Военная разведка: Западный фронт (1 сезон, 2010 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Алексей Праздников

Секретной группе 5-го разведывательного управления РККА поручают только особо опасные задания. Никому не известны имена бойцов этого подразделения, но их заслуги Отечество никогда не забудет. В послужном списке героев сотни заданий — уничтожение отряда фашистских провокаторов, переброска секретных документов, поимка вражеских диверсантов, организации прикрытия советских резидентов и многие другие подвиги, информация о которых до сих пор хранится в военных архивах под грифом «совершено секретно»…

Все фразы и цитаты

Серия 1

- Дед Метод, мы здесь уже были.
Мы кругами ходим.
- Ты, малец, ещё учить меня будешь? В лесу всё похоже.
Да, и елки, и сосны, и поляны похожи. Всё.
Мы идём правильно, как Митяня сказал.
- Вот же ветка, которую я сегодня утром сломал.
- Бес нас кругами водит.
Вот те новость!
- Здоров, селяне, заблудились что ли?
Если вам туда, то прямиком в болото.
А если туда, то там деревня - Большая Глуховка.
Но там фрицев, как сельдей в банке.
Он там, Малая Глуховка, там фрицев
нет, но переть, километров восемь.
- Та мы уже три дня по лесу ходим.
- Ты б закрыл рот, Иван. А ты кто?
- Я Савелий, мы с мужиками
тут партизаним помалеху.
- А далеко ли партизаны-то?
- Вы-то кто?
- Мы из деревни Метелицы.
Немцы деревню разграбили, скот увели.
Даже кур забрали.
Жрать нечего, хоть с голодухи помирай.
И вот, все собрались и в
лес пошли, партизан ищем.
- Три дня по лесу ходим. Митяня
сказал где партизан искать.
- "Митяня сказал" - говоришь, покажу.
- Ты старший.
- Я.
- Пойдём.
- Ну чё, пошли, мужики?
- Пошли.
ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА. ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ
- Значит думаете, это всё дело рук Ката?
- Так точно, товарищ генерал. По нашим сведениям в 14
квадрате действует ещё одна группа.
Её возглавляет Леонид Катков, по кличке "Кат".
- Поподробнее.
- Леонид Иванович Катков,
1895 года рождения.
Перед самой войной сбежал
из ростовской спецзоны.
Убил офицера и двух конвоиров.
В августе 41-го перешёл линию
фронта, сдался немцам.
Прошёл подготовку в диверсионной
школе - "Железные волки".
Сейчас занимается вербовкой в ягдткоманды.
- Катков нам нужен живым.
Он может стать ценным источником в
получении информации о "Железных волках".
Вот что, Виктор Андреевич, формируйте
группу, отправляйте в Белоруссию.
И не затягивайте.
- Есть, товарищ генерал, один нюанс.
- Докладывайте.
- Мы не знаем, как выглядит Катков.
Вот это всё, что осталось,
от его личного дела.
Архив сгорел.
- Ну кто-то же знает в лицо Каткова.
- Есть такой человек, - Самарцев Владимир.
- Кто такой?
- Он был начальником ростовской спецзоны,
где четыре года отсидел Катков.
Сейчас Самарцев, пехотный капитан.
Так вот, я предлагаю отозвать его
с фронта и подключить к операции.
- Действуйте.
- Ну как?
- Молодец, прямо в глаз.
Тебе бы белок идти стрелять.
- А то.
- Москаль, а давай посмотрим,
на что ты способен.
- Промахнулся.
- Да, на белок тебе рановато, можешь шкурку попортить.
- А я и без этих игрушек могу кое-кому шкурку попортить.
- Да?
- Понял?
Ну чё, а?
Становись!
- Клим.
- Я не шучу.
- Да мы только начали.
- Становись!
- Знай место.
- Опять тебе, москаль, повезло.
- Клим, мы же тренировались.
- Отставить, товарищ старший лейтенант.
- Клим, мы серьёзно тренировались.
- Привести себя в порядок.
Дурью вы тут маялись. В
тренировках система нужна,
а у вас её никакой.
Вас Корнеев вызывает.
Шагом марш!
- Товарищ капитан, товарищ капитан, вас генерал вызывает.
- Чего?
- Генерал вас вызывает.
- Кто?
- Куда ты?
- Так убьют же!
- Куда ты, дура?
- Не стреляй!
Иванов, слышишь? Держись!
- Товарищ сержант!
- Да!
- Генерал требует срочно
прибыть в штаб дивизии!
- Акимов, проспишь. Сейчас
тебя с правого фланга обойдут.
- Фронт перейдете вот здесь. Видишь, да?
Выйдете в район деревень Печугино и Байки.
По линии, где вы, - сбежавшие из штрафбата зеки.
Ваша задача - внедриться в банду,
которая под видом партизан
орудует в округе. Она в основном
состоит из уголовников,
перешедших к фрицам.
В банде есть человек, прошедший
немецкую разведшколу.
Он занимается вербовкой в ягдткоманды.
Спецподрозделение по борьбе с партизанами.
Ваша задача - переправить его сюда
и обязательно живым.
- Понятно.
- Всё ясно?
- Так точно.
- На подготовку у вас три дня.
- Есть.
- Здравия желаю, гражданин начальник.
- Здорова, Рыба.
Принимайте постояльцев.
- Проходите, проходите, кореша.
- Вот теперь поступаете в его
распоряжение, теперь он ваш наставник
и консультант.
- Ясно?
- Ясно.
- Уяснили момент?
- Уяснили.
- От так.
- Топаем-топаем.
- Дядя Василий, а мы сейчас куда?
В Печугино?
- В Печугино, Митянь, в Печугино.
- А после куда? В Байки?
- А после - в Байки.
- Ааа...
- Эй шевелись, не отставай,
отрастили задницы, давай-давай.
- Так, в Печугино, туда надо.
- Мы, Митянь, куда скажут, туда и пойдём.
Нам Митяня, что в Печугино, что в Байки...
Пусть Яма думает.
- Пойдём-пойдём, быстрей.
- Пусти, пусти меня, руки убери, больно.
- Митя!
- Костыль, а ну руки от неё убери!
- Какой ты грозный.
- А ну пусти!
- Ты что, не мужчина что ли, а?
- Эй, пацан, винтарь опусти,
а то шмальнешь ненароком в бабу!
- Я говорю: оставь ее, я выстрелю.
- Ну так стреляй, стреляй!
- Ну стреляй!
- Ну, стреляй!
- Партизан шмальнуть-то не получится.
Свистульки все по дороге растерял.
- Красавец.
- Идти надо, Яма.
- Эй, Костыль, брось её. Уходим.
- А чё такое?
- Алес! Валим отсюда. А то партизаны нагрянут.
- Митя - Митя...
- Как же так получилось, Панас?
- Провели они нас.
Точно детей малых.
- Моя вина, товарищ командир.
Не надо было Митяню на это дело отпускать.
Молодой ещё. Скажи, матушка,
сколько было-то бандитов?
- Да разве я считала их, родимые,
мы прятались кто-куда.
- Ну а то, как они выглядели,
гражданочка, вы не запомнили что ли?
- Да похожи на вас, руки, ноги, два глаза.
Кто знает, может вы хуже их?
- Слушайте, гражданочка, наш отряд - это
составная часть монолита Красной Армии.
- Мы действуем по плану Ставки и
центрального штаба, это были бандиты.
- Хотели мы их поймать, да не вышло.
- Митяня говорил, что он найдет их.
- Нашёл ты их, Митяня, нашёл.
- Прости, барыня.
- Мастак ты, Тенешов.
- А то.
А как это у тебя выходит,
долгие годы тренировок.
Ну насмешил Фазан, меткий шнифт.
Дать в шнифт можно,
загасить шнифт можно.
Еще шнифт - это
не глаз в башке, а глазок в двери в камере.
От если ты его извнутри замажешь
жёванным хлебом, или грязью...
Ну чтобы вертуха не заглядывала,
это будет "забить шнифт", ферштейн?
А меткий шнифт, фазан.
Так по фене не ботают.
- А чё не ботают?
Звучит же поэтично.
- Тебе блатные, щегол, перо в живот
вставят, - будет очень поэтично.
Поэтично... Михась, чифирь поспел.
Снимай чай, туши огонь, а
я сейчас молодежь учить
потреблять чифирь буду.
- Что, я три года зону топтал.
- Чёго?
- От пускай фазан чифирь снимает.
Понял? - Учись, Леха.
- Михась, в натуре бугор,
родная мать не отличит.
Он на шняге не прогорит, а тебе, братан,
троечка и чифирь снимать.
- Профессор, вы строги ко мне.
- Леха, Леха,
я ж о тебе забочусь, ты по фене кто?
Оболтус.
Тебе ещё надо учиться,
и учиться, и учиться.
- Как нам всем завещал великий Ильич.
Так, гражданин начальник, всё готово.
- Сейчас чаёк пить будем. - Отлично, Рыба.
- А то.
- Сейчас попьём, Михась, у нас гости.
- Понял.
- Пошли?
- Пойдём.
- Тихо, дядя, тихо.
- Кто такой?
- Прохожий. Руки подыми.
- Ну что же мы здесь
высматриваем, товарищ фраерок?
Рассказывай?
- Чирикай, чё хотел?
- Хотел послушать, как вы тут феню изучаете, я руки опущу.
- Зачем?
- Да чтоб ты не волновался, документы покажу.
- Объясняли, документы.
- Вот именно, Рыба, объяснялы.
- Я не волнуюсь, сам посмотрю.
- Мать моя кочерга.
- Это же наш гражданин
начальничек, сбоку чайничек.
Владимер Петрович с ростовской спецзоны.
Такие люди и без охраны, от уж не думал,
что ещё раз придется, с вами встретится.
- Рыба, ты на шухере.
- Ты зачём прятался, капитан Сомарцев.
- А очень хотелось на вас посмотреть.
- Ну что, посмотрел?
- Чудак, человек.
Скажи спасибо, что жив остался,
Рыба обычно не церемонится.
- Вам должны были обо мне сообщить.
- Потому ты тут стоишь, а не лежишь там.
Ну а вообще, надо думать.
- Ты ещё меня учить будешь, сопляк,
кто ты по званию?
- Не кипятись, Сомарцев, сядь.
Перейдем к делу, я Клим
Павловский, командир группы.
Капитан Сушкевич, старший лейтенант Тенешов.
- Операция по захвату Каткова сложная.
- Я предлагаю отправить группу Павловского,
они хоть и молодые, но уже не новички.
Отлично проявили себя в финскую компанию.
- Павловский Клим Петрович.
- Да.
- Виктор, он же сын врага народа,
чём ты руководствовался предлагая
назначить его командиром группы?
- Товарищ Сталин сказал: "Сын за отца
не отвечает", этим и руководствовался.
- Сушкевич Михаил Василевич.
- Да, деревенский парень из Белоруссии,
считай в родные места отправляется.
- Так не на отдых же.
- Правильно, не на отдых.
Но такой парень в группе нужен.
Он проверенный, надежный.
- И дополнить эту пару ты решаешь молодым
интеллигентом, Тенишовым Алексеем Владимировичем.
- Так точно.
- У которого три курса университета.
- А ещё разведшкола и опыт
действия в боевых условиях.
Алексей Тенишов в совершенстве владеет
приемами борьбы и холодным оружием.
Группа прекрасно подготовлена, это
лучшие, товарищ генерал, лучшие.
К тому же, они уже начали
подготовку к внедрению в банду.
- Гляди, Корнеев.
- Кто там ещё?
- Да свои-свои.
- Какие такие свои? Я не жду никого.
- Но-но, не дури.
- Костыль, ты что ли?
- Признал, стало быть.
Вот так-то оно лучше.
Не то что в прошлый раз,
занервничал, испугался, спрятался.
А я тебя сразу заприметил и узнал.
Ну что, корешь?
Вот и довелось нам встретиться.
- Костыль, я завязал, своё отсидел.
Потом сюда подался, родня у меня здесь.
Считай два года до войны
здесь тихо-мирно прожил, ты приперся.
Зачем? Уходи лучше.
- Базар у меня к тебе есть.
Ты может быть и завязал,
но только Яма по другому думает.
А вздумаешь шум поднять,
так мы тебя, и всю твою родню определим.
Вот и думай, думай.
- Я не доволен вами.
Мы ждем когда вы сообщите о
месте нахождения партизанского отряда.
Именно в этом ваша основная задача.
Но время идет, информации от
вас не поступает, а партизаны
тем временем устраивают
одну диверсию, за другой.
Такое впечатление, Яма, что ваш
отряд просто отсиживается в лесу.
- Чё?
- Задницы свои, говорит, по кустам прячём,
партизан не мочим.
- Для этого их найти нужно. А
потом - они быстрее нас замочат.
Переведи ему.
Это не совсем так, господин
генерал, мы провели несколько успешных операций.
- Почему? У вас хватает людей.
- Чё?
- Кодло у нас большое, говорит.
- Так это все бакланы. Взять
Костыля, Сяву, или Зубра -
они опытные. Остальных где взять? Переведи.
- Эти люди бежали из заключения.
Хорошо, но учтите,
прохлаждаться в лесу вы не
будете, жду ваших радиограмм.
Три недели, крайний строк.
- О чём базар?
- Дело надо делать.
- Надеюсь, до скорой встречи.
- А тебе известно, что у твоего
Самарцева была судимость в 40-ом году?
- Так точно, потом он был
освобожден и отправлен на фронт.
- Виктор, ты что, меня под трибунал
хочешь подвести? У него судимость.
- Короче, повезли меня в Сибирь. Тут ночью,
в поезд, на станции, в вагон заходят трое.
- Ну?
И что дальше?
- Какая-то странная история,
я и сейчас ничего не понимаю. Сняли с этапа,
неделю промурыжили в вокзальной каталажке,
отправили на фронт, рядовым, конечно.
- Однако, Самарцев, до
капитана ты успел дорасти.
- Успел. Был полковником.
- Лучше капитаном на передовой,
чём полковником зону стеречь.
Или тебе больше вертухом нравилось?
- Выучил феню.
- А то.
- Вертуха, он на вышке крутится-вертится. Понял?
- Понял.
- Ну что, Михась? Какая у тебя легенда? За что сидел?
- Я по 158-й, в колхозе работал,
сенцо для своей лошадёнки упёр.
А то бы сгинула. Взял одну
копнушку, а дали трояк.
Так что я на советскую власть очень обижен.
- Вы что, меня до сих пор проверяете?
158-ю за неуплату алиментов
дают, за сено 162.
Я ж вертуха, как мне не знать.
- Ладно, капитан, не
сердись, работа у нас такая.
В общем, Клим у нас
Кастет, вор-рецидивист.
Я Михась, так и зовут, без
погоняла, нечего лишнего городить.
А Леха у нас Лёнчик. Так сказать начинающий.
- Пацан.
- Первая ходка.
- Ну-ка пойдём, пойдём.
- Рыба, иди сюда.
- Слушаю, гражданин начальник.
- Похож он на фазана?
- Этот? Вот я и говорю, плохо они продумали
в центре операцию эту.
Ну какой из него фазан, из этого, я
извиняюсь за выражение, интеллигента.
Ну там цигарь, или щипач.
- Да не, Рыба, щипача доказывать надо.
- Ты ж не будешь его учить
по карманам шарить?
- Да не стоит, фазан так фазан, не стоит
переигрывать, к тому же я свыкся.
- Так хватит бубнить, Рыба, все продумано.
- Ну вот.
- Щипач, о Рыба дает.
- Капитан, присядь. Мы сейчас выезжаем,
за тобой приедут часа через два.
- Ночью будешь за линией
фронта, партизаны тебя ждут.
Связь будем держать через деревню
Печугина, найдёшь так дядю Якуба.
Скажешь ему, запоминай: "Не
будет ли махорки на продажу?"
Он тебе ответит: "Была
махорка, да вся вышла".
Понял?
- Понял.
- Начальник, товарищ майор, а меня то куда?
- Ты обратно в Москву, Рыба.
- Рыба, а ты сейчас где?
- Заводской я, уже два года,
работаю по части уборки.
Сторожить пока не доверяют.
От начальник их, обещал на
хорошее место устроить.
Я в рестораны хочу, подавальщиком.
- Пробувальщиком не хочешь?
На кухню, посуду мыть?
- А чё? Можно и пробувальщиком.
- Машина прибыла, товарищи.
- Ну всё, давай.
- Удачи, капитан.
- Давай, фазан.
- Счастливо.
- Рыба, а тебе красную дорожку
постелить, до автомобиля.
- Так чё, я с вами?
- Рыба, бывай.
- Бывайте, гражданин начальник,
даст Бог, ещё свидимся.
Бывайте.
- Да Мишка-то, совсем развалились без хозяина.
- Да, это тебе не гостиница "Метрополь"
- Ничего страшного, потерпите,
мы здесь ненадолго.
- Ой, насмешил.
- Спасибо.
- На здоровье.
- Приятного.
- Спасибо, тебе тоже.
- Что у нас на обед, красавица?
- Каша, товарищ комиссар, как обычно.
- Ну каша, каша тоже неплоха,
когда хорошо сварена.
- Приятного.
- Хлебушка ребят?
- Капитан Самарцев Владимир Петрович,
прибыл в ваше распоряжение.
- Заходи, командир отряда, Кормашков
Виктор Кузьмич. А по званию?
- Ну это не надо, а если
интересуешься, то подполковник.
От это начальник штаба, Петр Варенец.
- С прибытием.
- Комиссар наш, Миневич Алексей.
А от там Остапович спрятался,
Панас, чё ты там в самом деле?
- Да я не спрятался, я он самокруточку верчу.
- А ну от видишь.
- Командир нашей разведки, да ты садись, Володь.
- Спасибо.
- Радиограмму получили, знаем задание
у тебя своё, работай спокойно,
место тебе Панас обеспечит. Да, Панас?
Найдёшь место для
гостя нашего.
- Так есть место, Митяни было.
- А, ну от. На место Митяни
и поселишь капитана.
- Володь, ты как обоснуешься, заходи.
- Спасибо, зайду конечно.
- Подозрительный этот Самарцев.
- Стой, руки вверх. Куда путь держим?
- Ну ты дурак.
- А ты партизан то?
- А кто ещё то?
- Партизан, я же к вам шёл, дошёл значит.
Ты прости, что так получилось.
- Да отстань ты, прости-прости, уходи.
- Что ты делаешь?
- Куда идти?
- Прямо вдоль оврага. Автомат верни.
- Верну-верну.
- Так как, говоришь, зовут тебя?
- Илья.
- Муромцев? А где ж твои друзья-то,
Алеша Попович и Добрыня Никитич?
- Нету у меня друзей, немцы всех убили.
И маманьку с батьком убили, всех...
- А дети у тебя есть, жена?
Детей нет, а жена
ещё до войны к инженеру ушла.
- Да дела, к инженеру это плохо.
- Ну, ты вот что. Мы тебя сейчас
на довольствие определим,
а потом поглядим, как оно сложится.
Да, товарищ комиссар?
- Не знаю, в этом вопросе
не все так просто.
Тут ещё разобраться нужно.
- Вы почему не в армии?
- А во фронт не попал я,
потому что деревню нашу
немцы враз заняли. В Германию
угнать хотели, да убег я.
По лесам бежал, партизан искал, вот вас.
- Ну ладно, ты на кухню ступай,
Светланке скажешь, чтобы покормила.
- Да.
- Скажешь, "Командир приказал". Ну и в порядок себя приведи.
- А то не боец, а страшила какая-то.
- Так я пойду?
- Иди.
- Ох... Мать честная.
- Ну, что скажешь, Алексей?
- Не нравится он мне.
- А кто ж тебе, Алексей, нравится, а?
- Я когда малой был, так у
нас в деревне, на краю,
точно такой же домишка стоял.
И люди поговаривали, что место
гиблое, не чистое. Что туда
кикиморы из леса ночью приходят.
От я с пацанами и забился,
что в тот дом заберёмся.
- Ну что, кикимора то пришла?
- Не, не пришла, целый день просидел
у окна, ежели появится, сразу бежать.
- А ну иди сюда.
- Ну от и славно, понесла
сорока вести по деревне разносить.
От видишь, Михась,
кикимора то твоя совсем не страшная.
А ты боялся.
Детские страхи, они жизнь
человеку поломать могут.
- Мне, Леха, совсем не страшно.
С самого детства.
Вот когда у тебя на руках младшая сестрёнка
с голодухи померла, вот тогда страшно.
И глядеть на неё страшно
и мамке сказать страшно.
- Ты теперь, Степан, когда в
дозор пойдёшь, залезай повыше
и держись покрепче.
- Да он, братцы, закимарил. А
когда проснулся, его на руках
как лялю малую несут.
- Ржите-ржите. Я на вас посмотрю,
когда вам такая страхолюдина
в лесу встретится, посмотрю.
- А и поглядим.
- А и посмотрю.
Эй, мил человек, ты почто друга нашего обидел?
Он тебе сдачи не даст, так
у него товарищи есть.
- Ну, ест - ест, согласно уставу.
- Братцы постойте, что ж вы делаете? Илья пойдём.
- Пойдём.
- Лось идёт.
- Что, пополнение принимаете?
Молодцы, крепкий мужик.
- Ты на наших ребят не обижайся,
они дурные, но не злобливые.
- А я и не в обиде, боялся только,
что зашибу кого-нибудь ненароком.
- А ты откуда?
- Глуховский я.
- Далеко, как добрался?
- Лесом шёл.
- А я из Масловки, мне
мама сказала, в лес идти.
От греха подальше, ну от
греха подальше, а здесь в
отряде отец Федот был, но
он погиб прошлой зимой.
- А я вообще один.
- Здрасте.
- Здравствуй.
- Махоровка на продажу есть, люди
говорили у Якуба махоровка всегда есть.
- Махоровка была, да вся вышла.
- Скажи ка мне, мил
человек, земля вертится?
- Вертится.
- Всё время?
- Всё время.
- На кой, какой её резон?
Какая польза ей вертеться-то, а?
Да не, ты не говори, я сам тебе скажу.
Ну чтобы всё время к солнцу разными
сторонами поворачиваться. Ты от, валенки
когда у печки сушишь, ворочаешь их?
- Угу.
- Зачем?
- Что бы не спалить, верно?
- Точно так.
- Тут никакой загадки нету, тут всё ясно...
Крынку возьми с квасом, налей себе.
- Спасибо.
- Вон хлеб, хлеб бери. Ну, одна
загвоздка всё-таки есть.
Скажи, какой такой мотор
нужен, чтоб не крутить от эту?
Какая сила нужна, чтоб эту дуру крутить?
- Это физика, дядя Якуб.
- Сказанул, физика, это
я сам знаю, что физика.
Да не совсем, вон у нас старуха,
Спиридониха, везде крутится.
Нос свой везде суёт.
Всё ей надо знать, но сама
к вечеру притомляется.
Она своей фигурой, ну Спиридониха,
уж не такая баба крупная,
да по менее земли будет.
- Спиридониха не говорила, чужие в деревню не приходят?
Эх ты, чужие. Кому чужие, кому нет.
- Может тебе то они самые близкие и есть, а?
-Да.
- Приходили, прямо так
скажи тебе три персоны.
- Ну от, и от Спиридонихи, толк есть.
Раз она все время крутится
- Любой живой организм, даже
такой паразит, как Спиридониха
без пользы на земле жить не может.
- Пойду я, в другой раз
зайду, если не возражаете.
- Так, а чё возражать-то,
заходи, только вот что,
ты заходи-то, попозже. Ну да,
тут разные людишки шастают.
И языками любят молоть.
У нас рано спать ложатся,
керосину маловато.
Будет темно в окне, ты три раза стукни.
- А не разбужу?
- Держи мохору-то.
Заснешь тут, когда в голове одни мысли.
- А... О, Панас, вернулся.
- Вернулся, обстановка в деревнях спокойная.
- Это я и без тебя знаю,
друг, ты мне скажи,
что сделано, по конкретному заданию?
- Есть один подозрительный, Домейко
Иван, мужик как мужик, лет 45.
- Живёт один, правда местные говорят:
"Ходит к нему кто-то чужой".
- Какие действия предпримем?
- Да какие действия...
Выяснили личность, оставили до поры.
- Вы что, хотите сказать, что
обнаружили фашисткого прихвостня
и спокойно вернулись в отряд?
- А что они по вашему должны были делать?
- Казнить, на месте, по
закону военного времени.
Есть приказ, предателей
расстреливать без суда и следствия.
- Расстреливать - дело не хитрое,
не плохо бы его использовать,
поначалу. - Товарищ Миневич, вы в
партизанском отряде, а не на фронте.
Это на фронте прямолинейность нужна,
здесь похитрее нужно, поосторожней.
Или вы может быть вообще на фронте не были?
- У меня свой фронт, и не надо мне тут...
- А ну, цыц.
Дали нашей разведке конкретное задание,
установить связного ягдткоманды.
- Никого.
- Эй, вы кто такие?
- Продотряд, дед. Тихо дед, тихо.
- Да что вы делаете, люди добрые!
Грабят!
- А ну назад, я сказал.
А то сейчас пустим красного
петуха по вашей деревне!
- Кто сунется, отправлю туда,
куда Макар телят не гонял.
- Товарищ капитан, огоньку не найдется?
Что, не спится на новом месте?
- Не спится.
- Кончай журить, фазан.
- Ведра полные, на удачу.
- Хорош, хватит.
- Чё нарисовались?
- Разговор есть.
- Ну баклань.
- Может в дом пустишь?
- Ты чё, маз, чтобы я тебя в дом приглашал.
Маза зови, тогда разговор будет.
- Товарищ командир, я вам объясняю,
этот Самарцев не так-то прост.
Во-первых, он дважды уже
уходил из отряда, а он
в этих местах всего несколько дней.
Во-вторых, совесть у него не чиста.
Я слежу за ним, он ходит по ночам, курит.
- Так и я, ночью выхожу
и курю, иль до ветру.
- Я про вас ничего не говорю.
- Ну и на том спасибо.
- В-третьих...
- Разрешите?
- Заходь.
- Добрый день, Егор Кузьмич.
- Да, добрый, Володь, добрый.
- Ну что? Радиограмма для меня не приходила?
- Да нет, Володь, не приходила.
- Товарищ Самарцев, скажите, а вы до
войны были осуждены? И отправлены
в места лишения свободы?
- Ты что, в НКВД служил?
- А вы мне допрос не устраивайте,
в моей биографии пятен нет.
- А от про вас не всё
понятно, почему вы здесь,
а не там, где должны быть?
- Я вас обоих под трибунал отправлю.
Что вы тут устроили?
- Не ты меня будешь проверять.
- Так, Володя, выйди на минутку.
Может тебе ещё врезать,
чтобы ты понял, что
его к нам из самого Центра прислали,
с заданием особой важности.
Может его сам Сталин прислал? Его к нам из самого
Центра прислали, с заданием особой важности.
Может его сам Сталин прислал?
Головой думать надо.
- Ты на меня, Володя, за
вчерашнее, обиды не держи.
- Вот из-за таких идиотов, как
Миневич, у нас в стране полный...
- Смелый ты больно на язык.
Я уже своё отбоялся.
- Ладно, мне сказал, а другим не надо.
- Ну вот и дождались.
- Ты кто?
- Здорова, ребята, странника примите?
- Вали отсюда, дедуля.
О, не хорошо, мужичок. Разве
так гостей встречают?
- Гость, кто зван. А тебя,
или чёрт, иль ветер принес.
- Откуда сами то?
- А тебе чего?
- Да пустой я пустой. Никак беглые?
- Тебе чё надо, дед?
- Дедом меня называешь, а мне
ведь ещё и полтинника нет,
брось, мальчишка, брось.
- Я с Богом к вам пришёл, от людей хороших.
От каких таких людей хороших?
- Сами то, откуда будете?
- С войны, дед, с войны.
- О как, с войны говоришь, в штрафбате тянули.
- Этот фазан, тоже в штрафбате тянул?
- Кому фазан, а кому, Алексей Николаевич.
- Тихо дыши, не то отзовется.
Вот что, голуби, давайте,
начинайте петь, а я послушаю.
- Тихо.
- Ты так базарить будешь со
своими петухами в хате.
- Понял?


