Весна в декабре (1 сезон, 2011 год). Цитаты и фразы из сериала

Режиссёр: Анатолий Матешко

История о нежданной любви, которая может прийти и после тридцати. Когда жизнь давно течет по намеченному пути и бежать уже некуда, когда все, что хотелось, уже достигнуто, - что делать с этим чудом впервые испытанной большой любви, которая может повернуть вспять всю реку жизни?

Все фразы и цитаты

Серия 1

ВЕСНА В ДЕКАБРЕ
Оль! Выходи, уже начинается.
Я говорю, твой соловей-разбойник
уже засвистал.
[ Ладно, об успехах вашей
депутатской комиссии я все понял. ]
[ Но вы ведь не просто член
комиссии, вы ее председатель. ]
[ Мммм… Ну, да. ]
И определяете финансирование строительных
программ и отдельных объектов.
Ну, в рамках бюджета.
И, следовательно, можете оказать влияние
[ на выбор компании,
которой доверят строительство. ]
[ Имею. Это же функция исполнительной
власти. Ну, и законодательной. ]
Он уже 10 минут размазывает
его по стенке и без тебя.
[— Значит, вы можете его о чем-то попросить…]
— Да откуда ты знаешь-то?
— Все равно не смотришь.
[ — … вряд ли решится вам отказать. ]
[ — И о чем, простите… ]
— И не собираюсь. Болтуны они все.
[ Скажем, о том, чтобы отдать подряд ]
[ на строительство
какого-нибудь жилого объекта ]
[ какой-нибудь строительной
компании, минуя конкурс. ]
Ну, вот ваше письмо в стройкомплекс,
где вы поддерживаете предложение
компании "Прогресс",
на строительство жилого дома
на месте детской больницы.
А-а-а, ну, да, да, да.
[ Но ее должны перенести
в другое место. ]
[ — Более тихое, зеленое…
— На край города. ]
[ А, ну, в скором времени. ]
Да, да, да. Лет через 10.
И то, если позволит финансирование.
[ Послушайте, ну что за демагогия, а? ]
[ Ну, как говорят,
больнице 100 лет в обед. ]
[ Когда она строилась, она тоже
была тогда на краю города. ]
… по этой улице проезд
грузового транспорта.
[ Там мы… Слишком большой грузопоток. ]
Однако, в прошлом году вы сочли
этот путь вполне реальным,
когда написали письмо в департамент
дорожного движения с просьбой
запретить грузовое движение
мимо элитного жилого дома.
Который, кстати, вот совпадение,
тоже построила компания "Прогресс".
[ Но там на первом этаже детский сад, ]
[— маленькие дети.
— И компания 250 человек. ]
[ А в больнице — 150. Так что это больше
похоже не на заботу о детях, ]
[ а на заботу о прибыли
строительной компании, потому что ]
[— квадратный метр жилья в центре города]
— Да?
— Алло?
[— на порядок дороже ]
— Захар!
[— квадратного метра где-нибудь на окраине. ]
— Да. Алло?
[— Что за чушь? ]
— Слушаю.
Нашу комиссию совершенно не
интересуют прибыли строителей.
Членов комиссии возможно не интересуют.
Но вот вас лично, учитывая, что
владеет компанией "Прогресс" ваша жена?
Я боюсь вас огорчить.
Мы с ней давным-давно разошлись.
Вот как. Официально?
Да нет. Пока еще нет. Нам обоим некогда.
[ — Но живем мы порознь.
— Ну да. Она на вашей общей даче, ]
[ а вы в вашей общей
городской квартире. ]
[— Вы что, за нами следите? ]
— Ну, вот,
— и началась экзекуция.
[— Я нет. А вот папарацци… ]
[— Пожалуйста, целый репортаж. ]
— Юра!
Возьми его покрупнее,
у него глазки хорошо бегают.
Скажите мне, а кому какое
дело, кто где живет?
[ На даче, на квартире, не все ли равно? ]
[ Раз вы не разведены… ]
Алло? А, добрый вечер,
Владимир Сергеевич.
А для кого он не добрый?
Ну, да, как раз вот смотрю.
Нет, собеседников он сам выбирает.
Так, Коля, давай обратно на студию.
Да ты не одна, у нас все дамы по нему
[ — в шумной компании отмечали 25-летие… ]
— умирают.
В понедельник только и разговоров:
этого уел, того поддел.
Как выглядел, похудел, поправился.
О мужьях, небось, столько не говорят.
Да их мужей кроме них никто
не видит, а его — вся страна.
[… бывших супругов.]
— И ты как вся страна?
[— Скажите, пожалуйста, а кто вам дал право]
вмешиваться в мою семейную жизнь?
— Все-таки семейную?
— Не важно. Личную.
[ Ну, если вы не любите публичность, ]
[— то зачем же справляете ]
— Как вы любите себе
[— семейные праздники в публичных местах? ]
— кумиров делать.
— Кто это вы?
— Вы.
[ Вы ведь видите, что вас фотографируют, ]
— Женщины.
[— охотно позируете фотографам.]
[— Только потому, что это заурядное событие ]
— Что в нем особенного?
— Красавец? Так нет.
[ — оценят ваши избиратели? ]
Говорит складно? Так это ж не
он сам, ему пишут слова.
[— … имеет к моей работе? ]
— А в жизни он, извини меня…
Ну, откуда ты знаешь, какой он в жизни?
Он к нам приходит иногда.
У него сын в гематологии лежит. Так все
наши врачихи с ума сходят в этот день.
Все резко болезнью крови интересуются.
И бегают туда-сюда.
Якобы на консультацию.
— Сын? А сколько ему?
— Не знаю.
… интересы компании, которой владеет
ваша жена. Вот, пожалуйста…
Так что у твоего любимчика есть
жена и сын, можешь успокоиться.
— Да я спокойна.
— Да? Глаза горят, щеки красные.
Давление, небось, под 200,
как у барышни на свидании.
Да это после душа. Он там единственный,
который говорит то, о чем думает.
О том, где мы все живем.
И в чем мы все живем.
А не о том, что нравится
зрителям, как многие его коллеги.
Ай, брось ты. Индюк самоуверенный.
— Я таких мужиков ненавижу.
— Да ты сам такой.
— Особенно со своими пациентами.
— Это другое дело.
Врач должен быть самоуверен,
иначе больной ему не поверит.
[ Я ежемесячно веду прием населения… ]
Это естественно.
[ Должны вести. Но не ведете. ]
— Ну, ладно, спасибо. Мне пора.
[— Вот уже полгода вместо вас]
— Ты куда, на ночь глядя?
— [ …ваш помощник…]
— Из отделения звонили.
[— … голосовали за вас, ]
— Там один больной. Шишка какая-то.
[— а не за вашего помощника.]
— Какая у него шишка?
— Он — шишка.
Известная. Я не поздно,
но ты не жди меня.
— Ложись.
[— Не все. Те, чьи дети лежат в больнице…]
[ которую вы попросили
перенести на окраину города. ]
[ Ну, вероятно для того, чтобы родителям
было легче навещать своих детей. ]
Интересная получается картина.
С коррупцией у нас борются все,
от президента до рядового чиновника,
но коррупция при этом
растет себе преспокойно.
Все это мне напоминает басню
Крылова "Кот и повар".
Помните? Где повар все
стыдит Ваську за то, что он
ест то, что ему поручено охранять,
а Васька слушает да ест.
Сегодня у меня в гостях был
депутат Виктор Васильевич Туров.
Вопросы от вашего имени ему
задавал Вадим Волков. До свидания.
До встречи через неделю.
Ничего он не самоуверенный.
И красивый.
Что вы делаете?
Ну и кто на этот раз тебя по-дружески
попросил меня по-дружески предупредить?
Это неважно.
— Из администрации.
— А! Ну, замечательно.
Ну, так ты можешь позвонить.
Доложить, что предупредил.
Вадь, а скажи мне,
зачем ты пригласил такого?
— Ну, такого гнилого, скажи мне, зачем?
— Таких больше.
Пусть избиратели видят, кого они выбрали.
Знаешь что, Вадь? Я тебе…
Так, ты закончила? Давай.
Послушай, Вадь, мы с тобой
сейчас не в прямом эфире.
Ну, зачем ты мне демагогию
разводишь, а? Скажи мне.
У нас на канале все договорились,
мы в политику не лезем.
Для этого есть другие каналы.
А ты… Ты нас подставляешь.
Послушай, Толя, в нашей жизни за что
ни возьмись, если поглубже копнуть,
обязательно упрешься в политику,
как в водоносный слой.
— Такова жизнь. Я не виноват.
— Вадечка,
— а ты глубоко не копай.
— Да я не могу!
Понимаешь, не интересно.
Не нравится — можешь уволить меня.
Но только ты тогда прогоришь
и акционеры уволят тебя.
Ну, все, все, все. Ну, что ты?
Ну… Вадим, ну… Опять демагогия?
Нравится-не нравится. Уволишь-не уволишь.
Мне нравится.
Ты что, думаешь, Вадь, я не понимаю,
на чем держится наш сумасшедший
рейтинг в это время, а? Точнее, на ком?
— Знаю. Конечно, знаю.
— У нас независимый канал.
Да, мы зависим. Но только
от наших акционеров.
А не от твоих телефонных собеседников.
Да, но от них зависит лицензия на
нашу трансляцию, ты понимаешь?
Ты вообще представляешь, сколько
желающих на нашу частоту, а?
Слушай, ты тогда определись,
что тебе важнее. Слава и де…
Слава — это твое. Только твое.
Мое только деньги, Вадичек.
Тогда не руководи мной. Не мешай мне
зарабатывать деньги для канала.
Вадька, я тебя люблю.
Что-то я этого не чувствую.
Он три раза положил мне руку
на плечо. Якобы по-дружески.
Косте программу он закрыл
после двух рукоположений.
Ну, ты сравнил. Ты и Костя.
Костин рейтинг и наш.
Надеюсь, ты права. Ладно, поехали.
— Заедешь?
— Ненадолго. Остаться не смогу.
Катя сегодня дома,
мама заболела, так что…
— Ой, здравствуйте, Вадим Николаевич.
— Здрасте.
— Вам как обычно?
— Да, как обычно.
Картошечка, салатик. Салатик
только сделали, свеженький.
Картошечка как вас ждала.
— Пожалуйста.
— Спасибо.
— Еще один вот такой, смотри.
— Берем, берем. Пошли.
Что он в ней нашел?
— Давай, я все сделаю.
— Да нет, я сам.
Давай, давай, иди, отдохни.
Ты устал. Я позову.
Спасибо тебе.
Вадик.
Вадюша.
Так, а где он? В больнице?
Так может прямо в гипсе и в студию?
Ну, у него что, только одна рука?
Кто-кто, а я уверен,
зрителям понравится.
Черный джип, М 075 РС. Понял, принято.
Ну, да, да, надо попробовать.
Все, подожди.
— Господи! Что случилось?
— Да все нормально.
Дружеская встреча с бетономешалкой.
— Бетон — это…
— "Прогресс".
— "Прогресс".
— Да, привет из "Прогресса.
— Положи, пожалуйста.
— Слушай, неужели они решились вот…
Ну, не они, конечно. Там есть люди, которые
занимаются безопасностью компании.
— Ты в милицию звонил?
— А смысл?
Они все равно ничего не найдут.
В прошлый раз разве нашли?
Я пойду к Орлову,
пусть он звонит министру.
Не надо, давайте лучше делом займемся.
Да, Саша, отгони ее,
пожалуйста, на мой сервис.
Я им звонил, они обещали мне
другую машину дать на время.
— Она что, еще ездит?
— Ну, как-то же я сюда добрался.
— Ладно.
— Итак, коллеги, у нас непредвиденный прокол.
Мой таможенник в гипсе.
В ванне поскользнулся.
Жена говорит, что до субботы
гипс вряд ли снимут.
Так, плохо дело.
Надо срочно что-то решать,
искать замену. Какие предложения?
А что, если форсировать военкома?
Но он еще не получил "добро" от
начальства. Я вчера звонила ему.
Ну, а я еще следователя не нашел,
который этого призывника допрашивал.
Он то ли в отпуске, то ли болен.
— Ты в психдиспансер ходил?
— Конечно ходил. Они подтвердили.
Ну, так давай, срочно занимайся следователем.
Брось все и займись только им.
— Ну, после машины, разумеется.
— Понятно. Ну, что, тогда я пошел?
Так, а что у нас по врачу? Он согласился?
Да странный он какой-то.
Сначала согласился, потом передумал.
На другой день я снова нажала на
него, он согласился. Дал "добро".
Утром — опять двадцать пять.
Нет, это ненадежный вариант. Нет, нет.
У меня другая идея.
Я вчера была у нотариуса.
Там по своим семейным делам,
маме доверенность делала.
Я подумала, может быть, нотариус?
Нотариус? Так они же все лузеры.
Неудачники от юриспруденции.
Те, кому не удалось устроиться
в суд и в прокуратуру.
Позвони-ка врачу, спроси, сможет он
взять отпуск на 2 дня из больницы.
— Так что там с нотариусом?
— Это она.
Кстати, умная и красивая.
Так не бывает.
Но, похоже, она этого не знает.
Я про красоту.
Так тоже не бывает.
Женщина обычно знает.
Ну, или забыла, а напомнить некому.
— Она что, не замужем?
— Замужем. Поэтому и некому.
— Что с тобой сегодня?
— А что с тобой было вчера?
— По-моему, ничего не было.
— Вот именно.
Ладно, поговорим о деле.
— О, привет!
— Здорово! Давно тебя не видел.
Я ж теперь не на экране.
Зато ты у нас каждый день.
Слушай, здорово ты вчера этого депутата
приложил. "Верха" еще не было?
Как не было? Было, еще софиты не погасли.
— А Орлов как?
— Держит удар.
— Молодец.
— Ну, а ты как?
— Привыкаешь к мирной жизни?
— Ох… Ну, ты знаешь,
после эфира редактировать чьи-то
глупости — совсем не то. Не тот адреналин.
Зато твоя гипертония отдыхает.
Да. Но это другая жизнь. Совсем другая.
Ну, знаешь, как люди говорят?
Отдых — это перемена занятий.
Ты отдохни пока от эфира,
а потом, глядишь,
неизвестно откуда удача
свалится. Ладно, давай.
Давай. Скажи, а Лиля что, больна?
— С чего ты решил?
— Я звонил, она не отвечает.
Ну, на встрече, наверное.
— Ага. А сейчас здесь?
— Ну, конечно. Ладно, давай.
Сына, привет. Как дела?
Нормально? Это врачиха сказала?
У тебя есть, что читать?
"Анна Каренина"? Кто тебе дал? Бабушка?
Она перепутала.
Нет. Не в 9, а в 16 прочитал.
И то не все понял.
Да.
Ну, хорошо, прочитаешь,
расскажешь как понравилось, нет.
Да, сына, в воскресенье
обязательно буду. Ага.
Все, прости, не могу говорить.
Да, после твоего тихого часа. Ну, и моего,
разумеется, тоже. Все, давай. Пока.
Хм. Почему вас заинтересовала
именно моя профессия?
Она не самая популярная среди юристов.
Ну, судя по вашему телевидению,
во всяком случае.
Следователи, прокуроры, частные сыщики
на всех каналах с утра до вечера.
Именно поэтому. Вы же могли
стать любым из них.
— Могла.
— Но не стали.
— Не стала.
— Не смогли?
— Не захотела.
— Почему?
Послушайте, вы не у себя в
студии, а у меня в конторе.
— И здесь я отвечаю, когда захочу.
— А вы захотите.
— Репетиция?
— Нет,
сейчас я вас спрашиваю
не как ведущий ток-шоу.
— А как кто?
— Не знаю, еще не решил.
Ну… Мне интересно.
Ну… Не захотела пачкаться.
Если вы, конечно, понимаете, о чем я.
— А здесь?
— Ну, здесь тоже можно запачкаться.
Но только если сам захочешь.
Нотариус — лицо независимое, частное.
На следователя, на прокурора,
даже на судью можно надавить.
А у меня нет карьеры
в обычном понимании.
Я с чем пришла сюда, с тем
и уйду на пенсию. Когда уйду.
Мои коллеги-юристы… Они служат. У них
есть звания, должности, служебный рост.
— Вы независимы?
— Да.
Да…
Слушайте, но всю жизнь одно
и то же. Это же скучно.
Бывает. Но тогда я беру книгу,
или иду в театр, встречаюсь
с интересными людьми.
Вы знаете, у нас тоже
бывают забавные истории.
— Расскажете?
— Извините.
Да? Она приходила. Я сказала,
что все не так просто…
Ну? Ну?
Пусть приходит. Нет,
сегодня у меня весь день расписан.
Послезавтра в 11. Угу.
Да не за что. Пока. Пока.
— Муж?
— Да.
— Хирург?
— Да.
А знаете что? У меня есть идея.
— Вы обедали?
— А что?
А я нет. И умираю с голоду.
Ну, вы же не хотите,
чтобы нашу передачу закрыли в связи
со скоропостижной кончиной ведущего.
Давайте сходим куда-нибудь пообедать.
— Я приглашаю.
— За счет телевидения?
Здесь недалеко есть одно симпатичное
местечко. Там и продолжим.
— Нет, я думаю, что это плохая идея.
— Почему?
— Потому что преждевременная.
— Тогда ужин?
— Но вы же говорите, что не доживете.
— Похоже.
Ну, ладно. У нас есть
