Иркутская история (1973 год). Цитаты и фразы из фильма
Режиссёр: Борис Ниренбург, Евгений Симонов
На одной из строек Иркутска в продовольственном магазине работает
девушка Валя. Ей двадцать пять лет. Это веселая девушка, мало
задумывающаяся о своем поведении и образе жизни, за что и заслужила
прозвище Валька-дешевка.
Все фразы и цитаты
-А правда ли, что, полюбив,
человек распрямляется,
как цветок на свету?
И так бывает.
ИРКУТСКАЯ ИСТОРИЯ
-Вот какая история случилась
на реке Ангаре,
недалеко от города Иркутска.
В середине 20-го века строили там
мощную гидростанцию.
И встретились там три человека.
История, о которой пойдет речь,
это...
-Это история моей жизни.
-А меня зовут Виктор.
-А меня звали Сергеем.
-Меня зовут Лариса.
Очень жаль, но я пройду стороной.
-Сердюк моя фамилия.
Мне уже за 50, вот что плохо.
В этой истории замешаны
еще многие,
но о них вы узнаете после.
-Вот конец этой истории.
Весенний дождь. Ангара. Вечереет.
Возле тускло горящего фонаря
стоит Валя
и думает, как ей жить дальше.
-Валя? Дождь ведь.
-Ну и пусть. Погляди, плотина
светится. Красиво.
-Красиво. Ты домой?
-Ага.
-Проводить? -Не надо.
-Промокнешь. -Не беда.
Витя, родной, спасибо.
-За что?
Получка? -Первая.
Вот если бы он узнал,
вот бы обрадовался. -Да.
-А на Волге, говорят,
какая-то дивчина
всей сменой на шагающем
командует.
Думаешь, возможно?
-Вполне. Ты что?
-Дождинка за воротник попала.
-Валя, говорят, наш шагающий
в Братск отправляют.
Слыхала? -Ага.
-Валентина...
-Мне в ясли пора, за ребятками.
-Валя! -Молчи.
-Никогда?
Валя!
-До свидания!
-И счастливая, с заплаканными
глазами, она убегает,
оставляя меня одного.
-Помнишь, все началось именно
с того вечера,
когда вы вдвоем с Сергеем подошли
к Валиному магазинчику?
Он был неподалеку от барака,
где вы тогда жили.
Вон он стоит на пригорке.
До строительства рукой подать.
-Поздно темнеть стало.
Верно, Лариска?
-Весна. Какие у нас кольца узкие,
еле замок входит.
-А ты стукни по замку палкой.
-Ну-ка, дай.
Видала?
-Порядочек.
-А весело вокруг. Люблю весну.
-Добрый вечер, девушки.
Закрыли свой универмаг?
-А ты не смейся. Универмаг...
У нас сегодня выручка,
как в центре.
Мы воблу выбросили вяленую.
Знаешь, шум был.
-Представляю. Знакомьтесь,
мое начальство.
Я тебе о нем рассказывал.
-Здрасте. -Здравствуйте.
А это у нас Валечка -
мастер вертеть ручку у кассы.
А это Лариса Петровна,
завприлавком.
Девушки отзывчивые.
-Так это вы и есть Сергей?
-А ты откуда знаешь? -Приметила.
Навещает нашу торговлю.
-Что это вы смотрите так странно,
будто я вас обидела?
-Нет, почему же. Вы, по-моему,
очень красивая,
вот я и смотрю на вас.
-Старшие машинисты на шагающем,
говорят, большие тыщи зашибают.
-Отчасти.
-Вы, извиняюсь, не женаты? -Нет.
-Отчасти.
-ЧП, Лариска! Богатый жених
прибыл.
Разрешите вам понравиться?
-А вы, наверное, очень любите
танцевать?
-А что?
-У вас это получается.
-Может, я вам приглянулась?
Витечка, отойди в сторону,
я тебя, кажется, разлюбила.
-Нужна ты ему больно.
Он у нас парень дорогой,
лучше на всем свете нет.
-Ну ладно, до свидания.
-Будь здоров, расти большой.
-Подожди, Сергей!
Приходи вечером на танцы,
а оттуда в кино пойдем
на последний сеанс.
-Ну вот, пошли и мы.
-Голова кружится, Лариска.
А шумный день был с этой воблой,
устала я.
-Трепешься много. -Тебе жалко?
Девичий век короткий.
А он смешной, этот машинист.
-Смотри, не влюбись.
-Очень надо. Я своего Витечку
ни на кого не променяю.
-Да, он у тебя красавчик.
-А вон идет Родик, гидравлик
с шагающего. Славный малый.
-О чем задумался, Родик?
По Москве скучаешь?
-Случается.
Родной город, как-никак.
У меня там мама и две сестренки.
Ох, и заботились они обо мне.
Я даже поэтому удрал из Москвы.
Ведь научиться жить по-своему -
это увлекательнейшая задача
для маменькиного сынка.
Отпуск я обычно беру
под Новый год.
Январь в Москве особенный.
Такого за месяц наглядишься,
что потом целый год есть что
вспомнить.
Зато остальные 11 месяцев
сам действую,
живу как человек, сам по себе.
В нашей смене пятеро,
а живем мы все в одном бараке.
Вон он стоит на пригорке,
над самой Ангарой.
-Ну что ты все валяешься, братец?
-Охота.
-Что ты все валяешься, Афоня?
-Охота.
-Откуда корреспонденция?
-Из армии. Дружки помнят.
Вот, гляди, мой капитан
майора получил.
-Да ну?
-Вот человек, умнее быть нельзя.
-Ну это, положим, братец,
предела уму нет.
-Что ты, Афоня, все лежишь
и лежишь? -Раздумываю.
-Слышь, Сергей, мой капитан
майора получил.
-Поздравляю. А батя, наверное,
сегодня злой неимоверно, Родик?
-Да, он нам устроит парад войск.
-Что же это Зинка не идет, а?
Вот обрадуется.
-Это чему? -Ну как же!
Мой капитан майора получил.
-Поздравляю.
-Что ты смеешься? Зинка у меня,
знаешь, все понимает.
-Тебя что спасает, дитя?
Вы живете в разных бараках.
А дадут отдельную комнату -
прощай семейное счастье.
-Некультурно ты рассуждаешь,
Родион.
-Некультурно ты рассуждаешь,
Ты же москвич, вполне
интеллигентный человек,
а о женщине говоришь всякие
пошлости.
Разве тебе это к лицу?
-Братцы, батя идет!
Афоня, вставай. Ты что, с ума
сошел, что ли? Батя идет.
-Все в сборе?
-Все.
-Лапченко где?
-Да вон он, развалился.
-Валяешься? А ну, встань.
Встать!
Не протер еще штаны, на заднице
валявшись?
Не развиваешься.
Это что тебе, санаторий для
убогих или стройка коммунизма?!
Люди тебе честь оказали, а ты...
Не возражать!
А ну, Сергей, говори,
кто тот дурак,
который его до нашего шагающего
привел?
Что ты молчишь? Что ты молчишь?!
Говори, кто тот дурак?
-Вы. Это вы его привели, батя.
-Слыхал? Сменный при всем народе
меня дураком объявил.
-Ну, батя, вы сами про себя
так выразились.
-Я тебе счастья желаю, и по твоей
вине меня в дураки записывают.
Я почему так отчаиваюсь?
Ты же знаешь, как мне эта смена
дорога?
Я сам в ней мастером был.
Год назад меня в начальники
экипажа выдвинули.
Сергей на мое место у пульта
управления встал.
Виктор кем был? Слесарь-смазчик.
Однако окончил курсы электриков
и в первые помощники вышел.
Денис, иди сюда. Иди сюда!
Кем был Денис?
Отставной танкист, не более,
а сейчас слесарь-смазчик.
Вот это рост! Вполне
соответствует стройке коммунизма.
А ну-ка посмотри на него,
Лапченко.
Теперь на себя взгляни.
Разницу уловил?
Ты на какой машине работаешь?
Венец человеческого ума!
Образец гения!
Стало быть, сам должен быть
во всем образцом.
А ты как реагируешь?
Курсы посещаешь? Лекции слушаешь?
Самостоятельно развиваешься?
Ни хрена!
Каким был - таким и остался.
На ус мотаешь?
-Стремлюсь.
-Так, перейдем к пункту два.
Садитесь.
-Кто в 10 утра был у пульта
управления? -Я.
-А ты где был, Сергей?
-В комитет вызывали.
-Так, значит, это ты, пижон,
допустил хулиганство
-Так, значит, это ты, пижон,
и засыпал землей машиниста
Бабкина?
А тебе, Лапченко, не смеяться,
а плакать надо.
Говори, Виктор.
-Мы соревнуемся
с товарищем Бабкиным
и по всем показателям его били.
И вот этот тип набрался
нахальства
и начал за нами всячески следить.
-Как это "следить"? Что ты врешь?
-Почерк нашей работы хочет
уловить Бабкин этот.
Ходит вокруг, подглядывает,
бинокль семикратный купил, змея.
Сел я сегодня за пульт
управления, гляжу -
он опять в отвале маскируется.
-Ну? -Ну и я не донес случайно
ковш до назначения -
раскрыл над товарищем Бабкиным.
-Так... Знал об этом Сергей?
-Знал.
-Как среагировал? -Смолчал, бать.
-Имеешь от меня за это выговор,
мастер.
-Да ничего он не знал.
-Сереж, ты же не знал ничего.
-Врать мне стал, Сережа.
Товарищей покрывать.
Соревнование - дело
коммунистическое, чистое.
Ставлю тебе на вид.
Вызовут к начальству -
защищать не буду. Вот...
А если и буду, то... самую
малость. (все смеются)
Чего, чего ты смеешься, пижон?
Завтра же позовешь Бабкина в
кабину и все секреты - в блокнот.
-Батя, ну хорош.
-Так, так.
Мы не бедные, нам не жалко.
-Денис!
-Ты чего это там знаки подаешь?
-Денис!
Ну-ка, встань тут поодаль
и жди своего мужа.
-Зинка, мой капитан майора
получил. -Ой, мамочки!
-Это что за писк?!
