содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7  8   ..

БАГДАД — ГОРОД "ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ"

"Благодатная страна" Ирак расположена между Тигром и Евфратом — в районе, который библейские предания называли "раем на земле". Место, на котором на несколько километров вдоль Тигра раскинулся современный Багдад, было известно еще до завоевания страны арабами. Здесь издавна проходили ярмарки, на которых продавали лошадей.

Халиф аль-Мансур из династии Аббасидов совершил много поездок по стране, выбирая подходящее место для своей столицы. В 762 году он заложил на западном берегу Тигра город Мадинат-аль-Салям, и на вопрос: "Почему именно в этом месте был основан город?" — халиф впоследствии отвечал: "Оно прекрасно, как военный лагерь. Кроме того, здесь Тигр, который свяжет нас с дальними странами вплоть до Китая. Он доставит нам все, что дают моря, а также продовольствие из Двуречья, Армении и соседних районов. Затем здесь же и Евфрат, который принесет нам все, что могут предложить Сирия и Ракка и прилегающие к ним земли".

Первоначально план города был намечен на земле пеплом. Халиф аль-Мансур обошел стены, ворота и улицы будущего города, а затем приказал наложить на линии из пепла пропитанные нефтью семена хлопка и поджечь их. Потом халиф сам заложил первый камень в основание Мадинат-аль-Салям — Города мира. Это было официальное название города, которое употреблялось в документах и выбивалось на монетах. Однако были у новой столицы и другие имена. Мадинат-аль-Мансур (Город Мансура), Мадинат-аль-Халяли (Серповидный город), Мадинат-аль-Заура (Извилистый город). Однако во время строительства новый город продолжали называть Багдадом — по имени небольшого поселка, который назывался так еще с доисламских времен, а впоследствии новое название и совсем было оставлено.

В истории известно несколько древних городов, которые имели форму круга или овала. Это давало большие преимущества при защите от вражеских нашествий, а кроме того, экономило довольно значительное количество строительного материала. По свидетельствам современников, Мадинат-аль-Салям имел совершенно правильную форму круга, что говорит о чрезвычайно высоком мастерстве древних зодчих. Диаметр города равнялся 2638 метрам, все три его стены были сложены из необожженного кирпича, а обожженный кирпич использовали только при кладке потолков и сводчатых переходов.

Аль-Мансур всячески стремился к тому, чтобы ограничить население города только теми лицами, которое имели отношение к его двору. Поэтому "Город мира" напоминал скорее военный лагерь, чем обычный для востока город — центр ремесел и торговли. Центральную часть города занимала главная площадь, на которой возвышался дворец халифа; рядом с ним размещались главная мечеть, семь зданий диванов (правительственных учреждений) и дома сыновей аль-Мансура. В этом районе никто, кроме самого халифа, не имел права ездить верхом на коне.

Дворец халифа всех видевших его потрясал своим великолепием. В него вели золотые ворота, по названию которых весь дворец иногда называли "Баб-аз-захаб" — "Золотым дворцом". Дворец был известен и под другим названием — "ал-Кубба ал-хадра" ("Зеленый купол"). По преданию, на вершине купола была установлена фигура всадника с копьем, который будто бы поворачивался и указывал копьем в ту сторону, откуда появлялись мятежники или враги. Купол дворца рухнул во время бури и сильного наводнения, случившегося в 941 году, а стены его простояли до середины XII века.

Несмотря на "ограничительные" мероприятия халифа аль-Мансура, город уже через несколько лет после своего основания стал сильно разрастаться. Он не вмещался в тесные границы полувоенного поселения: изгнанные из Круглого города торговцы стали строить свои ряды и лавки вблизи его стен, речных пристаней и вдоль основных сухопутных дорог.

В течение первых десятилетий своего существования Багдад не подвергался осадам и не знал серьезных волнений, и это было золотым временем его расцвета. Из всех городов тогдашнего мира только Константинополь мог соперничать с Багдадом в великолепии. Своим процветанием город был обязан прежде всего тому, что стал крупнейшим центром мировой торговли. Бесчисленные караваны доставляли на багдадский базар запорошенные пылью дорог тюки с фарфором и шелковыми тканями, мехами и воском, драгоценными камнями и пряностями, золотом и слоновой костью…

Багдад рос и богател со сказочной быстротой. Сюда прибывали купцы с Запада и Востока, здесь совершались самые крупные по тем временам сделки, багдадские купцы считались едва ли не самыми богатыми в мире. Вместе с ними богатели и багдадские халифы, жившие в роскоши, о которой рассказываются легенды. Например, дворцовая челядь одного из халифов в X веке насчитывала 1000 человек: в нее входили гвардия и личная канцелярия халифа, чтецы Корана, астрологи, часовщики, шуты, посыльные и скороходы, барабанщики, медики, повара и т.д.

Наибольший блеск принесло Багдаду правление внука основателя города — Харуна ар-Рашида, славу которого разделила и его любимая жена Зубайда. Она первая ввела моду на туфли, расшитые драгоценными камнями, кушанья при ней подавались только на золотой и серебряной посуде. Незабываемым событием в памяти многих поколений стала свадьба халифа аль-Маамуна с дочерью визиря Буран. На новобрачных, сидевших на золотом ковре, украшенном жемчугом и сапфирами, с золотого подноса высыпали 1000 крупных жемчужин. Среди гостей разбрасывались шарики из мускуса, в каждый из которых была закатана записка с названием подарка, раба, земельного надела, прекрасного коня и др. Свадьба халифа аль-Маамуна и пир, заданный халифом аль-Мутаваккилом, считаются "двумя событиями, которые не имеют третьего подобного в исламе".

Однако расцвет Багдада был не особенно долгим, и со смертью Харуна ар-Рашида закончилось мирное существование города. Богатства его разжигали алчность завоевателей, и потому Багдад часто подвергался вражеским нашествиям. Главный удар все завоеватели наносили по Круглому городу, где располагалась крепость багдадских халифов. Кроме того, борьба сыновей Харуна ар-Рашида за власть привела к длительной осаде Багдада, после которой большая часть его осталась лежать в руинах. Особенно досталось Круглому городу, его разрушенные стены и здания больше уже никогда не восстанавливались. Последующие стихийные бедствия и трагические события окончательно стерли с лица земли даже следы города, построенного аль-Мансуром. И ученым до сих пор не удалось точно установить даже место, на котором размещался легендарный Мадинат-аль-Салям.

Однако после нашествия в 1258 году монгольского хана Хулагу, воины которого разграбили и уничтожили Багдад, город через довольно короткое время возвращает себе былую славу крупнейшего мирового центра торговли. До нашествия монголов Багдад воспринимался и как духовная столица исламского мира. Халиф, даже утратив свое политическое влияние, на протяжении многих веков продолжал удерживать духовную власть над общиной мусульман. Сила его власти подчас была ощутимей реальной власти османских султанов. Еще при дворе халифа аль-Маамуна собирались видные ученые, поэты, врачи, музыканты… За короткий срок народы халифата усвоили знания, накопленные греками в течение многих веков, и обогатили их, выработав собственную богатейшую культуру. В Багдаде переводились сочинения ученых других стран, и работа переводчика очень ценилась халифами. Например, аль-Маамун выплачивал знаменитому переводчику и врачу Хунайну ибн Исхаку за каждую переведенную книгу столько золота, сколько она весила.

В Багдаде были открыты первые в мусульманском мире аптеки и больницы. Еще в конце VIII века в городе было налажено производство бумаги, благодаря чему всего за несколько дирхемов можно было приобрести рукописную книгу, тщательно переписанную профессиональным писцом. Халиф аль-Маамун основал в Багдаде "Дом книги" — своего рода академию того времени.

Через полтора века после нашествия монголов на Багдад обрушилось новое бедствие — войска Тамерлана, которые тоже не пощадили город. После них последовали правление персов, их борьба с турками за господство над Ираком, а в XVII веке страна и ее столица попали под власть Османской империи. К началу XX века Багдад превратился в приземистый пыльный городок с населением 140 тысяч человек. Почти повсюду жались друг к другу убогие глинобитные домишки, люди побогаче делали над своими домами деревянные надстройки с балконами, которые нависали над проезжей частью улиц.

Сегодняшний Багдад ни по каким признакам не сравним с древним городом. Его новый облик складывается под влиянием требований времени, и потому можно только удивляться частой смене городских пейзажей и картин. Широкие, наполненные людским гомоном проспекты соседствуют с молчаливыми переулками, парковые зоны из финиковых пальм чередуются с унылыми песчаными пустырями, которых остается все меньше. Давно исчезли с просторов Тигра круглые челны, о которых можно было прочитать в старинных книгах о путешествиях: сейчас они перебрались куда-то на юг, в низовья реки.

Сейчас над Тигром перекинуты новые мосты, но кое-кто из жителей помнит, как еще в 1930-е годы единственный наплавной мост во время часто случавшихся тогда высоких паводков разрывало и носило по реке. Смотрители на моторных лодках вылавливали баграми разрозненные части переправы, и толпы любопытных зевак собирались на берегу поглазеть, как пойманный мост водворяют на место.

Сегодняшний Багдад встречает гостей обилием красок, непривычно громкими сигналами автомобилей и ярким солнечным светом. Весь он пропитан какой-то особой атмосферой, навеваемой от предвкушения встречи с городом "Тысячи и одной ночи", где переодетым бродил халиф Харун-ар-Рашид, где под покровом ночи плутовал знаменитый "багдадский вор", где жили простоватые купцы и их хитроумные жены. На набережной Тигра установлена бронзовая скульптура, изображающая облокотившегося на подушки царя Шахрияра, завороженно внимающего Шахерезаде, рассказывающей очередную сказку великой книги.

И конечно, Багдад, как и любой восточный город, невозможно представить без сука (базара), который занимает обширный квартал между берегом полноводного Тигра и улицей Харуна-ар-Рашида. По давней традиции торговля на восточном базаре "специализирована": в одном месте продают ткани, в другом идет распродажа обуви, в третьем предлагают покупателям готовое платье… Грохот огромных молотов, сминающих куски оцинкованного железа; звонкий перестук молоточков, выбивающих затейливые узоры на листах меди; пронзительный визг металла под зубьями пилы, шум паяльных лам и вздохи кожаных мехов, раздувающих горны, — это Медный сук. Здесь не только торгуют готовыми изделиями, но и изготовляют их в мастерских, расположенных здесь же.

Особенно оживленным Медный сук был во времена правления халифа Харуна ар-Рашида, когда Багдадский халифат и его столица были в самом расцвете своей славы. Как рассказывают арабские сказки, халиф любил бывать на Медном базаре, переодевшись в одежду купца, торговца или простого горожанина. В то время на Медном базаре работало более 300 мастерских, объединенных в своего рода гильдию — со своими правилами, законами и традициями. В мастерских изготовлялись боевые доспехи и оружие для воинов, металлические детали для строительства дворцов, мечетей и жилых домов, а также блюда и кофейники, котлы и подносы и, конечно же, украшения. Водопровода в те времена не было, и, чтобы черпать воду из Тигра, багдадцы покупали на столичном базаре кувшины. Грациозная багдадская девушка с кувшином, полным воды, — героиня многих арабских песен, легенд и сказаний.

Шум, вечно стоящий на Медном суке, вошел во многие арабские пословицы и поговорки, и при случае багдадцы обязательно расскажут вам историю о любви бедного юноши к девушке из богатой семьи. Отец девушки согласился на неравный брак при условии, если влюбленный юноша перекричит шум Медного сука. Но все попытки выполнить это условие заканчивались неудачей, и свадьба не состоялась.

Не исчез из Багдада и мазгуф. Если в вечернее время пройтись по городской набережной, то можно увидеть множество небольших костров, расположенных один возле другого. С наветренной стороны они обычно защищены оградкой из прутьев, а на другой стороне торчат воткнутые в землю колышки, на которых лежит нечто, похожее на раскрытую книгу. Время от времени к "книге" наклоняется человек и переворачивает ее. Еще несколько минут назад эта "книга" плескалась в бочке: рыба эта очень красива и похожа на что-то среднее между карпом и небольшим сомом. Ловкие руки разрезают рыбу, названия которой никто не знает, вдоль, "разворачивают", насаживают на колышки и держат над пылающим огнем костра до тех пор, пока она не станет золотистой Потом "книгу-рыбу" кладут на горячий пепел — и мазгуф готов. Вы можете есть его прямо у костра или отойти в сторонку; можете присесть на скамейку, куда продавец быстро принесет вам арабский хлеб, салат из помидоров и острый перец с луком…

СВЯЩЕННАЯ ТУЛА — СТОЛИЦА ТОЛЬТЕКОВ

Издали этот город похож на большую деревню с одноэтажными домиками, окруженными каменными заборами. Однако Тула является одним из древнейших городов Мексики, основание которого относится к VIII веку. Тула была столицей и культурным центром тольтеков и называлась тогда "Толлан" — "Место грамотных людей".