здесь маленькая кухонька,
давайте перекусим здесь.
Там кое-что из продуктов…
Но обычно этим занимается мой
секретарь. Но она ушла по делу.
Так что вам придется немного
поскучать. Я пока делом займусь.
— Вы так смотрите…
— Как?
Словно силитесь вспомнить,
виделись ли мы раньше.
— Да.
— Нет, не виделись.
Нет, я-то вас вижу каждую
субботу. А вы меня вряд ли.
Как говорит мой сын, не доказано.
— И где же мы могли видеться?
— Может, я вам помогу, а?
— А вы умеете готовить?
— И готовить тоже. Я живу один.
Неужели никто из ваших
многочисленных поклонниц не может?
Может. Именно поэтому я предпочитаю сам.
— Боитесь быть обязанным женщине?
— Не хочу.
Ну, правильно.
Чтобы никаких обязательств.
Ну, обязательства не на кухне возникают.
А где? В постели?
Не всегда. Если оба получают удовольствие,
никто никому ничего не должен.
— Да?
— Угу.
— А где же они возникают?
— В дУше.
— Шутка. В душЕ, наверное.
— А у вас так было?
— Нет еще.
— Хм. А с женой?
Ну, жена — это совсем другое дело.
Когда женщина собирается родить…
Ну, да. Здесь удовольствие
не одинаковое, это уж точно.
Извините. Легка на помине.
Да. Да, Тань.
Нет, я на встрече.
А ты вчера не знала об этом? Маму попроси.
Господи… А у кого лекарства?
Значит, мне еще к ней до
этого заехать придется.
Нет, я не бедный. Лёва бедный, если
ни у мамы ни у бабушки нет на него времени.
Да, хорошо, я заеду. Пока.
— Я вам сделала бутерброд на дорогу.
— Что?
Чтобы вы не умерли с голоду.
А, нет, у меня еще есть время, спасибо.
Слушайте, если бы я увидела вас
только сейчас, я бы не узнала.
Вы на экране и в жизни —
два разных человека.
— Да, наверное.
— А что с сыном?
А, нужно лекарство отвезти. Он в больнице.
Угу. Ну, наверное, все заняты
делом в отличие от вас?
— Вы быстро схватываете.
— Издержки профессии.
— А она у вас кто?
— Не у меня.
Мы уже несколько лет в разводе.
У них она директор школы.
Но это не интересно. Давайте,
может, я все-таки помогу вам?
Уже все готово.
— Успела?
— Да.
Там к вам рвется Живова.
Такая вся прям нервная.
Ну, не нервные к нам редко
ходят. Она записана?
— Да, еще позавчера.
— Кажется, обед отменяется.
Ну, ничего. Завтра договорим.
Нет, у меня завтра весь
день расписан, так что…
— А после работы?
— Давайте на той неделе.
— Это же не к спеху, ваша передача?
— Наша передача?
Ваша. Я еще не дала вам свое согласие.
Ну, хорошо, я… Я позвоню.
[ Развели здесь бюрократию. Ей богу, что вы
тут устроили? Запись какая-то, прием… ]
[ Прям как в кабинете к врачу. Может, вам
еще нужно кардиограмму мою принести? ]
— Вашу мне не нужно.
— Да что вы говорите? А чья вам нужна?
Вот мне не мешало бы сдавать.
— В приемах.
— Ой, ну, ладно.
— Садитесь.
— Не надо намекать.
Поняла и утихла.
Извините меня, просто после
смерти брата я…
— Вы по поводу наследства, как я понимаю?
— Да.
— Я — единственная наследница.
— Давно он умер?
Да уже полгода как. Может, чуть больше.
— Ну, тогда…
— Ну, знаю я, знаю.
Я в больнице лежала, болела.
Но обратиться-то вы могли
и раньше, до больницы.
Оформлять наследство раньше
чем через 6 месяцев нельзя,
а заявить о своем праве
полагается заранее.
Ну, вот, заявляю.
Но я не могу теперь вам
открыть наследственное дело.
Вы должны обратиться в суд.
И он должен подтвердить,
что вы пропустили 6-ти месячный
срок по уважительной причине.
Ну, так по уважительной. Я же болела.
Вот, вам надо привезти
выписку из больницы в суд.
Кстати, он должен еще подтвердить,
что вы — единственная наследница.
Что нет наследников первой очереди.
— А я какой?
— Второй.
Сестра — это вторая очередь.
Первая — это дети, родители,
— А, ну, слава богу. Слава богу.
— супруги.
Этих нет никого. Господи, что я говорю.
Ну, я не в этом смысле.
У вас такие вещи красивые.
С женой он развелся, правильно?
Детей у них нет.
Папа с мамой… Папы уже 7
лет нет как… Мамы — 5.
Так что… А эта, с которой он живет…
Они не расписаны.
Это вы о ком?
Ну, любовница-то его. Они не расписаны.
— А вы уверены?
— Да абсолютно. Я бы знала.
Они могли расписаться перед
смертью, так очень часто бывает.
И тогда она наследница первой очереди.
А мне что тогда?
— Если нет завещания…
— А если есть?
— Если вы там упомянуты.
— Ну, а если нет?
— Она что, уже у вас была?
— Да не была она у меня.
Она могла обратиться к любому нотариусу.
А что у вас за законы-то такие?
Да я, я, я — родная его сестра.
А она с ним постель делит.
Так вы что, считаете, что постель это что?
Это важнее, чем кровное родство?
Да то, что я считаю, вообще никакого
значения не имеет, вы понимаете?
Имеет значение только
воля наследодателя.
О, Господи. Я так рассчитывала
на его наследство.
Я ж на пенсию из-за этого вышла.
Как же мне жить-то дальше?
— Ну, что, он содержал вас при жизни?
— Да ничего он меня не содержал.
Она его вообще ко мне
близко не подпускала.
Она же на 15 лет его младше,
можете себе представить?
Ну, естественно, он… Он запал на
ее прелести, а как вы думали?
— С женой-то они ровесники были.
— У меня клиенты.
— Извините.
— Ну, они ж все такие. Вот вам сколько лет?
Ну, лет 30 наверное есть, да?
Утром проснулись, в зеркало посмотрели.
Тут морщинки, здесь обвисло, да?
Ну… Они-то нос сразу и воротят.
Идите вы в суд.
Я вам ничем помочь не могу.
Пойду. И в суд пойду. И к ней пойду.
У нее своя квартира есть, она ее сдает
и налоги, кстати, не платит.
Это не к нам, это в налоговую.
— Вы знаете, и в налоговую пойду.
— Вот там и разбирайтесь.
И разберусь.
И с вами разберусь. И с вами разберусь.
Тихо. Не шумите, урок идет.
Здрасте. У себя?
— Это что?
— Лёвино белье. Постирать надо.
Так я же плачу нянечке, она стирает.
— Заболела.
— А почему она не позвонила?
— Не знаю, у нее спроси.
— Что за люди безответственные?
Деньги брать — у них ничего
не болит, они здоровые.
— А как отрабатывать их…
— Татьяна Леонидовна!
— Тут родители Иванчикова пришли.
— Вы видите, я занята?
Ой. Извините.
Ну, все. Сейчас очередной цирк начнется.
Ну, я же просила тебя
не приходить сюда. Чай будешь?
Они же сейчас как мухи на мед
полетят. И чего, главное?
Чтобы сказать: "А он в жизни ничего,
симпатичный, улыбается застенчиво".
И мне потом голову сверлить
и смотреть снисходительно:
какое счастье упустила.
Видели бы они это счастье по утрам.
Неужели еще не забыла?
А ты с глаз долой из сердца вон?
По-моему, нормальная последовательность.
А у тебя наоборот?
Ой, я прошу тебя. Проходили уже.
Татьяна Леонидовна,
а можно мне… завтра…
Улыбнись ей. Она же не ко мне пришла.
Увидела? Иди работай.
Да, и передай коллегам, пусть
ждут у крыльца. Он скоро выйдет.
Угу.
Пожалуйста, прошу тебя, не приходи.
Ты мне срываешь учебный процесс.
Что ж это за процесс такой,
который так легко сорвать?
Хорошо, хоть такой остался.
В других школах и этого нет.
А, да, кстати. Может быть,
снимешь свой мораторий?
— Ты о чем?
— Я собирался пригласить к себе на передачу
какого-нибудь директора
школы, а ты… Это же глупо.
Не глупо, не глупо. У нас одна фамилия.
И потом, все знают,
какое счастье упустила.
Когда ты начнешь задавать
свои гнусные вопросы…
— Гнусные?
— Как будто
в том, что происходит,
виноваты директора школ.
— А что, нет?
— И все поймут, кто тебя подготовил.
Кто пятая колонна в нашем педагогическом
сообществе. И как я буду выглядеть?
Что, я без тебя не могу
определить эти болевые точки?
Есть другие источники информации.
Зачем им твои неизвестные источники,
когда вот она, я рядом, на виду?
А потом мне у начальства
отбрехивайся: я не я. Кто поверит?
Послушай, у меня и без
тебя хлопот хватает.
И попрут, как не оправдавшую доверие.
А на что кормить и лечить Лёвку?
Ну, знаешь… Насчет кормить и лечить…
Ты очень щедр в последнее время.
Но денег никогда не бывает много.
Особенно теперь.
И после того, как я тут ишачила,
чтобы сделать школу лучшей в округе,
ты хочешь, чтобы в один вечер,
ради твоей славы?.. Перебьешься.
Безобразий полно во всех отраслях.
Так что тебе надолго их хватит и без школы.
Безобразной ее делают те,
кто приходят из школы.
Нет. Тут их этому не учат.
Для этого есть улица, семья,
— телевидение твое чертово.
— Ладно, все, хватит. Я уже об этом слышал.
— О его пагубном воздействии.
— Что Лёва сегодня?
— Все хорошо. Острил.
— Ну, ты остришь, когда тебе плохо.
Ну, это я. Может быть, у него
доминируют твои гены?
— Да нет. К сожалению.
— К сожалению?
Для его будущей жены.
Когда… Никак не могу привыкнуть.
Ладно, не паникуй. Статистика неплохая.
Я смотрел в интернете.
40% — полное излечение, 30 — частичное.
О, Господи. А другие 30?
— Будем рассчитывать на 70.
— А я что делаю?
Ладно, иди.
Все, пока. Перемена кончается.
Не стоит огорчать поклонниц.
Это вот ей.
Завещания нет.
— Уже после похорон говорили, что не нашли.
— Ну, да, тогда не до того было.
А потом… Потом смотрела и…
Любил, любил и ничего не оставил.
Ну, он знал, что без него мне
ничего не нужно было. Мне…
— Мне только он нужен был.
— Все так говорят сначала.
А потом… Потом, когда нет…
Почему? Память есть.
Мы прожили с ним 10 лет.
— И этого уже не отнять.
— Да не собираюсь я у вас ничего отнимать.
Но закон есть закон.
Я — единственная наследница.
Так что вы уж меня извините,
но квартира, дача, сбережения… Ой…
Если бы он хотел вам это все
оставить, он бы завещание оставил.
А раз не оставил завещания, значит,
не больно-то хотел. Вот так.
А ваза эта еще первой его жены.
Замечательная женщина.
Мы с ней всегда ладили.
Можно, я эту фотографию
возьму у вас переснять?
Он просто здесь очень хорошо получился.
У меня нет его фотографий, только детские.
— Он на ней не один.
— Ну и что? Можно ж…
— Можно ж половину переснять.
— Я… Поставьте на место, я…
— Не хочу, чтобы вы ее трогали.
— Да верну я вам ее.
Нет.
Ой! Зачем же?
Ну, зачем же так?
А еще у вас фотографий нет, где он один?
— Нет.
— А-а-а.
То есть, друг друга любили,
любили, а фотографий нет.
А зачем? Он же был со мной.
А вот эту вот картину, между
прочим, еще мой папа покупал.
Ладно, вы когда вы уедете отсюда,
вы мне позвоните, чтобы я ключи забрала.
— А, угу.
— А нотариуса
попрошу, чтобы сделал запрос
в банк по поводу его вкладов.
Раз уж вы не хотите по-хорошему.
Завещание.
Почему же ты мне не сказал?
Я… потом вспомнила, что он уже
пытался мне сказать обо всем.
Там, в больнице, в последний день.
Он уже плохо говорил и
сказал: "Там, где мы вместе".
Я, конечно, ничего не
поняла, подумала, что он
говорит о том, что мы снова
встретимся на том свете.
Оказывается, это он о фотографии.
Ничего не понимаю.
Ну, почему он именно так спрятал завещание?
Не в бумагах, не в документах.
Возможно, он предвидел
реакцию своей сестры.
Боялся, что она придет в ваше отсутствие
и вскроет завещание. Вообще уничтожит его.
— Ну, хорошо, и тогда что?
— Тогда было бы много мороки.
Да, но у вас же есть ваш экземпляр?
Есть. Но вам я его выдать не смогла бы.
Почему?
Ну, потому что дубликат
выдается только завещателю.
— В случае его смерти в суд.
— Тогда хорошо, что я нашла это завещание.
Конечно. Но тоже не все так просто.
Вам нужно будет собрать несколько справок,
вы пропустили срок
вступления в наследство.
Справку из морга, о том,
что вы его хоронили, из больницы…
О, Господи.
Ну, многие считают, что эта суета
отвлекает от грустных мыслей.
Не уверена. Скажите, а его сестра
может оспорить завещание?
Может. Через суд. Но только
вряд ли что это ей даст.
Воля наследодателя
выражена достаточно ясно.
Да, но она может сказать,
что он был болен, не в себе.
Завещание написано 3 года назад.
— В это время он был здоров?
— Да.
Я тоже засвидетельствовала
его дееспособность. Так что…
— А что, она грозит войной?
— Она не знает, что я нашла это завещание.
Это значит, вы — никто, вам все.
А… А мне…
— Он не женился на вас.
— Потому что я не хотела.
Мне этот штамп в паспорте…
Он мне не нужен был, я не девочка.
Мне достаточно было того,
что он со мной жил все эти 10 лет.
И как он говорил, лучшие в его жизни.
— Да?
— Угу.
А кто может подтвердить?
— А чего вы такая недобрая?
— А я что, вас любить должна, да?
Вы же говорили, что любили его.
А в чем эта любовь ваша проявлялась?
В том, что вы все время пытались
поссорить его с женой, со мной?
Да потому что вы… Вы обе…
Уходите, Оксана.
Чего вы меня гоните-то?
Это еще не ваша квартира.
— Уходите.
— А ведь это вы против меня его настраивали.
Вы хотели, чтобы он вам
вот это все оставил.
Ну зачем вам две квартиры?
У вас же своя есть.
— У вас тоже.
— Но вы ж зарплату получаете. Вы работаете.
А я на пенсии. На что мне жить-то?
Я думала, ее сдавать буду.
В общем, я так понимаю,
не хотите вы по-хорошему.
Все, что вы просили.
Из правления его кооператива,
из больницы, из морга.
Это так ужасно, доказывать, что ты…
Ну, в общем, как будто снова его хороню.
Это всего лишь формальность.
И относиться надо к этому тоже формально.
Нас всю жизнь справки
сопровождают. Так что…
Вам осталось подписать заявление
о том, что вы принимаете наследство.
А я подготовлю вам свидетельство
о вашем праве на него.
Можно из наследства принять не все?
Нет. Закон это не разрешает.
Вы должны все принять, а дальше
уже распоряжайтесь этим, как хотите.
Ха. Она мне квартиру. Нет,
этого быть просто не может.
Если вы согласны принять
эту квартиру в дар…
— Ой, да она мне ничего вообще не говорила.
— Она все написала.
Да вы что? Ну, надо же… А остальное?
Все, все, все, поняла, поняла. Поняла.
Я просто заявление в суд подала.
Ну, чтобы оспорить завещание.
— А-а-а…
— Нет, нет, нет, нет. Я квартиру беру.
Я ж на пенсии, я квартиру могу сдавать.
Слушайте, а если ее продать
вот так вот хорошо, а?
Я нотариус, а не риэлтор.
Все, поняла, поняла.
Я просто так растерялась. Я не могу…
— Понимаете, я не знаю. Ну…
— Садитесь.
— Она же меня терпеть не могла.
— Это ваше личное.
Да. Конечно, конечно, конечно.
— Да?
— Ольга Михайловна, Волков звонит. Возьмете?
Угу.
Да, Вадим Николаевич.
Ну, хорошо, просто Вадим.
— Может, поужинаем вместе?
— Нет, у меня целый день расписан.
Вечером я спешу домой.
Может быть, в другой раз?
Ой, извините, пожалуйста. Одну минуту.
Я теперь понимаю. Я понимаю,
почему он так сказал.
— Что?
— Что годы, проведенные с ней, были
лучшими в его жизни.
Захар, да.
Ну, Зоя же сегодня хотела подъехать.
У нее с ногой что-то,
она хотела посоветоваться.
Ну, хорошо, завтра так завтра.
Угу. Договорились. Пока.
— Да, Вадим, извините.
— Ситуация изменилась?
Ну… Да, планы изменились.
Ну, все, тогда в 7 я у вас.
Ну, хорошо. Ну, давайте встретимся.
Договорились.