Сядь поодаль, малявка,
и слушай про своего мужа,
какие он штуки выкидывает.
-Это я, что ли, батя?
-А кто - я?
Кто устроил цирк со спичечным
коробком?
А тебе, Лапченко, рыдать надо.
-Батя, позвольте мне,
поскольку я инициатор.
-Погоди, Денис. Говори.
-Вчера в начале смены у нас
образовалось 10 минут
свободного времени - площадка
была не подготовлена.
Я предложил Денису сесть за пульт
управления
и поднять ковшом коробок спичек,
только с таким расчетом,
чтобы ни горсточки земли при этом
не прихватить.
-Ни горсточки? -Да, ни крупинки.
Коробок - и все.
Ну показал, как это делается.
-Батя, у Родика это ловко
получается.
-А что, у Дениса не вышло?
-Трудно, батя. Ни разу не вышло.
-Высший вид экскавации.
-Ну да.
-Высший вид экскавации.
Выговор тебе влепить за этот
высший вид! И Денису в придачу.
-Ему-то за что?
Ведь не вышло же у него.
-А тебя никто не спрашивает,
малявка.
-Ну и злой же вы, батя.
Женить вас надо, вот.
-Пробовали, понимаешь, многие -
не получается.
Да, Виктор, слетай на шагающий,
с Вяткиным посоветуйся,
там выпрямитель шалит.
-Не могу, батя.
Я в кино пойти обещался.
-Кому обещал?
-Вальке-кассирше.
Кто с ней только не ходил
в это самое кино.
-Лапченко, помолчи.
Батя, Валя девушка хорошая,
добрая, отзывчивая.
-"Отзывчивая"! Вот это в корень.
Недаром ее прозвали
Валька Дешевка.
-Лапченко, я тебя в последний раз
спрашиваю:
ты будешь человеком или нет?
-Степан Егорович,
театр на ремонте, клуб на учете
- никак меня культурой охватить
не могут.
-"Культурой"! Клуб ему, дурню,
подавай.
А ты художественную литературу
читаешь?
Самостоятельно развиваешься?
Звездное небо осмотрел
как следует быть?
Хоть на одном иностранном языке
разговаривать пробовал?
Так сбегаешь, Виктор?
Ладно, бать. -Родик. -Да.
-Ты в перерыв ко мне зайди, мы
с тобой испробуем насчет коробка.
-Ладно. Смотри у меня, Лапченко!
-Ветерком с Байкала тянет.
Пойду письмо маме сочиню
на Чистые пруды.
-Ой, а сам-то он языки знает?
-Сомнительно. Хотя самоучитель
французского купил.
-Ты что на первое брал?
-Борщ. -Лапшу надо было.
Денис, пойдем гулять
далеко-далеко.
-Валя.
-Глядите, чтобы вас медведь
не сожрал.
-Спокойно!
-Письма, письма.
-Что, не пишут из Ленинграда?
-Нет.
-А ты не расстраивайся, Витька.
-Смешной ты, утешаешь.
-Очень отца любил?
-А он у меня замечательный был,
веселый, добрый. И мать.
Он ей всегда что-нибудь
рассказывал,
она так весело смеялась.
Я даже сейчас слышу ее смех.
Когда мать умерла, я думал,
отец с ума сойдет.
А потом он эту женщину встретил,
и нет его.
И с этой женщиной, чужой мне,
человек живет
- скучный, испуганный, недобрый.
Вот как любовь может человека
повернуть.
-Нет, Витя, ты этой мысли
не верь.
Эта мысль злая.
-Недобрая. Верно.
Ну как еще утешать собираешься?
-Вафли вот ягодные хочешь?
-Давай.
(шуршат)
-А что, вкусные, правда? -Ничего.
-Вот интересно, как в них начинку
вкладывают?
Трудно, наверное. Черт его знает.
Меня с детства всякие технические
усовершенствования мучили.
Меня с детства всякие технические
Зонтик, например.
Кто же его придумал?
Каким образом?
-Сейчас бы хорошо газировкой
запить.
Ладно, пойду, а то батя
рассердится.
Сергей, будь друг,
отдай Вальке билет,
она ждет меня у кино
на последний сеанс.
Объясни положеньице.
Ну а на второй сам иди. Она
девушка ничего, будь уверен.
-Вить, а может, Родику лучше?
-Боязно.
Родька у нас столичный кавалер.
Давай-ка лучше ты.
(хлопает дверь)
-Ну вот, спасибо.
Виктору привет передайте.
Картина была не очень скучная.
-А может, мне проводить вас
до дома? -Не надо!
У нашего двора ребята. Они
смеяться над вами будут.
-А если бы Виктор провожал,
тоже бы смеялись?
-Не-а. Они его уже засекли.
А вы новый. Им не нравится,
что я с разными гуляю.
-А вам нравится? -Конечно!
Не соскучишься!
Мне люди надоедают очень быстро.
-Почему же?
-Не знаю.
Так получается.
Вот, вы знаете, к нам лектор
по литературе приезжал.
Надо, говорит, товарищи,
подражать героям.
Каждый должен выбрать героя
и подражать.
Ну вот, я и выбрала.
-Ну, и кого же?
-Вы оперу "Кармен" по радио
слушали?
Ее и выбрала.
-Я все-таки думаю, что лектор
говорил
- надо подражать положительным
героям.
-А, по-вашему, Кармен
отрицательная?
Молчите? Да разве композитор
такую хорошую музыку написал,
если бы она была отрицательная?!
(вздыхает) Ой...
Господи ты Боже мой.
Ну мне пора. До свидания.
-До свидания.
-А вы почему домой не идете?
-Посидеть захотелось.
-Здесь хорошо. Иркутский мост
виден.
И сад городской.
А вам картина понравилась?
-Очень.
Вы знаете, я вообще люблю
итальянские картины смотреть.
Вы знаете, я вообще люблю
Они правдиво рассказывают,
как народ мучается, страдает.
Ну и так сразу видишь все свои
преимущества.
-А советские картины вам
не нравятся?
-Нет, у нас тоже хорошие картины
есть, только мало.
Они меня в том убедить хотят,
что я и без них хорошо знаю.
А чего меня убеждать? Я и сам
кого хочешь могу убедить.
-Как вы рассуждаете интересно.
Я даже ничего не понимаю.
-Как вы рассуждаете интересно.
Вы какого года рождения?
-Я уже немолодой. Мне 30 скоро.
Через четыре года.
-Двадцать шесть, значит?
У меня есть одна конфета,
"Кавказская".
Хотите, поделим?
-Спасибо.
Я тоже "Кавказские" люблю очень.
-Сейчас я откушу, и вам вторая
половина достанется.
А что это вы ее так
рассматриваете?
-В губной помаде запачкалась.
-Вам не нравится?
-Да вообще-то хорошего мало.
Краска ведь все-таки. -Вот мы
такие дурочки, Сереженька,
губки красим, нравиться хотим.
Ну, будете ее есть?!
-Съем.
-Вы отважный. -А вы думали!
-А почему вас
на танцах никогда не видать?
-Знаете, нагрузок много.
Я комсорг. Еще и над собой
работать надо.
-Точно. Вы из всех моих знакомых
самый сознательный.
А у вас, наверное, родители живы?
-Живы.
Они здесь, неподалеку,
в Черемхове живут.
Отец по угольному делу мастер,
а мать...
Мать просто очень хорошая
женщина.
-А у меня отец морячок был.
-Был? -Был.
-А мать жива?
-То ли жива, то ли нет, не играет
роли.
Значит, вы совсем одна?
-Почему?
А если хотите знать, Сережа,
у меня дочка есть.
(обрадовался) -Дочка?!
-Только она в детдоме живет.
Вот какая история, Сереженька.
Жалеете меня? -Да ну что вы!
Ну почему я вас должен жалеть?
-Да нет, конечно.
А вот скажите, Валя, почему
вы в лавке-то работаете?
Разве это интересно?
-А! Не хуже остального.
Я всего напробовалась.
А в продлавке
тоже свои преимущества есть.
-Ну и какие?
тоже свои преимущества есть.
-А много будете знать,
состаритесь скоро.
Что-то я какая-то сегодня на себя
не похожая.
Не очень веселая, правда?
-А я ведь не знаю,
какая вы всегда. -А! И то верно.
Ну, а мне мой характер нравится.
Вот бы встретить такого парнишку,
как я, влюбилась бы до смерти.
А вы всегда холостой были?
-Нет.
Я был и женатым.
Почему вы улыбаетесь?
-Не знаю.
А куда же вы ее дели, жену-то?
-А мы разошлись. -Отчего?
-В помощи друг друга не
нуждались, я так думаю.
Ненастоящая, значит, была любовь.
-А вообще-то она есть? -Кто?
-Настоящая любовь.
-Должна быть.
-Это хорошо. -Что?
-Иногда бывает страшно.
Совсем ты одна.
-А Виктор? -Что, Виктор?
Сережа, расскажите мне что-нибудь
про себя, подлинней только.
А то я все треплюсь,
а вы молчите.
-Я не знаю. Ну что рассказывать?
Я вот чем примечателен?
Я в Сибири родился.
А вы не улыбайтесь. Вся вторая
половина 20-го века
нашей будет, сибиряков, то есть.
Еще двести лет тому назад
Ломоносов сказал:
"Российское могущество будет
прирастать Сибирью".
Ну вот на нашу долю это время
и выпало.
-Сережа, вы мне лучше про себя
расскажите.
-Сережа, вы мне лучше про себя
Про Сибирь-то я уже слышала.
Вот чудак!
Давно вы на строительстве ГЭС?
-Третий год.
Я техникум окончил рано и сразу
на шагающий попал.
Вот здесь мы с Виктором
встретились,
здесь мы с ним и подружились.
Вы знаете, Валя,
здесь мы с ним и подружились.
у него непросто сложилась жизнь.
Мать умерла,
отец на другой женился.
А женщина оказалась нехорошая,
злая.
А после войны, когда семья
в Ленинград вернулась,
Виктор здесь остался,
сибиряком стал, понимаете?
Скучает по отцу до боли,
а вот простить мачеху не может.
Скучает по отцу до боли,
(звучит гитара, поют песню)
А вы знаете, Валя,
он ваше имя во сне произносит.
