дележке этой страны.
Гольф - это пафосная,
пафосная, снобская игра,
и под нее отвели слишком много места.
Слишком много места. Послушайте.
Знаете, сколько места они сжирают?
17 тысяч полей для гольфа,
каждое по 60 гектаров.
Это миллион 200 гектаров.
Два Роуд-Айленда и Делавэр
можно отгрохать на земле,
которую отдали под тупую,
пафосную, расистскую игру.
Расистскую. Расистскую игру.
Я считаю, что мои идеи
надо преподносить жестко,
даже жестоко,
потому что происходящее с нами
никак не назвать мягким и деликатным.
Власти обходятся с этими людьми
жестко и даже жестоко.
О настоящей ежедневной жестокости
никто не говорит, не пишет,
и тут не обойдешься
одной умной колкостью, умной шуткой.
Да? "Идите на хер, мудилы" -
вот мой подход.
Самые кровавые и жестокие войны
начинались на религиозной почве.
И я не против. Когда кучка святош
хочет перебить друг друга...
Проблема американцев в том,
что они боятся реальности.
И когда все летит к чертям,
никто не готов и не знает, что делать.
Мы от этого отвыкли.
Мы привыкли молчать.
"Ничего не было.
У нас хороший президент.
Этого не было. Того не было.
Сделаем вид, что ничего не было".
Но рано или поздно придется прозреть.
Помню, как-то раз Карлин сказал мне:
"Я не шоумен. Я комик".
И я такой: "О, фига он крутой".
Я так понял, что комики...
Ну знаете, мы мыслители.
Но если задуматься о, ну знаете,
истории человечества,
то мы всегда любили философов.
Больше у нас, по сути, нет философов.
Зато есть комики.
И Карлин стал воплощением всего этого.
Вот что он имел в виду.
Типа: "Вот чем мы занимаемся.
Какую жизнь выбрали".
И мы, ну знаете, мы в некотором роде
тайное сообщество. И я...
Я вчера говорил с Сайнфелдом,
и он того же мнения.
Хорошо. Ладно.
Ладно. Хотите, чтобы комики стали
моральными ориентирами?
Вперед и с песней. Но для меня...
Ни одна шутка не заставила меня
изменить мое мнение.
Они максимум меняли
мое отношение к конкретному комику.
О, приветик. Сколько вас тут.
Уэйн! Как дела, Уэйн?
Меня спрашивают:
"Ты хочешь заставить других думать?"
- Как дела?
- Я говорю: "Нет.
Это было бы глупо.
Я лишь даю им понять, что думаю я".
Нужно быть эгоистом,
чтобы всю жизнь выступать,
привлекать к себе внимание.
И я принял это свое качество.
Но раз уж я хочу привлекать внимание,
я должен показывать что-то интересное.
Хочу обрести голос,
не похожий на другие.
Я хочу понять, где проходит черта,
и намеренно ее перейти,
чтобы порадовать зрителей.
- Ирак, Панама, Гренада, Ливия.
В вашей стране тоже есть смуглые?
Скажите, пусть сидят тихо,
или мы их на хер разбомбим.
И если они засмеются,
если смех будет продолжительный
или начнут аплодировать
на какой-то реплике,
я заполню паузу, делая...
Если бы вы только начали выступать
и были точно таким же,
какой вы сейчас,
у вас не было бы альбомов,
о вас бы никто не знал...
- Я бы зажег.
Я бы стал сенсацией. Сейчас я работаю
лучше, чем когда-либо.
Да. Ну все.
Да, давно не виделись.
Я давно тут не был.
И за это время кое-что произошло.
Я хотел бы поговорить с вами
о войне в Персидском заливе.
Что там творится, в Персидском заливе.
А знаете, что самое классное?
Это первая война,
которую освещают по всем каналам
и кабельному.
И у этой войны высокие рейтинги.
Очень высокие. Ну, мы любим войны.
Мы их любим.
Хлебом не корми - дай повоевать.
Мы их любим,
потому что в войне мы хороши.
И слава богу, что так.
Потому что больше ни в чем.
Машины у нас ни к черту. Ни телик,
ни видик собрать ни хера не можем.
Промышленности нет, образования нет,
медухода за стариками нет,
зато мы можем от души
бомбануть чужую страну.
Мы отлично бомбим чужие страны.
Особенно если в этой стране
много смуглых.
Любим мы это дело. Это наше хобби.
Это наша миссия -
бомбить смуглых людей.
Ирак, Панама, Гренада, Ливия.
У вас в стране есть смуглые?
