содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7  8  9    ..

БУДАПЕШТ — ЖЕМЧУЖИНА ДУНАЯ

Широко раскинулся Будапешт по берегам Дуная. Матовой белизной своих построек, стесненных в перспективе серебристыми горами, похож он на большую оправленную в серебро жемчужину. После войны Будапешт, как и многие другие города Европы, представлял собой печальную картину. Отступая под натиском советских войск, гитлеровцы в бессильной злобе взорвали все мосты через Дунай, разрушили городские коммуникации, вывели из строя или вывезли оборудование многих предприятий. Город лежал в руинах: на заснеженных улицах и площадях громоздились кучи щебня и кирпича, торчали искореженные рельсы трамвайных линий. Люди сидели в разрушенных квартирах и подвалах без воды, газа, света…

Сильно пострадала нагорная часть — Буда — район старинных дворцов, церквей и роскошных аристократических особняков. Здесь немцы дрались особенно упорно и отчаянно — за каждый дом, за каждую оконную раму. Вынужденные отступать, они поджигали красивейшие исторические здания, хотя с военной точки зрения в этом не было никакой необходимости. В здание Парламента попало более 250 бомб и артиллерийских снарядов, но оно и сейчас высится над самым Дунаем почерневшим утесом — со всеми своими готическими шпилями и каменными резными украшениями.

История Буды, расположенной на правом берегу Дуная, насчитывает, уже 2000 лет. Лесистые горы служили городу хорошей защитой от врагов, а богатая строительными материалами и целебными источниками местность была очень притягательной для заселения. Арависки, одно из кельтских племен, первыми основали здесь военное поселение Ак-Инк, название которого означает "Обильные воды".

В I веке до нашей эры Римская империя захватила Паннонию (западную часть нынешней Венгрии), и с тех пор ее граница в течение четырех веков проходила по Дунаю. На месте кельтского поселения римские легионеры основали город с латинизированным названием Аквинкум. Этот римский город в эпоху нашествия сменявших друг друга народов был уничтожен полностью, так что даже название его не сохранилось. Полчища гуннов, аланов, гепидов, готов и других народов прошли через эти края, чтобы в конце концов уступить место венграм.

Жили здесь и славянские племена: слово "пешт", как считают венгры, сохранилось от них. Пешт — это пещера, какие в великом множестве сохранились под Будапештом. Большие и малые, они сформированы древним Дунаем или вырублены людьми. Венгерские племена пришли сюда в конце IX века и основали здесь государство, претерпевшее за свою историю и взлеты, и падения.

В первые столетия существования Венгерского королевства оба города у переправы через Дунай начали бурно развиваться, однако ни Пешт, ни Буда еще не принадлежали к крупным городам государства, так как королевская резиденция располагалась в другом месте. Во времена монгольского нашествия в 1241 году вместе с другими городами страны Буда и Пешт были разрушены полностью.

Решающим в развитии венгерских городов стал 1247 год, когда король Бела IV, опасаясь новых нашествий монголов, стал строить по всей стране крепости. На необитаемой до того горе в Буде (впоследствии названной Вархедь) была построена королевская крепость, вокруг которой вырос город. Во время правления династии Анжу (1308–1386) крепостной дворец в Буде был расширен, здесь стали строить свои дома горожане и знать.

Другой король, Матяш, находившийся под сильным влиянием итальянцев, использовал свои громадные доходы для создания в Буде самого блестящего в Европе королевского дворца. В одном из документов король писал: "Мы желаем вывести наш город Буду, который является резиденцией королевского величества, из состояния заброшенности, что послужит на пользу и всему государству". Король Матяш пригласил в Буду наиболее выдающихся мастеров того времени, которые и выполнили внутреннюю отделку королевского дворца. Дворец украшали фонтаны из красного мрамора, бронзовые статуи, резные двери и плафоны, цветные эмалированные скамьи и печи. В остальной части Буды строительная культура подлинного Ренессанса не развивалась, однако горожане и знать тоже стали приводить в порядок свои дома, украшать их снаружи и изнутри. Растущая Буда вобрала в себя некоторые близлежащие деревни и вскоре стала исключительно привлекательным городом.

В эти столетия на другом берегу Дуная рос очень богатый город Пешт, плативший самый большой в государстве налог. В XV веке Пешт был окружен крепкими стенами, а для защиты пристани на берегу Дуная были возведены бастионы. Но при турецком владычестве <Турки захватили Венгрию в 1526 году.> развитие обоих городов приостановилось: более того, по свидетельствам очевидцев, через несколько десятилетий после прихода турок Буда и Пешт превратились в бедные города восточного типа. Здания хоть и оставались в относительной сохранности, но внутреннее убранство их было совершенно разгромлено. Королевский дворец в Буде был превращен в казармы и склады, церкви перестроены в мусульманские мечети.

Почти 150 лет не развивался и Пешт, не вышедший за эти годы за свои средневековые стены. Прекратились знаменитые ярмарки Пешта, приносившие ему богатство, и постепенно город превратился в бедное деревенское поселение, к тому же плохо защищенное. Ко времени осады 1686 года Буда уже почти не существовала: что не было разрушено при пушечном обстреле — уничтожил пожар; что пощадили турки — разграбили осаждавшие. В Буде и Пеште в живых оставалось лишь несколько сотен жителей.

Освобожденные от турок с помощью Австрии венгерские города оставались во власти военного управления австрийской империи. Обещая льготы и даровые земли, императорский наместник старался привлечь в Буду и Пешт новых поселенцев, и они приезжали сюда из Австрии, Германии, Чехии и других стран. Возвращались в родные края и уцелевшие венгры.

В Буде не было королевского дворца, так как резиденция австрийских императоров находилась в Вене. Но в годы своего правления императрица Мария-Терезия повелела построить в Будайской крепости королевский дворец, однако ни сама императрица, ни ее наследники так и не побывали в его стенах. В 1777 году в нем разместился венгерский университет, что очень подняло престиж Буды.

Административное объединение Буды и Пешта в один город произошло в 1873 году, и это не было вопросом только общего градостроительства. Единый Будапешт, а не отдельные Буда и Пешт, объединил хозяйственные и духовные силы страны, чтобы противостоять Габсбургам. В значительной степени объединению "двух жемчужин Дуная" способствовало возведение первого постоянного висячего (Цепного) моста через Дунай. Теперь мосты составляют неотъемлемые и притом неповторимые черты облика венгерской столицы. Будапешт уже невозможно представить без этих величественных сооружений, связавших гористую Буду и равнинный Пешт. Как бы паря в воздухе, встали мосты один над другим, соперничая между собой в красоте и изяществе. Самым длинным в Будапеште считается мост Арпада (928 метров), а самым старинным — Цепной мост. Он особенно красив вечером, когда загораются сотни электрических лампочек, высвечивающих его элегантные контуры.

Далеко выплеснулась за пределы Венгрии и слава будапештских парков, которых в городе насчитывается около тысячи. Маленькие и большие, они не похожи друг на друга ни своим устройством, ни назначением, так как каждый из них связан с определенным ландшафтом, микроклиматом и даже возрастом живущего рядом населения.

Тысячи искусных венгерских мастеров посвятили себя заботам о парках. Вот, например, Варошлигет, который создавался как подарок к 1000-летию Венгрии. Приглашенный из Франции садовник Неббьен спланировал на окраине Будапешта целую городскую рощу, в которой деревья разных цветов и формы листьев сплелись в сложный, но живой рисунок, меняющийся и трепещущий от самого легкого дуновения ветерка. Здесь томятся и грустят плакучие ивы, тянущиеся к земле каскадами своих ветвей. В траве желтеют гончарные амфоры, манят к себе увитые виноградом беседки, радуют глаз водоемы с дремлющим камышом. А рядом гордятся своей красотой стоящие на газонах тополя-гиганты…

Варошлигет — это даже не один, а несколько парков, в которых люди разного возраста могут найти для себя участки для отдыха, игр и занятий спортом. В него входят зоосад и "Веселый парк", а также небольшой ботанический сад. В Варошлигет есть и особый сад, специально спланированный инженером-садовником Чербоверо для слепых людей. Этот парк огорожен стеной, а гравиевая дорожка, ведущая в него с улицы, близ парка сменяется дощатым покрытием. Поэтому тот, кто идет, не видя дороги, легко узнает, что он близок к цели своей прогулки. Парк для слепых представляет собой классический круг, в центре которого расположился бассейн. И как меняются лица людей, когда они слышат мягкое журчание водных струй!

Архитектурные красоты и сокровища разбросаны в Будапеште повсюду, так как город планировали не по циркулю и линейке, как, например, современные города Америки. И хотя есть в венгерской столице и целостные ансамбли (в частности, Крепостной район и др.), все же не они характерны для города.

Настоящий Будапешт — это сочетание неожиданностей. В городе все насыщено историей, бережно сохраняются даже следы тяжелого турецкого ига. Идешь, например, по оживленной улице Фё и вдруг видишь низкую, словно вросшую в землю турецкую купальню с позеленевшим куполом, уже несколько веков стоящую на горячем источнике. В подвале нового дома можно обнаружить римскую мозаику с изображением Геракла и тигра, тянущегося к виноградной лозе. В современный Будапешт вошли и руины римского поселения, расчищенные и огороженные террасами, нисходящими вниз — к ушедшим в землю древним постройкам. Узкие улочки старых кварталов привлекают уютом приземистых домиков, которые тесно сомкнули свой каменный строй перед наступающими новостройками. Будапешт просто оглушает обилием архитектурных шедевров, и потому можно без конца любоваться мягкими взлетами его мостов, затейливым кружевом чугунных изгородей, резными дверями дворцов и выдающимися скульптурами.

МАДРИД

Долгое время считалось, что в Мадриде, кроме посещения музея Прадо, делать нечего. На протяжении нескольких столетий было принято ругать здесь все: грязь, шум, жителей, климат. В разные эпохи большой парадности в Мадриде не наблюдалось, многие путешественники из Италии и Франции свидетельствовали об "ужасах" испанской столицы: дома сделаны словно из грязи, из окон выливаются ночные горшки, ножи и вилки употребляются мало… Главное изумление относилось к тому, что как же может быть столь могущественной империя, в которой живет такой нецивилизованный народ?

Бесконечные споры начинаются между испанскими историками, как только встает вопрос: "Когда и кем был основан Мадрид?". Одни считают, что город был основан римлянами, так как в самом Мадриде и его окрестностях были найдены могильные плиты римских захоронений. Однако ни на одном из этих камней не указывалось поселение, название которого хотя бы отдаленно напоминало слово "Мадрид".

Есть предположение, что в римские времена Мадрид назывался Мантуа. сторонники такой версии ссылаются на тексты Птолемея, в которых якобы под этим названием подразумевался Мадрид. Одни ученые авторитеты поддержали эту версию; другие, не менее авторитетные, основываясь на другом документе, утверждали, что Мадрид когда-то носил имя Миакум. Этот город, как писал император Август, находился на полпути между Сеговией и Титулсией. Отсюда ученые и сделали вывод, что речь могла идти только о Мадриде, так как других городов на середине этого пути нет.