Правда-правда.
Вы его любите, Валя, у него ведь
никого, кроме вас, нет.
Ну, а что он груб бывает, вы
на это не смотрите.
-Погляди-ка, а! Кто это там
на лавочке расселся, а?
Она. Наша Валечка.
-Ты глянь,
Валька Дешевка новенького
подцепила!
-Эй ты, дурачок, ты что там речи
произносишь?
Она у нас речей не любит,
она к другому привыкшая.
-Ты ее в тень тащи, в тень.
Отпору не получишь.
Держи арфу, Цыган.
-С удовольствием.
(шум драки, падающих тел)
-Пойдем, Цыган. Парень какой-то
психованный.
-Ночь, не спеша,
подходит к Ангаре.
В поселке один за другим гаснут
огни в окошках.
Как поздно, а Вали все нет и нет.
Может быть, потому и не спится
Ларисе?
-Тридцать четыре.
Разве это так много?
Неужели прошла жизнь, а?
-Но когда Валентина вернется,
Лариса ни о чем ее не спросит.
И в их окошке тотчас погаснет
свет.
Но заснет ли Лариса?
-Неужели же 34 - это так много?
-А через несколько дней субботним
вечером
они пойдут на Ангару,
туда, где тайга подходит к самому
берегу.
-Мы лежим с Валькой на берегу
Ангары и думаем каждая о своем.
-Мы лежим с Валькой на берегу
Валентина, верно, о Викторе,
а я вспоминаю детство, юность.
-Лариска, окунемся еще разочек?
-Ладно. -Что молчишь-то все?
-Мечтаю. -О чем?
-О том, чего больше не будет.
-А чего больше не будет?
-Детства. -А зачем оно тебе?
-Хочу, чтобы все началось
сначала.
-Опять в школу ходить?
Очень надо!
-Глупая ты, Валька. -Новое дело!
Чем же я глупая?
-Ладно, моя песенка, видно, спета,
а тебе ведь всего... -Ну и что?
-Призадумайся, Валентина.
Хотя замуж-то нынче выйти
нелегко.
-Мне - тем более. Слава не та.
А захотела бы - выскочила.
Дураков много. Только скучно.
Чего ты меня замуж-то гонишь?
Сама ступай.
-Мне поздно.
Мой женишок, видно, где-нибудь
под Берлином зарыт.
-А у тебя разве жених был?
-Верно, был.
Только мы с ним даже встретиться
не успели.
-Да, война!
Давай выпьем пива, Лариска.
Под выходной все-таки.
Давай выпьем пива, Лариска.
Ой, мамочка!
Я тебе в кружку налью,
сама из горлышка.
Давай чокнемся, гражданочка,
за процветание.
-Еще холодное!
-Я его в воде держала.
Еще налить? -Давай.
-О! И донышко. Позвольте с вами
познакомиться.
-Лизка вчера из роддома
вернулась.
-Ненормальная. Кого родила?
-Пацанчика.
Я глядела. Страшненький такой,
а глаза, как вишенки. Ягодки!
-Что ж, им теперь отдельную
квартиру дадут, да?
-Обязаны.
У нее Петр знаешь как
на котловане отличается!
-Подумаешь! Не завидуй. Пеленки,
постирушки, тазики, горшочки...
-Ты, Валентина, так говоришь,
потому что это для тебя
недоступное счастье.
-Захочу - да рожу. Делов-то.
Я взяла одному чудаку
да наврала.
Наврала, что у меня ребенок есть.
-Вот дуреха. Зачем?
-Интересно было, как реагировать
станет.
-Трепачка ты все-таки, Валька.
-На том стоим!
Сколько на твоих швейцарских?
Скоро мой Витечка явится!
-Ожидаешь?
-С ним не соскучишься!
-Не нравлюсь я себе!
-Главное - мальчикам нравиться!
-Какая-то я стала злая,
завистливая. -Будет тебе!
Слушай лучше, что расскажу.
Я сегодня письмо получила от
неизвестного.
-А написано что?
-"Человек живет на земле не зря
и не напрасно, Валя.
И если от его дел все вокруг
становится лучше,
то это для него и есть самая
большая удача.
Вот почему счастье нельзя
испытать в одиночестве.
Желаю вам всего хорошего".
-И все?
-Мало разве?
-А кто писал, знаешь?
-Кто писал - не знаю, а я,
дурак, читаю.
Летите, бумажечки!
-Да ты что, Валька!
-Ларка, а я знаю, кто написал.
-Кто?
-Один чудачок.
-Привет работникам прилавка!
Как самочувствие, Лариса
Петровна? -Живем, не жалуемся.
-Ох! -Ты куда?
-Пойду, пройдусь.
-Чего это она?
-Тактичность проявляет!
Пива хочешь?
-Налей!
Сила. Хорош!
-Что слыхать?
-Планы увеличили. На перемычке
горячие деньки начались.
Выработку увеличивать надо.
-Закатилось!
Закатилось ваше солнышко!
-Еще чего!
Сережка что-нибудь придумает.
С ним не пропадешь.
-Вечно ты - "Сережка" да
"Сережка"! Как маленький!
Сами-то вы стоите чего-нибудь?
-Ты что свирепая такая?
Не узнаю нашу Валечку!
-Хочешь жареный таймень?
-Давай.
-Мы с Лариской на базаре
покупали.
-Мама у меня из тайменя
уху варила.
-Скучаешь без отца-то?
-Он и без меня проживет.
-Неужели в Ленинград не тянет?
-Моя родина здесь, на Ангаре.
-Очень не любишь ее, мачеху?
-Тебе кто сказал?
-Знаю.
-Отца мне жалко.
-Витя...
А это правда, что ты во сне
мое имя произносишь?
-Еще чего!
-На лодке сегодня поедем
кататься? -Не могу, Валентинка.
Батя собирает всю бригаду
в восемь часов.
Будем разговаривать, как работать
по-новому.
-Плакал, значит, выходной
вечерочек...
-Ничего, Валентинка!
Мы с тобой свое возьмем!
-Витька!
-Ну.
-А я замуж решила идти.
-Не смеши. За кого?
-А хоть бы за тебя.
-Да! Вот смеху-то было бы.
-А что смешного? -Да брось ты.
Нам с тобой и так весело.
Я к тебе попозже приду сегодня.
Только ты свою чулиду-то отправь
куда-нибудь.
В кино на последний сеанс.
Скажи, картина интересная.
Скажешь?
Пока!
-Поговорили? -Порядок.
-Солнце зашло.
-Лариска, а Витька-то, чудачок,
пойдем, говорит, Валентина,
в ЗАГС, распишемся.
-Ей-богу?
-Ей-богу, Лариска.
Ты куда сегодня хотела идти?
-В кино на последний сеанс.
-Не ходи.
-Почему?
-Картина, говорят, не интересная.
-А ты сказала Виктору, что Сергея
пригласишь? -Нет.
Пусть для него сюрприз будет.
Мой день рождения:
кого хочу, того и приглашаю!
-Смеешься ты все, Валентина.
-Ты меня не критикуй.
Я замуж решила идти.
-Не дури.
-Господи, кому не скажешь,
все веселятся!
А вот не посмотрю на вас,
на смешливых-то.
Надоело мне одной вертеться.
Что я всех хуже, что ли?
-А Виктор, он что, тебе
предложение сделал?
-Не сделал, так сделает.
А я вот возьму и другого выберу!
-Не любишь ты никого.
-А ты ее видела, любовь-то?
-Видела.
Только не помню, во сне или наяву.
-Вот то-то и есть.
-Лариска, на вилки, ножи.
Пойди на кухню, вымой. -Давай.
(стук в дверь)
Войдите!
-Здравствуйте, Валя.
-Здрасте.
-Я записку получил, чтобы прийти.
-Точно.
-Я, по правде говоря, очень
удивился, когда я ее получил.
Мы же с вами не виделись после
того случая у кино.
-День рождения у меня нынче.
-Что же вы мне сразу-то
не сказали.
-Не хотела, чтобы вы на меня
тратились. -Я же богатый.
-Тем более. Значит, это вам
ничего не будет стоить.
-А почему вы через Виктора меня
не предупредили?
-Пусть для него сюрприз будет.
Вы ведь его лучший дружок.
Так ведь?
-Да.
-Вот вы говорили, что он любит
меня очень. Говорили?
-Говорил.
-А вот теперь дайте честное
слово, что не выдумали это.
Молчите? А вы соврите.
Соврите еще разок.
-Мне так кажется, Валя.
-А еще что вам кажется?!
Ладно.
На кухню сбегаю.
Лариске помогу.
-Сергей... Ты чего здесь?
-А меня Валя пригласила.
Она сюрприз тебе хотела сделать.
-А меня Валя пригласила.
-Что за девчонка, а!
А я и думаю: что я буду делать
весь вечер с двумя гражданками?
Прихожу, а ты здесь.
Золотая девчонка,
ничего не скажешь!
-Витя.
-Ну?
-Я спросить тебя хочу.
-Ну?
-Не пойму я, как ты к Вале
относишься.
-Ну как, нравится она мне.
-Нравится?
-Очень. Она веселая.
Танцует, знаешь как!
Об остальном умалчиваю.
-Ты что, подарок ей привез?
-Тут вокруг нее один фотограф
крутился,
так я прям сам не свой ходил.
Только не плакал.
-Так ты женился бы, Витя.
-Еще чего! Охота была себя
связывать!
Не пришло еще то времечко.
Тут о Валентине разное говорят.
Я-то, в общем, не придаю
значения.
Валька душевная девчонка.
Только не верю я им, бабам,
Сергей.
Злые они.
Добрыми только прикидываются -
которые лучше, которые хуже.
Добрыми только прикидываются -
Посмотрел бы на моего отца -
как она его скрутила.
-А я как вспомню свою мать,
так мне все женщины кажутся
прекрасными.
-Твое счастье.
(поет) -Живет моя отрада
В высоком терему,
А в терем тот высокий
Нет хода никому.
Войду я к милой в терем
И брошусь в ноги к ней!
Была бы только ночка,
Да ночка потемней.
Была бы только тройка,
Да тройка порезвей!