Скажите, пусть сидят тихо,
или мы их на хер разбомбим.
Когда мы в последний раз
бомбили белых?
Когда мы в последний...
Когда мы вообще хоть раз
бомбили белых? Немцев, только этих.
И то потому,
что они отбирали наш хлеб.
Хотели подмять под себя весь мир.
Хер вам, это наша миссия!
Это, сука, наша миссия!
Знаете, "Зависая в Нью-Йорке"...
Он сказал, что это шоу
было для него особенно важно,
потому что тогда он впервые
почувствовал себя писателем.
То шоу в 92-м изменило всю мою жизнь.
Я тогда понял, что я
не столько артист, сколько творец.
И когда я это услышал, то подумал:
"Ого. Ладно, как скажешь.
То есть до этого ты
не был писателем? Ладно".
Я стендапер.
Это вульгарное народное искусство.
И всегда им будет.
Я просто вульгарный комик,
выступающий в стендапе, шоумен.
Но я еще и писатель.
Помимо прочего, я еще и творец.
Я не только артист, но еще и творец.
И я стал чувствовать себя иначе.
И впервые я почувствовал это,
когда писал шутку:
"С планетой все хорошо,
это люди в жопе".
Для "Зависая в Нью-Йорке".
Мы такие надменные. Дико надменные.
Теперь все взяли моду все спасать.
Спасем деревья, спасем пчел.
Спасем китов. Спасем улиток.
А самое надменное в этом -
спасем планету. Чего?
Вы что, блин, прикалываетесь?
Спасем планету? Мы о себе-то
позаботиться не можем.
Мы не знаем,
как заботиться друг о друге.
Спасем сраную планету?
Меня эта херня уже задрала.
Достала эта херня. Бесит.
Задрал этот День Земли. Задрали
все эти лицемерные экоактивисты.
Эти белые буржуи-либерасты,
которые считают, что нашей стране
не хватает только велодорожек.
Которым нужно безопасное пространство
для их "Вольво". И вообще,
экоактивисты срать хотели на планету.
Срать они хотели на планету.
В общем и целом - насрать.
Срать им на нее. Знаете, что им нужно?
Чистое место обитания.
Их место обитания. Их беспокоит,
что когда-нибудь в будущем
им будет неудобно тут жить.
Узколобые, темные, эгоистичные.
Вот кто они.
И вообще, с планетой и так все хорошо.
С планетой все хорошо.
Все у нее отлично.
Это люди в жопе.
Вот в чем разница.
У планеты все хорошо.
По сравнению с людьми
у планеты все супер.
Ей 4,5 миллиарда лет.
Давайте прикинем масштаб.
Планете 4,5 миллиарда лет.
А мы тут сколько? Сто тысяч лет?
Ну пусть даже 200.
А тяжелая промышленность
у нас появилась всего лет 200 как.
200 лет против 4,5 миллиардов.
И нам хватает наглости думать,
что мы угрожаем планете?
Что мы как-то угрожаем этому
прекрасному сине-зеленому шарику,
парящему вокруг Солнца?
Планета пережила вещи похуже нас.
Чего с ней только не было.
И всё хуже нас.
Землетрясения, вулканы,
тектонические сдвиги,
дрейфы материков, вспышки на Солнце,
пятна на Солнце, магнитные бури,
смена магнитных полюсов.
Сотни и тысячи лет бомбардировок
кометами, астероидами и метеорами.
Потопы, цунами, бушующие пожары,
эрозия, космическая радиация,
несколько ледниковых периодов.
А мы думаем, что полиэтиленовые пакеты
и алюминиевые банки
как-то на нее повлияют?
Планета...
Планета...
Планета никуда не денется.
А мы - да.
Мы исчезнем.
Пакуйте вещички, народ.
Мы сгинем.
От нас даже следа не останется.
И слава богу.
Разве что немного пенопласта.
Возможно. Немного пенопласта.
Но планета переживет.
А мы точно сгинем.
Мы очередная неудачная мутация.
Очередная тупиковая ветвь эволюции.
Очередной биологический косяк.
Планета просто стряхнет нас
как надоедливых блох.
Как назойливых паразитов.
Этот жуткий звук,
с которым Земля
нас стряхивает - типа...
И я помню, как, ну,
я тогда прям оцепенел
и вжался в кресло,
когда он так сделал.
Потому что он
так жестко и точно
показал незначительность
человечества как вида.
Ладно, возможно, планета
видит в нас небольшую угрозу.
С которой надо считаться.
Но она точно себя защитит.
Многое из того, что он говорил -
некоторым тяжело было это слушать.
