«Чужа́я родня́» — советский полнометражный чёрно-белый художественный
фильм, поставленный на киностудии «Ленфильм» в 1955 году режиссёром
Михаилом Швейцером по мотивам повести В. Ф. Тендрякова «Не ко двору».
В основе сюжета — конфликт между комсомольцем, передовым колхозником
Фёдором и родителями его молодой жены, ярыми противниками колхозной
жизни. Молодая женщина оказывается между двух огней: страстно любимым
человеком и семьёй. Не смея перечить родительской воле, она поначалу не
находит в себе сил, чтобы уйти вслед за мужем из родного дома.
Все фразы и цитаты
ЧУЖАЯ РОДНЯ
Голубая, не любая, белая не мытая.
За обманы милая по пояс позабытая.
А я по мосту пойду, по кирпичному.
Моргану одному, симпатичному.
Подметки оставишь.
Выходи отец в круг, подпирать будешь.
Куда ему, не та ухваточка.
Ничего отец, поясочком обвяжемся,
на головному кругу пройдемся.
Невесту в круг. Хватит
сидеть, а то жениха отобьем!
Невесту в круг!
Слышишь, Петь, ну брось ты казнится.
На наш век таких-то хватит.
Подумаешь, золото потеряли.
Ничего, с этим плясуном мы еще столкнемся.
Слава тебе Господи, опять у нас тихо.
Еще раз, доченька, благословляю.
Живите счастливо, господь Вас не оставит.
Дай-ка я тебя благословлю,
вместо сына нам будешь.
Всё, Стеша, жить начинаем.
На счастье!
Да, счастье.
Нет войны, спокойный труд, богатый урожай.
Такое счастье для всех одинаково дорого.
Оно общее, но под каждой
крышей живет и свое.
Личное, маленькое, но
не менее дорогое счастье.
Любящая жена, уютный
дом, заботливые родители.
Всё это нужно человеку,
без этого нет полной жизни.
Ух ты, моя лебедушка!
Более 40 специалистов выехали на роботу
в МТС Чкаловской,
Томской, Тюменской, Омской
и других областей, где идет освоение
целинных и залежных земель.
- Мы передавали...
- Эй, радист,
ну-ка хватит копаться, давай помогай.
- Музей.
- Хозяйство.
- Хватит.
- Стой, стой.
- Вот тебе. Ну-ка.
- Давай.
Не шибко, голубица, полегчей.
- Полегчей, говорю, чтобы не лопнуло.
- Теща зятя пожалела.
Да, бабы пожалеют.
Как же, жди от них.
Бать, а без музея, сила.
Бога гневить нечего.
Мы, по сравнению с
другими, в достатке живем.
А на что оно?
Другого добра не имеем,
чем богаты, тем и рады.
Бать, а зачем нам это всё надо?
Я вот о том же. С такой радугой на юбке
да по селу не пройдешь - собаки взбесятся.
Ваше дело, хоть бросьте,
берегли для дочери.
А зачем бросать?
Это можно в районный Дом культуры сдать.
В таких сарафанах только купчих играть.
Ты, ласковый, не наживал
это, чтоб раздаривать.
Сарафан этот, еще бабке моей
мне от матери остался.
Ох, Стешка, гляди, что бы муженек твой
по миру тебя не пустил.
Мама, шутит ведь он.
Ничего, Феденька, место
не пролежит, сгодится еще.
Золото тебе жена-то досталась.
- Золото, хозяйственная.
- Ну а как же.
Федя, скучно мне будет одной, без тебя.
Еще пригреться друг к другу
не успели, а ты убегаешь.
Ты думаешь, я скучать не буду,
сам воскресения не дождусь.
- Ну, так чего же ты спешишь?
Только слышу от тебя, МТС да МТС.
Да не пропадет твой МТС.
Да не за тридевять земель ухожу я.
Буду проситься, чтобы
сюда в сухоблиновскую бригаду назначили.
Правильно, Феденька, просись.
- Ведь не имеют же права семью разрушать?
- Не имеют права.
Гляди, на работу опоздаешь.
Федя.
Ну что?
Вот так всю неделю и будешь плакать, да?
А я тебе гостинничков принесу, ладно?
Здоров, ребята. Стоим?
А тебе чего? Справок не
даем, давай топай дальше.
- Шагай, шагай.
- А я не спешу.
Так.
- А ну не тронь, руки отобьем.
- Да ну.
А вот это вот, не нюхал?
Сам понюхай, да ему поднеси.
Может быть, поумнеете немного.
Стоят и гадают на бобах.
- В насосе масло у Вас собаки съели.
- А ты кто такой, что тут указываешь, а?
Прохожий.
Артист.
Начальство где?
Прямо, сюда.
Ну ладно, договорились.
Ну вот что, принимай сухоблиновскую.
Машенька, отстукай приказик о зачислении
в сухоблиновскую бригадиром.
- Соловейкова Федора Гавриловича.
- Точно.
Это про Вас в газетах писали?
Нет, про дядю.
Да нет, серьезно. В прошлом году в газете
писали про бригаду Соловейникова.
Я и говорю, про дядю писали.
- Так дядю выходит тоже Федором звать?
- Дядю, Федором!
А тетку Федорой. А вообще
у меня вся семья Федор.
И жена Ваша тоже Федора.
Ну, до свидания.
К нам в Сухоблиново в гости прошу.
Да Ваш председатель Варвара Степановна
наших МТСовских не ласково встречает.
- Это почему же?
- А потому, не понимающая личность.
Всё больше на лошадок надеется.
Здравствуйте, гости дорогие. С прибытием.
Спасибо на добром слове. Вы председатель?
- Аль не похожа?
- На себя-т, что ли?
Да я ведь, не гордый,
могу и на слово поверить - похожа.