-Как вы хорошо поете, Витя!
-Приятно слышать, Лариса
Петровна. С новорожденной вас!
Валечка.
Прошу.
-Ой, да Витенька у нас!
-Вам очень идет, Валя.
-А Сережа мне ничего не подарил!
Ну, я же...
-Ладно, замнем, Сереженька!
Может, пока там картошка варится,
в картишки перекинемся?
Может, пока там картошка варится,
-Метнем. -По-моему, кто играет
в карты,
тот исключительный дурак.
-Вот тебе раз! -Это почему же?
-А жизнь очень короткая,
Лариса Петровна.
-Тогда, может, вы нам
про международное доложите?
Это у вас получается!
-Это точно.
Я на днях в женском бараке беседу
проводил.
Современное положение Франции
обрисовывал.
Я помню, еще с вашей стороны
поступила записка:
"Расскажите поподробнее
о причинах падения рождаемости
во Франции".
Я, по правде говоря, думал,
что эту записку вы написали, Валя.
-Да? И что же не ответили
на нее?
-Как-то не хотелось в женском
бараке
о падении рождаемости
распространяться.
-Струсили, значит?
-Струсил, значит.
-Только, знаете, что!
Не очень зазнавайтесь,
что записочки получаете!
Нам тоже письма пишут.
-Это кто же? Благодарные
покупатели, что ли?
-Не знаю.
Видать, они.
Не веришь?
Могу зачесть.
Ну как, по-вашему, свеженькое
читать?
-Читайте.
-Давай-давай, посмеемся!
-"Я все время думаю о вас,
хотя вы не знаете, кто я.
Вы неверно живете, Валя.
Очень неверно.
Без всякого интереса к себе и
людям, которые вас окружают.
В наше время стыдно так жить.
Подумайте, как будет плохо, если
вы поймете это слишком поздно".
Слыхали, как слезно?
-Это кто же пишет, а?
-Неизвестный благодетель.
-Выдумываешь ты все, Валентина!
-А вот и нет!
Дальше слушайте.
"Опять вам пишу. Не сердитесь
на меня, пожалуйста.
Мне кажется, вы очень одиноки.
Не миритесь с этим ни за что.
Ни за что, Валя.
Как бы я хотел вам помочь".
Ну что?
Трогательно.
Верно, Сережа? -Может, это тебе
баптисты сочиняют?
-А вот и последнее письмецо.
"Эх, Валечка, солнышко мое,
гоните вы к черту вашего Виктора
"Эх, Валечка, солнышко мое,
и выходите-ка лучше за меня
замуж".
-Ведь это неправда!
Ведь не было такого письма!
-А вы откуда знаете?
Так...
Ну, читал, какой мне про тебя
совет дают?
Только я вот замуж не за него,
а я лучше замуж за тебя пойду.
Верно, Витенька?
-Хватит смеяться.
-Да будет тебе, Валентина...
-Пусти!
Мне Сергей говорил, что ты во сне
мое имя произносишь.
А может быть, он мне врал,
друг-то? -Довольно!
Говорю.
А знаете, Сереженька, почему он
от меня отступается?
А не такая обо мне слава идет,
чтоб женой-то меня можно было
назвать.
Помните, что обо мне ребята-то
у кино говорили?
-Это неверно. Скажи ей, Виктор!
-А!
Заступаетесь. Ну что ж,
это очень благородно
за друга-то заступиться.
Только он молчит.
Молчит... друг-то.
Ну а теперь уходите все - день
рождения отменяется,
тем более, я его выдумала,
он у меня в августе.
Пошутила я, в общем.
-Эти письма я писал, Виктор.
-Ты?
-Я.
Я люблю Валю.
Я ее очень люблю.
И я не знаю, как я теперь
жить буду,
если ты не согласишься стать
моей женой.
Просто не знаю.
-Слышишь?
А теперь уходи отсюда.
Не нужен ты мне, уходи.
-Я бы никогда не сказал, Виктор.
Только ты сам от нее отступился.
-Ты что это, всерьез?
-Иди.
Иди, Виктор, иди.
-Хорошо, Валечка.
Хорошо.
Запомним.
-Оставь его, слышишь, Валентина.
-Почему "оставь"?
-Не любишь ведь его.
-А ты откуда знаешь?
Вот поженимся и узнаем на досуге.
Парень он денежный,
с ним не соскучишься.
-Не буду я с тобой жить!
Не буду, к Тамарке перееду.
Страшно мне с тобой, Валька!
-Ну а ты что скажешь?
-Дочку из детдома возьмем, и
будем жить вместе, втроем.
-Нету у меня никакой дочки.
Все я выдумала.
Все. А теперь одну меня оставь.
-Мне без тебя нельзя.
Нельзя - и все.
-Уходи.
Пожалуйста...
(плачет)
-Что слыхать-то, ребята?
-Ничего не слыхать.
-Горим, ребята.
-Горим ярким светом.
-О, Виктор идет.
-Ты где был? -Не твое дело.
-В армии бы за это, знаешь...
-Уйди. -Мой бы майор с тобой
поговорил. Будь уверен!
-Да иди ты.
-Батя!
-Ну, орлы, отличились?!
Образцовая смена, ни одного
нарушения за год!
Сколько стоял экскаватор?
-Два часа.
-Два часа!
Десять тысяч народа простояло
120 минут!
Из-за ваших фокусов-штучек!
По какой причине остановилась
машина?
Ну? Что друг на друга смотрите?
-Купроксный выпрямитель выбило.
-Так...
Стало быть, электрика вина.
-Моя, батя.
-На кроватке валяешься,
первый помощник?
Господь бог всего электричества!
А ну, погляди на меня, пижон!
Слезы...
Это что еще за бабство?
Как допустил аварию?
-Нетрезв был. -Да что ты врешь?
Что ты врешь?!
За тобой этого не водилось.
Как допустил себя до подобного
состояния?
-Кончай вопросы, батя,
отвечать не буду.
-Так, "отвечать не буду"...
Где Сергей?
-Он с Валькой Дешевкой
возле Ангары ходит.
-Помолчи ты!
-А ну тихо, тихо!
Все тихо!
Говори ты, Родион.
Вот. Говори тихо, спокойно,
по-интеллигентному.
Какая кошка пробежала меж ними?
-А что тут говорить-то?
Сергей и Виктор поссорились
из-за девушки. Это Валя-кассирша.
Особа всем довольно известная.
Я не буду вдаваться в ее оценку.
Короче, Виктор вчера был
несдержан.
У них с Сергеем что-то произошло.
На работу он сегодня вышел
не в лучшем виде, и в результате
этой злой небрежности - авария.
Так? -Так.
-Я вот что хочу сказать:
у нас была на редкость дружная
смена. И что же?
Все рухнуло из-за первой же юбки!
Я очень люблю маму и своих
сестренок тоже,
но женщин предпочитаю
сторониться.
Я был глубоко удовлетворен,
что здесь, в Сибири,
женщины меньше чувствуются,
чем в центре. -Да-да-да.
-Хватит, Родион!
Я не могу допустить,
чтобы так о женщинах говорили!
-Да-да-да. -Сережка! -Тихо!
Начальство идет.
-Да, да-да!
Да!
-Это что это за "да-да-да"?
-Да-да-да.
Да! -Видали? Лунатик-фанатик.
Да ты кто?
Старший машинист или лунный
житель?
-Батя, вернулся со Слюдянки?
-Да чему ты радуешься-то, чудик?
-Ты прости нас, батя,
меня и Виктора.
Слово даем, больше такого
не повторится. -Обо мне помолчи.
-Нет, больно просто отделаться
хочешь.
-Нет, батя, это очень непросто.
Очень непросто.
Я понимаю, может быть, она меня
сейчас и не любит,
но я сделаю, сделаю так,
что буду ей нужен.
Сделаю. Она, наконец,
согласилась.
15 июля, в воскресенье, свадьба.
Приходите все.
Приходите все, ребята. Приходите.
-Сергей, по-хорошему тебя прошу,
уезжай отсюда, слышишь?
По-хорошему тебя прошу. Уезжай.
-Нет, Виктор.
Нет.
Теперь я отсюда не уеду.
А перед тобой я чист.
Ведь ты же сам от нее отступился,
разве не так?
Молчишь?
Вот видишь, батя, молчит он.
Ну забудем все, Витя.
Ну ради нас всех забудем все
и будем дружить по-старому.
В воскресенье, 15-го, приходите
все, ребята.
Приходите.
Сделайте этот день для нее
счастливым.
Ну один только день.
Ну что вам стоит?
Но если кто-нибудь из вас скажет
про нее хоть одно дурное слово,
пусть бережется.
Этого я ему вовеки не прощу.
Пусть бережется.
Вот так.
-Ты не спишь, Валя?
Всю ночь льет дождь.
Что ждет тебя там,
в новой незнакомой жизни,
которая начнется завтра?
-Не знаю.
-Что ты делаешь?
Опомнись, Валентина!
-Что ты делаешь?
Ведь ты не любишь его.
-Не люблю?
А кто может знать это, если мне
и самой трудно понять себя.
Любовь... Какая она?
На что похожа?
Кто может мне про то рассказать?
Почему я запомнила тот день,
когда впервые увидела Сережу?
Он подошел ко мне и заплатил
20 копеек за коробку спичек.
А потом мы познакомились,
и я вдруг поверила,
что он обязательно скажет что-то
необычайное и удивительное.
-Как странно.
-Я все еще по привычке
встречалась с Виктором,
а думала о Сереже, все время
о нем.
Я так ждала его писем.
Я ведь знала, это он мне
их пишет.
-Значит, ты полюбила его?
-Может быть.
Нет... Не знаю...
-Не знаешь. И все-таки хочешь
стать его женой.
-Да. А что в том плохого?
Мне так надоело вертеться одной.
Я так устала, Господи.
А с ним мне будет хорошо, правда?
-Светает, Валя.
Воскресенье, 15 июля.
-Почему мне так страшно? Я боюсь.
Его друзья осудят, отвернутся от
меня, и мы пойдем по улицам одни.
А встречные будут смеяться
нам вдогонку.
Нет, надо бежать.