Серия 2

- Вот здесь лучше.
- А почему? Здесь прятаться удобней?
- Смотри, тут низинка, она с дороги
простреливается. Понимаешь, Панас?
- Угу.
- Товарищ командир отряда, то что товарищ Самарцев
будет военную операцию разрабатывать,
это ладно, это я промолчу.
Вы всё равно меня игнорируете.
- Что ж не послушать
боевого офицера, Алексей.
- А ответственность на кого ляжет?
Если операция провалится?
Если люди погибнут?
- Не надо нервничать, товарищ Самарцев.
Я по-моему ничего обидного вам не сказал.
- Товарищ Миневич, я за
все свои слова отвечаю.
И если командир мне только разрешит,
я очень хотел бы принять
участие в операции.
- Чё он копается? Приготовили, ребята.
- Огонь! Уходим - уходим!
- Вот дерьмо.
- Прикрой.
- Ребятки, волыны оставьте здесь пока.
Нам спокойней будет.
- Ну так-то лучше.
- Они сегодня днём приходили.
Ну, один мужик сразу прямиком в дом.
Ну а трое за тыном спрятались.
При них автоматы были.
- А что за мужик? Как он выглядит?
- Да я тебя вот о чем
наперед спросить хочу.
Кто первый придумал эти гадости?
- Какую гадость?
- Ну автоматы, пули разные.
- Не знаю.
- Порох, вроде, какой-то монах выдумал.
- Монах?
- Ага.
- Растрига, наверное.
- Не знаю.
- Ты знаешь, если человек поганый,
его как не назови - монахом, ангелом,
он всё равно гадить меньше не станет.
Верно, угу.
Вон фашисты-то все обвешаны крестами.
С головы до пят, а на
пряжках что у них написано.
Видал?
- Неа.
- Бог с нами. А ведь такая сволочь.
- Дядя Якуб,
что за мужик? Как он выглядел?
- Так я его не видел.
- А кто его видел?
- Да Спиридониха.
- Ну?
- У неё, ты знаешь, глаз острый.
Бог её умом-то обделил,
а глаз цепкий, острый.
Вот так человек устроен, одному
Бог чего-то не додаёт,
а другому, насыплет с горкой.
Вот если бы меняться могли люди, то...
Вот тебе этого не хватает,
а я тебе раз и насыпал.
- Погоди - погоди.
- А мне того.
- А ты мне тоже додал.
- Погоди.
- Сколько он времени провел в доме? Долго?
- Время-то, ну долго.
Знаешь, другому-то, чихнуть долго.
А по мне, вон война сколько
тянется, сколько идет, а я вот
живу самую малость. - Погоди.
Дядя Якуб, полчаса, час, больше, меньше?
- Да нет, наверно около часа.
Всё, дядя Якуб, пойду я,
больше не вернусь. Если что,
сами знаете, кому что сказать.
- Знаю,
знаю, это я знаю. Сколько же
на свете того, чего я не знаю.
Так наверное и не узнаю, не поспею.
- Тащи быстрее.
- О, новенькие.
- Вот Яма привёл.
- Налетай, братва.
- Зуб, тащи жратву, а то уж кишки подвело.
- Милости прошу к нашему шалашу.
- Швыряй сюда.
- О, на брата по жестянке.
- Ты это, перо дай.
- А говорят, партизаны бедно кочуют.
- Это кто ж тебе такое говорит?
- А на фронте говорили.
- Краснопёрые, что ли?
- Свои, в штрафбате мы были.
- А чё ж к нам тогда кинулись?
На бедное житьё. - А ты в окопе посиди.
Когда тебе в лоб целит немец,
а сзади заградкоманда.
Перо дай попользовать.
- Оружие вам давать в руки не велено было.
От понимаешь, какая ерунда.
- Смотри, за иную шутку и порезать могу.
- А чем, добрый человек,
пера-то у тебя нету.
- А ты не бойся, я и на
палку кишки намотать смогу.
- Не гнобите корешей.
- Дайте им пожрать.
- Силён.
- А деловые кореша-то.
- Перо бери.
- Ша, братва, пусть так хавают, не жалко.
- Разрешите, Егор Кузьмич?
- Та зашёл уж, садись, чай будешь?
- Да можно.
- Дай-ка кружку.
- Ну что? Долго пропадали,
опять пусты явились?
- Никак нет, товарищ командир, есть.
- Что есть?
- Вышли на след ягдткоманды.
- Вот, это дело, Панас, ну ка дай карту.
- Ну ка, далеко они устроились-то?
- Да недалеко, километров 20.
- А подойти как-то к ним можно?
- Трудно,
с нашей стороны тут болото,
разве что обходить.
Да и обходить с кондачка нельзя.
Часовые тут у них.
Думаю, так и так засекут.
- Ладно,
без боя мы их взять и
не рассчитывали. А от,
деревенских защитить бы надо.
Придумать бы что-нибудь.
Панас, слушай, не в службу, а в дружбу.
Сходи за начштабом
и за Самарцевым.
- Миневича звать?
- Ну зови, давай.
- По сообщению Самарцева, группа
ушла в лес с человеком из
ягдткоманды. - Отлично, молодцы,
как думаешь, Виктор Андреевич,
за неделю они справятся? - Трудно
сказать, Алексей Иванович, наверняка их
станут проверять. Чтобы стать своими
в ягдткоманде им потребуется время.
- Сколько?
- Ну не знаю, может быть неделя, две, месяц.
- Месяц не даю. Приказываю
ускорить ход операции.
- Но...
- Никаких "но", товарищ полковник.
- Виктор Андреевич, придумаю что-нибудь.
- Пусть твоим ребятам,
поверят как можно раньше.
- Славно балаболят наши пацаны. То
на зоне были, то в штрафбате.
Хлопцы то крепкие, такие могли из
штрафбата смотаться, как думаешь,
Василий.
- Складно то складно. Проверить бы их надо.
- Как проверить?
- У нас, с ивановской зоны никого, да, Сявый?
- Да нет никого оттуда нет.
- Можно тогда в деле проверить.
- Так ведь и дела нет никакого.
- Партизан рядом нет,
а те кто подальше, к тем не подойдёшь.
- Разве что, в лоб переть.
- Положат они нас.
- Так а чё положат, воры
колхозников не осилят, что ли?
- Да эти колхозники два года воюют уже.
- Эти колхозники два года, по лесам сидят,
точно так же как мы.
- Чё нам дрейфить то, Яма.
- Цыц, падло.
- На кого пасть разеваешь, ты...
чё нам на партизан то,
нас немцы и так не плохо кормят.
Короче, Костыль, сгоношишь своих
бакланов, этого Зуба, да Курилку.
Пусть пошуршат по деревне,
а мы потом ходку и наших
корешей проверим.
- У бакланов этих где ложки не варят.
- Оба с дыркой в башке, что один, что второй.
- Ничего,
Костыль им по слогам
объяснит, правда, Костыль?
- Только осторожно, не высовывайтесь. Поняли задание?
- Так точно.
- Звали, Егор Кузьмич?
- Звал, тут от какое дело, радиограмму полчаса
назад получили. Сказано, что
план у тебя весь меняется.
- Ну ясно, и что?
- Да погоди ты, что тебе ясно?
- На от, читай, ясно ему.
- От теперь ясно.
- Ходи, не ходи, что тут разнюхаешь.
Колхозники по домам сидят. Партизаны в лесу
хоронятся. Немцы в городе.
- Ты, Курилка, кстати, бутылёк не заныкал.
- Не, в этот раз не вышло.
- Хреново, о бабка, сейчас у неё и спросим.
- Ты че? Яма сказал маскировку соблюдать, засветимся.
- Не бойся,
не о том я. Эй, бабка, где тут
можно самогоном разжиться?
- А мне почем знать, у меня нет.
- Так может у кого другого?
- У кого другого может и
есть, ты его и спрашивай.
Только, милок, в деревне сейчас
чужих людей не любят, ага.
Ходил тут один, всех
спрашивал, а мужики отловили,
отколотили и в сарай посадили.
- Крутые у вас мужики,
раз с гостем так.
- Кому гость, а кому в горле кость.
Бандит оказался.
- С тюрьмы сбежал.
- Ну-ка расскажи, что за бандит?
- А вы сами то, откуда будете?
- Издалека, бабка, издалека.
- Ну так и иди своей дорогой, а я своей.
- Эй, бабка, погоди. Куда ты?
- Да ну вас.
- Догоним, труханем, все расскажет.
- Сам же сказал, маскировка.
Давай лучше к этому, Костылевскому
корешу наведаемся. - Точно.
- Бог тебе в помощь, хозяин.
- Кто такие?
- Привет тебе, от Костыля,
и от маза нашего.
- Чё днем-то пришли? Люди он кругом.
- Скажешь, воды испить попросили.
- На тебе воды, я бы сам к вам пришел.
Сам бы к вам пришёл, спокойней было б.
- Так тебя, коришь, не дождешься,
тут дела такие интересные.
Ты утихорился, не сообщаешь,
за такое и наказать можем.
- Это вы про того урку, которого поймали?
- Значит, знаешь.
- Та знаю, я знаю, не тыкай.
Знаю, не успел.
Не сразу же мне к вам бежать.
- Ну так колись.
- Старший у них Яма,
может он и есть Катков.
- Похоже на то.
- Да, Яма суместый, у них за главного.
- Но я не уверен, что это Кат.
- А кто тогда, Костыль?
Ты слишком легко с ним
справился, я думаю Сявой.
Или Василь с ним вроде Яма советуется.
- Не будем гадать, присмотримся.
- О чем базар, кореша.
- Та от гадаем, кто у вас маз.
- А те чё?
- А на шмайсер поспорили, сыграем?
На автомат.
- Давай.
- А маз у нас Яма, он в законе.
- Базара нет, автомат твой.
- Погоди, братва, у вас
же всё отобрали, или нет?
- А к краснопёрым пойдем, автомат будет.
- Ну кореш, проиграл ты свой
автомат, не известно когда с
краснопёрыми нам придётся повидаться.
- Деревенских мучите, фуфло.
- А ты, босяк, щас дал бы я тебе.
Да маз не велит.
Короче так, хотите в наше кодло
попасть, покажите чё умеете,
а так знаешь, все пустое, фуфло не фуфло.
- Ещё?
- А если не хотим?
- А если не хотите, чего тогда припёрлись?
- А мы когти собрались рвать, а тут вы.
- Куда?
- А из советов дорог много, правильную выбрать надо.
- Наши верные, держитесь. Война
закончится, в Берлине жить будете.
- А до этого под немцем ходить?
- А тебе какая разница, сейчас
под ним, потом под ним.
Жрать до пуза, шнапса залейся. Мы тут
как бобры живём, краснопёрые
нас, партизанами считают.
А фрицы, этой как её, ягдткомандой.
- Костыль, хорош базарить, конай суда.
- Очко.
- В лесу с ними бороться
будет очень трудно.
- Своих много положим, вот если бы
в открытом месте, да.
- И что ты предлагаешь?
- Выманить их из леса.
- Разумно.
- Да, только осталось придумать как.
- Короче, следопыты не лохи, догоним.
Ты за ним шмаляй.
- Тихо.
Тихо! Ну что? Приконали, ну что?
Что разнюхали, бакланы?
- Но пожрали бы сперва.
Весь день не жравши, не пивши.
Живот сводит, Яма.
- Позже пожрете, пошли сюда.
Что у вас? - В общем так, Яма,
колхозники одного нашего словили,
в сарай запёрли.
- Нашего - это кого?
- Бурку, с ивановской зоны.
Больше ничего не знаю.
- Далеко?
- Нет в Печугино.
- Там где мы краснопёрого завалили?
- Нет, ближе.
- Партизанам его хотят мужики сдать.
- Может сжечь ту деревню нафиг.
- Для начало братка нужно вытащить.
- Гостям нашим фарт, когда своего увидят.
- Это дело.
- Чё это ты делаешь, Илья?
- Повозку починить надо, а
у хлопцев гвозди кривые.
- Так ты б молоток взял.
Молотком оно хлопотнее.
- Понятно, а не весёл чего?
- Товарищ командир, немцев бить хочу.
А мы тут сидим без дела, извините конечно.
- Будут тебе немцы, Иллюша, не ссидишься.
- Скорей бы уже.
- Костыль, Сявый, хватит шнапс жрать. Посты надо проверить.
- Яма!
Когда колхозников резать пойдем?
- Ты как бакланишь с мазом, падло.
- А чё?
- А ничё, пасть заткнули, оба.
- А чё?
- Ты чё рог, рот закрыл.
- Чё и я рог?
- И ты тоже рог, рот закрыл.
- Братва, чё то я не понял.
Гаворюха курильский клоун что
ли, клоун, да? - Сейчас замочу.
Завалю, иди давай сюда.
- Сейчас я его резать буду.
- Остынь, Костыль, остынь пока.
- А чё?
- Он пусть малец попробует.
Ну что, корешок, слабо?
- Давай - давай, фраерок.
- Тварь, замочу!
- Силовой.
- Ну что, как вам корешок? Красава.
- Не простой хлопчик.
- Не простой.
- Он может порезать всех троих, нахрен.
Да и делу конец.
- Нет, если они врут,
то они нам пригодятся.
- Ты баклана своего убери, с глаз долой.
- Чё надо?
- А здорово ты, брат, меня уделал.
Кто тебя драться так научил?
- Жизнь научила, вали отсюда.
- Фу ты - ну ты. Думаешь, один ты такой?
Думаешь, Гаврюха Курильский,
пальцем деланный?
Да мы тут таких дел натворили,
на три вышки потянет.
- Вали сказал.
- Ты, Лёнчик, меня бы научил драться.
А я тебе за это, чё хоч, хоч
за тебя слово замолвлю.
Примут тебя в кодло.
За корешей твоих не отвечаю, а за тебя - ух.
- Сдалось мне твоё слово.
Курилка.
- Ты не скажи, Лёнчик, ты не знаешь,
а вам по утру проверочка будет.
- Да, только это.
- Не велено вам говорить. Думаешь, брешу?
Думаешь, на понт беру?
Слушай сюда, я те как брату скажу.
Колхозники из Печугино, кореша
вашего изловили с Ивановской зоны.
А Яма отправил Костыля и троих наших.
Чтобы они,
вашего кореша вытащили.
- Ну что Кузьмич?
- Держи, всё там.
Ты точно готов, Володь?
- Да, Егор Кузьмич.
- Ну смотри, мы своё дело сделали.
Теперь твоя. Не нравится мне это.
- Ладно, всё будет нормально, Егор Кузьмич.
- Мне б твой оптимизм.
- Брать этого гада всё равно надо.
Без риска ничего не выйдет.
- Долго мы здесь околачиваться будем?
- Вот сейчас они зека ивановского приведут.
Что мы делать будем?
- Когти рвать, товарищ капитан.
- А что скручиваем Яму и бежим.
- Без оружия скручиваем?
- У них оружие возьмем.
- А может и не получится.
Яма здесь не главный.
Кто-то стоит за его
спиной, вот он нам и нужен.
А уйти, значит - провалить задание.
Секут, твари.
Они нас проверяют. Думают, свалим или нет.
- Курилка в кустах лежит.
- И что, он с вечера не просыхает.
- Уже не просохнет, замочили его.
- Походу за твой базар с ним, Алеша.
- Все ясно, это не проверка.
- Яма, встречай гостей.
- Принёс печаль-разлуку.
- Всё, действуем по обстановке.
- Здоров, братва.
- Вот это номер.
- Какой знатный шаланчик
вы себе тут устроили.
- Шалан неплохой, а ты чё...
- Мать моя, кочерга,
какие люди. Земля злодейка.
- Это же Рыба.
- Узнал меня, Михась.
- Я свободу люблю.
- Рыба моя, Рыба.
- Моё почтение вам.
- Рыба порадовал нас, корешь.
- А ну-ка шнапсу корешу.
- Шнапсу корешу.
От спасибо.
- Рыба, пойдем побазарим.
- Лёнчик, пойло возьми. Лёнчик!
- Пойдем, Рыба.
- Красавец.
- Ну что ж, встреча получилась очень трогательной.
Будем надеяться, что
больше проверок не будет.
- Ну мне то они точно поверили.
- Почем ты знаешь,
что у них на уме там?
- Спокуха, Михась,
говорю, поверили, значит поверили.
- Поверили.
- Будем, Рыба.
- Давай, Рыба.
- Слушай сюда.
- Здоров, корешь.
Давай вылазь, отсидел своё.
- Вы кто?
- Да свои мы, свои.
Наш маз сказал тебя в кодло привести.
- Всё, по гроб жизни
обязан вам и вашему мазу.
Иди сюда, паскуда.
Скажешь своим, с каждым будет так,
кто против нашей кодлы встанет.
- Оставь ты его, гниду
краснопёрую, сам сдохнет.
- Ну что, кореша, куда танцевать будем?
- Ну ты зверь.
- Короче, я этого сторожа -
колхозника, отбуцкал натурально.
Так вот, начальничек ваш, Корнеев.
Вызывает меня к себе. Так и так,
надо ускорить внедрение в банду.
Выручай, товарищ Рыбин. Я и выручаю.
- А почему такая спешка случилась?
- План операции изменился, Михась.
- То есть, как?
- А вот так.
- Да не гони.
- Я вам сейчас все обстоятельно доведу.
- Ну-ка давай, доводи.
- За кореша моего.
- Панас, ты чего не спишь?
- Да ветру ходил.
- Вот что, Панас, отправь завтра надежного человека,
к связному ягдткоманды.
- Название такое ещё.
- Данейко, что ли.
- Ну.
- Это можно, что шлёпнуть решили?
- Да ты что, Панас. Белены
объелся? Нет друг, ты мой.
Он подлец, нам теперь нужен,
но надо его перехитрить.
- Это запросто.
- Тогда слушай, иди сюда.
Я от что подумал.
- Правильные корешки
оказались, згодяться они нам.
- Там посмотрим, потому что
мы не кодло, а ягдткоманда.
- Если дело сделают, будет
и награда, сытое житьё.
Но нас партизаны, всех в этом лесу положат.
- От так, продолжай.
- Давай ещё раз.
- Давай держи.
- Вставай, чего ты валяешься?
- Ещё раз.
- Давай держи, держи крепче.
- Давай, смотри.
- Давай - давай, теперь я.
- Нормально?
- Значит так, пацанёнок соседский его увидел,
прибежал и мужиков всех позвал.
Так что я как только
узнал, я сразу же сюда и побег.
- Так корешок,
ты своё дело сделал.
- Спасибо тебе, мил человек.
- Отпустил бы я тебя. Да
слишком много ты знаешь.
Краснопёрые потрошить
начнут, сразу расколешься.
- Нет.
- Так, Вань, так.
- Убери его.
- Кастет, зови свою кодлу, дело есть.
- Учись.
- Зараза.
- Рыба.
- Ну чё?
- В общем так, кореша, работа есть.
Три дня назад немцы сбили самолёт.
- Советский самолёт, это мы верняк знаем.
- Не знали только, что лётчик с
этого самолёта спасся, выпрыгнул.
Раненый он, местные подобрали, выхаживают.
- А нам то чё?
- Проверочка для вас будет, последняя.
- Всё на фуфло проверяешь, Яма.
- Так времена такие, Кастет.
- Короче, завтра в деревню
поедете, вот с ним.
- Этого лётчика на куски порезать.
- Чтоб я видел.
- А потом, и с мужичками разберетесь.
- От и добре.
- Пойдём.
- Ну что, есть новости?
- Я думаю, к вечеру результаты будут.
- Что-нибудь выяснили про Самарцева?
- Так точно.
Я обратил внимание ещё на одну
деталь биографии Самарцева.
Которую, как-то, по оплошности пропустил.
- Какую?
- Самарцев, был начальником лагеря где
какое-то время отбывал наказание
отец Клима Павловского.
- Ой, Лизонька, моя Лиза.
- Давай помогу.
- От что, кореша, мы с гостями
нашими летуна проведаем.
А вы пока по деревне пошарьтесь,
чем тут разжиться можно.
- Что ж ты делаешь-то?
- Пусти!
- Ну, соколики, покажите себя.
- Ну что, здорова, Кат.
- Ты, начальник?
- Стреляй в него.
- Да.
- Рыба, Рыба...
- Леха...
- Да не молчи.
- Как был ты троечник, так и остался.
Не по тебе это дело, по фене ботать.
- Ложись!
- Давай стреляй!
- Окружай!
- Куда побежал?
- Ну что, начальник, теперь я
буду решать, жить тебе, или нет.
- Ничего, потерпит,
жалко в Москву тебя живым
доставить приказано было.
- Да хрен с ним, с гадом, ты как?
- Я ничего.
- И этого значит словили.
- Панас! Посади его под охрану.
Смотри, головой отвечаешь.
- Есть.
- Володя!
- Разрешите, товарищ генерал?
- Проходите, Виктор Андреевич, рад видеть.
Ну что, молодцы твои ребята,
сработались как надо.
- Старались, товарищ генерал.
- Будем награждать, так и передай.
А от с отпуском придётся подождать.
- Привёл.
- Давай.
- В деревне вся ваша банда была,
или кто-то в лесу остался?
- Отвечай.
- Не дрейфь, начальник, ваши
люди всю нашу кодлу повязали.
Кого не повязали, того замочили.
Гуляй рванина, пока вас не
прищучат.
- Извините.
- Петро, допроси его, не могу
на эту сволочь смотреть.
- Ну и как же ты фашистам начал служить а?
- Бывай, Володя.
- Бывай, Кузьмич.
- Может ещё свидимся.
- С языка снял.
- Давай.
- Здравия желаю, капитан Самарцев, очухался?
- Башка гудит, а так ничего.
- Оклемаешься.
- Кстати, тебе спасибо. Меня
Катков бы, точно зарезал.
- Тебе спасибо, что помог нам его взять.
- Клим, здорово на отца ты похож.
- А ты всех своих зеков в лицо знаешь?
Нет, не всех.
- Твой батя от так
левый глаз всегда щурил.
- Близорукость, не хотел очки носить.
- А там бы и не смог.
Клим, ты пойми, не я его туда сажал.
И сам на зону не просился.
- Да я понимаю.
- Расскажи мне про отца.
- Ну и какое у вас было задание?
- Порешить вас всех,
гадов, поскорее. Только мы поздно начали.
Василий правильно говорил,
поскорей надо было соображать.
Лежал бы ты сейчас,
начальничек, с пером в боку,
Под кустом бы.
- Так, ты мне про Василия, поподробнее.
- А Василий не наш, он приблудный.
Мы когда всей кодлой с зоны
рванули, здесь оклемались.
По деревням шарить начали,
ну ты знаешь, начальник.
Василь предложил с немцами
контакт налаживать.
А мне, хоть черт, хоть немец.
Все равно, блатные никому не служат.
Мы сами по себе.
А ты у Василия спроси, он
тебе поподробнее расскажет.
- А ты не волнуйся. Спросим.
Обязательно спросим.
- А я не волнуюсь, начальник.
Я свою дорожку прошёл, отгужевался.
- Интересно, а Самарцева опять на фронт?
- Сейчас везде фронт.
- Ты, не умничай. От в
кабинете Корнея в Москве там
умничать будешь. - Нет, у меня потом.
Сначала Тверская, Арбат. Потом
уже...
- Ага размечтался.
- Михась.
- Ах ты москаль, а ну иди сюда.