Серия 2

Будьте добры, принесите, пожалуйста,
чашечку кофе, я жду подругу.
— Хорошо.
— Ира, ну ты где? Ну, я уже здесь.
— Ты знаешь, кого я тут встретила?
— Подожди еще немного.
— Да, Игорь. А ты где?
— Да я тут в пробке стою.
В пробке? А далеко?
Ну, ты не спеши,
я с Майей встречаюсь. Да.
Пока.
— Засекла.
— С кем?
— С этой… секретаршей его.
— Ты что, специально следила?
Да нет, ты что? Я… Я уже сюда ехала,
остановилась на светофоре и вижу…
— У гостиницы его машина.
— Ну и что?
А то, что он мне утром сказал,
что он уезжает за город, на объект.
Потом… Потом они выходят. Такие все…
И она его при всех целует.
Брачный договор.
— Мы с ним женаты уже давно.
— Ой, Господи. Ну и что?
А это сделать никогда не поздно.
Лишь бы ты успела до развода.
— А зачем?
— Ну как зачем?
В случае развода ты получишь не просто
половину, а даже больше, если не все.
Только если правильно составишь договор.
— Та-а-ак.
— Он еще и подумает,
а стоит ли эта телочка таких потерь.
Что мне ему сказать? Ну, с чего это я?
Столько лет ни слова
о договоре и тут вдруг…
Слушай, ну, скажешь ему так. Типа…
В последнее время мне стало казаться,
я почувствовала… Ты почувствовала?
— Почувствовала.
— Вот.
И поэтому решила о себе позаботиться.
Ну… На случай перемены судьбы.
— Перемены судьбы?
— Да.
Вот так скажешь и посмотришь
на его реакцию.
— А где составляются эти договора?
— Боже мой, да где угодно.
— У адвоката, у нотариуса.
— Это точно?
Ну, я же училась на юриста.
Нет, сегодня плачу я.
Ну, ты ж не оттяпала
еще половину его акций.
— Пойдем?
— Пойдем.
— Здравствуйте.
— Здрасте.
И не надоедает вам раскланиваться
с незнакомыми людьми?
Ну, во-первых, мы наполовину
незнакомы. Они меня знают, я их нет.
А во-вторых, ну что делать?
Плата за славу.
Вернее, часть ее. Большую часть
платишь в студии.
Или до этого, в процессе подготовки.
— Например, как сейчас?
— Сейчас?
— Ну что вы?
— Нет?
А мне, помнится, вы сказали,
что мы должны встретиться по делу.
— Тогда что мы здесь делаем?
— Ужинаем, набираемся сил.
— И, может…
— Извините, пожалуйста, ради Бога.
— А можно автограф?
— Да, конечно.
— Спасибо вам большое. Дай вам Бог.
— Спасибо.
— На ресторанном счете?
— Это еще не худший вариант.
Она потом скажет, что ужинала с вами.
В каком-то смысле так и было.
Нет, это невозможно.
На вас еще кто-то нацелился.
— Где?
— Давайте уйдем отсюда.
— Мы еще не договорили.
— Идемте.
Ой, Господи…
Ну и куда же мы поедем?
Контора ваша закрыта. К вам домой
скорее всего нельзя, муж дома.
— Его нет. Но все равно нельзя.
— Ага.
Ну, на студию возвращаться
поздно. Остается…
Нет.
Но вы даже не знали,
что я хотел вам предложить.
— Я догадываюсь.
— Ну, это уже хорошо.
Думаете в правильном направлении.
В вашем шоу я участвовать
все равно не буду.
— Я же вам сказала.
— Почему?
Ну, потому что моя повседневная
работа не интересна зрителю,
а неординарных случаев в
моей практике не было.
И я не понимаю, зачем вы тратите
свое драгоценное рабочее время.
— А не в рабочее?
— А не в рабочее тем более, я спешу домой.
Вы знаете, я замужем. Спасибо за ужин.
Здравствуйте. Ой, это вы?
— Не поняла.
— А я вас вчера видела.
— В кафе. Вы с Волковым были.
— Вы по этому поводу пришли?
— А, нет, нет. Просто такое совпадение.
— Я вас слушаю.
Я хотела спросить по
поводу брачного договора.
— Вы собираетесь замуж?
— А, нет. Я уже давно замужем.
Просто сложилась такая ситуация… Ну…
В общем, я хочу быть уверенной, что…
— Вы боитесь, что он уйдет?
— А, нет, нет. Нет.
— Ну, хотя немного. А как вы догадались?
— Давно работаю.
Понимаете, я просто подумала, если…
он согласится составить
такой договор, то тогда…
Ну, значит, он и не собирается…
— Правда ведь?
— Я не консультант по семейным отношениям.
— Вы не по адресу.
— Я вас понимаю, я не про отношения.
Я про договор. Ведь его можно
составить в любое время?
Ну, да, до развода. Но учтите,
если вы уже собрались разводиться,
я такой договор составлять не стану.
— Почему?
— Я не хочу, чтобы меня затаскали по судам.
— Кто?
— Один из бывших супругов.
Который сочтет себя обманутым.
Дескать, нотариус не разъяснила.
Разве вы можете мне отказать?
Вы ведь обязаны…
Я никому ничего не обязана.
— Нет, ну… Государство вас…
— Государство дает мне лицензию.
Но я частный нотариус.
И если я сочту сделку подозрительной…
— Сделку?
— Брачный договор — это сделка.
И если я сочту ее таковой, то все.
Что же мне тогда делать?
Ну, ищите другого нотариуса,
который согласится.
А что тут подозрительного?
Я ведь вам все по-честному.
Похоже, у мужа любовница и…
— Я боюсь остаться ни с чем.
— Ну почему же ни с чем-то?
По закону, все совместное
имущество, нажитое в браке,
при разводе делится пополам.
В равных долях.
Но зачем мне его акции, его магазины?
Он бизнесмен, а я продавать не
умею. Что я с этим буду делать?
А вот это вы должны
оговорить в договоре.
Обоюдно, понимаете? Что ему, что вам.
Вы с ним уже это обсуждали?
Нет, нет. Я пока решила
сама все узнать. Как, что.
Вам нужен адвокат по семейному праву.
Но главное, чтобы договор
был составлен грамотно.
И не ущемлял права одного из супругов.
Ну что ж. По крайней мере,
я хоть поняла, с чего начинать.
Слушай, я что-то не врубаюсь.
Какой брачный договор?
Это после 10-то лет брака? Ты чего?
— Можно. Я узнавала.
— Ну, и зачем он тебе?
Не юли, Игорь.
— Я вас видела.
— Не понял.
Раньше тебе не нравились размалеванные.
— О ком ты говоришь?
— И недозрелые.
— Стареешь?
— Хватит говорить загадками.
Ну, хорошо, давай так.
Если есть что серьезное — говори.
Если нет, я пошел спать,
у меня завтра трудный день.
— Разве это несерьезно, то, о чем я говорю?
— Но я не понимаю, о чем ты говоришь.
Она какая-то, договор какой-то.
Что ты хочешь?
— Ну, раз не хочешь, значит, я права.
— В чем?
Действительно, зачем составлять брачный
договор, если ты разводиться надумал.
— Да кто разводится?
— Только половина-то все равно моя будет.
По закону. И магазинов твоих и
активов. А разве они мне нужны?
Ты подумай.
Подумай. Посоветуйся.
Только не с ней.
— Всем привет.
— Добрый день, Вадим Николаевич.
Не обманывай шефа,
не такой уж он и добрый.
Тебя ждет майор милиции.
— Милиции?
— По поводу наезда.
— Я к ним не обращался.
— Орлов позвонил их министру.
Твоя работа? Я же просил.
Шеф нам нужен живой-здоровый,
у нас же семьи есть, дети.
Надо их как-то кормить и воспитывать.
Оказывается, бетоновоз этот угнали.
Водитель вышел на минутку
за пачкой сигарет.
Двигатель оставил включенным,
чтобы барабан крутился,
— ну, и в это время машинку кто-то фьють…
— Это он так сказал?
— Да. А через час машину нашли.
— И, конечно, с включенным двигателем.
Чтоб бетон не застыл и не
нанес ущерба компании.
— Он так не сказал.
— Где он?
В переговорной. Его Сашка
байками развлекает.
Вы зря тратите свое драгоценное время.
И мое, кстати, тоже.
— Ну, почему же зря?
— Да потому, что вы и я знаем,
что никакого угона не было.
И вы знаете, кто заказал. И я знаю.
Но доказать ничего не сможете.
А если докажете, то дело все
равно спустят на тормозах.
— У нас поручение министра.
— И министр тоже знает.
Он, кстати, живет в доме,
построенном "Прогрессом".
И скорее всего знаком
с владелицей компании.
Она же жена депутата,
с которым они якобы чужие люди.
— Я смотрел вашу передачу.
— Ну, тогда о чем мы говорим?
В прошлом году поджигали мою квартиру.
В позапрошлом — напали на меня в подъезде.
И что? Вы нашли кого-нибудь?
— Я не могу не выполнить приказ.
— Ой… Ну, хорошо.
Совершим ритуальные
телодвижения. Пишите.
— Да, дорогой.
— Юрист сегодня у нас?
— Только приехал.
— Позови.
Ну, это ж не по моей
части, Игорь Евгеньевич.
— Я в семейном праве не секу.
— Да ладно. Мне ж не тонкости нужны.
В принципе… Ну, а в принципе —
обычный договор.
Как у нас с нашими партнерами,
только в данном случае партнер — жена.
А насколько я помню, если договор
ущемляет интересы одного из супругов,
то нотариус может его и не подписать.
Или суд признает недействительным.
И еще. В любой момент его можно как-то
изменить, что-то убрать, что-то добавить.
Хм. Ну, вот. А говоришь не сечешь.
— Ну.
— Зачем он вообще нужен?
Ну как зачем? Как и любой
договор, на крайний случай.
— Крайний случай это что? Развод?
— Ну, да.
А значит, что кому?
Имущество, активы, акции.
— Ну.
— Хм. Интересно.
— Я пойду тогда.
— Значит, если кто-нибудь из супругов
решит снова жениться
или выйти замуж, то…
Новые невеста или жених уже не смогут
претендовать на квартиру, на дачу…
Игорь Евгеньевич,
претендовать они смогут.
Но вы им под нос договор.
Вот они где. Документ с печатью.
— А печать чья?
— Нотариуса, конечно.
— Интересно.
— Ну, я могу быть свободен?
— А говоришь, не сечешь.
— Ну, это я так, навскидку.
А вообще вам бы со специалистом нужно…
— Кстати, могу порекомендовать.
— Почему мне?
Ну, вы так расспрашивали, что я подумал…
Неправильно думаешь. Думай обратно.
А со специалистом этим свяжи.
Понял.
Ты чего?
А чего это юрист интересовался
там что-то про брачный договор?
— У кого?
— Вроде бы как для тебя.
— А-а-а.
— Это ты для меня?
Нет. Понимаешь, это…
Ну, это давняя история.
— С женой.
— Угу.
Когда расписывались.
Я попросил его узнать,
— что и как на случай развода.
— Угу.
— Ну, и как? Ну, и что?
— Да понимаешь…
Вроде бы как бы поровну.
Только мне бизнес, активы, акции,
а ей квартира, дача,
машины, счета в банках.
Ну, в общем, получается, что я
как бы налегке. Как после института.
Но зато с бизнесом.
— А жить где?
— Ну, можно снимать.
— А ездить на чем?
— Ну, такси же есть.
— А деньги на все это где брать?
— Магазины прибыль дают?
Когда это было? В том квартале,
ты сам говорил.
— А кушать хочется каждый день.
— Ничего.
Что-нибудь придумаем. В крайнем случае
продадим что-нибудь из активов.
Но сейчас никто ничего не покупает. Ты сам
об этом говорил на совете директоров.
Когда-нибудь это закончится.
Это временные трудности.
— Когда-нибудь?
— Угу. Ты же молодая, можешь подождать.
— Опять подождать? Я уже столько жду.
— Немного.
Знаешь, удачи можно и одной подождать.
Стоп, стоп, стоп, стоп.
Ты же говорила, что я — твоя удача.
— Когда?
— Да совсем недавно.
Знаешь, я сегодня немножко раньше уйду.
Мы договорились поужинать.
— Аппетит пропал.
— Я уже и столик заказал.
Жену пригласи.
Я тут это… Подумал по поводу договора…
Брачного. Все говорят, что…
— Полезная вещь. Укрепляет семью.
— Угу.
— Так что если ты хочешь…
— Хочу.
Ну, тогда надо все детально обсудить.
Что кому, если не дай Бог.
— Ну, давай, обговаривай.
— Что, вот так с налета?
Почему с налета? Ты, похоже, уже подумал.
И с адвокатом небось обсудил.
— Как, чтобы мне поменьше, а тебе побольше.
— Ир, ну что ты? Ну?
— Ну что за вожжа тебе под хвост попала?
— А с невестой тоже говорил?
— С кем?
— Ты ей не говори.
А то она как узнает, что жених
похудел имуществом в два раза,
тут же и соскочить может.
Хотя нет. Нет, ты ей скажи.
И посмотри, как она.
И тогда сразу все поймешь.
Уже понял?
Игореша, Игореша, где же ты такую нашел?
Или это она тебя? Молодая, красивая.
А ты и задохнулся от восторга.
Да…
Это, наверное, я виновата.
Разбаловала тебя.
Никаких хитростей, все для тебя.
А ты и подумал, что все бабы такие.
Они ведь разные. Это пока невесты,
все в розовом, в голубом.
А после ЗАГСа бац!
И караул. Но уже поздно.
У меня жена есть. Зачем мне невеста?
Вот этот пункт, где вы обязуетесь.
Тут не указан срок выполнения
обязательств, а его надо проставить.
— Неделя, месяц. Как вы решите.
— Хорошо, впишем.
— У вас же бизнес?
— Да.
— Ну, очевидно, что у вас есть долги.
— А как без кредитов?
Разумно было бы вставить
пункт, что ваши обязательства
в отношении третьих лиц на имущество
вашей жены не распространяются.
Хорошо. Это все?
И еще. Если ваш бизнес рискованный…
Любой бизнес рискованный.
Я имею в виду возможные судебные
иски. Ну, не дай Бог, конечно.
— И что тогда?
— Разумно было бы
положить часть средств
в траст на имя жены.
Их нельзя будет
конфисковать даже по суду.
И указать, что в случае развода
эти деньги остаются у нее,
ну, если, конечно, развод происходит
по инициативе мужа.
Ну, раз Ольга Михайловна советует…
Хорошо. Может быть,
вы все это сейчас и допишите,
чтобы мы в другой раз
к вам не приезжали?
— Хорошо.
— Извините.
Да? Одну минуту.
Ну, что? Похоже, ваши опасения
не подтвердились?
Похоже, наоборот. Просто он понял, что
крупно влип и решил отыграть все назад.
Перепечатайте с правками.
Извините. О чем мы будем
с вами говорить?
Мне ваша помощница так
ничего и не объяснила.
— Ну, вы же смотрели нашу передачу.
— Конечно смотрел.
Я думаю, многие смотрят.
Единственная передача, где не врут.
Нет, иногда пытаются, но вы не даете.
Ну, вот об этом и поговорим.
О том, что нас вынуждают врать.
— Ну, что? Может, пойдем выпьем?
— За договор?
Мы же годовщину свадьбы
так и не отметили.
— А что конкретно вы будете спрашивать?
— Я еще не решил.
Как не решили? До эфира минут
10 осталось, а вы не решили?
Это будет зависеть от того,
как пойдет наш разговор.
— Ну, мне ведь надо мысленно подготовиться.
— Ну, вы же всю жизнь готовились.
Я же буду говорить о вашей работе.
Вы лет… Сколько лет работаете?
40 с лишним.
Ну, я думаю, за 40 лет
вы все про нее знаете.
— Про вашу профессию и вообще про медицину.
— Все никто не знает.
Ну, мы будем не о науке
говорить. А о жизни.
— Я имею дело со смертью.
— А мы поговорим о жизни.
[ Сергей Васильевич, нас сейчас смотрят
несколько миллионов телезрителей. ]
[И они как я предполагают, ]
[ что врача такого класса, с таким
опытом, просто так не отпускают.]
Вероятно, что-то случилось, не так ли?
Я не думаю, что телезрителям
это будет интересно.
Вы были уволены по собственному желанию
в связи с достижением пенсионного возраста.
Я правильно цитирую приказ?
[ Где вы это раздобыли? ]
Приказ был подписан
год назад, 23 августа.
— Очевидно.
— А 22 августа
в вашей больнице ничего не произошло?
[ Хорошо, я помогу вам
вспомнить. 22 августа утром ]
в вашей больнице умер молодой
человек по фамилии Гладов.
— Глазов.
— Вспомнили?
[— Да я никогда не забывал. ]
— Вот трепло.
— Это ты о ком? О враче?
[— … поставили диагноз инфаркт.]
[— сделали необходимые назначения…]
— Не сами же они его нашли.
[ Потом матери по секрету
сказали, что умер он ]
— Так это твоя больница?
[— не от инфаркта, а от прободения язвы.]
[ Врач, который его осматривал
диагностировал инфаркт. ]
Ну, видимо потому, что торопился передать
смену и потом бежать на вторую работу.
Потом привезли его в ваше
отделение, произвели вскрытие
и подтвердили диагноз "инфаркт". Так?
Так?
Извините меня.
— Где вы это все раскопали?
— Вернитесь, пожалуйста, на место.
Мне написала его сестра.
[ Сначала она написала в Живой журнал. ]
[Ну, чтобы посоветоваться,
с тем, кто разбирается, ]
[ что ей делать, куда жаловаться,
подавать ли в суд. ]
Несколько врачей ей ответили,
что если патологоанатом подтвердил свой
первоначальный диагноз,
то уже ничего не поделаешь.
Так?
Так?
[— Кто делал вскрытие? Вы помните? ]
— Помню. Я.
— Действительно инфаркт?
— Нет. Прободная язва.
— И все же вы написали?..
— Я так и написал.
— Кто изменил ваше заключение?
— Зав. отделением.
— Его кто-то попросил?
— Да.
Заместитель главного больницы.
— Зря он это.
— Ты имеешь в виду сор из избы?
Чего после драки кулаками махать?
Так драка может возобновиться
после этой передачи.
Прокуратура возбудит уголовное
дело. Сделают эксгумацию тела.
И если утверждения Зуева подтвердятся,
— тогда…
— Кому это теперь нужно?
— Парня уже не вернешь.
— Но можно спасти другого
— от вашего хирурга-попрыгунчика.
— А как ему не прыгать?
Жена не работает. Грудной ребенок.
Съемная квартира.
Погоди, погоди. Так это твой хирург?
Из твоего отделения?
И ты молчал? Ты позволил уволить его?
[ Но почему вы ушли
молча, не подняли шум? ]
Ведь это же все-таки было преступление.
Во-первых преступление, даже если
оно не умышленное, нужно доказать.
Во-вторых, я в этой больнице
проработал 40 лет.
Да если бы разгорелся сыр-бор,
[ пострадал бы в первую очередь
не тот, кто дежурил этой ночью, ]
[ и не тот новичок.
Пострадал бы главный врач. ]
[ Очень достойный, очень талантливый человек,
который сделал очень много добра людям. ]
[ Но вам не кажется, что если врачи будут
знать, что любая ошибка будет замята ]
в том числе и теми, кто обязан
отслеживать эти ошибки,
то мы просто в скором времени
будем бояться ложиться в больницу?
Да и сейчас многие боятся.
И что теперь с этим врачом, который?..
— Работает.
— Ты даешь ему оперировать?
— Иначе он ничему не научится.
— На живых людях?
Тогда он ошибся не на
операции, в диагнозе.
Но чтобы не ошибаться в диагнозе, надо
не только много читать,
но и много оперировать.
И много у тебя в
отделении таких умельцев?
Отец мой, как ты знаешь, был врачом.
И дедушка мой, его отец, был врачом.
Я прекрасно представлял себе,
что меня ждет после института.
А 60% из тех, кто поступал
со мной на первый курс
не прошли на биофак университета.
Экзамены у нас на месяц позже.
Экзамены сдавать такие же.
А еще 20% думали, что
врачи круто зарабатывают.
Видно, фильмов американских насмотрелись.
А нам-то теперь что делать? Пациентам?
Беречь здоровье.
До свидания.
Ты сегодня был в ударе.
Можно даже подумать, что эта тема тебя
как-то лично задевает. Нет?
Но ведь у Лёвы, слава богу,
никто ни в чем не ошибся?
— До свидания.
— До свидания.
И лечат правильно.
Или появилась новая информация?
Давай кофе попьем.
— Что случилось?
— Ничего.
Ты не хочешь, чтобы мы к тебе поехали?
Я устал сегодня.
Да? По-моему, это не усталость.
По-моему, что-то в эти
дни с тобой происходит.
Ты к чему-то прислушиваешься,
что-то там у тебя в душе.
Может ты влюбился?
Но когда ты мог успеть?
Я тебя вижу с утра до вечера, иногда и…
Все реже и реже, правда. Кроме этого
врача и нотариуса ты никого не видел.
[ Да она не в твоем вкусе,
и к тому же она замужем. ]
[ А ты делить добычу не любишь. ]
Я же, собственно,
и развелась из-за этого.
Я не упрекаю. Я все равно бы от него ушла.
Но из-за тебя же форсировала.
Так, значит, нотариус отпадает.
А кто?
У тебя кофе остынет.
Спасибо.
— До завтра.
— Угу.
И этот хирург-попрыгунчик, оказывается,
работает у него в отделении.
Да, он его прикрывает,
оперировать ему дает.
Но это на Захара не похоже.
Он всегда ругал врачей,
которые одно лечат, другое калечат.
— Кстати, это его выражение.
— Ну, это каких-то там где-то врачей,
понимаешь? А у него
в отделении — честь мундира.
— Ну?
— Обиделся еще на меня.
Что ты говоришь?
Тетя Оля, можешь помочь, а?
Вот. Посмотри этот пункт.
Угу.
Может, ты сядешь по-человечески,
поешь, дашь Оле поесть, а?
Мам, мне некогда.
Так, ну, договор — это соглашение двух
сторон. Если ты не согласна — не подписывай.
Ну, так они меня пошлют. Желающих много.
Ну, желающих не значит нужных.
Предложили-то они именно тебе.
Ой, да ладно. Работа. Таскаться по
этажам и задавать дурацкие вопросы.
Ну, я не знаю. Нормальная
прибавка к стипендии.
Я, между прочим, тоже
подрабатывала в институте.
— Да?
— Да.
Так что, не соглашаться?
На этот пункт нет. Из него вообще не
понятно, когда они оплатят твою работу.
"После окончания опроса".
Это может через год произойти.
Надо проставить, что после
сдачи твоей части работы.
— Ну, а если они не согласятся?
— Ай… Ну, если они не согласятся,
то тогда попросишь дедушку,
а дедушка попросит декана.
Во-первых, он не может,
он у нас уж очень принципиальный.
— Угу.
— А во-вторых,
— он мне не дедушка.
— А кто он тебе? Бабушка?
— Бабушкин муж.
— Бабушки уже 2 года нет.
— Ну, значит, твой отчим.
— О, видала? Видала?
Значит, как в университет к нему поступать,
так он родненький и любименький.
— А теперь вот так вот, да?
— Родненький и любименький и сейчас.
Вот только, похоже,
тебе он не совсем отчим.
Так! И ноги подымай, не шаркай там.
— Чего это она, а?
— Ей, видите ли, не нравится,
что я езжу к Кикоину приготовить
там покушать, прибраться.
Он никак не может наладить
жизнь после смерти мамы.
— А как наладить-то? Жениться, что ли?
— Ну, не знаю. Может, нанять домработницу.
Я ему сколько ни говорю, он ни в какую.
"Как это? Чужой человек в доме".
— А сколько ему лет?
— Ой, много.
Хотя он значительно
моложе, чем в паспорте.
Ты знаешь, в него все аспирантки
и все женщины-коллеги влюблены.
— А он как реагирует?
— Ой, он вообще очень сложный человек.
В нем как будто бы две ипостаси.
Он на людях такой фееричный,
замечательное чувство юмора.
А домой приходит, все это как пальто
в прихожей оставляет, и как улитка в ракушку.
— А с тобой он какой?
— Со мной он вообще какой-то третий.
Ну, он радуется вообще,
когда ты приходишь?
Ой, да ну, конечно радуется.
Ну, что ты? Всегда спрашивает,
если я задерживаюсь:
"Где ты? Когда придешь?".
Да.
Слушай, он вообще может воспринимает
тебя не как уборщицу и кухарку.
— Ой. Ну, не знаю, возможно.
— Ну, Лика-то поэтому и ревнует.
Да Лика — ужасная собственница.
— Вот такая же, как ее папочка.
— Это точно.
Да. Я тут недавно о работе заговорила.
Понимаешь, мне надоело сидеть
дома и обслуживать их обоих.
Так она сразу бровки
домиком: как, мол, почему?
И насчет Кикоина, что я, мол,
больше внимания ему на самом
деле уделяю, нежели ей.
Хотя вот поверь мне,
она дома не появляется.
А вот чтобы я сидела и ждала,
когда она соизволит прийти, это уж изволь.
Вот точно Паша. Вот прям вот… Ну вот…
Слушай, получается, у Кикоина-то
кроме вас больше никого и нет, да?
Ну почему? У него сын от первой жены.
— Да?
— Да.
— А я не знала.
— Ой, да он в Германии давно живет.
Получается, что вы и есть его семья.
— И чего ж она фыркает?
— Да спроси у нее, чего она фыркает.
Ой, да у нее вообще скоро
своя жизнь начнется. Улетит.
А ты уже сколько? Три года одна?
— Ну, да.
— А он 2, да?
— Угу.
— Два близких одиноких человека.
Ой, ладно. Одиноких.
У него сын, у меня дочь.
Я ж тебе говорю не про
семейное древо-то.
Вот так бывает проснешься
ночью, часа в 4 утра,
и ясно-ясно понимаешь,
что ты вообще совсем одна.
У тебя тоже такое бывает?
— Угу.
— А Захар?
У него что, кто-то есть?
Ну, а почему тогда такие мысли?
— Да не в нем дело-то.
— А в ком?
Оль, что, у тебя что ль кто-то появился?
Не знаю пока.
Боже…
Завтра с утра у меня дело на выезде,
тебе нужно подготовить пакет
документов к 12 часам.
— Приедет очень важный клиент.
— Слушай, ну сколько можно, а?
— Я уж думал, не дождусь.
— Подождите, я не помню, чтобы
— мы сегодня о чем-то договаривались.
— Сегодня нет.
— А когда?
— В прошлой жизни.
О чем мы договаривались? О том,
что вы будете ждать меня после работы?
— Не только.
— О чем еще?
— А ты не помнишь?
— Да я в этой жизни все забываю.
Так, подожди, ну мы же договорились,
что мы едем ко мне домой и
решаем, что нам делать дальше.
— Я не уверена, что это хорошая идея.
— А по-моему, очень хорошая.
Причем лучшая за последние 4 года.
— Почему за 4?
— Давай, садись, садись, садись.
Держи.
Да потому, что я развелся 4 года назад.
Прошу вас. Проходите, располагайтесь.
О! Небольшой бардак, не ждал гостью.
— Вы пока осматривайтесь.
— Не ждали, а позвали.
Это лучше чем наоборот,
когда ждешь, а она не приходит.
Так…
Сюда…
Та-а-ак. Вас чем-нибудь угостить?
Ничем. Ну, может быть, немного вина?
Вина? Вина, вина…
Так, а где у нас вино?
Посмотрим, посмотрим. Угу.
— Вермут подойдет?
— Давайте.
Ага.
— Чем-нибудь разбавить?
— Нет.
Нет. Лучше крепкое.
— Снять напряжение.
— Ваше или мое?
И ваше тоже? Я уж не помню,
когда последний раз так волновался.
— Ну…
— Ого.
Может вы просто алкоголик,
а не взволнованный юноша?
— Простите. За вас.
— Ваше здоровье.
А вы их никогда не моете?
Или вам их не моют?
— В смысле?
— Бокал липкий.
Виновный будет немедленно наказан.
Прошу вас. Осмотрите ванную.
— Здесь.
— Спасибо.
Надеюсь, что понравится.
Вы зря так суетились
с уничтожением улик.
Я же все-таки юрист.
А нас учили при осмотре места
преступления обращать внимание на мелочи.
— Места преступления?
— Нет, я конечно понимаю, что вы не монах.
При вашей бешеной популярности наверняка
многие хотят прикоснуться к кумиру.
Даже чувствую некоторую неловкость.
Влезла без очереди.
Ну… Вы же пока не прикоснулись.
Ну, возможно потому,
что вы для меня не кумир.
А кто? Клиент?
К клиентам я выезжаю
на дом только по делу.
— А кто тогда?
— Сама не знаю.
Хотелось бы понять.
— Можно, я вам помогу?
— Как?