-Поздно. В дверь стучат.
Это Сергей.
И если ты решила, открой двери
и дай ему руку.
-Я решила.
Это ты, Сергей?
-Я.
Я за тобой.
-Солнце?
-Дождь прошел.
-Мы идем?
-А я не один, Валя.
-А меня зовут Майя, я сестра
Родиона.
Я только вчера приехала
из Москвы.
Перешла в 10-й класс,
приехала к нему в гости.
Вы знаете, я еще никогда в жизни
не была на свадьбе.
Можно я вас поцелую?
-Однако поспешим к свадебному
столу.
Там уже кричали "горько",
пили и ели на славу.
И я боюсь, что нам с вами
ничего не достанется.
-За здоровье мамы жениха!
За здоровье папы жениха!
За здоровье родителей жениха!
Ура!
(хором) -Ура!
-Товарищи, дайте мне сказать.
-Все тихо. Тихо, я сказал!
Слово имеет Зинаида Федоровна.
Зинка, давай.
Слово имеет Зинаида Федоровна.
-Товарищи! Мы, бетонщицы
котлована, пристально следим
за работой вашего славного
экскаватора. -Правильно.
за работой вашего славного
-Мы понимаем, что работа
на шагающем - это не пустячки.
И поэтому вы, товарищи,
нуждаетесь в отдыхе, заботе
и отличном питании.
И в этих условиях роль жены
особенно велика.
И я предлагаю, призываю вас,
Валентина,
помнить об этом каждую минуту.
(хором) -Ура!
-Кто-то идет сюда.
-Можно?
-Лариска.
Пришла.
-Не сердишься?
-Это ты прости меня и не думай
обо мне плохо.
-Кто старое помянет...
-Это Лариска.
Лариска это.
Подружка моя.
-Поздравляем.
-Спасибо, Лариса Петровна.
Проходите, проходите.
-Штрафной.
-Молодец.
(одобрительные крики)
-Сердюк Степан Егорович.
-Очень приятно. -Очень приятно.
Прошу сесть рядом.
(смех)
-О, еще кто-то идет.
-Витя.
-Войдите, войдите!
-Витя...
-Поздравляю.
Колечко вот,
на память.
-Спасибо.
-Здорово, батя! Здорово, Родик.
Привет, Денис.
-Здравствуй, здравствуй.
-И кончено! -Давай, Виктор,
садись сюда!
-Витя, Витя! -А ну-ка, Леха,
давай веселую.
(играет гармонь)
-Леша! Дай-ка медленную.
С перебором.
(играет гармонь)
-Ну знаешь! За вас выпить -
прямой смысл.
Лихо прошлись, как пожар!
-Одни угольки остались.
-Да мне за пятьдесят.
Где же вы раньше-то были?
-Где была, там нет,
товарищ Сердюк.
Сейчас я только... -Розочку вот
сюда. Сейчас, погоди.
Вода где, вода? Вот.
-Подожди. -А что?
-Валя!
Знаете, знаете, Валя. Я этот день
никогда не забуду.
Я учусь в простой московской
школе,
но мне ужасно хотелось узнать,
как тут наш Родька,
кто его друзья. Мама тоже меня
просила все-все разузнать.
Вы меня простите, что я сколько
болтаю.
Я, кажется, выпила немного много.
Ну ничего, мы этот вопрос замнем.
Я смотрю на вас и думаю:
какое это счастье - свадьба.
Разве не радостно сознавать, что
ты сберегла себя для любимого?
Что совесть твоя перед ним чиста.
Вы плачете, Валя?
Не надо плакать, Валя.
Посмотрите лучше на вашего
Сережу.
Как он смотрит на вас,
как он любит вас.
Я вам так завидую!
Ведь вы такая счастливая.
-Не плачь, Валя, не надо.
Что ты!
-Если бы я могла, Сережа...
-А ты можешь.
Все-все забудется. -Правда?
-Вот увидишь.
-Спасибо тебе, Сережа.
-Прощай, Валентина.
-Тише, товарищи!
Новобрачные танцуют.
(автор) -Свадебный вальс!
Как трудно забыть тебя.
Пройдут годы, многое сотрется
в памяти,
но твой простой, нехитрый мотив
будет вечно напоминать им этот
далекий вечер.
-Как у меня голова кружится.
Который час?
-Половина второго. -Ночи?
Какая я глупая, что спрашиваю.
Сережа, а почему ты меня ни разу
не поцеловал?
-Поцелую.
-Когда?
-Когда проснешься. -Как в балете
про "Спящую красавицу",
музыка Чайковского.
Я по радио слушала.
И верно, и верно, ужасно хочется
спать.
Вот обидно, правда?
Ты милый.
И ты мне больше ничего не говори.
Я такая...
Я такая счастливая,
ведь я же твоя жена.
Правда, да? Можно, я лягу спать?
Ты не рассердишься, Сережа?
Скорее бы утро, правда?
Тогда ты меня поцелуешь.
Сережа, дай платок.
-Ты что? -Я вытерла губы -
и никакой помады.
Так что ты ничего-ничего не бойся
завтра утром.
Сережа, мы с тобой никогда
не разлучимся?
-Пока не умрем.
-Как прекрасно.
-А помнишь, как это было с тобой?
Ее увезли на рассвете.
И ты весь день не мог найти себе
места.
Стоял под окнами, охваченный
смущением и страхом.
И сотни раз спрашивал у дежурной
сестры.
-Ну что с моей? Что слыхать?
Ничего нового?
-Серегин! -Я!
-Дождался, иди.
-Благополучно? -Сюрприз тебе!
-Иди, иди.
Да ну иди же! Куда ты?
Куда ты?
-Валька-то моя! Ну ведь это ж
надо!
-Родился человек.
Нет, два маленьких человечка, -
братик и сестренка.
Родители назовут их Федор
и Леночка,
близнецы Серегины.
У них еще будут платья
одинакового цвета
и одинаковые белые шапочки.
Они всегда будут путать их.
В один и тот же день, взявшись за
руки,
они пойдут в школу -
два маленьких человека
с букетами цветов.
А потом настанет день, который он
ждал так долго:
он отправится в путь
за своей семьей.
-Что с тобой, Витя?
-Сгорела моя жизнь.
-Тихо!
Не мешайте спать гражданам.
Они еще очень маленькие.
Это вы все выросли,
стали большие и можете подолгу
не ложиться спать.
А тут совсем другое дело:
они еще очень маленькие.
Тише! Им надо спать и набираться
сил.
(стук двери)
-Что? Кто там?
-Это я!
Спят? -Да. -Тише, не шуми смотри.
-Устал удивительно.
Федька-то какой смешной стал.
-Чем же он смешной-то?
Федька-то какой смешной стал.
-Больно толстый, на буржуя похож.
-Ничего он не толстый.
-Есть хочешь?
-Удивительно!
-Питайся.
-Вкусно! -Масла побольше в кашу
клади.
-Что делала? -Не отдыхала.
Знаешь, с двоими сколько забот.
-Я понимаю. -А газеты читала?
-Нет.
У Леночки краснота какая-то
на животике появилась.
Может, доктору ее показать?
-Можно.
-Я, когда в консультацию приду,
всегда радуюсь:
наши ребятки ни в какое сравнение
с другими не идут.
Федору ведь только четвертый
месяц,
а он вполне уже
как полугодовалый.
А Леночка вдруг такая осмысленная
стала.
Мне доктор так и сказал.
Девочка, говорит, у вас
очень осмысленная. Очень.
Понимаешь?
-Ленка симпатичная. -Компоту-то
хочешь? -Ага, давай.
Я его с булкой люблю.
-На.
С поджаристой корочкой.
-Валька, а хочешь, я тебе
велосипед куплю?
-Зачем это? Кататься будешь.
-Да ну, ты придумаешь.
-А ты знаешь, у нас новость,
Валентина.
-А ты знаешь, у нас новость,
Может, станет наш шагающий
на ремонт.
-Сердюк, небось, надрывается?
-Он последнее время сам не свой
стал. -В Лариску влюбился...
-Он последнее время сам не свой
Оскандалилось твое начальство,
Сереженька.
-Ну почему же? Оно же не старое
начальство.
-Это как взглянуть. -Спасибо.
-Пожалуйста.
Сережа!
Ты всех на свете лучше!
-А тебе не скучно, Валя?
-А мне скучать времени нет.
-Ну ты потерпи. Вот ребятки
подрастут,
мы их в детский сад определим, а
ты пойдешь учиться или работать.
-А куда идти прикажешь?
-В бетонщицы.
Сейчас бетон все решает.
-По-моему, ручку у кассы вертеть
и то интереснее.
-Ну что ты говоришь, Валя!
Ведь что человеку для счастья
нужно?
Чтобы дело его было хоть чуточку
лучше, чем он сам.
-Как это? Не пойму.
-Ну понимаешь, я не умею тебе
объяснить.
Вот понимаешь, если человек
настоящее дело выполняет.
Вот нужное дело. Он и сам от него
становится лучше, чем он был.
Ну не хочешь в бетонщицы,
давай на шагающий.
Начни с подсобной работы, а там
на курсы ступай без отрыва.
А окажется талант - в первые
помощники мастера выйдешь.
Вон на Волге какая-то дивчина
всей сменой на шагающем
командует.
Красивая судьба?
Скажешь, нет?
-Ладно. Если тебе так желательно,
чтобы я свой хлеб ела,
в магазин вернусь. Знакомые
заходят - не соскучишься.
-Что ты говоришь?! -Не кричи,
ребят разбудишь.
-А ты пошлости не говори.
-Магазин ему мой не понравился!
А я за кассой сколько хотела,
столько и зарабатывала.
-Что?! -А ты что думаешь?
На одну зарплату жила? Дудочки!
Одному не додашь, другому.
10-20 копеек не деньги...
-Валька! -Ой!
-Не плачь, не надо. -Прости.
Прости меня, Сережа.
Я очень устаю с ребятками.
И тебе тоже надо -
и обед приготовить, и убрать,
почистить.
А ты мне вдруг про какую-то
дивчину на Волге.
Ну ведь обидно, правда?
-Ты прости меня.
Я, наверное, дурак
исключительный.