Серия 3

- Дорогая Эльза, дико скучаю по тебе
в этой, Богом забытой стране.
Беспокойными ночами, мне
снится наш домик в Баварии.
Берег речки, излюбленное
место наших прогулок
и ты, мой добрый, нежный ангел.
Но идет война, и доблесть
арийца заставляет быть не рядом
с тобой, а здесь, в России.
Судьбой и Рейхом на меня была
возложена важная миссия...
- Ну как там, давайте хлопцы быстрее.
- Скоро-скоро.
- Давайте, чё копаетесь.
- Зажимается, не идет.
- Бросайте, к черту.
Илья, подсади, упустим.
- Не упустим.
- Огонь!
- Освободите дорогу.
- Они справа, капитан.
- Уходят!
- Товарищ Лялин, вот это они оставили.
Можно отреставрировать.
- Вот так, Клавдия Петровна.
- Долго мы сидеть без дела будем?
- Чё тебе неймется? Отдыхай, пока можешь.
- Когда нас заберут, командир, скучно уже.
- А ты сюда не развлекаться, война вокруг.
- Корнеев нас без дела не оставит.
- Михась!
- Что Михась?
- Привет, бойцы.
- Здорова, хлопцы.
- Здорова.
- Вот это дело, Панас, вижу
что не с пустыми руками.
Все целы?
- Двоих потеряли.
- Кого?
- Василия и Михалыча.
- Зато трофеи ценные взяли.
- Ну да.
- Что там?
- Да вы вон, у Петра спросите.
Я что-то не понял. Товарищ
начштабом говорит, что
очень ценные.
- Что ж за суррогаты такие, Петр, Панас?
Вы меня разыгрываете, Петр, что вы взяли?
- Это просто... Поверить
не могу, Егор Кузьмич.
Это даже представить себе не возможно.
Егор Кузьмич.
- Че это за живность?
- Видал, что себе мужики привезли?
Ничего себе у них трофеи.
Пока мы здесь сидели. Товарищи партизаны
действительно важным делом занимались.
- Да, интересный поворот.
Думаю, нам здесь придется задержаться.
- Вот, товарищ Лялин, ещё опись предметов,
декоративно-прикладного искусства.
- Да, они пострадали в меньшей степени.
Не вывозили, но многое просто поломали.
Ой, вандалы, варвары. И это немцы.
Великая нация, давшие миру
Гетте, Гейне, Бетховена...
- Может, вам чаю принести?
- Нет - нет, не нужно, идите.
- Товарищ начштабом.
- Чего тебе?
- Здесь документы, на их.
- Дай-ка глянуть.
Ай да немцы, ай да молодцы. Все
пересчитали, все внесли в список.
Аккуратисты. - Так что, товарищ
Милинец, ценные эти штуки?
- Ценные, Панас, бесценные.
Шестнадцатый век.
Семнадцатый век, надо сказать
командиру, пусть даст радиограмму.
Тут специалисты нужны.
- Это точно.
- А это что?
- А это я у Ефремова забрал,
говорит, лицо у этого деда умное.
Буду с ним в шахматы играть.
А то в отряде никто не умеет.
- А скульптура значит умеет?
Брусницын, без меня больше ни
одного ящика не открывать.
Ступай, головой отвечаешь.
- Илья Муромец себе бабу взял.
- Ящики не открывать.
- Вы что, охренели? Один деда, второй бабу.
На кой Муромцу эта баба.
- Не знаю.
Вы с ним сами разбирайтесь.
- Ладно, разберемся.
- Вот ведь Валюшка.
Вот ещё гвоздик, Валюшка, и порядок.
- Красивая женщина.
Но ты знаешь, Илья, отдать её надо.
Ну зачем она тебе?
- На жену мою похожа, на Валюшку.
- А вот узнает твоя Валюшка про
это, будет тебе гиена огненная.
- Да не, она ещё до войны
от меня к инженеру ушла.
- Ну что тебе сказать, Венера,
то есть, Валюшка твоя мраморная.
Конечно, твой трофей. Но
отдать тебе ее придется, Илья.
Из музея она.
- Я так и думал.
- Ну от и они.
- Дай карту, а теперь слушай.
История с коллекцией,
приняла неожиданный оборот.
Партизаны отбили у немцев грузовик,
где-то, примерно, вот здесь.
Вскрыли ящики, а там
картины, вазы, скульптуры.
Отбили один грузовик, второй ушел.
- И это половина, для нас потеряна.
- Ничего,
вернем.
- Уверен, товарищ генерал?
- Наша задача, полковник,
вернуть то, что ещё можно.
Скажи, группа Павловского,
ещё в партизанском отряде?
- Так точно, ещё не вернулась.
- Это хорошо.
Завтра мы отправляем туда эксперта.
Он примет экспонаты,
сначала те, которые оказались у партизан.
А затем из второго грузовика,
который твои ребята отобьют своими силами.
- Задание понятно, товарищ генерал.
- Выполняйте.
- Есть.
- Господи.
- Товарищ Лялин, пойдемте. Воздушная тревога.
- Нет - нет, я ещё поработаю.
- Пойдемте, здесь опасно оставаться.
- Идите, самое страшное уже произошло.
- Но у нас инструкция.
- Идите, я вам сказал, Клавдия Петровна.
- Да, Лялин у аппарата.
Да нет, ещё не закончил.
Сверяю списки экспонатов.
Как обнаружили? Кто? Где?
- Угощайтесь, хлопцы, сегодня каша особенная.
- А чего в ней особенного?
- А ты погляди, она с ягодами.
- У такой красавицы каша сладше меда.
- Во дает.
- Ну я смотрю, вы здесь весело живете.
- А чё нам грустить, большое
дело вчера сделали.
- Товарищи разведчики, кашу хотите?
- Нет, спасибо, я чайку.
- А что, между прочим, лошадь
овсом кормят, от она и тянет.
- А можно вам задать вопрос?
- Ну почему нельзя, спрашивай.
- А вы у нас в лагере надолго?
- Как сложится, выполним задание и обратно.
- А задание у вас секретное?
- Очень секретное.
- Это наверно про те картины, которые наши
у немцев забрали.
- Может такое, а может другое.
- Назад возвращаются, смотрят, а
в моторе машины фриц ковыряется.
Ну наши мимо не прошли.
- А тебе, Максимка, лишь бы болтать.
Все разнюхаешь, всем разболтаешь.
Слышал, болтун - находка для шпиона.
- А что, так нет шпионов, все свои.
- Мы можем и уйти.
- Да мы не про вас, просто
болтун редкостный, сил нет.
- Да что ты взъелся, рот
открыть спокойно не дают.
- Ты, Максимка, лучше про себя бы говорил.
- Говорю.
- Тогда бы никто не ругался.
- А машину мы и вправду,
у фрицев конфисковали. Ох командир ругался.
- Конечно, думать же надо, а вдруг погоня.
- Да ладно, Панас Григориевич.
Отбились бы, уж точно,
сюда фашистов бы не привели.
- Пришлось машину эту в овраг спустить,
ветками забросать.
- А что, товарищ комиссар,
неправильно себя Светланка
ведет, не сознательно.
- А при чем здесь...
- А знаешь, что будет, если
приснится, будто землянику ешь.
- Не знаю, а что?
- Взаимная любовь случится.
- Ты бы не дразнил его, Степан,
наживешь неприятностей.
- А что такое?
- Миневич, неровно дышит к Светланке,
отшила она его.
- Ещё бы, его у нас никто не любит.
- Да за что его любить-то?
- Осторожно, гер Гауптман.
- Изумительно, чудесно.
- Семнадцатый век, гер Гауптман.
- Какие линии, после войны, она
украсит один из немецких музеев.
Возможно, даже берлинский. Безусловно.
Жаль, что половину коллекции,
мы так бездарно утратили.
Это не восполнимая потеря, проклятые
партизаны, какая красота.
- Здесь очень сыро, гер Гауптман.
- Да, пожалуй.
Вы думаете сырость может повредить
экспонатам? - За несколько дней, вряд ли.
Хотя, не могу утверждать.
- Мы не должны рисковать,
найдем место поприличнее.
- Завтра утром я этим займусь, а
вы, Клабке, должны разобраться,
какие экспонаты мы с вами сумели сохранить.
- Гер Шмитт, я всего лишь
бывший учитель рисования.
- Не спорьте, Клабке. Я помню, вы
говорили, что мечтаете стать скульптором.
- Все верно, у вас прекрасная
память, однако я им не стал.
- Роботы много, приступите завтра с утра.
Сколько времени вам потребуется?
- Мне потребуется два
дня, возможно даже три.
- Глупости, даю вам сутки.
Машинистке ещё доведется
разбирать ваши каракули.
- В таком случае, мне лучше приступить
прямо сейчас, гер Гауптман.
- Нет, Клабке, завтра.
Сегодня вы устали, а робота
потребует большого внимания. Вы
можете что-нибудь напутать.
Вам необходимо отдохнуть.
- Слушаюсь, гер Гауптман.
- Это не страшно,
Я ваш парашют сам проверил,
так что прыгайте смело.
Да и Тимофей, своё дело знает.
Не промахнемся, место знакомое, нам пора.
- Давайте, помогите.
- Спасибо, большое спасибо.
- Ну как вас зовут, молодой человек?
- Меня Микола зовут,
а это Степан. - Лелин Анатолий
Константинович, где экспонаты?
- Да недалеко здесь, в отряде, полчаса идти.
- Ну, ведите.
- Только, парашют ваш,
припрятать нужно, пойдемте.
- Изумительно.
- Да, ведь не терпится взглянуть, Егор Кузьмич.
- Да не волнуйтесь вы
так, товарищ экскурсовод.
Никуда ваши картинки не денутся.
Завтра утром
всё сверится, согласно описи.
- Охрана надёжная?
- Голову осторожней.
- Дорогая Эльза, война оставляет
мне так мало времени чтобы
писать тебе. Как бы я
сейчас хотел обнять тебя,
мой нежный ангел.
Но наша победа уже близка.
За храбрость, проявленную
в борьбе с партизанами,
командование передало мне
в дар прекрасную картину.
Я знаю, как ты любишь живопись.
Этот шедевр украсит наш дом, в Баварии,
который продолжает снится мне каждую ночь.
Русская народная песня.
- Пойдем, Санька.
- Товарищ Клим, а вы что песни не любите?
- Почему? Люблю.
- Я тоже.
- А какие песни вы любите?
- Разные.
Вот, Федор - хорошая песня "Шпион".
- Хорошая, но грустная.
Я веселые люблю, быстрые.
- Дядь Федь, а сыграйте
что-нибудь повеселей.
- Ну веселей, так веселей.
- Товарищ Клим, а давайте потанцуем?
Ну давайте.
Ну пожалуйста. - Раз такое дело,
то станцуй со мной, Светланка.
- Степан, ты мне обещал дрова наколоть?
- Обещал.
- Ну вот наколешь, тогда потанцуем.
- Пойдемте.
- Пора мне, Светланка, у нас
завтра важное задание, извини.
- Дядя Федь, а что ж вы не играете то?
Давайте, что-нибудь
повеселей, Илюш, пойдем.
- Да не горазд я танцевать, да не могу.
- Ну че, Глеб, повариха приглянулась.
- Повариха, как повариха.
- А она на тебя и так и этак.
- Дурака валяете?
- Там эксперт прибыл.
- Где он?
- Сейчас у Кармашкова.
- Ну ладно, пусть отдыхает, завтра познакомимся.
Ну чё стоишь, танцор, иди за дровами.
- Да ладно, пусть ещё потанцует.
- И так, и этак...
- Тьфу на вас.
- Всё в целости и сохранности, я проверил.
- Эй... Кто вам разрешил вскрыть ящики?
Экспонаты долго не могут
находится на свежем воздухе.
Это нужно снова упаковать.
Ну-ка дайте, ну-ка дайте сюда!
- Где остальные ящики?
- Не волнуйтесь, все цело.
Брусницын, давай тащи.
- Есть.
- Так, надеюсь ничего не повредили.
Боже мой, как же вы не понимаете,
это же мировые сокровища.
Вот они где, вот они где, голубчики.
Пожалуйста, не курите, в конце концов,
нельзя все списывать на войну.
- Что ж ты, черт криворукий.
- Да я бы склеил.
- Склеил бы он. Молчи уже, склеил.
- Вы, товарищ Лялин, до войны в цирке не работали?
- Нет.
Не работал.
- А прыгаете знатно.
- Товарищ Лялин.
- Товарищ Павловский.
Я же просил вас здесь не курить.
- Разрешите?
- Клим, заходь.
- Здорова, Егор Кузьмич.
- Излагай.
- Тут такое дело, языка
взять надо. Поможешь?
- Языка, ну че ж не помочь. Пойди,
позови Панаса нашего, обсудим.
- Жалко.
- Кого?
- Жалко, что Панас Григориевич,
не разрешил тратить патроны.
- Тогда и не надо, а то рассердится.
Ты ведь и так всегда попадаешь.
- Не всегда, 9 из 10.
- Ну почти всегда, пойдем в лагерь?
- Я не пойду, не хочу.
Панас Григориевич сказал, завтра
на задание, а пока отдыхайте.
Я и буду отдыхать, Микола.
Просто, просто я когда стреляю,
то ничего больше нет, только я и цель.
Понимаешь, я все забываю, даже войны нет.
- Война кончится.
- Война кончится и фрицев не будет.
- Война кончится и мы поженимся.
- Да!
Это кто тебе сказал?
- Ты сказала.
Ты сама мне это сказала, Санька.
- Серьезно? Не помню.
- Первого пропускаем, офицера не трогать.
- Ясно.
- Ура!
- Попался.
- Мы зря теряем время,
надо его расстрелять.
Он все равно ничего не знает.
- Вы ведь поняли, что я вам сказал?
- Я немножко понимать русский.
- Так я не шутил.
- Вы не можете этого
сделать, я военнопленный.
- Тысячи советских военнопленных,
были казнены в ваших лагерях.
Ваша жизнь, ничего не стоит.
- Всё, в расход его.
- Ну что ж, в расход, так в расход.
- Нет, не надо, я говорить.
- Фамилия, звание?
- Шульц, лейтенант Шульц.
- Куда вы направлялись?
- В город, в комендатуру.
- Не заставляйте тянуть из вас каждое слово.
Зачем вы туда ехали?
- Мы должны были сопроводить груз.
До станции.
Экспонаты из русских музеев,
находятся в комендатуре.
- Рисуйте план комендатуры.
- Так план комендатуры я и сам могу
нарисовать, это бывший райком.
- Старайтесь без ошибок, как вы
поняли, вас есть кому проверить.
Отметьте зал, где хранятся экспонаты и
крестиками, где расположена охрана.
Дата отправки груза?
- Я точно не знаю.
Руководит отправкой Гауфман Шмитт.
Через три дня.
- Ну все, Егор Кузьмич,
можете продолжать без меня.
- Верните.
- Что?
- Я жду.
- Это что ж такое, Алексей?
- Я потом объясню.
- Ну что, господин фриц?
Продолжим наше совещание.
- Давай.
- Я его сам на фотографии
в немецкой форме видел.
И на обороте было по-немецки написано.
- Знаешь, что?
- Шпион он, вот что.
- Может нужно ему это фото, откуда
тебе знать, они же разведчики.
- Товарищ Кормашков, если вы допускаете
тот факт, что советский офицер
может быть на фотографии в немецкой форме,
то я этого доручить не могу.
Я составляю рапорт и отправляю в центр.
- Составляй.
- Напиши, Светланке
поварихе Клим приглянулся.
- Слышал, твои бойцы у
немцев машину отбили.
- Ребята Панаса Остаповича.
Архаровцы что надо.
Розведка у меня что надо, но поругал их.
- Это за что ж?
- Ну как за что? Авто то это - немецкое.
Авто то это немецкое в нашем
деле вещь бесполезная.
Нет, им бы лишь на рожон.
- А где это было? Далеко от нас?
- Да, не близко. А тебе что, машина нужна?
- Очень нужна.
- Лады, дам тебе пару бойцов и до места доведут,
и достать помогут, ещё
какая помощь требуется?
- Да нет пока, вроде, всё.
- Ну смотри, осторожней.
Там на немцев наткнуться можно.
Машина то, черт с ней,
а от себя поберегите.
- Здорова.
- Ух ты.
- Я умоляю, вас, не надо трогать.
Все произведения, товарищи, в этой
коллекции абсолютно бесценны.
- Бесценны? А вот эта от маленькая, тоже?
- Даже она.
Стоимость экспонатов не
зависит от его размеров,
товарищ Сушкевич, понимаете?
Здесь главное - искусство мастера.
- Знаешь, Лялин, а скажи мне, пожалуйста,
зачем ты в общем здесь нужен? Шучу.
Что, мы без тебя не справимся, что ли?
- Ну вообще то меня прислали не
для того чтобы я вам помогал.
Моя задача - принять
экспонаты, сделать опись
и сопроводить их в Москву.
- Все?
- Что, мало?
- Для таких как ты, наверное, нормально.
- Думаю, Михась, тебе не стоит ставить
под сомнения целесообразность
пребывания здесь товарища Лялина.
- А я и не ставлю.
Я просто не понимаю, зачем
он в общем здесь нужен.
- Ну лично я не смогу отличить
экспонат от подделки. Ты сможешь?
- Зачем?
- Ну, а вдруг, немец решит поменять экспонаты на копии?
- Да не успеет поменять.
- Здесь есть один экспонат, особо ценный.
- Какой?
- Караваджо, одна картина. Ну если
она конечно ещё не в Германии.
Если вы сможете её вернуть.
- А чем ценен этот, как его там?
- Нет, не затрудняйтесь.
Как бы вам это объяснить.
Просто это бесценный шедевр.
- Разрешите прервать вашу
лекцию, товарищ эксперт.
- Если, конечно, для дела, то да.
- Собирайся, Алеш, поедем в город.
- А я?
- А ты, Михась, остаешься
помогать товарищу Лялину.
- Гутен таг.
- Добрый день, господин офицер.
- Что желаете, подстричься, побриться?
- Говорить по-русски, я понимать.
Только брить, ясно.
- Ясно.
- Прошу, господин офицер.
- Прекрасная погода.
- Да, замечательная.
- Вам не кажется, что этот мастер - еврей?
- Противный старик. Но, по поводу
его национальности, вы ошибаетесь.
Черты славянские.
- Возможно.
Вы по интендантской части?
- Вы очень проницательны.
- Спасибо.
- Неужели по мне это так видно?
- У меня острый глаз.
- У меня все готово, господин офицер.
Прошу простить меня, господин офицер.
Не открывайте некоторое время рот.
- Давай за ним потихоньку.
- Гер партизан, я очень болен.
Мне необходимо выйти
отсюда, у меня приступ.
Мне нужна врачебная помощь.
- Ты чё орёшь, рот закрой.
- Пожалуйста.
- Надоел уже.
- Гер партизан, вы должны меня выпустить.
Позовите своего командира, пожалуйста.
Мне нужен доктор, иначе, мне конец.
- Кому капут, Гитлеру
твоему капут, вот кому.
- Иначе мне конец.
- Заткнись.
- Склад находится недалеко от
цирюльни, мы там с Алёшей были.
То есть так, друзья мои. Первое,
по моему, нужно обратиться
к партизанам, за помощью.
Второе, судя по описи,
пропавших ценностей, ящиков с
экспонатами должно быть не меньше пяти.
А стало быть, нужен грузовик.
Да и бойцы, тоже не будут лишними.
- Сами справимся, без посторонних.
- Машина у нас есть.
Спрятана в километре от города.
Немцы ящики перевезли на
склад, бывшая церковь.
Только месяц назад они переоборудовали
ее под склад амуниции.
Охрана пять человек.
- Пять? Но откуда такие точные сведения?
- Допросил пленного лейтенанта, Шульца.
- Ясно.
- Но они наверняка усилили охрану,
когда перевезли экспонаты на склад.
- Им же хуже.
- Да не волнуйся, разберемся мы с охраной.
- Слушай, Клим, когда за картинами, а?
- Ждать нам нечего.
Сегодня ночью и пойдем.
- Ночью.
- Эй, Брусницын, чего спишь?
- Я только сел.
- А рожа чего такая сонная?
Пленного проспишь. - Куда он
денется, зачем вообще его стеречь?
- А то, что важный он очень,
я сам слышал, как Кармашкин
с Остаповичем говорили,
что беречь его надо.
Из него ещё ценную
информацию можно вытащить.
Ты ему дай пожрать. А то
совсем околеет, давай.
- Да хрен с ним, с вражиной.
Когда меня сменят, не знаешь?
- Не знаю про это ещё,
приказа не было.
- Эй!
- Ребята все спать пошли,
а разведчики в город,
не иначе, как за картинами,
что у немцев остались.
- Ты, Максимка, всё знаешь, как
будто они тебе докладывали.
- Я сам слышал, как они с
Лялиным совещались, потом ушли.
Куда ж, по твоему?
- Ушли - не ушли, мне какое дело.
- Эй фриц, на ешь.
- Чего это с ним?
- Не знаю.
- Он чего-то кричал, кашлял.
Гутарил, без умолку, потом замолчал.
Я думал, может спит.
- Может помер?
- Кто его знает, может и помер.
- Слушай, Брусницын, давай беги к
Остаповичу я сам его покараулю.
- Эй, фриц-фриц, эй.
- Панас Григорич.
- Что?
- Там фриц пленный, кажись помер.
- Как это?
- Я его покормить хотел, а
он лежит, не шевелится.
- Помер, что ли?
- Ты его что, там одного оставил?
- Нет, Панас Григориевич.
Там Максимка его стережет.
- Вот, черт.
- Все сюда, тревога, скорей!
- Что случилось?
- Ты пленного упустил, ты понимаешь?!
- Он меня послал.
- Как это пленного
упустил, придурок чертов.
- Он меня за вами послал, я и сбегал.
- Парни, его найти надо.
Микола с Санькой туда.
- Есть.
- Брусницин, прочесать овраг.
- Есть.
- Степан, за мной. Понятно?
- Стойте, я лейтенант Шульц. Мне
срочно нужно в комендатуру.