Индейские хроники сообщают, что Толлан был основан правителем Чальчиутланецином. Примерно в 980 году на трон взошел принц, которому при рождении было дано имя Се-Акатль — "Один тростник". Полное его имя было Се-Акатль-Накшитль-Топильцин — "Наш господин Один тростник".

Тольтеки владели Мексикой всего 200 лет — с середины X до середины XII века, но до наших дней дожили легенды и предания об их удивительных доблестях и умениях. Их главным богом был Кецаль — Пернатый змей, изображения которого то и дело встречается в живописи и архитектуре Тулы: то он обвивает колонны зданий, то взирает с настенных росписей пирамид. Среди всех достопримечательностей Тулы выделяется Коатепантли — Стена змей, на которой изображены гигантские гремучие змеи, заглатывающие человеческие скелеты.

Сегодня полное название этого современного мексиканского городка звучит так: Тула-де-Альенде. Веселый провинциальный городок приятен чисто по-мексикански: здесь пахнет кукурузными лепешками, гудят колокола храмов, здесь поют так красиво, как это умеют делать только в Мексике. Однако долгое время ученые даже не знали, где находится знаменитая столица тольтеков. Как писал чешский путешественник и ученый М. Стингл, "до конца XIX века никому и в голову не приходило искать древнюю Тулу на месте нынешнего городка". В 1880 году сюда направился французский археолог Д. Шарне, который приступил к раскопкам холма на окраине города. Он обнаружил скрытую в его недрах величественную пирамиду, которая явно указывала на то, что Тула была важным религиозным центром доколумбовой Америки. Однако впоследствии открытие французского ученого было забыто, и главный город тольтеков стали искать где угодно, но только не там, где город с таким же названием существует до сих пор.

Только с середины XX века внешне ничем не примечательная Тула становится местом, куда со всего света устремляются исследователи истории доколумбовой Америки. Уже первый удар лопаты археологов в 1940 году открыл сразу несколько находок. Недалеко от центра нынешней Тулы ученые обнаружили руины древнего города, сердцем которого была крутая пирамида. Индейцы называли ее Тлауискальпантекутли — Венера, или Утренняя звезда. Культ этой планеты тольтеки переняли от своих северных соседей-кочевников, для которых Венера была представительницей Мишкоатля — могущественного бога, требующего человеческих жертв. Пирамиду украшали каменные изображения ягуаров, а также поедающих человеческие сердца орлов: ягуары и орлы были символами некоторых воинственных племен Центральной Америки. Между каждой парой орлов, украшавших облицовку пирамиды, располагался символ самой Венеры — раскрытая пасть змея, а на ней — человеческая голова.

На вершине пирамиды раньше, вероятно, стояло святилище бога Кецаля, с которым некоторые вожди тольтеков отождествляли себя. До настоящего времени на ее верхней площадке сохранился лишь ряд человеческих фигур, условно названных учеными "атлантами" — по имени героя древнегреческих мифов, который держал на своих плечах небесный свод.

Вытесанные из камня тольтекские воины, высота которых 4,6 метра, застыли под тяжестью оружия, и все они представляют бога Кецаля в образе Утренней звезды. Когда-то воины-атланты поддерживали перекрытия храма, к сожалению, к настоящему времени многие из скульптурных рельефов, украшавших храм, бесследно исчезли. Однако и те, что сохранились, дают представление о некоторых сюжетах убранства храма. Наряду с воинами, тольтеки часто изображали орлов, пожирающих человеческие сердца; загадочных животных, отчасти напоминающих кошек с колокольчиками на шее, и совсем ни на кого не похожих зверей, которых можно назвать "змее-птице-ягуарами".

Перед храмом находилось место общих собраний, которое тоже было перекрыто крышей. Некоторые из колонн, на которых она держалась, стоят в Туле до сих пор.

В Туле был обнаружен и Чак-Мооль — весьма своеобразная статуя, вытесанная из темного базальта. Чак-Мооль лежал с чуть согнутыми ногами и обращенной вверх головой, поэтому ученые предположили, что он представлял собой посланца богов. Через особое отверстие, которое находилось на плече статуи, он принимал человеческую кровь — наиболее предпочитаемую богами жертву.

Многие следы материальной культуры тольтеков свидетельствуют, что это был очень воинственный народ с культом человеческих жертвоприношений. Когда молодой и энергичный правитель "Наш господин Один тростник", который был к тому же и верховным жрецом тольтеков, вступил на трон, он принял имя бога, которому хотел служить — имя бога Кецаля. В конце X века вождь и верховный жрец тольтеков Топильцин-Кецалькоатль попытался перестроить жизненный уклад тольтеков на более мирный лад, но в Толлане деятельность нового правителя вызвала сопротивление. Часть жителей оставалась верна культу Пернатого змея, но в другой части тольтекского общества на первое место начинает выдвигаться новый бог Тескатлипок. В Толлане разгорелись религиозные страсти, которые повлекли за собой междоусобные войны. Борьба перенеслась и во дворец правителя: в результате ее вождя низвергли, и он был вынужден покинуть Тулу. Вместе со свергнутым правителем город покинули тысячи жителей, и все они направились на восток, куда в один прекрасный день удалился и бог Кецаль. Перед этим он собрал ближайших своих учеников и сообщил им, что однажды опять вернется со стороны востока. Предсказанный богом срок был уже близок, и тут появился испанский конкистадор Эрнан Кортес, который прибыл к берегам Мексики с востока. Поэтому индейцы и не решились напасть на испанцев, опасаясь, что это будет война против бога Кецаля.

ФЕС — РЕЛИГИОЗНАЯ СТОЛИЦА МАРОККО

На крайнем западе обширного арабского мира расположилось древнее государство Марокко, берега которого еще в давние времени посещали греки, римляне и финикийцы. Античная мифология сохранила легенду о "Геркулесовых столпах", которые воздвиг себе по обе стороны от Гибралтарского пролива Геракл. Эти "столпы" — скалы Гибралтар Джебель-Муса — считались у древних народов рубежом мира на западе.

Города Марокко так непохожи один на другой, что кажется, будто выросли они на разной почве и строили их разные народы. Отчасти произошло это, может быть, потому, что культура этой арабо-берберской страны вместила в себя и богатство античного мира, и достижения иудейских ремесленников <Иудеи появились здесь после разрушения Иерусалима войсками римского императора Тита.>, и идеи ученых, бежавших из Испании от преследований инквизиции.

Средневековые арабские города не имели единой градостроительной системы. Одни (например, Дамаск) возникли в глубокой древности и сохраняв в своей архитектуре черты античности и ранневизантийского периода, другие (Фустат, Куфа, Басра и т.д.) возникали на местах, где располагались арабские гарнизоны, что изначально и определило их строгий функциональный характер городов-лагерей.

История Феса начинается в первые века ислама От известных городов Востока, Багдада или Каира, Фес отличается тем, что сохранил в архитектуре города свою многовековую историю. А судьба города уникальна, так как он был основан дважды. В 789 году султан Мулай Идрис I, сын Фатимы — дочери пророка Магомета, решил не расширять Волюбилис — старую столицу Марокко, а построить собственный город на правам берегу реки Фес. <"Фес" в переводе с одного из марокканских диалектов означает "деревянная мотыга".> В 808 году его сын, Идрис II, построил напротив укрепленного лагеря отца, на левом берегу Феса, королевскую резиденцию, мечеть и рынок.

Исследователь Т.Х. Стародуб отмечает, что длительное время, вплоть до последних десятилетий XI века, это были два противостоящих друг другу и враждующих между собой городка. О первоначальном планировочном замысле и характере застройки что-то определенное сейчас сказать трудно, но уже через полвека в каждом из них была своя квартальная мечеть. Полулегендарная история приписывает основание этих мечетей двум сестрам — дочерям некоего выходца из города Кайруна. Похожие друг на друга, как сестры, обе мечети имели свой молитвенный колонный зал с нефами, параллельными стене киблы, небольшой минарет и сахн — обсаженный деревьями дворик.

Во время правления Фатимидов обе мечети приобрели статус соборных, что сказалось не только на архитектуре их самих, но и окружающих зданий. Обе мечети оказались в центре общественной жизни своих городков: к ним сходились торговые и проезжие улицы, и потому вокруг них стали группироваться и жилые кварталы.

Из-за своего более удобного географического местоположения левобережная часть Феса в этот период развивалась интенсивнее, чем правобережная. Именно к западной части города вплотную подходили пути, связывавшие Фес с берегами Атлантики и Средиземного моря. В 1069 (или 1075) году, когда султан Юсуф ибн Ташфина Альморавида объединил оба города в один, в левобережной его части развернулось обширное строительство. В объединенном городе выделился общий центр, которым стала мечеть Карауин, впоследствии приобретшая функции мусульманского университета.

Архитектура мечети Карауин в ее современном виде, за исключением отдельных достроек и изменений в декоре, сложилась в основном в эпоху правления династии Альморавидов. Со второй половины XII века и весь город Фес стал развиваться с ориентацией на эту мечеть-университет. Позднее мечеть обросла комплексом других зданий, прежде всего, связанных с университетом и медресе. Их близкое расположение и обращенность порталов медресе на мечеть были вызваны не только архитектурными замыслами, но и необходимостью приблизить общежития студентов к месту занятий и богослужения. Медресе, завия (странноприимный дом), бани, гостиницы и другие постройки, включая торговые ряды Кайсария, плотным кольцом обступали Карауин, поэтому жилым домам горожан практически невозможно было разместиться рядом с мечетью. Однако среди всевозможных изогнутых улиц и тупиков нетронутыми оставались пути, соединявшие Карауин с главными городскими воротами Феса.

В Фесе около 800 мечетей, но главной остается Карауин, расширенная в XIII веке. Это самая большая мечеть Северной Африки, во время религиозных праздников в ней одновременно могут разместиться 22000 человек. По сей день в древний арабский университет Карауин приезжают учиться молодые люди из Ливии, Алжира и Судана, в его стенах получили образование многие политические деятели Марокко.

В отличие от Карауина мечеть Андалу в другой части Феса осталась обычной мечетью — главным культовым зданием только правобережной части города. Центральное положение мечети Андалу в этой его части города подчеркивается сходящимися к ней и обтекающими ее главными улицами правобережья, торговой площадью и великолепным монументальным порталом с высоко поднятым кедровым навесом.

Фасады обеих мечетей выходят на оживленные улицы, к ним можно подойти с разных сторон, кроме того, они имеют круговой обход для проведения религиозных шествий. Один из таких праздников ежегодно проводился в конце августа — начале сентября в честь основателя города Мулай Идриса I. <Факт первоначального основания города Мулай Идрисом I точно пока не установлен, поэтому некоторыми исследователями он рассматривается лишь, как правдоподобная версия.> Наряду с шествиями по городу обязательны обходы вокруг квартала Завия, в котором находится мавзолей основателя города. В стену мавзолея вделана мемориальная медная доска с отверстием, в которую правоверные мусульмане просовывают руку: эта церемония символизирует их общение с "душой святого", который наводит на них "барака" — милость Аллаха. <Территория квартала Завия считается также "местом неприкосновения": ее пределах никто не может быть задержан или арестован.>

Другой праздник отмечается студентами Карауинского университета в память о полученных ими в XVII веке привилегиях от династии Алауитов за поддержку, которую они оказали этим правителям в получении власти. В благодарность владыка предоставил студентам право ежегодно в течение одного месяца управлять городом. Рассказывают, что студенты в дни своего правления прекращали неправедные суды и расправы, стремились делать для горожан лишь добрые дела: занимались просветительством и старались облегчить положение бедняков, больных, стариков. Сохраняя свою религиозную окраску, праздник этот позднее включил в себя и черты народного карнавала.