Серия 3

Завтра сможешь?
Я знаю, о чем ты думаешь,
но это не интрижка.
— Нет.
— Что нет?
Ты спросил, смогу ли я завтра. Нет.
— А когда?
— Никогда.
Просто я не актриса и не умею
играть роль любовницы в очереди.
Но это не игра. Никакой очереди
не будет, всё в прошлом.
— Давно?
— С сегодняшнего дня.
Я провожу тебя.
Не надо. Не провожай.
И не звони.
Оль! Оль!
Ты дома?
А чего ты закрылась?
Ты скоро? Я на очереди.
— Может, разогреешь?
— Уже не стоит.
Там согреется.
— А чего это ты такая?
— Какая?
Такая… Вся из себя.
— Что-то случилось?
— Нет.
— А где ты была?
— Дома.
— Чего делала?
— Работала.
Ну, ладно. Давай сейчас в душ и баиньки.
Угу.
— Я в гостиной сегодня лягу.
— А что? Заболела?
Голова болит.
Ну, ладно. Как хочешь.
Может, примешь чего-нибудь?
Выпила уже анальгин.
— Ну, спокойной ночи.
— Угу.
Ну, он спрашивает, в какой форме прийти,
обычной или парадной. Я сказа…
Вадим Николаевич, военком спрашивал,
в какой форме прийти, обычной или парадной.
Я сказала обычной. Правильно?
— Что?
— Вы меня не слушали?
Голова болит. Ты не заваришь
мне чайку покрепче?
Алло? Я не могу говорить
сейчас, я на работе. Извините.
— Сахара сколько?
— Побольше.
— Все, давай, до вечера.
— Ты не захворал часом?
— Нет, не думаю.
— Ты вчера вечером не брал трубку.
Да какую-то дребедень смотрел, заснул.
Потом поздно было перезванивать.
— Ты чего не смотришь на меня?
— Тебе показалось.
— Ты чего-то боишься?
— Боюсь? Почему боюсь?
Ну, ты какой-то напуганный.
Кто тебя напугал?
И когда? Ночью?
Никто меня не напугал. Пошли работать.
— Где Саша?
— У следователя.
Что он так долго занимается этим?
— Он у психиатра был?
— Был.
Но тот отказался дать выписку из истории
болезни. Врачебная тайна, говорит.
Так, хорошо. Допустим.
А то, что он состоял у них на учете?
Это он может подтвердить?
Да, но при условии, что мы
не станем это обнародовать.
— И зачем тогда это мне надо, интересно?
— Он дал эти сведения в военкомат,
для призывной медкомиссии. Им он
отказать не имел права. А нам — запросто.
Якобы, чтобы не навредить пациенту.
А то, что эта комиссия определила его,
психически нездорового человека
здоровым и забрила в армию?
— Это для него нормально?
— Ну, что ты мне это говоришь?
Так… Узнай, как работает сегодня
этот гуманист и позвони мне.
— А ты куда?
— К нотариусу, надо подстраховаться.
Ну, так пошли Лейлу. Это же
ее работа — уговаривать твоих гостей.
Ты свою работу уже сделал, посмотрел
на нее, обаял. Остальное — наше дело.
К сожалению, не обаял. Она не хочет.
Так, это что-то новенькое.
Ты не смог уговорить даму?
— Ммм… Теряешь квалификацию, дорогой?
— Да, попробую еще раз.
Угу. Так, а почему она не хочет?
Может, плохо уговаривал?
Или слишком хорошо?
И потому голова болит.
А-а-ах… Ориентируй военкома на субботу.
— Хорошо.
— Узнаешь что про психиатра — звони.
— Здравствуйте. Это вы?
— Здрасте. Да.
— Ольга Михайловна здесь?
— Да, но у нее клиент.
— Надолго?
— Наверное, до обеда.
А-а-а, ну, прекрасно. Готовьте
третий прибор, я за десертом.
Хорошо.
Ну, я тебе скажу, с тобой встретиться…
Проще вон с Орловым.
Все ты якобы работаешь,
а вон сама кофе распиваешь.
— Я правда очень занята.
— Я веду переговоры с одним…
Нормальным… Ну, в смысле…
В смысле серьезным каналом.
Могли бы вместе работать.
Я, ты. Было бы здорово.
Ну, ты же… Ты же с Вадимом…
— Мы с ним вместе только работаем.
— Да ладно! Я не слепой.
— Все видят. Все!
— Спасибо за компанию.
Погоди. Сядь.
На минутку. Это…
— Это все серьезно, то, что я говорю. Правда.
— Хорошо.
— Хорошо?
— Я поняла.
Лиль, ну, вот скажи.
А если бы его не было?
— Ты похудел?
— Представь, что его нет. Что тогда?
Тебе хорошо.
[ Зайдите ко мне, хорошо? ]
Я не опоздал, еще не все съели?
Ольга Михайловна просила
извиниться, но она, в общем…
— Мы сегодня так, наспех, поэтому…
— Может, я все-таки пройду, а то холодно?
Твоя помощница мне сказала, но я
не решился передать ответ через нее.
Что происходит? Я тебе звонил,
ты не берешь трубку.
— Я на работе.
— Может быть, я по рабочему делу.
— Мы же с тобой не закончили тот разговор.
— Закончили.
Я же сказала, что я не стану
участвовать в вашем шоу.
Я понимаю.
И то, что между нами… Ты делаешь
вид, что ничего не было.
Мы опять на вы. Ты вернулась позавчера.
У меня клиент пришел,
а я еще бумаги не успела собрать.
Я не знаю, как тебе сказать. Я, наверное,
разучился уговаривать женщин. Я…
Я не про ток-шоу. Я… Я сам
не представляю, как бы я сейчас
с тобой в студии. Задавал тебе
дурацкие вопросы.
Я могу говорить с тобой
только о нас, понимаешь?
Я сказал тебе, это не интрига. Это правда.
Я не знаю, что это такое.
Ольга Михайловна, извините,
но там уже этот…
— Вы мешаете. Не можете выйти?
— Дело в том, что клиент уже пришел.
Здесь тоже клиент.
Передайте тому клиенту, что…
Чтобы он подождал, пока этот клиент выйдет.
— Дело в том, что этот клиент записан.
— Я тоже записан.
Ольга Михайловна просто забыла, правда?
Выйдите, вы нам мешаете.
Да.
Слушай… Черт, я все… Все делаю не так.
И не то. На работе, дома.
Все было выстроено, выверено и вдруг…
В детстве отец учил меня плавать.
Бросил в воду и отошел. Я барахтался…
И сейчас я тоже не знаю,
утону или выплыву.
Ольга Михайловна, мы же
с вами договаривались.
Извините.
Но я сегодня закончила прием.
Полина, запиши Викентия
на следующий раз. Поехали.
Ты куда? Оля!
Извините.
Ну, куда ты собралась?
Ну, что случилось?
Ну, мы же договаривались.
Вы уже здесь? А я сказала Зое Петровне,
что вас сегодня не будет.
— Буду.
— Оль, что случилось?
— Ничего.
— Ну, я как будто бы не вижу.
— Слава богу, ничего.
— Объяснить ты можешь, нет?
— А ты просто так?
— Да нет.
Я не просто так.
Ты понимаешь, тут…
Ну, такая каша заварилась.
— Та-а-ак. Слушаю.
— Сейчас, подожди секунду.
Хух. Ой, мои батюшки, надо же, я прям…
— Я даже не знаю, с чего начать-то.
— С начала.
Значит так, с начала. Помнишь,
у Паши была жена до меня?
Ну, да, она куда-то уехала.
Да, она уехала в Америку.
Сразу, как только они разошлись.
Все это время она не писала, не звонила.
Во всяком случае, Паша так говорил.
Но я думаю, что так и было,
иначе бы она примчалась сразу же,
как только Паша погиб, еще 3 года назад.
— На похороны?
— На похороны! За наследством!
— А-а-а, так бывшая жена не наследует.
— А дочь?
Какая дочь? У них что, была дочь?
— Оказывается, была.
— И когда ты об этом узнала?
— Сегодня утром.
— Так, давай с начала и по порядку.
Господи, с начала, по порядку.
Ну вот, с начала.
Эта его бывшая жена приехала в Россию
в качестве туристки вместе с дочерью.
Ну, чтобы рассказать о родине и все такое.
Двоюродный брат Паши.
Помнишь, Коля такой, Коля?
— Да не помню.
— Неважно.
В общем, этот Коля рассказал о гибели Паши.
— Угу.
— А она раз, и к юристу,
естественно, по рекомендации этого Коли.
Со свидетельством о рождении.
А там написано: отец — Соснов Павел
Леонидович. Наш папочка, наш, родной.
И он никогда не говорил тебе,
что у них есть дочь?
Ни разу! Ты понимаешь, гад, ни слова!
— Но это странно.
— А с другой стороны, я думаю,
ну, а может быть и не странно, а?
Ведь я же не сразу согласилась под венец.
Я ведь все рассуждала, гадала.
А может, он испугался, а?
Может, подумал, что я ему откажу,
если узнаю, какая у него верига, а?
— Ну, так это до свадьбы, а потом-то?
— Ну, а потом сразу же у нас Лика родилась.
Ну, он и решил, что это — отрезанный ломоть.
А Лике он всегда говорил: "Ты моя
единственная, моя единственная."
Оказалось, не единственная, понимаешь?
Та раз — к юристу, а юрист
сразу документы в суд.
И сегодня мне этот Коля радостно сообщает.
Он меня, гад, никогда не любил.
А теперь только сидит и
потирает свои ручонки.
— Ой.
— Ему-то что, действительно?
Да откуда я знаю? Может, они ему
какой-нибудь процент пообещали, не знаю.
— Они имеют право?
— Конечно. Дочь — это наследница первой очереди.
Да ты что? Значит, все Пашкино
надо делить не на 2, а на 3?
— Ну, да.
— Задним числом?
Ну, если суд признает уважительными
причины, по которым она
не заявляла о праве на наследство в первые
6 месяцев после смерти отца, то да.
Ну, как я поделю-то? Ну, как я поделю?
Я что, от квартиры треть отрежу?
Ну, компенсируешь сумму от ее доли.
И от дачи Пашиной тоже и от вкладов.
— Так мы же уже часть потратили!
— Тем хуже.
Потому что нужно будет
треть именно от той суммы,
которая фигурировала в свидетельстве
о праве на наследство.
— А если не хватит?
— Продашь что-нибудь.
О-о-о-ох. Мда…
Хорошую свинью нам папочка подложил.
Да раньше он вам еще ее подложил, когда
полетел на этом вертолете на охоту.
Говорили ему, что это опасно.
Ладно. Водички?
— Да не хочу.
— Полина, принеси нам водички.
Когда может быть суд?
Вы открыли наследственное дело через
10 дней после смерти Соснова. Так?
Очевидно. Это было 3 года назад
и точной даты я не помню.
— А почему такая спешка?
— Спешка?
— Ко мне обратилась наследница…
— И ваша подруга по совместительству.
— А что, разве это имеет какое-то значение?
— А разве нет?
По закону разве не разрешается открывать
наследственные дела своим знакомым?
Нет, там сказано о том, что ближайшим
родственникам нельзя, но…
— Чтобы знакомым?
— В любом законе есть буква, есть дух.
И нельзя действовать в интересах
родственников или друзей.
По отношению к ним вы —
заинтересованное лицо.
— А в чем заинтересованное?
— В этом случае
в быстром введении в права наследования.
Пока не появился кто-то из наследников
по закону или по завещанию.
Но на тот момент кроме жены и дочери
никаких наследников больше не было.
Была наследница, была.
Только вы не потрудились ее найти.
А Закон, на который вы
ссылаетесь, статья 61…
В этой статье, Ваша честь,
говорится о том, что нотариус
обязан уведомить наследников,
место жительства которых он знает.
— А разве вы не знали, что у вашей подруги…
— У моей клиентки, Ваша честь?
Что у мужа вашей клиентки
была еще одна жена?
Ее адрес в Америке прекрасно
знали ее родственники.
Но бывшая жена не наследует,
если нет завещания.
А что у нее есть дочь от
бывшего мужа вашей клиентки?
Этого я не знала и она тоже.
В заявлении все написано.
Да, заявление я видела.
У суда есть сомнения, что это
соответствует действительности.
Я могу полагаться только
на заявления наследников.
Угу. А проверить заявление?
Узнать адрес, связаться с бывшей женой?
И узнать, есть ли у нее
дети от бывшего мужа?
А кто будет оплачивать эти запросы?
Нет, если клиент нас просит,
конечно, мы это делаем.
— А если нет…
— А клиент не захотел, да?
Ваша честь!
Ваша честь, мне и в голову не могло
прийти, что у него там ребенок.
Понимаете, муж мне об этом
совершенно ничего не говорил,
— возможно, он сам об этом ничего не знал.
— А свидетельство о рождении?
Там в графе отец не прочерк.
Там Соснов Павел Леонидович.
Без его ведома эта запись
не могла появиться.
Ну, он же мне об этом ничего не говорил.
Я писала только то, что знала.
Да. Чтобы не уменьшать свою
часть в наследственной массе.
— Ваша честь!
— А что касается вас,
я вынесу частное определение по
поводу вашего поведения в этом деле.
И отправлю его в нотариальную палату.
И пусть ваше руководство
проверит вашу деятельность.
Как вы оформляли другие наследства.
Может быть, этот случай
окажется не единственным.
Ваша честь!
— Вы что-то хотели сказать?
— Да.
Ваша честь, я прошу занести в протокол
замечание о недопустимом
поведении наследников.
— Как это в армии?
— Призвали его. Забрили.
— Ни хрена себе! А это точно?
— Так сказала его мать.
Она сообщила в военкомат, что он
под следствием, но это их не остановило.
Она считала, что лучше год
в тюрьме, чем год в армии.
Попыталась его отбить, но ей ответили,
что он сам захотел исполнить
свой гражданский долг.
Угу, ну да. После армии
судимости ведь не остается.
— А у вас были похожие случаи?
— У меня нет.
— А в вашем районе?
— Не знаю.
А вы спросите у начальника отделения.
— Так его ж нет.
— А он будет. У нас совещание.
Эх, времени в обрез.
Ладно, я ему позже позвоню.
Суд постановляет. Ввести в число
наследников первой очереди
дочь Соснова от первого брака Энн Сарджент,
урожденную Анну Соснову.
И разделить всю наследственную массу,
указанную здесь, на три равных части.
Почему на три?
Тогда я отказалась от
своей супружеской доли —
половину всего нажитого
в браке, в пользу дочери.
А теперь я прошу вычесть
из наследства мою долю
и делить на 3 то, что останется. Я права?
А вы разве тогда это не учитывали?
Ну, если вы внимательно читали дело…
Так, понятно. В таком случае
суд учитывает это обстоятельство.
Ваша клиентка получит треть от половины,
то есть 1/6 от всего наследства и денег.
И, согласно ее просьбе, долю недвижимости
она может получить в денежном эквиваленте.
— Вас это устраивает?
— Да.
Согласно ее сегодняшней рыночной стоимости.
— А почему сегодняшней? Это неправильно.
— Заседание закрыто.
Постановление вы можете получить
у секретаря через 2 дня.
Ну, ладно, допустим. Слышь,
но вот как теперь определить
реальную стоимость вот
этой шестой части, а?
Ну, что объяснить?
Это не моя уже компетенция.
— Добрый день.
— Ну, кому добрый, кому не очень.
Это Зоя, моя подруга. И Лика, ее дочь.
— Здрасте.
— А это…
Представлять Вадима Волкова
нужно разве что марсианину.
И то, если он только что прилетел.
А если побыл здесь хотя бы пару
дней, то уже в курсе, кто это.
Спасибо. Очень изысканно.
Мне никогда раньше не делали
комплимента с помощью инопланетянина.
А вот через недельку, я уверена,
вы бы уже пригласили его к себе
в студию на программу. Так ведь?
Да, возможно. Правда, я не понимаю,
о чем бы я его спрашивал.
Ну, есть ли жизнь на Марсе?
Лучше спросить, есть ли жизнь
на Земле с его точки зрения.
Я не поняла. Оль, это же что,
на тебя телегу накатают?
Да не телегу. Частное определение
в нотариальную палату.
По поводу?
По поводу того, что я якобы не имею права
открывать наследственные
дела для своих знакомых.
Ну это чушь полная, потому что многие
клиенты несколько лет ко мне подряд ходят.
— Они уже фактически мои знакомые. Что мне,
— Ну, конечно.
— им теперь отказывать?
— А она этого не понимает?
Да все она понимает.
Они просто считают, что мы вообще
зря свои деньги получаем в отличие
от них. Предвзято относятся.
Предлагаю заесть чем-нибудь
сладеньким горечь неудачи.
Я пока ждал, тут недалеко заметил
кафешку. Симпатичная кондитерская.
Конечно, очень приятно. Но, думаю,
нас-то с Ликой вы вряд ли ждали.
Поэтому мы оставляем вам Олю. Да, да, да.
— А сами пойдем страдать. Да, дочура?
— Угу.
— Ну, мне тоже пора.
— Я тебе обязательно позвоню.
Позвоню. И нам очень приятно было
познакомиться. Мы обязательно передадим всем,
что вы совершенно не соответствуете
вашему телевизионному образу.
Вы такой приятный, контактный. Вот.
А Лика так вообще сегодня будет
героем дня у себя в универе.
Так это же моя альма-матер.
Кикоин до сих пор читает?
Ну, Кикоин это как бы ее дедушка.
— Угу.
— Большой привет от его бывшего студента.
— Может он смотрит мои передачи?
— Знаете, боюсь вас огорчить, но…
телевизор он вообще не смотрит.
— Да?
— Угу.
— Говорит, из гигиенических соображений.
— Узнаю старика Кикоина.
— Не язык — бритва.
— Ладно, мы пойдем.
До свидания. Надеюсь, увидимся.
— До свидания.
— До свидания.
Ну, мне тоже пора, я спешу.
Можно?
Я не знаю, что делать.
Ну, давай начнем с того, что это
не пошлый адюльтер, а нечто серьезное.
Вадим, двойная жизнь — это не для меня.
— Уйди от мужа.
— Чтобы стать твоей любовницей?
А потом, когда ты мой халат кинешь в корзину
с грязным бельем, вернуться к нему?
Стань моей женой. Я серьезно.
Мы знакомы несколько дней.
А сколько нужно знать человека,
чтобы понять, что это он?
Тот, которого ты ждал всю жизнь,
которого ты искал в каждом встречном?
Я понимаю, ты юрист, ты привыкла
сомневаться в каждом факте,
в каждом заявлении. Но проверь.
Ну, проверь то, что я говорю.
— Как?
— Не уходи.
Раньше я злилась на Захара,
что он таскается по вечерам в
свою больницу, а теперь рада.
Только бы не видеть его
вопрошающего взгляда.
Он чувствует во мне какую-то перемену.
Я, конечно, пытаюсь это скрыть, но…
Если бы я была более опытной,
ну, как другие женщины, ну…
Ну, а ты не скрывай, если это не та
связь, которой нужно стыдиться.
— А сколько длились твои прежние романы?
— Это не роман.
Не роман, не интрижка и не связь.
— А что это?
— Судьба.
Вадим, ты не в эфире.
Давай мы оставим громкие слова.
Хорошо. Прости.
Ну, ты — моя судьба.
Ну, как тебе это еще объяснить?
— Ты с ума сошел? Люди кругом.
— Плевать.
— Меня здесь могут узнать.
— Только тебя?
Ну что? Куда дальше?
Куда хочешь.
А к тебе домой как отсюда ехать?
Ну, как-то все время прямо,
и потом немножечко левее.
[ Нет. В этом году план по призыву
был выполнен почти на 100% ]
[— А процент негодных к службе увеличился?
— Ну, не очень.]
[ Кстати, за счет проведения нами
воспитательных работ среди призывников. ]
То есть, если призывника повоспитывать,
[— то он будет здоров. Так? ]
— Может, выключить?
Нет, я хочу посмотреть.
[— … здоровье это решает комиссия. ]
— Там же про призыв в армию.
— У тебя что за интерес?
[— А ваша призывная комиссия… ]
— Не твоего же сына забирают.
[— … она признала годным ]
Разве что на этого павлина
лишний раз посмотреть.
[ Ну, я всех не упомню. ]
[… курс лечения у психоневрологического
диспансера и много лет на учете, ]
[ он ограниченно годен
к военной службе. ]
[ И согласно закону, ваша комиссия должна
была освободить его от призыва. ]
[ Но он был признан годным
и вы это решение поддержали. ]
[ Оль. Оль. Оль, ну, извини. Олечка. ]
Оля.
Ну, извини, я не подумав ляпнул.
Не, ну, правда, Оль. К тому же…
Призыв с 18, а ему было
бы только 12, так что…
[— Откуда у вас такие сведения. ]
— Из отчета Министерства обороны.
Кстати, комитет солдатских матерей
считает их сильно заниженными.
Я не отвечаю за то, что происходит в
армии. Моя задача — обеспечить призыв,
опираясь, конечно, на решения
медицинской комиссии.
Которая, как выясняется,
вообще не имеет права
проводить военно-врачебные экспертизы.
— Это как так?
— А она не получила лицензию
на эту деятельность.
А согласно Постановлению
правительства от 28 июля 2008 года
обязана была ее иметь.
Этого вы тоже не знали?
Может, скажешь гримерам, чтобы
его промокнули, пока Вадим в кадре?
— Зачем?
[— Мы вернем бойца домой. Сразу же. ]
Пускай все видят, что врет.
А сейчас я хотел бы напомнить
вам о призывнике Корниенко.
[ Когда ваши порученцы пришли к нему
домой с повесткой, его мать сказала, что… ]
[ … была выдана санкция на
его арест. Вы это знали? ]
— Нет.
— Вам что, не доложили?
— Не помню.
— А то, что он, узнав о повестке,
сам к вам пришел?
[ … мы вернем его в суд. ]
[ Вы, кстати, в курсе, сколько в прошлом
году погибло военнослужащих? ]
[ 481 человек. По официальным данным. ]
А на самом деле значительно больше.
[ И часть этих погибших —
жертвы неуставных отношений. ]
[ Комментарий футбольного матча ]
[… гражданин. Это в Конституции записано. ]
[ А вы, извините, сами в армии служили? ]
[ Да. Но сегодня мы
беседуем на другую тему. ]
[ Значит, что же получается? Вы вернете
больного парня по решению суда, ]
уголовника по требованию милиции.
Но только после того,
как доложите по начальству, что
план по призыву выполнен. Так?
Вы же понимаете, что это на гражданке
можно спорить с начальством.
А в армии приказ есть приказ,
который надо выполнять любой ценой.
А потом уже можно писать рапорт,
что ты с ним не согласен.
[ Гол! Гол! Гол! ]
Гол!
У меня тоже подрастает сын.
И я думаю, что же его ждет,
когда ему исполнится 18.
Это было ток-шоу "От вашего имени".
У меня в гостях был военком
полковник Шейко. До свидания.
— Ты сегодня первый раз сорвался.
— Спасибо. Это было заметно?
Ну, зрителю надеюсь нет, а Орлов
позвонил, спросил, что с тобой.
— Когда?
— Во время эфира.
Похоже, пора закрывать лавочку.
Очевидно, я исчерпал свой ресурс.
3 года — достаточный срок.
Нужно уходить, пока не надоел
зрителям. Себе я уже надоел давно.
Послушай, тебе нужно
отдохнуть. Возьми отпуск.
— Еще сезон не закончился.
— Ничего, один эфир можно отменить,
все болеют, даже знаменитые ведущие.
— Это не выход.
— Ты сейчас этого не знаешь.
Поезжай, отдохни от нас, от себя
знаменитого, от своих полковников.
Поезжай в какую-нибудь тихую
страну, где тебя никто не знает.
Поживи как нормальный турист.
Музеи, прогулки, кафе.
Приедешь, тогда и вернемся
к этому разговору.
— Я уже давно не ездил один. Отвык.
— Ну, я бы поехала с тобой.
Ну, во-первых, кто-то должен
остаться на хозяйстве.
А во-вторых тебе и от
меня нужно отдохнуть.
Нам. Друг от друга.
Или пригласи какую-нибудь бывшую
подругу, сочтет за счастье.
Или новую.
А ты знаешь, чем старая
любовница лучше новой?
Все понимает, со многим
мирится, кое-что прощает.
Очень удобно, правда?
Только ведь всему есть предел.
Пониманию, прощению.
— Подумай над этим.
— Ты про отпуск?
И про него тоже.
— Захар.
— Чего?
Ну, не надо. Ну, ты что?
Пос… Посплю часок еще.
— Ты мне жена или не жена?
— Я не хочу.
Ты знаешь, что это долг супружеский.
— Ну, давай, давай.
— Захар, ну, пожалуйста. Ну все, не надо.
А я… А я хочу.
— А я хочу.
— Ты что?
Уйди.
Ты поздно вернешься?
— Не знаю.
— К ужину ты будешь?
— Не знаю.
— А то я буду голодный после дежурства.
— Ты слышишь, чего я говорю?
— Поешь что-нибудь. Сам.
Оля, что это с тобой?
Ты должна быть довольна.
Тебя муж любит, а ты…
— Ты называешь это любовью?
— Это ее часть.
— Существенная.
— Для тебя это просто физиология.
— Захотел — взял, как поужинал.
— Ну, да.
Голод и секс — двигатели прогресса.
Голод заставляет работать,
секс — размножаться.
— Не было бы их, давно бы вымерли.
— Мы и так вымираем.
— Оль! Оль!
— Что?
Это я тебя спрашиваю что?
Ты последние дни… У тебя
что, на работе неприятности?
— Нет.
— А почему ты какая-то… Сама не своя.
— Может быть, поэтому?
— Почему поэтому?
Сама не своя.
— А чья?
— Купи что-нибудь на ужин.
Ты еще не разлюбила меня?
Ну, ладно. Пока.
Главное, не перебери лимит.
— Лимит чего?
— Капризов женских.
Здрасте.
— Привет.
— Привет.
— Ну, что, поехали?
— Поехали.
Вадим…
— Что ты так смотришь?
— Любуюсь.
Мне нравится то, что я вижу.
Как говорил Талейнан:
"Не стоит доверять первому мнению.
Оно может оказаться хорошим".
Ну, оно не первое, не второе, мне все
нравится. Про это он ничего не говорил?
— Вчера ты был злой.
— Где, в студии?
Этот полковник меня просто достал.
— Мы опаздываем.
— Так.
Куда?
К моей подруге Зое.
Ты что, боишься, что без нас
все съедят что ли?
Нет. Я знаю, что они будут
сидеть голодные.
Пускай посидят, подождут
немножко. В конце концов…
Ой. Извини. Извини.
— У вас это серьезно?
— Он говорит, что да.
— А ты что говоришь?
— Не знаю.
— Он-то свободен.
— А, то есть у вас разные условия.
— Угу.
— Ясно. Захар догадывается?
Нет, я думаю. У нас было-то всего…
Два раза? Ну, а дальше-то что?
Не знаю. Ничего, наверное.
— Из-за Захара?
— Ты считаешь, что этого недостаточно?
Ну, не знаю, подруга.
Смотря чего вы хотите.
Если просто романчик,
то когда кому это мешало?
— Не, я так не смогу.
— Ну, смогла уж.
Чего ты кричишь-то? Я вообще
ничего не понимала, понимаешь?
Это было состояние аффекта. Жить двумя
параллельными жизнями? Обманывать?
Нет, это не для меня.
— Да подожди ты, ну…
— Смотрите, как надо танцевать. Давайте.
— Давай, давай, давай. Давай.
— Евгений Борисыч,
вот так вот попробуйте. Вот так вот.
Ну, хорошо, а чего тогда
ты его сюда приволокла?
— С тобой познакомить.
— Да мы уж знакомы.
Ну, чтоб не на ходу.
Да не на ходу я его по телевизору
вон каждую субботу вижу.
По телевизору и в жизни он —
два разных человека, понимаешь?
Ок. Теперь мы знакомы
с ними обоими. Дальше?
Подруга, я тебя не предупреждаю,
не переубеждаю.
Ты взрослая женщина и
сама принимаешь решения.
Но повстречать вот такого вот мужика…
Нет, подожди. Это.. Не хватает…
Нет симфонизма, понимаешь…
Он-то что говорит?
— Он говорит, что это судьба.
— Так может и правда?
— Не знаю.
— Ну, есть только один способ проверить.
А Захар?
Ну, ты допускаешь, что
люди вообще расстаются?
И потом, у вас нет детей.
Не вы первые, не вы последние.
Да и потом, он сильно расстраиваться
не будет, я тебя уверяю.
Это ты будешь плакать
и за себя и за него.
Не знаю. Была нормальная семья.