Серия 4

- Положите оружие на пол, или
мы расстреляем вас прямо здесь.
Вам предстоит неприятная ночь.
- Сначала мы вас будем долго
пытать, а утром повесим.
- Уведите их.
- Тебя убьют, гад.
- Поберегитесь, гер Гауптман.
- Уходим.
- Что, не спится, товарищ Лялин?
- Да так.
- Думаешь, ждут их там?
- Не знаю, а вы как думаете?
- Максимка дурень, он у самой ямы стал
трепаться, мол ушли разведчики в город.
- Он то откуда знал?
- Глазастый, все зырчет и болтает потом.
Одно слово - сорока. Всё, не
будет больше, жаль дурака.
- Надо Клима вытаскивать,
я его там не оставлю.
- Это ясно, но надо найти куда
его запихнули, если он живой.
- Живой он, сколько раз
тебе говорить, не каркай.
- Да ладно тебе, я тоже
надеюсь, что все обойдется.
Просто я логически рассуждаю.
- Не надо логически.
- Ладно, Некрас, все хорошо.
План комендатуры мы знаем.
Расположение часовых тоже знаем.
Приезжаем, заходим,
действуем по обстановке.
План верный, никогда не подводил.
- Будем надеяться на лучшее.
- Кто там?
- Светланка, ты подслушивала, что ли?
- Да что вы, Егор Кузьмич.
Я сажу оттирала травкой.
- Ладно врать-то.
- Егор Кузьмич, сердце ноет.
- Ещё раз спрашиваю, партизан, как тебя зовут?
- Имя, фамилия?
- Я не помню, очень голова болит.
- Он потерял память, при
травмах головы это бывает.
- Я не просил тебя о
врачебной консультации.
Если он сейчас не заговорит,
вас расстреляют вместе.
- Но, гер Гауптман.
- Они, видимо, думают, что я шучу.
- Вы удивительно терпеливы, гер Гауптман.
- Свойства характера. Я благодарен
за него своим родителям.
- Черт побери, Клабке, где лейтенант Шульц.
- Не могу знать.
- Плохо.
- Партизан, кто был с тобой на складе?
- Кто был с тобой на складе,
говори, расстреляют, дурак.
- А на складе, так они были.
- Он потерял память.
- Гер Гауптман, разрешите
высказать соображения?
Музейные экспонаты следует снова
перевести в комендатуру. - Не надо.
Второй раз русские на склад не сунутся.
- Наконец-то, лейтенант,
посмотрите на этого человека.
Вы видели его у партизан?
- Товарищ, кажется, мы поменялись местами.
- Гер Гаувптман, вы можете
отпустить переводчика.
- Этот человек говорит по немецки.
- Ах так, ты говоришь по немецки?
- Я не помню, что было на складе.
- Этот человек допрашивал
меня, в лагере партизан.
- И что вы ему сказали?
- Я молчал.
- Всё, я устал.
Клабке, пленного отправьте в камеру.
Пускай к нему вернется память, он
может не помнить своего имени.
Оно мне безразлично, но он должен
отвести меня к своему лагерю.
Мы перебьем партизан и вернём
украденные ими произведения искусства.
А ты рискуешь.
- Гер Гауптман, подождите, пожалуйста.
- Жди здесь, я за Климом.
- Держи, летехой будешь.
- Ну ты где ходишь-то?
- Ну извини.
- Ну ты зверь, Михась.
- А то.
- Разрешите, товарищ Кармашков?
- Да заходи, садись.
- Это что?
- Немецкая листовка, ребята с группой
Остаповича в лесу обнаружили.
- Их там много было.
- Далеко от нас?
- Далеко.
- Ну и то хорошо.
- Что они понаписали там, господи.
- Иван, иди домой. Дома ждет семья.
Уходи от партизан, все
партизаны будут уничтожены.
Хочешь жить, иди домой.
От писаки. - Я считаю, что мы
должны нанести ответный удар.
- Какой? Ганс, иди домой.
- Нет, ну Остапович же обнаружил
склад с боеприпасами.
Надо его взорвать.
- Всё тебе не втерпёжь, Алексей.
Мы же его не сейчас хотели подорвать.
- Я говорил с минерами.
Они говорят, боеприпасов
достаточно, можно сейчас.
- Торопишься, Алексей. Давай сначала
Клима дождемся. - Да причем тут
Павловский, с своей группой.
У них своё дело и мы своё дело должны.
Вот смотрите, я все рассчитал.
Так, я вам сейчас всё изложу.
- Ну давай, излагай.
- Поедем на склад, поместим все
в машину и заберем с собой.
- Думаешь, коллекция все ещё там?
- Уверен.
- Почему так уверен.
- Гауптман сказал.
- Как он тебе сказал?
- По немецки сказал.
Он сказал, что пускай
всё остаётся на складе.
- Что, русские снова туда
не сунутся, а мы сунемся.
Давай заводи.
- Что бы нас если нам ещё по
солдатской столовой ходить.
Гранаты есть, подход я знаю.
- Я тебя ударю.
- Так не сейчас, а когда назад пойдём.
- Нам задачу обрисовали - обрисовали.
Вот её и надо выполнять, взрываем
склад боеприпасов и уходим.
И не вздумай мне чего-
нибудь выкинуть. Понял?
- Понял.
- Ну вот и хорошо.
- Зря не согласился Панас Григорич.
- Успеем ещё, сейчас склад
бабахнем, а столовую в другой раз.
- Ненавижу их всех, и за мать, и за отца.
И за брата, всех бы перестреляла.
- Мы их победим, Санька.
Скоро наши придут, всех фрицев прогонят.
- Пошли уже.
- Гер Шмит приказал усилить охрану,
возможны новые диверсии партизан.
Вы поступаете в моё распоряжение.
- Прекратите роботу, с минуты на
минуту здесь могут появится русские.
- Алёша, разворачивай машину.
- Михась, вот они.
- Фрицы идут.
Поехали - поехали.
- Здравствуй, Светланка, давай помогу.
- Здравствуйте, да я сама.
- Я же просил называть меня Алексей.
- Товарищ Миневич, у меня
дел не впроворот, извините.
- Если я тебя с этим разведчиком
увижу, пеняй на себя.
- А вы мне не мамка,
чтоб указывать, пустите.
- Брусницын, кто вас сюда поставил?
- Товарищ начштаба.
- Идите к своим друзьям.
Они оружие чистят, а вы здесь стоите.
- Так у меня приказ.
- Идите, займитесь делом.
- Есть.
- Брусницын.
- Я.
- Встаньте на место.
- Есть.
- Главное не побить, а то Лялин
расстроится, потихоньку.
- Михась, что ты все время болтаешь?
- Я когда нервничаю, все время
разговариваю, меня это успокаивает.
- Ты же разведчик, Михась, у
тебя нервы должны быть стальные.
- Не нравиться, уши заткни, что
за человек, хватит умничать.
- Михась, а ты знаешь что мы
сделаем, когда в лагерь вернемся?
- Знаю.
- Фриц, что делать будем?
- Давай прямо, Алешка.
- Это немыслимо. Это черт знает что.
Партизаны совсем обнаглели.
Мало того что они хозяйничают в
лесу, они приходят в комендатуру.
Они ликвидируют охрану, как
будто это не солдаты, а юнцы.
Позор, партизаны - это деревенские мужики.
А вы, Зигель, утратили бдительность,
вы распустили своих людей.
Вы забыли, что мы на войне.
- Гер Гауптман...
- Молчать.
Сегодня начинаем операцию
по ликвидации партизан.
Лес должен быть зачищен.
- Гер Гауптман, место положения
партизан не известно,
это осложняет ситуацию.
- Мы не можем найти партизан уже слишком
долго, все сроки прошли.
Лейтенант Шульц бежал из партизанского
плена, он укажет нам дорогу.
- Гер Гауптман, была ночь,
я шёл наугад не разбирая пути. Мне повезло,
мне удалось запутать, их сбить со следу.
Я вышел к дороге,
но я вряд ли могу найти это место.
- Мы знаем где вас подобрали,
оттуда и следует начать движение.
- Подготовьте людей.
- Есть.
- Да-да, это то самое
место, где подобрали Шульца.
Я думаю искать надо здесь.
- Привал, отдохнем немного.
Держи.
Что это? Ты слышал?
- Немцы хорошо идут, гады,
если с пути не собьются,
прямо к лагерю выйдут.
- Санька, ты чего удумала?
- Сниму офицера.
- Погоди. Это беглый фриц
их на лагерь навел, черт.
Упустили мы его тогда. Степан,
нам нужно немцев в лес увести.
У нас другого выхода нет.
- Пульнут по нас.
Микола, ты с Саньком здесь останешься.
- Потом доберётесь до наших.
- Я с вами.
- Останешься здесь, это приказ, поняла?
- Да.
- И осторожно, берегите себя.
- Куда? Стой!
- Что ещё? А где сводка за шестнадцатое?
- Ещё не готова.
- Разрешите, товарищ генерал?
- Входи, Виктор Андреевич.
- Что значит, не готова?
- Завтра будет готова.
- Завтра!
- Как там у тебя в Белоруссии?
Группа Павловского вышла
на связь, экспонаты у них.
- Вот это доклад, вот это
я понимаю, четко и ясно.
- Теперь, вот какая штука,
получена радиограмма из центра.
Завтра наши будут бомбить
город, поэтому приказано,
к городу не приближаться.
- Петр, доведешь до всех командиров групп.
- Ясно, будет сделано.
- Ты, Панас, где-то там, со своими.
Где ж он застрял то?
- Я считаю товарищу Остаповичу,
как нарушителю дисциплины...
- Да погоди ты, Алексей.
Всякое могло случиться.
- Товарищ командир?
- Разрешите послать ребят,
может Остаповичу помощь нужна.
- Давай, Петро, пару тройку
отправь, пусть поищут.
- Ну что ты, Алексей, опять хмуришься?
- А я не понимаю, что
тут делают посторонние.
- А вы что, их только сейчас заметили?
- Я могу выйти.
- Я не про вас, товарищ Лялин.
- Так, все свободны.
- А вы, товарищ Миневич, задержитесь.
- Дед мой говорил так:
щи хлебаешь, меру знай.
Рожь сеешь - меру знай.
Девку любишь - меру знай, без этого никуда.
Во всем надо меру знать, иначе
жизнь твоя неладно сложится.
И людям с тобой тяжело будет.
- Я поступаю так, как считаю нужным.
А если это кому-то не нравится...
- Не нравится, Алексей, не нравится.
Мне не нравится, да и
тебе самому не нравится.
- Вон, в кого пальцем не ткни,
все у тебя враги, все шпионы.
Среди людей живешь, вон на Клима
настрочил, за карточку фотографическую.
И что? Тебя по лбу
щелкнули и меня в придачу.
А Клим, старше тебя по званию,
у них там лейтенантик.
- Так у нас капитан не менее,
а Клим майор, эх... Алексей,
Службу ты хорошо знаешь, человек неплохой.
Грызёт тебе какая-то зараза, не
один ты, Алексей, честный, советский
и родину любишь, не один.
- Разрешите идти?
- Иди.
- Гауптман Шмит, не слышно ничего.
Не понимаю, да.
Не слышно, Гауптман Шмит у телефона.
- Я здесь, гер Гауптман.
Я был вынужден отлучиться.
- Вон.
- Что, виноват, нет я слушаю вас.
Охрана, так точно. Охрана не спала.
Не могу знать, ликвидировали, партизаны.
Не могу знать, виноват, слушаюсь, виноват.
Слушаюсь, гер фюрер.
- Не понимаю.
Ну вы точно всё взяли?
- Всё что было на складе.
- Ну где же она?
- А ты точно всё правильно посчитал, может сбился?
- Клим, ну что я мог пропустить Караваджо?
- Может быть, картина в той части
коллекции которая уже в Германии?
- Да нет, она же есть в списке.
Вся эта часть коллекции переписана
здесь, со всей свойственной немцам,
точностью и аккуратностью. Но
как же тогда, не понимаю.
- Немецкая аккуратность ещё не означает
стопроцентную преданность рейху.
- Ну - ну, что ты этим
хочешь сказать, Алексей?
- Что кто-то из немцев
решил картину присвоить.
- А почему бы Гаупману Шмиту
этого не сделать, свалить всю
вину на партизан. Ведь список
экспонатов тоже пропал.
- Вообще, это похоже на правду
и что, картину уже не вернуть?
- Ну почему, можно попробовать.
- Вот так они должны были идти,
и этой дорогой возвращаться.
- Дальше в лес уходить смысла
нет, там точно мы их не найдём.
- Господи, Стёпушка...
- Как же ты так, браточек, не уж то Степан?
- Степан.
- Пора, сегодня наши город
будут бомбить, подходящее время.
- Слушай, долго мы будем к немцам бегать?
- Нет, в прошлый раз мне самому надоело.
- Клим, тысячи картин сгорело,
ну мало ли что, война.
Люди живые умирают не нарисованные.
Нас когда нибудь хвалили,
когда мы что лишнее сделаем.
Нет, ну наживём же неприятностей.
- Все я пошёл.
- А вы тут с Алёшей,
стерегите наши сокровища.
- Клим, давай я с тобой пойду.
- Не надо, я один, мне одному проще будет.
- Клим, я с тобой.
- Ты здесь остаёшься.
- Клим, ты что подумал...
- Капитан Сушкевич.
- Товарищ Клим, а вы что уже уезжаете?
- Да, уезжаю.
- Помните, вы говорили, что если
земляника приснится, то взаимная любовь
сбудется.
- Да, сбудется, обязательно сбудется.
- Это точно, Пётр?
- Точно, все четверо погибли.
Панас, Микола, Степан и Санька.
Похоже на облаву нарвались, решили
немцев подальше в лес от отряда увести.
- Ребят надо к наградам
представить, Остаповича к ордену.
Представь, только ребят уже не вернёшь.
- Дело военное, товарищ командир.
И все советские люди...
- Слушай, Миневич, не дрынчи сейчас.
Петро у тебя ещё что есть?
- Нет.
- Тогда все свободны.
- Товарищ командир.
- Идите, Миневич, идите все потом.
- Где Шмит?
- Наверху.
- Ну кто там ещё?
- Это я, Клабке, у меня для вас срочное дело.
- Клабке?
- Прошу прощения, гер Гауптман.
- Вам объяснить, зачем я здесь?
- У меня нет времени.
- У нас тоже. Где картина?
- Тревога!
- Ну где он, а?
- Ну чё не сиделось ему
на месте, куда он пошёл?
- Михась, не занудствуй.
- Буду занудствовать.
- Вот кто тебя за язык
тянул, со своим караваем?
Лялин бы не заметил. Там
восемь ящиков этого барахла.
Вот тебе надо влезть, со своей логикой.
Можно сказать, человека под пулю поставил.
- Ты думай, что говоришь.
- Сам думай.
- Стой, кто идет?
- Свои.
- Да свой, это Клим вернулся.
- Товарищ Клим.
- А ты чего не спишь?
- А я все думала, как же вы один ушли.
- Ну как ушёл, так и вернулся.
- Хорошо, что вернулись.
- Мне опять земляника снилась.
- Светланка, ты Михася знаешь, так от
ему тоже каждую ночь снится земляника.
- Подумай.
- А вам, что снится?
- Победа.
- А от если не Шмит Караваджо спер, а?
И что Клим делать будет, кто
его вытаскивать пойдет?
Ты что ли?
- Уймись.
- Сам уймись.
- Тихо - тихо, действительно уймись, что ты разошёлся?
- Москаль, это ж Караваджо.
- Клим, спасибо тебе. Я тебе всю жизнь
буду благодарен за эту картину.
Ты даже представить себе не можешь.
Голубчик ты мой, что это такое?
- Ну вот и отлично.
- Кто это его так?
- Римляне, гады.
- И что, всегда он такой серьёзный.
- Командир есть командир.
Чего ему шутки шутить.
Что все собрались, тут
значит такая история.
Сворачиваться надо, уходить в другое
место, мы ведь своё дело сделали.
- Да, если у Лялина всё сошлось, то
по поводу музейных экспонатов
у нас к немцам вопросов больше нет.
- Да у меня всё в порядке,
теперь в полном порядке.
- Ещё раз спасибо.
- Вот и славно. Значит сегодня ночью и пойдём.
Так спокойней. Ночью
немцы в лес не сунутся.
- К чему такая спешка?
Почему здесь разонравилось?
- На том месте, где группа
Остаповича погибла,
наши бойцы карту обнаружили. У
немецкого офицера она была.
На той карте, немцами было
отмечено, куда они шли.
Шли они правильно. К нам они шли.
Панас с ребятами их в сторону отвел.
С дороги сбил, понимаешь?
- Да, жалко Панаса и ребят его жалко.
- Знаете, я не понял и
хотел это узнать прежде,
чем мы перебазируемся.
Наши новые гости отправятся вместе с нами?
- А это решаю не я, а наше командование.
Пока никаких четких указаний мне не было.
- Вы что, товарищ Миневич, не хотите
чтоб товарищ Павловский знал,
о нашем новом месте нахождения?
- Вы совершенно правы.
Я не знаю где товарищ Павловский
провёл сегодняшнюю ночь.
Но я, кажется, догадываюсь.
Аппетит у Клима разыгрался,
решил каши с замляникой поесть.
- Слушайте, вы, шутка в меру должна быть.
- Должна, а как же.
Пётр, вроде, не превысил.
- Товарищ Кармашков,
я хочу поговорить с вами,
как комиссар отряда.
Я хочу, чтобы вы его арестовали,
до выяснения обстоятельств.
- Ну ты что, Алексей.
- Совсем с ума сошёл.
- Ну вот что, товарищ Миневич.
- Извините,
мне тут с товарищем комиссаром,
нужно кое что обсудить,
буквально одну минуту.
- И что, нам теперь уйти?
- Ну что вы, мы сами.
Если вы конечно не возражаете,
Алексей Николаевич?
- Ну разумеется.
- Слушаю вас.
- А теперь слушайте меня внимательно.
(Шёпотом) - Если ты, крыса смердячая, еще раз
на Клима вякнешь, под трибунал пойдешь.
- Ты меня понял?
- Да как вы смеете?
- Смею.
- Ночь-то какая.
- Да, в Москве столько звезд на небе не увидишь.
- А здесь всегда звезды.
- Это что, та самая?
- Та самая.
- Глянуть то можно?
- Аккуратней, возьми за краешек.
- Это кто ж такой?
- Это святой Себастиан. Согласно легенде,
он тоже был военным, римский легионер.
Капитан лучников, принял
христианство, и за это
император Диоклетиан приказал казнить
его, и тогда его собственные лучники
привязали его к дереву и расстреляли.
- Вот оно как, а что ж там темное такое?
- Аккуратней.
Видишь ли, Кузьмич, живописные
манеры Караваджо в этот период,
основаны на мощных
контрастах света и тени.
Поэтому... - Анатолий, я тебе верю,
ты говоришь хорошие картины,
значит хорошие. Ребята, значит,
за нее жизнь не зря отдали.
- Не зря. Спасибо, что веришь, Егор Кузьмич.
Ну всё вроде, теперь следи
за картинами, Анатолий.
- Чтобы опять кто-нибудь не уволок.
- Глаз не сомкну.
- Товарищ капитан, пора лететь.
- Хорошо.
Ну что, ребята?
- Бывай Лялин.
- Счастливо долететь.
- Когда назад?
- Пока не знаем, приказано ждать.
- Так вот ребята, вы молодцы. Если бы не вы...
- Счастливо.
- Стой!!! Погоди!!! Стоооой!!!
Стой!
- Ты чего?
- Извиняйте. Товарищ Лялин, очень на мою Вальку она похожа.
- Ыппп!
- Поехали.
- Спаси и сохрани.