- Похожа.
- Откуда такой веселый?
Бригадир тракторной
бригады Федор Соловейков.
- Здравствуйте.
-Зять Силана Ряшкина, что ли?
Он самый.
Ловкий они народ, сумели такого парня заполучить!
Да и то: Стешка — девка видная,
- На медовых пышках вскормленная.
- Чай, доволен женой-то?
Да покуда нужды не имею на другую менять.
Ну ладно, докладывай, чем порадуешь?
Трактор, ты я вижу, притащил в село.
И то, победа.
Притащил, а теперь
есть охота себя показать.
Одни уже себя показали.
Теперь весной покажете.
А навоз-то до сих пор лежит.
Вывезем!
- Это что, вот этим вот?
- А хотя бы этим.
- Не берите, навозу-то горы не початы.
- Ишь, удалец.
- На пигашек-то больше надежды.
- Ну, это дело хозяйское.
Когда трактор-то обещали?
А мы-то тут причем, МТС задержал.
А потом 2 дня под селом простояли.
- Ну, это уже стихийное бедствие.
- Ну, понадейся на них.
Варвара Степановна, я 10 лет у тракторов.
И мне слово тракториста дорого. Управимся.
Ну вот, он сделает.
Только ты потом на чем вывозить-то будешь?
Простую дровню к трактору не прицепишь.
- Сани к тракторам самим сделать придется.
- Хорошо сказать придется.
А кто возьмется за них?
Как кто? Вы в колхозе.
Как в договоре сказано?
Нет рук-то, Егора не
попросишь, старик древний.
Тестя своего заставлю.
И то правда, мне уже надоело
перед ним шапку ломать.
А ты по-родственному.
Крепки, крепки, сани, не придерешься.
А ты, Силантий, не в похвалу будь сказано,
умеешь топор в руках
держать. Хороши сани.
Ну, давай дело кончать.
Так сколько говоришь, тебе за работу-то?
Да чего там, сколько?
- 5 рублей отвалишь, и хватит с меня.
- Сколько? Пять?
- Полтысячи.
- Видишь, ты, мужик.
Мне не воля, пусть пока постоят.
Покупатель найдется.
Материал мой. Ваши не
возьмут, другие придут.
Да, наше управление почешется.
Купите в другом месте.
То-то и оно, если бы
комбинат был сноровистый,
тебе бы не кланялись.
Вот, распишись, да получай.
Пятьсот стоит.
Пятьсот, пятьсот.
- Эй, смени.
- Чего? Пятно на ней.
Ну, с Богом.
Ну-ну, дурачок, застоялся.
Нужда случится, приходи, выручу.
Ты выручишь!
- Федя!
- Что?
- Здоров, батя.
- Здоров.
- Вернулся!
- Вернулся, сюда назначили.
- Мам, к нам назначили.
- Сапоги отряхни, куда снег-то с собой тащишь?
Ух, ты, лебедушка моя.
- Есть хочу, ноги не держат.
- Ты зачем только деньги потратил.
Батя, вот я тебе купил
тоже подарок. Держи.
Баловство.
Батя, дело есть.
Ну?
Придется тебе сколотить
пару тракторных саней
для вывозки навоза.
Ты Федька, особо-то не вылезай.
Ты тут свежий человек,
наших порядков не знаешь.
Никакого тут подходу к людям.
Варвара, она любит,
чтоб за спасибо ей делали.
Ну, спасибо, не спасибо,
а навоз-то не вывезен.
Вот и приходится старые обиды по боку.
Ты, родимый, старайся,
не старайся, не заметят.
Не бойся, премии не
выпишут. Нет, они одного ждут.
Что бы ломили на их, они это любят.
Давайте, трактора стоять будут.
Что им сделается, когда постоят?
Они не лошади, без работы сена не просят.
Ты, Федька, меня не учи, молод ты.
В нашем колхозе как?
Не сделаешь, не хорош, а
сделаешь, себя обворуешь.
- Понял?
- Не бойся, премии не выпишут за старания.
Садились бы лучше к столу, чем спорить-то.
А чего здесь спорить-то?
Не можете для колхоза сделать, не надо.
Сами обойдемся, как-нибудь, без одолжений.
Кто там? Открывай.
Субботин дома?
Нету.
Ну, чего тебе?
А может, быть посидим?
А чего тут рассиживаться?
Ну что, Чижов?
Значит вот так с тобой
волками и будем жить?
Что ты ко мне пристал, ну чего тебе надо?
Уже отдохнуть не даешь
спокойно, сюда приперся.
А ты не шуми.
Нам ведь с тобой не один день вместе работать,
а все время.
- Я ведь с тобой нянчится не буду.
- А ты не пугай.
А я и не пугаю.
- Сидят, секретничают.
- Сдружились. Водой не разольешь.
Давайте собирайтесь,
сейчас в клуб как двинем.
Клуб никуда не уйдет.
- С санями ничего не получилось.
- Почему?
Самим делать придется.
Так ты же говорил, что тесть твой сделает.
Приболел он, ревматизм у него.
Ну ладно, сделаем. Не безрукие.
Ну, ты будешь одеваться?
Ну ладно, завтра пора сколько раскачивать.
- Куда, бригадир?
- К жене.
- А может, подождет, а?
- Не высохнет за один-то вечер.
- А ты что, подменить-то хочешь?
- А чего же не попытаться.
- Рано начинаешь, я еще обжиться не успел.
- Так ты скажи, не торопливая, подождем.
- Ну значит, договорились.
На счет саней.
Чижов!
Чего? Пойди-ка сюда.
Ну, вот что парень.
От твоих косых взглядов
не мне солоно будет,
а колхозу. Понял? В
работе разлад получится.