Как и все марокканские города, Фес разделен на две части: старую — Фес-аль-Бали и новую — Фес-аль-Джедид. Окруженный нескончаемыми садами и виноградниками, город в прошлом был важнейшим торговым центром. И сегодня в Фесе много живописных базаров, каких, пожалуй, не встретишь в других городах Марокко. Узкие улицы-траншеи, где не разъехаться двум встречным ослам, переходят в полутемные, крытые железом тоннели. По обе стороны тянутся нескончаемые ряды прилавков, заваленных обувью, посудой, парчой… Ряды ювелирных изделий кажутся волшебной пещерой из сказки "Али Баба и сорок разбойников": от пола до самого верха, как связки баранок, здесь развешаны золотые браслеты, ожерелья, кольца, бусы; проходы заставлены чеканной серебряной посудой, на стенах — дорогие кинжалы, мундштуки, кальяны…

После переезда короля в Рабат Фес стал обычным провинциальным городком, но остался религиозный святыней Марокко, к тому же сохранил за собой славу торгового и ремесленного центра. Главное очарование города — это средневековая медина. Когда в Мекке пророку Мухаммеду стала угрожать опасность, он перебрался в город Медину, и с тех пор так называются старые кварталы любого мусульманского города. Медина в Фесе и сейчас остается точно такой же, как ее описал знаменитый путешественник XVI века Лев Африканский: те же узкие улочки, те же лавки и мастерские — все на своих местах.

Можно часами бродить по улицам фесской медины — мимо культовых зданий, общественных бань, украшенных разноцветной керамической плиткой фонтанов… Ни один турист не пройдет мимо построенного в 1357 году медресе Бу-Инания, не полюбовавшись его створчатыми дверями, отделанными бронзой, лестницей из оникса и фаянса, тончайшими декоративными арабесками, куполом с деревянной отделкой. Внутренний двор медресе тоже отделан ониксом, мрамором и ценными породами дерева. Галереи трехэтажного здания отделены от двора ажурной деревянной загородкой, которая скрывает выходящие на балкон комнаты. Все стены покрыты мозаичной плиткой, а вдоль стен — витиеватые стихотворные надписи, выполненные черными буквами на белой черепице.

Медина в Фесе начинается сразу же за воротами Бу-Джелуд. Когда-то они предназначались для торжественных выездов султана, а теперь под пышной центральной аркой, украшенной богатым орнаментом, пестрым потоком течет шумная людская толпа. Медина разделяется на отдельные районы, каждый из которых представляет собой замкнутую структуру: имеет свою мечеть, собственное водоснабжение, хлебопекарню и хамам (турецкую баню). Узкие, извилистые улочки медины, фонтаны во внутренних двориках, шум базара складываются в ни с чем не сравнимую картину, которая как будто открывает окно в другой мир. Вечером, когда ветер с гор приносит в узкие улочки медины прохладу, они наполняются народом. В одной из многочисленных лавчонок марокканец может купить глиняную посуду, в общественной пекарне — испечь хлеб, из городского фонтана — набрать воды. Туристов привлекает в медине пышный дворец султана, экзотика пестрых лавочек, пряные запахи и андалузские мелодии, звучащие в кофейнях… Товары, которые в медине являются предметами первой необходимости, в европейской части Феса становятся сувенирами.

Жители Феса в большинстве своем носят национальную одежду: длиннополые, наподобие халата, бурнусы, фески и белые остроносые бабуши, что придает городу еще более своеобразный колорит. Только в Фесе делают "отличные бабуши", "великолепные бабуши" — кожаные туфли без задников.

В Фесе выделывают кожи уже более 1000 лет, и в течение всего этого времени более 40 поколений кожевников передают младшим секреты дубления, отделки и окраски кожи. Мало кто знает, что фесские ремесленники обрабатывают кожи по старым рецептам — без применения кислот, щелочей и другой "химии". Сначала предварительно обработанные шкуры опускают в большие чаны со специальным раствором, которые располагаются в городе прямо под открытым небом, и выдерживают в них сутки. Затем шкуры переносят в чаны, где концентрация дубильных веществ выше, потом в другие, и так продолжается несколько дней.

Затем шкуры укладывают друг на друга в штабеля, чтобы танниды распределились более равномерно. Потом кожу промывают, отпрессовывают, разглаживают, высушивают и только после всего этого из нее делают лучшие на свете бабуши — такие, которые даже неискушенный покупатель отличит от всякой другой обуви на любом базаре Марокко.

ВЕЧНАЯ КРАСОТА КИОТО

Японский город Киото — не просто удивительный город с замечательными памятниками архитектуры. На полтора миллиона жителей Киото сегодня приходится около 2000 храмов, сотни парков и десятки дворцов. Сами японцы называют свой город национальным сокровищем, и действительно пятая часть всех шедевров японской архитектуры находится именно в Киото.

История города началась 22 октября 794 года, когда император Камму с наследным принцем въехали в новую столицу, названную "Хэйан" — "Город мира и спокойствия". До этого японская столица находилась в Нагаоке, но дворцовые интриги привели к политическому убийству, и тогда императорский двор решил поменять место своего пребывания, так как город был осквернен пролитой кровью.

Для новой столицы была выбрана деревня Уда в уезде Кадоно. Сюда в 792 году император приезжал дважды, чтобы осмотреть место, выбранное его приближенными. Деревня располагалась в живописной долине среди гор, и строительные работы здесь начались уже в 793 году. Японский императорский двор тогда во всем следовал китайским образцам, и новую столицу построили на китайский манер — с ровными улицами, пересекающимися под прямым углом.

Более тысячи лет Киото оставался столицей Страны восходящего солнца, то переживая времена расцвета, то становясь жертвой пожаров и междоусобиц. Волны истории унесли много уникальных архитектурных памятников и построек, но то, что сохранилось в городе, удивляет всех побывавших в нем строгостью и скупостью линий, а также пышностью и богатством красок.

Для иностранцев Киото прежде всего ассоциируется с императорскими дворцами и многоэтажными пагодами, окруженными бледно-розовой сакурой. Но если выйти на привокзальную площадь, перед вами откроется обычная панорама современного японского города: нескончаемый поток машин, коробки многоэтажных зданий и телевизионная башня, вокруг строительства которой в свое время разгорались нешуточные страсти. Многие жители Киото, особенно представители интеллигенции, считали, что эта 100-метровая башня изуродует вид древней японской столицы. Другие, наоборот, утверждали, что она станет еще одной достопримечательностью города.

В 1994 году Киото отпраздновал свое 1200-летие, но древность здесь не превратилась в музейную мертвенность, а его храмы и дворцы до сих пор сохраняют неуловимую связь времен. В Киото современность не только не затмила старину, но даже не потеснила ее, а наоборот, слилась с ней в единое целое. Так, например, напротив величественного Дворца военных правителей возвышается стеклянная громада гостиницы, а неподалеку от ультрасовременного вокзала с универмагами и отелями стоят древние седые храмы.

Сейчас исторических построек и памятников, храмов и святынь, дворцов, оград и садов в Киото столько, что повсюду можно встретить какую-либо достопримечательность: полого прогнутую крышу храма, поднимающуюся вдали пагоду или улочку, на которую выходят фасады старинных домов. Особой гордостью японцев по праву считается дворцовый комплекс Кацура <Подробнее об этом дворце можно прочитать в книге "100 великих дворцов мира".>, который начал возводиться в 1615 году как загородная императорская резиденция. Ее средневековая простота и красота постоянно меняющихся парковых ландшафтов гармонично сочетаются с изящными павильонами и беседками.

А ведет свою архитектурную историю Киото с возведения императорского дворца Госе, который не раз менял свое местоположение и перестраивался. В нынешнем своем виде дворец Госе (что означает "Высокочтимое место") был отстроен после очередного пожара в 1855 году. Одиннадцать гектаров земли окружены высокой глинобитной стеной, сверху покрытой черепицей В стене сделаны шесть ворот, главными из которых являются Южные. Они открываются два раза в год, и только император имеет право проходить через них. Обыкновенные посетители и туристы проходят во дворец через ворота Сэйсемон, название которых переводится довольно необычно: "Ворота осенних указов".

Центром дворца Госе является Сисинден — Церемониальный зал — с примыкающим к нему двором, засыпанным белой галькой. Здесь в торжественной обстановке возводили на трон императоров. Подобно буддийским храмам того времени, Сисинден имеет высокую вогнутую крышу с плавными очертаниями и со спокойными, сдержанными линиями. Под карнизом крыши расположилась галерея, окруженная небольшой верандой.

Внутренний интерьер Церемониального зала прост и в то же время величествен. В гладких отполированных досках пола отражаются массивные круглые столбы, которые сделаны из неокрашенных, но тщательно выровненных и отполированных стволов деревьев. Фасад зала обращен на юг, а к входу в него ведет большая пологая лестница, которая выводит в песчаный сад, лишенный всякой растительности.

Территория сада покрыта белым песком и выровнена граблями по строжайшим геометрическим линиям, направленным к фасаду здания. Внутри Сисинден, на возвышении под огромным шатром, стоит императорский трон, сделанный из красного сандалового дерева, инкрустированный перламутром и украшенный эмблемой императорского дома — цветком 16-лепестковой хризантемы; за ним расположен трон поменьше — для императрицы.

Здесь много комнат, каждая из которых имеет свое назначение. В одной император молился, воздавая должное храму Исэ, где обитала богиня Аматэрасу, даровавшая власть японским императорам. В другой были "поющие" доски, своего рода система безопасности: даже при самом осторожном шаге они издавали тонкий своеобразный звук. Жилые покои императора расположены в здании, которое сооружено над землей — на невысоких подпорках, как это делалось в синтоистских храмах, и окружено верандой с двумя небольшими лестницами, спускающимися в сад.

Во время правления сёгунов их резиденция располагалась в замке Нидзо, основанном в конце XVI века представителями династии Токугава. Замок представляет собой невысокое, но длинное деревянное строение с пологой, изогнутой крышей и позолоченным орнаментом на треугольном щите, который висит над главным входом. У каждого зала замка Нидзо — свое назначение, в зависимости от этого он убран с большей или меньшей роскошью.

Каждый зал имеет только три стены: четвертой стены, которая бы отделяла помещение от коридора, нет. Стены залов расписаны выдающимися художниками знаменитой школы Кано. Вот, например, на одной изображены гнущиеся от ветра тонкие бамбуковые и камышовые стебли, на другой прекрасно передана воздушная легкость цветков сакуры.

В первом зале особые чиновники должны были удостовериться, что прибывшие в замок особы — именно те, за кого они себя выдают. Когда сегодня туристы приближаются к этому павильону, они невольно вздрагивают: несколько десятков вельмож, одетых в традиционные праздничные кимоно, низко склонились перед сёгуном, сидящим на небольшом возвышении. Позади него — позолоченные раздвижные двери, за которыми всегда стояли телохранители.

Ни в одном японском городе нет столько храмов, как в Киото, и сколько их точно — едва ли знают и сами жители. Буддийские храмы — это обычно огромные деревянные строения с массивными столбами и широкой изогнутой крышей. Киемидзу ("Храм прозрачной воды") — исключение: он как бы прикрепился к крутому лесистому склону, и когда стоишь на его веранде, то создается ощущение, что храм висит в воздухе.

Древняя легенда так повествует о возникновении "Храма прозрачной воды".

Это было в VIII веке. Однажды монах Энтин обнаружил струящийся водопад, и ему послышались такие слова: "Найди этот источник, прозрачные воды которого впадают в реку Ёдо". Долго бродил монах по горе Отава, пока не обнаружил в глубине заповедного леса место, окутанное туманами. И здесь монах Энтин встретил отшельника-мудреца по имени Гёэй. Мудрец дал монаху кусок дерева, в котором обитал дух богини милосердия Каннон. Энтин вырезал из бесценного куска изображение богини и поместил эту деревянную скульптуру в небольшой бамбуковой хижине, которая и стала прародительницей храма, получившего свое название от прозрачности вод, струящихся по горному склону.

В письменных источниках Киемидзу упоминается с 811 года, когда он перешел под покровительство японских императоров. В храмовый ансамбль входит множество зданий: молельный зал, пагода, основной храм, навес для колокола и другие — всего 30 построек. В хондо (главном храме) на алтаре помещено изображение богини Каннон.

Всегда многолюдно и в Сандзюсангэндо, что в переводе означает "Тридцать три": именно столько обликов способен принимать Будда, являясь людям. В центре зала возвышается огромная статуя богини милосердия и сострадания Каннон, а вокруг нее расположилась тысяча таких же статуй, но меньшего размера.