Как бы там ни было, ясно одно — Мадрид имеет очень древнюю историю. Сейчас почти все ученые сошлись на том, что основание Мадриду положила крепость, построенная арабским эмиром Мохаммедом I. Теперь уже довольно трудно установить, на пустом ли месте возвел свои укрепления эмир, однако оно могло ему понравиться, так как с возвышающегося над рекой Монсанарес холма хорошо были видны долины и горы Гуадаррамы, откуда можно было ожидать нападения врагов. Некоторые ученые полагают, что здесь издавна существовало какое-то поселение (пусть и не римское), которое Мохаммед I превратил в крепость. Позже как раз на этом месте возвел свой замок кастильский король Энрике II Гастамара, потом здесь появился укрепленный замок династии Габсбургов, а в настоящее время высится королевский дворец.

Решающим в истории Мадрида был 1561 год, когда испанский король Филипп II перенес сюда из Толедо столицу государства и Мадрид стал центром политической и дворцовой жизни. Многие уголки наиболее старой части города — площади, дворцы и другие здания — хранят много исторических преданий и легенд, иногда поэтических, иногда совершенно невероятных. Например, по поводу улицы Паса (ее название значит "изюм") существовало поверье, что тот, кто не пройдет по ней, никогда не женится.

Если смотреть на Мадрид с юго-запада, на фоне города выделяются белые башни неоготического собора Амульдены. "Святой Девой Амульденой" называется статуя Пресвятой Девы — покровительницы испанской столицы.

Статую Пресвятой Девы Амульдены привез в Испанию апостол Иаков, который в I веке проповедовал христианскую веру на Пиренейском полуострове. Когда эти земли захватили арабы, верующие спрятали статую своей небесной покровительницы от завоевателей. Король Альфонс VI, отвоевавший в 1083 году Мадрид у арабов, знал, что в городе хранится чудодейственный образ Пресвятой Девы, но все попытки найти его были напрасны. Только после торжественного молебна, когда процессия во главе с королем двигалась по улицам Мадрида, из стены одного дома вдруг выпало несколько камней, и статуя предстала перед взорами изумленных верующих.

На протяжении нескольких веков статуя Святой Амульдены хранилась в старинном мадридском соборе Санта-Мария, а после его сноса — в одном из монастырей. Нынешний собор Святой Амульдены был заложен в 1833 году прямо напротив королевского дворца. Работы по его возведению продвигались очень медленно, а незадолго до Гражданской войны в Испании вообще приостановились. Возобновились они только в 1944 году, и к настоящему времени собор возведен практически полностью, но внутри он почти пуст. На стенах его отсутствует всякое убранство, однако, несмотря на это, в 1992 году папа Иоанн Павел II освятил собор.

Центральная площадь испанской столицы называется Пуэрта-дель-Соль, что переводится как "Ворота Солнца". В прежние времена в каменной стене, опоясывающей город, действительно находились городские ворота, через которые можно было наблюдать восход, когда солнечные лучи "входили" в город. В XVI веке ворота снесли, чтобы расширить проезд, и на освободившемся пространстве образовалась площадь, присоединившая к себе и территорию одного из рынков. По свидетельству Х.Л. де Ойос, испанского священника и гуманиста, учителя великого Сервантеса, ворота были снесены по приказанию короля Карлоса I вскоре после того, как его войска в 1521 году подавили восстание в Кастилии. Ворота снесли, "чтобы расширить столь важный выход из города", однако еще более 100 лет после этого площадь служила всего лишь отправной точкой на Гвадалахару. А главенствующее положение в Мадриде занимала Городская площадь.

Долгое время главным зданием на Пуэрта-дель-Соль была церковь Буэн-Сусесо, построенная благодарными горожанами в память за избавление от чумы 1438 года. Сейчас главным строением на площади является "Здание почт", возведенное в 1768 году. Почти через 100 лет после строительства "Здания почт" на его крыше была возведена башенка, на которой установили часы. Сконструировал их бывший пастух Рамон Лосада, который каким-то образом попал в Англию и стал там знаменитым часовых дел мастером. Над башенкой было возведено нечто вроде открытой беседки со сферической крышей. Под ней на вертикальном металлическом стержне укреплялся шар: когда в Мадриде наступал полдень, шар "сам" опускался, и на это "чудо" любовалось не одно поколение горожан. Сейчас эти старинные часы представляют собой целую астрономическую обсерваторию: они показывают движение планет, месяцы и времена года, восход и заход солнца, атмосферное давление. Часовые стрелки указывают время на 20 циферблатах, где отмечены названия разных городов нашей планеты.

Сначала в "Здании почт" размещалось министерство внутренних дел, а после поражения в 1939 году Испанской Республики в нем разместилось управление безопасности генерала Ф. Франко. Сейчас "Здание почт" занято муниципальными учреждениями, а возле него, прямо в асфальт тротуара, вмонтирован бронзовый "0" (ноль), от которого начинается отсчет расстояний по всей Испании.

В наши дни Пуэрта-дель-Соль не поражает своими размерами, однако в истории Мадрида, да и всей Испании не было ни одного сколько-нибудь значительного события, которое каким-нибудь образом не прошло бы через эту площадь. По особым случаям она одевалась в праздничный наряд, как это было, например, в 1759 году — в день восшествия на престол короля Карлоса V. Тогда городские власти и жители домов, окружающих площадь, украсили свои жилища и фонтан Марибланки цветами и яркими лентами. Вокруг Пуэрта-дель-Соль установили 8 колонн с нимфами, соединив их лавровой гирляндой.

В 1766 году площадь была свидетелем заговора и мятежа "плащей и шпаг" против маркиза Л.Г. Эскилаче. На фасаде "Здания почт" укреплена доска и в память о народном восстании, поднятом в 1808 году против Наполеона Бонапарта. В 1812 году Пуэрта-дель-Соль была свидетелем провозглашения конституции, а потом ее сожжения после возвращения короля Фердинанда VII…

В середине Пуэрта-дель-Соль стоит белая мраморная статуя Венеры, которая называется "Марибланка" — "Белая Мари", более 200 лет венчавшая фонтан на площади. Проект этого фонтана был разработан итальянским скульптором Р. Гачи в 1618 году, но только через 12 лет в его круглую чашу из раскрытых бронзовых масок, укрепленных на вершине восьмигранника, упали первые струи воды. В середине XIX века фонтан вместе со статуей убрали в связи с реконструкцией площади, и долгое время Марибланка переходила с одного места на другое. В 1948 году, когда статуя ютилась на проспекте Реколетас, какие-то веселящиеся молодчики свалили ее с пьедестала и разбили на куски. Реставрированная Марибланка хранится сейчас в одном из музеев Мадрида, а в 1986 году на Пуэрта-дель-Соль возвратилась ее белоснежная копия: она заняла свой пьедестал, но уже без того фонтана, у которого в течение двух веков мадридцы назначали свидания. <В 1967 году на Пуэрта-дель-Соль было установлено скульптурное изображение герба города Мадрида вставший на задние лапы медведь объедает плоды земляничного дерева.>

Правители Мадрида всегда питали любовь к прудам и фонтанам. Самым знаменитым из них считается фонтан "Сибелес", который уже давно стал символом испанской столицы. Не случайно мифологическую богиню, изображенную на фоне Триумфальной арки стоящей в колеснице, запряженной львами, называют "вечной невестой Мадрида". В начале 1980-х годов городской муниципалитет решил подарить копию "Сибелес" мексиканской столице, что вызвало у испанцев чувство некоторой ревности — дружба дружбой, а "невестой" делиться все-таки негоже. А потом полушутливо-полусерьезно они просили мексиканцев не напяливать на "богиню" широкополые шляпы и пестрые пончо.

За долгие годы своего существования "Сибелес", установленный в 1782 году, был свидетелем многих исторических событий, однако мало кто даже из мадридцев знает, что под фонтаном находится золотой запас государства. На глубине 37 метров была построена бронированная камера испанского государственного банка, в котором и хранится часть резервов страны.

На площади, названной его именем, в белом мраморе застыл Христофор Колумб. Несмотря на высокую колонну-постамент, он кажется небольшим в сравнении с двумя вознесшимися напротив него ультрасовременными башнями. Эти сооружения — 45-этажный небоскреб "Башня Пикассо" и следующая за ним по высоте "Башня Европы" — являются самыми высокими зданиями Мадрида. Небоскребы, расположенные по обе стороны проспекта Кастельяна, образуют некое подобие гигантских ворот и потому их называют "Воротами Европы".

Христофор Колумб стоит на своей площади с конца XIX века, а за ним расположился "Сад открывателя" с огромным ковром из травы и деревьями — кряжистыми оливами, соснами и магнолиями. Широкий каскад воды ниспадает от памятника, воплощая родную для мореплавателя стихию. Несколько ступенек вниз — и вы оказываетесь под этим каскадом, но шум падающей воды и мириады сверкающих брызг еще больше обостряют восприятие карты, на которой в бронзе, алюминии, португальском граните и олове отражен путь трех каравелл Христофора Колумба.

Мадрид называли величественным и провинциальным, гостеприимным и равнодушным, открытым и замкнутым — все зависело от точки зрения автора высказывания, а порой и от его настроения. Очарованный красотой дочери обувщика Игнасии, в Мадрид из Италии приехал Д. Казанова. Но здесь изощренный покоритель женских сердец успеха не имел: Игнасия предпочла молодого соседа. К тому же на таможне у Казановы отобрали 4 килограмма нюхательного табака, а потом еще посадили в тюрьму за незаконное ношение оружия. Так что пребывание в Мадриде знаменитого обольстителя было не особенно удачным, однако в своих воспоминаниях Казанова оставил о нем очень теплые воспоминания, назвав его одним из самых веселых и привлекательных городов.

КАИР

"Кто не видел Каира, тот ничего не видел", — говорится в книге сказок "Тысяча и одна ночь". В 1970 году город отметил свое тысячелетие, но его история началась на несколько веков раньше основания нового Каира.

В 639 году к Нилу подступили войска халифа Омара, которыми командовал полководец Амра. После семи месяцев осады арабская армия заняла Вавилон, располагавшийся на восточном берегу Нила. Происхождение этого названия весьма загадочно, но по некоторым, весьма беглым, указаниям античных авторов, ученые предполагают, что этот район еще во времена фараонов заселяли бежавшие из Двуречья восставшие рабы. В память о далекой родине они и окрестили свое новое убежище Вавилоном.

Древняя легенда рассказывает, что в то время, когда полководец Амра осаждал Вавилон, на крыше его военной палатки голубка свила свое гнездо. Это было признано хорошим предзнаменованием, и, чтобы не потревожить молодой выводок, предводитель халифа Омара приказал не снимать свою палатку. Она так и оставалась стоять у подошвы горы Мукаттам, когда войска халифа отправились в поход на Александрию.

Город, основанный на месте военного лагеря полководца Амра, был назван "Фустат" ("палатка"). Вскоре здесь была возведена мечеть полководца Амра, которая в то время мало чем отличалась от обыкновенных жилищ. Это была небольшая и низкая сырцовая постройка с посыпанным галькой полом и плоской глиняной крышей на пальмовых столбах. В ней не только совершались религиозные отправления мусульман, мечеть служила также залом для совещаний, суда и… приютом.

По мере того как приходила в упадок Александрия, роль Фустата возрастала, и к середине VIII века он превратился в политический и экономический центр Египта. По углам мечети Амра появились невысокие надвратные башни, потом многие правители подновляли и украшали эту мечеть, а в 827 году она подверглась коренной перестройке. Тогда мечеть была расширена в два раза и достигла своих нынешних размеров. Каирцы называют мечеть Амра "венцом мечетей", и не только за ее древность, размеры и грандиозность форм: именно в ней верующие всех исповеданий, признающие единого Бога, не раз собирались на молитвы в годину общих испытаний.