И поэтому хочешь или нет, забыть придется.
Завтра лес вывозишь,
попробуй за день управится.
Слышишь, а он парень
старательный, ты не думай.
Ты слышишь?
- Ладно.
- Ну, вот так-то лучше будет.
От всего колхоза, мы
должны сказать спасибо,
нашим трактористам за
ударную вывозку навоза.
Думаю, и в этот раз они нас не подведут.
Само собой. О чем говорить-то?
Все мы знаем новый закон
о налоге. Закон верный,
но некоторые решили спрятаться за него.
Мол, налоги-то скинули,
теперь и без колхоза проживем.
Сперва свое обработаем, а колхоз на досуге.
- Есть такие разговоры?
- Случаются.
Вот. Если против них мер не примем,
не в гору поднимется наш
колхоз, а вниз обвалится.
Правление предлагает, в первую очередь
засеять колхозную землю,
а уже потом усадьбы.
Это выходит, запретят на усадьбе пахать.
Как запретят? В газетах пишут, налаживает,
а тут на тебе, запретят.
Пойди спроси, у
каждого попа свой устав.
Уговоримся.
Пока сев не кончим,
лошадей на личные усадьбы не давать.
Никому, ни бригадирам, ни рядовым.
Ни председателю.
Возьму я лошадь, гоните
меня вон из колхоза.
Чуешь?
Где это видано, где
это слыхано, не по закону.
- Слово дозвольте.
- А что наше правительство говорит?
Оно говорит, усадьба колхозника
не должна быть упущением.
- Вот что оно говорит.
- Ты не туда гнешь, тетка Пелагея.
По закону гну, по закону.
Что же, закон-то против
колхоза повернуть хочешь?
Со своей печки на закон глядишь, Пелагея.
А ты что сидишь, за спину спрятался?
А ну, Степановна, дай слово.
Да ты к слову давай, Мирон Иванович.
- Да ничего, я отсюда.
- Давно бы так.
Надо наши усадьбы пахать?
Надо. А колхозное? Надо.
Но коль мы меж того и другого как
цветочки в проруби болтаться будем,
колхозное запустим, и своих усадеб
как следует, не
обработаем. Это уже было.
Надо, я думаю сначала,
на колхозное навалится.
Кончим, тогда за усадьбы.
Правильно, Мирон.
Дома поговорим.
Вот это разговор.
Я обещаю, кончим колхозное,
все силы на личные усадьбы бросим.
В три дня распашем, голосуем!
Кто за то, чтобы не давать лошадей,
пока не кончим сев в колхозе, поднять руки!
Время идет, надо усадьбы пахать.
Сперва колхозное, сказано, как отрезано.
Смени-ка посуду.
Много, Силантий Петрович, шабаш.
Обижаешь, Федот.
Ей Бога, обижаешь, Федот,
обижаешь. Брось, брось!
Что бы ему, точно у меня завод казенный.
Что верно, то верно.
- Тебя не первый год знаю.
- Дай-ка покурить.
Твое слово, голова.
Сказал, не своротишь, вот обидно только,
что Варвара с твоим, словом не считается.
То есть, как это не считается?
Она как мешок, а ей ремешок.
Пусть только поперек что скажет.
Всплеснемся, искры посыпаться.
Неуж-то, Федот Степанович,
лошаденки раздобыть не можешь?
Могу!
Но не хочу. Идти поперек колхоза, не желаю.
Стой, говорю! Тпру!
Лошадь ликвидирую
на выполнения более срочных работ.
Семена вожу, куда срочнее то?
Разговорчики.
Кто здесь старший?
- Уйди с дороги.
- С кем разговариваешь?
- Добром прошу, уйди.
- Не трожь.
- Нарушаешь.
Федот, на полях его ищут.
У тракторов прицепщиков нет. Нализался!
Марш домой, чтобы
глаза мои тебя не видели.
Скройся, отоспись.
Сволочь какая, а.
Вот какой у меня помошничек-то.
Раньше, вроде, человек человеком был.
Глянь-ка, что это твоя Пелагея бежит?
Миронушка, погоди-ка.
Степановна, задержи ее.
Отберет лошадь, все уши прожужжала:
усадьба да усадьба.
Ну, Федь!
Ну, хватит. Ложился бы уже.
Видишь, присосался, не оторвешь.
И то правда, пора.
Давай, солому забыли набросать.
Схватился хозяин, отец еще днем накидал.
- А славно, Стеш.
- А чего тебе славно?
Вот обживемся, свой дом поставим.
Учиться пойдем.
Я на курсы механиков.
Ну а ты, скажем, на агронома.
Да на что нам свой дом-то, Федя?
Потому и славно,
что у отца с матерью за спиной живем.
Ведь у тебя никакой заботушки нету.
И так скоро усадьбу пахать.
Чего же ты, сходил бы к
Варваре. Попросил бы лошадей.
- Ведь она тебе не откажет.
- Нет, Стеш, нельзя.
Варваре-то с тобой не с руки не ладить.
А ты, Стешка, сверх колхоза стоишь.
Не знаешь, что на
последнем собрании-то сказали?
Да знаю я.
- Мама казала, это не за горами.
- Ух, ты моя хорошая.
- А зачем же ты меня заставляешь?
- Так выходит, бросай усадьбу?
- Сейчас кустовское поле-то засеем...
- Ну как же...
Кустовское-то вы засеете,
от своего хоть отвернись.
Нет, Стеш, я не пойду лошадь просить.
Понимаешь, у меня совесть
не позволяет упрашивать.
О совести заговорил.
А как за стол садишься,
совесть тебя не заедает?
Ты что, с ума спятила, что ли?
А что, конечно...
- Что конечно?
- Конечно.
Колхозы-то засеять, а свое хоть брось!