За главным храмовым залом тянется длинная галерея, в которой установлены скульптуры демонов, привезенные сюда со всей Японии. У злых и жестоких демонов от ярости перекошены лица, а руки и ноги застыли в каком-то конвульсивном танце. В старые времена некоторые из них стояли у ворот храма, чтобы защитить его от влияния чужих духов.

Большое впечатление производят на сегодняшних гостей Киото и традиционные сады, которые для японцев являются образцом прекрасного. Небольшой водопад, миниатюрные холмы и долины, деревья — все придает им неповторимое очарование.

В Киото прославленные японские сады сосредоточились в храмовом комплексе Дайтокудзи, основанном в XVI–XVII веках. Разными людьми, в разное время и по разным поводам возводились храмы и сады, сосредоточенные сейчас на небольшой территории. Монастырский ансамбль состоит из главного монастыря — административного центра, как бы представляющего собой весь комплекс, и еще 23 монастырей, которые подчинены главному. В каждом из них есть свой настоятель, свои сады и храмы, а также свой статус: закрыт ли этот монастырь для посетителей или же отдельные части его открыты, например, сад-музей, "чайный сад", исторический памятник и т.д.

Оставив обувь у входа или сменив ее на музейную, вы вступаете на темные, отполированные веками доски веранды, проходите во внутренние помещения, устланные шелковистыми соломенными циновками, и ищете безлюдное место, где можно было бы предаться созерцанию сада, рассмотреть живопись на внутренних стенах храма или просто поразмыслить о собственном бытии. Маленький уголок земли, отведенный, например, под "чайный сад", оказывается загадочным миром, где вы можете прожить целую жизнь и пережить разные эмоции.

Внимательно прислушавшись к тишине, вы почувствуете, что она тихо "звучит": где-то вдали "разговаривает" маленький водопад, в кронах бамбука шумит ветер, на цветах и кустах гудят шмели… Особенно значительна тишина в пасмурные дни поздней осени, когда можно насладиться полным одиночеством и беспрепятственным слиянием с искусно организованной природой. Тогда часы, проведенные на открытой галерее или в глубине павильона перед раздвинутыми стенами-седзи с видом на тот или другой уголок сада, покажутся вам мгновением.

Но самая главная достопримечательность Киото и самая большая его ценность "Сад камней", который имеет еще и другие названия — "Философский сад", "Сад Рёандзи". И десятки толкований сути, которую столетия назад вложил мудрый монах Соами в 15 черных, необработанных и разных по величине камней, разбросанных по белому песку.

"Пятнадцать камней" упоминает любой путеводитель, на самом деле многочисленные туристы и посетители замечают только 14 из них. Пятнадцатого камня перед глазами нет, его загораживают соседние. Делаешь шаг по деревянной галерее, протянувшейся вдоль края песчаного прямоугольника (с остальных трех сторон "Сад камней" ограничен каменной монастырской стеной), — и снова перед глазами только 14 камней. Пятнадцатый — тот, что до сих пор прятался, — теперь оказался на виду, зато "исчез" другой камень. Еще шаг по галерее — и гениально спланированный "хаос" предстает уже в новой композиции, состоящей все из тех же пятнадцати камней, из которых один постоянно невидим. Разные люди проходили по галерее, и разные мысли вызывал у них "Философский сад"…

Каждая эпоха долгой и бурной жизни древнего Киото оставила в его истории свои памятники. А сейчас ежегодно, 22 октября, в Киото проводится "Процессия веков" — праздник, который возник в 1815 году, когда было возведено синтоистское святилище Хэйандзингу, посвященное императорам Камму и Комэй. Рано утром в храме проводится торжественная служба, во время которой возносятся молитвы почившим владыкам. Затем выносятся паланкины-микоси, в которых, как гласит предание, временно пребывают их души. Началом праздника считается момент, когда участники шествия вступают под своды тории — самых больших ворот в Японии. Потом процессия следует из храма к Императорскому дворцу, и по дороге перед зрителями разворачиваются картины различных периодов японской истории. С исключительной точностью воспроизведены все реалии жизни каждой эпохи и все детали костюмов по моде тех лет. Например, период Мэйдзи (1868–1912) представлен императорской армией и отрядами крестьян. Именно они были главными участниками реставрации Мэйдзи, которая положила конец господству сёгунов (военных правителей) и восстановила императорскую власть.

Токугавский период (1603–1868) представлен эпизодом, когда посланник сёгуна направляется в Киото, чтобы оказать императору церемониальные почести. В середине процессии несут паланкины, а за ними на лошадях везут огромные, богато украшенные короба с дарами сёгуна.

Следующая часть "Процессии веков" посвящена двум выдающимся государственным деятелям, объединителям страны, — полководцам Ода Нобунага и Тоетоми Хидэеси. Так, эпизод за эпизодом, уходя все глубже и глубже в хронологию, раскрываются замечательные страницы японской истории.

ГОСПОДИН ВЕЛИКИЙ НОВГОРОД

Медленно, почти незримо катит свои светлые воды Волхов, по обоим берегам которого раскинулся старинный русский город Новгород. Молчаливы стены новгородского кремля, молчаливы маковки глав Софийского собора, молчит голубое высокое небо, распростершееся над новгородской землей — над Волховом, Ильмень-озером и Чудским озером. Только земля новгородская не молчит каждый камень на ней, каждый холмик, каждая археологическая находка рассказывают о вечно живой истории Новгорода.

Однако о названии города и времени его основания в исторической и археологической науке нет единого мнения. Дата рождения Новгорода — 859 год — условная, поскольку установлена она только по первому упоминанию города в русских летописях. Но, кроме русских летописей, есть богатая письменность Византии, и оказалось, что там Новгород упоминается гораздо раньше 859 года. Например, в "Житии Святого Серафима Сурожского" повествуется о нападении на Крым новгородской дружины во главе с князем Бравлиным:

"…рать была велика, а князь силен зело. Руссы повоевали византийские владения от Херсонеса до Керчи и с многою силою подступили к Сурожу…"

Взяли новгородцы и Сурож, но у гробницы Святого Серафима князь Бравлин "вдруг был поражен внезапным недугом обратися лицо его назад". После того князь крестился, а крестил его сурожский архиепископ Филарет — лицо историческое, много раз упоминающееся в византийских хрониках.

Исследования многих российских историков нападение на Сурож относят к концу VIII — началу IX века, а американский византолог Г. Вернадский называет даже более точную дату — 790 год. Поэтому естественно предположение, что сам Новгород возник еще до похода князя Бравлина, но археологических подтверждений более ранней (чем 859 год) датировки города пока нет. Поэтому даже византийские свидетельства некоторые ученые берут под сомнение.

По богатству своему и значению Новгород был вторым городом на Руси после Киева, и владел он самой большой землей русской — Новгородской. Она представляла собой огромное государство, которое охватывало весь север нашей страны — от Балтики до Урала и от Ильмень-озера до Баренцева моря. Однако обширные новгородские земли были скудны, огромные пространства покрывали леса и болота, но предприимчивые новгородцы-ушкуйники, купцы и первопроходцы, заводили свои поселения по всему Северу.

В знак своей силы и могущества город над Волховом воздвиг "дубовый храм о тринадцати верхах" — Софию Новгородскую. Когда церковь в 1045 году сгорела, князь Владимир заложил в центре каменного кремля, южнее Боярских ворот, Софию каменную. <Подробнее о новгородском соборе Святой Софии можно прочитать в книге "100 великих чудес света".> Этот собор тоже горел, но каждый раз поднимался вновь, становясь еще краше и величественней. "Где София — там и Новгород", и не зря говорил народ, что до конца XV века "дом Святой Софии" не имел себе равных ни в Новгородской земле, ни в других русских землях. В этом соборе русские князья служили молебны перед отправлением в боевые походы, его опекал и Иван Грозный, но когда город пытался перечить ему, он разорял "Святую Софию".

По берегам широкого Волхова раскинулся вольный Новгород, и для возведения города лучшего места в этих краях найти было нельзя. Он находился в центре водных путей, связывавших русские земли с западными странами; через Новгород проходил "великий путь из варяг в греки", и город контролировал бескрайние просторы русского севера вплоть до Белого моря. Выгодное географическое местоположение и определило быстрый рост города. Не сельское хозяйство и даже не ремесла, а торговля была "внутренним и внешним жизненным нервом" Новгорода. Господин Великий Новгород посылал своих купцов на рынки немецких городов и в Бухару, изделия искусных новгородских ремесленников славились далеко за пределами земли Новгородской; город молился в своих многочисленных церквах, пировал и принимал заморских гостей.

Новгород сыграл выдающуюся роль и в создании Древнерусского государства, центр которого находился в Киеве. В 882 году новгородский князь Олег, собрав дружину могучую, захватил Киев, обосновался там и сделал его центром государства. Однако значение Новгорода после объединения его с Киевом и другими княжествами, вошедшими в состав Древнерусского государства, нисколько не уменьшилось. В борьбе за власть киевские князья часто опирались на Новгород, здесь они набирали дружины для своих походов, сюда обращались за помощью при неудачах и всегда находили поддержку.

В силу общего уклада своей жизни Новгород всегда проявлял стремление к самобытности и самостоятельности. Полухристианский-полуязыческий, но всегда вольный город-гуляка, город-купец, город-воин 300 лет жил под звон вечевого колокола. Под его раскаты шумел на берегах Волхова удалой ушкуйник Васька Буслаев, не веривший "ни в сон, ни в чох, ни в птичий грай" и вернувшийся из своих походов почтенным посадником Василием Буслаевичем. Дерзкая предприимчивость, тяга к странствиям отличают и былинного Садко — богатого новгородского гостя.

Новгород и вправду был богатым городом, и зарились на его богатства с Востока и с Запада. Над крестом средней главы Софийского собора парит металлический голубь. Старинное предание повествует, что голубь этот — судьба Новгорода: он всегда хотел быть вольным городом мира, а ему навязывали пожары, разорения и битвы. Монголы, правда, до города не дошли, но зато двинулись на него тучи с Балтики, и в борьбе с вражеским нашествием стал Новгород щитом для земли Русской. А во главе войска был поставлен юноша-князь Александр Невский, вся дальнейшая жизнь которого была столь тесно связана с Новгородом, что он почитался своим, хотя и не был уроженцем города.

В начале XII века, когда Киевская Русь распалась на отдельные княжества, Новгород стал самостоятельным городом и превратился в феодальную республику — Господин Великий Новгород. Правящими кругами в ней стали владевшие обширными землями бояре, богатое купечество и высшее духовенство. Князь в Новгороде не имел такой власти, как в других русских городах, так как его приглашали сюда княжить на определенных договорных условиях: договоры скреплялись целованием креста. Главная задача князя состояла в организации обороны города. Все вопросы городской жизни решались на Совете господ, во главе которого стоял епископ. Епископ владел кремлем и Софийским собором, где хранилась новгородская казна, ведал внешними сношениями Новгородской республики, имел право судить и наблюдать за торговлей. Решения Совета господ потом выносились на утверждение вече — собрания свободного городского населения. Главой исполнительной власти являлся посадник, который председательствовал на вече.

Русский историк В.О. Ключевский писал, что новгородское вече ведало всю область законодательства, все вопросы внешней политики и внутреннего устройства, а также суд по политическим и другим важнейшим преступлениям, соединенным с наиболее тяжкими наказаниями, лишением жизни или конфискацией имущества и изгнанием… Вече постановляло новые законы, приглашало князя или изгоняло его, выбирало и судило главных городских сановников, разбирало их споры с князем, решало вопросы о войне и мире.

Жизнь Новгородской республики бурлила на знаменитой торговой стороне — Ярославовом дворище. Когда-то здесь стоял пышный и богатый двор князя Ярослава Мудрого, а потом Ярославово дворище стало вечевой площадью, на которой происходили все важнейшие политические события. Отсюда народ шел громить особо ненавистных бояр, отсюда, начиная с 1136 года, под перезвон вечевого колокола новгородцы "указывали путь" негожим князьям и архиепископам.

Нередко на вече, куда собирались "всем городом", сталкивались представители враждующих партий. Когда междоусобица казалась неизбежной, по обеим сторонам Волхова собирались два вече. Двигаясь навстречу друг другу, они сходились на большом мосту, и если духовенство не успевало разнять противников, дело заканчивалось кровавым побоищем.

Московские князья, ведя борьбу за объединение русских земель, не раз ходили походами на Новгород. Московский князь Дмитрий Иванович Донской первым заставил новгородцев признать свою зависимость от Москвы, но жители вольного города еще долго продолжали бороться. Особенно рьяно боролся против Москвы Дмитрий Шемяка, которому удалось даже на некоторое время захватить московский престол. Потерпев поражение, он вынужден был скрываться у новгородских бояр, но дело его продолжили другие.