Потому что те слова
было беспощадно правдивыми.
Что бы вы сделали, будь вы планетой,
которую достали эти мелкие,
надоедливые люди?
"Посмотрим. Как бы...
Вирусы. Вирусы должны помочь.
Они так восприимчивы к вирусам.
И вирусы коварны,
вечно мутируют в новые штаммы,
как только придумывают вакцину".
В Джордже самое крутое -
что он не боится тишины.
И мне кажется, когда комик работает
с острой политической темой,
когда рассказывает о том,
о чем мы якобы вообще
не хотим слушать,
тут главное - не дрогнуть.
Если увидят, что ты боишься,
тебе конец.
Консервативные пролайферы
трясутся над плодом
с момента зачатия и до родов.
После этого им на тебя насрать.
Ни знать, ни слышать не хотят.
Хрен тебе.
Ни неонатолога, ни садика,
ни льгот, ни школьных обедов,
ни талонов, ни пособий - ничего.
Если ты плод - ты им нужен.
Если ты детсадовец - ты в жопе.
В жопе.
Консерваторам на тебя насрать,
пока не достигнешь
призывного возраста.
Тогда ты снова им нужен.
Именно то, что им нужно.
Консерваторам нужны живые дети,
из которых получатся мертвые солдаты.
Против абортов. Они не против абортов.
Не-а. Они против женщин. Вот и все.
Против женщин. Они им не нравятся.
Вот что еще меня волнует.
Почему, если речь о людях - это аборт,
а если речь о курице - это омлет?
Мы что, почему-то стали лучше куриц?
Назовите шесть причин,
почему мы лучше куриц.
Вот видите, никто не может.
Сказать почему?
Потому что курицы - приличные люди.
Эмбрион - это уже человек?
Вот в чем тут главный вопрос.
Если они люди,
то почему не участвуют в переписи?
Никакой последовательности
в этих доводах против абортов.
Люди настоящие именно тогда,
в те моменты, когда смеются.
Потому что эти моменты сродни дзену.
Ты честен сам с собой,
когда посыл достигает мозга,
и ты его понимаешь,
и он вызывает смех.
Если в этот момент
тебе подкинуть новую идею,
то она попадет на плодородную почву.
- Да.
Потому что в этот момент ты -
это действительно ты.
Ничего наносного.
Это искреннее мгновенное причастие.
И без тебя они бы его не пережили,
а ты не пережил бы его без них.
Возможно, это ты ищешь
в числе прочего,
когда ступаешь на этот путь.
Ищешь подобной власти.
Иметь возможность сказать:
"Бросьте всё и слушайте меня".
Я говорю друзьями-католиками:
когда кардинал Джон О'Коннор
и остальные епископы
сами хоть раз выносят ребенка,
в муках его родят
и вырастят на минимальную зарплату,
то я с радостью послушаю
их мнение об абортах.
Уверен, будет интересно.
Я бы послушал. Но...
Но...
Пока что они могли бы
сказать своим священникам,
которые дали обет безбрачия,
не лезть к мальчикам-служкам.
Когда Иисус говорил: "Пустите детей
и не препятствуйте им
приходить ко Мне" -
Он не то имел в виду.
Это будет лучшая ярмарка в истории.
- Мистер кондуктор?
- Смотрите, что я выиграл.
А помимо всех этих призов,
я съел целую тушеную фасолину.
Как и многие дети, я познакомился
с комедией на первом курсе.
- Яблочный пирог!
- Я был из тех, кто знал Карлина
только по "Станции сияющего времени".
Серьезно. Мужиком
из "Невероятных приключений
Билла и Теда".
Приветствую, мои невероятные друзья.
Руфус, которого вы видите -
это Карлин, которого мы знали в жизни.
Он был очень добрым, заботливым.
А не так, что:
"Так, а теперь давайте по жести".
Хотя все этого ожидали.
Но никто не жаловался.
Так что простите, но я не буду
поддерживать этот вымышленный образ.
Все было так, как я сказал.
Одна из причин,
по которым я его уважал.
И одна из причин, почему он мне
в молодости так нравился -
это то, что он всегда был откровенным.
- Господа!
- И не изменял своим принципам.
Мы уже история.
Привет, Том. Принес горячей еды.
Он так и мечтал стать как Дэнни Кэй.
Здравствуй, Сьюзан.
Ты сегодня шикарно выглядишь.
Рад, что вам обоим перепало.
Ему нравилась
"Станция сияющего времени".
Нравилось быть Руфусом.
Он звонит и говорит:
"У меня будет свое шоу".
- А я такой: "Это же обалденно".