Молчи, чтобы я больше
не слышал этих разговоров.
- Работой не меньше вас зарабатываю.
- Кричишь?
Гордишься-то. В родном доме,
- глаза бы мои на тебя не глядели.
- И не гляди.
- Ну и все.
- Ну и все.
Ну, тогда давай разойдемся.
Стеш, ну ты же замерзнешь там.
- Ну, иди сюда, ну, Стеш.
- Нет уж, теперь всё.
Ну и давай разойдемся.
Значит, характерами не сошлись.
А Вы, девчата, погружайте.
- Чего опоздали?
- Да на ферме задержались.
Марья, что же ты милая, следи.
Ну, смотри какие у тебя мокроносые-то.
И так ясно, Варвара Степановна, насморк.
Пока не дашь лошадь,
ни на шаг не отступлюсь.
- Так всю неделю ходить по пятам и буду.
- Говорила тебе, что не могу.
Это что же такое-то?
- То забери, а то со стороны гляди.
- Халат переменили бы.
Та с этими, все одно за день завозишься.
- Завозишь, постираешь.
- Ну, Степановна, дайте лошаденку.
А ну-ка беги-ка.
Разлюбязник завела в колхозе.
Силану лошадь - так
пожалуйста, у него зятек хорош.
Я тебя насквозь вижу.
Нас-то подстилками считаешь.
А Мирон-то мой как вол в колхозе работает.
На один денек лошаденку, Варварушка.
Не проси, не дам, объясняла же я тебе.
На тетя лошадь, не плачь.
Никакого присмотра за
детьми-то нет, разбаловали.
Эй, председатель.
- А я тебя по всему селу ищу.
- А вот он, голубчик.
Поглядите-ка, люди добрые.
Любимчик пожаловал,
ну-ка, потолкуйте-ка при мне.
Ты лошадь-то просил, так я дала ее.
- Какую лошадь?
- Люди добрые!
Гляньте-ка, притворяется.
А ну помолчи!
Или не просил, скажешь?
Силан возле меня, целое утро сидел.
Все попрекал, что ты, мол,
ради колхоза покой потерял.
А я вот уважить тебя не могу.
Да еще пристращал: кобыленку жалеешь,
как бы дороже не обошлось.
Я Наталии Ивановой отказала.
У нее пятеро, мало-мало меньше.
Сама хворая, мужа нет, а тебя уважила.
Приходится, оно верно.
- Планка сена дороже за кобыленка.
- Да не просил я никакой
лошади, тетка Варвара.
И нечего мне свой затылок показывать,
- прежде выслушать надо.
- А ты на меня не кричи.
Пойди, крикни на свою
родню, ежели они тебя обидели.
Стой, батя.
Ну, стой.
- Чего тебе?
- Выпрягай.
Назад.
Так сынок, так. Вот спасибо.
Видно забываешь под чьей крышей живешь?
Чьи щи хлебаешь?
А вожжи не дам, мои вожжи, не колхозные.
Позорить себя не дам.
Щами меня не попрекай,
себе и жене на щи заработаю!
Федя, приходи со Стешой.
Стеша, это я, открой.
Чего тебе тут?
Тебе весь свет милей, чем мы.
- Ну-ка, поворачивай обратно.
- Стешка, погоди.
Да какой ты мне муж!
И чего я на тебя, дурака, позарилась?
Пришел, нате-ка вот, полюбуйтесь.
Корку жует.
- Не приютили тебя там, дружки твои.
- Да заткнись.
Слышишь? Не высовывайся.
Отца моего родного обидел.
Наплевал. Теперь на меня.
- Напаскудил, несчастье мое.
- Да замолчи ты, глупая.
Оглянись под кого ты поешь.
Нечего мне оглядываться,
ничего хорошего-то нет.
- Бросила, колхоз, несчастье мое.
- Уйди ты.
Красоточка ты моя.
Силан, ты чего там лежишь,
дочь-то твою убивают.
Ведь вахлак-то пьянешенек приперся!
Силан! Силан!
Ой, мамоньки...
Иди отсюда, иди.
Стешка, иди и ты, опосля разберемся.
Я на тебя, иуду, управу найду!
- Уйди от греха!
- Найду.
А гармонь зовет куда-то,
далеко, легко ведет.
Нет, какой вы все ребята,
удивительный народ.
Хоть бы что ребятам этим, вода и огонь...
Танюшка с Вашим Николаем пошли.
Так ведь, любовь.
Не любовь, а дружба.
А вот, между прочим, свет от этих звезд
лет тысячу горит, бежит, а то и больше.
Видать, не торопится.
Глянь, начальство.
Что, молодец, не весел-то?
Ну что же Вы, как Федоту шуметь прикажешь?
Слышишь, а ну пойдем ко
мне. Посидим, потолкуем.
Да не время сейчас по гостям то ходить.
Эх, Федюха, Федюха.
Молодецкая у тебя голова, да зеленая.
У школе взяла тебя девка за душу.
Так тяни ее из болота-то. Воюй.
Видно, отвоевался.
Плачь, не плачь, я тебе прямо скажу.
Жить в Вашем доме я больше не буду.
Или вместе уйдем, или один уйду.
Только подальше от твоих.
Это мое последнее слово
и переиначивать я не буду.
Варвару слушаешь. Чужая
забота тебе дороже моей.
Жаловался ей.
Варвара тут не причем.
Ошибку я сделал, согласился
к Вам жить переехать.
Стеш, уедем, а?
Ну, куда же мы поедем, Федя?
Ну ты подумай, тут и хозяйство свое.
И усадьба своя. А там садись-ка на жалованье.
Чего жалеешь, что надо и там все будет.
Так нельзя мне ехать из дома, Федь.