В 70-х годах XV века, в последние дни независимости Новгорода, часть новгородской знати захотела перейти под власть литовского князя. Душой патриотов, которые противодействовали притязаниям Москвы, была Марфа Борецкая, за которой закрепилось прозвище "посадница", хотя она ею никогда не была. Двор вдовы новгородского посадника на Софийской стороне был местом, куда стекались все недовольные присоединением Новгорода к Москве.

Сыновья и друзья Марфы-Посадницы объявили на вече, что Новгород — сам себе государь, жители его — люди вольные и сами выберут себе князя и что лучше отдаться под власть литовского князя Казимира, чем подчиниться Москве. Многие в Новгороде приняли сторону Борецких, и народ стал волноваться.

В ответ на такие действия новгородских бояр московский князь Иван III предпринял поход на Новгород: "Вечевому колоколу в отчизне нашей в Новгороде не быти, посаднику не быти, а государство нам свое держати". Поход этот принял характер общерусского ополчения, так как под начало Москвы — против "изменников христианству" — собирались войска со всех подвластных ей земель.

Новгородцы в решающем сражении на реке Шелони потерпели поражение, и московский князь расправился со многими именитыми новгородцами — у кого отобрал земли, а кого отправил в ссылку. Плакали и убивались новгородцы, когда со звонницы снимали выпоротый плетьми вечевой колокол, народ и именитые горожане долго провожали его с безмолвной горестью и слезами. Однако старинное предание повествует, что, когда повезли колокол в самодержавную Москву, по дороге, на холмах Валдая, упал он в глубокий овраг и разбился на мелкие кусочки. А из тех кусочков мастера-умельцы отлили валдайские колокольцы, которые разнесли свои песни по всей России.

Однако Иван III считал, что новгородцы еще не до конца покорились ему, и еще раз "явился в Новгород под предлогом благочестия… чтобы удержать их в вере, так как они якобы хотели отпасть от русского закона. Посредством этой хитрости он занял Новгород и обратил его в рабство, отняв все имущество у архиепископа, граждан, купцов и иноземцев" <"Записки о московитских делах" императорского посла С. Герберштейна>.

Марфа-Посадница говорила, что с потерей вольности померкнет слава Новгорода, опустеют его широкие и многолюдные посады, позарастут травой улицы, великолепие и богатство отцов исчезнут, а слава города станет басней в народе. И напрасно любопытный странник будет искать среди печальных развалин, где собиралось вече, где стоял дом Ярослава и мраморный образ Вадима; никто ему не укажет их. Он задумается горестно и скажет только: "Здесь был Новгород".

Однако сила традиций новгородской вольности была так велика, что в течение еще 100 лет в Новгороде были живы воспоминания о прежней вольной жизни. Кроме того, в годы правления Ивана Грозного новгородцы были недовольны затянувшейся Ливонской войной, которая разоряла их земли и мешала торговле с заграничными странами. Чтобы ослабить тягу новгородцев к самостоятельности, царь отправился с опричниками на Новгород.

Второго января передовой царский отряд обложил Новгород, овладел пригородными монастырями, захватил все церковное имущество и, взяв в плен до 500 монахов, поставил их "на правеж" до прибытия царя. <То есть их ежедневно били батогами.> Той же участи подверглись целые сотни семейств новгородцев, имущество которых было опечатано.

Через четыре дня прибыл Иван Грозный, а с ним и царевич Иван, и 1500 стрельцов. По приказу царскому игумены и монахи, взятые "на правеж", были забиты до смерти палками, а трупы их были отданы в обители для погребения. Архиепископ Пимен был взят под стражу, а дом его отдан опричникам на разграбление. Взятых в плен горожан и купцов пытали в присутствии царя и царевича, пытали не просто, но опаляя их каким-то необыкновенным горючим составом; затем началось потопление новгородцев в Волхове. Сотнями и тысячами на санях свозили обоего пола и всякого возраста жителей на берега реки, на которых стояли опричники с копьями, баграми и долбнями, то есть деревянными молотами. Оглушив жертву ударом долбни по голове, ее бросали в проруби; выплывавших из-подо льда прикалывали или вталкивали обратно в воду, и это зверство продолжалось в течение пяти недель!

По окончании этой расправы царь со своими сподвижниками начал грабить и жечь окрестные монастыри, резать обывателей, истреблять скот и житницы, разрушать дома, сквернить женщин и младенцев, наконец, велел опустошить и обезлюдеть окрестности Новгорода на 250 верст в окружности!

Но вопреки предсказаниям Марфы-Посадницы, Новгород не погиб. Пройдя через многие испытания — огонь гражданской войны, голод, разруху, сквозь все испепеляющие годы Великой Отечественной, — он только приумножил свою славу.

КРАКОВ

"Не в один день Краков строился" — так говорят в Польше, когда хотят сказать, что надо вооружиться терпением и старанием, ибо прекрасное и полезное создается не сразу. Старинный польский город Краков прекрасен в любую погоду и в разное время суток. И ранним утром, когда по его улицам и тихим бульварам стелется туман с Вислы; и в полдень, когда солнце стоит прямо над Рыночной площадью, а с башни Марьяцкого собора раздаются трубные звуки "гейнала". Тогда оживает старинная легенда о мужественном князе Краке, победившем вавельского дракона.

Польский князь Крак, добившись мира, все свое внимание стал уделять внутреннему устройству государства. Сначала на холме, омываемом водами Вислы, он построил королевский замок; затем для его безопасности и великолепия основал город, которому дал свое имя.

Но вскоре Краков постигло страшное несчастье: под Вавельским холмом поселилось огромное чудовище — то ли змей, то ли дракон. Прожорливое чудище похищало крестьянский скот, а иногда даже и людей. Ненасытность дракона так измучила жителей Кракова, что они уже стали подумывать о бегстве из города. И тогда князь Крак повелел начинить предназначенную для кормления дракона падаль серой, воском и смолой, потом поджечь ее и бросить чудовищу. Дракон проглотил еду и вскоре испустил дух от жара, сжигавшего его внутренности.

Князь Крак правил государством мудро и счастливо, он жил долго и умер в глубокой старости. Чтя его память, благодарные жители Кракова похоронили князя с надлежащими почестями и в согласии с обычаем. А чтобы его могила жила в веках и чтобы потомки не забывали о ней, краковяне соорудили из песка курган такой высоты, чтобы вершина его возвышалась над всеми окрестными холмами.

Первые письменные сведения о Кракове появились в летописях VIII–IX веков; так, например, арабский купец-путешественник Ибрагим ибн-Якуб, упоминая о городе "Кароко", писал, что его торговые связи простирались вплоть до "руссов и Константинополя". Однако еще гораздо раньше (II в.) в одной из записей александрийского ученого Клавдия Птолемея упоминается город Карродунум над Вислой. Новейшие археологические данные подтверждают, что уже в то время на склонах Вавельского холма было много пещер и существовало укрепленное поселение.

Застройка холма менялась на протяжении многих лет, а рост Кракова начинается в XI веке, когда город фактически становится столицей государства. Краков тогда был оживленным, высокоразвитым по тому времени городом: владеть им означало владеть всей страной. Уже к XIII веку подъезжавшие к городу путники видели, что "Краков окружен двойными крепостными стенами, с башнями и фортификациями; есть в нем множество прекрасных домов и огромных храмов".

О польском короле Казимире Великом говорят, что он получил Польшу деревянной, а оставил каменной. В первую очередь это относится к Кракову: город имел различные привилегии, богател и расширялся. В середине XVI века Казимир Великий расширил Вавель и возвел на холме новые кафедральный собор и королевскую резиденцию. Впоследствии почти каждый король старался присоединить к старинному зданию новую часть в своем вкусе и стиле — романском, готическом, барокко…

Почти одновременно строились Ратуша, Сукенницы, Весовая палата, девять новых костелов; расширялись и укреплялись городские стены и башни. В средние века Краков был обнесен крепостной стеной, ощетинившейся башнями и барбаканами — небольшими фортификационными сооружениями. Городские стены и крепостные валы в начале XX века были уничтожены, но возле Флорианских ворот в Кракове и сейчас можно увидеть барбакан — один из немногих уцелевших в Европе памятников готического крепостного строительства.

Через Флорианские ворота попадаешь на одну из старейших и очаровательнейших улиц Кракова, южная сторона которой, на площади Рынка, замыкается Марьяцким собором — самым известным готическим собором Польши. Внутри высокий неф Марьяцкого костела замыкает радуга, за которой находится сияющий золотом алтарь работы Фейта Штоса.

Самая высокая башня Марьяцкого собора (81 метр) была и самым высоким строением в городе, и находилась она в ведении не церковных, а городских властей. С нее хорошо просматривались все окрестности Кракова, и, когда дозорный на Марьяцкой башне трубил сигнал, ему отвечали трубачи с других башен. Тогда горожане спешно вооружались и занимали заранее условленные места на крепостных стенах.

Когда в июньские дни проводятся "Дни Кракова", по городским улицам шествуют герольды в средневековых костюмах, которые объявляют программу праздника. А на рынке, подражая галопу лошади, к великому удовольствию жителей, пляшет обязательный персонаж народных гуляний — Лайконик, одетый в татарский костюм.

Образ Лайконика ведет свое происхождение с XIII века, когда Польшу осаждали татарские полчища. Вражеские войска никак не могли взять Краков — ни штурмом, ни длительной осадой. Как-то на рассвете татары начали осторожно подбираться к городу, но находившийся на башне Марьяцкого костела дозорный заметил их и предупредил город. Однако ему не удалось до конца сыграть сигнал тревоги: татарская стрела пробила ему горло.

До сегодняшнего дня ежедневно, каждый час появляется трубач на башне и трубит "гейнал" — старинную военную песнь польских рыцарей. Как в старину, он поворачивается лицом попеременно ко всем четырем сторонам света; и как в старину, мелодия "гейнала" внезапно обрывается, как в далеком прошлом внезапно оборвалась жизнь зоркого часового. А в 12 часов дня радио транслирует "гейнал" по всей Польше, потому что эта мелодия стала еще и позывными Краковской астрономической обсерватории как сигнал точного времени.

Сегодня в северо-восточной части Рыночной площади одиноко возвышается Ратушная башня, а когда-то площадь Рынка была тесно застроена: здесь стояли готическая Ратуша с башней, амбар в стиле Ренессанса для хранения зерна и гауптвахта. Ратуша была построена во второй половине XIII века, а строительство башни закончилось в 1383 году.

В прошлые века Ратуша и ее башня выполняли самые различные функции. Со дня основания Ратуши в ее подземельях находилась тюрьма "Доротка", в которой три самых мрачных склепа предназначались для пыток. А по соседству, в подвале башни, по иронии судьбы был устроен веселый кабачок "Свидница", где рекой лились вино и пиво…

Ратуша надежно охранялась не только из-за находящихся в ней преступников: на первом этаже Господского зала хранилась казна богатого города Кракова. Общественные финансы, которыми ведали три казначея, находились в сундуке, называвшемся "кадула". Сундук запирался на три разных ключа, и каждый казначей имел только один из них, поэтому открыть сундук казначеи могли только одновременно. В Господском зале польские короли принимали присягу граждан Кракова. Естественно, что Господский зал — это сердце Ратуши: он был украшен картинами и драгоценными тканями, а вдоль стен стояли длинные скамьи, выложенные подушками из красного сафьяна.

Рядом с Ратушей раскинулось грандиозное здание Сукенниц — торговых рядов, общей протяженностью 100 метров. Здание покрыто вогнутой крышей, в которой проделаны световые фонари. Как и всякое старинное здание в Кракове, Сукенницы имеют свою историю, которая начиналась еще в XII веке. Тогда это была, в сущности, улица, по сторонам которой тянулись лавки купцов, а выходы из нее на ночь закрывались деревянными решетками. Около 1300 года были построены новые торговые ряды, накрытые одной общей крышей, что было тогда новинкой. С внешней стороны к стенам нового здания примыкали беспорядочно громоздившиеся лавки и палатки, накрытые двускатными крышами. Дальше располагались лавочки, в которых продавали решительно все: соль, рыбу, обувь, глиняную и оловянную посуду и т.д. И только в 1380 году было начато строительство новых торговых рядов для продажи исключительно сукна.