Но люблю я тебя удивительно.
-Удивительно? -Удивительно.
И ты не плачь.
Мне так хочется, чтобы ни одна
слезинка из твоих глаз
не пролилась. Ты устала?
Усни.
А я тебе всю посуду перемою
и в комнате приберусь
самым тщательным образом.
А если Федька проснется или
Леночка, я тебя позову.
И все будет в полном порядочке.
А сейчас ты усни и не волнуйся
по возможности.
-А между тем наступает утро,
которого ты никогда не забудешь.
Валентина! -Я здесь!
-Расскажи, как оно началось,
это утро.
-Помню, я встала рано-рано.
Перед тем как уйти, Сережа
остановил меня у калиточки
и взял за руки.
Если бы я знала, что случится
беда,
я бы схватила его и не выпустила.
Но я не знала!
Было совсем обыкновенное утро.
И только жарко было.
Жарко-жарко.
-Сережа! Лучше бы поспал
подольше, сегодня выходной!
-Духота, Валентинка, окунуться
хочу.
-Полотенце мохнатое возьми!
-Угу.
-Сережа. -Что? -Сережа...
-Чего?
-Сережа, идет мне это платье?
-А, удивительно!
-Сережка, давай тебе кожаное
пальто купим.
-Можно, впоследствии.
-А я сейчас хочу. Тебе пойдет.
-Тихо,
Сердюк приближается.
-Важный!
-Вы к нам, батя?
-Да вот, прогуливаюсь.
А что, я слышал, Лариса Петровна
тут комнату получила?
-А вы, случайно, не к ней?
Побрились, приоделись.
-Выходной сегодня.
-А что это вы прячете?
По случаю выходного приобрели?
-Вот что, сменный. Ты купаться
идешь? Иди!
-У меня время терпит, батя.
-Ух и вредный, вреднюга ты!
Может, у меня к ней дело.
-А, извини. -Да!
-Ну ладно, подожди,
потом сосчитаемся.
-Квартира три, батя!
-Какая? -Три. -Без тебя знаю.
-Ну хорош, а? -Было время,
и ты не лучше выглядел.
-Ну когда я такой был? -Помнишь,
когда в магазин
за спичками являлся?
Ой! У меня, наверное, молоко
убежало.
Сережа!
-Ты к нам? -Нет.
-А чего ты какой-то, сам не свой?
Витя!
-Не могу Вальку забыть.
Не могу, понял?
Вот смотрю я на тебя, и мне за
себя страшно, Сережа.
Зла я тебе желаю, зла, а ведь ты
первым другом мне был.
-Зачем же "был"? Я и есть.
-Нет.
Разладилась наша дружба на веки.
Ладно, уеду я.
Совсем уеду.
К отцу в Ленинград,
к мачехе привыкну.
Один я, совсем один я остался.
-А батя? А Родик? А Денис?
Ну что ты говоришь, Виктор!
-А батя? А Родик? А Денис?
-Я думал, забудется, утихнет.
Не забывается. Ты ее у меня
отнял, ты!
-А разве ты любил ее тогда?
-А скажешь, нет? -Нет.
Нет, Витя, так не любят.
-Твоя правда.
Закон.
Прощай!
Будь здоров, Сергей. Прощай.
-Витя.
Виктор! Виктор!
-Э! Вернулся!
-Полотенце забыл.
-А мне нужно тебе одну вещь
сказать.
-Ну ладно, говори "вещь".
-Я тебя очень люблю, Сережа!
А знаешь, за что?
Вот я тебя все узнаю...
узнаю...
и все узнать никак не могу!
(смеются)
-Чудак ты, Валентинка!
(голос Валентины) -Он целует меня,
а я держу его руки в своих
и смотрю на него.
Я еще не знаю, что вижу его
в последний раз,
в последний раз держу его руки
в своих и смотрю на него!
Сейчас он уйдет, чтоб никогда
не вернуться! Если б я знала!
Но нет, я только успеваю сказать
ему...
Смотри, полотенце не потеряй!
Сережа!
-Куда ж мы с вами, Степан
Егорович?
-Дойдем до шагающего,
до перемычки.
-Так ведь выходной сегодня.
-Так машина на ремонт становится,
я хочу на машину взглянуть.
-Ну что ж, пойдемте.
-А потом на Слюдянку, к отцу.
Пусть он на вас полюбуется.
-А ему сколько уже?
-Семьдесят пять.
В артели он рыбачит. Но в случае
надобности Ангару переплывает.
Я думаю, посмотреть ему на вас
будет одно удовольствие.
Ой! -Чего это вы испугались?
-Жена сменного.
-А у вас уж и душа в пятки?
-Лариса Петровна, 52-й мне.
-Ну и что?
-Да глупо как-то.
-Ну пока глупого мало. Вы же мне
еще предложение не сделали.
Вот сделаете предложение,
тогда люди посмеются.
-Привет, Валечка.
-Гулять собрались? (смеются)
-Степан Егорович в ресторан
приглашает,
а вечером на танцы зовет.
Прямо как быть - не знаю.
-Погляжу я на вас,
Лариса Петровна,
в вас вроде какой-то черт сидит.
-Да?
-Здравия желаю!
(смеется)
Же не ву компрампа.
(смеется)
-Витя!
Здравствуй!
-Сергей ушел?
-Ушел.
Что не заходишь к нам?
-Дела, Валечка.
-Ты похудел.
-Обедать забываю.
-Похорошел, что ли?
-Дальше некуда.
-А на танцы с кем теперь ходишь?
-В танцах перерыв.
-А что так?
-Подметки стерлись.
-Ты к Сергею?
-Нет.
Проститься пришел. Уезжаю.
-Куда? -В Ленинград.
-Надолго? -Как понравится.
Пройдусь по Невскому, на Неву
погляжу, встану у парапета,
вспомню, Валька, как мы с тобой
по Ангаре гуляли.
-Говоришь ты как...
Странно. -А я вот смотрю на тебя,
Валентина, и думаю:
была у нас с тобой любовь-то
или нет?
-Не было, Витя.
Так, гуляли, веселились.
-Подсчитали - прослезились.
Понятно.
-Ну а много ли оно стоило,
веселье-то наше? Дешевка.
Меня так и звали: Валька-дешевка.
А вот тогда он меня и полюбил.
Женой своей назвал.
И вот эта его любовь меня
человеком сделала.
Ой! Ой! Не сердись!
Не сердись!
-Что ты, что ты, Валечка!
Все забыто! Все забыто!
-Родик!
Здравствуйте, Родик! Вы к Сереже?
А его нет.
-Да.
-А он сейчас вернется.
-Хорошо.
-Что это с вами, Родик?
-Ничего.
-Родик, сейчас вернется Сережа,
и мы будем пить чай.
Виктор с нами тоже будет.
Будете, Родик? -Конечно.
-Я пойду, поставлю чайник.
Я очень быстренько, Родик.
-Что случилось?
-Витя...
Вить, ты только не волнуйся.
Вить, ты не волнуйся.
-Ну?
-Сергей...
утонул.
-Как?
-Мальчишка с девчонкой рыбу
ловили,
плот у них был самодельный.
Плот перевернулся, вокруг никого.
Сергей их спасать поплыл.
Сначала девчонку на берег вынес,
потом за мальчишкой,
а его уж нет.
Сил-то, наверное, уж не было.
Нырял за ним, наверное, долго.
Мальчишку-то он успел на плот
положить, а...
а сам...
-Ой, Родька!
-Надо Валентине сказать.
-Не надо, не надо, что ты!
-Витя, но все равно ведь
не скроешь! -Да, правда.
-Витя, скажи ты, а!
-Я не могу.
-Витя!
Ну скажи, Витя!
-Да пойми ты, я не могу.
-Ну что вы?
-Ну очень даже ничего!
-Такие удобные, да?
-Чего вы?
-Виктор. Виктор.
-Ну и что? -Ну Лариса! -Что вы
боитесь всех, как маленький?
-Ну Лариса Петровна, не надо.
Гляди, пижон!
Какие я штаны отцу купил! Хороши?
-Что?
-Штаны.
-Ты не говори ничего,
Степан Егорович.
Сейчас нельзя говорить, помолчи.
-Куда же это я шапочку-то
подевала?
Идем, Родя.
-Лариса, посмотри-ка
за ребятками.
Вот так, батя.
Сергей... утонул.
-Ах!
-Врешь ты!
-Нет Сергея.
-Ой!
-Да, все было, кажется, так,
именно так.
-Я спрашиваю вас: что остается
после смерти рабочего человека?
-Дела, память о них останется
навсегда.
При коммунизме вообще смерти
не будет,
потому что дела человека будут
во сто раз лучше наших.
Вот Сергей ближе всех
к этому времени стоял:
жил как человек, работал как
коммунист и умер как герой.
Вечная ему память!
Шагающий из ремонта выходит.
В экипаже не хватает пятого
человека.
Как решать будем? -Со стороны
брать человека не хотелось бы.
-Вот-вот, и Денис мне так вчера
говорил.
-А тебе никто слова не давал.
-Тебя из уважения к мужу взяли,
помалкивай в сторонке.
-Лапченко! Не превышай власти!
Что ты скажешь, Виктор?
Ты ведь уехать собирался.
-Не принимай всерьез, батя,
разве же он товарищей оставит?
-Так уезжаешь или нет?
-Раздумал.
-Ой, да разве ж он вас всех
покинет?
Да разве он... -Опять ты в
мужской разговор встреваешь!
-Уж больно вы с ней строго, батя.
-Ну а как же, Денис, а как же!
Женщине только дай волю - она
тебе сразу на шею сядет.
-А это что же, вам теперь лично
стало известно, товарищ Сердюк?
-Ты что сказала? Ты что сказала?!
А ну-ка, сядь туда вот!
Сядь-сядь. Вот-вот.
Вот сиди и молчи.
Куда смотришь?
-Валька белье идет стирать.
-Должно, ребячьи рубашки-то.
-Я вот что предложить хочу.
Не надо нам в экипаж пятого,
вчетвером будем работать.
Виктора - сменным,
Дениса - по электричеству,
я по гидравлике останусь, а
Лапченко слесарем-смазчиком
у нас, в запасе-то насиделся.