Ты бы хоть поинтересовался,
ведь ребенок у меня.
До Совиных вырубок десять километров.
Да и эти-то километры черт кочергой мерил.
И пока идешь, глядя в спину, молчишь.
О многом успеешь подумать.
Не может так вечно тянутся.
Из-зо дня в день чувствовать за спиной
косые взгляды тещи и тестя.
Отворачиваться при встречах.
Кончится должно, порвать надо.
Порвать? Ребенок же будет.
Его еще нет, но он указывает: живи, терпи.
Помогай по хозяйству.
И как Стешу оставишь?
И Федор смирился.
Батя, а вот запозднись на
недельку, переросла б трава.
Ты, видать, парень, не ходил с
косой по лесным покосам?
Как же это не ходил, чай не с городских я.
- Не хваля, скажу, меня старика обставил.
- Тебя обставишь.
По ровному-то ходить, не велика наука,
а по нашим лесным покосам
без смекалки разу не махнешь.
И где же это видано, что бы за 10 верст
людям на вырубки
достаться, корове траву косить.
Еще Стешки спасибо
скажи, что с молокозавода
разрешения-то получили,
и без этого бы остались...
Здравствуйте, хлеб да соль.
С нами садись, чем Бог послал.
Спасибо. Силантий,
завтра собирайся на покосы.
- Как все, так и я.
- Нет, нынче я тебя кашеваром не поставлю.
Наталью на кашеварсво.
Она хворая, ей трудно.
Тьфу, ты Господи прости, опять.
Ты-то на себя косишь, вот
и для колхоза постарайся.
Ну, поимей совесть, для себя если и кошу,
вот не даст соврать
человек, через великую силу.
И не выдумывай, Федот,
как ходил кашеваром, так и буду ходить.
- Ничего не знаю, Варвара наказала...
- Наказала, ломи-ко на нее, она это любит.
Ну ладно, чего уж там.
Я такой, я всё вытерплю.
Мать, принеси-ка нам "горяченького".
Присаживайся к столу, Федот.
Нет, нет, Силантий, капли в рот не беру.
Уважь, мы сегодня с Федором на ломались,
сам хочу всё схватить.
Ни за что.
Федот.
Ну, уж так посижу для уважения.
Ставь, ставь, мать.
Не след тебе, Феденька, чуждаться.
- Пошел бы, выпил за компанию.
- Не хочу.
Чем тебе опять не угодили, Федя?
Как я радовалась, как вы с отцом
за одним столом сидели.
В душе всё пело.
Нет, видно не петь мне
с ними одним голосом.
Чужие они, не мне, всем чужие.
- Здорова, бригадир.
- Здоров, Мирон Иванович.
Что сосед, не весел?
А где зять твой, чего ушел?
- Эй, тракторный бригадир.
- Охолонь, охолонь.
Вот оно что.
А ты что сидишь, молчишь,
или компания не подходит?
Ты кто такой, чтобы гордится?
Компании нашей сторонишься.
А ведь, они те кто... Дай покурить.
...семья, а я кто?
Их гость, значит твой гость.
- А ты, своего гостя сторонишься, Федор.
- Иди домой, опять шуметь начинаешь.
Кто ты такой, чтобы мне указывать?
Всё, иди спать, иди
спать, спать, спать...
Федор!
Ты на кого руку кладешь?
- На самого Федота Шубина руку кладешь?
- На тебя, на тебя.
- Нельзя.
- Раскачался, думаешь, красиво?
- Теперь сам вижу, что не красиво.
- Катя, МТС мне дай.
- Слышишь, Степановна.
- Эх, Федот, как до ручки дошел,
теперь шапку ломаешь.
Болезнь моя, Степановна,
разве так остановишься?
За пол литра водки совесть свою,
колхоз, людей готов продать.
Хорош, Степановна, нарядто, как пишут?
- Что-то я не понимаю тебя, Степановна.
- Не юли.
Всё понимаешь, я проверю.
Силан за спасибо поить тебя не будет.
Чего он тебя выпрашивал?
Господи, гость же я,
пришел, как не угостить?
Силан то для нас, бурьян на поле,
а ты им расти помогаешь, дурачина.
- Так я ж тебе и говорю.
- Нет, хватит.
- Было время, слушала.
- Степановна...
Дисциплину в бригаде развалил.
Силана пригрел около себя. Баста!
Буду ставить вопрос перед правлением.
- Снять тебя с бригадира.
- Ой, просчитаешься, Степановна.
Не найдешь замены.
По нынешним временам,
такие люди при дороге не растут.
Ничего, найдем. Мирон
Иванович, пойди-ка сюда.
- Ну ладно, Степановна.
- Примешь от него бригаду.
Посмотрим.
Стой, милок. Подожди,
говорю. Стой, стой, Петька.
- Ну чего тебе?
- А того, браток, где огрех,
а где песочек выворачиваешь? Не годится так.
Видал, новое начальство на мою голову.
Такую работу принять не могу.
Ну что, боднуть? Боднуть и все получится.
Слаб, сынок, в коленках, слушай и помни.
Будешь делать, как я велю.
Не послушаешься, не приму пахоту.
Да, вот так.
Эй, Федор, давай сюда скорее.
Не со мной, с ним пободайся.
А я посмотрю, кто кого своротит.
Ну, в чем дело, почему стоим?
- Вот пень на дороге.
- Принять такую пахоту не могу.
Где огрех, где песочек
наружу? Вот, пожалуйста.
- Твоя вина, отец, бригадирская.
- Моя, да.
Или я плуги таскаю.
Прицепщики у тебя на
дню по 5 раз меняются.
И только парень привык,
глянь другого ставят.
Кто меняется, когда?
Ты сегодня кого ставил?
Василий, ты чего здесь?