Серия 4

— Добрый день.
— Доброе утро, Ольга Михайловна.
— Что нового?
— Приходила одна дама,
принесла вот письмо от ярославского
нотариуса. Она там живет.
— Сказала, что скоро вернется.
— Интересно.
Кофейку сделай.
Пожалуйста.
Слушай, на нашей улице
есть банк "Идеал плюс"?
Да, вроде да. Да, я как-то пошла
не в ту сторону, обратила внимание.
— А что, это от них письмо?
— Да нет, письмо это от моего коллеги.
Он не может приехать сюда и просит
меня выполнить поручение его клиентки.
Это она приходила. Нужно организовать
вскрытие сейфовой ячейки в этом банке.
Эта ячейка принадлежит ее мужу.
Он умер. Вдова ни слуху, ни духу.
Так бы и не узнала,
если бы не письмо из банка.
Дескать, оплатите аренду,
продлите договор.
Знаешь что? Позвони в этот банк,
договорись на вторую половину дня.
И спроси, есть ли у них дубликат ключей.
Возможно, могут ли они
организовать понятых.
— А у нее нет ключа?
— Да в том-то и дело, что нет.
К нам. Она, наверное.
— Забери, пожалуйста.
— Ага.
Тамара Николаевна. Тамара Николаевна.
Сын мой, ты сегодня какой-то другой.
— Какой другой? Обычный.
— Да нет.
К чему-то прислушиваешься.
Может, к себе, не знаю.
А может быть… Ты что, звонка ждешь?
Нет. Ма, твоего не было сыра,
я вот другой тебе взял.
Да? А почему к нам Лиля не заходит?
— Работы много.
— Что ты за вздор говоришь? Работы много.
У вас как была эта еженедельная
передача, так она и осталась.
Она совсем недавно вот к нам
забегала, продукты привозила.
А теперь вот ты сам этим
занимаешься. Вы что, поссорились?
— Ничего мы не ссорились.
— Вы с ней расстались.
Ма! Мы ж договаривались.
Моя личная жизнь — табу.
Во всяком случае до того момента,
пока она не станет семейной.
— А семейная — уже не личная?
— Есть нюансы. Сахар дашь?
Да?
Поняла. Кто она?
Кто?
Сын мой, когда у тебя происходит
смена караула, по тебе все видно.
И первой догадываюсь я.
Она что, замужем?
— Ну, у тебя и хватка, ма, а?
— А что я такого спросила, Господи?
Что спросила?
Вот подожди, твой Лёвушка вырастет,
женится, разведется,
потом начнет любовниц менять.
И будет тебе говорить: "Ну, пап. Ну, пап."
Хотела бы я на тебя посмотреть.
Правда, только не успею.
У меня давление опять вот вчера прыгало.
К неприятностям меня
нужно готовить загодя.
А то придешь: "Здрасте.
Познакомьтесь, это моя жена."
— Может, она тебе понравится.
— Все-таки, как ее зовут?
— Оля.
— Вот Оль у нас еще не было.
Значит, у вас получается тайный роман.
Но с тобой, с известной личностью,
какой может быть тайный роман?
— Бедная Ольга.
— А я?
— Я не бедный?
— Тоже бедный.
Но не такой. Тебе не надо притворяться.
Если вот только перед
Лилей. Она уже знает?
— Догадывается.
— Бедная Лиля.
— Бедная.
— И бедная Ольга.
— Ох, бедная.
— И бедный ты.
— Он говорил когда-нибудь с вами о завещании?
— Нет.
Вообще он о смерти не думал. Да и
к врачам он не ходил, кроме зубного.
— От чего он умер?
— Инсульт.
Не довезли до больницы.
Может быть, он что-нибудь
говорил о банковском сейфе?
Нет, у него дома был сейф.
Он там держал документы, наличные.
Мои драгоценности, когда мы уезжали.
Я всегда знала, где второй ключ.
Ну, а один всегда был с ним, в связке.
И сразу после его смерти вы его открыли?
Мне нужны были деньги
на похороны и поминки.
И там не было ничего такого,
о чем бы вы не знали.
— Нет.
— Я договорилась, понятые будут.
— Это все? Ничего больше?
— Да, больше ничего.
Ну, тогда открывайте и мы начнем опись.
А что там?
Я не знаю, что там.
Клиент сам все закладывает
и вынимает. Я его за дверью жду.
Так, валюта. Доллары и евро.
Пересчитаем потом.
Дальше.
— Угу. Это ваше?
— Нет.
— Вы никогда это раньше не видели?
— Нет.
Сапфировое колье. Одно.
А вы уверены, что сапфиры настоящие?
Я уверена. Но нас это с
вами не касается. Дальше.
"Вскрыть в случае смерти".
А… А кому... Кому он это написал?
Ну, вероятно тому, кто
должен был сюда прийти.
Но если я ничего не знала о сейфе, значит…
Давайте так. Мы сейчас вскроем это
в присутствии понятых. Я включу это в опись,
а дальше этим будет заниматься
ваш нотариус. Так, это завещание.
Но не на ваше имя. Голикова Виктория
Викторовна. Вы знаете, кто это?
Она пользовалась сейфом по доверенности.
Почему же вы нам раньше
ничего не сказали?
Ну, во-первых, вы не спрашивали.
А во-вторых, после смерти клиента
доверенность недействительна.
Это понятно, но все же?
— Когда она была здесь последний раз?
— Сейчас посмотрим.
— Давно. 7 месяцев назад.
— Что он ей завещал?
Акции трех компаний. Видимо, своих.
Как это? Нотариус все
оформляет уже на мое имя.
Боюсь вас огорчить, но воля
наследодателя выражена достаточно ясно.
Да… Ничего.
Ничего ей не достанется, ни копейки.
Кто она такая? Профурсетка какая-то. Я…
Я… Я жена его, я мать его
детей, я в конце концов
много лет слежу за его отцом больным.
Да я… Это собственность наша.
— Понимаете, наша. Он при мне
— Тамара Николаевна.
строил эту компанию.
— Фиг ей. Ничего, ни копейки.
— Тамара Николаевна.
Успокойтесь. Вы можете, конечно,
переложить это дело в суд,
но я вам не рекомендую трепать
имя вашего мужа в суде.
В суде люди спорят,
а у нотариуса договариваются.
Двойная жизнь, когда и муж
и любовник — это одно.
А вот когда только любовница,
это совсем другое дело.
Кстати, он не любил слово любовница,
он предпочитал возлюбленная.
Вы себе не представляете,
как тяжело сидеть целый день,
смотреть на телефон и ждать:
позвонит, не позвонит.
Или собирать чемодан в надежде
уехать с ним куда-нибудь на выходные,
а потом в последнюю минуту он все
отменяет, потому что дома кто-то заболел.
Сидишь потом над этим чемоданом
и нет сил эти вещи раскладывать
обратно по местам.
— И вы все это терпели?
— Я очень не люблю эти громкие слова.
Любовь, навсегда и так далее.
Ну, да. Наверное, я его любила.
А вот навсегда ли…
К сожалению, не удалось проверить.
А! Что уже об этом говорить.
Спасибо.
— Вы что-то говорили о завещании?
— Да. Вы знали о нем?
О завещании — да, а что там, я не знаю.
Он только говорил, что я никогда
не буду бедствовать.
Вы еще сказали, что она еще
будет судиться со мной?
Дело в том, что по закону все имущество,
нажитое в браке, делится пополам.
И он мог завещать только свою половину.
Насколько мне известно,
одну из компаний он основал
еще до женитьбы и потом
только расширил ее.
Тут есть предмет для спора,
но я лучше вела бы его не в суде.
Я так понимаю, он был человек известный?
Журналисты начнут смаковать подробности,
поэтому лучше вам встретиться с ней.
— Полюбовно.
— Полюбовно?
Неуместное сравнение. Конечно же,
никакой любви между вами быть не может.
Но… Лучше у нотариуса,
нежели в суде и публично.
Мне бы очень не хотелось с ней
видеться и, я думаю, ей со мной тоже.
Возможно, еще больше чем вам.
Так что ты решил с отпуском? Поедешь?
Не знаю. В воскресенье встречусь
с Лёвой, спрошу как у него дела.
Так 10 дней ничего не решат.
В любом случае нужно отработать субботу.
— Угу. Так, все же Сомов?
— Если его не вызовут на сборы.
Так он ведь уже вроде бывший тренер.
Поэтому и придет.
Но по контракту он должен
доработать до появления нового.
Ему сказали, что он свободен,
но кто их знает.
— Так, а когда это выяснится?
— Он сказал, что завтра.
Как это он не боится
вынести сор из избы?
— Не боится?
— Я у него спрошу.
— Прям в эфире?
— Естественно.
Хорошо.
Передо мной еще два человека.
Ничего, я подожду.
Ну, что вы, Вадим Николаевич,
мы подождем. Правда?
— Проходите.
— Проходите.
Спасибо.
— Что случилось?
— Впервые за 3 года выгнали. В отпуск.
Стал нервничать в эфире.
Поедешь со мной?
Куда-нибудь, где нет русских туристов.
Где нас никто не узнает. Согласна?
Ну, это как-то неожиданно.
Я не думала об этом.
Ну, может, это хорошо?
Подумаешь на обратном пути.
— Ну, как я поеду?
— Ну, а что?
— Ты же здесь сама себе начальница.
— Да я не о работе.
— Я никогда не ездила одна.
— Все время с ним?
Ну, последние годы чаще с Зоей, но одна
никогда не ездила. И он меня не отпустит.
Ну, поехали с Зоей. А я случайно
окажусь в соседнем номере.
Я вас обеих приглашаю. Ну?
Я все устрою. С вас только
паспорта и решимость.
А тебя твоя… "Халат" твой отпустит?
— Он сам предложил.
— Кто?
— "Халат".
— А, так вы работаете вместе.
— Теперь только работаем.
— Теперь?
— Да?
— Ну, что?
— Поехали, а?
— Я не знаю.
Одно дело — короткое свидание.
А это все-таки совместный быт.
— А я не храплю.
— Я тоже.
Ну, а что еще? Утренняя щетина,
спутанные волосы, опухшие веки,
— шум воды в сортире, а?
— Ну, хватит. Все.
Не заставляй меня перечислять,
что нас ждет, если мы…
Знаешь, то, что раздражает
в чужом человеке,
в любимом кажется родным и симпатичным.
Через 10 дней мы точно будем
знать, кто мы друг для друга.
Не знаю… Если Зоя не захочет?
— Почему?
— Не сможет.
Или Кикоина не с кем будет оставить.
Берем Кикоина. А что?
— Зоя будет заботиться о Кикоине.
— Угу.
Ты обо мне. А я о вас всех.
Ты сумасшедший?
Знаешь, кто сделал меня
таким сумасшедшим?
[ Давайте поясним для телезрителей. ]
Речь идет о договорных матчах.
Ну да, о чем же еще?
[ В прошлом сезоне, ребята рассказывали,]
[ перед важным для них матчем в
судейскую ворвался какой-то… ]
Слушай, ты завтра с утра
можешь побыть дома?
Я не могу, у меня клиенты с утра. А что?
Да пациент один звонил,
он в Астрахани живет,
Обещал банку икры прислать с кем-то.
Поезд утром приходит. Ты же любишь икру.
Люблю, но обманывать не люблю. У меня
человек приедет из другого города.
— Правда, без икры.
[ — …совещаниях у президента, а на деле. ]
Футбол — это не просто популярная игра.
Это деньги, это огромные деньги.
Ну, если только на покупку игроков
тратятся миллионы долларов.
Представляете, сколько вообще там крутится
денег? И не только спонсорских, но и…
И бюджетных и криминальных.
Все это знают прекрасно.
— А в детском футболе этого нет?
— Очень хочется сказать, что нет.
Да язык не поворачивается.
— Какой же выход-то?
— Выход?
Выход один для всех. Для футболистов
такой же, как для милиционеров,
для таможенника, для чиновников.
Уничтожить коррупцию.
Под корень. По всей стране.
Предложение, конечно,
заманчивое. Но боюсь…
У Кикоина лекции, студенты.
Да и потом, он такой домосед стал.
С мамой хоть куда-то
выбирался, а теперь…
— Жаль.
— Ну, поезжай сама.
— Без тебя?
— Скажешь, что со мной.
— Угу. А если он узнает?
— Вот интересно, как он узнает?
Позвонит тебе, когда ты
будешь у Кикоина дома.
— Мы предупредим Лику и все.
— Ее еще втягивать во вранье.
Да какое вранье, подруга? Ты что, все
забыла? Это маленькие женские хитрости.
Будто нам снова по 20.
Сердце трепещет, душа замирает.
— И потом, запретный плод так сладок.
— Ну и память у тебя.
— Решайся, Оль.
— Тихо.
— Вы уже уходите?
— Да, Полина. Пока.
— До свидания.
— До свидания.
Аккуратней. Давай, держись, держись.
— Нормально.
— Да не поеду я никуда.
Мне кажется, что Захар тоже
что-то немножко так подозревает.
— Захар?
— Да.
Чего ты так решила-то?
Знаешь, он так многозначительно мне
предложил познакомить с Вадимом,
— когда я смотрела по телеку его передачу…
— Они что, знакомы?
Сын Вадима лечится в больнице Захара.
А-а-а… Ну, я думаю,
это он так, для подначки.
Да?
Можешь спокойно рвануть в
отпуск. Я тебя прикрою…
Не могу я.
Ой… Ну, ладно.
Хоть вспомнили, как это было.
— Что-то Лёвка осунулся.
— А чего же ты хотел после больницы?
Не знаю, в больнице он выглядел лучше.
Ты хочешь сказать, что я его плохо
кормлю? Я хорошо его кормлю.
Так, как сказано. Не знаю, может
быть это реакция на лекарства.
Его тошнит, бедолагу, все время.
— Что врач говорил?
— Сказал, пройдет со временем.
— Может, его в санаторий отправить?
— Ему дом нужен.
И тепло родительское.
И каждый день, а не раз в неделю.
— Ну, я не могу выбираться чаще, ты же знаешь.
— Конечно. Слава дороже сына.
При чем здесь слава? Это моя работа.
Ты же не можешь бросить свою.
Я на службе. А ты сам себе хозяин.
Взял бы отпуск и съездил с сыном…
Не знаю, к морю, например.
Я не могу закрыть
программу посреди сезона.
Ничего, недельку как-нибудь мы подождем.
Нам трудно будет, но мы потерпим.
— Кто это мы?
— Твои зрители.
— Аудитория. Так у вас говорят?
— Ты стала смотреть меня? Надо же.
Ой… Пришлось. Лёвка
по воскресеньям вопросы задает.
Им вроде в больнице запрещают
смотреть по вечерам телевизор.
— Смотря кому. Сыну Волкова…
— Мне он не рассказывал.
Не знаю, может быть,
расстраивать не хотел.
Он вряд ли понимает все,
о чем мы там говорим.
Да не нужно ему понимать.
Ему отец нужен. Хотя бы по телевизору.
А, кстати. Ты не мог бы съездить
в больницу за выпиской?
Она не была готова, когда я Лёвку забирала,
а на неделе времени не было.
Ну, съезжу конечно. Ты, кстати,
не помнишь, как зовут врачиху?
Софья Николаевна. Седова.
Ну не получается у меня, понимаешь?
Зоя не может и… Поезжай один.
Подумаешь. Поскучаешь.
— А ты?
— Я тоже подумаю.
— Может, поскучаю тоже.
— Угу.
Возможно, ты вернешься и как-то
покажется все это нам…
— То есть?
— Ну, неважным…
— Ага.
— Угу.
Так ты этого опасаешься
или на это надеешься?
Кстати, ты можешь чувствовать
себя совершенно свободным.
Ага. Ну, слава богу, развязался.
Ну что ж. А мы тогда
с Лёвкой вдвоем поедем.
Отличная идея.
— А врачи ему разрешили?
— Что ты, напротив. Настаивают.
— А-а-а.
— Угу.
Класс. Я думаю, он очень обрадуется.
— Я думаю.
— Ну, я пошла.
Давай.
Я пошла.
Пока.
— Конфетку возьму.
— Да, конечно.
Мы когда вернемся, обязательно
расскажем, как прошло.
Оля!
Ну, я… Вынуждена вас покинуть ненадолго,
мне нужно срочно отправить факсы.
Ну, ладно. Что толку так сидеть? Раз уж
встретились, давайте все проясним.
А что? Что прояснять. И так все ясно.
Он — старый похотливый дурак.
А вы — безнравственная особа.
— Мне уйти?
— Да. Идите.
Адвокат сказал, что он может завещать
только то, что принадлежит ему.
А акции принадлежали нам двоим.
А еще отец. Больной.
Который на иждивении у нас.
Так что вам, милочка, дай бог треть.
— За ваши прелести. Остальное отдайте.
— Хорошо.
— До суда.
— Прямо сейчас.
Вернется Ольга Михайловна,
пускай все оформит.
— Когда вы его видели последний раз?
— 7 месяцев назад.
Между прочим, когда мы поженились,
я была намного стройнее вас.
44 размер и ноги и все. Потом дети,
больные родители, его, мои.
А… А вы с ним…
Давно? Лет 5, да? Ха.
Я это чувствовала.
Это невозможно не почувствовать.
Правда, я думала, что он
с этой своей секретаршей.
Вульгарная девка.
Хорошо, что не она.
В общем, когда она все подготовит,
пусть позвонит. Я вернусь.
— Она сказала, вы на все согласились?
— Да.
И не жаль? Это же существенная
разница по деньгам.
Бог с ней. Ей тяжелее, чем мне.
Не надо, мне то же самое.
Это из того гарнитура?
А мне, он считал, что сапфиры не идут.
Я вам их пришлю.
— Вы знаете, ему это будет очень полезно.
— Угу.
Морской воздух, плавание.
Только не лежать на солнце.
— А вы решили сами с ним поехать?
— Надеюсь. Как получится.
Я думаю, что он будет счастлив.
Вы знаете, пожалуй, я вас здесь оставлю,
конференция через полчаса,
а мне еще нужно ехать.
Так давайте я вас подвезу. Вот машина.
Правда? Замечательно.
— Спасибо. Здесь недалеко.
— Прошу.
— Вы не знаете, кто это?
— Захар. Хирург наш.
— Хороший.
— Ну, зав. отделением.
— А что, у вас проблемы хирургические?
— Нет, слава богу.
— Просто лицо знакомое.
— А-а-а.
— Он что, извозом подрабатывает?
— Захар?
— Угу.
— Нет, это наша операционная сестра.
А почему она как шпионка?
Ну, они думают, что
об их связи никто не знает.
— Связи?
— Так часто бывает.
Операционные сестры в близких
отношениях с хирургами.
Считается, что в этом
даже есть какой-то смысл.
Когда операция идет несколько часов,
она должна угадывать,
что ему сейчас понадобится.
— А жены хирургов тоже знают об этом?
— Думаю, догадываются.
— Ну, если это не мешает семейной жизни.
— Ладно, поехали.
— Пап, можно?
— Давай.
Немецкая речь.
Привет. Это я. Ты еще на работе?
— Говорить можешь?
— Да.
— Как дела у вас?
— У нас? Да вот, верблюды ходят.
В общем, все хорошо.
Только скучаю по тебе.
— Может, вырвешься на пару дней на уик-энд?
— Ты же знаешь, что я скажу Захару?
[ Ну, скажешь, что к Зое на дачу. ]
А я тебя встречу, номер закажу.
— А Лёва?
[ — Лёва? Ему и без меня хорошо. ]
Тут специальная детская
группа с воспитательницей.
Он полдня с ними, полдня со мной.
— Ты же работать еще хотел днем?
[ — А ночи на что? ]
Подумай. И перезвони. Целую
— Я жду.
— Пока.
Ну, нет так нет.
Красота-то какая. А ты говорил,
тут нет русских туристов.
— Нету.
— А с кем же Лёва тусуется?
Здесь в основном немцы.
А Лёва как внук преподавательницы
немецкого кое-что шпрехал.
А через 2 дня вообще уже
начал трещать как сорока.
— А ты?
— Совершенствую свой русский.
Господи, красота-то какая.
— Неужели и здесь работаешь?
— Немного.
— Очередное ток-шоу?
— Нет.
— Это не связано с телевидением?
— Неа.
Знаешь, я боялась говорить раньше…
Но я часто думала, еще до того
— как мы познакомились.
— Обо мне?
Ты перерос свою передачу.
Мне кажется, ты бы мог
говорить о том, что думаешь
не чужими устами, а своими словами.
— Мама тоже говорила примерно как ты.
— А мама всегда права.
— Сфотографируешь?
— А два человека — это уже общественное мнение.
Ничего не поделаешь.
Придется прислушаться.
Да, да.
— Ну что?
— Все хорошо.
А если он проснется?
Так я сказал, что в холле посижу,
поработаю. Если что, он мне позвонит.
— И с какой стороны ты любишь спать?
— Чур, я у окошка.
Вот здесь вот. Хорошо.
Наглец. Ну вообще.
У окошка люблю спать я.
Что-о-о? Ах, так? Иди сюда.
Ну теперь ты воистину моя.
— А раньше?
— А раньше мы встречались днем.
А день, как известно,
это время любовников.
— А ночь, значит, время супругов?
— Ну ведь мы же спешили. Постоянно спешили.
Спешили встретиться, спешили разбежаться.
Кто-то раньше мне говорил,
что ему нравится.
Ну это правда.
— Я просто…
— Что?
Не предполагал, что это может
быть настолько прекрасно.
Когда не нужно никуда спешить,
не смотреть на часы, не отключать телефон.
Когда можно просто обняться,
и ты будешь рядом не только во сне.
Ты, оказывается, такой романтичный.
— А днем ты прям такой…
— Какой?
— Такой…
— Ну какой?
Наглый. Уверенный. Вообще…
— Опытный.
— Угу.
— Подожди, я что, разочаровал тебя?
— Конечно.
Я думала, что попала в руки
настоящего мачо, к обольстителю.
— Поматросит меня сейчас и бросит.
— Не дождешься.
И не надейся.
— Чего это ты на работе? Он же в отпуске.
— Надо следующий эфир готовить.
А-а-а. Пойдем, поужинаем вместе?
Не получится. Дочка дома.
— А мама?
— Заболела.
Давай завтра. Днем. Возьмем твою
дочку, дернем куда-нибудь…
— В цирк.
— Цирка мне и на работе хватает.
Потом пообедаем вместе.
— Костя.
— Ну, чё?
— Хорошая же идея.
— Плохая.
Лиля, его нет.
— Ты свободный человек.
— Послушай.
Пригласи лучше Лейлу. Она подобрее
и повеселее. И аппетит получше.
— Он один уехал?
— С сыном.
— Ты уверена?
— Тебе-то что?
Ничего. Он дурит тебя.
Держит на коротком поводке.
А я видел его.
Вдвоем. Она…
Красивая.
Да мало ли с кем он встречается.
Это же его работа.
По работе так не смотрят.
— Костя!
— А?
А тебя не учили, что на товарища
стучать как-то несимпатично?
К тому же я не его жена,
мне это безразлично.
Безразлично? А ты в зеркало себя видела?
Ты вон сжалась вся. Безразлично ей…
Слушай, чего ты добиваешься?
Я же говорил, чтобы ты
выздоровела, отсохла от него.
— И тогда?
— Тогда…
Тогда я бы был хорошим мужем.
— Как Нине?
— Нине нужен был не я.
Мое лицо в сетке канала.
И потом чтобы все подруги звонили.
И чтоб письма писали, и чтоб потом
ответы на звонки телезрителей.
А когда я исчез из эфира, стал
канцелярской крысой… И он тоже,
он тоже это имел всегда,
он тоже когда-нибудь фьють.
Костя, мир так устроен,
он не симметричен, понимаешь?
Сначала кто-то кого-то,
потом этот кто-то кого-то тоже.
— Жизнь на этом не кончается, понимаешь?
— А мне не надо про жизнь.
— Я о нас с тобой.
— А нас… Нас нет.
Есть ты и я. Отдельно.
До свидания, мне пора.
— Лейла.
— Да?
А давайте поужинаем вместе.
Да ладно тебе.
— Ну, получай, пап!
— Держи.
Да, Зоечка? Захар?
Когда он звонил? И что?
Нет, у меня его номер не определился.
С кем он поехал, не сказал?
Ну, ладно, Бог с ним, так даже лучше.
У нас все хорошо. Почти.
[ Да нет, дело не в нем, в сыне.
Он как раз мальчик прекрасный. ]
Просто когда я вижу, как он смотрит
на отца, бежит к нему…
У них времени мало, а я последнее отнимаю.
У Лёвы, конечно. Угу.
Как дела? Прекрасно.
Одна выгуливаю себя.
Хорошо. Ладно, до скорой встречи.
Ну, почему домой? Машина-то у тебя.
Пока.
Спасибо.
Лёва, ты помнишь, что у тебя в 2 часа обед?
Ничего, девочка подождет.
Через 20 минут.
Как договаривались, в ресторане.
— Пока.
— Ого, девочка.
— Весь в отца.
— Характером в мать.
— Ты Зойке звонила?
— Она сказала, что Захар на рыбалке.
— На рыбалке?
— Ну, да, он сказал, телефон там не берет.
— Не знаю, куда поехал.
— Угу.
Нет у него никого. К сожалению.
Теперь к сожалению.
Если бы была любовница,
я бы не мучилась так. Ушла б и все.
Не надо делать вид,
что мы не знакомы, прятаться.
— Эй!
— Что?
— Ты вообще слышишь меня?
— Да.
Хочешь, повторю, что ты сказала?
Если бы у твоего мужа была
любовница, ты бы сразу от него ушла.
Не надо было бы прятаться, притворяться.
Я думала, ты где-то витаешь мыслями.
Это что же получается? Значит, он —
обманутый муж, а я неверная жена,
и меня это все время будет угнетать,
всю мою оставшуюся сознательную жизнь.
Так что… Да.
Не буду омрачать тебе отпуск
такими грустными мыслями.
Угу.
Ну, спасибо тебе большое,
что навестила. Было очень приятно.
Я тоже рада, что приехала.
Знаешь, я все поняла про нас.
— Что я не храплю? Ну, я же тебе говорил.
— Ты должен вернуться к Лёве.
— И к Тане.
— Ты о чем? Не понимаю.
Пичкаете его всякой химией, а главного
лекарства — ощущения семьи, лишили.
Подожди, я не понял. Ты чего вдруг
ни с того ни с сего? Оль, ты о чем?
— Вы же развелись до его болезни?
— Да.
Возможно, болезнь вызвана
стрессом потери отца.
Он меня не терял.
Вадим, когда Бог дает детей,
это не только милость.
— Но и ответственность.
— Встретить любимую женщину — тоже милость.
Вадим, давай мы с тобой сделаем
так, будто вообще не встречались.
Ну, подождем, когда он школу закончит?
Детям даже в транспорте уступают место.
Спасибо тебе за все.
Но давай вернемся. Туда.
В общем, где мы еще были порознь.