За время своего существования Сукенницы не раз перестраивались во время ремонтов, происходивших после каждого пожара, а их было бесчисленное множество. В XIX веке Сукенницам чудом удалось избежать сноса, они были даже отремонтированы на средства, собранные горожанами. После ремонта и перестройки аркад часть помещений первого этажа Сукенниц заняли кафе; на втором этаже, помимо просторных залов для балов и приемов, располагалась Галерея польской живописи. Она была открыта в 1870 году во время торжественного юбилея польского писателя Ю. Крашевского.

В XIV веке в Кракове был образован первый в Польше университет, располагавшийся в нескольких зданиях, которые король Ягелло скупил на улице Святой Анны. Самое старинное из низ — Коллегиум Майюс (Большая коллегия) — сохранилось до наших дней. Поднявшись по каменной лестнице, можно попасть в зал алхимии, где когда-то изучали не только естественные науки, но порой занимались и чернокнижием. Легенда утверждает, что именно здесь учился знаменитый доктор Фауст. Сейчас уже трудно сказать, так ли было на самом деле, но зато можно увидеть подлинную астролябию, которой пользовался Н. Коперник.

Каждый из домов на площади Рынка имел огромные подвалы, выходившие далеко за пределы фасадов. Сколько легенд связано с ними, сколько таинственных историй приключалось со смельчаками, пытавшимися проникнуть в них! Рассказывают, что в одном из таких подвалов как-то заблудилась кухарка, служившая у одного из краковских алхимиков. А попала она туда, гоняясь за петухом, который никак не хотел попадать в кастрюлю. Конечно, это был никакой не петух, а сам черт. В благодарность за спасение он насыпал кухарке полный передник золота и строго наказал не оглядываться, пока не выйдет из подвала.

Женщина, конечно же, не утерпела и на последней ступеньке оглянулась. Дверь мгновенно захлопнулась с таким треском и так сильно, что срезала любопытной кухарке пятку, а золото тут же превратилось в мусор.

Произошло это в подвале дома "Под Кшиштофорами", названном так по изображению Иисуса Христа над порталом. Дом этот был построен еще в 1370 году, но и до наших дней сохранились его сводчатые готические сени с лепниной.

В те далекие времена, когда Краков стоял на бойком торговом месте, земля здесь стоила очень дорого. На купленном участке старались строиться не вширь, а вверх, поэтому дома тесно прижимались друг к другу. Узкие 3-оконные, они немного откинулись назад, так как шире у основания, и кажется, что дома специально так расположились, чтобы просидеть на улицах Кракова века.

Не всякий город может вот так запросто перенести вас на несколько веков назад. А в Кракове невозможно избавиться от мысли, что время здесь сдвинулось: ни витрины современных магазинов, ни современный транспорт не могут вывести вас из этого состояния. Вы идете мимо галереи "Суконных рядов", и голуби слетают вам на голову с завитков аттиков, венчающих здания. Дома старой части Кракова немного чудаковаты на вид. Время их молодости придало им неизгладимые черты, которые не изменились и в последние столетия.

То, чего не могло сделать за века всепожирающее время, пытались исполнить во время Второй мировой войны оккупировавшие Краков фашисты. В городе разместилась немецкая администрация, а в Вавельском замке поселился "генеральный губернатор" Г. Франк, грабивший и разрушавший национальные сокровища Польши. Прекрасно знавшие художественную цену Марьяцкому алтарю, немцы хотели немедленно конфисковать его и увезти в Германию. <Подробнее об алтаре Марьяцкого собора можно прочитать в книге "100 великих сокровищ".>

В Вавельском замке гитлеровцы снесли несколько строений, а на месте живописного комплекса "Королевских кухонь", где когда-то готовился пышный свадебный пир для Зигмунта I и принцессы Боны, построили свое административное здание. Покои Казимира Великого и королевы Ядвиги они превратили в пивной бар, в Сенаторском зале показывали кинофильмы, а на террасах королевского сада построили бетонный бассейн.

Планируя превратить Краков в город-западню, город-могилу для его населения и наступавших частей Советской Армии, немцы приспособили к обороне крепостные стены города и все старинные здания с прочной кирпичной кладкой. Они забаррикадировали улицы, построили дзоты, вырыли траншеи и окопы; заминировали мосты, казармы, аэродром в Раковицах, подземные коммуникации и стратегические дороги, которые вели в Краков…

Но наступление советских войск было столь стремительным, что немцы бежали, не успев выполнить своего варварского намерения. Маршалу И.С. Коневу, осуществившему этот блистательный маневр, в знак признания его заслуг благодарные поляки присвоили звание "Почетный гражданин Кракова".

ТЕГЕРАН

Основание Тегерана одни историки относят приблизительно к IX веку, но особого значения город в те времена не имел, так как вся его жизнь полностью зависела от соседа — древнего и богатого города Рея (нынешнего тегеранского предместья). Другие ученые первое упоминание о Тегеране датируют XII веком, когда город был всего лишь небольшой деревушкой. Такое расхождение в датах произошло, вероятно, оттого, что Тегеран возник сначала не как город, а как деревня, служившая дачным предместьем Рея.

Маленьким и неприметным поселением, располагавшимся рядом с могущественным соседом, Тегеран оставался до начала XIII века. Однако и на раннем этапе своего существования Тегеран не был заурядным селением. Иранский летописец Мохаммед Казвини писал о нем:

"Дома жителей Тегерана построены под землей и подобны пещерам муравьев. Всякий раз, когда враги нападают на них, жители Тегерана немедленно прячутся в своих подземных домах. Даже если враги держат деревню в окружении в течение нескольких дней, а то и месяцев, они все равно не могут захватить ее, снимают осаду и уходят".

В пещерах имелись холодные родниковые источники, там хранились специально созданные запасы продовольствия. Этим особенностям Тегерана суждено было сыграть определенную роль в его последующем возвышении.

В 1220 году оба города подверглись опустошительному набегу монголов. Значительная часть населения Реи, спасаясь от завоевателей, бежала под защиту домов-пещер Тегерана и осталась там жить. От последствий монгольских набегов Рея так и не смогла оправиться, а Тегеран выжил, и с этого времени значение его, из-за выгодного географического положения, стало быстро возрастать.

К XIV веку Тегеран превратился уже в сравнительно крупный торговый центр, а в 1404 году побывавший в Тегеране Гонсалес де Клавихо, кастильский посол при дворе Тимура, говорил о нем как уже о вполне сложившемся по тогдашним понятиям городе. Превращение Тегерана в город завершилось к концу XVI века, когда по приказу шаха Тахмаспа вокруг города была возведена большая стена длиной в 6000 шагов с 114 башнями.

К XVII веку Тегеран в основном был глинобитным городом, в котором размещалось около 3000 домов. В 1729 году Надир-шах освободил Тегеран от афганцев, а еще через 30 лет город посетил иранский монарх Керим-хан Занд. Расположение города и сам Тегеран ему очень понравились, и он даже хотел сделать его своей столицей, но потом все-таки оставил ее в Ширазе.

Столицей Ирана Тегеран стал в конце XVIII века по воле Ага Мохаммед-хана, основателя каджарской династии. В 1785 году после кратковременной осады он захватил Тегеран, который к тому времени был небольшим городком с населением в 20000 человек. Ага Мохаммед-хан выбрал его, руководствуясь прежде всего военно-стратегическими соображениями. Воинственного владыку прельстили раскинувшиеся вокруг города богатые предгорные пастбища, которые могли прокормить многочисленную конницу шаха. Кроме того, от Тегерана было недалеко до плодородных провинций, которые могли бы снабжать столичный гарнизон провизией, и до других районов, где проживали племена, поддерживавшие Ага Мохаммед-хана в его борьбе за иранский престол.

Начало "столичного периода" в истории Тегерана было отмечено строительством шахских дворцов, крепостей и мечетей, самой величественной из которых является Шахская мечеть. А в середине XIX века город был кардинально перестроен, расширились границы Тегерана, он был окружен крепостным валом и рвом, было сооружено 12 ворот, которые выходили на 12 ответвлявшихся от города дорог. Каждую ночь, в 12 часов, пушки выстрелами оповещали караваны и путников, что ворота закрываются и город отходит ко сну.

После Первой мировой войны Тегеран начал развиваться ускоренными темпами, но все равно и в те годы он оставался второстепенным городом с населением около 200000 человек. Он сохранял многие черты, свойственные восточным городам; центром его была площадь Топхане (Пушечная), печально знаменитая тем, что на ней вешали преступников. От площади отходило несколько центральных улиц, более или менее благоустроенных. В других кварталах Тегерана, отделенных друг от друга глинобитными стенами, преобладали узкие и немощеные улицы, которые чаще всего были грязными и пыльными.

Новое возрождение Тегерана связано с 1930-ми годами, когда он превратился в главный административный центр Ирана. Город начал быстро менять свою планировку, отдельные его кварталы стали полностью перестраиваться, в центральном и северном районах вместо глинобитных домов вырастали новые здания. Тегеран стал расширяться, продвигаясь в основном в северном направлении — к Шимрану; название это означает "прохладное место". А название иранской столицы, по одной из версий, истолковывается как "жаркое место".

Новые здания в Тегеране строятся в основном в современном стиле, но в них зачастую сохраняются и элементы восточной архитектуры — плоские крыши, сводчатые окна и двери, мозаичный орнамент в наружной кладке стен. Беседки и бассейны с фонтанами строятся во дворах не только жилых домов, но и административных зданий.

Постепенно в архитектурном облике Тегерана исчезают следы старой планировки. Ничего не осталось от его 12 ворот, о чем сильно сожалеют старожилы иранской столицы. Лишь названия ворот передались некоторым городским кварталам: Дарвазе Казвин, Дарвазе Давлати и др. Не осталось следов от крепостного вала и рва. Но современный Тегеран унаследовал от старого города стиль застройки некоторых площадей, от которых под прямым углом друг к другу отходят четыре магистральные улицы. Кварталы с узкими улочками, арыками и глинобитными домами сохранились главным образом в южной части Тегерана.

На одной из окраин Тегерана стоит домик, где последние годы жил аятолла Хомейни. В глубь небогатого квартала ведет улочка, на которой теснятся старые домишки, построенные в XIX веке. Таким же скромным выглядит и жилище Хомейни. От соседних домиков оно отличается лишь портретами имама на веранде, куда поднимаются по наружной лестнице. В небольшой комнатке стоит диван, перед которым на коврике стоят поношенные шлепанцы хозяина дома.

Если жилище Хомейни поражает своей простотой, даже бедностью, то его могила производит совсем другое впечатление. Еще издали видны блестящие купола и четыре минарета гигантской мечети, возводимой в честь аятоллы. Могила Хомейни находится внутри огромного зала, который во время молитвы может вместить тысячу человек. Среди этого огромного пространства небольшое возвышение под колпаком с маленькими окошечками просто теряется. Надгробие покрыто зеленым и красным полотнищами: это цвета ислама и крови борцов, пролитой во время революции. По углам святой могилы — бумажные деньги. Через щели сооружения их бросают верующие.

Тегеран поначалу может разочаровать всякого, кто мечтал увидеть восточный город, созданный нашим воображением под впечатлением сказок "Тысяча и одна ночь". Многие кварталы сегодняшнего Тегерана своим обликом напоминают большие европейские города, так как он превратился в крупный деловой международный центр на Востоке. Но все-таки прежде всего это восточный город, а значит, не может обойтись без базара. Основанный более 200 лет назад, он прочно сохраняет черты старого Востока: неумолчный гул голосов, горячие споры продавцов и покупателей, шустрые босоногие мальчишки, зазывающие клиентов или настойчиво пытающиеся сбыть свой товар.

История тегеранского базара начинается со времен династии Каджаров. А первым торговцем, своего рода основателем базара, был Баба Ноуруз — содержатель караван-сарая, который за плату давал путешествующим своих мулов. Жил Баба Ноуруз в районе, где сегодня располагается мечеть Шах Абдоль Азим, а в те времена на ее месте стояли городские ворота. Караваны, приходившие в столицу Каджаров из южных городов (Исфагана, Шираза и др.), не могли миновать этих ворот, и Баба Ноуруз первым имел возможность выбирать товары, осуществлять сделки и беседовать о торговых делах.

Постепенно торговая территория расширялась, из небольших разрозненных базарчиков она превращалась в лабиринт торговых улиц, бесконечных переходов, скопление лавок и домов. За долгое время своего существования тегеранский базар был свидетелем многих событий, отдельные его районы названы именами, заслужившими добрую славу или печальную известность.