- Не покупай книги стендап-комиков,
которые снялись в ситкомах.
Они в этом ни черта не смыслят.
Он говорит: "Да, и ты в деле".
"И что надо делать?"
Он ответил: "Будешь помогать мне
оставаться ньюйоркцем".
Шваброй!
По воскресеньям выходит
"Шоу Джорджа Карлина",
где он играет Джорджа О'Грэйди.
- Если бы я хотел извиняться,
я бы остался в церкви, в бойскаутах,
в хоре, в трех католических школах
и в ВВС.
Мне по-прежнему хотелось
стать актером.
И у меня был Сэм Саймон.
В числе его работ -
"Такси", "Веселая компания",
"Трейси Ульман" и "Симпсоны".
Я подумал: мне уже 56,
и я должен добиться чего-то большего,
ради Бренды, ради себя самого.
Я всегда был аутсайдером и одиночкой.
Что по жизни, что в карьере.
На сцене ты выступаешь один,
материал пишешь сам, читаешь его сам,
сам себе продюсер и режиссер. Все сам.
Но какой-то части меня хотелось найти
своих, хотелось стать часть группы,
хотелось научиться
творить вместе с другими.
Папа пошел на это,
потому что хотел чаще быть дома,
проводить время с мамой
и отказаться от гастролей.
Он устал.
Его подкупила идея,
что можно бывать дома
и жить полной жизнью.
Но папа начал работать
по 14 часов в день и понял,
что так и не бывает дома с мамой.
Он вымотался.
И его ужасно бесил
второй исполнительный продюсер.
В то время Сайнфелд получал
250 миллионов долларов за свое шоу.
И он сказал, что обязан был
добиться успеха ради своей семьи.
Но владельцы канала
хотели изменить его формат.
И несмотря на высокие рейтинги,
шоу закрыли.
Джордж сам писал весь свой материал
и сам выступал на сцене,
но съемки сериала - это совсем другое.
И мне странно, что он считает это
своим провалом, своей неудачей,
потому что, ну, это телевидение.
Мало кому из комиков это дано.
Мы не работаем в команде.
Мы одиночки.
Иначе почему мы выступаем одни?
Потому что нам так больше нравится.
Я помню, как меня однажды спросили:
"Вы не хотели бы как-нибудь
выступить на Бродвее?"
И я сказал:
"В смысле мне придется ждать,
пока другой договорит,
и только потом говорить самому?
И зачем мне это?"
Для такой работы надо перекроить себя,
вылепить себя заново.
- Чтобы работать в команде.
- Эй,
без тебя на улицах станет безопаснее.
- Когда мне сказали...
- Я тут ненадолго!
- ...что шоу закрыли...
- Ни одна тюрьма не остановит
Джорджа О'Грэйди!
- ...я сказал: "Спасибо".
И тогда я в последний раз
отклонился от курса.
Да пошли вы на хер!
Здравствуйте. Я ваш большой поклонник.
Обожаю ваше шоу.
Жаль, что закрыли.
Мы еще увидим вас по телевизору?
Я даже рад, что его закрыли,
потому что коммерческая комедия,
если совсем уж откровенно, это не мое.
Сниматься было здорово,
но все остальное - нет.
И это нормально.
Я снова буду делать то, что люблю.
Следующая часть очень простая.
Она называется "беспричинная злость".
Культурные моменты,
которые меня достали и бесят.
Люди, которые показывают
кавычки пальцами.
Те, кто говорит,
что их потребности не удовлетворяют.
Или те, кто говорит: "Да, слышал".
И машин слишком много. Белые,
которые носят кепки козырьком назад.
А ангелы эти? Ну не хрень ли?
И почему белые
вдруг чем-то недовольны?
А вот я еще не понимаю
кассеты с мотивациями.
В "Банана Рипаблик" закончились штаны?
И тут вдруг все почему-то начали
ходить с бутылкой воды.
Почему нас начала так мучать жажда?
Три четверти людей верят в ангелов.
Вы что, совсем тупые?
Раз тебе хватило мотивации
пойти купить книгу,
точно ли она тебе нужна?
Положи книгу на место, скажи:
"Иди на хер, я и так замотивирован.
Я пошел отсюда".
Меня достало слышать, что после того,
как шестерых копов арестовали за то,
что они засунули черному в жопу торшер
и вывернули ему кишки наизнанку,
участок заявляет, что их обязали
пройти курсы политкорректности.
Если вам нужны специальные курсы,
где скажут, что совать в чужие задницы
большие предметы - плохо,
может, вы слишком долбанутые,
чтобы вообще работать в полиции?