Серия 5

Я тихо схожу с ума. Я не могу без него.
Вот он звонит, понимаешь,
у меня какой-то ступор.
— И что-то как будто держит меня.
— Он вернулся к жене?
— Да нет. С домашнего звонит.
— Страдает?
Наверное. Не звонил бы,
наверное, постоянно.
Молодец! Чего ты добилась? Он страдает,
ты страдаешь. Кому ты сделала лучше-то?
— Звони ему.
— А сын?
— Ты их вместе не видела.
— Но, дорогая моя, ты же мне сама сказала,
что он оставил их не из-за тебя,
что это жена подала на развод.
— Это он мне так сказал.
— Ну так и как же он может к ней вернуться?
Ой, я всегда думала, что ты сначала
думаешь, а потом говоришь.
— Теперь сомневаюсь.
— Так то на работе, а в жизни…
Ну, не хочешь ты ему звонить, но
ответить-то когда он звонит ты же можешь?
— Зачем?
— Одно слово.
Тебя на две буквы хватит?
— Какие две буквы?
— Ты совсем плохая что ли стала?
В слове да сколько букв?
Так.
— Ну? Так. На, отвечай.
— Я не буду.
— Слушай, сама будешь жалеть потом.
— Буду.
— Так, я возьму.
— Нет!
— Дай сюда, дай сюда.
— Зачем?
Потому что сирым и убогим
надо помогать. Дай.
— Все, видишь?
— Что?
Все, не судьба.
Боженька, значит, не захотел.
Ты знаешь, ты боженьку сюда,
пожалуйста, не впутывай.
У него посерьезнее есть дела,
чем разбирать твои бабьи глупости.
— Да?
— Да!
— А с Евой кто разобрался?
— Вот разочек разобрался и с этим завязал.
Знаешь что? Бросай-ка ты мою швабру,
садись в машину и давай к нему.
— Ты что, с ума сошла что ли?
— Это я сошла с ума?
Нет, моя дорогая,
это ты у нас сошла с ума.
Между прочим, по твоему
собственному заявлению.
— Ну, приеду я, что я ему скажу?
— Да не надо ничего говорить. Не надо.
— А если "халат" там?
— Какой халат?
Предшественница моя. Ноги подними.
Что ж ты о нем так плохо думаешь-то, а?
Что с тобой? Я думала, ты отдохнешь,
расслабишься. А ты еще больше в себя.
Почему не сказал, что едешь с Лёвой?
Это он тебя расстроил?
За 10 дней можно было сделать
побольше и получше.
— Ты не ответил насчет Лёвы.
— Что насчет Лёвы?
Ты расстроен из-за него?
— Из-за него? Какая глупость.
— А из-за кого?
Если бы ты был один, я бы подумала,
из-за какой-нибудь дамы с собачкой.
Но при сыне…
К тому же, как я поняла, соотечественниц
там было негусто, чтобы…
потрясать кого-нибудь
до глубины чего-нибудь.
Слушай, ты даже на грубость не реагируешь.
Может, ты болен? Я серьезно.
Ну-ка, посмотри на меня.
У-у-у… Вселенская тоска во взоре.
Слушай, у меня идея. Кажется,
хорошая. Может напьемся?
У? Раньше же помогало.
Ну, что я тебе, лошадь?
Я же одна этого не съем.
Вот если бы ты мне иногда
составлял компанию…
— Может, ты поужинаешь со мной сегодня, а?
— Нет, ма, не хочется.
А к кем ты будешь ужинать? С ней?
Или у нее тоже аппетита нет?
— Мы расстались.
— Как это расстались?
— Ты ее обидел?
— Нет.
— А из-за чего?
— Она считает, что отнимает меня у Лёвы.
Как это отнимает?
Ну, так это. Что из-за нас я стал реже
с ним встречаться. А ему нужен отец.
И вообще я должен вернуться. К ним.
— Это она так сказала?
— Да.
Послушай, она мне положительно
начинает нравиться.
— Хотя не нравится, что она говорит.
— Теперь это уже неважно.
— Ну, чаю дашь?
— Знаешь что, сын мой?
— После "теперь" еще бывает "Потом".
— Угу.
И если у тебя серьезно, верни её.
— Как? Она трубку не берет.
— Поезжай к ней.
Что, при секретарше выяснять отношения?
Ой… Не знаю.
— Тогда дай мне её телефон.
— Только не будь смешной, а?
Ну, мы же не дети в твоем
классе, чтобы нас мирить.
Но если вы ничего не можете?
Да может вообще не из-за Лёвы.
Может, это только предлог.
Может быть, из-за мужа.
Не может уйти или не хочет.
Там вообще очень сложная история.
И потом, она до сих пор считает,
что у него кроме неё никого нет.
А ты думаешь есть?
А почему ты так решил?
— Видел случайно.
— И что, она моложе Ольги?
— Его хирургическая сестра.
— Производственный роман.
Это серьезно. А она не догадывается?
А ты, конечно, ей ничего не сказал?
Ну, это очень благородно.
Но не очень умно.
Твой отец однажды сказал: "Благородство —
это не свойство ума, а свойство души".
— Он так говорил? Я не помню.
— Естественно.
Он не тебе, а мне говорил.
— Что, и он тоже?
— Что он тоже?
— Или ты?
— А что… Я?!
— Ну…
— Ой…
В сумерках прошлого этого
уже не разглядеть, сынок.
Мама… Мда….
Здравия желаю. Старший лейтенант
Рыжих. Документы, пожалуйста.
— А что случилось-то?
— Случилось.
Правила нарушили.
Поворот здесь запрещен.
Как запрещен? Там стрелка
"Только направо".
Плохо смотрели. Стрелка "Только прямо".
Пойдемте в машину протокол составлять.
Да куда пойдемте-то? Я уверен,
что там стрелка "Только направо".
Черт.
Странная история.
Товарищ Волков! Извините, пожалуйста.
Ну, с кем не бывает!
Пожалуйста. Извините.
В субботу я не работаю,
так что буду смотреть ваше шоу.
Вы не сочтите за нахальство,
а кто у вас будет?
— Пока не знаю.
— Счастливой дороги.
— Счастливо.
— Р… Ремонт.
Так…
— Ого! Товарищ Волков!
— Здрасте.
— Здрасте.
— Вы знаете, что я подумал?
Давайте в эту субботу
гостем у меня будете вы.
— Я?
— Как типичный представитель
нашей доблестной дорожной милиции.
Не, ну… Зачем я?
У нас есть начальник, пусть он.
— Вы мои передачи смотрите?
— Жена смотрит.
Если дежурства нет, я тоже смотрю.
Вы, наверное, заметили,
что я начальников не зову.
Только тех, кто непосредственно
что-то делает.
А начальники… Они в других программах.
Нет, спасибо, конечно. Я только не…
Ну, надо же… С начальством согласовать,
чтобы оно отмашку дало и…
Ну, я думаю, что оно
не будет против. Вы доложите.
— В эту субботу?
— Ну, да.
— А мы успеем?
— Что именно?
Ну, как что? Ну, там…
Вопросы, ответы подготовить.
А вы думаете, я задаю гостям
заранее написанные вопросы?
А везде, по-моему, так. Вот начальник
у нас недавно интервью в газету давал.
Так ему прислали вопросы.
Наш отдел по связям подготовил ответы.
Он ознакомился, с городом
согласовал и все. Вы не читали?
У меня все по-другому. Намного проще.
Я спрашиваю вас про то, что вы знаете.
— Ой.
— Так что… Что тут согласовывать-то?
Я даже не знаю как-то… Надо…
Ну, как начальство решит.
Ну, вы доложите. Вот вам мой телефон.
Позвоните мне завтра.
— Угу.
— Счастливо.
До свидания.
Ладно. Езжайте. На первый
раз устное замечание.
Спасибо большое, командир.
— Больше не буду, честное слово.
— Счастливо.
— Спасибо.
— Счастливо.
Степан, я в отделение. Есть дело.
Нет, нет, майор, передайте
вашему полковнику,
что гостей в студии мы выбираем сами.
Но полковник бы смотрелся лучше,
чем старший лейтенант. Это факт.
Ошибаетесь. Водители, в том числе
и наши зрители кого видят на дорогах?
Не полковников же. Обычных инспекторов.
— А о чем вы собираетесь с ним говорить?
— Ну, это как ведущий решит.
Но вы же готовите ему вопросы.
— Нет.
— Нет?
— Нет.
— Ну, не знаю.
— У нас этого могут не понять.
— Ну, не поймут — обойдемся.
— Пригласим инспектора из другого отделения.
— Да.
Ну, хорошо, допустим.
А основу хотя бы вы можете дать?
— Основу чего?
— Ну, как чего?
Что надо подготовить для инспектора.
Цифры, статистика, факты.
Майор, я вам объясняла.
Нашего зрителя не интересуют
ни цифры, ни статистика,
ни планы и ни факты.
Ему интересны взаимоотношения водителя
и инспектора. Вернее, половина этого.
Отношение инспектора к водителю.
— Это ваш инспектор знает?
— Знает, конечно.
Но все же его нужно
правильно сориентировать.
Это пожалуйста, ориентируйте,
сколько считаете нужным.
— Н-да. Ну, ладно. Мы вам позвоним.
— Да. Но до конца рабочего дня.
До связи тогда. А Волкова,
я так понимаю, я так и не увижу.
Нет. Он на встрече, будет поздно.
— Ну, ладно.
— Я вас провожу.
Алло, да? Он уже ушел,
можешь возвращаться.
А я так понял, вы пиаром занимаетесь?
Нет. Я скромный редактор.
Значит так, едете по этой
улице, поворачиваете направо.
— Ты снимешь, как он вас остановит.
— Ок.
Как наш Рыжих будет мусолить
протокол, ожидая, когда клиент
созреет для взятки.
А потом подъедете с этой стороны,
и снимете, как другой
гаишник перевернет знак.
А мне как, мне быстро
созреть или там потянуть?
— Ну, не тяни.
— А денег сколько ему давать?
А знаешь что? Не надо созревать.
Давай по правилам. Протокол,
отказ от протокола, выписка штрафа.
Скажешь, что обжалуешь вплоть до суда.
— Угу.
— Посмотрим, что он сделает.
Вадим, ну, по-моему, ты не прав.
Ведь поймать на взятке — это же интереснее.
Интереснее. Но подлее. Получается,
что мы его провоцируем.
Там и так будет достаточно материала,
чтобы завести серьезный разговор.
С камерой не засветись.
Иначе он просто не подойдет к машине.
Да ладно. Не маленький.
— Ладно, мы погнали.
— Угу. Угу.
Так…
Привет. Оголодал? Сейчас будем ужинать.
Ты чего так запыхалась? Боялась
на свиданку к своему кумиру опоздать?
Расслабься, еще 3 минуты.
Ко мне на свидания
опаздывала будь здоров.
— У нас вообще не было свиданий.
— То есть как это не было?
А где? На операционном
столе или потом в палате?
— Привет. А когда выписалась?
— Ой. Было-то всего…
И в ЗАГС опоздала.
Так, давай звук включай,
у меня руки мокрые.
Внимание! Приготовились к эфиру!
[ Все заняли свои места. ]
Да не туда!
[ Станьте к другой трибуне. Спасибо. ]
Внимание! Пошел разгон.
5, 4, 3, 2, 1. Начали!
Добрый вечер. Сегодня у меня в
гостях Виктор Иванович Рыжих.
Старший лейтенант, инспектор ГИБДД
или ГАИ, или дорожной милиции.
Как только не называли это
ведомство за последние годы.
Но мы с вами, простые
пешеходы и водители,
привыкли называть их просто "начальник".
Потому что при любой ситуации на дорогах
мы чувствуем себя крайне незащищенными.
Даже если ни в чем не виноваты.
— Вы согласны со мной?
— Это…
Нет, почему? Все участники
дорожного движения равны.
Все подчиняются закону.
Все… Правилам дорожного движения.
Правилам об административных
правонарушениях.
Погодите, Виктор Иванович.
О законах давайте чуть позже.
Давайте начнем с обратного.
С беззаконий, которые происходят на дорогах.
Да. Это правильно.
Вот, что касается правонарушений
на нашем участке за прошлый год…
Они возросли на 17 процентов.
Нами предусмотрена целевая
программа, по которой
[ — мы будем работать. ]
— Виктор Иванович.
Вы позволите, я расскажу,
как мы с вами познакомились?
Виктор Иванович остановил меня за
нарушение, которого на самом деле не было.
— Как? Почему не было?
— Я не буду рассказывать вам как.
— Давайте лучше посмотрим.
— Давайте.
— Это единственный ваш трюк?
— Это все подстроено. Монтаж.
Я… Я сам могу, знаете как,
на компьютере такое нарисовать.
Ну, хотите пригласим сейчас в
студию оператора, редактора?
Именно его вы пытались оштрафовать.
— Знаете, я вообще не буду.
— Куда вы, Виктор Иванович?
Ну, мы же в прямом эфире.
[ — На вас сейчас смотрит вся страна. ]
— Вот это номер.
[ — В том числе ваше начальство. ]
— Я так и знала, что он что-нибудь…
Трешка, дайте мне инспектора покрупнее.
[ — Да ладно, что я не знаю? У вас ]
— Хорошо.
[ на телевидении нет ]
никаких прямых эфиров.
— Знаете, я думал, вы… А вы…
— Не верите?
Виктор Иванович, у меня сохранился
ваш домашний телефон,
поговорите с вашей женой, спросите,
что она сейчас видит по телевизору.
Алло? Это ты?
Что, серьезно?
[ И что делать? ]
Да?
— Пожалуйста.
— Спасибо.
Я далек сейчас от желания
[ наказать вас за то, что вы хотели
наказать меня за ни за что. ]
[ И то, что ваше начальство сейчас
увидело, как вы попались, ]
может быть, даже прибавит
вам популярности.
Ну как же, невинная жертва
подлюг-журналистов.
Про ваши художества много пишут,
говорят, и в том числе ваши коллеги.
Правда, анонимно. А вы крупным планом
отдуваетесь за тех, остальных.
[ Поэтому я думаю, что даже если
вас накажут, то так, для вида. ]
— И переведут с повышением.
— Нет.
[ Подождите, я еще не закончил. ]
Повторяю, я не жажду мести.
Я хочу только одного.
[ Понять, что толкает вас и ваших коллег… ]
[ Хорошо, оставим коллег в покое.
Лично вас на заведомое нарушение закона. ]
[ Вы же прекрасно понимаете,
что этот трюк со знаком, ]
[ — это не розыгрыш. ]
— Да?
[ — И не первоапрельская шутка. ]
— Да нет, он мне ничего не говорил.
Да не в недоверии дело.
Он просто не хочет нас подставлять.
А вас он чем подставил?
Что же вынуждает вас стать
на эту кривую дорожку?
— Или кто?
— А может оно и к лучшему.
Жена вон давно зовет в
школу физкультурником.
А то стоишь вот так вот каждый
день на морозе. Дышать гадостью.
— Фокусничать.
— Так что, поговорим?
А чего ж не поговорить? Поговорим.
— Не боитесь?
— Боюсь.
— Ну и пусть выгоняют.
— Ну, вот смотрите, что происходит.
На дорогах беспредел. Подстраивают
нарушения, берут взятки.
Все про это знают, возмущаются, призывают
бороться. Но ничего не происходит.
— Никто ничего не делает.
— А зачем?
— Что зачем?
— Делать зачем?
— Чтобы искоренить.
— Это кому надо?
— А что, не надо?
— Нет.
— И вам не надо?
— Нет.
— Объясните.
[ — А чего тут объяснять? ]
— Вы знаете, какая зарплата у инспектора?
— Какая?
— 15 тысяч. С хвостиком.
— Немного.
Немного. А знаете, сколько приходится
тратить, чтобы нормально работать?
— Сколько?
— 8-10 тысяч.
— Это на что же столько?
— Посчитать?
[ — Посчитайте. ]
— Это долго будет.
— Я не тороплюсь.
[ — Ну, как хотите. ]
Значит, форма зимняя.
Нам ее не выдают. 15 тысяч.
А носится она 2 года, не больше.
— Так.
[ — Потом обувь. ]
Если казенная, снашивается
за месяц. Еще 3.
— Прибавил.
— Потом эти…
— Жезлы.
— На них тоже не дают?
Нет, дают. Но они 2-3
месяца и все. Еще 600.
— Потом ремонт машины.
— Тоже за свои?
Ну, если ты хочешь нормально ездить,
а не таскаться на сервис каждый день,
приготовь 60 тысяч. В год.
— Не слабо.
— Вот все сложить и получится, что я сказал.
А конверты начальству?
Ваши коллеги, правда, анонимно, говорят,
что 3-5 тысяч в месяц надо отдать.
А вы у них спрашивайте,
я за себя говорю.
— А вы не относили?
— А ваш оператор снимал это?
Ну и не будем тогда об этом говорить.
Хорошо. Эти же ваши коллеги
признаются, что в среднем
"левый" приработок инспектора
составляет 18-20 тысяч в месяц.
А хоть и так. Это что, много?
Из них 10 на обустройство.
— А 5, как вы говорите, наверх.
— Не я. Они.
И что получается? Аккурат наша
зарплата. А жить на что?
— То есть вас вынуждают брать взятки?
— Это вы сказали.
Поэтому, значит, никто ничего не хочет
менять, чтобы не иссяк денежный ручеек?
— Ну, хорошо, а водители почему не хотят?
— А кому охота платить в 2 раза больше?
— Еще очередь в банке стоять.
— Да, грустная получается картина. И что же?
— Ничего нельзя сделать.
— Можно. Не давать.
— И все. Все закончится.
— Но если все штрафы пойдут в бюджет,
на что же будете жить
вы и ваше начальство?
А мы все уйдем. Раз — и нас нет.
И они вместе с нами, наше начальство.
А потом начальство, которое выше,
Почешут репу и задумаются,
что вот нам надо, инспекторам,
платить нормальную достойную зарплату.
Чтобы нормально жили и
не мухлевали на дорогах.
Ну что ж, довольно откровенно.
Хоть вы ничего и не подтвердили.
Так вот информирую.
Пока ты паришь в прямом эфире,
у нас на земле раздаются прямые угрозы.
— Кто?
— Замминистра.
Совершенно не уважает.
А чего ж не сам-то?
Послушай, не смешно. Он сказал,
что подаст в суд за клевету.
Что все эти твои письма, эти конверты,
взятки, цифры, это все… Ты понимаешь, да?
Послушай, это все опубликовано
в центральной уважаемой газете.
— Вот пускай с ней и судится.
— Сравнил аудиторию.
У них тираж сколько? Пару сот тысяч?
А у нас? Нас смотрят миллионы.
Да пошли ты его. Пускай у себя
сначала порядок наведет.
Ну, я так думаю, что все-таки
в суд он не сунется.
Жаль. Я устроил бы ему отличное
ток-шоу на тему его ведомства.
Вадя! Вообще-то их представитель
заседает в комиссии по частотам.
А если ты помнишь, у нас скоро заканчивается
лицензия на вещание. Так вот если он…
— Опять ты про свою частоту.
— Про твою, Вадя, а не про мою.
Это ты на ней красуешься, а не я.
Послушай, Вадичек, у меня будет
к тебе одна просьба.
Ну, не замахивайся ты так слишком
высоко, а? Хотя бы следующих пару месяцев.
Вот они продлят, тогда и красуйся. Да?
Кто там у нас следующий, скажи?
Судебный исполнитель, точнее,
исполнительница. Охотница за алиментщиками.
Ну, вот и прекрасно. Ну,
замечательно ведь, а, Вадь? Да?
Алло? Да.
Это кто? Рядом с тобой и все
время тебе улыбается. Она кто?
Ты безнравственный тип. Завел курортный
роман прямо перед носом у своего сына.
Я никаких романов не заводил. Послушай…
Это ты послушай.
— Сына ты больше не увидишь.
— Не сходи с ума.
Это ты сходишь с ума, когда не можешь
пропустить мимо себя ни одной юбки.
— Откуда на пляже юбки?
— Не ёрничай!
— Послушай, не приходи к нам больше.
— Ты кого наказываешь?
— Меня или Лёву?
— Ты был плохой муж.
Дело для тебя было важнее семьи.
Ты отвратительный отец,
потому что для тебя удовольствие
важнее, чем спокойствие сына.
Ну, не знаю, возможно, любовник ты
хороший. Тогда не стоило заводить семью.
— Таня!
— Уходи.
И ты тоже! Не видишь, я занята.
— Что ты скажешь Лёве?
— То, что ему не повезло с отцом.
— А кто выбрал ему отца?
— Ну, значит, с матерью ему тоже не повезло.
Она в молодости была крайне
неразборчива в связях.
Тань, что с тобой?
А я тебе скажу, что с ней.
Она до сих пор любит тебя.
Ма… Да брось ты, она вообще
не знает, что это такое.
Она любит только тех, кого ей удалось
перевоспитать. Вообще…
Главное, чтобы Лёве жизнь не испортила.
Хоть ты, сын мой, и знаток,
большой знаток человеческих душ,
но вот женская душа к этой категории
не относится. Не попадает.
Вот при Тане кто ты был? Журналист.
Хороший журналист, но неудачливый.
— А когда вы разошлись,
— Когда она ушла.
да, вот когда она от тебя ушла,
ты через год стал знаменитым,
известным, богатым.
Она еще и сдержана в своей обиде,
я тебе скажу. Другая уже убила бы.
Это, конечно, многое объясняет,
но нам с Лёвой от этого не легче.
Нельзя страдать на два фронта.
Твой папа, бывший штабист,
подтвердил бы тебе это.
Поэтому помирись с Ольгой.
Она действительно очень хороша.
— Ты что, видела её?
— Угу. Мельком.
— Где?
— У нее в конторе.
Мам, я же просил тебя, ну ты чего, ну?
Подожди, а… А как ты её нашла?
А ты знаешь, у нас в городе, оказывается,
только два нотариуса с именем Ольга.
Одной под 60 лет, ну, а другой — она.
— А где ты раскопала эту информацию?
— В интернете.
— Ты? В интернете?
— Да. А для чего же у меня тогда внук?
— Ты и его приобщила?
— Угу.
— Ты разговаривала с ней?
— Не удалось.
Без записи потому что.
Без записи не принимают.
А к ней такая большая очередь.
Наверное, она очень хороший нотариус.
Ну, значит, увидела ее мельком,
— и сразу поняла, что она тебе понравилась.
— Ну. Так же, как и тебе.
У нас это семейное. Я, кстати, твоего
папу первый раз увидела через стекло.
Он на машине ехал.
Давай, давай. Давай, заходи. Слушайте,
я не понимаю, что здесь происходит.
Я пришел к нему забрать свои деньги,
а он говорит, мои деньги у вас.
— Вы-то здесь при чем?
— Я ему сказал, что я здесь не нужен.
Я отдал ему квитанцию и все.
— А он сказал, что…
— Квитанция — это бумажка. Я тебе бумажку давал?
Я тебе давал деньги. Свои,
кровные. Верни, вот и все.
Садитесь. Вы тоже.
— И во-первых, здравствуйте.
— И вам не хворать.
Только я сюда не светские
беседы пришел разговаривать.
А пришел вернуть свои деньги.
Год назад я тебе одолжил деньги
под очень маленький процент.
И что? Прошел год, 3 месяца, его нет.
Я прихожу к нему, а он говорит, мои деньги…
Про какой-то депозит меня лечит.
Какой депозит? Отдайте
мне мое, вот и все.
— Все?
— Все.
Успокойтесь, во-первых.
Год назад вы одолжили 10 миллионов. Так?
— Так.
— Под проценты?
Под хорошие проценты.
12 процентов годовых.
1 процент в месяц. Ни одни банк
тебе такое не дал бы.
При условии, что если он вовремя
не вернет вам свой долг,
1 процент в день,
то есть 30 процентов в месяц.
— Нормальная пеня.
— Не нормальная.
Зато остальные проценты шоколадные.
При этом в вашем договоре
ни слова не сказано,
каким образом должник
должен вернуть свой долг.
Да каким образом? Как брал, пусть так
и возвращает. Наликом, из рук в руки.
И в нем ни слова не сказано о том,
как следует поступить должнику в случае,
если этих рук не окажется на месте.
Не окажется. Захотел бы, оказались бы.
Пришел бы, и оказались бы.
Я приходил. И звонил целую
неделю. Вас не было.
— Пришел бы на следующей неделе. Я бы был.
— Я приходил. И не один.
— У меня свидетели есть.
— Вы отлучались, а секретарша ваша?
Кстати, когда вы получали
займ, она была?
— Да, да, помогала считать деньги.
— Она, а не кассир?
Да, но я не знаю, кто она.
Может быть, она и кассир, но…
Когда я приходил договариваться
про деньги, она была в приемной.
Она что, вместе с вами
приходила-уходила?
— А вам-то какое дело?
— Абсолютно никакого.
Но у должника должна быть физическая
возможность вернуть вам свой долг.
А у него такой возможности не было.
Поэтому он обратился к нотариусу.
И передал свой долг на хранение,
чтобы не платить проценты за
просрочку, наступившую не по его вине.
За 3 месяца, пока вы ходили
туда-сюда набежало бы 9 миллионов.
Это почти столько же,
сколько он брал у вас в долг.
Так таки и набежало 9 миллионов. Слушай,
ты ко мне пришел, ты мне понравился,
я дал тебе деньги в долг.
Где мои деньги?
Мы договаривались лично.
Зачем нам посредник? Вы нам зачем?
Я выполняю свою работу,
предусмотренную статьей 87.
Основы законодательства
Российской Федерации о нотариате.
— Мне надо поговорить с Ольгой Михайловной.
— Она занята, Вадим Николаевич.
— А когда она освободится?
— Ну, попробуйте позвонить через час.
Должник передает нотариусу в депозит
денежные суммы для
передачи их кредитору.
Кстати, 3 месяца назад я вам выслала
извещение о том, что деньги мною приняты
и вы можете получить их по первому
требованию, но вы не пришли.
— И не позвонили.
— Я ничего не получал.
Ну, конечно, раз вы ушли на
3 месяца и только что пришли.
Я… занятой человек. Я был в отпуске.
Угу. Ну, это старый трюк — скрываться
от должника, чтобы проценты росли.
Вы здесь прятались или
где-нибудь в теплых краях?
— Каких теплых краях?
— Судя по вашему загару.
Я загорал у себя дома. В лоджии.
А эта лоджия, видимо,
находится в южных широтах?
Слушайте, оставьте
свои догадки при себе.
А еще я думаю, если бы суд обратился
в международные аэропорты,
то легко установил бы, что вы
прилетели несколько дней назад.
— Какой суд?
— Ну, а что оставалось бы делать должнику,
если бы он не обратился к нотариусу?
Не платить же вам 19 миллионов вместо 10.
В суд… А ему-то какое
дело, где я отдыхаю, а?
Никому никакого. Кроме вашей жены.
Если вы отдыхали не с ней,
а с вашей секретаршей.
— Знаете, дамочка…
— Бросьте. Не валяйте дурака.
Неужели вы думаете, что я первый раз
сталкиваюсь с таким мошенничеством?
Ладно. Воспитывать вас я не собираюсь.
Когда вы хотите получить ваши деньги?
— Сколько там?
— 10 миллионов долга и 1 200 000 процентов.
— Деньги здесь?
— Конечно же нет. Они в банке.
Скажите, когда вы можете,
мы с вами там встретимся.
Дайте мне вашу визитку.
Я позвоню. Только когда
мне будет удобно.
— До свидания.
— Бывайте.
Ольга Михайловна, вы его…
— Он под конец совсем скис.
— Да противно. Если бы он один такой был.
— Спасибо вам огромное.
— Зое скажите спасибо.
Что она вспомнила, что когда-то я ей
рассказывала про подобный случай.
Спасибо.
Она, кстати, еще что-то там…
Что-то про жену намекала.
— Да? А что именно?
— Как ты думаешь, может настучать?
— Ты с ней скандалил?
— Да нет. Но придушить хотел.
Она у нас 9 миллионов забрала.
Я тебе говорила: "Не связывайся
с этим чистюлей".
А ты: "Он лох, он вялый.
Мы его на раз сделаем".
И кто кого сделал, а?
Малыш, ну, если бы я раньше знал.
Вот эти новые законы…
Ничего не знаешь. Сначала ментам
платишь, потом судьям платишь.
Теперь еще нотариусам придется платить.
Девушка, одолжите свой телефон.
На секунду, мой разрядился. Спасибо.
— Это вы? Это действительно вы?
— Да, это я.
Да?
Подожди, не клади только сразу трубку.
Послушай, ты ушла от меня из-за Лёвы,
а от меня Лёву ушли из-за тебя.
Что мне теперь делать?
А ты где?
Зачем тебе знать, где я, если ты
все равно не хочешь меня видеть?
Что за детский сад?
Спасибо.
Дай, я тебя посмотрю.
Да чего там смотреть?
Ушиб он и есть ушиб.
А может, чего-нибудь
холодненькое приложить, а?
— Принеси, Полина, лед из холодильника.
— Ага.
Как же они так ездят? Ужас какой-то.
— Кошмар.
— Переходить потому что
нужно в положенных местах.
Ну, в положенном месте
меня никто не ждал.
Льда нет, но вот пельмени.
Хорошо. Фух, так лучше.
— В травмпункт наверное надо.
— Нет, лучше домой.
Сами доедете?
Я не знаю, сейчас попробую
как на педальку надавить.
А, черт. Ой, прострелило…
Давайте я вас лучше довезу,
я вижу, вы сами не доберетесь.
— Да, давайте.
— Сейчас я машину пойду прогрею.
Ага, хорошо.
А, черт.
Распухло, наверное. Возьмите. Спасибо.
— Куда тебя отвезти? Домой?
— А ты куда собиралась?
На кладбище. У родителей
сегодня годовщина гибели.
Ну, что ж, поеду с тобой.
Посмотрю, где мог бы оказаться.
Мама любила присказку "Жили они долго
и счастливо и умерли в один день".
— Как в воду глядела.
— Авария?
Вот умру, некому будет сюда приехать.
Должен был быть сын.
Но не доносила. Под машину попала.
Месяц в больнице, а потом все.
— С хирургом не повезло?
— Это был Захар.
Но тогда мы еще не были знакомы.
Выходил меня сам, никому не доверял.
Ни сестрам ни санитаркам.
— А муж?
— Несостоявшийся?
Ой, спасибо. Мы должны были расписаться,
но когда он узнал, что ребенка не
будет, а я могу остаться калекой…
Мда… Ты любила его?
Он был первый.
А Захар, значит, назло ему?
Извини, дурацкая привычка
задавать неудобные вопросы.
Да я бы за любого тогда вышла.
— Из благодарности?
— Может быть.
Ну… Он вернул меня к жизни.
Ну, благодарность не может быть вечной.
— Дело не только в благодарности.
— А в чем тогда?
Захар не может иметь детей из-за меня.
Но ведь это и он в
какой-то мере виноват.
Да нет. Ни один хирург не
смог бы тогда ничего сделать.
Хотя он корил себя.
Когда сделал мне предложение,
он понимал, на что он идет и я понимала.
Правда, мы никогда не говорили об этом,
но это был такой молчаливый договор.
Тогда может это выход? Для него.
Ну, если ты уйдешь,
— Вадим…
— Ему еще не поздно стать отцом.
Ты так говоришь…
— Это некрасиво.
— Почему?
Ну потому, что ты решаешь
судьбу его за него.
Ты лицо заинтересованное.
Лицо заинтересованное.
Ты сейчас говоришь как юрист.
— А как кто я должна говорить?
— Как женщина, которая…
Я так боюсь этих слов.
Я и раньше-то, когда значения их не понимала,
не разбрасывалась ими. А теперь…
Понимаешь?
Ты что? Кладбище.
Ну и что? Я уверен, они просто
устали от этих скорбных лиц.
— От слез.
— Вадим.
Что? Пускай хоть за нас порадуются.