Решительный перелом в истории Фустата произошел во время правления Ахмеда ибн Тулуна — личности незаурядной, хотя он был сыном тюркского раба. При нем на склонах Мукаттам был возведен обширный дворец, а ближе к холму Яшкур заложен новый город. Если прежний Фустат рос довольно стихийно, то план новой правительственной резиденции был продуман весьма тщательно, поэтому со временем город из провинциального центра превратился в столицу страны. Ахмед ибн Тулун назвал свою новую столицу "Мизр" ("Блистательная"), и это имя у средневековых авторов закрепилось и за Фустатом.

В 904 году халифы Багдада вернули себе власть над Египтом и сровняли с землей дворец строптивого Тулуна. Однако построенную им в 879 году мечеть они не тронули, и она до сих пор является украшением Каира. Легенда рассказывает, что план мечети был прислан халифу первым христианским архитектором, томившимся в тюрьме. В Фустате строились не только мечети, но и христианские церкви, самой значительной из которых является церковь Святого Сергия.

Со временем Аббасидам становилось все труднее удерживать власть над разнородными частями своей обширной империи, и в 969 году войска династии Фатимидов почти беспрепятственно заняли Фустат. Недалеко от него был заложен новый город, в котором уже через два года была расквартирована их армия и в общих чертах закончено возведение мечети и дворца. В 972 году аль-Муизз, халиф мусульманской династии Фатимидов, торжественно вступил в свою новую столицу, названную "аль-Кахира" ("Победоносная").

По поводу этого названия в ученом мире существуют две версии. Как рассказывают восточные хроники, такое название новому городу было дано не только "в память одержанных Фатимидами побед, но и как предзнаменование будущих, которые небо пошлет им над их врагами". По другой версии, город получил свое название в честь планеты Марс, которую арабы называют аль-Кахира.

Прежде чем заложить новый город, его будущую территорию окружили укрепленной на кольях веревкой с подвешенными к ней колокольчиками. По знаку астролога в благоприятный момент нужно было дернуть за веревку, чтобы по звону колокольчиков одновременно начать работу. Но когда на небе всходил Марс, на веревку опустился ворон и колокольчики зазвенели…

По представлениям арабов Марс — несчастливая планета, но вопреки предзнаменованию город все же назвали "Победоносным". Несколько позднее в новом городе появились итальянцы, которые сокращенно стали называть его Каиро, за ними и другие европейцы начали именовать его каждый по-своему, например, французы называют его Кэр.

При строительстве Каира материалом служили главным образом камни из развалин древнего Мемфиса, Фустата и пирамид фараонов. Эти камни отличались необыкновенной прочностью, даже и сейчас в стенах какой-нибудь старинной кладки можно обнаружить камни, испещренные древними иероглифами.

В течение долгого времени Фустат и Каир существовали рядом, но постепенно Каир вбирал его в себя и в XVII веке поглотил уже полностью. Лишь квартал Кебеш остался от старого города, некогда простиравшегося от скалы, на которой стоит знаменитая каирская Цитадель, до Нила.

Цитадель — "гнездо Мухаммеда Али" — была сооружена еще в 1176 году, во времена правления знаменитого султана Саладина. Он выстроил здесь себе дворец, впоследствии постоянно служивший резиденцией султанов-мамелюков. Но от величественной прежде крепости сейчас остались внешние стены с южной и восточной сторон: в их древней кладке застряли ядра наполеоновских пушек. На территории Цитадели расположилась мечеть Мухаммеда Али, двор которой окружают легкие алебастровые колонны, отчего и всю мечеть часто называют Алебастровой. Все в ней сделано из алебастра, даже прислоненный к стене ручной электрический фонарик, который светится трепетным красноватым светом.

Ее огромные купола и стройные минареты давно уже стали символом Каира. Эхо, как стайка птиц, разлетается по мечети и многократно звенит под ее куполами. Направо от входа в мечеть находится могила Мухаммеда Али, обнесенная бронзовой оградой.

На широкой площадке перед мечетью расположен "колодец Иосифа", который гораздо старше ее по возрасту. Он был вырыт еще в средние века, строительство же самой мечети началось в 1820 году. По преданию, в нем был заключен библейский праотец Иосиф, проданный в рабство своими братьями. Вырытый в скале, колодец этот имеет глубину 88 метров, и дно его находится на одном уровне с дном Нила. Сколько ни смотри в этот колодец — не увидишь даже блеска воды…

В Старом городе расположились и островки коптского (христианского) Каира. Христианство пришло в Египет задолго до ислама — еще в III веке. Сначала с ним боролись те, кто почитал древних богов Нила. С VII века в Египте начал быстро распространяться ислам, но копты сохранили и себя, и свою веру.

Старейшей в Каире является Подвесная церковь, воздвигнутая в IV веке во славу Девы Марии. Храм построен над южными воротами Вавилонской крепости, стоявшей на берегу Нила. Церковь как бы парит в воздухе, так как ее основание покоится на сваях, а через стеклянные ниши пола видна вода.

Со времени основания Каира и до завоевания его турками здесь последовательно правили четыре династии, и в разные эпохи в городе возводились величественные мечети. Современницей нового Каира является мечеть эль-Азхар ("Мечеть цветов"), сохранившая свой восточный облик. Еще несколько веков назад в ней был основан мусульманский университет, в котором обучалось до 9000 студентов, пришедших со всех концов мусульманского мира. До сих пор профессора преподают здесь, учитывая традиции, не изменившиеся с X века.

По грандиозности, величию и мужественной грации выделяется в Каире мечеть султана Хасана. Так и кажется, что в XVI веке ее построил какой-нибудь арабский Микеланджело. Длина этой знаменитой мечети — 140 метров, ширина — 75, а один из ее минаретов достигает высоты 86 метров. Она примечательна своими ребристыми, как будто скрученными минаретами. Рассказывают, что султану было представлено много архитектурных проектов, но ни один ему не понравился. Однажды он с досады скрутил пергамент с чертежом и бросил его, а потом посмотрел и приказал: "Стройте так!".

Мечеть султана Хасана в сущности не одна мечеть, а четыре. Именно столько было при султане крупных мусульманских сект, примирить которые он и надеялся. Витиеватый фонтан посреди двора мечети служил всем одинаково для традиционного омовения, а потом приступали к молитве: в одном дворе, но каждая община в своей нише, пробитой в стене.

В Каире с древности существовало четкое деление на кварталы, каждый из которых, в свою очередь, делился на несколько частей. Кварталы представляли собой группу домов обязательно с общими воротами, которые запирались на ночь. В основном в каждом квартале селились люди одной профессии, одной религии или общего происхождения. По кварталу проходила центральная улица, нередко дававшая ему название, в нем размещались одна или несколько мечетей, баня, лавки, рынок.

Каир огромен и разнолик, поэтому рассказывать можно лишь об отдельных его частях. В ослепительном свете купаются купола минаретов, в мягкий полумрак погружены улицы и базары. Вот, например, громаднейший крытый базар Хан эль-Халиль — знаменитый "золотой рынок", основанный более 700 лет назад султаном Ашрафом Халилем. В глазах рябит от золотой и серебряной парчи, муслина, разноцветного шелка… Это изобилие не умещается в тесных лавочках и выплескивается на улицу: торгуют и на лотках, и на тележках, и с возов. Истошно кричат зазывалы, расхваливая свой товар; сверкают белозубыми улыбками продавцы, энергично жестикулируя и бойко торгуясь. Хан эль-Халиль — это сплошная цепь магазинов, лавочек и лавчонок, которые тянутся на сотни метров: заблудиться здесь легко, выйти без проводника почти невозможно.

Еще в XIV веке писатели и путешественники с восторгом рассказывали о восточных тканях ручной работы. Вместе с шелком в них входили золотая и серебряная нити, которые придавали тканям большую плотность и удивительные по разнообразию рисунки. Невозможно подобрать два куска одинаковой материи: рисунки на них как будто чередуются в одинаковом порядке, и только пристально вглядевшись, можно заметить разницу в промежутках линий и размерах орнаментов.

Но "золотой рынок" славится не только тканями. В Хан эль-Халиле разместились еще 12 самостоятельных "суков" — базаров, которые специализируются на продаже определенных товаров. Только проводники безошибочно знают, где находится медный, терракотовый ряд или владения золотых дел мастеров. Это поистине царство ювелиров — мастеров самой искусной и тончайшей работы. Повсюду слышен дробный стук молоточков, быстрые, почти незаметные движения рук вьют тонкую золотую проволоку и узором укладывают ее на шкатулки. Сегодняшние каирские умельцы-искусники, будь то ваятели или ювелиры, чеканщики или ткачи, сознают себя прямыми наследниками тех мастеров, что возводили знаменитые пирамиды и великого Сфинкса. И сознают это с заслуженной гордостью!

Каирцы очень жизнерадостны и никогда не унывают. Даже бездомные и безработные стараются не показывать своего горя, и потому на улицах никогда не засыпающей египетской столицы всегда слышны смех и веселые шутки. Они очень простосердечны, и если вас ненароком толкнут, — не обижайтесь! Лучше с улыбкой примите неизменное "малеш" — едва ли не самое распространенное и необыкновенно емкое слово, основной смысл которого сводится к "Прошу прощения!".

Каирцы очень религиозны, в громадном большинстве своем — они правоверные мусульмане. Когда радио разносит по улицам и площадям протяжный призыв к молитве, жизнь этого неугомонного города останавливается. Разноголосый хор муэдзинов поднимает с постели спящего и напоминает каждому бодрствующему мусульманину: "Аллах акбар! Ля илляхи илле Аллах!" ("Аллах велик! Нет Бога, кроме Аллаха!"). Водители, парикмахеры, официанты, продавцы — буквально все прекращают свои занятия, расстилают молитвенные коврики и совершают намаз. Так происходит пять раз в день — сегодня, как вчера и позавчера, как и сотни лет назад…

УЛЫБАЮЩИЙСЯ ГОРОД ХАНОЙ

Ханой — очень приветливый город. Как мать дарит своему ребенку улыбку с первых мгновений его жизни, так и Ханой всегда улыбается людям. Со стен пагод улыбаются Будды в розовом ореоле, лотосы в озерах, хризантемы, гладиолусы, пионы — все это тоже многоцветье улыбок и доброты ханойской земли. Приветливо покачивают кронами кокосовые пальмы, да и сами дома как будто излучают свет и тепло. Простые и уютные, они лишены архитектурных капризов и восточной чопорности, зато в каждое лепное украшение на крыше вьетнамские зодчие стремились вложить только один смысл — радушие и гостеприимство. Каменные хвосты драконов на крышах домов — символ мира и спокойствия его жителей, ведь издавна дракон — повелитель вод — наделен великими добродетелями. Он верно служил людям и всегда защищал их, да и сам Ханой несколько столетий назад назывался "Тханглонгом" — "Городом взлетающего дракона".

Много воды утекло в Красной реке с тех пор, как на ее берегах появился Тханглонг. В IX веке китайский правитель Гао Бянь заложил здесь храм, который сейчас охраняется государством как памятник старины. Через 200 лет вьетнамский император Ли Тхай Хо начал возводить город, но на болотистой почве городские стены рушились. Старинное предание рассказывает, что однажды во сне император увидел белого коня, который выходил из храма. Конь проскакал вокруг нескольких деревень и снова удалился в храм. Сохранив в памяти участок, обозначенный следами конских копыт, император приказал на этой территории возвести стену, которая оказалась весьма прочной. Храм с тех пор стал называться "Бать Ма" — "Белая лошадь".