На тегеранском базаре, самом крупном крытом рынке мира, можно найти все что угодно: редкие по красоте и мастерству изделия ремесленников, исфаганскую глазурь, мозаику Шираза, кушанские ковры, ткани, парфюмерию, ювелирные изделия. Здесь встречаются торговцы и покупатели из самых разных районов и городов страны, говорящие на разных диалектах. Горячие споры и неудержимый водопад новостей определяют здесь не только цены на товар, но и политику той или другой провинции, того или другого города.

Торговые ряды на тегеранском базаре имеют свои названия: Медная, Ковровая, Серебряная, Посудная улицы, и тянутся они на километр. Часть базара еще со старых времен занята арочными строениями, крыши магазинов другой части базара срослись между собой, тем самым создав навес почти над всей территорией рынка.

На тегеранском базаре мало что изменилось за эти 200 лет. Единственное новшество было привнесено сюда в середине 1950-х годов, когда разрушающиеся своды некоторых галерей заменили стеклянными перекрытиями. Конечно, крупным бизнесменам было бы нетрудно модернизировать базар и расширить его галереи. Однако эти новшества могут нарушить старинные правила торговли, вырабатывавшиеся десятилетиями. Недаром некоторые торговцы говорят, что "базар должен оставаться таким, каков он есть. Я не пробыл бы здесь и часа, если бы он стал походить на одну из людных торговых улиц Тегерана".

РОСТОВ ВЕЛИКИЙ

"Преславный град Ростов" впервые упомянут в старинной летописи "Повесть временных лет" под 862 годом. Однако археологические памятники свидетельствуют, что человек начал осваивать эти земли во времена более древние. Близ Яковлевского монастыря на речке Унице и сейчас можно найти предметы эпохи неолита — черепки с характерным орнаментом из ямок или гребенчатых полос, отшлифованную костяную иглу, грузило и даже янтарную подвеску.

Русский исследователь Ю. Шамурин отмечал, что об основании Ростова нет устных преданий и легенд, которые так поэтично украшают историю многих древнерусских городов. Возникновение города относится к временам незапамятным, к давности более древней, чем народные предания и легенды. Ростов существовал еще до пришествия на Русь Рюрика: это было одно из древнейших поселений славян среди угро-финского племени меря, обитавшего в северном Поволжье. Меряне занимались охотой, рыбной ловлей, земледелием; были им знакомы кузнечное и литейное дело, кожевенное производство, а также обработка дерева и волокнистых веществ.

В X–XI веках на ростовские земли проникают новгородские словене и кривичи, к XII веку меря совершенно исчезают, слившись со славянами. Оба народа мирно уживались друг с другом, занимаясь рыболовством, охотой, земледелием и ремеслами. Как память, меря оставили по себе целый ряд названий населенных пунктов, сохранившихся до наших дней: Веска, Инеры, Шугарь, Ишма, Солоть и другие.

Поселившись в новом городе, новгородцы сохранили тесную связь с метрополией как в области обычаев, так и порядков. В Ростове прочно укрепился вечевой строй, когда власть князя была ограничена, а в вече господствовало сильное земское боярство. На зависимость ростовских князей от бояр, на вынужденную "ласковость" князей указывали еще владимирские и ростовские летописцы.

Затерянный среди лесов, Ростов находился и вдали от широких политических путей, поэтому город мало привлекал князей, которые бывали здесь только наездами. Быстро усиливаться, богатеть и процветать город стал только с XI века. При князе Юрии Долгоруком Ростов получил титул "Великий", хотя князья по-прежнему не живут в городе, предпочитая ему Новгород и Владимир, а позднее Суздаль. При богатстве и многочисленности населения города кажется немного странным, что князья не стремятся сделать Ростов своей резиденцией. По отрывочным намекам некоторых летописей, князей смущали уже само "величие" города и свободный и вольный ход его жизни. Ростовские бояре издавна славились своим "буйством", да и горожане представляли собой народ весьма активный: бунты, изгнания и даже убийства неугодных лиц не были редкостью в истории Ростова.

Зато здесь, вдалеке от шумных княжеских дворов, строились церкви и копилась христианская культура в те времена, когда еще не существовала Москва. Ростовские монахи издавна славились своей образованностью, а монастыри — библиотеками. Из Григорьевского "Затвора" выходили на всю Русь религиозные проповедники, из Ростова вышел и просветитель зырян Стефан Пермский.

Один из древнейших городов русских, Ростов когда-то был равен богатством и славой Новгороду и Киеву, и потому много было охотников разорить ростовские земли. Кого только не повидали берега озера Неро: здесь побывали татаро-монголы, литовцы, поляки, шведы, разорявшие и грабившие город, но каждый раз Ростов вставал из пепла еще более величественным и прекрасным.

Большого расцвета город достиг при князе Константине Всеволодовиче (конец XII — начало XIII в.), который даже перенес сюда столицу Северо-Восточной Руси из Владимира, правда, ненадолго. После смерти Константина Всеволодовича княжество разделилось на три самостоятельных удела, и Ростов отошел к князю Василько Ростовскому, который, как говорится о нем в летописях, "наружность имел величественную и прекрасную" и был всеми любим за добродушие и кротость.

В битве с татарами Василько Ростовский был взят в плен, но отказался поступить на службу к хану Батыю. Он даже пищу принимать от них не хотел: "Враги моего отечества и Христа не могут быть мне друзьями". Разъяренные отказом татары зарубили князя, а вдова его, Мария, постриглась в монахини и основала на окраине Ростова монастырь Спаса-на-Песках, который в народе называли "Княгининым". Впоследствии по указу императрицы Екатерины II он был слит с Яковлевским в единый Спасо-Яковлевский монастырь.

"Ехал черт в Ростов, да испугался крестов", — гласит старинная народная поговорка, в которой верно отразилась главная черта Ростова как города православного. Повсюду на зелени полей, окружавших город, белели монастыри и старинные церкви, а в центре Ростова высился кремль, украшенный несколькими десятками церковных глав. Создание этого белокаменного ансамбля связано с именем митрополита ростовского Ионы Сысоевича — выходца из крестьян, человека огромной культуры и тонкого художественного вкуса. Он хорошо знал историю и традиции ростовской школы архитектуры, многое увидел и по-новому оценил, будучи в Москве, где некоторое время исполнял обязанности местоблюстителя патриаршего престола.

Вернувшись из Москвы в 1664 году, митрополит Иона Сысоевич приступил к возведению своей резиденции в Ростове. Ростовская митрополия была тогда еще богата, в ее владения входили земельные угодья, сотни деревень, десятки рыбных ловель, мельницы, соляные варницы… Имея такое богатство, митрополит и начал возведение резиденции в Ростове — начал решительно, но с осторожностью и эстетическим тактом. К тому времени в центре города уже красовался великолепный Успенский собор: путь к новой резиденции митрополита как раз и должен был проходить мимо него, значит, предстояло возвести ансамбль, достойный такого соседства.

В Успенском соборе хранились такие святыни, как кипарисовый крест с частью древа Креста Господня, чудотворный образ Богоматери Владимирской, святые мощи под спудом святителей Леонтия и Феодора и князя Василька, а на вскрытии — мощи святителей Исайи и Игнатия. Кроме того, здесь находилось до 150 частей мощей других угодников Божиих.

Когда в 1160 году Успенский собор сгорел, летописец сильно сокрушался, что погибло такое чудо, ибо собор был "…зело преудивленный, такова убо не бывало и потом не вем, будет ли". Однако вскоре князь Андрей Боголюбский заложил первый каменный собор, но от "неискусства немчина Куфира" его стены рухнули через 40 лет. Через девять лет заложили новый собор, однако и его уничтожил пожар, а во второй половине XVI века Успенский собор в Ростове возвели подобно Успенскому собору в Кремле. Несмотря на огромные размеры, Успенский собор в Ростове удивляет поразительной гармонией своих пропорций, он просторен и светел, великолепны его фрески работы ярославских и костромских мастеров.

Вот рядом с этим архитектурным шедевром митрополит Иона Сысоевич и начал возводить свою резиденцию. Дело двигалось быстро, и одно за другим вырастали сказочные каменные строения. В южной части Владычного двора долго стояла маленькая деревянная церковка на каменном подклете, но в 1671 году она сгорела от удара молнии. Подклет тогда решили не разбирать, а использовать для возведения нового храма. Так появилась церковь Спас-на-Сенях, главный вход в которую был сделан не с западной стороны (как это обычно бывает у православных храмов), а с севера. Это не было ни бунтом, ни ошибкой, просто с западной стороны к церкви примыкала Белая палата.

По предположениям исследователей, церковь Спаса-на-Сенях была расписана самой первой, так как была возведена в 1675 году уже как домовая церковь. В ее росписях изображены евангельские сюжеты "Распятие", "Снятие с креста", "Положение во гроб", "Воскресение" и другие. Большой интерес представляет композиция "Страшного суда", занимающая всю плоскость западной стены. Левая половина росписей отведена праведникам: среди них особенно выразительна группа, во главе которой идет апостол Петр с ключами от рая в руках.

Правая часть росписей посвящена аду и грешникам: ад изображен в виде огненной массы, на которой сидит главный черт и держит на коленях Иуду с мешочком сребреников. Замысел художника при написании "Страшного суда" основывался на реальных, земных представлениях, и потому мучения грешников изображены как пытки в застенках заплечных дел мастеров.

К 1690 году были возведены еще надвратная церковь Воскресения, церкви Иоанна Богослова и Григория Богослова. Мощные стены опоясали территорию, на которой разместились Митрополичий дом <Его еще называют "Самуилов корпус" по имени одного из ростовских митрополитов.>, Красная палата — "хоромы для пришествия великих государей", Дом на погребах, Иераршая палатка и другие постройки.

Красная палата в своем первоначальном виде до нас не дошла, а между тем это было одно из самых интересных сооружений кремля. По описи 1691 года, "хоромы для пришествия великих государей" описывались так: "Столовая, в ней писано стенным письмом; пол настлан железными и чугунными досками, перед столового — сени; подле сеней — палата Отдаточная, двои сени проходные, под ними исподних житей-хлебня, да 8 палат жилых. От ворот на двор крыльцо каменное, над лестницей — свод; над рундуками два шатра каменных, опаяны железом белым".

Разные периоды были в истории ростовского кремля. После 30 лет расцвета при митрополите Ионе Сысоевиче в его жизни наступил упадок, а когда митрополию перенесли в Ярославль, ростовский кремль и вовсе захирел. Без присмотра были оставлены и погибали древние книги и архивные документы, целые вороха бесценных свитков и рукописей валялись в башнях и переходах архиерейского дома. Кремлевские здания стали постепенно перестраиваться и приспосабливаться для других нужд; сооружения, не использовавшиеся практически (особенно башни и храмы), быстро приходили в упадок.

В начале XIX века ансамбль даже хотели снести, а на его месте построить огромный по тем временам гостиный двор. К счастью, этого не случилось, но разобрать успели верхнюю часть Часобитной башни и второй этаж Красной палаты. Ростовские купцы почти все кремлевские постройки быстро превратили в добротные склады. Красная палата, вызывавшая в свое время восхищение всех, стала мрачным лабазом, в котором хранились вино и соль: для удобства хранения этих товаров были даже выломаны стены, столпы и арки внутри нее, а настенная живопись уничтожена. В течение почти 50 лет ростовский кремль приходил в упадок, и только с 1870 года началась планомерная работа по его восстановлению и реставрации.

В настоящее время по своему общему виду ростовский кремль напоминает огромный монастырь. Хотя раньше монастыри строились и как оборонительные сооружения, но здесь нет приемов крепостного зодчества — ни рвов, ни решетчатых ворот, ни отводных стрельниц. Скорее, он напоминает замок — олицетворение силы и власти его бывших обитателей.

Кроме культовых построек в кремле, в Ростове было много и других храмов и монастырей — Богословская церковь, Богоявленский. Авраамиев и Спасо-Яковлевский монастыри… Более 20 церквей было в городе, и почти в каждой из них есть что-то интересное с художественной точки зрения. Особенно интересна церковь Исидора Блаженного, архитектурные формы которой были не совсем характерны для Ростова. Одноглавая, с гладкими стенами, она более напоминает небольшие церкви Пскова и Новгорода.

Сейчас Ростов Великий — тихий городок Ярославской области. Но когда подъезжаешь к нему, открывается удивительно красивая панорама города, встающего из озерных вод, словно легендарный Китеж-град.