Возможно. Может, и нет.
Может, и нет. Я не знаю.
Для желающих пойти в копы
должно быть два новых требования:
ум и порядочность.
Кто его знает. Вдруг этого хватит?
Пока-то до этого не додумались.
Джорджу Карлину, ништячному синоптику,
в этом месяце исполнилось 60.
- В девятом классе он бросил школу.
- Да, "Кардинал Хейс".
Знаю. Я тоже сперва не поверил.
Но тем не менее он влюбился в идеи
и слова и написал свою первую книгу -
"Испражнения мозга", затрагивающую
самые актуальные темы того времени.
Когда речь заходит о лжи,
о лжи самого высокого уровня,
мы все замираем в благоговении.
В благоговении перед чемпионом
всех времен и народов
по пустым обещаниям и преувеличениям -
религией. Организованной религией.
Ей нет равных.
Религия, вне всяких сомнений,
врет нам больше, чем кто-либо еще.
Сами подумайте.
Религия внушила людям,
что есть невидимый мужик,
живущий на небе,
который каждую минуту каждого дня
следит за всем, что мы делаем.
И у невидимого мужика
есть список из десяти вещей,
которые нам делать нельзя.
И если ты сделаешь что-то из этого,
он отправит тебя в особое место,
полное огня, и дыма, и пыток, и боли,
где ты останешься навечно
и будешь гореть и страдать
до конца времен.
Но он нас любит.
Очень любит.
Он нас любит. И ему нужны деньги.
Ему вечно их мало.
Он всесильный, вездесущий,
всезнающий и премудрый.
Но с деньгами у него беда.
Вы нашли свое место в комедии? Или...
Еще нащупываю.
Знаете, долголетие - прекрасная вещь.
Иногда тебе хлопают просто потому,
что ты еще не умер.
Правда. Говоришь: "Мне 60" -
и все хлопают.
Супер. Еще не умер.
И... Но я...
В этом есть плюсы.
Когда ты постоянно в разъездах...
Я с пятницы по понедельник выступаю.
Три разных города, три выступления,
аэропорты, отели.
И публика замечательная.
Я люблю отдельных людей.
И ненавижу группы людей.
Ненавижу, когда людей
объединяет общая цель.
Рано или поздно они надевают шляпки.
Ну знаете? Повязки на руки.
И боевые песни.
И список тех,
кого надо навестить в три ночи.
Я не люблю и презираю группы людей,
но по отдельности люблю их.
И постепенно возникло чувство,
что зрители - моя семья.
Семья, которой у меня не было.
Знаете, большая семья,
где все относятся к тебе как к кузену.
"Джорджи, я тебя видел в 61-м.
Помнишь?" - "Да".
"А помнишь, что ты сказал?"
"Что, так и сказал?" - "О да".
И это так здорово. И в итоге думаешь:
"Ну, видимо, это моя семья.
И я не против".
Джордж! Джордж! Посмотрите сюда!
Я познакомился с Брендой, моей женой,
35 лет назад в ночном клубе в Дейтоне.
И она была рядом
на протяжении всего этого пути.
Поначалу она сидела в ужасных клубах,
смотрела мое второе выступление,
потому что 12 человек в зале
уже видели первое
и мне нужно было
выдать запасной вариант.
Она родила нашу чудесную дочь Келли,
которая как-то спала на сцене
рядом со мной,
пока я выступал в колледже в Джорджии.
Ей тогда было девять.
Келли, не Бренде.
А в 70-м, когда я решил
следовать зову сердца
и отказаться от костюма и галстука
в пользу бороды и джинсов,
а гонорары стали меньше
на 80 процентов,
Бренда и слова не сказала. Ни разу.
Несмотря на то, что это значило
отказ от покупки нашего первого дома,
который тогда принадлежал банку.
Знаете, что она сказала?
Когда я ей все это выложил,
она ответила:
"Я подготовлю материалы для прессы".
О такой жене я и мечтать не мог.
Бренда, спасибо. Спасибо.
И Бренда, как говорят в таких случаях,
это наполовину твоя заслуга.
И я обещаю: когда-нибудь,
когда мы продадим эту награду,
половину денег я отдам тебе.
Всем спасибо. Большое спасибо.
Спасибо.
Сюрприз!
У вас долгий, успешный,
счастливый брак.
- Так точно.
- Хотя в нашей стране это необычно,
а в вашей профессии - и подавно.
Нам с Брендой
повезло встретить друг друга.
У нас, как и у всех, были проблемы.
У нас были тяжелые времена.