Первоначальное название должно было принести городу быстрый расцвет и счастье, однако ему выпал нелегкий жребий: не раз за свою многовековую историю город подвергался разрушениям. Особенно сильно Тханглонг пострадал в XIII веке от трехкратного нашествия захватчиков, вторгшихся с севера, но в конечном итоге непрошеные завоеватели получили достойный отпор. По сей день люди приходят в "Храм двух сестер", чтобы почтить память отважных женщин из рода Чынг, которые, как гласит древнее предание, подняли восстание против завоевателей. Храм построен в стиле китайской пагоды и раньше был украшен золотыми статуэтками Будды, но впоследствии они исчезли. На темных стенах храма сохранились лишь великолепные барельефы, изображающие разъяренного тигра, возносящегося к небу дракона, аиста с цветами лотоса в клюве и слона, попирающего ногами змею.

Местом паломничества в Ханое является и квартал Донгда с его знаменитыми Баньяновыми холмами, которые, по преданию, возникли на том месте, где в 1789 году была разбита 200-тысячная китайская армия.

Тханглонг начинался с крепости, история которой насчитывает уже больше 1000 лет. Сейчас от крепости сохранились лишь остатки Северных ворот, в каменной стене можно видеть глубокую, почерневшую от времени выбоину — след от ядра, выпущенного французской артиллерией в апреле 1872 года. С тех пор улицу, примыкающую к старой крепости, называют "улицей Раненого сердца".

Недалеко от крепости, в самом центре Ханоя, раскинулось "Озеро возвращенного меча". Оно почти правильной формы, вода в нем изумительного голубого цвета и такая прозрачная, что с берега видно, как по дну ползают большие черные черепахи. Озеро образовалось на месте старого русла Красной реки, которая нынче течет несколько севернее. Посреди озера стоит башенка, которая называется "Храмом черепахи" и с которой связана одна старинная легенда, где исторические факты столь тесно переплелись с поэтическим вымыслом, что разделить их уже невозможно.

Эти события произошли в те времена, когда феодалы китайской династии Мин вторглись в земли Вьетнама с севера. Народ под предводительством рыбака Ле Лоя поднял восстание, но китайцы были лучше вооружены, и вьетнамское войско терпело поражения.

Когда крестьянская армия отошла в горы и встала на отдых, в один из вечеров в лагерь пробрался бедно одетый вьетнамец. Его отвели к шатру, где вокруг Ле Лоя собрались военачальники, одолеваемые тревожными думами.

— Ле Лой, — сказал бедняк. — Я — простой рыбак и каждый день ловлю рыбу на своем озере. А вчера сеть зацепила что-то тяжелое, и я еле-еле подтянул ее к лодке. Потом на поверхность озера сплыла огромная черепаха, которая держала в зубах меч. Вот он, этот меч! Сокрушай им, Ле Лой, врагов нашей земли! — Рыбак вытащил из лохмотьев молнией сверкнувший меч и с поклоном вручил его вождю.

Ле Лой разбил полчища китайских захватчиков, прогнал их с вьетнамской земли и стал правителем страны. В честь великой победы он устроил праздник на том озере, где жила черепаха. В синих и желтых лодках Ле Лой и его приближенные выплыли на середину озера, и вдруг перед носом лодки правителя появилась старая черепаха и сказала:

— Тебе, Ле Лой, был послан меч, чтобы разгромить врага. Твой долг выполнен, ты победил. Меч этот страшен только захватчикам, и теперь верни его мне.

Меч описал над водой полукруг, черепаха схватила его в пасть и погрузилась в воду.

В честь легендарного рыбака-императора на середине "Озера возвращенного меча" воздвигнута нефритовая пагода Гок Сон, к которой с берега перекинут легкий изогнутый мостик. Недалеко от пагоды и возвышается над водой изящный "Храм черепахи", а вместе эти сооружения являются замечательными памятниками старинного вьетнамского зодчества, хотя в их архитектурных формах чувствуется и влияние Китая.

Свое нынешнее название — Ханой — город получил в 1839 году, и означает оно "город между рек". Собственно сам Ханой — это "внутренний город", где на сравнительно небольшой территории живет около 1000000 человек. Лабиринт тесных улиц делового Ханоя начинается у северного берега "Озера возвращенного меча". Это самый густонаселенный район города: здесь на каждый квадратный километр, застроенный домами не выше трех этажей, приходится 20–30 тысяч человек.

Сеть улиц "императорского города" окончательно сложилась к началу XX века, но многие дома были построены еще раньше — на месте бамбуковых и соломенных хижин. Феодальные правители Вьетнама запрещали незнатным людям строить дома, которые хотя бы отдаленно напоминали здания "императорского города". Закон императора Зя Лонга так и предписывал: "Дома простых людей не могут иметь два этажа или двухъярусные крыши; их нельзя красить разными красками или рельефно украшать".

Новые черты в облике Ханоя появились в конце XIX века, когда французы захватили город и разрушили императорские дворцы, а на месте старинных пагод построили здания почты и телеграфа. С приходом колонизаторов в Ханое резко выделились "европейская" и "туземная" части. Состоятельные ремесленники и торговцы перестали обращать внимание на прежние императорские предписания и стали строить по-новому. На широких, выложенных каменными плитами улицах "европейского города" один за другим вырастали фешенебельные особняки и роскошные отели, богатые магазины и другие здания; здесь разбивали тенистые парки и зеленые скверы… Ханой тогда стал резко расти вверх, места в городе не прибавилось, и жизненное пространство приходилось расширять только так.

Нижние этажи зданий оставались прежними, зато надстройки над ними стали воплощать самую буйную фантазию зодчих-самоучек и хозяев-заказчиков Миниатюрные балкончики, на разной высоте площадки под навесом, с перилами и ограждениями, лепные орнаменты… Например, в Парусном ряду до сих пор стоит дом, который отличается весьма замысловатой архитектурой. Дом этот называется Ты Зыонг — "дом мясников": его действительно построили мясники, переселившиеся из провинции в Ханой. Карнизы этого дома украшены тонкой лепкой, изображающей целые сюжеты, где многочисленные керамические фигуры облиты глазурью темно-зеленых оттенков…

"Туземная" часть Ханоя, где кривые улочки были настолько узки, что по ним с трудом могла проехать одна повозка, становилась все мрачнее и грязнее. Это был район опиумных курилен и винных лавок, хотя до французского владычества вьетнамцы не знали даже вкуса алкогольных напитков. На границе между "европейской" и "туземной" частями французы выстроили тюрьму Ша-Тьен.

В 1940 году французов сменили японские завоеватели, которые тоже мало заботились о благоустройстве Ханоя. Только с сентября 1945 года, когда страна обрела независимость, вьетнамцы стали украшать и благоустраивать свою столицу, бережно сохраняя ее исторические памятники. Многие улицы города до сих пор имеют средневековые названия: улица Дорожных корзин, улица Бумажных изделий, улица Жареной рыбы и т.д.

Улица Кхамтхиен издавна считалась улицей звездочетов, писателей и ученых. Во время декабрьских налетов 1972 года она пострадала больше других, но уже в первые мирные месяцы стала восстанавливаться и преображаться. Бережно сохраняя ее древнюю архитектуру, рабочие-каменщики искусно заделывали кирпичом пробоины в стенах домов. Конечно, восстановить весь квартал в том виде, как он существовал много веков назад, невозможно. И тогда ханойцы решили засыпать воронки, проложить здесь широкий проспект, а по обе его стороны разбить аллеи, которые приведут к "Памятнику погибшим на улице Кхамтхиен".

Достопримечательностью вьетнамской столицы является и "Храм литературы", посвященный Конфуцию. В нем несколько двориков, заросших сейчас густой травой, в которой прячутся небольшие пруды, когда-то служившие бассейнами для купания, а теперь затянутые тиной. Узкая дорожка, выложенная каменными плитами, ведет из одного дворика в другой.

Все в "Храме литературы" скрывается в тени широколистых банановых и огромных манговых деревьев, как утверждают, ровесников самого храма. Некоторые из деревьев уже умерли и стоят, лишенные коры и листьев, как высохшие от времени скелеты великанов. В глубине двориков пахнет свежим сеном, тиной и дымком от ароматических свечей, день и ночь горящих в храме. Внутри храмового здания темно и прохладно, трепетный свет тонких свечей падает на большое бронзовое изваяние Будды. Перед Буддой стоит столик из сандалового дерева с чашечками для риса и вазами для фруктов. Неподалеку бронзовый аист (символ счастья и спокойствия), стоя на черепахе (символе бессмертия), держит в клюве цветок лотоса. Здесь же висят медный гонг и два меча, охраняющие храм от злых духов.

С XI века в храмовых двориках воспитывалась духовная элита Вьетнама. Вокруг Храма каменные черепахи поддерживают 84 плиты с именами победителей в конкурсных экзаменах на высшую ученую степень и литературных состязаниях, которые проводились здесь со времен основания Храма и вплоть до захвата Вьетнама Францией. Перед плитами установлена высокая изящная башня, служившая в свое время кафедрой — с нее ученые через бамбуковый рупор произносили речи, поэты читали стихи, экзаменующиеся отвечали на вопросы ученого совета…

В Ханое рядом с каждым, даже совсем не большим озерком можно встретить храм или пагоду. Символом города считается "Пагода на одной колонне", возведенная в 1049 году. Легенда рассказывает, что как-то король Ле Тхань Тонг увидел во сне спускавшуюся с гор богиню Гуаньинь. Наутро король приказал возвести в ее честь пагоду, которая сейчас расположилась неподалеку от площади Бядинь. Деревянное сооружение, поднявшись посреди небольшого водоема, приобрело форму лотоса, а внутри пагоды находилось скульптурное изображение богини. Весь ансамбль выражал мысль, что лотос всегда остается чистым среди моря скорби…

За последние десятилетия Ханой, конечно же, сильно изменился. В 1970-х годах вьетнамские и советские архитекторы разработали совместный проект реконструкции и строительства столицы, который предусматривал создание второго города с сохранением "старого Ханоя". Географическим центром города должна стать площадь Бядинь, на которой находится мавзолей Хо Ши Мина. Ханой заботится о мавзолее: полы здесь всегда устланы коврами, парадные комнаты сияют чистотой, курится дым благовонных палочек. В полном порядке содержится и Музей Хо Ши Мина, в витринах которого выставлены "макеты мечтаний" вьетнамского лидера о городе будущего — высотные дома в районе Западного озера — сдержанные, чистейших архитектурных пропорций сооружения в стиле Ле Корбюзье.

Но и живя в столице, ханойцы во многом сохранили черты сельского быта. Например, между пятиэтажными корпусами новостроек нередко можно увидеть огороды. Подсобные хозяйства имеют многие предприятия, учреждения и учебные заведения. А в некоторых центральных кварталах города утро начинается с переклички петухов.