Так я-то с Тягином поменялся, с Иваном.
- Путаете все.
- Ну, вот чтобы ни путать, Мирон Иванович,
я сейчас привезу тебе списки прицепщиков.
Кто у кого. А это надо перепахать.
Силан, Силан!
Стешенька, милая, да
куда же вы-то все смотрите?
Давай за козла на огурцах.
Всё потопчет, всё объест.
Проклятый. Скорее,
скорее, чего вы копаетесь.
Стой ты, проклятая.
Паскуда. Сатанинское семья.
Стешенька, милушка, да
держи ты ее Христа ради.
Ой, маменьки моей
нет. Вот же проклятая.
Проучи ты ее.
Как они дареной козе рога стянули.
Пропадет теперь животное.
Всё, можно пускать.
Огурчики пощипала?
В другой раз не придет.
- Петр.
- А Федя, сейчас. Ты ходи, ходи.
Иди сюда.
Слушай, Чижик, сходи ко мне.
Скажи им, чтобы собрали мои вещи,
я к Вам перееду жить.
Не вернусь я к ним больше.
Ты что, дурная муха тебя укусила?
- Взбесился.
- А что случилось-то?
Да вот пусть он сам
расскажет. Здоров.
Это долго объяснять.
Не ко двору, видать, Ряшкину пришелся.
В общем, я к Вам в общежитие жить перееду.
Да что ты, Федор?
Толком-то объясни, что случилось?
Не трави, мне без твоих расспросов тошно.
Чего сидите? Собирайтесь скорее!
А мы сегодня никуда не едем.
Здрасте вам! Как это?
Да так вот, по техническим причинам.
Вот вам наши билеты. Ну и ладно!
Федь! Может, прилег бы?
Верно, Федя, ложись на мою кровать.
А я пока буду ночевать на сеновале.
Там спать любо-дорого,
сено, и мухи не кусают.
Эх ты, убирай-ка свое недоделанное.
Федь, видал, он из-за скудности пера,
понимаешь, себе под
голову ватник подкладывает.
А у меня, видал, какая?
Купельская.
Егоровна, скажи Павлу,
чтобы поторапливался.
Вчера же говорили, чтобы на
уборку броситься. Знаем.
Эй, молодежь!
Вставать пора.
Мигом. Ребята, вставай!
Елизаветушка, выходить пора.
- Мы с Миронушкой...
- Ну чего тебе, чего стучишь?
Сами грамотные, знаем,
как на работу выходить.
Глядите-ка, люди добрые!
Все на работу, а вы баловство затеяли.
Ты давай топай, мы догоним.
Соромняки-то, Господи, а.
Мы с Миронушкой беспокоимся как бы погодку
не упустить, а они гогочут.
Нервной ты стала, тетушка Пелагея.
Тебе по утрам нужно
процедуры делать. Водные, да?
Федя, мы на Кустовское поехали.
Ушел.
Доволен.
Смеешься? Обратно звать пришла?
- Обратно не пойду.
- Я не нравлюсь?
Или ребенка испугался?
- Или может, ждешь, чтобы в ножки упала?
- Стешка.
Была Стешка. Была,
да вот что осталось.
Наглядись да полюбуйся.
Нет, ты полюбуйся.
Да запомни, какая у тебя жена.
Чтобы потом с товарищами,
да с Варварой посмеяться.
- Дурочка, мол, попалась.
- Стешка. Иди ко мне.
Не могу, я к Вам вернутся,
понимаешь, не могу.
- Уйди от родителей.
- Да что тебе мои родители-то сделали?
Чего ты на них лютуешь?
Всё совесть свою берег!
- Да где она у тебя совесть, нету совести.
- Опомнись, Стеша!
- Люди же кругом, стыдно.
- Мне стыдно?
Изверг, жизнь мою нарушил,
да еще и глаза прячешь.
Стешка. Приди в себя,
ведь люди же кругом, люди.
Что-о мне лю-уди?.. Пу-усть смотрят!.. Довольные...
Ну чего стоите.
Сбежались, уставились.
Поднимите, отведите домой человека.
- Да брось, Стешка, чего ты вскинулась-то?
- Это всё ты!
Ты, змея подколодная, ненавижу!
Ладно, чего вскинулась-то?
Ты наговорила! Сжить со свету хотите!
- Что мы Вам сделали, живем, как живем.
- Ладно, ладно, Стешка.
Завидуете, невзлюбили.
Чужой кусок не заедали!..
Что же ты, Федор, задумался?
Ведь пойдут по селу
разговоры, намеки, шуточки.
В глаза людям глядеть будет совестно.
Иди в другой колхоз.
Спрячься от друзей, от знакомых.
От тех с кем сжился, с кем сработался.
От тещи спрячься.
А, задумался?
Не сможешь ты уйти.
Брось ты, лапушка, убиваться-то.
Мы уж его не оставим в покое.
Он за ребенка отдаст свое.
Ничего, жизнь твоя не сегодня кончается.
За нас держись, мы не чужие.
Переживем, как-нибудь.
Пусто кругом.
Взгляни, взгляни на себя.
Что же, тебе так и оставаться теперь.
Не девкой, не вдовой,
просто женой брошенной.
А ведь были подруги, были собрания.
На вечерах молодежных частушки пела.
Нынче пусто кругом.
Как вернуть прошлое? Как мужа вернуть?
Раньше не было нужды
и ты забыла о комсомоле.
Теперь о нем вспомнила.
Ряшкина Степанида Силантьевна.
Год вступления - 1949.
Быстро же ты, Стешка, старухой стала.
Брось ты, доченька, ключиниться-то.
Расцветешь еще как маков цветочек.
Снова парни станут заглядываться.
Найдешь себе пару, не чета такому вахлаку.