Но мы никогда не теряли чувство юмора.
И мы всегда оставались
преданы друг другу.
Знаете, у нас было такое чувство:
"Мы справились. У нас получилось.
У нас. Не у тебя и меня. У нас".
Когда мама заболела
раком печени,
онколог сказал нам,
что ей осталось месяца три.
Папа отказывался с этим смиряться.
И я тоже.
У нас был семейный праздник,
отмечали папин юбилей. И папа сказал:
"Мы не будем отмечать никакой юбилей,
отметим потом,
когда мама пойдет на поправку".
И мы с ним никогда
не обсуждали эту тему.
И что мамы через полгода уже не будет.
Эта тема была под запретом.
А потом папа сказал:
"Мне надо на гастроли".
И ему надо было уехать на десять дней.
А я такая: "Что?"
Я была в такой ярости.
И в то же время впала в ступор
от того, что не могу сказать:
"Ты должен остаться".
Тогда вышла его первая книга -
"Испражнения мозга".
И пресс-тур до кучи.
Мы начали готовить его
где-то до месяц до тех событий.
И он давал пару концертов,
мчал домой увидеться с Брендой.
А еще надо выступить у Леттермана.
Он тогда полетел в Нью-Йорк,
а ему звонят и говорят: "Возможно,
Бренда не переживет эти выходные".
Я не знаю, была ли она уже мертва,
когда он пришел.
Но я точно помню,
что у нее в глазах были слезы.
И Джордж взял салфетку
и вытер ей слезы.
И до самой смерти хранил эту салфетку.
Бренда!
Она умерла в День матери.
Я помню, как папа
взял ее лицо в ладони.
И он... Он сказал:
"О, Бренни, Бренни, мне так жаль".
И это было так...
Знаете, они так друг друга любили и...
Ну что за дебильный конец такой любви.
И после этого я дала себе слово,
ну знаете,
я больше не буду притворяться.
Я всегда буду честной с папой.
И после этого мы с папой решили:
нам надо научиться разговаривать.
Мы оба понимали,
что так просто нельзя.
В семье Джорджа Карлина
произошла трагедия.
Умерла его жена, с которой он прожил
столько счастливых лет.
И эта книга вышла очень не вовремя.
- Да.
- Иначе вы бы отменили гастроли.
Бренда заболела в то время,
когда гастроли уже распланировали,
и Бренда была не только
любовью всей моей жизни.
- Она разделяла мои мечты.
- Как вы это пережили?
Ну, просто живешь день за днем,
шаг за шагом.
Включаешь голову, отключаешь эмоции.
В первые пару недель
столько всего надо было сделать,
что я постоянно метался
между переживаниями и мыслями.
И порой тебе ужасно паршиво.
А порой все нормально. Вроде как.
- У вас наверняка масса воспоминаний.
- О да.
В каждый город, где я побывал один,
я приезжал с Брендой.
Почти в каждый.
Мы объездили страну вдоль и поперек.
В первые годы брака
мы буквально жили в машине.
Но я чувствую не только горечь утраты.
Я вспоминаю все хорошее.
Простите.
Надо заполнить скамьи.
Вот в чем штука.
И побольше детей.
Привязать их смолоду.
В 98-м мы готовились снимать "Догму".
И когда мы подбирали актеров,
меня спросили...
Ладно. Ошибки были.
"Кто будет кардиналом Гликом?"
И я ответил: "Джордж Карлин".
Все мы знаем отношение большинства
американцев к Католической церкви.
Как-то раз он подходит ко мне
и говорит:
"Моя жена недавно умерла.
И я пока не готов
снимать обручальное кольцо.
И вот что я предлагаю:
если вы не против
и если фильму это не помешает,
давайте закроем его пластырем.
Пусть кардинал Глик будет весь фильм
с пластырем на пальце,
и мне тогда не придется снимать
кольцо, потому что я пока не готов".
Нужно пережить этот период,
оправиться - и понимаешь,
что жизнь продолжается и все ждут,
когда ты вернешься к работе.
Что у тебя есть дар.
И что не пользоваться им
просто грешно.
И Джордж сделал то же, что и всегда:
поехал домой
и стал писать.
Религия внушает нам, что есть смысл,
есть цель, есть замысел. Но их нет.
Есть лишь хаос,
случайности и совпадения.
Религия манипулирует основным нашим
стремлением - к духовному.
Жаждой стать единым целой
со Вселенной.
И религия этим пользуется.
Придумала Бога и божьи законы.
Но по-моему, это жестоко.
Я уже не здесь, я перенесся туда,
где облако Оорта, где скопление комет.