Серия 5

- Приготовились на выход.
В колону по два - становись!
Во время движения не
растягиваться, бегом марш.
Бегом-бегом.
- А к чему такая маскировка?
У вас что, такой маскарад
каждый день?
- Каждый день.
- А зачем такая секретность?
- А тут в общем-то, не
только в секретности дело.
- А в чём?
- А в том, чтобы ты понимал,
что с тобой будет если, начнёшь болтать.
А те солдаты, что нас сюда
конвоировали, даже не заметят разницы.
Они даже не подозревают,
что на самом деле охраняют.
- Ну посмотри, что ты делаешь,
вот она идет, вот отсюда.
- Отставить!
- Вот, другое дело.
- Становись!
- Корнеев, а ты ещё молодцом.
- Стараемся.
- Ножи к бою!
- Не нравится мне эта вся возня
вокруг нашего завода.
- В Щедринске, он же недавно под нашим присмотром?
- Да месяц назад, от НКВД перевили к нам.
- Как только стал нашим,
сразу начались неполадки.
Главного инженера убили.
- Начальника отдела кадров.
- Ножи к бою.
- Один из тех, кто был под нашим
особым контролем, покончил с собой.
- Ты же вроде запрашивал милицию?
- Ну а как же. Сказали,
что к заводу это не имеет
никакого отношения. Но у
меня такое ощущение, что
надо разобраться и послать своих людей.
- От давай, наших туда и пошлём.
Это же где-то под Томском?
- Под Салихардом.
- Ну всё равно, далеко.
Давай Павловского, завтра
же в Щедринск и высылай.
- Есть.
- А что в Щедринске холодно?
- Так не в Африку же летим.
Это в Москве сейчас бабье лето.
А мы, уже считай, за полярным кругом.
Тут вон, первый снег выпал.
- Клим, а что нас так забрасывают,
что на пенсию отправляют?
- Михась, тебя придётся отправить,
чтобы под ногами не путался.
А вот мы с Алёшей повоюем.
- Что в Щедринске? А с кем?
- Там бандиты очень страшные.
Озвирели, от холода, на
милиционеров бросаются.
- Ты что серьёзно?
- Да.
- Да ну вас.
- Снижаемся, вроде бы.
- Держись, мерзлявый.
- Ну, москаль, ты у меня дошутишься, когда-нибудь.
- Готовы?
- Ура, это Леонид Молич, начальник щедренского УГРО.
Сейчас ты и твоё кодло,
бросайте оружие на землю.
И спокойно, подняв руки, выходят по одному.
Ты стало быть, выходишь первым.
- Давай, гони!
- Город маленький, тихенький, мне нравится.
- Где ты был, Мыхась?
- На роботу я устраивался,
документов нужно много заполнять.
Теперь я зато ученик фрезеровщика.
- Поздравляю.
- Молодец, на держи адрес.
Мы живём на улице Светлова.
Место там бойкое, так что, можешь заходить.
На тебя внимание никто не обратит.
В экстренном случае...
- В экстренном случае я сам справлюсь.
- В экстренном случае позвонишь,
спросишь Павла Павловича.
Он свяжется с нами, у нас телефона нет.
Теперь про завод, там делают
запчасти для грузовиков.
И завод военный.
- Сейчас все заводы военные.
- Что Корнеев так беспокоится?
- Потому что, во всех этих цехах
делают запчасти, кроме одного,
одинадцатого.
- А что в одиннадцатом делают?
- Вот это я не уточнил.
- А что так?
- Потому что военная
тайна, а нам нужно выяснить,
связана ли гибель работников
завода с одиннадцатым цехом.
- Подождите, что я один на
роботу пошёл, вместе и пошли бы,
учениками фрезеровщиков.
- Михась троим слишком приметно.
Так что, тебе придётся самому отдуваться.
Все мы в УГРО, ты на завод.
- Не, а что, как работать, то сразу, Михась?
- Привыкай.
- Что я сюда пришёл?
- Бывай, пролетарий.
- Да, на мою ответственность,
скажи, что Монич приказал.
- Леонид Алексеевич, к вам из Москвы.
- Майор Павловский.
- Старший лейтенант Тенешов.
- А я стало быть, начальник
УГРО, Леонид Монич, можно на ты.
- А вы стало быть, приехали усилить
слабые кадры месного состава.
- Нас не для этого прислали и
уж усиливать мы вас не будем.
Потому что, в оперативной роботе
разбераемся, как немцы в лаптях.
- А значит осуществлять
надзор и местный контроль.
- Да не волнуйся, Леонид,
мешать мы тебе не собираемся.
- У тебя два трупа. При
жизни, оба работали на заводе.
Завод военный, надо разобраться.
- Сереж, не в обиду, сходи покури.
- Ага.
- Точно не с проверкой приехали.
- Да точно - точно.
- Стало быть зря прокатились.
- Это почему?
- Да потому что Иванов Петр Лукич,
был убит во время бандитского налета.
Стало быть, на его квартиру.
А инженер Гречкин Иван Некифорович,
и вовсе покончил жизнь, самоубийством.
Повесился в городском парке.
- Точно самоубийство, записку что ли оставил?
- Ребят,
я не вчера родился.
Ну не было при нём никакой записки.
Самоубийство, стало быть,
никаких следов борьбы.
- Слушай, ну раз уж мы здесь,
осмотримся. Не возражаешь?
А то нам начальству, что-то нужно
сказать, мы люди подневольные.
- Да ради Бога, вечером оперативка.
Приходите, если хотите.
С ребятами познакомитесь. Счастливо.
- До вечера.
- До вечера.
- Может ты, ещё доить умеешь?
- Могу и доить, не велика хитрость.
А у вас корова.
- Слушай, как мы раньше без тебя обходились?
Что на завод то пошёл?
Ехал бы себе в деревню.
- А деревню немец поджог,
а я недалеко в госпитале лежал.
У меня контузия.
- Ничего, у тебя станок не хитрый.
За два дня научим, да, мужики?
Через неделю сам будешь план выполнять.
- Степан тебя научит.
- Нет проблем.
- А если что, ко мне обращайся, или к Павлухе.
- Да вон к любому.
- Нет проблем, обращайся.
- Что за посиделки?
Работы мало?
Ну а вам, особое приглашение нужно?
Захотелось неприятностей
в первый рабочий день?
- Хотелось бы, конечно, а
то скучно без неприятностей.
- Я обеспечу, обещаю.
- Ты поосторожней с ним.
- А кто это?
- Зам главного инженера
по технике безопасности.
Василий Семенович Бредун.
- Пока не страшно.
- Ты, штангенциркуль у него в руках видел?
- Ага.
- А пользоваться им не умеет.
- Бредун, ну и фамилия.
- Хорошо, ты на ребят не обижайся.
Они ведь на фронт рвутся, а не пускают.
- Входите.
- Разрешите?
- Да-да, входите.
Ну, с чем пожаловали?
Присаживайтесь пожалуйста.
Так, сейчас, я почитаю.
Посмотрим немножко, смотри пожалуйста.
Одинаково. Ну что, всё не
так плохо, всё не так страшно.
Конечно с головой шутки
плохи. Поверь мне, неврологу.
- Да я уже понял.
- А голова то кружиться?
- Бывает.
- Головокружения начинается резко, или постепенно?
- Сначала медленно, а потом
как на карусели, всё быстрее.
И когда, начинается круговерть,
стоять на ногах не могу.
- Ну ладно, слушай меня внимательно
и запоминай, как "Отче наш".
За лекарствами будешь
приходить сюда ко мне. Через день,
чаще сейчас не надо.
Если почувствуешь,
головокружение на роботе.
Бегом от своего станка, как черт, от ладана.
Спрячся где-нибудь в углу,
подальше от всех железок.
И зови на помощь, я приду, сделаю укол,
острое состояние сниму. Ясно?
- Да.
- Ну вот и хорошо.
- Доктор, а это навсегда?
- Миленький ты мой, тебя в
госпитале, вон какие эскулапы лечили.
- Наверно говорили?
- Ну да.
- Ну вот и хорошо.
- Нет, Коля, заходи, мы уже закончили.
Все, будь здоров.
- Спасибо, доктор.
- Шапку забыл.
- Проходи, присаживайся.
- Глаз дергается и в голове как туман.
- Михась, что ты за человек,
первый день на роботе и уже
поцапался с кем не надо.
- Да у меня от таких людей желудок сводит.
- Миневича помнишь? Точно
такой же. Так я от не понимаю,
Корнеев говорил, что завод под военный
и органы к нему отношения не имеют.
А тут этот Бредун.
- Да, странно.
Ладно я сообщу Корнееву, ему самому будет
интересно, что на его
территории НКВД делает.
Я тебя умоляю, не нарывайся больше.
Понял?
- Понял я.
- И построже с ними, ты же офицер.
- Ну стало быть, так и сделаем,
случай такой упускать нельзя.
Завтра идем брать Борова и его банду.
На сегодня всё, отдыхаем.
- Леонид Василевич,
вы не смотрите. что я в
очках, я стреляю отлично.
Вы же знаете.
- Хорошо, Яша, я подумаю, иди.
- Молодой, горячий,
стало быть в бой рвётся.
- А кто такой Сахатый?
Вы тут про него говорили.
- Это их главарь. Да только
мы про него, ничего не знаем.
Объявился в наших краях месяц назад.
Сколотил банду из местных.
- А Бурый?
- Его правая рука, уголовник.
А Буров, фамилия его.
- А из-за чего весь разбор?
Где бандиты, вы знаете.
Сколько их, вы знаете.
Пойти, да взять.
- Не все так просто.
Мы один раз уже пошли их
брать, ты видел моих ребят?
Пацаны, а эти волки. Ждали они нас.
Двоих моих убили, а бандиты ушли.
Я боюсь, что и сейчас, они нас ждут.
- Интересно.
Откуда же они всё знают?
Ты что, думаешь
что кто-то из моих?
- Успокойся, ничего он не думает.
- Ты сам, откуда знаешь, где бандиты будут?
- Есть один человек...
- Источник, вопросов нет.
- Да никакой он не источник.
Ну источник, конечно, но
никто его не видел.
Он нам письмо в ящик
кладёт, а там информация.
- А если этот источник два письма пишет.
Одно тебе, одно бандитам.
- Продолжай, те же детали, а
после обеда я тебе новые подкину.
- Хорошо.
- Ребята говорят, ты одиннадцатым цехом интересуешься?
- Да это.
- Нормально, все интересуются первоначально.
Секретный цех любопытно,
так что засунь своё любопытство
туда, куда мы все его засунули.
- Стоять, нельзя сюда.
- А что такое?
- Каждый день одно и тоже.
- А что это было?
- Это одиннадцатый цех
и есть, когда туда что-то
подвозят, все подходы перекрывают.
- А что тогда за этой
дверью, а черт его знает,
может за этой дверью ещё
одна дверь, а может не одна.
Некотрые говорят, что
одиннадцатого цеха вообще нет.
А за этой дверью
подземный гараж, из которого
все детали в этот цех и
возят, километров за пятьдесят.
- Сильно.
- А ты что думал?
- Кому сказано, давай проходи.
- Заходи.
- Хорошо устроились.
- А у меня, койка в общежитии.
Ну что там про убийство?
- Пальто сними.
- Убийство пока одно. Второе
числится самоубийством.
- Начальник отдела кадров
Иванов, был убит при ограблении.
Из квартиры были похищены
ценные вещи, деньги.
Семь ножевых ранений.
- А самоубийство от чего?
- Там тоже все не понятно.
Сын у него на фронте, давно
не писал, пришло письмо.
Соседка сказала, что
после этого стал сам не свой.
- А письмо от сына?
- А от неизвестно.
Хорошо бы это письмо найти.
- Хорошо бы.
- Потому что этот наш самоубийца, тоже
имел отношение к одиннадцатому цеху.
- Да, кстати, Михась.
- А?
- Мы у Корнеева спросили,
про этого Брядуна.
В органах он не числится.
Но рапорты шлёт исправно.
- По велению сердца, так сказать.
- Ладно, со смертью Иванова
все более-менее ясно.
Убили бандиты, а от с самоубийство
Гречкина, полная загадка.
Он работал в одиннадцатом цехе.
Леха, нужно найти письмо.
Которое, он получил перед смертью.
- Я обыскал его комнату.
- Да комнату его обыскали до тебя.
- А где искать?
- Экспертиза крови нашла алкоголь.
Немного, но есть.
Соседи утверждают, что
он выходил из дома трезвый.
С кем он пил?
- Да может один пил.
- А может и не один.
- Ладно поищу.
- Не надо я поищу.
Ты лучше порасспрашивай соседей Гречкина.
- Хорошо.
- Бегом.
- Эй, красавица, тебе помочь?
- Ну помоги, коль сильный.
- Давай.
- Держи.
- Куда нести?
- Во второй цех.
- Смотри... Тяжелое что-то.
- Да,
так ты его никогда не довезешь.
- Довезу, сядь, поговорим по человечески.
- Ишь ты какой, сразу
лапать, я тебя знать - не знаю.
- Сушкевич Михаил Василеевич можно на ты.
- Шустрый больно.
- Ну да не без этого.
- Меня Оксана зовут.
Ты новенький?
- Да.
- Ладно, пойдём. Меня в цеху ждут.
- Тебе правда тяжело?
- Да не тяжело мне.
Это я специально, чтобы
с тобой познакомиться.
- Хорошо, что вы его не куда не переносили.
Его нельзя двигать в таком состоянии.
- Доктор, что с ним?
- А ничего,
Это наше с ним дело, жить будет.
- Доктор.
- Да.
- Да ничего.
- Что опять?
Уносите его отсюда, быстро.
- Ему здесь нельзя находиться.
- Да - да, ребята уходим - уходим.
- Вам что не ясно? Живей.
- Да, тяжело наверно там
работать, раз у них припадки.
- Он из одиннадцатого что ли?
- Да чертежник, Шацкий его фамилия.
Тихий такой, ни с кем не разговаривает.
Да ему и не положено. А в
тихом омуте, как говорится.
- Ты это про что?
- А мне Катька, буфетчица рассказывала, будто он
у начальника отдела кадров жену отбил.
- Подожди,
так ему ж за семьдесят, жене то сколько?
- Да не у нынешнего.
- Того которого убили что ли?
- Да.
- И что?
- А я сплетни распускать не
привыкла. И слушать, тоже.
Вообще, не люблю этот коридор.
- А чё не любишь?
- А ты про альфа лучи слыхал?
- Откуда знаешь?
- Спросил.
- Ладно. тогда вечером зайду.
- Развлекаетесь.
- Рабочий класс пришёл.
- Я ж говорил, не раскрывайся.
- Чайку налейте рабочему человеку.
- Я ж говорил, сам нальёшь.
- А че чайник остыл?
- Та ладно, угомонись, рабочий класс.
Фотографии он посмотри.
- Мы хотим показать соседям
убитого Иванова, может опознают кого.
- Слышь, а это из личного архива что ли?
- Это те, кто отработали
на заводе, больше полугода.
И у кого отличная репутация.
- Или хорошая легенда.
- Ну да.
- Да, умно придумано. Тем на кого
меньше всего подумают, что шпион.
Этого можете сразу отставить.
- Кого?
Кто это?
- Это Шацкий, он припадочный. Таких шпионов просто не бывает.
- Как сказать, Михась,
ты у нас тоже контуженый.
- Ну знаешь, я другое
дело, я видел его припадок.
Такой не подделаешь.
- Давайте оставим, все таки из одиннадцатого цеха.
- Слушайте, добавьте ещё этого.
- А это ещё кто?
- Это Бредун Василий Семенович.
- Ну и зачем он нам? Мы
его разве подозреваем?
- Да просто добавьте, мне приятно будет.
- Ботинки сними, Михась.
- А ты откуда взял эту фотографию?
- Какая разница, взял и взял.
- Да просто интересно.
Да откуда взял?
- Висел на доске почета.
- Там ребята по четыре нормы выполняют.
- Борец за спаведливость, а
испортил казенное имущество.
- Да ничего я не портил,
я же другую повесил.
- Свою, что ли?
- Нет, я ещё не достоин.
- А ты чьё фото повесил?
- Это что ещё за сходка?
Почему не на рабочих местах? Что?
Что это? Кто? Кто это сделал?
- Это секретная продукция, поэтому
про это не кто не должен знать.
- Товарищ Рядов, можно вас на минуточку?
Проишествие, политическое. Что
делать? И снять нельзя и оставить.
- Вы выяснили, кто это сделал?
- Да как же тут выяснишь?
- Скверно, что на том месте
была ваша фотография.
Для вас скверно.
- Товарищ Седов, ну вы
же не думаете, что это я?
- Конечно, не думаю. Но если
дело дойдет до... там розбираться
не будут.
- А что же делать?
- Не знаю и знать не хочу, но чтобы к утру
не осталось и следа этой провокации.
- Как?
- Это ваше дело и заметьте, моей
фотографии на доске почёта нет.
Я её туда не пропихивал, вот так.
- Ты и ты на ту сторону дома,
вы туда пошли. Быстро - быстро!
- Ну что, пора?
- Погоди, рано ещё.
- Чего ходить то?
- Ты же сам сказал, что они на стрёме.
- Ну и что.
- А ну, дайка пальтишко. Да верну.
Сергей, подай.
Перчатку дай.
- Лёш, ты не знаешь, чего он задумал?
- Не знаю.
- Хороша я, хороша.
- Иди ко мне, моя красавица.
- Тихо, мужики, кажется легавые.
Один?
- Да, вроде.
- Мочить надо.
- Успеем, тихо тут.
- Давай в комнату, пошли.
- Эй, кто дома?
- Что надо, начальник?
- Участковый Павловский, Сидоров, где?
- Э, ухватился, он неделю как уехал.
- А ты кто?
- Я то, брат двоюродный, пожить пустил.
- Документы есть?
- Ну а как не быть, имеются.
- Сейчас, принесу.
Спокойно, сиди тихо и
другим скажи, чтобы не вякали.
На смотри.
- Значит, прописан в Челябинске.
А здесь, что делаешь.
- Я же сказал, к брату приехал.
По ранению комисовали.
- А в доме ещё кто есть?
- А какая разница, есть, дружок пришёл.
- Значит ладно.
Что б не пить мне здесь.
- Это, начальник, как получится.
Вот, а ты мочить, главное
чтоб документы были в порядке.
- Да они же у тебя липовые.
- Много ты понимаешь.
Этот легавый, липовые
от хозяйских не отличит.
Всё, сегодня можно расслабиться.
Раз участкового больше не
предупредили, значит они больше не придут.
- А завтра нас не будет.
- Это точно.
- ещё минутку подождем и вперед.
- Ты же их спугнул.
- Я их успокоил.
Ты послал перед захватом
участкового проверять документы?
- Что я, идиот что ли?
- Вот именно, а документы у них липовые.
- Дай, молодец.
- Бурда какая.
- Эй, хозяин!
- Ну чего тебе, начальник, опять документы?
- Документы не нужны, ты нужен.
- Руки в верх, всем
стоять, ничего не делать!
- Заткнись ты.
- Да, мы здесь на долго,
может накопаем что - то.
Вы остаетесь?
- Да нет, что мы в этом понимаем.
Следы, отпечатки, только будем под ногами путаться.
- Мы домой.
- Ну как знаете.
Мужики, спасибо стало быть.
- Эй, кто там ходит?
- Здравствуйте.
- Дрыхнете, а лучей - то никаких и нет.
- Почему ты так решил?
- Это вполне возможно.
- Да я сам смотрел.
- Как смотрел?
- Ну я выключил свет, нет никаких лучей.
Да чего вы ржете? А я
между прочем, Бредуна видел.
- Где?
- У одиннадцатого цеха, околачивался.
- Получили несколько рапортов,
которые Бредун посылал в НКВД.
- А как вы получили - то?
-Как получили, это спроси у
Корнеева. Получили уже хорошо.
На смотри, там, кстати, про тебя есть.
- Это вранье.
- А по подробней?
- Он пишет, что я расспрашивал
Вазина, об одиннадцатом цехе.
Да это так, я расспрашивал
его. Ну предположим, что
Бредун мог нас слышать.
Но Вазин сказал, что он ничего
про одиннадцатый цех
не знает. А здесь написано,
что мы отошли с ним в
сторону и о чем - то шептались.
В следствии чего, по причине
отдаленного расстояния
и низкого тембра голосов...
Да не мог Гуров находится около
одиннадцатого цеха, он болен.
- А теперь подумай, в
последних двух рапортах.
Он не навязчиво намекает,
на то, что если бы был
доступ к одиннадцатому цеху,
то его робота была бы более
эффективной.
- Нафига козе баян, если коза не баянист.
Да вы его видели, последние
что о нем подумаешь, что
он шпион.
- Да погоди никакой он пока не шпион.
Все что у нас на него есть - это ерунда,
а не доказательства.
- Ну знаешь, раньше этих
доказательств нам хватало.
- А теперь нет. Знаешь какая
разница, между тем, что мы
делали раньше и тем, что мы делаем сейчас?
- Какая, умник?
- А такая, что раньше
мы работали в тылу врага,
а теперь в своём.
- Так, в нашем мудреней будет.
- В нашем опасней.
- Пропусти.
- От черт, эй! У чертежника опять
припадок, зови начальника караула!
- Подождите, доктор,
сейчас мы его перенесем.
- Кого перенесем, ты что, с ума сошёл?
Ты его убить хочешь?
Его нельзя трогать в таком состоянии.
- Вам туда нельзя.
- Что ж ты меня тогда сорвал
с места, пускай умерает.
Труп принесете ко мне, я засведетельствую.
- Подождите, я узнаю.
- Можешь не спешить.
У тебя есть две минуты,
если через две минуты,
я не сделаю ему укол, он умрет,
от сердечной недостаточности.
В гробу я видал ваши секреты.
Тебе что важнее, инструкция,
или человеческая жизнь.
- Хорошо, идемте.
- Так.
- Пропустите.
- О очнулся, ну и славненько.
Все, посадите его пожалуйста.
Ладно, немножечко посидит пускай,
а потом его, ко мне в кабинет.
- Спасибо.
- Что спасибо, это не мне спасибо.
Это ребятам спасибо, это
они все инструкции нарушили,
чтобы тебе жизнь спасти.
- Ну, все в порядке?
- Да в порядке, спасибо, пусть
минут десять посидит, оклемается,
а потом проводите его ко мне в кабинет.
- Клим, неужели ты думаешь,
что Шацкий убил Иванова.
Тогда уж на оборот, Иванов
должен был его убить,
из ревности.
- Все равно любопытно. Михась, а ты можешь
узнать подробности этой любовной истории?
- А что я буду со сплетнями
к ребятам подходить.
Я ж не баба.
- А у вас, женщины на заводе есть?
- Действительно?
- Ну так и что?
- Ну ты понимаешь, что меня там
не было, ну то что жена Иванова
с Шацким крутила это точно.
Ну, её можно понять.
О мертвых, конечно, плохо не
говорят, но Иванов противный мужик
был.
- Так что, получается, она от Иванова к Шацкому ушла?
Это самое интересное.
И к Шацкому она не ушла
и от Иванова сбежала.
Это точно, а Иванов думал,
что это все из - за Шацкова
и даже хотел его уволить.
- А ты откуда знаешь?
А что тут знать, они
сидели тут вдвоем с этим,
как его фамилия забыла.
Так он так и говорил одиннадцатый
цех, не одиннадцатый цех,
я такую бумагу напишу, что его
на пушечный выстрел не подпустят.
- Любовный роман какой - то.
- А ты заходи почаще, а
я тебе и не такой роман
могу.
- Точно, Катюша у нас легка на подъем.
- А что это ты подруга заволновалась?
Думаешь, я у тебя кавалера отобью?
- Было бы кого, бояться.
- Девчата, не ссорьтесь.
- Спасибо.
- На здоровье.
Грохот, взрывы, земля
трясется. Три танка, у меня всего
одна граната.
- Жуть.
- Я гранатой первый танк подбиваю,
люк открываю, запрыгиваю в него.
Вынимаю оттуда фрица,
сажусь в танк и стреляю.
- Как, ты так стреляешь?
- Ну метко стреляю.
- Молодец, что не промахнулся.
- Я всего шестдадцать танков подбил и
шестдесят четыре самолета.
- В самолеты ты тоже запрыгивал?
- Есть способы разные.
- Ничего, Михась, только
после контузии это пройдет.
- Слушай, Оксана, ты что вечером делаешь?
Может сходим, погуляем. Ты
мне город покажешь, места разные.
А то я вечером совсем один.
- Может быть.
Я подумаю.
- Не подскажите, улица Челевкинцев?
- Это вон там прямо.
- Спасибо.
- Хороший человек был, хороший.
Тихий, но хороший. Но
так, чтобы сам в петлю.
Никогда бы не подумала.
- Скажите, к нему кто нибудь приходил?
- Из этих женщин. Нет не было.
- А мужчины?
- Да почти не было, один только.
Пару раз заходил.
- Посмотрите, пожалуйста
здесь его нет.
- Вот этот ничего.
Так, этот молодой больно, этот
старый. Красивей нет у тебя?
А вот, вот этот.
Вот они с ним и дружились.
- Спасибо, вот скажите Гречкин...
- Покойный?
Ой, царство ему небесное. Хотя
какое там царство, если самоубийство.
- Гречкин болел?
- Чем?
- Я имею в виду к врачу ходил?
- Здоровым был, правда по весне чихал.
Хотя, погоди ка,
знаете, он про врача мне говорил.
Да, мне как - то спину
прихватило, а покойный.
Мне и говорит, давай Анфиса,
я тебя своему знакомому врачу
покажу. Ну что ты все ходишь Иванович.
- Балаболка.
- Я подкладывала, только что.
Так вот, он мне и говорит,
давай я тебя покажу
знакомому врачу. Ну я сказала, спасибо,
а сама думаю, зачем мне врачи то эти.
Я вон, лучше в церковь схожу.
- А что за врач, не говорил.
- Говорил, по нервным
болезням, невролог кажется.
Да кажись невролог, да.
А я и подумала, чего мне по нервным то,
у меня ж спина, а у нее какие нервы.
- Ну спасибо вам большое
- теперь чай.
- Так, держите, сейчас
картошка готова будет.
- Мне чай нельзя.
- Игор Керилович, можно?
- Да заходи. Конечно, голубчик, заходи, одну минуточку.
Ну, как самочувствие, голова не кружится?
- Иногда, но
на роботе не разу
- Вот и замечательно.
- Доктор у меня к вам вопрос,
альфа лучи вообще вредны,
для здоровья?
- Это тебе наши умники раззвонили?
От болтуны, нет здесь никаких альфа лучей.
- Доктор, ну вы же не
можете наверняка знать?
- Точно не могу. Но если
бы здесь были альфа лучи,
пей, то здесь давно был бы не завод,
а кладбище.
- А вот, например, Шацкий, он же болен?
- Болен.
- А может эти альфа лучи, только в одиннадцатом цехе.
- Ум у тебя больно пытливый,
а язык слишком длинный.
Не лез бы ты не в своё дело.
И потом насчет альфа лучше, скажет тебе,
душа моя, их влияние на организм человека,
недостаточно изучено. Чтобы я
вёл с тобой высоконаучные беседы.
- Убийство на Михайловской 18.
Ограбление и двойное
убийство на февральской.
Разбойный налет на Карла Маркса.
Или скажешь, не твоих рук это дело, Бурый.
Не знакомы тебе эти адресочки?
Молчанку стало быть играем.
- Папиросочку бы, начальник.
А что мне с тобой говорить, начальник?
Или за признание и помощь следствию,
ты меня к стенке не поставишь?
Все равно поставишь.
- Яш, уведи его.
- Руки, встать, пошёл.
- А уж к стенке я тебя, Бурый,
поставлю. Не сомневайся.
Или думаешь твои дружки
тебя выгораживать будут?
- Иди - иди, не задерживайся.
Давай. Чего встал? Вперед.
- Давай вернемся, расскажу я всё.
- Снова вызовут, тогда расскажешь, иди.
- Ты что, не понимаешь,
я готов дать показания, веди
меня обратно. Вдруг передумаю.
- Ну ладно, пойдём, сразу не мог...