Да на что мне другой-то?
Мне он нужен, по нему
вся душа истосковалась.
Не могу я жить без него.
В суд надо подать. Суд-то
заставит его вернутся.
Деньгами стыдобушку-то не окупишь.
Да и не великие у него деньги.
- Пойду я в райком комсомола.
- Вот-вот.
К начальству его иди, правильно.
- Прижмут голубчика, уж прижмут.
Особо-то не надейтесь. Все
они одним миром мазаны.
Ой, батя, и все для Вас плохие.
Ну, ведь есть же хорошие люди, есть.
Жить, девонька, это что спать на воле.
Кто в середке, тому тепло.
А кто с краю, тот мерзнет.
Вот, что бы соседу тепло было,
надо с ним местами поменяться.
Его в середку пустить, самому с краю лечь.
А кому это выгодно?
Добрые да хорошие, они
только для себя бывают.
Запомни. А может,
накажут, прижмут.
Ну и прижмут. Стешке
то от этого какая польза?
Какая выгода? Так горит
ведь она по нем, любит.
Топтать что ли любовь-то?
Да-да.
Войдите.
Садитесь, пожалуйста.
Слушаю Вас.
Ну, в чем дело?
Понимаете...
Муж от меня ушел.
Вот я и хотела с Вами поговорить.
Безобразия. Неделю тому
назад, она сидела здесь.
Вся в слезах, не помнящая себя от горя.
Я считаю, что комсомолец Федор Соловейков
уже только потому совершил преступления,
что втоптал в грязь самое
чистое, самое светлое
из человеческих отношений - любовь.
Вспомните, как умели любить лучшие люди.
Любовью дорожить умейте.
С годами дорожить в двойне, товарищи.
Любовь не вздохи на скамейке, и не прогулки при луне,
а комсомолец Федор Соловейков
просто бросил свою жену в положении.
- Не надо было опаздывать.
- Подожди, может без нас дело обойдется.
Послушаю теперь комсомольца Соловейкова.
Ну, мы слушаем Вас.
Ну что сказать?
Вы мне дали время подумать.
Мне и без этого достаточно было.
Днем, на работе, по ночам.
Тут две беды. Одна моя,
другая Стешина, жены моей.
Ее беду легче разглядеть.
Она как на ладони.
- А вот кто мою разберет?
- Не прикидывайтесь, пожалуйста, обиженным.
Что, оправдания ждете?
- Не чего мне оправдываться.
- Жену бросил.
Да, верно, бросил.
А ты, товарищ Глазычева, поинтересовалась,
почему я ее бросил.
Что же, расскажи, послушаем.
Стеша у отца и матери покорная дочь.
А кто мать, кто отец Вы знаете?
В доме только слышишь, ломи на них.
Это не любят, это на колхоз то.
Даже когда радуются, и то слышать тошно.
В нашем кабанчике 8 пудиков,
не то, что колхозная
худоба. Ну как с такими жить?
Пробовал, не выходит.
Самое позорное, товарищи,
это расписаться в собственном бессилии.
А Вы пробовали их
перевоспитать? Наверняка нет.
Одно то, что жена Ваша не комсомолка,
говорит о Вашем полном безразличии к жене.
А знаешь ли, товарищ Глазычева,
что 3 года назад Стеша была комсомолкой.
Знаете ли Вы все, что
свой комсомольский билет
она в сундук запрятала.
Что же райком тогда ее не воспитывал?
А теперь от меня воспитание требуете!
Ты пиши, пиши протокол.
Не от нее я ушел.
А от Ряшкиных, а она вернется, заставлю.
И не по-ряшкински, а по-моему, жить будет.
Вот мое слово. Чего ты
молчишь, встань и скажи...
Кто такие, товарищи, что Вам нужно?
- Мы ведь заседаем.
- Видим.
Это мы, товарищ Глазычева,
опоздали немножко.
Я из бригады Соловейкова.
Ну и мы хотим, чтобы Вы это вопрос
с одной стороны...
- Замолчи уже... Мы товарищи
комсомольцы колхозные.
Вот нас не вызвали, сами пришли.
Вам, товарищ Глазычева,
от стула своего оторваться трудно.
Не то, что в колхоз
заглянуть. Ничего Вы не знаете.
Вот именно.
А судить да не знать, это все равно что
с завязанными глазами дрова колоть.
Промахнуться можно, и себя покалечите.
Присмотритесь, развяжите
глаза-то. Вот наше слово.
Вот и все. Вот Вам
пример неорганизованности.
Вот Вам влияния Федора Соловейкова.
И я буду настаивать на вынесении ему
строгого выговора, товарищи.
Спокойно, товарищи.
Виноват, или не виноват? Выговор дать,
или на вид поставить?
Да ерунда всё это.
Ты меня, конечно,
прости, товарищ Глазычева.
Хлопцы, поймите, живут парень и девушка.
Между ними такие сложные отношения,
такая любовь, и вместе
с тем такая борьба, что
ну, наверно понятия не имеют.
У Федора горе. У Стешы тоже горе.
Тут разобраться, помочь надо.
А мы сидим, решаем, как наказать.
Ну а чем помочь, ну чем?
Да в том то и вопрос, чем?
Пока не знаю, а может ничем.
Это капитулянтство, товарищи.
Лев Захарович не правильно
понимает сам принцип,
комсомольских взысканий.
А ему это как педагогу
особенно непростительно.
Если мы не дадим взыскание
товарищу Соловейкову,
то это послужить дурным
примером для других.
Вы понимаете, что получится?
Есть люди, которым важен только голый факт.
Жену бросил, преступление, наказать.
Жен бросать не велено.
Силана Ряшкина не сумел
перевоспитать, позор.
Плохой комсомолец.