Я наконец-то решил
абстрагироваться от всего,
воспринимать это все
как трагикомедию абсурда.
И наконец-то разрешить себе
говорить прямо все, во что я сам верю.
И честно говорить,
как я реагирую на происходящее.
Я разочаровался в человечестве
и понял,
что мне плевать на последствия.
Плевать на последствия?
В каком смысле?
Не вовлекаться эмоционально
в этот эксперимент с человечеством.
Мне правда плевать.
Я люблю людей, но по отдельности.
Люди по отдельности замечательные.
Смотришь им в глаза -
и видишь целую Вселенную.
Но как только они кучкуются,
сбиваются в группы
по пять или по десять,
пусть даже всего по два, они меняются.
Они жертвуют своей индивидуальностью
ради блага группы. И я понял,
что сейчас всем управляют группы.
Не важно, экономические,
религиозные или политические.
И я больше не надеюсь,
что все закончится хорошо.
Пусть идет как идет.
А я буду смотреть это как шоу.
Просто как развлекательный канал?
И когда говоришь сам себе:
"Мне плевать, что будет" -
то начинаешь шире смотреть
на искусство, на выбор слов.
Подобное чувство у меня, помимо него,
вызывал лишь Курт Воннегут.
Он поразил меня своей человечностью.
Он действительно переживал
за отдельных людей, сочувствовал им.
Но при этом не доверял
всем институтам.
Все его слова были такими разумными.
Полагаю, в этом и заключалась
его духовность -
в способности мыслить рационально.
Но мне кажется, он при этом был
отрешенным от жизни.
Он никогда не говорил: "Я скоро умру".
Но пожалуй, он чувствовал это.
Что его дни сочтены.
Мне пришлось отменить
столько выступлений,
потому что Джордж ложился в больницу.
Я знаю, что он боялся смерти.
И ему нужно было...
Джорджу нужна была компания. И он...
Такая ирония. Он не хотел общаться
с людьми, но ему нужна была компания.
Знаете, он хотел, чтобы ему ответили,
когда он после выступления
позвонит рассказать, как все прошло.
И он часто всем говорил
"я тебя люблю", но мне кажется,
он больше хотел сказать:
"Эй, я рассказал ту шутку".
А потом он встретил Салли.
Как-то раз я пошла в книжный
со своей собакой Спотом.
А там было всего два покупателя:
я и Джордж.
И я подумала:
"Если он нагнется погладить Спота,
то я подойду поздороваюсь".
И он тут же наклонился
погладить Спота.
Тогда мы говорили с ним о том,
что он хочет перестать быть...
Перестать что-то делать и просто быть.
Что он устал вечно что-то делать
и хочет просто быть самим собой.
Он проводил меня до машины и сказал,
что позвонит через восемь месяцев.
Он не хотел спешить. Он не хотел
осквернять память первой жены.
А годовщина ее смерти
была через восемь месяцев.
Я думала, что больше его не увижу.
Но через восемь месяцев
он позвонил и спросил,
не хочу ли я пойти съесть по бейглу.
Интуиция подсказывала,
что он хороший человек.
Но она ошиблась.
Он был не просто хороший.
И не просто милый.
Он был самым милым из всех,
кого я встречала.
Четверг, 3:46 утра.
Привет, зайка. Как ты? Ну я все.
Прошло отлично. Все смеялись.
- Отличная публика.
- Суббота, 6:51 вечера.
Сегодня будет прямой эфир
в Коннектикуте.
Как тебе такое? Специальный выпуск
для одного человека.
Для одной милой девушки.
Ее зовут Салли Уэйд.
"Ого, - говорю. -
Гляньте на эту Салли,
вот это красотка".
Мы начали писать друг другу записки.
Притворялись, что мы с другой планеты.
Ну знаете, это была такая игра -
что мы с ним пятилетки,
которые пишут как взрослые с Юпитера.
Король Юпитера пошел дурачиться.
- Я пошел дурачиться.
- Мы были странными.
И мы совпали в этой странности.
И мы поженились.
Только мы не оформили все как надо.
Но нам это было и не нужно.
Суббота, 5:18 утра.
Солнце всходит в Балтиморе.
Корабли выходят в море.
Я встаю с кровати, яйцо чешу.
И пойду-ка отолью.
Эта песня для тебя. Люблю тебя.
Пока, детка.
И вот мы сидим, репетируем.
Я, он и Бен.
И он начал рассказывать про Салли.
Он такой: "Это так круто.
Как второе дыхание.
Мы с ней играем, притворяемся,
что мы не из этого сраного мира.