Серия 6

- Как же он ушёл?
- А его Яша с допроса вёл.
- Это тот, который в
очках, но хорошо стреляет.
- Да, Бурый придушил его цепью от наручников.
- Куда он мог деться?
- Монич прочесывает парк,
в этом квадрате с ребятами.
- Здесь река, туда соваться
ему нет резона, там не пройти.
- Это барские развалины.
- Дом со всех сторон просматривается?
- Да, даль настоящая.
- Вот туда нам надо. Машина есть?
- Есть.
- Все пошли.
Все, жди здесь, Сергей.
- Думаешь, он где-то здесь?
- Осмотри здесь всё, а я вернусь назад.
Может, мы его пропустили.
Встречаемся на дороге, возле развилки.
- Давай.
- Всё, Бурый, у тебя кончились патроны.
- Уверен, легавый.
Если не кончились? Если
осталась ещё парочка?
Как раз для тебя.
- Кончились - кончились, я до семи считать умею.
Правда и у меня кончились.
- За - то у меня полный барабан.
Руки.
- Интересно получается. Чертежник
Шацкий увел жену у Иванова,
которого потом убили.
Затем, тот же самый Шацкий,
дружил с инженером
Гречкиным, Гречкин повесился.
- Шацкий припадочный,
он не может быть шпионом.
- Всё равно, про Шацкого нужно поподробней узнать.
- Далее,
у покойного инженера Гречкина,
кроме Шацкого был ещё один друг.
Врач невролог и к какому -
то врачу, он собирался идти.
Как говорили те, кто видел
его последний раз, живым.
Одно и тоже лицо.
- Может это Бахтин, они работали в месте,
на заводе. А Бахтин, невролог?
- Да черт его знает.
- Михась,
- Ты посмотри на него а, все -
то приобщили к честному труду,
а он уже на ходу дрыхнет.
- Да не трогай ты его, а
что мы знаем про Бахтина?
- Да в общем, то что
написано в личном деле.
Работал врачом в Ленинграде,
потом дистрофия, эвакуация.
- Ну да, не густо, Михась,
в следующий раз, когда будешь у
Бахтина, попробуй его разговорить.
- Зачем?
- Расспрашивай его про Гречкина.
- Мы должны знать, были они друзьями или нет.
- Ага.
- Леха, а ты займись персоной, чертежника Шацкого.
- Угу.
- Ты друг мой на завод
пришёл работать, так работай.
А свои идиотские вопросы,
оставь при себе. Вот тебе,
твоё лекарство прими и иди работай.
- До свидание.
- Чего он на тебя так взъелся?
- А черт его знает.
- Озверился что - то, я его про
Гречкина спросил, про этого,
которого убили.
- Ты что, ну ты даёшь, они с ним разругались.
Не здоровались даже.
- А что разругались?
- Да, ерунда. Ну Гречкин такой
человек, любил всем советы давать,
как здоровье поправить. Ну
кому травку заварить какую.
Кому чеснок от насмарку, ну
доктор его поймал в коридоре.
И сказал, если будешь
соваться в медицину, то
доктор может если захочет.
Даже и не знаю чего он так...
- Любка, ты где?
- Да сейчас я, сейчас.
- Руки убери!
- Да ты знаешь, это Володька...
- А мне пока нельзя, давай, молодец.
- Люба ещё. Пошёл, кому
говорю, тут тебе не капитализм,
чтобы в долг верить.
- Напился ты вояк, иди.
- Дура, ты Зойка.
- Сколько?
- Нет, спасибо. Скажите, вы знаете этого человека?
- Глаза б мои этих алкашей не видели.
Я на фронте был, а на самом то деле...
- Из милиции, что ли? А
ну покажи, Зин, это что?
- Шалый.
- Какой?
- Ну помнишь, ты ещё с Серёгой поругалась.
- Да точно, вроде он, блаженный какой - то.
- Почему блаженный?
- А я знаю, сидел тут улыбался, как чумной.
- Улыбался?
- Ну знаете, как будто бы не в себе.
У нас в деревне дурачок
один, так он тоже так улыбался.
- А он сидел один?
- Один, заказал всего сто грам.
- Ну что ты придумала, не один он сидел.
То есть с начала один, а потом
к нему Михайлович подошёл.
- Точно, забыла.
- А Михайлович потом, ещё заказал.
А платил конечно тот, а
потом они вместе ушли.
- А где мне Михайловича найти?
- Михайловича, то тут нет сейчас.
- А вон Аркашка там, в углу.
Он с Михайловичем в одном
доме живет.
- Аркадий!
- Что, думаешь, я не воевал. Я воевал.
- Да не где ты не воевал.
- Не воевал, не взяли.
Два брата, Боря и Яша, сразу погибли.
А теперь я один остался.
- Налейте ему.
- Чего?
- Держи.
- Михойловича знаешь?
- Ну пойдём, покажешь.
- Заходите.
- Шацкий, да я помню. Его
две недели назад привезли.
У него ещё припадок случился на улице.
- Долго он у вас был?
- Ну часа два, дето так.
- Так мало?
- Ну да, он когда пришёл в себя, сказал что он
наблюдается у доктора
Бахтина и мы его отпустили.
- Вы знаете Бахтина?
- Да конечно, город у нас маленький.
Да и знаете, на самом деле.
Специалиста такого уровня грех не
знать. Проходите, присаживайтесь.
- Он невролог?
- Да нет, он специалист, пожалуй широкого
профиля. Так что Шацкому повезло с ним.
И Бахтину с Шацким.
А вам это зачем?
- Ну понимаете, интересный случай.
Не вполне естественное течение болезни.
А в чём это выражается?
- Ну как бы вам сказать, припадки
которыми страдает Шацкий,
для этой болезни не совсем
естественный синдром.
А вот если бы ему было
лет восемьдесят, и то...
Так что для доктора Бахтина, Шацкий
представляет, вполне здоровый интерес.
- Ну спасибо.
- Да не за что.
- А у вас в больнице, невролог есть?
- Да конечно, Анна Эдуардовна.
Правда её сейчас нету, но
скоро она придет с двух часов
у нее прием.
- Спасибо.
- Чего?
- Помнишь его?
- Кого?
- Мужика этого.
- Которого?
- Этого.
- Мужик какой - то.
- Твой? Ты с ним пил.
- Мог.
- Помнишь?
- Кого?
Сыро начальник.
- Помнишь его?
- Неа.
- Вспоминай, пили вместе, он платил.
- Платил, в рюмочной.
- Вспомнил?
- Как звать не помню.
- Да плевать, что говорил он?
- О сыне говорил, на фронте тот.
- Погиб?
- Погиб, нет не погиб,
он ему письмо написал.
А если погиб, то писать бы не смог.
- Ты видел письмо?
- Вроде видел, а он у
меня его оставил. Дать, дал
а забрать забыл.
- Где письмо?
- Так в штанах.
- А штаны то где твои?
- А штанов то и нету.
- Ты домой вчера в штанах пришёл?
- Должен.
- Эти?
- А я думал уже с концами.
Надо же письмо забыл, так к доктору спешил.
- К доктору?
- Ну так и сказал, надо к доктору идти.
Болеет наверное, так выпил всего грамм сто.
Оттуда и болезни.
- Это правда.
- Закурить не найдётся?
- Да.
- Где воевал?
- Первый белорусский.
- Я тоже воевал на белорусском.
- Спасибо браток. держи.
- Спасибо.
- Анна Эдуардовна?
- Да.
- Моя фамилия Тенешов, я из милиции.
- Что не будь в больнице?
- Нет, все нормально. Вы
были знакомы с Гречкиным?
- Нет, а кто это?
- Гречкин Иван Некифорович, инженер.
- Нет, Гречкина я не знаю. Я могу идти?
- Да конечно. Подождите, Анна
Эдуардовна, вы же невролог?
- Не совсем.
- Что значит, не совсем?
- Я терапевт, а назначили
неврологом, когда наш старый врач ушёл
на пенсию.
- Ясно, вы знаете Бахтина?
- Да, Игоря Некифоровича я
знаю, вот кто настоящий невролог,
а работает терапевтом. Или как
принято говорить, врач общей практики.
- А почему же его в больницу не приглашают?
- Почему же, приглашают. Вернее
приглашали, до тех пор пока он,
не дал понять, что это невозможно.
- Его можно понять, человек он не
молодой, а заводское место теплое.
Немного работы и хороший паек.
Простите, я должна идти, меня ждут.
- Да, конечно.
Извините, вы позволите
побеспокоить вас снова?
Если у меня будут вопросы.
- Да, конечно. До свидания.
- До свидания.
- Врачи говорят через недельку
выпишут, и тогда домой в отпуск.
Так что жди. Только не
волнуйся, дороги сейчас плохие.
Могу немного задержатся. Так
что не какое это не самоубийство.
- Сережу к этому делу приобщи.
Спасибо, удружили, ещё одно
убийство на нашу голову нашли.
- Чем богаты.
- Да и потом, Михайлович говорил,
что Гречкин собирался к врачу идти.
Он что болел?
- Да нет вроде.
- А зачем тогда к врачу?
- Да перепутал спьяну твой Михайлович все.
- Ну может и перепутал.
- Нет, ты его так и
спросил, был ли он знаком
с самоубийцей Грескиным?
- Слушай как сказали, так и спросил.
- Михась, ты же разведчик.
- Слушай, я проритериат, между прочем.
- А ну - ну.
- Слушай, да ну вас
все, пойду я домой, спать.
- Как ты думаешь, с ним все в порядке?
- Да какое там, все в порядке, он
видишь как на него обстановка действует.
- Я все слышу.
- Дуй уже давай отсюда.
- Ничего, стрелять начнут, оклемается.
- По крайней мере мы
знаем, что врач к которому шёл
перед смертью Гречкин, не Бахтин.
- Ну что там в больнице?
- Ну есть один невропатолог.
Я с ней познакомился.
- Женщина?
Гречкин шёл к женщине?
- Нет, с Гречкиным она не знакома.
- Так может она замужем, просто не сказала.
- Во - первых, она не замужем.
А во - вторых, она говорит правду.
- Молодая красивая.
- И что?
- Ничего.
- Не я же её брал на работу.
Пойду в больницу и скажу, что
майор Павловский против того, чтобы
молодых, красивых женщин брали на работу.
И неврологом она недавно,
прежний ушёл на пенсию.
- Прежний ушёл на пенсию,
так может он нам и нужен.
Ты узнал где он?
- Черт, похоже я хватку теряю.
Я не спросил.
- Так может я пойду спрошу?
- Зачем, это моя ошибка.
Я сейчас пойду и спрошу.
- Оля, домой.
- Можно, Анна Эдуардовна?
Позвольте вам помочь?
- Ой, товарищ Тенешов. А я
окно решила открыть и вот.
Хорошо, что не на голову.
А то клиника осталась бы
без очередного невропатолога.
- Позвольте.
- Спасибо ой держите.
- А я как раз,
и хотел спросить у вас.
Про невропатолога, который работал до вас.
- Да.
А что вас конкретно интересует?
- Скажите он жив?
- Конечно, у него просто
больные ноги, он не может ходить.
Это всё что вы хотели спросить?
- Похоже, что все.
- Так быстро.
- Теперь не отвалится.
Ну если что, зовите опять.
- Спасибо, товарищ Тенешов.
- Можно просто, Алексей.
- Аня, хотите, я вас чаем напою,
с конфетами.
- Да.
- Вы ешьте конфеты, нам их
выдают, страшный дефицит.
- Поверьте, я их до войны,
даже есть не стала, мы называли
их старушечьи.
- Теперь вы их, наверное, оскорбили.
- Кого, старушек?
- Да нет конфеты.
Вы, Аня,
теперь совсем другая, не
такая как были в больнице.
- Да,
а знаете у меня радость, я письмо получила.
От сестры
, мы год назад попали с ней в бомбежку.
Когда нас эвакуировали из
Ленинграда. Я думала, что она
погибла, а она жива. Моя Маша жива.
- Вы очень красивая, Аня.
- Аня, ты же обещала.
- Да, Галь, я иду.
Простите, Алексей,
просто у соседки ребенок
болеет, я обещала банки поставить.
- Да конечно, вы позволите,
ещё как нибудь, на чай
с конфетами?
- Да, я буду рада.
- До свидания.
- До свидания.
- О, а вы как здесь?
- А мы к доктору Полякову.
- Ну опоздали, стало быть, помер Поляков.
- Убит?
- Я тебе дам убит. Сердечный
приступ, сейчас врач закончит,
спросите у него, а я стало быть, поехал.
- Счастливо.
- Поехали.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Простите.
- Наталья Петровна меня зовут.
- Наталья Петровна. а
вы родственница Глюкова?
- Не было у него родственников, умерли все.
Сын на фронте погиб, я тут живу рядом.
Приходила ему по хозяйству
помогала, какой он человек был.
- Скажите, а вы знаете этого
человека, он приходил к Полякову?
- Конечно, это Ваня Гречкин,
он часто бывал у доктора.
- Они все о медицине спорили,
Михаил Ефимович, улыбался больше.
А Ваня...
- Извините.
- Тебя не удивляет, что
он умер так не вовремя?
- Ему было семьдесят пять лет.
- Ну ладно, что мы имеем?
- А имеем мы вот что,
начальник отдела кадров Иванов,
убит при бандитском налёте.
Есть, конечно, сомнения, что это был налёт.
Но не вызывает сомнений, что его убили.
А связь Иванова с одиннадцатым
цехом, заключается лишь в том,
что работник одиннадцатого цеха,
чертежник Шацкий, увел у него жену.
- А тебе не кажется странным,
что в этой истории слишком много
чертежника Шацкого. И
с Гречькиным он дружил,
и с Ивановым поругался.
- У него припадки.
- А если убрать эти припадки?
- А если убрать припадки, то можно
действительно предположить, что
он убил Иванова за то,
что тот хотел его уволить.
- А зачем он убил Гречкина?
- Потому что Гречкин лез ко всем
со своими медицинскими советами.
- И что?
- Не знаю, черт побери, Клим.
Мы отметаем Шацкого как
своёго врага, только потому что у
него припадки, так?
- Ну предположим.
- Припадки это отличное прикрытие,
что если они не настоящие?
- Вы слышали сводку информбюро?
- Да, конечно, слышал, голубчик,
ну все по прежнему, наступаем.
Подавляем яростное
сопротивление противника.
- Не останавливаться бы,
прямиком бы до Берлина.
- Будем надеяться, Василий Степанович.
- Пора уже.
- Саша, сегодня из милиции не приходили?
- Нет.
- Если придут, скажи что через полчаса я вернусь.
- А что должны были?
- Нет, просто этот милиционер, Тенешов.
У него могли возникнуть
вопросы, скажи, что я скаро буду.
Хорошо?
- Хорошо.
- Скорей всего, Гречин замучил
Шацкого своими идиотскими советами.
Он незнакомых людей замучил,
а уж приятеля наверняка достал.
Мы думаем, что он советовал Шацкому,
обратится к своему
знакомому врачу Полякову.
- Согласитесь, отказываться
до бесконечности Шацкий не мог.
Подозрительно, человек серьёзно
болен, а к врачу идти не хочет.
И Шацкий Гречкина убил.
- Да, а потом и Полякова.
- Ну это Клим так думает, я сомневаюсь.
- Ну как?
- Да вроде нормально.
- А Бахтин тоже специалист, что
он не может настоящий приступ,
от фальшивого отлечить,
ещё изучал этого, Шацкова.
- Мы с тобой два идиота, Михась ты гений.
- Гений, только вы этого не цените.
- Здравствуйте, я ваш
лечащий врач, Кузнецова Анна.
И что такого, молодца,
, могло с наг свалить?
- Да я вообще то контуженый,
только как произошло вообще
не пойму. Самое главное на пол
грохнулся, голова закружилась.
И руки, ноги как будто не
мои, еле до двери дополз.
А как здесь очутился, вообще не помню.
- На вас наткнулась соседка.
Думала убили вас, стала
в УГРО звонить, а те уже
к нам.
Ну что ж, будем с вашей
контузией розбиратся.
- Привстаньте, пожалуйста.
- Доктор, а чего вы, такая серьёзная?
- Монич у себя?
- Да, у себя.
- Всех?
- Всех, ну приехали туда целим грузовиком, а их там
четыре человека, окружили маленько.
- Убийца доктор Максим? Вы
говорите Гречкин шёл к Полякову?
Где он встретил Бахтина?
- Бахтин следил за ним.
В предыдущем моменте, он мог
отключить инженера, дал ему что - то,
под видом успокоительного
и засунул его в петлю.
- И Иванова, Бахтин прирезал,
что бы Иванов не уволил Шацкого.
- Ну зачем Бахтину, чертежник
Шацкий, зачем он его так берег?
- С помощью него,
Бахтин хотел проникнуть...
- В одиннадцатый цех.
- Да знаю я про этот одиннадцатый
цех, такой же как и все.
- Ну как он туда собирался
проникнуть, мы пока не знаем.
- Да это мы у него сами спросим, мужики,
не хотел вас расстраивать,
на вот взгляните.
Что мы нашли при обыске,
когда брали банду Борова.
Раньше не показывал, не
думал что вы так далеко копаете,
надпись-Глубокоуважаемому,
Ивану Луке Федоровичу в день ангела.
- Ага.
- Часы убитого Иванова.
- Значит Иванова, убили и
ограбили, обыкновенные бандиты.
- Тут нашей версии конец.
- Да, неожиданно.
Ладно, Леонид, извини за беспокойство.
- Слушай, а может часы к
бандитам попали случайно.
Может Иванов их просто продал.
- Отцовские стало - быть
часы, до нет, не случайно.
Один из бандитов, Корявый его
кличка, вчера признался, что это
они брали, квартиру Иванова,
я его стало быть разколол.
А сегодня хотел допросить, под протокол.
- Леонид Василиевич, разрешите?
- Арестованного привели.
- Давай, заводи.
- Мы можем поприсутствовать?
- Можете.
Садитесь.
- Саш, прислали карту,
этого Сушкевича, взгляни - ка.
- Ну и что тебя смущает, при
контузии вполне обычный обморок.
- Ум... да, при контузии обморок
обычный, но дело в том, что
контузии никакой не было.
- Не понял.
- У Сушкевича не было контузии.
- Это он тебе сказал?
- Это я тебе говорю.
- Ты уверенна?
- Абсолютно.
- Ну подожди, его же
Бахтин лечил, он специалист.
- Ну значит это не его карта.
- Так, слушай, надо в милицию сообщить.
- Подожди.
А может быть, я сама съезжу
к Бахтину и выясню, что к чему.
- Ну да, это пожалуй разумно, поезжай.
- Только ты проследи на всякий
случай, за этим Сушкевичем.
- Да, конечно.
- Мы вошли, а там этот Иванов.
- На нож его сразу.
- А резал ты?
- Не, не я.
Я клянусь, Бурый, ей Богу Бурый.
Он вошёл, а там этот, он его сразу.
- Так дверь, Бурый выбил?
- Да он же здоровый.
- Адрес, где это было?
- Адреса не знаю, дом желтый.
- Квартира этого с
завода... главный по кадрам.
- Добро, что знаешь про Сахатова?
- Ничего не знаю.
- Он с нами не ходил, только
показывал, потом сбывал.
Я его в обще два раза видел.
С ним же Бурый, в камеру можно?
- Сережа, конвой позови.
- Конвой, уведите арестованого.
- Встать. Руки. На выход.
- Да, значит Иванов к нашему
делу отношения не имиет.
- Так теперь, стало быть, это не известно.
- Ну почему? Сначала
часы, потом этот сознался.
- Сознаться, то он сознался,
да только доверь квартиру
Иванова, никто не выбивал.
- Врёт, стало быть.
- А что Бурый, его допрашивали?
- Затруднительно, позавчера
Бурый повесился в своей камере.
- Неужели Бахтин связан с бандитами?
- А по - чему нет?
Вполне подходящее знакомство, для шпиона.
Причем заметьте, главарь Сахатый
появился вскоре после приезда
Бахтина.
- А ты думаешь, что Сахатый писал письма в милицию?
- Возможно.
- Зачем?
- Сначала Сахатый пишет письма
Моничу с полезной информацией.
Чтобы тот начал ему верить, так? - Так.
Потом сообщает где банда.
Монич туда приходит и теряет людей.
- Ну и зачем ему это надо?
- Ну ясно же, что Монич в
следующий раз хорошо подготовится.
И бандитов уже не упустит и найдет часы.
- А Корявый.
- Ну ты же его видел.
Ему что сказали, то и сдал.
- Убедительно сказали, под расстрел пошёл.
- Здравствуйте, мы к больному Сушкечичу. Как он?
- Здравствуйте,
он то в порядке, а вы весьма кстати, заходите.
- Почему?
- Скажите, а Сушкевич, он преступник?
- До известных пределов.
А что случилось?
- Ну понимаете, мы запросили его медицинскую карту,
с завода, вот здесь написано,
что у него была контузия.
Его наблюдала доктор
Кузнецова, дело в том, что
никакой контузии у него не было.
- Как не было.
- Вот так, доктор Кузнецова это выяснила при
первичном осмотре.
- Я думаю мы сможем внести ясность.
Где Кузнецова.
- Она поехала к доктору Бахтену.
Сушкевич наблюдался у него последнее время.
- Вот черт, а где Сушкевич?
- Он в третей палате.
- Где это?
- Это прямо по коридору.
- Пошли.
- Да - да.
- Игор Кирилович, простите можно в вам.
- Да конечно, милейшая Анна
Эдуардовна, рад вас видеть.
- Мне очень не ловко но я к вам по делу.
- Проходите, конечно.
- Вы знаете, ко мне в больницу
поступил ваш пациент, Сушкевич.
Помните?
- Да конечно.
- Так вот в его медицинской
карте написано, что у него
диагноз контузия, но
ведь этого не может быть.
Видимо произошла какая - то неловкая ошибка.
- Да нет.
Никакой ошибки не произошло, я вам
сейчас все объясню, присаживайтесь.
- Спасибо.
- Вы наверное слышали о моем, ну чисто научном
интересе к психическим расстройствам.
Связаного человека с пребыванем
в экстремальных условиях.
В прочем может я вам
про это не рассказывал, ну
я вам сейчас все попытаюсь
объяснить. Вы ведь некуда
не торопитесь? Нет, я
вас просто так не отпущу.
Вот пока полюбопытствуйте, история
болезни Шацкий, любопытнейший пациент.
Да, так вот Сушкевич, это тот самый случай.
Резкий переход, от войны к миру.
- Нет я не понимаю,
при чем здесь контузия.
- Погодите, дойдем и до этого.
- Привет.
- Здравствуй.
- Входите.
- Ой, у вас кто - то лежит.
- Это доктор Кузнецова из городской.
Это оздоровительный сон.
Мы её не потревожим, это с
помощью разных препаратов человека
вводят в состояние глубокого сна.
- Значит вот твоя микстура,
только сегодня изменим дозировку.
- Так что, придётся тебе таблетку
принять сразу, они с собой?
- Нет они у меня на столе в цеху.
Вы же не говорили, что
их с собой нужно носить.
- Ну как не говорил, голубчик ты мой.
А у меня как на зло, их сегодня нету.
Значит вот как поступим, ты
приймешь микстуру и бегом в цех.
Это с учетом всех ваших
строгостей, займет десять минут.
- Тока не куда не заходи пей и сразу в цех.
- А если со мной что нибудь там.
- Та ничего с тобой не
случится, не помрешь,
чувствовать себя будешь
скверно, если таблетку не выпьешь.
- Ты мне свои бумажки не суй
пропуск давай, нет пропуска,
иди отсюда. А то сейчас заарестую.
- Да пойми ты, речь идет,
о жизни человека.
- Ты звонил?
- Да сказал ждать на проходной.
- Ничего не знаю.
- Да пропусти ты нас, в конце концов.
- Пропусти их, дядя Федя.
Меня зовут Павел Павлович Сидов.
- Привет, от Корнеева.
- Эй инженер, потерпи не много. Врача привел?
- Привел.
- Быстрее!
- Бегу, сейчас.
- Доктор, сделайте ему укол.
- В этот раз все намного серьёзней, надо
положить ему что не будь под голову.
- Вот так хорошо.
- Нужны носилки, перенести
его ко мне в кабинет.
- Я не могу, как не могу, Он
умрет отвечать будешь ты.
И позови подмогу,
одному тебе не справиться.
Быстрее, носилки. Кладите его,
и неси его мне в кабинет. Давайте,
я пока приготовлю препарат.
- Пропуск.
- Ну не сейчас, дядя Федор.
- Пусто, Клим.
- Она мертва, Леша.
- пойдём, найдем эту сволочь.
- Где Бахтин?
- Не знаю ушёл куда - то.
- Жив?
- Сбежал гад.
- Ничего, Монич своё дало знает.
- Вот это все, сто при нем было обнаружено.
- Где вы его взяли?
- На вокзале.
- Да, времени у него было предостаточно.
- Да расстрелять его надо,
товарищ майор. Все равно ничего не скажет.
- Почему же?
Спрашивайте.
- Ну тогда расскажите, ка
вы убили инженера Гречкина?
Гречкина, а... только попросите
товарища не стучать, у меня
что - то голова болит.
- Ишь раскомандывался, прихвостень фашиский.
- Гречькин,
он же идиот, ему пришло в
голову, что один врач хорошо,
а два ещё лучше.
И предложил Шацкому,
обратится к старику Полякову,
а это не входило в мои планы.
- А как вы об этом узнали?
- Да мне сам Шацкий сказал.
Он ещё спрашивал не обижусь
ли я, если он обратится к другому врачу.
Я ж не мог его отговаривать.
- А как вы убили, Полякова?
- Доктора Полкова? Старик умер, от сердечного приступа.
- Да будет вам.
- Да точно.
- Вы следили за Гречкиным?
- Вот ещё, с чего вы взяли.
- Гречкин шёл к Полякову,
а оказался в парке, в петле.
- Ну мало ли. шёл к
Полякову, пришёл ко мне.
- К вам?
- Ко мне - ко мне. Он получил письмо от сына
та ещё и выпил немножко,
ему стало плохо с сердцем.
Вот он и пришёл, ко мне.
- Ну и на этот случай у вас
нешёлся препарат.
- Ну да, я дал ему капли, ему стало полегче.
Я предложил ему прогуляться.
Сказал, что это пойдет ему на пользу.
Мы пошли с ним в парк и там
представьте, потерял сознание.
- А как часы, которые вы взяли у
Иванова, оказались у бандитов?
- У бандитов, ну ладно,
пускай будет у бандитов.
- Ну что, здравствуйте, доктор.
- О больной Сушкевич,
здравствуйте, как ваши
фальшивые головокружения?
- Вы знаете, прошло.
- Да, вы интересный экземпляр
для науки, товарищ Сушкевич.
Препарат, которым я вас потчевал,
вызывал у вас только стойкое
переутомление, хотя призван был
подавлять волю. Ну по
крайней мере, он так действовал
на тех на ком проверялся.
Впрочем, могу признаться, что у этих
людей, воля уже была подавлена.
- Можно я его убью?
- Нет, Михась.
Мы ещё должны его
доставить Корнееву, а потом ты,
второй в очереди.
Первым его стоит придушить, Алеша.
- А что такое?
Неужели Анна Эдуардовна? Ну проверте,
она ничего не почувствовала.
- Кому ты передал чертежи?
- Старший лейтенант Тенешов, сядьте!
- Я своё дело сделал, делайте своё.
- А тепер, я вам расскажу, кому
вы передали украденые чертежи
с завода.
Гловарь бандитов по кличке,
Сахатый, был вашим помошником.
Именно ему сегодня, вы передали документы.
Сахатов был завербован
немцами, как и вы. И поверте,
его поимка лишь дело времени.
- Привет Михась.
- Здоров.
- Ну что не пускают?
- Я своё отработал.
Оксана!
- Что не пускают?
- А Федор сказал, что строк
действия моего пропуска истек.
Хорошо хоть тебя позвал.
- А ты правда не тот?
- Та Сушкевич я Михаил Василиевич, не женатый, честно.
- Ну прощай.
Сушкевич Михаил Василиевич,
спасибо что врага распознал
жаль что заезжал не надолго.
- Очень жаль, ну что ж поделаешь, служба такая.
- Эй пропуск? Проходи.
- Бахтина поместили в отдельную
камеру. В каком он состоянии?
- Он очень спокойный, для него
было главное достать чертежи.
Теперь он готов ко всему.
- Ну что ж, думаю мне есть, о чем доложить.
Пока это не сделали другие,
можете остаться здесь.
- Что такие унылые разведчики?
- Чертежи ушли, задание, мы
повалили, одиннадцатый цех россекречен.
- Вы знаете, о чём пошёл
докладывать генерал?
О блестяще выполненом задании.
- Вы смеётесь, товарищ полковник?
- А как же одиннадцатый цех?
- Да нет никакого одиннадцатого
цеха и никогда не было.
- И зачем все это?
- Не далеко от Щадренска
производется разработка
новой системы радиоперехвата.
Розробатываеться в цеху на обычном заводе.
Всем известно, что производство
в цеху вредное, поэтому туда
никто не суётся, а чтобы отвлечь внимание.
Мы разпустили слух, про
одиннадцатый цех в самом Шандринске.
- И что тот цех никак не охроняют?
- Ещё как охроняют, лучшие люди.
Правда, они сами не подозревают, что охраняют.
- Как это?
- То есть как, товарищ полковник,
документы и должны были попасть к врагу?
- Совершенно верно, это же липа.
Полнейшая липа и пока
немцы с этим разберутся...
- Но мы же могли не дать чертежам уйти.
- Дали же.
- И правильно сделали.
Ну а если бы не дали,
немцы продолжали бы искать.
Послали бы нового резидента.
- А так, получилось все в лучшем виде.
- Но, погибли люди.
- Идет война синок, везде, на
фронте в тылу в каждом из нас
до самой победы.
- Вперед, не отставать.
Я, конечно, человечек новый.
Но я не помимаю, к
чему эта вся секретность.
- Ничего привыкай.