Серия 6

Лёва, сделай перерыв.
Тебе врач что сказал?
— Ага. Сейчас.
— Ты и десерт не доел.
— Спасибо, я не голодный.
— Он совсем помешался на этих играх.
Не он один.
И все-таки ты ему мало
уделяешь времени. Очень мало.
Я стараюсь. Но родителей двое.
Да. Это по теории.
Татьяна с утра до вечера воспитывает
чужих детей. Ты тоже. Только взрослых.
Я одна за все отдуваюсь.
А у меня уже возраст.
Ну, что теперь? Родителям не работать,
только детьми заниматься?
А ты знаешь, по идее да.
— Ну, ты же работала.
— Работала.
Но на тебя время находила.
А то не известно, что бы из тебя вышло.
Надо будет обязательно
рассказать телезрителям,
пускай тебя мешками писем
заваливают, а не меня.
Вот, кстати, почему у твоей Ольги
нет детей? Она что, не хотела?
Да нет, там… Авария,
очень сложная операция.
Но если у вас получится все так
серьезно, как вы будете жить?
Ведь она привыкла как?
Она, муж и больше никого.
А у тебя Лёва. Пусть
не каждый день, но все-таки…
— Ты вот об этом-то подумал?
— Думал, думал. И не только об этом.
[ Английская речь. ]
О, Господи, сколько лет его учила
немецкому, а он, дикарь, все по-английски.
Ладно. Спасибо, нам пора. Скоро сеанс.
А это не вредно, от одного
экрана к другому, а?
Мам, прекрати относиться к нему как
к больному. Ему уже намного лучше.
— Лёва, ты скоро?
— Слушай, сынок,
здесь у меня идея одна появилась.
— Я хочу отциклевать полы.
— Чего вдруг?
А у соседей очень прилично сделали.
Очень хорошие мастера.
— Может, я это… у тебя как-то поживу?
— Так никаких проблем.
Только скажи когда и я приберусь.
— Да, дорогая.
— Слушай, у меня Захар
послезавтра уезжает на 2 дня.
Выездная операция. Они иногда
так делают. Всей бригадой.
Если у тебя вечера свободны…
Да ты понимаешь, какая ситуация:
мама ко мне переезжает на 2 дня.
У нее полы циклюют.
Да, в это самое время.
Давай что-нибудь придумаем.
Я могу гостиницу снять. Да.
А куда ты Зою денешь?
Ну, ты поговори, конечно.
А-а-а… Ладно, давай,
потом договорим. Целую.
— Лёва?
— Нет.
— У тебя было такое лицо…
— Какое?
Ну-у-у… Разнеженное.
— Я и подумала…
— Вадим Николаевич, можно вас на минутку?
Я хотела вас спросить о командировке.
Ну, в конце концов, нужно как-то
определиться с кандидатурой…
Да? Забыл сказать, что любишь меня?
Алло? Алло?
Почему Лейла не хочет говорить
при тебе о командировке?
Ты что, опять нагрубила ей? Может, ты и
мне собираешь нагрубить за компанию?
Ты помнишь, что ты мне
обещал 3 года назад?
— Что?
— Когда у нас все только начиналось.
Сделать тебя шеф-редактором. И сделал.
Сказать, если я перестану тебя
интересовать не как шеф-редактор.
— Правда?
— Только не делай вид, что ты забыл.
Я правда забыл.
— Кто она?
— Кто?
Вадим, я понимаю, что сказать человеку,
с кем вместе с утра до вечера
"Пошла вон" или "Прощай, я ухожу"
это довольно трудно.
Нужно иметь мужество или жестокость.
А ты у нас человек добрый,
ты ждешь, что все само как-то
рассосется, да? Не надо будет…
Только не говори, что ты собирался
сказать, просто не успел.
Теперь все это вообще неважно.
Сама виновата. Решила,
что у тебя это всерьез.
Что нас связывает не только карьера.
В очередной раз умылась.
Успокойся, претензий не будет.
Не ты меня тогда соблазнил, я — тебя.
Я сама тебя брошу.
Ты ведь этого хотел,
когда молчал и тянул.
Ну так расслабься,
все получилось, как ты хотел.
Я сама от тебя ухожу.
Прямо сейчас. Насовсем.
И из редакции тоже.
— Погоди…
— Я годила.
Целых три года. Кстати,
ни о чем не жалею, кроме одного.
Что запоздала вот с этим. Надо было…
Надо было раньше догадаться.
Что значит и из редакции тоже?
У нас два проекта на выпуске.
— Все концы у тебя.
— Концы я передам Лейле.
Конечно, теперь будет не
так комфортно, секс будет
отдельно от работы,
но ничего, перебьешься.
— Послушай, давай, может быть…
— Так, заявление я оставлю у Орлова,
подпиши сразу. Не трать
время на уговоры. Не надо.
Занят.
Ну ничего она мне вообще не
говорила, вообще ничего, понимаешь?
Может, все-таки ты соизволишь?
А то написал на заявлении "Не
возражаю" и все, вот так?
Ни с того ни с сего. А? Послушай,
Вадик, может, ей зарплаты мало?
— Не в этом дело.
— А в чем?
И вообще, куда она уходит,
она тебе сказала?
Нет.
Значит, к конкурентам. Сманили.
Я его знаю только по его картинам.
И по тем, что дома и по тем, что в музеях.
Кроме тех, что на Западе. Нет, ну я,
конечно же, их знаю, но только по альбомам.
Ну, живьем я их никогда не видела.
Моя бабушка потихоньку продавала картины
в музеи и частным коллекционерам.
Ну, вы понимаете, жить-то нужно за что-то.
У нее только одна пенсия.
Послушай, Вадь, уговори ее вернуться.
— Не смогу.
— Ну почему?
— Нечем.
— То есть?
Ты что, стал импотентом?
Ну, извини. Просто про вас с Лилей все тут…
Ну, только слепой не знает.
А ведь…
Лиля со мной разговаривала по телефону
тоже как очень оскорбленная женщина.
А знаешь… Моя Катька, точно так же вот,
когда я к Галке ушел-то…
Ну, тогда ты знаешь почему.
Вот осталась только одна картина.
Одна из ранних работ моего дедушки,
маленькое полотно. Его хочет купить музей.
Они попросили бабушку,
чтобы она сзади написала о том,
что эта картина является
работой моего дедушки.
Они там о чем-то поспорили, и поэтому вот…
Хорошо, хорошо, я все понимаю. Не надо
мне так долго и популярно объяснять.
Я должна засвидетельствовать
подлинность подписи вашей бабушки.
Вы могли бы приехать к ней?
Она совершенно не выходит из дому.
Это получается война.
Караул, штыки примкнуть.
А я-то тут при чем? Ну, точнее,
наш канал. Я-то от нее деру не давал.
Ну, друг моего врага — мой враг.
Ну, что-то в этом роде.
— А… Что же нам теперь делать?
— Давай так договоримся…
Работаем во множественном числе,
а любим и страдаем — в единственном.
Каждый сам за себя.
Вы мне напишите адрес, телефон,
имя свое и вашей бабушки.
— Завтра после обеда вас устроит?
— Нет, завтра я не могу.
А вы нам и не нужны. Ваша бабушка ходит
по квартире? Дверь мне откроет?
— Ну да, конечно.
— Прекрасно. Она знает, что надо сделать?
Разумеется. Несмотря на ее преклонный
возраст, голова у нее — дай бог каждому.
— Может, все-таки сегодня?
— Нет, сегодня я никак не могу.
Значит, не можете…
Ты помнишь, в понедельник, когда я
звонила тебе и говорила про Захара,
а потом мне перезвонили с твоего
телефона. Я думала, что это ты.
Еще сдуру сказала: "Ты, наверное,
забыл сказать, что любишь меня".
Нас разъединили. Я подумала,
что ты в студии, там плохая связь.
— А, наверное, это была она.
— Да нет, не может. У нее нет твоего номера.
Ну, ты же мог оставить свой телефон тогда.
— Ну, на столе.
— И вышел куда-нибудь?
Ну, в коридор, буквально…
Буквально на минуту.
Ну, звонок длился секунд 30.
Ай, точно. Слушай…
Ну, конечно, по последнему номеру.
А я-то думал, ломал голову.
Ну, а может и к лучшему.
— А как же теперь ваша передача?
— Плохо, конечно.
Ничего, как-нибудь выкрутимся.
Две последние уже
разработаны, а там посмотрим.
— А может, и смотреть будет нечего.
— В смысле? Не поняла.
Рано или поздно любая передача,
даже самая успешная, исчерпывает себя.
Нам надоедает, зрителям.
Хочется чего-то новенького.
— Я уже начал повторяться.
— Не знаю, по-моему, ты преувеличиваешь.
Профессий на свете не так уж и
много и ловишь себя на мысли,
что идешь по второму кругу.
А если еще зритель заметит…
— Ну, не знаю, судя по рейтингу…
— Ой…
Лучше, чтобы жалели о
тебе, чем жалели тебя.
Значит, ты уже все решил?
Хочешь стать совсем свободным
и будешь ждать ответа от меня?
Нет, конечно. Но, все-таки,
наверное, нужно рассказать ему.
Будет хуже, если он застукает
нас или сам догадается.
Этого я совсем не хочу.
Я это к тому говорю, что наш музей
очень осторожен при
покупке новых полотен.
И, хотя мы, конечно,
прекрасно знаем творчество
уважаемого Ильи Михайловича, у нас
уже есть несколько его полотен, но…
Эта работа — одна из ранних.
И к тому же имеются две авторские копии.
Мы должны быть уверены,
что получаем оригинал.
Вот потому мы и попросили
любезную Клавдию Константиновну
засвидетельствовать, что это он и есть,
и заверить своей подписью.
А любезную Ольгу… э-э-э…
— Михайловну.
— Ольгу Михайловну,
чтобы она удостоверила эту подпись.
— Ну, хорошо.
— Хорошо?
Но оставьте нас ненадолго.
Так полагается.
А, да, понимаю, тайна подписи.
Да, конечно.
А вас, Клавдия Константиновна,
я попрошу, вот присаживайтесь сюда.
— И где галочка, поставьте мне, пожалуйста,
— Сейчас.
свою подпись.
Только не очень размашисто,
чтобы у меня была возможность
тоже поставить подпись, печать.
— Пожалуйста, вот здесь.
— Ну да. Я готова.
Так…
— Прекрасно.
— Угу.
Теперь я.
Та-а-к. Можете заходить.
Все? Прекрасно, прекрасно.
Так.
А!
— Отлично, спасибо.
— Сколько я вам должна?
Ничего. Ваша внучка уже все оплатила.
— Да?
— Угу.
Она мне ничего не сказала.
Ну, спасибо вам еще раз.
— А вы когда заберете картину.
— На днях, на днях.
Вот подготовим все документы
и завезем вам денежку.
— Наличными? Вы оплачиваете наличными?
— Нет.
Конечно нет. Как правило — нет. Но, в данном
случае, учитывая возраст почтенной
— Клавдии Константиновны…
— Да? А…
А он сказал, что внучка
должна за деньгами приехать.
Да, да, я знаю. Мы так и думали вначале,
но потом обстоятельства
изменились, мы нашли возможность…
Ну, как говорится, всего хорошего.
— Спасибо вам еще раз.
— Всего доброго.
— Будьте здоровы.
— Спасибо. До свидания.
Я провожу вас.
— Спасибо.
— Хорошо. Пожалуйста.
У вас очень интересная квартира.
— Спасибо.
— До свидания.
По собственному желанию.
— Ну а куда, если не секрет?
— Пока никуда.
Так я вам и поверил. Давайте,
рассказывайте. По старой дружбе.
— Чтобы я знал, с какой стороны удара ждать.
— Почему удара?
Ну, видите ли, сейчас на телевидении
столько клонов развелось…
Может, кто-то захочет и наше
ток-шоу, простите, ваше…
Чушь. Никто без такого ведущего
его не сможет повторить.
Конечно. Хочется в это верить.
— Вы подпишете?
— Да, да, да, да.
Что с вами делать, если вы настаиваете…
Да, Полина. Подожди, подожди.
Почему ты в конторе?
В понедельник могла бы
закончить. Так, и что?
А я здесь причем?
Мое дело — удостоверить подпись.
А фальшивка это или подлинник…
А это она звонила или внучка? Даже так?
Ладно, скажи, что я приеду.
Милицию вызывали?
Ну, скорая жуликов не ловит.
И этого музейщика попроси
остаться, пусть он меня дождется.
Пока.
Захар, привет. Я отъеду ненадолго.
Да клиентку у меня ограбили.
Да я-то тут не при чем, но,
похоже, она так не считает.
В магазин, надо купить
что-нибудь к ужину.
Хорошо. Завтра я заеду. Ты недолго?
Ну, пока.
Как это могло произойти?
Это мы оставим здесь,
чтобы знать, что кололи.
— Пускай поспит.
— Как она?
Давление мы сбросили. Но вообще…
Попытайтесь ее не тревожить, иначе…
И вызовите лечащего врача ей.
— Конечно. Я вас провожу.
— Угу.
— Спасибо вам большое. До свидания.
— Счастливо. До свидания.
А этот тип, который выдавал
себя за музейщика…
Не знаю. Но как-то же он узнал
о наших с ней переговорах.
Правда, мы давно с ней в контакте.
У нас все финансирование не могли
открыть на этот год, вечно они опаздывают.
Но когда деньги поступили,
мы позвонили: "Готовы к сделке".
Просили, чтобы она…
Ну, дальше вы знаете.
Но как же он узнал о ваших переговорах?
Он же ведь точно знал,
что в этот день вы не придете.
— Может, внучка сообщила?
— Довольно дерзко и…
Где он взял копию?
Он сказал, что их всего две.
Ну, две — это авторских.
Макеев сам их написал. А это…
Подделка, довольно грубая.
Правда, по формату, по раме…
Все весьма точно.
Клавдия Константиновна плохо видит,
поэтому она не заметила разницы.
— Когда же он успел их подменить?
— Да это очень просто.
Вышла куда-нибудь за чем-нибудь.
А как он мог узнать характеристики,
ну, размер картины, багет?
Это все в каталогах есть.
— А-а-а.
— И в интернете, кстати.
— Вы думаете, он художник?
— Возможно. Но не очень хороший.
А может, он заказал
кому-нибудь этот фальшак.
— А в милицию вы уже сообщили?
— О чем? Это же не в музее произошло.
Это они должны сообщать.
Кстати, передайте бабушке, что если
оригинал найдут, то мы готовы
возобновить переговоры.
— А что, она может найтись?
— Не хочу вас огорчать, но…
Картина маленькая.
Ее легко унести, легко спрятать.
— Мне пора. Удачи вам.
— Спасибо.
Позвоните, если что. Всего доброго.
— Так что же нам делать?
— Сообщите в милицию.
Сейчас ей как раз только с
милиционерами разговаривать.
Костя, привет, это я. Нет, Оля.
Ну, не надо преувеличивать.
Я тоже соскучилась, но звоню по делу.
По нотариальному. Угу.
Ну, и по субботам тоже.
А, значит, мы оба трудоголики.
Слушай, ты помнишь,
ты хвастался тогда у Нинки,
что ты теперь занимаешься
музейными кражами.
Мне нужна твоя помощь.
Ну слушай. Значит, на днях
я зарегистрировала подпись вдовы
одного известного художника.
Нет, я все сделала правильно,
но это оказалась подделка.
Там был один тип, он выдавал
себя за музейного сотрудника.
Ну, она очень маленькая,
он мог положить ее в кейс.
В музей? Ты думаешь, ноги оттуда растут?
Хорошо, я приеду сейчас, да.
Спасибо. Угу. Договорились.
Костя! Ой…
— А чего это ты в форме-то?
— Был на совещании.
— Переодеться не успел.
— В субботу на совещание?
В воскресенье бывает.
— Ой…
— Ну, твоя милиция тебя бережет.
Так жулики сейчас все
увидят тебя и разбегутся.
Не все. Только те, кто на работе.
— Костя!
— Ну что, ты его запомнила?
— Кого? А, этого эксперта мнимого?
— Да.
— Ну да.
— Ну и что? Что-нибудь подозрительное?
— Ничего кроме "бабочки".
— Какой бабочки?
Ну, костюм-тройка и "бабочка". Понимаешь,
день, рабочий визит, а он в "бабочке".
Это понты. Это чтобы она не сомневалась.
Скажите, этот Климов всегда сам
ведет переговоры о покупке?
— Ну да, как правило.
— А!
Иногда его заместительница,
когда он очень занят.
Но, по Макееву, я думаю, он сам.
— Угу. Она с ним в одной комнате сидит, да?
— Да, у них кабинет на двоих.
Ага. То есть, когда он договаривается,
она присутствует.
Не знаю. Само собой,
если на месте в это время.
— Но можно узнать у нее.
— Не нужно.
— Или у Климова.
— Не надо. Не надо пока.
— Давно они у вас работают?
— Ну, она года 3, а он лет 20 поди.
Угу. А кто мог еще знать о
переговорах Климова с Макеевой?
Хм. Да никто. Нет, ну, я знал, он мне
докладывал, мы деньги обсуждали.
У нас с покупками — вечная напряженка.
— Понимаю.
— Да.
Угу. Значит, получается трое:
вы, Климов и… Как ее фамилия?
Осипова. Осипова Нинель…