Притворяемся, что мы с ней
из царства фей,
она королева фей, а я король".
И он все говорит и говорит,
очень красноречиво
и очень не в духе Джорджа Карлина,
ну знаете, практически в духе
сраной эпохи Ренессанса.
Я ему пытался намекнуть, типа:
"Не при Аффлеке".
И как только мы ушли, Бен такой...
Отвел меня в сторонку и спрашивает:
"Ты слышал эту фигню про короля фей?"
Он вел себя как маленький мальчик.
То есть я не знала прежнего Джорджа.
И я не знаю, каким он был человеком
в молодости.
Но мне казалось...
Они оба были как дети.
Я так тебя люблю.
Даже по тому,
как Джордж на нее смотрел,
было ясно, что он безумно влюблен.
- Ты самая лучшая на всем белом свете.
И я так тебя люблю.
Он никогда не злился.
Всегда был так счастлив.
Промо Джорджа Карлина.
- Подсъемка. Подсъемка.
- Здрасте.
- Привет. Как тебя зовут?
- Я Финдли.
- А вот и нет.
- Да, Финдли.
- Финдли?
- Да, это я.
Финдли, Огайо?
Творцы не знают,
куда их ведет этот путь.
Но знают, что что-то их ждет.
Что-то большее.
И что мы можем больше.
Да, хорошо. Да, отлично.
- Похоже на правду.
- Пабло Казалес, виолончелист.
Ему было 90 с чем-то,
когда его спросили: "Мистер Казалес,
зачем вы в вашем возрасте
играете по три часа в день?"
- Привет.
- И он ответил:
"Ну, кажется,
у меня стало лучше получаться".
- Интересно.
- И это правда.
И в этом я такой же.
У меня тоже стало получаться лучше.
Судя по статистике, ежегодно
миллион людей совершают самоубийство.
2800 в день.
По одному каждые полминуты.
Понимаете? Тут зритель сам решает,
как это воспринимать.
- Типа: "Это было приглашение?"
- Да.
Пишем.
Я не знала только одного,
пока он не попал в больницу -
что у него проблемы с сердцем.
Он мне об этом не говорил.
Пару раз ему проводили
стентирование сердца,
а еще пару раз мне приходилось
мчать на красный свет,
чтобы успеть отвезти его в больницу.
И тогда все
каким-то образом обходилось.
И чем ближе смерть, тем чаще думаешь,
что будет потом.
Он не верил в Бога на небе,
но он все-таки верил, что в мире
есть место волшебным, радостным вещам.
Например, он всегда
выступал с кристаллом.
- Я думаю, большинство согласится...
- Когда он выступал,
у него в кармане
был кусочек волшебства.
И он черпал из него силу.
Можно даже сделать
канал с самоубийствами.
Ну правда.
А что, канал про гольф есть.
Хрен ли нет?
Вашу мать.
У Джорджа были проблемы со здоровьем.
Он часто ходил по врачам из-за сердца.
Помню его выступление
в клубе "Камеди энд Мэджик".
Он приехал к семи, я - где-то в 7:01.
Вышли из машин одновременно.
Я спросил: "Как дела, Джордж?"
Он ответил:
"А, я только что был у врача".
И он задрал рубашку.
А на груди живого места не было.
Будто из него чужого достали.
Вся сине-черная от шрамов, и...
Ему много раз вскрывали
грудную клетку.
- Он столько натерпелся.
- Давайте начнем с бездомных людей,
потому что всем на них насрать.
На них нет ни денег,
ни планов, ни идей. Всем насрать.
Из них 500 тысяч - ветераны,
и на них тоже насрать. А остальные...
Мы с ним не виделись
где-то три месяца.
И кстати, скоро их ряды пополнятся.
Как только лопнет ипотечный пузырь
и обесценится доллар -
появятся бомжи из среднего класса.
А он собирался снимать выпуск для НВО.
Он не давал мне смотреть
номера для НВО до самих съемок.
И я захожу в гримерку,
он стоит ко мне спиной,
и я смотрю на этого человека и думаю:
"Кто этот старик?"
Первая мысль была: "Кто этот старик
в гримерке моего папы?"
Он оборачивается.
Он стал заметно ниже.
И появились отеки.
И ему трудно было дышать.
И я тогда подумала:
"Да ну, он не пойдет на сцену
писать этот концерт.
Он просто не выдержит".
Убийства -
знаете, что в них самое интересное?
Ну, помимо того, что это охрененно
быстрый способ подправить соцопросы.
Самое интересное тут то,
кого мы убиваем.
 

////////////////////////////