Серия 7

- Я уже сказал вам всё, что я знаю.
- Жаль, что вы знаете так мало.
- Но вы же готовы с нами
сотрудничать. Вы согласны со мной.
Обычно все готовы с нами сотрудничать.
У вас дома был обнаружен радиопередатчик.
Вы работаете на Москву, не так ли?
- Управление обеспечения тыла,
группа "Армия", северная Украина.
- Дайте мне, пожалуйста,
последние сводки моей дислокации.
Гауптман Нойнер просил подготовить
эти документы до его прихода.
- Так точно.
- Совершенно секретно, особой
важности, без права выноса из здания.
- Доброе утро, гер Гауптман,
вот документы которые вы просили
вчера подготовить.
Здесь последние сводки
о дислокации наших войск.
- Благодарю вас, Хейке, вы проверили
справки по фуражу за текущий
месяц.
Они нужны мне для отчета в Берлине.
- Так точно, гер Гауптман.
- Всем оставатся на местах.
- Вы что-то забыли?
- Быстрее!
- Ищите!
- Быстрее, обыщите все дворы.
Проклятье, ищите здесь.
Похоже, мы его упустили.
- Гаувтман Нойнер, я обершурман фюррер
Гайсррер. Начальник Любленского Гестапа.
Я жду объяснений, Гаувтман, но не здесь.
- Товарищ генерал, шифровка из
Люблена. Стефан сообщает, зимир сгорел.
- Что?
То есть как сгорел, он же на
консервации, до наступления.
Информация достоверная?
- Должна быть достоверная, товарищ генерал.
Информатор Стефана, сапожник
Фрайнык, видел все своими глазами.
Стефан, он же Павел Скоропад.
Агент со стажем, работает
на нас с второго года.
Он служит обходчиком на железной дороге.
Через Люблин большой поток немецких грузов.
Информация от Скоропада приходит регулярно.
- А почему Скоропад связан с Казимиром?
- Однажды Скоропад передал Казимиру
запасные кварцы для радиопередатчика.
- Ах вот оно что, кварцы.
Что, Корнеев, устанавлеваешь
горизонтальные связи?
Под трибунал захотел?
- А что было делать, товарищ генерал?
Посылать специального агента
в Люблин, с питанием для рации?
- Кто - то ещё кроме
Скоропада связан с Казимиром?
- Из наших нет.
- Вот что, Казимира надо вытаскивать.
Он слишком долго служил у
немцев на хорошей должности
и много знает.
Так что готовь группу
для переброски в Люблин.
Выбирай лучших.
Вопрос эвакуации из Люблена,
будем решать в процесе операции.
Что стоишь, выполнять!
- Есть.
- Пей чай, сынок, с продуктами
теперь полегче стало.
И потом, Виктор Андреевич помогает.
И в обще, он звонит,
здоровьем интересуется.
Он заботливый.
- Корнеев тут, да?
- Да, ты в Москве сейчас побудешь, или снова?
- Пока не знаю. Но скорей
всего вряд ли, как скажут.
- Да понимаю, я на лесницу выхожу, а мне
Ольга Сергеевна, соседка снизу,
говорит, "А это кто у вас, Клим?"
Я говорю, да.
У нее же сын, безвести пропал.
Извещение пришло.
- Мам, у тебя наши старые
фотографии остались?
- С отцом?
- Да.
- Да, конечно, сейчас.
Только знаешь, я их из альбома вытащила.
И спрятала, так, на всякий случай.
- Ты не прячь их больше,
положи обратно, в альбом.
И вообще, всё будет хорошо.
- Господи, пронеси.
- Товарищ майор, вот предписание.
Вы, отзываетесь из отпуска.
- Вам надлежит явиться завтра
к полковнику Корнееву, к 9:00.
- Слышал, папа, паня Юлиуша забрали в гестапо.
- Как так?
Юлиуша, нашего, который
в конце улицы живет?
- Больше не живет, вчера
вечером за ним пришли.
- Мне тётка Анита сказала, она сама видала.
- Сколько людей невинных погубили.
Всё Господь видит.
За всё спросит.
- Может и видит, только молчит.
Иногда я думаю, он отвернулся от нас.
- Не говори так, Баська, не хорошо так.
- Кто это, на ночь глядя?
- Кого там черт принес?
- Не открывай.
- Может это соседи?
- Здравствуй, Марти.
Послушай, Марти...
- Проходи - проходи.
- Это опасно.
- Дай хоть рану посмотреть. Бася, принеси воду и бинт.
- Хорошо, перевяжем рану и я уйду.
- Заходи домой.
- Прошу прощения.
- Спасибо большое.
- Иди - иди,
одевайся.
- Расклей объявления пропажи собаки.
Кто придёт, знай, это свои.
- Кто должен прийти?
- Русские.
- Но они могут прислать
и кого - то из местных.
Адрес на объявлении напиши, не забудь.
- Ребята ещё и пару дне не отдохнули.
- Дело, Клим, очень срочное.
Поэтому, я и отпуск ваш прикрываю.
Вот смотри внимательно.
Это наш агент Казимир.
После провала мог изменить
внешность, ток что смотри в оба.
Но это не только его, это и наш провал.
- Я понял, товарищ полковник.
- Его надо срочно найти
и переправить в Москву.
- Ясно, где он?
- В Люблине.
Ну тебе ж не впервой работать в Польше,
хотя это не сильно облегчает задачу.
Сам понимаешь, Люблин наводнён немцами.
А Казимир был очень осторожен.
После провала, может вообще лечь на дно.
- Ну хоть есть какие - то зацепки.
- Ну, если он найдет
надежного человека для связи.
Кто - то расклеит по городу объвления,
о пропавшей собаке.
- Понятно.
- Господин Обен штурман фюррер, он ушёл.
Квартал, где мы нашли его мотоцикл,
оцеплен и прочёсывается моими людими.
- Плохо.
- Он мне нужен живым.
- Установите наблюдение, за этим Нойнером.
- Тепер другое, если в Москве
узнают о провале своего
агента. Я больше, чем уверен,
что русские его попытаются вытащить.
Будем всречать гостей.
- Гер Гайстлер, для меня самого,
это стало полной неожиданностю.
- Хейко, мы с ним почти дружили.
Значит это вы его по дружбе
снобжали секретными документами.
- Замечательно.
- Не искажайте факты, Обен
штурман фюррер, прошу вас.
Эти документы Рейнольд
мог получить и без меня.
- Конечно, мог, у вас
под носом работал шпион.
- У него был доступ к архивам.
К секратным дерективам, ко всему.
- Да, тогда имейте ввиду ещё вот что,
Если за три дня его вы не вернёте,
То пойдёте под растрел, вам понятно?
- Так точно, Обер штурман фюррер.
- Идите.
- Доброе утро, господин офицер.
- Вам как всегда?
- Да.
- Ваш кофе, сегодня ещё и рюмку коньяка.
- Вы никогда не заказывали
коньяк так рано, господин, Нойнер.
Случилось что - то важное?
- Важное.
Наверно, это важно.
Знать, что послезавтра тебя расстреляют.
- Поисками Казимира я займусь сам.
Леш, твоя задача, устаноить
связь, а местом сопратевления.
Я так думаю, что в сложившейся ситуации.
О нашем возвращении никто не думал.
Это твоя главная задача,
понял? Повтори вводные.
- В Люблине мне приписано
связаться с польским патриотом,
Томашем Таргонски.
- Пароль?
Я ищу веретённое масло. Ответ - во
время войны это большая редкость.
Клим, Корней уже сказал,
что при посадке нас встретят
бойцы армии "Людовой", это же
и есть контакт с сопротивлением.
- Если Каземира кто - то сдал,
то наверняка нас там будут ждать,
с распростёртыми объятиями.
Михась, твоя задача.
Скоропад - прежде чем
будешь выходить с нами на связь.
Будь уверен, нет ли за ним
слежки, и не скувился ли он.
Он работает путёвым обходчиком
на станции, сам к нему не лезь.
Связь держи через информатора, сапожника Франыка.
Пароль по Скоропаду, -
"Здравствуйте, я племянник дяди Карла."
- Да, я дядя Карло, я понял.
- Племянник, дяди Карла!
- А я понял, не слышно ничего.
- Всё, готовимся.
- Вы окружены, не пытайтесь
оказать сопротивление.
В противном случае, будете расстрелены.
- Гер офицер, тут нет никаких
русских парашютистов. К парашюту
привязан мешок с писком.
- Черт.
Они где - то рядом
искать, быстрее, быстрее.
- Скоро здесь будут немцы, и
куда мы теперь, в город не сунуться
там везде патрули.
- Отставить разгаворы, есть одно место, там пересидим.
- Давай быстрей, все уходим.
- Осторожно.
- Кажется ушли.
- Давай.
- Кто там?
- Ты...
- Я не один, кто - то в доме есть?
- Только моя старая родня, Юстына.
- Заходите.
- Ешьте, пожалуйста.
- Соли бы?
- Соли мы не видели с начала войны.
- Садитесь с нами.
- Бабушка, садись.
- Дражина, можно мы пока останемся у тебя
- Если нужно, оставайтесь.
- Все таки, полячки бывают
удивительно красивые.
- Знаешь, Михась, как
Муссолини сущность своей власти.
Жри и молчи.
- И это правильно, Михась.
- А что, Михась, снова?
Что я такого сказал?
- Глупость.
- Извините, мне нельзя опаздывать
на службу, Всё приготовлено в комнате.
- Вам очень идёт форма, пани Дражина.
- Улица святого Яна 2.
- Добрый день, где я могу
найти Томаса, Томас Таргонски.
Спасибо,
пан Томас?
- А что, не похож? Так
найдите себе другого.
- Я ищу масло.
- Во время войны это большая редкость.
- Идемте. Может вы
говорите по русски, я понимаю.
Я получил указания помочь вам.
- Но вам, я вижу, это не очень нравится.
- Это не имеет никакого значения.
У нас сейчас загвоздка, немцы
орестовали Войтко Градкевича.
- А это кто такой?
- Не знаете Войтко Градкевича?
- Нет.
- Это летчик, без него ничего не получится.
Прийдется его отбить у немцев.
- Отбить? А кто будет отбивать?
- Ну как кто, мы.
Если вам не нравится,
найдите себе другую помощь.
- Да нет, но.
- Томас, хватит болтать, иди работай.
- Приходите в семь вечера,
вам многое станет понятней.
- Что она говорит?
- Говорит, что не нравится ей
это все. У нее дома чужие мужики.
Да ещё и военные.
Бабуль, держи, это соль.
- Соль, спасибо.
- Мы не военные, а обычные
белорусские крестьяне.
Приехали в город для закупки кирасинов.
- Нас запросто можно зарегестрировать
в комендатуре, и деньги у нас есть,
мы заплатим.
- Странно, хозяйка наша не только
служит, но и дружит с немцами.
Как думаешь, Клим в курсе?
- От так вот, конечно,
служит. На почте ведь, да?
Вот тебе и красивая полячка.
- Ну это ещё ничего не значит.
Но Климу сказать всё равно надо.
- Иди скажи, он тебе в миг башку открутит.
- Видил, как они друг на
друга смотрели, любовь.
- Бабця сказала, что ты похож
на крестьянина, как бес на девицу.
- Вот карга старая.
- Я только удивляюсь. Как ты
смог ей, всю свою соль отдать.
- А ты не радуйся. Я ей твою отдал.
- Есть объявления о пропаже
собаки, даже адрес. Где Дражина?
- Клим, я должен тебе сказать.
Я только что видел ее с немецким офицером.
Было очевидно, что отношения
у них теплые и дружеские.
- Родственные у нее отношения.
Лукаш - её родной брат.
Не делай поспешных выводов, Алёша.
Казимир тоже служил у немцев.
- Добрый день, пан, я ищю своего дядю.
Дядю Карла, пан понимает меня?
- Я не знаю никакого Карла, пан.
- Карлов на свете много, а у
меня чужая обувь и свой склероз.
- Я попал в очень сложное
положение и совсем один.
- Вы меня понимаете?
Обычно дядя Карл не оставляет
своих родствеников в беде.
- Я не знаю никакого Карла.
- Может быть, пан Скоропад
знает моего дядю Карла?
Вот и спросите его при
встрече, вы же знакомы с ним?
- Спасибо.
- Я зайду позже, надеюсь, у вас будет нужная информация.
- Пан Скоропад!
- Какого черта, Франек. Я же
запретил приходить на станцию.
- Вы попросили, чтобы я вам
сообщал обо всем подозрительном.
- И от теперь, когда я пришёл.
Чтобы выпонить инструкцию,
вы ещё и не довольны?
- Ладно, перестаньте ворчать,
пан Франек. Что стряслось?
- Ко мне приходил русский. Он
спросил, или я не знаю его дядю Карла.
А ещё русский сказал, что,
может, его дядю знаете вы?
- Вы сказали русскому, где меня можно найти?
- Нет.
- Я не так прост, пан Скоропад,
я же понимаю конспирация.
Русский сказал, что придет завтра.
- А он за вами не следил?
- Нет, я специально шёл через рынок.
Через задние дворы.
Кто старика заметит?
- Кажется, пришли, если заметишь немцев,
скажешь, что пришла по
объявлению о пропащей собаке.
Скажешь, видила возле ратуши.
- Поняла.
- Потом спокойно уйдешь.
- Пожалуйста, будь осторожен.
- Вы безценный человек, пан Франек.
- Я вот после войны
выхлопочу какую нибудь медаль.
- Зачем мне медаль, пан Скоропад?
Когда на этой войне у меня
не уцелело, ни одного внука.
Которому, я мог бы её подарить.
Моя цель - просто выжить.
И то, непонятно зачем.
- Тогда, выпейте за моё здоровье.
Пан Франек.
- Тогда выпью дома, вспомню жену.
Моих погибших детей. А что
мне сказать завтра русскому?
- Скажите, чтоб оставил
свой адресс, я сам его найду.
- Бася, смотри эта пани на
столько добросердечна, что
заботится о нашей сабаке.
- Это моя дочь Барбара.
- Очень приятно.
- Кругом война, а люди
все ещё заботятся о собаках.
Но наш пёс, пани...
- Пани Дрожина
вчера сам вернулся домой.
Вот он, спит в своей
корзинке. Хотите посмотреть?
- Умный пес.
- Надо, наверное, снять объявления,
а то люди так и будут ходить.
- Конечно, снимите, пан,
но я думаю всё равно,
к вам кто - то скоро придёт.
- Можешь идти.
- Баська, открой, кто это может быть?
- День добрый, я пришёл
передать весточку Казимиру.
- Казимир.
- Я знал только одного Казимира.
До войны он жил в Цецине.
Жив ли он, только Богу знать.
И тем не мение, передайте Казимиру,
что его завтра будут ждать в парке, в 19:00
- Хорошо, я не совсем
понимаю, о чем речь. Но если
Казимир обратится ко
мне, я обязательно передам.
Если у Казимимра не получится
я буду его ждать в кинотеатре
на сеансе, тоже в 19:00.
- Хорошо.
- Отец, Казимир плохой поляк.
Он связался с русскими.
- Он служит правде.
- Правды нету не у кого.
- Красные заморочили вам головы.
Значит, ты тоже плохой поляк.
- Но Казимир мой племянник.
Твой двоюродный брат.
И он воюет за свою родину.
- А я не хочу воевать.
Я не хочу, чтобы нас обоих
ростреляли, из - за русских шпионов.
- Ваш кофе, пожалуйста.
- В семь вечера, в городской
парк, придёт русский шпион.
- Давайте к делу, Нойнер, садитесь.
Я обнаружил это сегодня, в кармане шинели.
Я не знаю насколько можно верить