Ну а как же, комсомолец
должен перевоспитывать.
Все ты по формуле хочешь, от нее ни на шаг.
А жизнь она ведь не по формуле идет.
- Ой, как не по формуле, Глазычева.
- Оправдываешь, значит.
Оправдывает виновного.
А виноват не Соловейков.
Мне, например, кажется,
останься он у Ряшкиных,
заживи с ними душа в душу, тихо да гладко.
Вот здесь бы он и
кончился как комсомолец.
Товарищи, прислушайтесь.
Я лично тогда обязательно ставил бы вопрос,
об исключении Соловейкова из комсомола.
Вот как вопросы надо ставить.
Молодец. Такую речь завернула.
А Вы что думали, здесь бы не решили,
так в обком бы написали.
Ну ладно, поедем.
А ну-ка, Вась, нашу
стариковскую, подыграй-ка.
Слышишь, Федь, ну брось
ты казнится. Подумаешь.
- Где дочка-то? Вечно опаздывает.
- Не знаю.
Эй, милый, выходи, старуха просит.
Не время сейчас горевать.
Вась, давай нашу, "Ноченьку".
Сумерничаешь всё, доченька.
А я тебе молочка принесла.
Огурчиков с рассольцем принести?
За что нас так не любят?
Завидуют, завидуют, доченька.
- От зависти злоба, всё от зависти.
- Чему же это они завидуют?
Живем скучно, от людей прячемся.
Ох, как скучно.
Не могу понять, что у
тебя на уме, доченька?
Порченая ты, какая-то в
последнее время стала.
Да где уж тут понять?
Ведь "бородавками" нас по селу-то зовут.
Мужа привела в дом, извели Вы его, ушел.
Теперь меня от людей прячете.
И все для вас плохие, одни мы святые.
Да что с тобой, чего лаешься-то?
Стешенька, на нас ведь
кричишь-то, опомнись.
Опомнилась, да поздно.
Нет у меня жизни, ты
понимаешь, нет у меня жизни.
Нет у меня жизни, никакой.
Мне ведь жить хочется, как все живут.
Не даете, от людей меня
отвабили, старухой сделали.
Силан. Господи Иисусе Христе!
От родной-то дочери на
старости лет такое слышать.
Стешка, смотри, проучу.
Нет, батя, хватит.
- Твоя учеба мне жизнь заела.
Заела. Заела!..
Батюшки-то мои, никого же не видно-то.
Темнота-то какая.
Любушки мои, стойте.
Где бригадир, где конюх-то?
- Господи, куда же все попрятались-то?
- Да кого ты ищешь?
Праздник нынче, все в клубе.
- Стешенька-то рожает.
- Стешка рожает? Рожает!
- Лошадь скорее нужна.
В больницу ее везти.
- Сейчас.
- Скорее, милые. Скорее, не поспеют.
Федя, ну вальс ведь.
Федь, ну пойдем.
Да иди, танцуй.
Федя!
Федина Стешка рожает.
В больницу увезли.
Ну, езжайте теперь,
езжайте. Ну, с Богом.
Счастливо что бы.
- Здоров, сынок.
- Здоров.
Гуляешь, прохлаждаешься, значит?
Там он твою жену в больницу повезли.
Чего?
Чего, чего, ничего видать,
кроме ребенка не будет.
Стеша.
Стеша.
Стеша! Федя.
Я вот принес яблоки.
- Как, дочка значит? Хорошо.
- Спит, наверное.
Сосет, сосет, смотришь, опять спит.
Это хорошо.
Волосики, то говорят рыженькие.
У меня вроде иные.
Вот я и говорю, наша
порода, Соловейковская.
Стеша, может быть купить что надо?
- Одеяльце, простыни, я мигом.
- Хватился.
Ничего мне не надо.
Мать всё приготовила.
Стеша...
Сиротой ей видно расти.
Да никуда я тебя не пущу, Стеша.
Ко мне жить переедешь.
Товарищ Соловейков, неудобно,
просились на минутку, а сидите полчаса.
Товарищ доктор, ну еще одну минуточку.
Стеш, мне комнату при МТС дают.
Дома-то с ребенком лучше.
- Есть, кому присмотреть, Федя.
- Никуда я тебя не пущу.
Эх ты, сколько горя! Из-за чего?
Плачешь?
Наше счастье-то ведь
на нас с тобой держится.
Идут!
Кончай курить.
Стешка, ну нисколько не изменилась.
Раздевайтесь.
Давай, давай, проходите.
А ну-ка, мать моя,
давай-ка. Ну, давай.
Ну, пойдем.
Ну, давай.
Федя, поздравляю.
- Крестной меня возьмешь?
- Возьму, возьму.
Вот. Отцу семейства.
Воду подогрейте, кто-нибудь.
- Ну, Федь, от души.
- Спасибо.
- Для водных процедур.
- Спасибо.
А тепленькая пеленочка-то.
Пусть катается.
А побольше не мог купить? Не было.
Катя, а ну-ка, давай.
О, давай закурим?
- Ну чего там, будут показывать, или нет?
- Я не знаю.
Идите, идите уж, ладно.
Пойдем, пойдем.
Да не близко, в сторону дышите, табачники.
- Ой, какой.
- Тише.
- От Федора.
- Тут ничего не известно.
Стешин портрет.
Васенька, объясни ты им.
- Федор Гаврилович, копия.
- Что, видали?
Это кто говорит-то?
Полон, полон сундук.
Много накоплено в доме добра.
А где же Ваше счастье,
Алевтина Ивановна и Силантий Петрович?
Жизнь прожить, не поле перейти.
Будут у них и радости,
может, будут еще и вздоры,
не без этого.
Всё, Стеш, жить начинаем.
Да, пожелаем им счастья.