Но ставку пятого члена экипажа
я считаю нужным сохранить.
-Стоп-стоп! Вот до этого ты
говорил, я все понимал,
а сейчас понимаю плохо.
Зачем экипажу нужна пятая ставка?
Объясни всем.
-Пенсия, которую Валя получает за
Сергея, ведь невелика.
А их семья привыкла к достатку,
и трудно будет сразу во всем
ограничиться.
Я предлагаю пятую ставку
выплачивать Валентине,
как будто Сергей не покидал
экскаватора, что ли.
-Хороший ты человек, Родион!
Отличный человек! -Ой, Родя!
-Кто тебе давал слово, малявка?
-А я не сказала ничего,
а что Родьку-то поцеловала -
на этом ваша власть кончается.
Вот пусть он с меня ответ
спрашивает.
-Ну могла б, конечно,
и на словах...
-Так, общее настроение улавливаю.
Виктор! -Да, батя.
-Как ты? -Я как все.
-Начальство над сменой берешь?
-Если поможете. -А ты, Лапченко,
не подкачаешь?
-Да что вы, ей-богу, батя, меня
человеком не считаете?
Я ведь перековался, как-никак.
-Звонок, слетай на берег и
Валентину позови. -Поняла, батя.
-Сергей эту песню любил.
-Да.
-Ну что замолчали?
-Что говорить-то, батя?
-Так, может, Денис нам про своего
майора расскажет?
-Да что вы, батя, он не майор
уже.
-Да что вы, батя, он не майор
На прошлой неделе подполковника
получил! -Ну! -Да.
-Да, вот так вот живешь-живешь,
а там кто-то чины хватает.
-Валя идет!
-Здравствуйте.
-Белье стирала?
-Да.
-А что так далеко стирать ходишь?
-Здесь вода чище.
-А ребяток на кого оставила?
-Лариса с ними.
-Лариса...
Как у тебя с деньгами?
-Пока есть.
-Ну а как дальше думаешь жить?
-Не знаю, батя.
-Хорошо назвала меня - батя.
Ты запомни одно, Валентина:
у всего на свете бывает начало
и бывает конец.
В этом большая печаль,
но и радость в том же.
-А мне все равно теперь.
-А ты не смеешь так говорить.
Ты не смеешь так говорить!
-Почему?
-Потому что у тебя дети!
-Ну что ж, обратно в магазин
вернусь.
-Так вот, смена решила работать
за Сергея,
однако ставку его сохранить и всю
получку полностью - тебе.
(Виктор думает) -Валя молчит.
Как она долго молчит.
Почему мне так хочется,
чтоб она отказалась?
Если бы она сказала: уходите,
мне не нужны ваши деньги!
Если бы она так сказала!
Если бы она так сказала!
Если бы она так сказала!
-Спасибо, батя.
Спасибо.
-Когда человек уходит из жизни,
то и вещи его постепенно покидают
свои места.
Пройдет несколько месяцев,
а комната уже молчит о своем
прежнем жильце.
А у Вали этого не случилось.
Тут все на прежнем месте,
все не тронуто,
только возле диванчика висит
Сергеева фотография
- большая, ее увеличивал
иркутский фотограф
с улицы Маркса.
В комнате тихо и тепло,
ребятки спят.
-Ну вот и кончился день,
можно и отдохнуть маленечко.
Сейчас я тебе расскажу, Сережа,
что за день-то случилось.
Погоди-ка, а что же это
я делала-то сегодня?
Утром на рынок бегала,
а потом мы с ребятишками
в консультации были.
Там, знаешь, как Федька
раскапризничался?
Я его без соски жить приучаю,
а он не сдается, свое требует.
Доктор его, положим, похвалил.
Скоро, говорит, зубки прорезаться
будут.
А Леночка вдруг с таким интересом
кушать стала,
прямо на нее не похоже!
Да, восьмой месяц,
это уж не шутка,
Да, восьмой месяц,
это уж вполне взрослые люди.
А потом я на Ангару выбежала -
белье полоскать.
Только не очень мне повезло:
вдруг дождик начался,
и я, знаешь, вся совершенно
вымокла.
И такой сегодня сильный ветер
с Байкала...
...все листья на деревьях
пообрывал.
Ну вот и кончилась последняя
память о лете.
Ну что ж, ничего не поделаешь,
ноябрь начинается, пора.
А потом я мимо клуба шла,
а там плакаты висят:
"Танцы".
Я так удивилась: танцы.
Вот странно, правда?
Погоди, а еще что было?
А, Сердюк с Лариской чай пить
заходили.
Они смешные: любят друг дружку
и злятся все время.
Они смешные: любят друг дружку
Сердюк про твой экскаватор
рассказывал.
Его сейчас так прямо и зовут -
Серегинский.
У меня все с твоего экскаватора
бывают, один Виктор не заходит.
Почему?
Да, правда, почему?
Да, я тебе самое главное
не рассказала:
сегодня к нам тот мальчик
приходил,
Антон.
Помнишь?
Он с мамой был.
Они ребятишкам игрушки различные
подарили, а Антон...
Антон все хочет доктором быть.
Он славный.
Ты слушай меня, слушай!
Ты же мне единственный дружочек!
Мне плохо без тебя, Сереженька,
милый мой!
Очень плохо!
А как вспомню...
...а как вспомню, так легче
делается и веселее, что ли.
(голос Сергея) -Ты устала?
Усни.
А я тебе всю посуду перемою
и в комнате приберусь самым
тщательным образом.
А если Федька проснется или
Леночка,
я тебя позову.
И все будет в полном порядочке.
А сейчас ты усни и не волнуйся
по возможности.
-Валя спит,
а с Ангары дуют злые
осенние ветры.
Внезапно среди ночи
просыпается Сердюк
в глубокой обиде на свой возраст.
Ему не спится,
и он до утра перелистывает
самоучитель французского.
-А мы с Зинкой крепко спим
в нашей новой комнате.
Она положила мне голову на плечо,
а я нежно обнял ее за плечи,
будто боюсь, что утром не увижу
ее рядом.
будто боюсь, что утром не увижу
-И нам не мешает шум моторов
на перемычке,
мы крепко-крепко спим и видим
веселые, счастливые сны.
-А мне не до сна.
Я выхожу на улицу и иду
по ночному поселку.
Вот я остановился у Валиных окон,
но я не постучу ей в дверь.
Сколько раз я стоял здесь
по ночам,
а потом возвращался домой,
так ничего и не придумав!
-Но вот кончается ночь,
наступает утро.
За осенью приходит зима,
а за зимой - снова весна.
Апрель, холодный, ветреный
апрель,
и все-таки весна.
Последние снежинки медленно
тают на солнце.
-Ну вот и 30 апреля.
Леночке и Федору
уже год исполнилось.
Вы только подумайте!
Сегодня у нас пир, весь
Серегинский экскаватор будет,
все-таки крестные отцы.
А вас, ребятки, мы к Ларисе
поместили:
вам здесь спокойнее будет.
Девушки, когда Сердюк свою армию
привести обещал?
-К полвосьмого, Звоночек!
-Ой! Да уж скоро семь!
-Ничего, успеем.
Ты что задумалась?
-Нет, ничего, я так.
-На сколько человек накрывать
будем? -На весь экипаж.
-Виктора не считайте.
Он не заходит ко мне совсем.
-Почему?
-Он у нас веселый, Витя,
и горе сторонкой обходит.
-Я слышала, награждают его
чем-то небывалым.
Не то медаль, не то сто рублей
дают.
-Ты что смутная?
-На душе пусто.
-Забудется.
-Я не о том.
Понимаешь, живу без интереса.
Мне страшно иногда.
-Девочки! А наш Лапченко-то
влюбился!
-Ой! Правда?
-Ей-богу!
Пиджак чешский купил.
Ничего не поделаешь.
Начальство пример подает.
-Сердюка не тронь, он дорогого
стоит,
-Разве я что сказала?
Свадьбу бы сыграли.
-Ой, куда там!
Не могу, говорит, при людях
в любви сознаться.
Права не имею народ смешить
-Стеснительный. Он мена за любовь
два года преследовал.
Ой, заговорилась
Ребятки-то там как?
-Лариса.
-А?
-Может, мне обратно в магазин
вернуться? К тебе?
-Да поздно, Валечка, на
арматурщицу учиться иду,
-Зачем? -Твой Сердюк
заставляет.
А по правде - иначе пожить
хочется, с перспективой!
-Получку Сережи принесли.
Аккуратные.
Витя?
-Чего испугалась?
-Не ждала.
-А я вот он.
Сердишься?
-Нет.
Я с батей пришел.
Он к ребятам пошел, а я - сюда.
Федор на Сергея становится похож.
Игрушки тут различные.
-Спасибо.
Раздевайся, что в куртке-то
стоишь?
Давай.
Снег на дворе...
-А все равно весна.
У тебя хорошо, тепло.
-А не заходил почему?
-Так в утешители не гожусь.
-Мог бы и зайти.
-Тебя увидеть боялся, Валька.
Думаешь, забыл?
Все помню.
Куда ни погляжу, кругом ты.
Знаю, собственными руками
я свое счастье уничтожил.
Но ведь не приснилось же, Валька?
Ведь было же, было.
Белую гору, звездное небо
над нами помнишь? -Молчи!
-Все еще любишь его?
-Удивительно...
-Прости. Прости.
Я уйду сейчас. Мне надо уйти.
Как давно я не видел ее.
Вот морщинка возле губ,
ее не было прежде.
Значит, она все еще любит Сережу.
Платьице, его тоже не было
прежде.
Я сейчас уйду.
Нет, не могу! Все напрасно.
-Как странно, как странно...
Вот почему он не приходил
так долго.
Сережа, его смерть мешала
ему прийти.
Он изменился. Совсем другие
глаза.
Неужели я с ним танцевала
когда-то в парке? Нет!
он другой. Но почему он молчит?
Как тихо!
Бедный Витя!
-Как живешь?
-Живу.
-Скучаешь?
-И так бывает.
Нет Сережки...
И меня нет как будто.
-Зачем, зачем ты так говоришь,
Валентина?