Сегодняшний Ханой с его почти тысячелетней историей, в сравнении с ярким и живым городом Хошимином, представляется скорее мудрым и медлительным, как старая черепаха. Как старик, трясущийся над старыми семейными реликвиями, Ханой отвергает всякие критические замечания по поводу заплесневевших фасадов своих домов, полуосыпавшихся черепичных крыш и позеленевших ставней "старого города" с его темными пещерками-жилищами и глухими внутренними двориками. Ханой дорожит и прогнувшимися балконами с потрескавшимися колоннами, и ржавыми коваными решетками…

Каждая столица мира своеобразна не только своей историей и архитектурными традициями. Помимо них, любому городу присущи свои собственные, особенные звуки. Ханойские улицы с раннего утра наполняются глуховатым шуршанием тысяч велосипедных шин. Нескончаемым потоком рабочие и студенты, школьники и служащие, молодежь и пожилые люди катят на своих велосипедах на заводы и фабрики, в мастерские и учреждения, школы и другие учебные заведения. Они заполняют все улицы и площади города, и приезжему кажется невероятной способность ханойцев не только избегать столкновения, а и двигаться слаженно друг с другом. Но, присмотревшись, нетрудно заметить, что порядок в этом движении обеспечивается единым ритмом — ритмом мирной, спокойной жизни.

ВЕНА

Вена расположена в том месте Австрии, где Дунай, прорвавшись сквозь теснины Венских ворот, выходит на равнину. Эта равнина издавна привлекала к себе поселенцев, ибо "земля здесь одарила людей и хлебом, и вином, и фруктами", как писал в середине XVII века австрийский топограф М. Цейлер.

Вена хотя и тесно связана с историей Австрии, но существовала еще задолго до создания австрийского государства. Около 3000 года до нашей эры на территории современной Австрии поселились венето-иллирийские племена, основавшие на месте одного из сегодняшних районов Вены поселок и возведшие вокруг него укрепления. После них сюда пришли кельты, которых в 16 году нашей эры сменили римляне. На месте нынешней Вены римляне нашли кельтское поселение "Виндомина" и построили тут один из своих лагерей, центр которого находился на месте нынешнего Хохер-Маркт. Главный лагерь римлян располагался несколько дальше, но в Виндобоне (так римляне переименовали Виндомину) постоянно стоял гарнизон одного из римских легионов. Географическое положение Виндобоны позволяло римским войскам не только отражать набеги германцев, но и самим предпринимать захватнические вылазки.

Со временем вокруг военного лагеря стали вырастать торгово-ремесленные поселки. В Виндобоне охотно и подолгу жил римский император Марк Аврелий, здесь он и умер в 180 году. С течением времени римляне были вытеснены отсюда новыми завоевателями, которые в этом районе вообще часто сменяли друг друга, но наиболее настойчиво к захвату этих земель стремились германские племена, которые переименовали Виндобону в Вению. Нынешнее название австрийской столицы впервые упоминается в исторических хрониках в 1030 году, но только в 1037 году Вена называется городом. Тогда она входила во владения герцогского рода Бабенбергов — могущественных правителей, владевших многими австрийскими землями. Однако сами Бабенберги тогда еще не жили в Вене, потому что она была слишком открыта для нападений мадьяр.

В 1138 году Генрих Язомирготт, маркграф этого же рода, сооружает у самых ворот тогдашней Вены свой дворец, в котором почти сразу же начинается довольно пышная светская жизнь. При нем же происходит закладка собора Святого Стефана и возведение Бенедиктинского монастыря для призванных им ирландских монахов.

При Леопольде VI Вена занимала уже почти всю свою нынешнюю центральную территорию и считалась одним из красивейших нижнегерманских городов. Рост Вены вширь в то время прекратился, и начался внутренний рост города. Появляются Суконная, Ювелирная и другие улицы, а также Дворянская, на которой не разрешалось жить торговцам и ремесленникам.

Строгая грань, проводившаяся между сословиями, отражалась и на внешнем облике города, каждый квартал которого имел свою собственную "физиономию". Так, в "городском статусе" Леопольда VI говорилось, что "потомственные граждане, владеющие поземельною собственностью, пользуются привилегиями перед купцами и мещанами, а все они вместе отрицают право заседать "в совете" за ремесленниками". В соборе Святого Стефана сейчас можно видеть надгробную плиту, посвященную памяти бургомистра К. Форлуфа и двух "советников", казненных в 1408 году на Свиной площади ремесленниками, которые тогда одержали победу над "потомственными бюргерами".

В конце XIII века Вена переходит под владычество Габсбургов, которые постепенно присоединяли к своим владениям все новые и новые территории. В 1529 году пришлось выдержать первую осаду турок, которые завоевали Венгрию и тем самым открыли себе свободный путь к австрийской столице. Жители Вены сожгли все пригороды и срыли замок на Каленберг, чтобы лишить турок всякого прикрытия, и в течение 18 дней выдерживали осаду, пока им на помощь не пришло подкрепление. Множество немецких городов (например, Нюрнберг и другие) прислали тогда Вене крупные пожертвования, чтобы она могла вновь воздвигнуть свои укрепления.

Через полтора века турки снова осадили Вену, но городские жители во главе с бургомистром Либенбергом организовали защиту своей столицы, в стенах которой тогда укрылось и население пригородов. Вена выдерживала осаду и отбивала все атаки, пока не подоспела помощь Яна Собесского.

Отчасти именно бурные события истории привели к тому, что Вена никогда не была мировым центром. С одной стороны, национальные противоречия постоянно подтачивали империю, с другой — городу не хватало свободного выхода в море. Но, может быть, благодаря этому Вена и сохранила в своем архитектурном облике цельность и однородность старины, чего нет в большинстве крупных европейских городов.

Старая Вена — это своеобразный историко-архитектурный музей с характерными чертами средневекового города, узкими изломанными улицами и темными, прижавшимися друг к другу домами и церквами. Нет ни одного свободного клочка земли: но увенчанные каноническими куполами и островерхими гранеными шпилями строения седой старины подчас теряются среди зданий пышного барокко, возведенных в конце XIX века, или в причудливом сочетании барокко с готикой.

На Соборной площади почти на 140 метров ввысь взметнулась стройная башня собора Святого Стефана, который венцы любовно называют "Штефель". Этот центр и символ Вены является крупнейшим готическим собором Австрии: он красуется почти на всех венских сувенирах и вызывает неизменное восхищение всех, кто способен оценить прекрасное.

"Штефель" строился, перестраивался и подновлялся в течение трех столетий. Его ажурная башня кажется особенно легкой рядом с основным зданием, а из ее проемов открывается величественная панорама: от Дуная и начинающейся за ним равнины на востоке до высоких холмов Венского Леса.

Крутая, с острым гребнем крыша собора устлана многоцветной глазурованной черепицей, а стены покрыты искусно высеченными узорами: лепные, резные, литые и кованые украшения создавали великие умельцы, большинство из которых остались безымянными. В средние века каждый венский подмастерье, добившись звания мастера, вколачивал гвоздь в особый деревянный столб. И мастеров в Вене оказалось так много, что со временем столб превратился из деревянного в "железный". Он и сейчас стоит неподалеку от "Штефеля" как символический памятник усердию, трудолюбию и таланту народа, построившего один из красивейших городов мира.

В 1945 году, отступая от Вены, гитлеровцы подожгли собор, который полыхал около трех дней. Сгорела крыша, упал 20-тонный колокол, обвалилась часть стены, были уничтожены многие украшения. Погиб и знаменитый орган, на котором играли многие всемирно известные музыканты и композиторы. Старожилы рассказывают, что собор Святого Стефана от полного уничтожения спас молоденький рыжеволосый русский лейтенант. Вокруг все горело и рвались снаряды, а он под пулями вместе со своими солдатами бросился тушить полыхавший собор, когда воду носили только касками и другими подручными средствами.

С запада и юга австрийскую столицу окружает знаменитый Венский Лес. Это крайние отроги Альп и покатые возвышенности, которые становятся все более высокими и крутыми по мере удаления от города. На их склонах расположились кудрявые рощи, виноградники и отдельные строения. В будние дни этот красивый район производит впечатление тихой местности, которую населяют лишь распевающие на все голоса птицы, а на дорогах встречаются автомобили с туристами. В воскресные же и праздничные дни сюда устремляются и сами горожане.

Самой парадной улицей Вены является Рингштрассе, возникшая на месте крепостных стен, окружавших город в средние века. По обеим сторонам улицы Ринг находятся главные правительственные учреждения Австрии. Здесь же высится построенная в готическом стиле Ратуша, на шпиле которой установлена фигура Рыцаря, ставшего символом и гордостью муниципальных властей города. Когда Ратушу сооружали, представители духовенства потребовали, чтобы ее шпиль был не выше шпиля близлежащего собора, поэтому здание Ратуши пришлось укоротить на два метра. Но в это время городу подарили статую Рыцаря, и таким образом Ратуша победила.

Живописная, утопающая в зелени Вена, расположенная на берегу "голубого Дуная", всегда полна очарования. С этой рекой связаны многие исторические даты и знаменательные события культурной жизни Австрии: именно очарование Дуная питало творчество И. Штрауса.

Вена и музыка — понятия неразрывные. Вы идете по улицам этого удивительного города, а из открытых окон домов доносятся знакомые мелодии менуэтов В.А. Моцарта, сонат Л. ван Бетховена и вальсов И. Штрауса. В доме И. Штрауса сейчас разместился кабачок "Либер Августин", и хотя с виду он весьма невзрачен, в нем побывало много известных всему миру людей. В одной из комнат кабачка на сводчатом потолке воспроизведены автографы знаменитых людей. В.А. Моцарт и Марк Твен, И. Штраус и Ф. Шаляпин, С. Цвейг и Э. Карузо пили здесь пиво из массивных кружек с крышками…

В одном из старинных домиков на маленькой кривой улочке жил и работал Франц Шуберт. Рассказывают, что балкон домика Ф. Шуберта выходил во двор, и когда у композитора не было денег, он вывешивал на перила балкона свои брюки с вывернутыми карманами, чтобы кредиторы не беспокоили его напрасно…

Вену за ее улыбки и роскошь, за моды и музыку всемирная молва еще в XVIII веке окрестила "веселым городом". Это определение сохранилось за ней и по сей день: город действительно выглядит веселым и привлекательным. Если вы даже не были в Вене, стоит только произнести название австрийской столицы, — и в вашем воображении зазвучат пленительные звуки вальса, зашелестит тенистый Венский Лес, заиграют на солнце волны "голубого Дуная"…

СТАРАЯ И НОВАЯ ВАРШАВА

Как многие старые города Европы, Варшава появилась на свет во времена древние, почти незапамятные. Большое значение для возникновения городов имели тогда реки: люди селились в местах, где был высокий берег, к которому судам удобнее было причаливать. Такое место есть и недалеко от впадения в Вислу ее притоков — Буга и Нарева: здесь и возникла будущая Варшава.

Варшава сделалась известной гораздо позже первых польских городов — Кракова, Познани и других, однако точно определить ее начало и происхождение трудно. В X веке здесь жили потомки древних полян — поляки, которые построили поселение Старе Брудно на правом берегу Вислы. Через два столетия ожил и левый берег Вислы — тут появились селения Уяздов и Солец (соль привозили). С тех пор и потянулись сюда люди, и вскоре на обоих берегах Вислы появилось 30 поселков. Все они потом стали пригородами, а то и улицами Варшавы: Воля, Мокотув, Жерань и другие.

В XIII веке на левом берегу Вислы возвели замок, а вокруг него появился поселок, который стал колыбелью Варшавы, ее Старым городом — Старувкой. В замке сидел каштелян, наместник князя Мазовецкого, а сам князь жил в Уяздове.