анонимному источнику, но мне кажется
вам стоит на это взглянуть.
- Посмотрим.
Сегодня, в семь вечера, в
городской парк придёт русский шпион.
Я хотел бы, черт побери,
знать как это записка,
попала вам в карман
шинели, Гаувтман Нойнер.
- Обычно, утром я пью кофе в одном кафе,
не далеко от службы,
наверное его подбросили там.
- Допустим, я вам верю, хорошо, идите.
И не забывайте, что я вам говорил.
Время идет, а похищеные
документы так и не найдены.
- Так точно, я приму необходимые меры.
- Идите.
- Опер штурман фюррер,
что я должен сделать?
- Пошлите туда трех вооруженных агентов.
- Но если шпион
действительно будет в парке?
Для его задержания трех
агентов будет недостаточно.
- На вашей работе вы могли бы
уже заметить, меньше говоришь,
дольше живешь. Если мы на проверку
каждой анонимки, будем отправлять
взвод солдат, на фронте воевать будет некому.
- Я понял.
- Только три человека, этого достаточно.
- Добрый вечер.
- Простите, гер офицер, но я уже закрылся.
- Буду рад видеть вас завтра.
- Водка у вас есть?
- У нас нечего предложить офицеру.
- Пане Владек, я обслужу.
- Хорошо.
- Хотите поужинать, господин офицер?
- Я хочу выпить.
- Когда пройдешь мимо него,
сделай вид, будто подвернула ногу,
я хочу увидеть его лицо.
- Ой, извините, здесь так скользко.
- Не уходите, сядте со мной.
- Хорошо.
- Как вас зовут?
- Барбара.
- Вы самый близкий мне
человек, в этом городе.
Вы не хотите обокрасть
меня, предать, или расстрелять.
И я знаю ваше имя,
не оставляйте меня сегодня.
Я прошу вас, пожалуйста.
- Пожалуйста, не надо.
Господин офицер.
- Добрый вечер, ваши документы, пожалуйста.


Серия 8

- Добрый вечер.
Ваши документы, пожалуйста.
- Нужно уходить домой,
Казимир уже точно не придёт.
А мы своими топтаниями на
месте только навлечем подозрение.
- Итак, мы имеем следующие факты.
Русский резидент, как только
попал в наше поле зрения, исчез.
Потом в Люблин забросили
ещё троих, мы нашли их парашют.
Скорее всего, они прибыли ему на помощь.
А место встречи резидента - с
кем-то из наших новых гостей.
И этот Рейнольд на подходе к парку,
рассправился с тремя нашими
агентами. К счастью, ценой своей жизни,
они сделали его встречу
с русским невозможной.
Будь я русским резидентом,
я бы залег на дно.
Но ему надо передать имеющуюся
у него информацию и он понимает,
что рано или поздно мы его вычислим.
Нет, им обязательно
нужно отыскать этого друга
и как можно скорее.
Возьмите машину и
привезите нашего нового друга.
- Путь следования конвоя
с заключенными к станции.
Проходит рядом со старым
заводом. Место там тихое
если грамотно встретить,
можно быстро уничтожить охрану
освободить людей и уйти.
- Ну да, нам ещё вообще линию провели.
Назад мы лётчком ездим, самолет у них есть.
Немецкий правда, ребята
хорошие оказалось, помогут.
А как из кинотеатра выйдем?
И у нас Казимир ещё в добавок.
Кинотеатр находится в старом знании.
Там раньше заседало
какое - то тайное обшество.
- Что, масоны?
- В общем, там есть подземный ход.
Скажешь своим подпольщикам,
чтоб ждали нас там.
- Добрый вечер, сейчас будем кофе пить.
- Спасибо, пани, мы пойдем спать.
Завтра тяжелый день, да, Михась.
- Ну да, все спокойной ночи.
- Как ты думаешь? Казимир завтра вернется?
Я передал для него всю возможную информацию
- Ну а если...
- Нет, подожди.
Почему ты до сих пор одна?
- Может я тебя ждала.
- Пани Юстына, не знаю как
ваше отчество, нет ли у вас,
другой такой племянницы?
- Голос Ангела, мысли чёрта.
Наши девушки слишком
чисты, для таких как ты.
- Блаженство чувств сильнее плоти.
- Что?
- Да ничего, иди помоги
он Юстыне посуду собрать.
Чёрта прогонишь.
- Прости меня, я должен был тогда уехать.
- Ты уехал, даже не попрощавшись.
- Я не мог, у меня работа такая.
- А я нужна была тебе тоже для работы?
Зачем ты мне врал, что ты строитель.
Зачем ты вообще приехал.
Ты голову, и тем самым делаешь
мне больно. Я иду спать.
- Хейка Рейбонт, лучше
бы он пристрелил меня.
Гистапо требуют, чтобы я вернул документы,
иначе расстрел.
И знаешь, мне кажется, гер Гайслер
готов это сделать своими руками.
Он ненавидит меня, как будто я русский.
А как я их верну, где искать?
Это абсурд.
- Есть надежда, Пауль.
- Нет надежды, Барбара.
Я благодарен тебе, ты
моя последняя женщина.
Говоря, нельзя забыть первую,
но я не забуду последнюю. Я
хотел бы, чтобы ты была счастлива.
Но я не могу ничего сделать для тебя.
Я просто хочу, быть может,
что это тоже что - то значит.
- Есть надежда, Пауль.
Я помогу тебе.
Я знаю как найти этого Рейнольда.
Он не Рейнольд, я заю.
- Ты?
- Ты все думаешь о Казиме?
А о нас ты совсем не думешь.
- Я о нас все время думаю.
- А если он завтра вернется, ты уедешь?
- Да сразу.
- Значит мы снова не успеем попрощаться?
- Я пойду покурю.
- А тебя пока не было,
за мной Марек сватался.
Толстый такой, хлебом спекулирует.
- Ты хочешь замуж?
- Хочу, но только за тебя хочу.
- Тебе нужно завтра уходить из
города, бери с собой Юстыну и уходи.
- У тебя кто - то есть?
- Нет, у меня никого нет, кроме тебя.
- Хорошо я уйду, но я очень
рада, что ты у меня был.
- Ну вот, любезный пан.
Следующий ход в этой шахматной партии,
я дам сделать вашей фигуре.
Вы передадите в Москву,
вот это, прочитайте.
Больше вас не задерживаю.
Вас отвезу домой.
И на вашем месте я бы
был очень внимательным.
Не стоит недооценивать противника.
Люди пришедшие за русским,
наверняка захотят поговорить с вами.
Спокойной ночи.
- До свидания. Ну что?
Продолжим нашу партию.
У меня есть ощущение,
что этот человек скоро умрет.
Но я не сентиментален.
- Идите в дом, живее!
- Поезжайте.
- Товарищ полковник, разрешите доложить.
- Докладывайте.
- Казимир нашёлся, Стефан
сообщает, что Казимир, как не в чем
не бывало вышёл на службу.
- Да не было печали.
- Не пойму, зачем вам это надо.
- Вы когда нибудь, ловили на живца?
Увлекательное занятие.
Несколько дней назад, Москву известили, что
Рейнольд пропал, а теперь,
к нам прибыла советская разведгруппа.
Таких совпадений не бывает.
Они ищут Рейнольда.
- Либо это дезы, либо, Скоропад
скорей всего работает на немцов.
Либо, чего доброго, Казимир
стал двойным агентом.
Тогда, он должен быть ликвидированым.
В любом случае, сообщи своим,
пусть на месте разберутся, кто есть кто.
И посылай шифровку в Люблин.
- Есть.
- Обер штурман фюррер, позвольте?
- А Гаувтман, вольно.
- Вот я и решил, объединить наши усилия.
Сначала, пускай они найдут
этого, а уж потом мы в месте
найдем настоящую.
- Но если, они уже нашли,
они могут его просто убрать.
Зачем он им, по крайней
мере, я бы так поступил.
- А мне Рейнольд, нужен живым.
Я должен знать, что он уже
успел отправить в Москву.
- 32 8 01 48 51
- Как все прошло?
- Немцы даже ахнуть не успели.
Но не улицу сегодня выходить
бы не советовал, а придётся.
Москвой передают по запасному.
Скоропад сообщил, что
Казимимр снова вышёл на службу.
Скорей всего, это очередная ловушка.
Михась, нужно прояснить ситуацию
со Скоропадом, как можно быстрее.
- Сегодня, как раз, всё будет
ясно, у меня встреча с сапожником.
- Ну иди.
- А мы что будем делать, командир.
Будем с этим Казимиром на связь выходить.
- Конечно будем, но не сами.
- Добрый день, пан Зарем,
вы мне очень нужны. Казимир
не пришёл вчера в парк.
- Я всё передал, он должен был прийти.
- Мы не встретились. Вы давно его видели?
- О Боже, Казимир.
- Казимир жив, но мы все сейчас в большей опасности.
Мне кажется, немцы затеяли новую игру.
Пан Зарембе, мне нужна ваша помощь.
Прямо сейчас,
- Заходите.
- День добрый, пан.
- Я ищу дядю Карла, вы не
спросили пана Скоропадского,
он поможет мне его отыскать?
- Молодой человек, пан
выбрал неподходящий момент.
И он себе наживет неприятностей и я.
Вы что, не видите, что творится?
- Я ухожу.
Меня можно найти на улице Дганская 5.
Место неприметное, тихое, спокойное.
- Ну как вам новый Хейка Рейнольд?
- Да похож, только когда близко подойдешь
не очень похож.
И говорит не совсем так.
- Пускай подходят, долго не простоят.
Надо бы чтобы он ещё домой
сходил, погулял, проветрился.
Садитесь Нойнер.
- Юзик, помнишь Казима. Казика
своёго любимого, сейчас поищем Казика.
День добрый.
Ищи Казимика.
Юзик ко мне. Хороший пес.
- Вы уверены, что это не он.
- Конечно, Юзик бы ни за что его не пропустил.
- Юзик, Казика обожает.
Я его так назвал в честь Пелсуцкого.
- Стой, покажи документы?
- Сейчас, покажу.
- Куда, стоять!
- Павел, давай быстрый.
- Приходил русский, оставил адрес. Что дальше?
- Иди уже.
- Иду - иду.
- Ты искал этот адрес?
- Проверяйте.
- Стоять, в машину.
- Пан офицер, за что?
- Проверьте этот адрес, всех на улицу.
- Это частное хозяйственные помещёния.
Они опечатаны, здесь некто не живет.
- Выходи.
- Сейчас.
- Работайта Нойнер и помните,
я не шутил про расстрел.
- Позвольте? Я хотел сказать что...
- Не тяните кота за хвост
- Одна женщина обещала мне помощь.
- Какая женщина?
- Она официантка в кафе, я вчера
на нервной почве несколько
перебрал, а она отвела меня
домой и там мы, наверное
ей нужны были деньги.
- Ваши похождения меня
совершенно не интересуют.
Нойнер, у вас есть что - то по делу?
- Да так вот потом мы
разговорились и я пожаловался.
Что из - за потеряных бумаг,
мне грозят большие неприятности.
- А она хотела меня успокоить
и ответила, что моя папка
с накладными объязательно найдется,
тогда я не обратил на неё внимания,
а сейчас понял. Что не
говорил ей не про папку,
ни про накладные.
- Адрес кафе в котором она работает, быстро.
- Стоять, стой. Предъяви документы.
- Пани придется отложить свою работу.
Я приглашаю прокатиться по городу.
Пани любит кататся на
автомобилях? Прошу вас.
- Здравствуй, дядя Карл.
Может пригласишь к себе?
А то здесь патруль бродит.
- Пойдем, может, ты есть хочешь?
- Не откажусь.
- От что у меня есть, две шифровки
в Москву, сапожника расстреляли.
- Какого сапожника?
- Того что работал на улице, к тебе частенько приходил.
- А Франек, может быть он и жидом был.
- Подержи, я над ним не властен.
- Да, Гайсер меня предупреждал,
что ты можешь явиться.
- А у этого, голова работает что надо.
Я не могу понять, как ему
далось вычислить мой передатчик.
Если бы не пришёл, я бы
сидел на этом месте и слал дезу.
Для гестапо, ты действительно
прекрасный подарок.
- Я знаю что вы честная полячка фройлян.
Я знаю о вашей связи с Гавтманом Нойнером
, конечно это не приветствуется.
Я уверен, что в вашем
случае, все будет в порядке.
- Вы получите фолькс дойче,
если конечно, поможете нам.
- Что я должна сделать?
- Вы должны сказать где Рейнольдс.
И ещё мне нужна одна
такая папка с документами.
- Я ничего не знаю.
- Жаль.
Значит ничего.
Ну и где находится Рейнольд?
- Мне очень жаль.
Очень жаль.
- Что?
Что вы от нас хотите?
- Мне нужен Рейнольд и побыстрее.
Где он прячется?
- Я не знаю где он.
Он всегда сам приходил к нам.
Чтобы найти Казимира, вам
придется перевернуть весь Люблин.
- Ну значит перевернём, не так
уж он велик, этот ваш Люблин.
- Возьми билет.
- Извините, простите.
Спасибо.
- День за днем я ищу вас
и почти потерял надежд.
- Оптимистом вас не назовёшь.
- Когда мы уходим?
- Подождем минут 15 не
будем навлекать подозрение.
- Быстрее!
- Первая группа на верх, остальные здесь.
- Стоять, всем оставаться на местах.
- Михась, уходим.
- Все уходите я прикрою,.
- Оставьте ваше бессмысленное геройство.
- Здравствуйте пан, у вас раненый?
- Да, немцы за нами увязались.
- Ну ничего, вроде справились.
Но все равно лучше поспешить.
- Пойдемте, наши товарищи
проведут вас к самолёту.
- Спасибо, пан Лукаш.
- Ничего, если бы не война я бы
не стал помогать человеку, который
столько боли причинил моей сестре.
- Если бы не война, все было бы иначе.
- Дражине лучше покинуть город.
- Я понимаю.
- Спасибо.
- Ну что, Гаувтман Нойнер, где бумаги?
- Я пытался.
- Хватит, Нойнер.
Отпущеное вам время истекло,
а документов, как я понимаю нет?
Ваша подруга не смогла вам помочь, увы.
А я привык держать слово, сдайте оружие.
- Но я же пытался...
- Мне очень жаль.
- Мне очень жаль.
- Займите своё место.
- Начинайте.
- Так точно.
- Огонь.
Всё не так страшно, Нойнер.
- За что!
- Ничего, прилетим в Москву тебя
там починят. Будешь как новенький.
- Крови много потерял. Надо рану промыть.
- Нечем.
- Давай бинты.
- Мишило, жить будешь.
- Ничего, недалеко осталось.
А по мне, так врачи
быстро на ноги поставят.
- Дотянем до наших.
- Спасибо ребята.
- Да не за что.
- Сначит зделали дело?
- Так точно, товарищ генерал, в
Смоленске их пересадили в транспортник,
уже подлетают к Мовкве.
- Подробности известны? Все живы?
- Один ранен, не Казимир.
- Обезпечте лучшего врача.
- Уже сделал.
- Ну молодцы, свободен.
- Есть.
- Первого, товарищ командующий,
- Красиво, Михась, не волнуйся. Как рука?
- Нормально, на мне как на коте все заживает.
- На мартовском.
- Вот ты. Леш, как всегда
сейчас начнешь надо мной смеяться.
А Клим скажет, что нельзя
расслабляться, что враг не дремлет.
- Михась, ну конечно нельзя,
расслабляться. Ты же знаешь,
что врага можно победить только
тогда, когда друг спину прикрывает.
Такой друг как ты.
- Правильно я говорю, товарищ старший лейтенант?
- Так точно, товарищ командир.
 

////////////////////////////