КИЕВ — МАТЬ ГОРОДАМ РУССКИМ

На высокой горе, поднимающейся над седым Днепром, раскинулась широкая и величественная площадь Богдана Хмельницкого. Здесь сверкает ровный и чистый асфальт, ходят трамваи и троллейбусы, но стоит только оглядеться, как на вас сразу же повеет древностью. Неподалеку от площади, по левой стороне Владимирской улицы, сохранились остатки Золотых ворот, выстроенных в 1037 году — во время правления князя Ярослава Мудрого. За ними высится знаменитый Софийский собор, заложенный князем в том же году в память победы над печенегами…

Немного найдется в мире городов, вокруг возникновения которых происходило бы так много споров в среде ученых историков, археологов и любителей древности. А начало этим многочисленным дискуссиям положил Нестор-летописец, который в "Повести временных лет" поместил легенду, согласно которой апостол Андрей в I веке побывал в Поднепровье и на одной из киевских гор водрузил крест как символ будущего города.

"Повесть временных лет" начинает последовательное изложение истории Киева как столицы Древнерусского государства с 862 года. Однако и сам летописец пытался докопаться до ответа на вопрос: "Откуда есть пошла Русская земля и кто в Киеве нача первее княжиты". Археологические раскопки свидетельствуют, что территория нынешнего Киева была заселена уже в I веке до нашей эры. Возникшие здесь поселения своего наивысшего развития достигли ко II–III векам, после чего началось их постепенное угасание. С IV века славянское население здесь стало проживать постоянно, и с этого времени город начал расти и развиваться.

Однако проблема происхождения Киева, как указывалось выше, постоянно привлекала к себе внимание ученых, которые приходили к самым противоречивым выводам о времени основания города и об этническом происхождении его основателей. Начальные шаги города над Днепром чаще всего связывали не со славянами, а с другими народами — сарматами, готами, гуннами, норманнами, аварами. Так, например, основываясь на некоторых древнескандинавских источниках, Киев отождествляли с городом Данпарстадом — легендарной днепровской столицей готов. В "Старшую Эдду" вошли, в частности, "Речения Хамди" — один из вариантов истории несчастной Сванхильды, выданной замуж за готского короля Германариха и казненной им самым жестоким образом. Хамди и два его брата, отправившиеся в путь, чтобы отомстить за смерть сестры, попадают в столицу готского короля, где видят "дворец готов и склоны глубоких берегов". Некоторые исследователи (например, Г. Вигфуссон) встречающееся в тексте "Речений Хамди" слово "djupat" (глубокий) пытались исправить на "Danpar" (Днепр) и таким образом объединить ставку Германариха на Днепре и Киев в одно.анпарстад упоминается также в "Песне об Аттиле", "Херварасаге", "Песне о Хльоде и Анганте", но и отсюда можно сделать вывод лишь о том, что в Приднепровье существовал какой-то политический центр готов, однако это вовсе не означает, что он располагался на территории современного Киева.

Древнерусская легенда повествует, что Киев основали три брата — Кий, Щек и Хорив, и легенда эта в древней Руси была очень известной: так или иначе она вошла в состав всех летописей, которые освещают начала древнерусской истории. В "Повести временных лет" у Нестора-летописца читаем:

"Полем же жившем особе и володеющем роды своими, иже и до сее братье бяху поляне, и живяху каждо съ своим родом и на своих местах, владеюще каждо родом своим. И быша три брата: единому имя Кий, а другому Щек, а третьему Хорив, и сестра их Лыбедь. Седяше Кий на горе, где же ныне Увоз Боричев, а Щек седяше на горе, где же ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, от него же прозвася Хоревица. И створище град во имя брата своего старейшего, и нарекоша имя ему Киев".

Аналогичные рассказы есть и в тех кодексах, которые отражают другие летописные традиции, нежели "Повесть временных лет". Легенда об основании Киева тремя братьями вскоре после своего возникновения вышла за пределы Руси и распространилась среди соседних народов, в первую очередь — западных славян. Со временем это предание перекочевало и в неславянские страны: подвергаясь определенной переработке, оно нашло свое отражение в "местных источниках" (например, армянский вариант киевской легенды встречается в "Истории Тарона" Зеноба Глака). <В нашу задачу не входит подробное описание всех версий о происхождении Киева. Интересующиеся эти вопросом читатели могут обратиться к книге Ю.М. Брайчевского "Когда и как возник Киев".>

Вначале Киев оставался сравнительно небольшим городом — центром Полянского союза племен. Со временем славянские союзы переросли в Древнерусское государство, вместе с ними рос и Киев, постепенно превратившийся в "стольный град державы".

В середине IX века в Киеве правил Аскольд — последний представитель династии Кия. В 862 году новгородский князь Олег и его воины "пришли к горам Киевским". Увидев город, князь так сильно пленился его красотой, что, покорив его, официально провозгласил Киев столицей Руси и произнес знаменитые слова: "Да будет (Киев. — Н.И.) матерью городам русским!".

Однако, кроме приятности климата, красивости местоположения и богатства страны, сравнительно с севером, тому были и другие обстоятельства. Киев находился там, где Днепр, приняв самые большие притоки свои — Припять и Десну, поворачивает на восток, в степи — жилище кочевых народов. Здесь и должна была утвердиться главная защита от них; здесь же, вероятно, было и сборное место для русских лодок, отправлявшихся в Черное море.

В годы княжения Олега Русь освободилась от тяжкой и унизительной зависимости перед Хазарским каганатом. Подобно своему предшественнику Аскольду, князь Олег совершил два похода на Царьград (в 907 и 911 гг.) и оба раза одержал славные победы. В русско-византийском договоре 911 года Киев выступает уже как общепризнанная столица Руси.

При преемниках Олега, князе Игоре и княгине Ольге, Киев рос и укреплялся, но в основном он оставался деревянным городом. Правда, во время правления княгини Ольги в Киеве уже начинается каменное строительство.

Одну из наиболее ярких страниц в историю Древней Руси и ее стольного града вписал князь Святослав. "Когда Святослав вырос и возмужал, стал он собирать много воинов храбрых. И легко ходил он в походах, как пардус, и много воевал". Действительно, недолгое княжение Святослава было наполнено шумом походов и звоном битв: под его водительством храбрые дружины прошли от Волги до Дуная, везде прославляя русское оружие. Воюя в далеких странах, князь Святослав редко бывал в Киеве, чем и воспользовались печенежские ханы — извечные враги Руси. В 968 году они осадили Киев, в городе начался голод, не хватало воды. Но система киевских укреплений выдержала осаду, а тут и подоспевшее войско воеводы Претича освободило стольный Киев-град.

Богатырским, героическим временем было и правление князя Владимира Красное Солнышко, как его назвали русские былины. Это были годы блестящих успехов Древнерусского государства, когда складывалась и развивалась самобытная и яркая культура древнерусской народности. Расцвел и стольный град Киев.

На Киевских горах воссияла благодать Божья, когда русский народ принял Святое Крещение и стал исповедовать святую веру Христову. "Что солнце между планетами, что царь между народами, то Киев между городами. На высокой горе стоит он, опоясанный зелеными садами, увенчанный золотыми маковками и крестами церквей, словно святою короною", — так писал украинский писатель Е.П. Гребенка.

Быстрый рост Киева в X – первые годы XI века отмечали все иностранные путешественники, послы и купцы, побывавшие в нем. Город поражал приезжих своим богатством, многолюдством, пышностью дворцов и храмов. Т. Мерзебургский, саксонский хронист начала XI века, отмечал, что "в большом городе Киеве насчитывается 400 церквей, восемь торжищ и необычайное скопление народа".

В истории Киева целую эпоху составляет время правления князя Ярослава, который крепко держал бразды правления в своих руках. Цвела при нем Русская земля, за что и прозвали его на Руси и в других государствах Мудрым. Во время его княжения Киев перешагнул свои первоначальные границы и быстро расширился во всех направлениях. Да и принарядил князь Киев не хуже Царьграда-Константинополя, возвел новые стены на земляных валах и соорудил Золотые ворота.

Кое-кто упрекал князя в расточительности: мол, к чему эта позолота, да и ворота слишком большие — ширина их равнялась ширине средней части главного киевского собора. Но князь Ярослав знал, что делает, и на украшение Божьих храмов не жалел никаких средств. А ворота — это лицо города: пусть все — и странники, и торговцы, и друзья, да и враги тоже — сразу видят, как богат, красив и могуч Киев И новые храмы поставил князь в Киеве, один Георгиевский, другой Ирининский, а главную церковь земли Русской, сердце русской митрополии, он посвятил мудрости Софии.

Софийский собор в Киеве был заложен на самом высоком месте — на поле победоносной битвы киевлян с печенегами. Потому многокупольный Софийский собор открывался путнику отовсюду, через какие бы ворота он ни вошел в город. В последние годы правления князя Ярослава Мудрого была заложена и Киево-Печерская лавра — первообраз и идеал русских монастырей.

Слава Киева была тесно связана с жизнью Ярослава Мудрого, а со смертью своей князь как будто унес в гроб не только счастье стольного града, но и могущество Руси. При некоторых преемниках князя Киев еще продолжал украшаться, в нем строились новые монастыри и церкви, однако некоторые князья стали больше заниматься родовыми счетами и преследовать личные цели. Они не только не щадили "матери городов русских", но и интересами Руси пренебрегали, сами водили в нее врагов и вместе с ними разоряли и страну, и первопрестольный Киев-град.

Приходилось терпеть Киеву и ужасные разорения от соотечественников: так, например, суздальский князь Андрей Юрьевич в 1169 году приступом взял Киев, разграбил его, а потом отдал на расхищение своим союзникам. Н.М. Карамзин в "Истории государства Российского" писал: "Победители, к стыду своему, забыли, что они россияне: в течение трех дней грабили не только жителей и дома, но и монастыри, церкви, богатый храм Софийский и Десятинный, похитили иконы драгоценные, ризы, книги и колокола". В 1204 году Рюрик Ростиславич, желая возвратить себе Киев, позвал половцев и вместе с ними взял город приступом. Потом он не только разграбил город, но не пощадил даже жизни старцев и невинных детей.

Однако выгодное географическое положение давало Киеву возможность быстро возрождаться, поэтому восстававший после каждого нашествия город еще долго привлекал к себе взоры и враждовавших между собой русских князей, и соседей-кочевников.

А потом последовало грозное нашествие монголо-татар, которое на долгие годы повергло город в безвестность. Монголо-татары во главе с Менгу, двоюродным братом хана Батыя, приблизились к Киеву в 1239 году. По словам летописей, вражеские военачальники так "удивились красоте и величеству города", что Менгу не решался штурмовать укрепления древнерусской столицы, а пытался склонить киевлян к сдаче, на что те ответили гордым отказом. Пришлось послам возвращаться ни с чем, но в 1240 году объединенные войска хана Батыя переправились через Днепр и осадили Киев. Галицкий летописец так сообщал о появлении возле города несметных вражеских полчищ:

"Пришел Батый к Киеву с большой силой, со множеством своих воинов, окружил город, обступила сила кочевников, и был город в великой осаде… И нельзя было голоса слышать от скрипения множества телег, от рева верблюдов и от ржания стад его коней. Вся Русская земля наполнилась воинами!"

Разрушив Киев, орды хана Батыя понеслись на запад и, словно огненный смерч, прокатились по Волыни и Галицкому княжеству, разорили Польшу и Венгрию. Долгое время не мог оправиться Киев после нашествия армии хана Батыя. Овладев городом, монголо-татары уничтожили часть жителей, которые защищали его, а другую часть (в основном ремесленников) увели с собой. Число киевских жителей сократилось с 50000 до 2000–3000. К середине XIII века татар в Киеве сменяют литовцы, потом поляки.

В середине XVII века начинаются кровопролитные войны против господства польской шляхты. Во главе казачества тогда стоял запорожский гетман Богдан Хмельницкий. После ряда славных побед он торжественно направился к Киеву, где его радостно встречали и оказывали всякие почести. Когда Богдан Хмельницкий изгнал из всей Украины польских помещиков, поляки объединились с татарами и турками, решив окончательно захватить Украину. И тогда гетман обратился к московскому царю Алексею Михайловичу, прося его принять Украину под свое покровительство и присоединить к России. С этого времени начинается новая славная страница в истории Киева — города, на долю которого выпало много всякого рода испытаний и превратностей судьбы…

содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7  8    ..