Версий о происхождении названия города очень много. Некоторые историки считают, что своим основанием Варшава обязана богатой чешской семье Варшев (или Варшовцев). Избегая гонений в своем отечестве, Варшевы еще в 1108 году переселились в Мазовецкое княжество со своей многочисленной дружиной. Они поселились над Вислой в урочище, которое назвали Прагой, а уж потом на противоположном гористом берегу основали Варшаву.

Другие ученые дружно утверждают, что никакого чеха не было, а просто жил в замке каштелян Варцислав, от его имени и произошло название будущей столицы Польши. "И каштеляна такого не было, — спорят третьи. — Просто пришли сюда люди с Поморья и основали город". А четвертые исследователи полагают, что название города произошло от слова "верши" — плетеной из лозы длинной корзины, какой ловили в Висле рыбу местные крестьяне.

Проходили десятилетия, и Варшаве становилось уже тесно в границах Старувки. Старый город значительно расширился после пожара 1378 года, когда он был окружен новыми стенами. Вскоре к Старувке с севера прилепляется Нове Място, которое еще недавно было селом. Новый город сначала не был обширным и ничем особенным не отличался: весь он состоял из деревянных домов, пашни, крестьянских дворов и только в некоторых местах его украшали сады. Выделялся в нем лишь костел Пресвятой Богородицы, который, по преданию, был построен на месте языческого капища.

Еще больше Варшава увеличилась, когда один из князей Мазовецких, Януш, основал отдельное Варшавское княжество (XV–XVI вв.) и сделал Варшаву своей столицей. Этот князь первым стал всеми средствами улучшать Варшаву, умножил доходы города и расширил ее границы. Радели о благосостоянии города и простые ее граждане: например, два обывателя — П. Брун и Н. Панчатка — подарили Варшаве селение Солец, где находились магазины, водяные мельницы и фабрики.

Сердцем Старого города был Рынок, на котором веками сосредоточивалась хозяйственная, общественная и политическая жизнь города. Сейчас Рыночная площадь кажется тесной, а в старые времена она была еще теснее, так как в центре ее высилась Ратуша. Ее возвели в те времена, когда после пожара в Вавельском замке король Зигмунт III перенес столицу Польши из Кракова в Варшаву. Ратуша, в которой располагались городские власти, простояла много лет, и разобрали ее только в 1818 году.

После перенесения столицы в Варшаве и ее окрестностях стали возводиться церкви и красивые здания. Король Зигмунт III был любителем изящных искусств и потому поощрял к возведению прекрасных зданий своих подданных. Польские магнаты, переселившиеся в Варшаву вместе с королевским двором, покупали в городе земли и строили дворцы в стиле итальянских "палаццо".

В 1644 году был установлен памятник королю Зигмунту III его сыном Владиславом. Памятник состоял из мраморной колонны коринфского ордера, которую венчала медная, вызолоченная в огне статуя короля — монарха и воина: с плеч его ниспадает коронационный плащ, открывающий рыцарские доспехи. В правой руке король держит искривленную саблю, в левой — крест, несколько превышающий самое статую.

Эта колонна была вытесана по заказу самого короля Зигмунта III, который хотел поставить монумент в память победы, одержанной им над восставшей шляхтой в 1607 году. Король повелел вытесать колонну, которая бы величиной своей превзошла великолепие римских памятников. Но при перевозке колонна посередине треснула, а вскоре после этого король Зигмунт умер. Одну из частей этой колонны сын короля Владислав и употребил на памятник отцу, но в надписях на ней не сказано о победе отца, видимо, чтобы не раздражать шляхту упоминанием о ее поражении.

Захватив польскую столицу во время Второй мировой войны, немцы сразу же стали выполнять личное распоряжение Гитлера. Обергруппенфюрер фон ден Бах получил новый приказ утихомирить Варшаву, то есть во время войны сровнять ее с землей… И в течение пяти лет фашисты планомерно и целенаправленно разрушали польскую столицу, все великолепие которой было уничтожено безжалостной силой: дом за домом, улица за улицей взлетали в воздух. Варшава была разрушена почти полностью (на 85%). Город превратился в гигантское кладбище улиц, площадей, костелов, дворцов; он стал пустынным и мертвым.

В Варшаве уцелели лишь здания, которые до последнего дня были заняты гитлеровцами. На аллее Первого Войска Польского стоит один дом, вроде бы ничем особенным не отличающийся от других. Но старые варшавяне до сих пор не любят ходить мимо него и всегда стараются перейти на другую сторону улицы. Этот дом остался целым только потому, что во время войны в нем размещалось гестапо и его предварительная тюрьма с перегородками и деревянными скамьями, которую жители Варшавы назвали "трамваем". Этот "трамвай" шел только в одну сторону, и тот, кто в него попадал, уже никогда не мог спрыгнуть.

В январе 1945 года, когда части Советской Армии и Войска Польского вошли в Варшаву, в разных концах города еще гремели взрывы — рвались мины замедленного действия, оставленные врагом. В городе обитало всего около 162000 человек, и весь он был усеян могилами 700000 варшавян, погибших в борьбе с оккупантами. Еще долгие годы вид варшавских улиц напоминал пустынный пейзаж…

Но с армейскими частями на руины и пепелища еще пылающей Варшавы со всех сторон потянулись ее прежние жители — первые колонны беженцев пешком, на велосипедах, толкая перед собой детские коляски с убогим скарбом… Они не обманывали себя и знали, что их ждет почти пещерная жизнь. Снег вокруг был черным от копоти и сажи, запах гари казался неистребимым… Люди, одетые во что попало, искали свои дома, которых не было. Не было ни Королевского замка, ни прекрасных дворцов магнатов; колонна короля Зигмунта лежала на земле, и поверженный монарх, словно моля о возмездии, протягивал к небу руки… В Краковском предместье, у ступеней своего костела, лежал бронзовый Христос, упавший под тяжестью креста; бесследно исчезли памятники астроному Н. Копернику, поэту А. Мицкевичу и герою восстания 1794 года Я. Килинскому. И где они — неизвестно: взорваны, разрушены, отправлены на переплавку или вывезены в Германию?

Но варшавянам, вернувшимся на пепелища своей столицы, ее руины и развалины были дороже, чем иным комфорт и покой. Люди селились где попало: в наскоро расчищенных подвалах, в уцелевших первых этажах домов, за неимением стекла окна забивали фанерой, вместо печей ставили буржуйки. Не работал водопровод, но уже тогда жители города напевали:

Варшава, моя ты, Варшава!

Одну тебя вижу в мечтах…

Самым старым в Варшаве был "дом князей Мазовецких", построенный, по преданию, на том самом месте, где стояла хижина легендарных Варша и Савы, от которых (еще одна версия!) будто бы и получила свое название столица Польши. Как гласит легенда, однажды князь, заблудившись на охоте, наткнулся на рыбачью хижину, в которой застал женщину Еву с двумя новорожденными детьми. Князь вызвался быть крестным отцом Варша и Савы и щедро одарил семью рыбака. Рыбак построил себе большой дом, вокруг которого стали селиться и другие рыбаки. Так вот и появилась Варшава, а впоследствии на месте усадьбы Варша и Савы построили дом мазовецкие князья, которые в память о родоначальниках Варшавы украсили угол своего дома статуей Евы с двумя детьми на руках.

А самым старым собором в Варшаве является кафедральный собор Святого Иоанна. Около главного алтаря его находится "часовня Господа Иисуса" с большим деревянным распятием, которое в народе называют "пан Езус Старый". По преданию, это распятие сначала находилось в Нюрнберге.

Когда в Германии распространился протестантизм и из храмов стали удалять иконы и статуи, распятие разломали на несколько частей, чтобы потом сжечь их. В это время в Нюрнберге находился варшавянин Г. Барычка, приехавший сюда за товарами. Он подобрал куски распятия, спрятал их и привез в Варшаву. Здесь распятие поместили в "Фаре" (кафедральном соборе), и вскоре оно прославилось тем, что на голове Спасителя стали отрастать волосы. Они росли на ней и в Нюрнберге, но после распространения "лютеровой ереси" волосы засохли. А в Варшаве вновь стали расти, и один раз в год их обрезала золотыми ножницами невинная девушка.

Варшавяне восстановили свой город! Поистине волшебная сила таится в гордом гербе Варшавы — Сиренке, девушке из греческой легенды. Во все времена она была символом мятежного и бесстрашного духа варшавян: то грозила бедами и тревогами, то была чарующей и пленительной, как сама Висла, выбросившая ее на берег.

В восстановленной Варшаве многие районы и улицы поменялись местами: одни, ранее известные и модные, оказались в тени; другие — оживились и похорошели. В своем первозданном виде были восстановлены Старувка, Краковское предместье и другие районы и улицы Варшавы, неотделимые от истории города.

Старувка была прекрасной вблизи и еще прекрасней издали. Выйдешь сейчас на берег Вислы, оглядишься кругом — и увидишь необыкновенно чудесную картину. Кругом даже не дома, а только крыши — серые, коричневые, красные, розовые; крыши, которые образуют единственную на свете мозаику. И нельзя разглядеть, где кончается одна крыша и начинается другая… А как разнообразны их формы! Двух одинаковых даже не пытайтесь отыскать: здесь крыши-грибы, крыши-зонтики, крыши-конусы, крыши-шляпы, крыши-ларьки, крыши-коробочки… Крыши высокие и покатые, крутые и плоские, широкие и узкие… Так же разнообразны и их украшения: диковинные печные трубы, карнизы всех видов, самые разные по форме окна мансард…

Когда восстановили Варшаву, многие искали в домах следы обновления и… не находили. И даже не понять было, как удалось польским архитекторам навести на новые стены темный налет старины — благородную патину, которая придает памятникам прошлого неповторимое очарование. Одна из старейших улиц Варшавы — Пивная, возникла в XIII веке, еще при князьях Мазовецких. По свидетельству одного из летописцев, стояли тут сначала дома деревянные, но они часто горели, и их постепенно заменяли каменными зданиями самой разнообразной архитектуры. Однако все они имели одну общую особенность — очень узкие лицевые фасады, всего в 2–3 окна.

На Пивной улице нет двух одинаковых домов, каждый чем-то выделяется, чем-то известен. В старину дома не имели номеров, и каждый владелец должен был чем-то особенным отметить свое жилище, поэтому многие дома были украшены барельефами, изображающими то играющих на флейтах детей, то корабль или голову оленя. Вот над порталом одного дома распростер свои крылья державный польский орел — здесь размещалась королевская канцелярия. А вот дом со скульптурой младенца Иисуса Христа с ягненком: здесь жила многодетная семья, и отец поручил свое потомство покровительству Спасителя.

В центре площади Коперника, как и прежде, стоит памятник астроному, который "остановил солнце и двинул землю". Этот памятник, созданный скульптором Б. Торвальдсеном, был воздвигнут сначала перед домом бывшего Общества любителей наук. На пьедестале были сделаны две надписи: с одной стороны золочеными латинскими буквами, с другой — по-польски: "Николаю Копернику соотечественники". Во время оккупации Варшавы фашисты сняли доску с латинской надписью и повесили свою, с готическими буквами: "Знаменитый ученый Коперник". Но однажды ночью эту доску похитили польские партизаны, так же бесследно исчезли вторая и третья, и фашистам пришлось смириться…

Сегодня, как и прежде, на пьедестале из серого мрамора, в древнем кресле, в академической тоге сидит великий астроном Н. Коперник, устремив глаза в небо. В руках у него — сквозная небесная сфера, символ его бессмертного труда "Об обращении сфер".