Ты меня не жалей.
И мне свои радости оставлены,
вдовьи радости.
Мне ребяток нужно вырастить,
об их счастье позаботиться.
-Ребятки, счастье, хозяйство.
А твоя-то жизнь где, Валентина?
Не мало ли?
-Ой, а мне много зачем?
С голоду не помру, а денег,
спасибо вам, хватает.
-А хочешь, я тебе правду скажу?
Не рад я что ты эти деньги
берешь, Валентина. Не рад!
-Новости... А почему?
-Мне с детских лет благодеяния
противны.
Ты же гордая была, отчаянная.
А сейчас на себя оглянись!
-Ну-ну? Что замолчал?
-Иждивенкой сделалась.
-Ах ты!
Вот каким ты стал...
-Меня таким любовь к тебе
сделала, Валька.
-Меня таким любовь к тебе
А хоть бы и злым!
-Вы что тут шумите?
Пойди, Валентина, к ребяткам,
Зинку смени.
Не засыпают они без тебя.
Слушай, полгода пропадал,
а явился и скандал устроил?
-Не любишь ты ее.
-Еще чего?
-Никто ее здесь не любит!
-Да ты что, взбесился?
Уймите сменного, товарищ Сердюк.
Он вас тут на людей кидается.
-Ты что, Виктор?
-Да ладно, батя, ладно.
(гомон) -Батя, смотри!
-Привет, батя!
-А Лапченко где? -Пропал для
общества наш Лапченко!
-У кино стоит, Нюрочку свою
поджидает.
-Эх, Витя! Видно, только мы
с тобой вдвоем
в одиночестве-то остались.
-Это что же, в мой огород
стрельба?
-А ну садитесь все, поговорим
начистоту.
Долго я вам подпевал, теперь все,
хватит.
-Впрямь какой-то ненормальный...
-Умолкни, малявка, здесь будет
мужской разговор.
-Сменный просит слова. Садись!
Говори, говори!
-Нескладно у нас с Валентиной,
батя, получается.
-А что так? -Деньги ей платим
за что?
За то, что она без дела дома
сидит в то время, как могла бы...
-Да что ты говоришь, Витя?
-Как тебе не стыдно, Витя?
-Молчи, Родион, это ты ее
человеческое достоинство унижаешь
своими интеллигентскими
выдумками!
Поймите вы, ребята...
-Здравствуйте!
Поздравляю с новорожденными!
А это Нюра - монтер с управления,
выдающееся лицо.
-Добрый вечер! -Знакомься,
моя смена.
Орлы, дружней на свете нет!
-Умолкни, Афоня, не до тебя
сейчас.
-Что-то не пойму я тебя, Виктор,
объясни.
-Что-то не пойму я тебя, Виктор,
-Батя, о Сергее, о детях его
подумали.
А она-то что, не живой человек
что ли? -Погоди...
-Пойми, Родион, разве возвышают
ее ваши деньги?
Да мне смотреть на это
нестерпимо!
-Ты, видимо, особые интересы
имеешь, Витя.
(крики, шум)-Ой!
-Ребята, спокойненько!
Ты что мне врал - дружнее нету?!
Драка тут!
-Да, имею.
Имею особый интерес, Родион.
Я люблю Валентину.
А что мне от вас скрывать? Вы моя
семья, ну и слушайте.
Не смог я своего счастья
удержать.
Отчего? Ничтожный человек был,
цена - копейка.
Стала Валентина женой Сергея, вот
мой итог.
Ладно, думал, забудется, утихнет.
Не забывается.
Детей она ему родила, матерью
стала.
А я из-за этого еще больше об ней
думать стал.
Это же я мог быть на Сергеевом
месте!
Бежать от нее решился.
Опять не смог.
Мне бы только знать что она...
Тут, рядом.
Больше мне ничего не надо.
Вот он весь мой интерес, Родион.
-Прости, Витя.
-Ладно, ладно.
-Это у вас всегда так?
-Чего?
-Все без утайки.
-Стремимся!
-А это еще кто?
-Я же говорю, это Нюра -
монтер с управления.
-Я же говорю, это Нюра -
-А чего ты ее привел-то сюда?
-Симпатизирую! Познакомиться
привел.
-Здравствуйте, Нюра с управления.
Здравствуйте.
-Да я же вас давно знаю!
Мы с вами два года назад
медленный фокс танцевали!
-Было дело, Нюра, было, было...
Нет, батя, не хочу, чтобы ни за
что ей деньги платили.
Ведь Сергей ее человеком сделал,
батя, ведь уважаю я ее теперь.
-Но о детях ты подумал?
О детях ты подумал?
-Возьмем Валентину на шагающий.
-Нельзя! Дела не знает.
-Да пусть она только
присматривается, мы сами
за нее работу исполним. Там
потихоньку и учить начнем!
Пройдет год, у нее уж профессия,
и домой-то она не подачку,
а заработок принесет.
Рабочим человеком станет, батя!
-Вот ты, Виктор, о любви своей
тут шумел.
-Я слушал и, честно говоря,
не очень верил.
А теперь вижу - любишь
ты Валентину.
-Ой, батя...
-Ну а насчет Родиона ты зря,
понимаешь.
-Да ладно, батя. -Что ладно?
"Интеллигенция" и все прочее.
Он же от чистой души!
Ведь и дети-то малые были.
А теперь твоя правда, Виктор,
твоя.
-Не обижаешься?
-Ну что, его правда. -Его!
А как все решим?
-Угадал сменный? Угадал.
Мой бы майор подполковника
получил...
-Все уже слыхали! Слыхали про
майора!
-Тебе, Лапченко, про майора
послушать всегда польза! (гомон)
-Бабоньки! Бабоньки, тихо!
Что-то вас многовато стало,
-Это вы и в мой адрес?
-Хотя бы в твой!
-Ежели я тебя люблю, понимаешь,
это не значит,
что я должен на цыпочках перед
тобой ходить!
-Сказал.
При всех сказал.
-Что сказал-то?
Тихо, все одно - молчок.
Так... А Валентине как скажем?
-Батя, позволь мне.
Мне уж нынче бояться нечего,
я все про себя вам открыл.
Позволь, я и ей скажу.
-Ну и что же ты мне скажешь,
Витя?
-Пора своей жизнью жить,
Валентина!
Ступай к нам на шагающий!
Делу тебя научим, профессию
получишь,
из всех профессий - лучшую!
-Свою линию проводишь, сменный?
Только я не пойму,
а по какому праву ты обо мне
заботишься?
За предложение спасибо, только
я одна обойдусь,
без благодетелей!
Думаете, не сумею?
Уеду я! На свете городов хватит.
-Зачем ты нас обижаешь?
-Начальство мне твое не по душе.
Очень оно злопамятное!
Видно, никак мне кое-чего
простить не может!
-Эх, Валентина...
-Прощайте!
-Эх, Валя, Валя...
-Напрасно ты, Валя.
-Неправая ты, Валентина,
неправая!
Зачем Витю обидела?
-Зачем?
Зачем, Сереженька?
-Не плачь, Валя.
Мне так хочется, чтобы ни одна
слезинка
из твоих глаз не пролилась.
Люди на земле должны быть
счастливы.
Это факт!
А что человеку для счастья нужно?
Чтобы дело его
было хоть чуточку лучше,
чем он сам.
Понимаешь, если человек настоящее
дело выполняет, нужное дело,
он и сам от него становится
лучше, чем он был.
Не хочешь в бетонщицы -
на шагающий иди, а там на курсы.
Говорят, на Волге какая-то
дивчина
всей сменой на шагающем
командует.
-Верни Виктора!
Верни, Валентина!
-Хочешь, я позову его?
-Спасибо.
Только не вернется он.
Не такого характера, я знаю.
Вернулся!
-Что? Мало на меня похоже?
Ты не так еще узнаешь меня,
Валентина.
Уедешь - за тобой пойду.
И найду тебя повсюду!
Об одном только прошу тебя,
Валька.
Не дай мне бросить товарищей моих
из-за тебя.
На колени перед тобой встану:
не дай мне быть подлецом перед
ними.
Говорю - иди к нам на шагающий.
Забудь все: свои обиды,
мою любовь.
Все забудь!
Ведь это же нашего Сергея машина!
Твоего Сергея!
Нет его больше, Валька, на свете.
А нам еще с тобой ответ перед
жизнью держать.
-Вот конец этой истории:
весенний дождь, Ангара.
Вечереет.
Возле тускло горящего фонаря
стоит Валя и думает,
как ей жить дальше.
-Валя? Дождь ведь!
-Ну и пусть!
Погляди, плотина светится.
Красиво...
-Красиво.
Говорят, через две недели Ангару
перекрывать будем, слыхала?
Ты домой? Проводить?
-Не надо. -Промокнешь!
-Не беда!
Витя!
Родной.
Спасибо!
-За что?
Получка...
-Первая.
Вот если бы он узнал!
Вот бы обрадовался!
-Да.
-А на Волге-то, говорят, какая-то
дивчина
всей сменой на шагающем
командует.
Думаешь, возможно?
-Вполне.
Ты что? -Дождинка за воротник
попала.
-Валя! Говорят, наш шагающий
в Братск отправляют, слыхала?
-Угу.
-Валентина...
-Мне в ясли пора за ребятками.
-Валя! -Молчи! -Никогда?
-Валя! -До свидания!
-И счастливая, с заплаканными
глазами, она убегает,
оставляя меня одного.
Я не знаю,
будет ли она когда-нибудь
моей женой...
Согласится? Кто знает!
Но это уже другая история
и другой рассказ.
А этот я закончу на том, что стою
на дороге, смотрю ей вслед
и думаю о том, как я крепко
люблю ее!
-А пока спят двое Серегиных -
Федор и Леночка.
Они видят сны,
которых нам с вами не видать
больше.
Федьке снится маленький желтый
цветочек.
Сегодня он в первый раз увидел,
как рядом с его башмачком
торчало из земли это странное
невесть что.
А Леночке снится голубой мячик.
Его подарил мальчик Антон.
Я завидую их снам детства.
Но больше всего я завидую дню,
когда они станут совершеннолетними.
Как изменится мир.