Облик польской столицы меняется и сегодня, но прошлое не кануло в вечность. Оно продолжает жить и в новой Варшаве — городе, о котором Гитлеру поторопились хвастливо рапортовать: "Варшава — это уже только географическое понятие".

ТОМБУКТУ — ВОРОТА САХАРЫ

Европейские исследователи издавна называли Томбукту таинственным и загадочным городом. Расположенный к югу от пустыни Сахары, на территории современной Республики Мали, Томбукту являлся древним центром торговли и культуры Западного Судана. Город был известен не только среди местного населения, но и далеко за пределами африканского континента.

Начинался Томбукту у колодца Букту, который сейчас выглядит очень неприметно. Это просто небольшая воронка в песке глубиной не более 50 сантиметров во дворе одного из обыкновенных одноэтажных домиков — таких, как и большинство строений в городе.

По преданию, в XI веке на месте будущего города располагались склад зерна и колодец, сооруженный туарегами на месте их кочевья в нескольких километрах от берега реки Нигер. Одним из первых европейцев, кто увидел загадочный Нигер, был Мунго Парк, который так описывал эту реку: "Я испытал бесконечное счастье, увидев перед собой долгожданную цель своих устремлений — величественный Нигер, сверкающий в лучах утреннего солнца. Он был так же широк, как Темза у Вестминстера, и воды его медленно текли на восток".

С наступлением сезона дождей туареги сворачивали свои шатры и вслед за скотом уходили на север, а старая рабыня по имени Букту оставалась сторожить зерно и колодец. Собираясь обратно, кочевники произносили слова "Тим Букту", означающие, что они возвращаются "К Букту". Название закрепилось за кочевьем, а потом и за городом, только впоследствии оно стало звучать как "Томбукту".

Своего расцвета Томбукту достиг в XIV веке, когда императором стал Канку Мусса — самый могущественный правитель государства Мали. Подвластная ему территория простиралась от Атлантического океана до озера Чад. Будучи приверженцем ислама, Канку Мусса совершил хадж в Мекку и Медину, а по возвращении приказал построить в городе новые мечети, которые потом стали образцами для всех мусульманских храмов Западной Африки. До сих пор сохранились в Томбукту удивительные по своей архитектуре мечети с деревянными сваями, выступающими из стен наружу. Минарет такой мечети имеет пирамидальную форму и поэтому, помимо своего основного назначения, служил еще сторожевой башней, опорным пунктом и складом продовольствия на случай долгой осады.

Очарованный ярким убранством святых мест Ближнего Востока, Канку Мусса взялся и за развитие Томбукту. возвел пышный дворец и всячески способствовал процветанию торговли. Со всех сторон потекли в Томбукту богатства, с юга на пирогах прибывало золото, слоновая кость и черное дерево; по караванным путям с севера доставлялись венецианский жемчуг, дамасские клинки, ткани, пряности, посуда и соль.

Но не только золотом и диковинными товарами славился Томбукту. Старинная суданская пословица гласит: "Соль прибывает с севера, золото — с юга, серебро — из страны белых; но слова Всевышнего, мудрость ученых, увлекательные истории и сказки можно найти только в Томбукту". Богатство города создало условия для развития здесь просвещения и культуры, вслед за мечетями в Томбукту появились медресе и библиотеки.

В XV–XVI веках Томбукту превратился в один из крупных центров мусульманской культуры. Некоторые арабские ученые, бежавшие из Испании после изгнания оттуда мавров, переселились в Томбукту и привезли с собой различные научные трактаты. При мечети Санкоре был основан университет, вскоре ставший известным во всем мусульманском мире наряду с университетами Кордовы, Каира, Дамаска и Феса. Студенты из разных стран толпились в его тенистом дворе, чтобы послушать мудрые речи ученых, теологов и проповедников. Но, кроме Корана, здесь изучали еще точные науки, литературу, историю, философию, географию. В университет Томбукту шли учиться жители не только арабских стран, но также и талибы (ищущие знания) из Египта и Турции. Ученые предполагают, что сюда прибывали даже мусульмане из Самарканда. В ту пору в Томбукту жили такие известные писатели-хронисты, как Ахмед Баба, Махмуд Кати и другие, к мнению которых уважительно относились ученые всего исламского мира.

В Томбукту создавались и богатые книгохранилища, где переписывались древние рукописи и составлялись хроники об истории местных народов. Среди последних можно указать на "Историю искателя сообщений о странах, армиях и знатнейших людях", посвященную в основном истории государства Сонгаи. В хронике собрано много интересных историй и фактов, подробно описывающих картины тогдашней жизни, особенно ее религиозную и культурную стороны. Пленный мавр Хасан ибн-Мухаммед аль-Ваззан, получивший при крещении имя Джованни Леоне и прозванный Львом Африканским, побывал в Западном Судане в 1511–1515 годы. Впоследствии он писал, что король Томбукту "обладает большим богатством в золотых пластинах и слитках… Король весьма почитает ученых людей… Там продается также много рукописных книг, каковые привозят из Барбарии; и от них получают больше дохода, нежели от остальных товаров".

Слава о Томбукту дошла и до России. Граф Г. Орлов передал 1000 франков Парижскому географическому обществу для учреждения премии первому европейцу, которому удастся достичь Томбукту и сообщить об этом городе подробные сведения. Первым европейцем, появившимся в Томбукту, стал английский майор Александр Гордон Лэнг, погибший здесь в 1826 году. Сейчас над дверью его дома установлена памятная доска, но А.Г. Лэнгу не очень повезло, и потомки мало знают о его отважной миссии. На большинстве карт Африканского континента маршруты его путешествий даже не отмечены.

Недалеко от дома А.Г. Лэнга установлены еще две мемориальные доски, посвященные французу Рене Кайе и немцу Г. Барту. Рене Кайе пришлось даже выдать себя за мусульманина, чтобы в 1828 году проникнуть в недоступный для христиан город. Оба путешественника побывали в Томбукту позже англичанина, но, вернувшись в Европу, они опубликовали свои записки.

Побывал в Томбукту и некто Варга из Астраханской области, но он вряд ли преследовал научные цели. И по одежде, и по манере поведения Варга мало чем отличался от арабских купцов, поэтому его имя осталось забытым среди имен первооткрывателей Томбукту.

Когда в конце XIX века вокруг Африки стали осуществляться регулярные морские перевозки грузов, Томбукту постепенно утратил значение конечного пункта Транссахарского торгового караванного пути. Уменьшилось в городе и число жителей: если в XV веке оно доходило до 45000 человек, то в настоящее время здесь живет не более 8000. Меньше стало проводников караванов, большинство городских жителей занято мелкой торговлей и ремеслами (изготовлением украшений и сувениров), здесь развиты гончарное дело, кожевенное и ткацкое производство.

Но несмотря на утрату своего хозяйственного значения, Томбукту до сих пор остается одним из африканских центров мусульманской культуры. В середине 1960-х годов ученые обнаружили здесь три библиотеки, в которых хранилось более 5000 бесценных рукописей. Но очень много рукописей пока не найдено, и разыскать их будет сложно. Их владельцы, будь то вождь племени или бедняк, относятся к ним как к священной семейной реликвии и ни за какие деньги не желают расставаться с ними. От постороннего глаза они прячут свои сокровища, кто как может, и часто зарывают в песок.

Конечно, за прошедшие века Томбукту изменился, но и сегодня, как и много веков назад, один-два раза в год сюда прибывает караван верблюдов с каменной солью. К тюкам с солью на местном рынке до сих пор относятся с уважением, так как когда-то соль заменяла деньги.

Независимо от этнической и религиозной принадлежности жители страны произносят имя Томбукту с особым уважением и гордостью, словно этот город является неотъемлемой частью каждого из них. В действительности так оно и есть, ибо сегодняшний Томбукту ревностно хранит память о своем славном прошлом. "Южные ворота Сахары", "Жемчужина древнего Судана", "Столица песков", "Таинственный Томбукту" и еще много таких же красочных названий получил на протяжении своей истории этот древний город.

ЭДИНБУРГ

Пестрая клетка всегда популярной шотландки, шотландское виски, шотландская волынка, шотландская шерсть, шотландские стрелки, шотландская овчарка… Сколько известных всему миру названий и понятий связано с Шотландией! На ее земле жили и творили Р. Бернс и В. Скотт, и современные шотландцы бережно хранят все реликвии своей бурной истории.

А еще Шотландия — это трубы, трубы, трубы… Сколько каминов в домах, столько и труб, которые торчат над Эдинбургом — древней столицей Шотландии. Его расположение в центре богатейшей сельскохозяйственной местности способствовало раннему возвышению города. Купцы Эдинбурга вели оживленную торговлю с Фландрией, Скандинавией и Северной Германией.

История города, не до конца ясная еще и сегодня, уходит в глубь веков и начинается с замка, который словно вырастает из крупной базальтовой скалы. Вплоть до середины XVIII века история Эдинбургского замка была и историей самого города. Первые сведения о нем восходят к XI веку — времени правления Малькольма III, сына короля Дункана, по легенде убитого Макбетом. Памятью об этом периоде в истории замка и города осталась скромная часовня Святой Маргариты на вершине Замковой скалы, названная в честь набожной жены сэра Малькольма.

Возможно, здесь еще раньше стояла крепость, из-за которой пикты — коренное население Шотландии — в течение двух веков сражались с англосаксами, пришедшими на Британские острова с континента. В VII веке саксы надолго овладели крепостью, и вплоть до XI века Эдинбург находился в подчинении Нортумбрии — самого могущественного из англосаксонских королевств.

Первоначально город был известен под названием "Данэдин", что по-кельтски означает "крепость, стоящая на склонах гряды". Но, возможно, в средние века по созвучию с именем нортумбрийского короля Эдвина англосаксы стали именовать свой город Эдвинсбургом. Впоследствии оба названия соединились, что и привело к современному имени города.

В течение многих веков маленькая и небогатая Шотландия вела борьбу за свою независимость и за утверждение своей самостоятельности, и на долю Эдинбурга в этой борьбе выпало многое. На протяжении почти всего средневековья город был вовлечен или в длительные кровавые войны с Англией, или в утомительные пограничные конфликты.

В 1296 году английский король Эдуард I захватил замок, который оставался в руках англичан 17 лет. Архив и ценности шотландских королей были вывезены в Лондон, но шотландцы не хотели сдаваться, и потому войска графа Морея решили отвоевать замок. Старинное предание повествует, что в войсках графа оказался солдат, который еще до захвата замка англичанами обнаружил путь на неприступной скале, по которому по вечерам уходил в город на свидание со своей возлюбленной. Он и помог графу Морею, у которого было всего 30 воинов, ночью тайно подняться по скале и захватить англичан врасплох.

Шотландцы отвоевали замок, но все замковые сооружения, кроме часовни Святой Маргариты, оказались почти разрушенными. Через 40 лет шотландцам снова пришлось отвоевывать свой замок, и снова они уступали англичанам в силе и численности. Однако и на этот раз шотландцам помогла смекалка. В замок послали группу переодетых воинов якобы для продажи вина и продовольствия. "Торговцы" так расположили свои товары, что помешали закрыть ворота, и это позволило ворваться шотландским войскам.

К самому подножию Эдинбургского замка подступает Старый город. По гребню скалы, с запада на восток, проходит Хай-стрит — главная и единственная улица Старого города, по которой может проехать автомобиль. Остальные улицы настолько узки, что местами из окна одного дома можно шагнуть в окно противоположного Эта улица сбегает к королевскому дворцу Холируд — летнему дворцу Марии Стюарт.

Прямая, как стрела, Принсес-стрит (улица Принцев) делит Эдинбург на две части. В первой половине XIX века здесь возникли живописные сады. Когда начали возводить церковь Святого Иоанна, было запрещено строить здания на южной стороне Принсес-стрит, но владельцам домов разрешили огородить ее решеткой. Было осушено дно озера Нор Лох, которое плескалось у подножия Замковой скалы. После этого городской совет Эдинбурга объявил о продаже участков земли, но с условием, чтобы на них были разведены сады или просто зеленые лужайки, которые украсят город.

В начале 1820-х годов здесь проложили первые лужайки, высадили деревья, и вскоре в состоятельных кругах Эдинбурга стало модным иметь ключ от садов на Принсес-стрит. Почетное право пользоваться таким садом было предоставлено английскому писателю В. Скотту, памятник которому стоит в Восточном саду. Эта сложная каменная конструкция высотой 60 метров, напоминающая шпиль готического собора, вырастает из квадратной башни, каждая сторона которой прорезана стрельчатыми арками. Через них видна статуя прославленного писателя, выполненная из белого мрамора. Вальтер Скотт "сидит" с книгой на коленях, а рядом с ним его любимая собака, преданно глядящая на своего хозяина. Завершает памятник шпиль, разделенный поясами галерей на этажи: все ниши "заселены" героями романов В. Скотта.

В недрах современного Эдинбурга расположился подземный квартал — "запертый город" Мери Кинг, в котором во время чумной эпидемии XVII века были изолированы сотни жителей. "Запертый город" находится под улицей Королевская Миля, названной так потому, что по ней королева проходила ровно милю до собора. До XVII века на этой улице решались политические и финансовые дела, процветали ремесла и торговля, день и ночь были открыты питейные заведения.

Коммерсанты и наемники, маги и чародеи, политические интриганы, мародеры, мошенники всех мастей, убийцы, веселые женщины — все они были обычными персонажами на этой улице. Неудивительно, что на Королевской Миле то и дело вспыхивали драки и дуэли. Неподалеку от нее заседала инквизиция, и рассказывают, что на Королевской Миле "за работу с нечистыми" было сожжено заживо более 300 женщин.

Во время чумной эпидемии зараженные шотландцы должны были вывешивать за окно кусок белой материи, чтобы извещать соседей о своей болезни. Вначале таких лоскутов было немного, но по мере распространения чумы квартал стал походить на парусную регату. Работу по сбору трупов и вывозу их за город взяли на себя монахи Ордена Святого Андрея. Мертвых они вывозили на повозках со скрипучими осями, и, заслышав этот скрип, люди вздрагивали и захлопывали ставни.

Хроники повествуют, что в 1645 году, когда чума грозила перекинуться на весь Эдинбург, городской магистрат распорядился целиком опечатать этот квартал, чтобы остановить распространение болезни. Владелицей большей части огороженных зданий была Мери Кинг, потому весь квартал и стал носить ее имя. Через 100 лет после чумы жители Эдинбурга разобрали на кирпичи разрушенные дома в квартале Мери Кинг. В XVIII веке здесь поднялся новый город — поверх того, который хранил память о скорби и смерти.

Чтобы сейчас попасть в "запертый город", надо спуститься в самое нутро Королевской Мили через особую систему коммуникаций на 20 метров вниз — по узким ступенькам лестницы с сырыми перилами. Улицы "запертого города" представляют собой туннели и проходы без шума и света. По стенам и потолкам тянутся ряды электрических лампочек, скудно освещающих остатки лестниц, которые никуда не ведут; заложенные окна, из которых никто не выглядывает; забитые известкой и щебнем деревянные двери, скрывающие комнаты, которые не тревожат ни ветер, ни человеческое тепло, никакое движение… Рассказывают, что некоторые эпизоды романа Р.Л. Стивенсона "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда" разворачиваются именно в этих подземных лабиринтах, расположенных глубоко от поверхности земли.

В некоторых домах "запертого города" сохранились винные погреба печи для выпечки хлеба, буфеты и очаги, кладовки и дымоходы… Один дом привлекает внимание еще до того, как в него заходишь. Многие посетители не только ощущали рядом с ним падение температуры, но и в один голос описывали некую девушку-подростка, мелькавшую в комнатах. Причем "очевидцы" дружно утверждали, что одета она была в грязные, поношенные одежды; некоторые видели собаку у ее ног, другие отмечали, что лицо девушки было обезображено оспой, а в руке она держала сломанную куклу…

Однажды, когда в "квартал Мери Кинг" зашла группа слепых людей с собаками-поводырями, один пес тут же потащил своего хозяина наружу а другой в страхе заскулил и забился в угол. Часто посетители "запертого города" замечают, что их фотоаппараты сами собой начинают перекручивать пленку, а многие кадры потом оказываются таинственным образом засвеченными…

ОСЛО

История города Осло, как и многое в Норвегии, связана с викингами. В 1043 году рыцарь Геральд Хардроде решил оставить прекрасный город Константинополь, где он служил в варяжской гвардии, ради норвежского трона. Дорога вела его через славянские земли и стольный град Киев. Была ли то любовь с первого взгляда или только желание заручиться поддержкой крепкого союзника, но в Киеве потомок викинга обвенчался с Елизаветой — дочерью Ярослава Мудрого.

В 1047 году Геральд Хардроде стал королем Норвегии, а еще через год основал на юге страны, в устье реки Лу, военное укрепление для поддержания своей власти. Его назвали "Осло", то есть "устье Лу".

Город находится вблизи наиболее развитых районов и главных городов Швеции и Дании, которые связывают Норвегию с этими странами и другими государствами Западной Европы. В некоторые периоды истории в Норвегии господствовали Дания и Швеция, и, конечно, на норвежской столице не могло не отразиться влияние этих стран и их столичных городов. Особенно длительным и сильным было влияние Копенгагена. Это видно и из сравнения их географического положения: оба города стоят у порога открытого, незамерзающего моря, и потому в Осло, как и в Копенгагене, первостепенное значение имеет портовая деятельность. Кроме того, благоприятное расположение Осло вблизи рек, текущих из глубины сплавных районов страны, способствовало развитию в городе лесной промышленности.

Но частые пожары не давали городу окрепнуть. Сильный пожар в 1614 году уничтожил Осло почти дотла, и рядом со сгоревшим был построен новый город, названный "Христианией" — в честь датского короля Христиана IV. <Первоначальное название Осло было возвращено в 1925 году.>

Во время Северной войны Христиания была оккупирована и разорена шведскими войсками, и для восстановления города потребовалось очень много времени. Вплоть до разрыва норвежцев с Данией и объявления Христиании в 1814 году столицей город рос очень медленно. По Кильскому мирному договору Норвегия была отнята у Дании в наказание за ее союз с Наполеоном. Коалиция монархов Европы, разбив Наполеона, несмотря на протесты норвежского народа, требовавшего независимости, отдала Норвегию Швеции — в виде компенсации за потерю последней Финляндии.

Если посмотреть на Осло с холмов Холменколлена, с высоты знаменитого трамплина, город с его россыпью вечерних огней кажется очень большим. Он обнимает фиорды до самого горизонта и по островам убегает в открытое море. Но спустишься вниз, и окажется, что норвежская столица не такая огромная, какой кажется сверху. Очень тихи улицы западной части Осло, нарядные виллы словно спят в окружении елей и сосен, только белки резвятся в их ветвях.

Осло, как и другие города Норвегии, тесно связан с окружающей его природой: тротуары улиц или набережных обрываются прямо в море. Иногда улица оканчивается обрывистой горой или входит в лес или поле.

Как и во многих средневековых городах Европы, в Осло есть Ратуша — огромное здание, облицованное красным кирпичом, очень интересное и своеобразное по своей архитектуре. Две широкие башни Ратуши видны из всех частей города. Вместе с полукруглой площадью и улицей напротив ее главного входа Ратуша создает единый ансамбль. Над главным входом Ратуши, как символ равноправия женщин, установлена фигура норвежской девушки.

Центральный зал Ратуши просто огромен (высота его 21 метр), в нем очень много стенной живописи, сочетание сюжетов которой самое различное: эпизоды из истории рабочего движения и рядом изображение процветающего торгового дома; налет гестапо на квартиру рабочей семьи и картины из жизни Святого Хольварда. Со стороны набережной перед Ратушей установлены шесть бронзовых фигур, олицетворяющих профессии рабочих, строивших это здание.

В 1968 году на одном из многочисленных фиордов Осло был открыт Художественный музей, построенный на деньги Сони Хени — героини предвоенного фильма "Серенада солнечной долины" — и ее мужа Н. Унстада (крупного бизнесмена). Здание музея, возведенное из стекла, бетона и алюминия, сверху похоже на ладонь с пятью лепестками неведомого цветка вместо пальцев. Коллекцию картин известных мастеров XX века Соня Хени и Н. Унстад завещали родному Осло.

Первое место в Норвегии по числу посетителей занимает Музей норвежской славы, который был открыт на полуострове Бюгдай. В разных его павильонах бережно хранятся корабли великих норвежских мореплавателей: корабли викингов с гордо поднятым кверху острым и изогнутым носом. Черный дуб блестит, как каменный уголь… Нос одного корабля заканчивается тонким завитком, другого — увенчивается головой дракона с раскрытой пастью.

В стеклянных витринах дремлют здесь на вечном приколе могучие ладьи викингов, легендарный "Фрам" — корабль Фритьофа Нансена и Р. Амундсена, бревенчатый плот "Кон-Тики" Тура Хейердала… "Кон-Тики" стоит в особом музее и установлен так, что из нижнего этажа музея видно днище плота, покрытое водорослями и ракушками, и свисающая "водолазная" корзина. Под ним как живые "плавают" стаи макрелей и более мелких рыб, а во всю длину плота разместилась акула…

Интересна и история парка Фрогнер. Прежде всего необычен вход в него — ворота с четырехугольными фонарями и решеткой с тонким сквозным рисунком, как в витражах. Такие фонари и решетки с фигурами мужчин и женщин окаймляют и площадки со ступенями, ведущими на центральный холм парка.

В 1914 году на этом месте проводилась большая выставка, и скульптору Г. Вигеллану заказали для нее фонтан. Мастер предложил вместо фонтана украсить парк грандиозной скульптурной композицией. Городское управление Осло поддержало эту идею, и скульптор воплощению ее посвятил всю свою жизнь. Он стал и архитектором, и скульптором, и резчиком по дереву, а также камнетесом и кузнецом!

В этой скульптурной композиции варьируется одна тема — человеческая жизнь от рождения до смерти. Триста различных фигур, олицетворяющих детство, юность, счастливую или несчастную любовь, материнство, дружбу, веселье, борьбу, раздумье, грусть, болезни, увядание, смерть и возникновение новой жизни, воплощены в граните, бронзе, чугуне и железе.

Любая реалистическая скульптура одновременно является и символическим обобщением. Вот, например, обелиск "Стремление человечества к лучшему будущему": гибнущие мужчины поддерживают женщин, женщины — детей, а весь обелиск венчается детскими фигурками, стоящими во весь рост и тянущимися к солнцу.

Пятнадцать лет своей жизни скульптор отдал одному этому обелиску, высота которого 17 метров, а вес — 270 тонн. Можно представить, какой труд был вложен в создание всей композиции!

содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7  8  9    ..