Отчества не помню.
Она здесь сегодня?
Вы думаете, что она причастна? Сомневаюсь.
Да нет, я не думаю.
Я иду кратчайшим путем.
Вот если не угадаю, тогда
буду думать. Так она здесь?
Люда, Осипова сейчас здесь?
— Позвать сюда?
— Нет, нет.
Просто узнай. Ага, спасибо. Да, здесь.
С кем она живет?
Не знаю.
Люд, ты у Нинели была?
Скажи, с кем она живет, а?
Одна? Давно?
А почему ты думаешь?.. Ну, ладно.
Ну, ладно, спасибо. Только ей ни гу-гу.
Ну как это что? Посвататься хочу.
Да, да, да, а с Машкой разведусь.
30 лет, хватит. Хм.
Ай… Нинель год тому назад развелась.
— Угу.
— Всем говорит, что живет одна.
Но моя бдительная
секретарша сомневается.
У нас коллектив сугубо женский,
к свадьбам-разводам очень чувствителен.
Это хорошо. Где я с ней могу поговорить?
— С Людой?
— Нет, с Осиповой.
— А-а-а, здесь и можете.
— Прекрасно.
А я наконец-то пойду пообедаю.
— Приятного аппетита.
— Спасибо.
— Ну, я тоже тогда пойду.
— Нет, нет. Сидеть.
— Ну я же не нужна уже.
— Ну-ка! А кто вдохновлять следствие будет?
— А-а-а.
[ — Угу. ]
Кому вы рассказывали о
предстоящей покупке?
— Никому. Кому? Не, никому.
— А если вспомнить?
Думаете, кто-то из наших?
— Нет.
— Нет, да?
— Никому.
— Ну, хорошо. Ну, не здесь. Знакомым?
— Никому.
— Угу.
— А ваш муж кто был по профессии?
— Почему был?
— Что с ним?
— Не знаю.
Господи… Господи, как вы меня напугали,
я-то думала, он уже умер. Это же…
— Угу. Вы с ним поддерживаете отношения?
— Нет.
— Нет?
— Ну…
— Иногда…
— Угу. Так кто он был по профессии?
— Менеджер.
— Ага.
Ну, о предстоящей покупке
вы ему рассказали?
— Покупке Макеева.
— А что, надо было?
— Нет. Зачем?
— Угу.
А вы не возражаете, если мы сейчас
съездим к вам домой?
— Прямо сейчас?
— Да.
— Нет. Ну, это…
— Что?
У меня тут очень много дел.
Ничего, ничего, я договорюсь
с директором, он отпустит.
А может…
— Туда, ближе к концу дня?
— Знаете что?
У нас сейчас два варианта. Либо мы сейчас
едем к вам, либо я вызываю группу
— с ордером на обыск, как положено.
— Зачем группу?
Я что, преступница?
Сразу группу, да?
Чтобы вот так, весь дом…
Знаете что? Вы подождите меня.
— Я на минуточку.
— Телефон оставьте.
— Почему?
— Ну, вы на минуточку куда идете?
Куда, куда… В туалет.
А зачем вам там телефон?
— Я звонка жду.
— Я скажу, чтобы вам перезвонили.
Ладно.
Поехали.
Вы меня надоумили. Где у вас туалет?
Вот, прошу, смотрите. Все авторские
работы. Так, пишу для себя.
— Я тут рассказываю
— Угу.
вашему сотруднику, что мечтала
стать художником, но вот…
— Ну да. Так, а где он?
— Кто?
Ну, тот, кто здесь не живет, не бреется
и не носит тапочки 44-го размера.
Это муж забыл. Осипов.
— Угу?
— Угу.
— Год назад?
— Слушайте,
какое ваше дело, когда я развелась,
кто здесь бреется? В конце концов это…
— Это моя личная жизнь.
— Угу.
— А в шкафу у вас что?
— Вы что же, решили, что я его там прячу?
Да вы смотрите, открывайте.
— Ничего не напоминает, а?
— Похоже.
И "бабочка".
— Кейс у него есть?
— У кого?
У хозяина этой "бабочки".
Здесь у вас что?
Что, что… Белье.
Да вы не стесняйтесь. Давайте,
открывайте. Открывайте все.
Вам ведь не привыкать. Давайте
я вам помогу в чужом белье рыться.
Давайте, что ж вы стоите-то? Давайте.
Берите все. Что ж вы стоите-то, а?
Помогайте мне.
Что ж вы мне не помогаете, а?
А это не ваше?
Алло? Юра? Бери эксперта и дуй сюда. Угу.
— Адрес у вас какой?
— Я не знала.
Правда. Я ничего не знала.
Я думала, что полковники они только в
кабинетах могут разглагольствовать.
Ты знаешь, нам это полезно, с высот на землю,
чтобы не разучиться ловить мышей, да.
Слушай, может быть, отметим успешно
проведенную операцию, а?
— Не могу.
— Почему?
— Мужа надо кормить.
— Да?
— Угу.
— Жаль.
Слушай, а ты не жалеешь,
что стала нотариусом?
Работали бы сейчас вместе, ты хваткая,
у тебя бы два просвета на погонах было.
— Я в погонах?
— Да. А что?
У нас вашего брата
знаешь сколько? Ой, извини.
Да, ничего, ничего. Женщина в форме,
она, конечно же, меняет пол
— и становится своим парнем.
— Да?
Ну, передавай привет жене. Правда,
ты чего-то от нас ее прячешь.
Я не прячу. Я же не виноват, что у нее
все время спектакли, когда мы собираемся.
— Вот пригласил бы хотя бы раз.
— Я приглашал.
Я через Захара передавал
приглашения и до операции и после.
— А, он не говорил, да?
— Нет, наверное забыл.
Ну… Привет ему передавай, скажи,
что шов прекрасный, почти не виден.
— Хорошо.
— Да.
[…в целом по всем этим…]
Извини, опоздала.
Ты пропустила самое интересное.
Твой ненаглядный уже с
полчаса ловит алиментщиков.
— С кем?
— Судебный пристав-исполнитель.
Вполне даже миленькая.
Представляешь, в стране 15 миллионов
неплательщиков. Ужас.
— Все алиментщики?
— Не знаю.
Мне как раз позвонили, когда она…
У тебя как? Поймали жулика?
— Представь себе.
— Ну да?!
— Ты?
— Да нет, Костик. Я ему позвонила.
— Прям сразу? Так не бывает.
— Ну у него хватка, я тебе хочу сказать.
Передавал тебе привет и сказать,
что все уже у него зажило,
— практически не заметен шов.
— Я ему говорил, а он боялся.
А еще он сказал, что приносил
несколько раз тебе билеты в театр.
— И с кем же ты ходил?
— Да ни с кем.
— Наверное, отдал кому-нибудь.
— Да?
Если посещать все мероприятия,
на которые приглашают пациенты…
Это для тебя он пациент.
А для меня сокурсник.
— Мог бы спросить, хочу ли я.
— Ну, все.
Реклама кончилась, будешь смотреть?
[ Да, кстати, мы все время
говорим про алименты на детей, ]
[ но бывают же еще алименты
на родителей престарелых. ]
[Конечно. И сколько угодно.]
Вы знаете, бывает и то и другое вместе.
Вот вчера наведывалась я к одной такой…
— Женщина?
— Что, думаете, не бывает женщин-алиментщиц?
А-а-а, такие бываю…
Еще противнее мужиков.
Извините. Ой. Мужчин я имею в виду.
Да, так вот, значит, прихожу я к ней…
Вся такая… Знаете, дорогие вещи,
мебель, обстановка, ключи у нее от
машины в коридоре на столике лежат.
Живет одна, ни в чем себе не отказывает.
А дочь сбагрила матери-старушке
в деревню и ничем ей не помогает.
— Вы вот представляете себе?
— Да что вы!
Я говорю: "А как это? Как это?"
Говорит: "Не успеваю, мотаюсь по стране,
за рубеж. Видите ли, бизнес у меня".
"Все вложено, а вынуть нельзя".
200 тысяч по алиментам должна.
А после вашего визита заплатит?
Я завтра же…
Нет, вернее, послезавтра я подаю
все документы на нее пограничникам.
И все. Выезд за рубеж закрыт.
Так что она сама прибежит как миленькая.
И деньги у нее сразу найдутся и время.
Подождите, а это разве законно
лишать человека права на выезд.
Да. Теперь это законно. Кстати,
это самая действенная мера.
А она вообще-то так ничего, симпатичная.
Юра, ты бы взял у нее телефончик.
Ну, да, возьми. Там, глядишь,
поссоримся, за рубеж не пустит.
"За рубеж не пустит".
Меня моя в постель не пускала.
— За рубеж не пустит…
— Троечку крупнее возьмите.
Да, но… Существует уголовное
наказание, статья 157,
Уголовного кодекса, но, знаете ли,
она какая-то совсем гуманная.
По ней только условные приговоры.
А так, чтобы его засадить месяца на
3 хотя бы… Я уже не говорю на год.
— Угу…
[ — Это надо столько раз ]
возбуждать уголовное дело…
И, кстати, между каждым
возбуждение должно пройти…
Дело уголовное возбуждать можно
с промежутком не менее 4 месяца.
Представляете, насколько
это все растягивается.
У меня тут, кстати, много писем
с жалобами на сроки. Вот иногда
поиски беглого мужа занимают целый год.
За это время несовершеннолетний
ребенок успевает состариться.
Нет… Нет, это какой-то перебор,
но вообще-то да, это проблема.
Но вы знаете, сроки-то зависят не только
от нас. А если он вообще деру дал?
И мы не знаем ни место его работы,
ни новый адрес. Тогда его в розыск.
И ищу-то не я. Вы же понимаете,
это органы внутренних дел.
А все почему-то нам предъявляют
обвинения, что долго…
Я вообще, кстати, не понимаю,
за что нас так не любят.
Мы же вам добро делаем.
Просто бумаг много, а людей мало.
Работа у нас такая.
Вредная и мало платят.
— Вредная чем?
— Психологически она очень вредная.
Знаете, так вот столько
лет проработаешь, потом…
На мужчин вообще смотреть противно,
ну, не при вас будет сказано.
У нас просто женский коллектив,
молодой, женщины все…
Кто разведенный,
кто незамужний. Все же хотят
новую жизнь устроить, семейную,
понимаете? А как ее устроишь?
После всего этого…
То есть так получается, что работаете
в основном на голом энтузиазме?
Ну да.
Тогда я хочу задать вам один вопрос.
Вы, конечно, можете не отвечать на него,
если посчитаете его слишком личным.
Ирина Ивановна, когда я был у вас
в отделе, я обратил внимание,
что у вас работает еще одна Крайнева.
Вы Ирина Ивановна, а она — Нина Ивановна.
— Вы сестры?
— Нет.
— Однофамилицы?
— Да.
Да, и еще, совершенно случайно,
когда я общался с вашим шефом
и он показывал мне списки
возбужденных уголовных дел,
мелькнула фамилия Крайнев.
И тогда мне пришло в голову…
Мне правильно пришло?
— Ну да.
— То есть этот Крайнев — ваш бывший муж?
— Да.
— И бывший муж Нины Ивановны?
Ну да.
То есть вы, как бы получается,
подруги по несчастью?
— Вроде как да.
— Да.
Которое когда-то казалось вам счастьем,
ну, когда вы выходили за него?
— Обаятельный подлец.
— Да.
И вы, как я предполагаю, сначала пытались
получить алименты от него через суд,
потом ждали, когда это
сделают судебные приставы.
но то ли они не торопились, то ли он
ловко уклонялся от их вялых попыток,
и в результате вы сами решили пойти
в судебные приставы-исполнители.
Для того, чтобы уж наверняка
добить его. Так?
Я только не понимаю, почему мы…
Вы говорили, что мы будем
говорить о моей работе, так?
Почему вы говорите о моей личной жизни?
Ну, если ваша личная жизнь стала работой…
Он расплатился с вами?
— Нет.
— А когда расплатится, уйдете с работы?
Ну что ж, оставим этот вопрос открытым.
Сегодня у меня в гостях была
Ирина Ивановна Крайнева.
Мать ребенка, которому не
помогает ее бывший муж,
и она же — судебный пристав-исполнитель,
которая пытается заставить его это сделать.
Одна в двух лицах.
Пожелаем ей удачи. До свидания.
Пока, Светик.
Пожалуйста. Пожалуйста.
Вадим Николаевич, у нас сегодня
свежая рыба, прямо с самолета.
— Прекрасно.
— Когда определитесь — мигните.
— Сегодня у вас будет Дима.
— Спасибо.
С тобой просто невозможно
никуда ходить. Тебя везде знают.
Ну, в этом есть свои плюсы.
Хорошо обслуживают.
Извините. Тут мои координаты. У меня
есть потрясающее предложение для вас.
Спасибо.
— Хм… Да. Это у вас так принято?
— Ну, бывает.
— И что, правда тема? Или?
— По разному.
Ты как памятник на площади.
Каждый может подойти,
положить записочку или цветочки.
— У популярности есть своя изнанка.
— А если я не хочу изнанку?
Каждый человек должен иметь
право на личную жизнь.
Должен. А что делать публичным людям?
Спортсменам, актерам, телеведущим? А?
Публика присваивает их. Они становятся
вроде как членами их семьи.
А если твоя жена…
Или… Ну, не хочет никого
впускать в свою семью?
Трудно, конечно, но достижимо, так что
не волнуйся. Ты уже выбрала что-нибудь?
— У тебя зеркальце есть?
— Грим поправить хочешь?
— Угу.
— Или в глаз что-то попало?
Посмотри назад, только не поворачивайся.
— Мне кажется, там твой муж.
— Захар?
Да не может быть. А ты что, его знаешь?
Видел как-то.
А-а-а, какой ужас.
Я же сказала, что задержусь по делу.
— Давай уйдем отсюда.
— Сиди.
Он идет в нашу сторону.
Что ты делаешь?


Серия 7

Тихо! Я думала, такой скандал
будет — вообще ужас.
— А может заметил, только виду не подал.
— Почему это?
Почему-то.
— Просто не один был.
— Нет? А с кем?
— С женщиной?
— Ну, а с кем?
Я от страху внимания не обратила.
И что, она молодая?
— Угу.
— Красивая?
— Угу.
— Ну скажи, какая она? Страшная или старая?
Да я сам не обратил внимания.
Значит, вы хотите заключить
алиментное соглашение?
Ну я не знаю, как у вас
там это называется.
Почему это у нас? У вас тоже,
это Семейный кодекс.
А если у нас нет семьи?
Он вроде как мне не муж. Любовник.
Смотрите. Семейный кодекс.
Соглашение между лицом, обязанным
уплачивать алименты и их получателем.
— Ребеночку сколько?
— А он еще не родился.
Нам 3 месяца.
Ну тогда о каком
содержании может быть речь?
— Когда родится.
— Ну, вы понимаете…
Если я не буду уверена, что он мне
поможет, он не родится, я сделаю аборт.
В 3 месяца? Не поздно?
Для меня нет. Я же в больнице работаю.
А-а-а. А что говорит отец?
Ну, будущий отец ребенка?
Да ничего не говорит. Он не знает пока.
Даже не знаю, что вам посоветовать.
Возможно, предварительный договор.
О чем?
Ну, о том, что когда родится ребенок,
вы подписываете алиментное соглашение.
А-а-а… И он никак не сможет
отказаться от него, да?
Никак. Потому что и договор,
и соглашение вы подписываете обоюдно.
— В присутствии нотариуса.
— Ага. Ага.
— Боитесь, что он не согласится?
— Вы понимаете…
Он в некотором роде женат.
А-а-а… Понятно.
— И дети тоже есть.
— Нет, детей, кстати, нет.
Он очень хочет ребенка, а у его жены
какие-то проблемы в этом плане.
И я поэтому, собственно, решилась.
Ну, тогда, я думаю, он не станет
отказываться от отцовства.
С мужчинами сами знаете.
Сегодня он вас любит, завтра плюнет,
— к сердцу прижмет, к черту пошлет.
— Ну почему пошлет?
Потому что неизвестно,
как его жена отреагирует на это.
— Ну, по головке, конечно, не погладит.
[ — Конечно не погладит. ]
— Но ведь для этого не обязательно жениться.
— Конечно нет.
Главное, чтобы он признал ребенка.
Кстати, это можно сделать и через суд.
— Генетическая экспертиза?
— Это тоже возможно.
Если он хочет детей,
а у них нет, то суд их разведет.
Даст им 3 месяца на
переосмысление и разведет.
Но, кстати, по поводу развода
лучше, конечно же,
с адвокатом. Я все-таки нотариус.
А, кстати, какой может быть размер выплат?
Любой, но не меньше 25 процентов.
— От зарплаты?
— От всех видов заработка.
А если… А если у него бывают платные
консультации, ну, из рук в руки?
— Как тогда быть?
— Тогда лучше вы определите конкретную сумму.
Господи, это все так… Денежные дела.
Тут может любовь. Любовь,
страсть, одна единственная.
— Понимаете, мы с ним вместе работаем.
— Желаю вам удачи.
— Что, серьезно?
— Что вы так удивляетесь?
Я всем клиентам желаю удачи.
Ну, я в общем-то не клиентка,
так, посоветоваться.
Кстати, сколько я вам должна?
— Ничего вы мне не должны.
— Да нет, ну что вы?
— Вы мне столько объяснили.
— Нет, нет, нет, я не адвокат,
да и консультаций по
семейному праву я не даю.
Я всего лишь нотариус.
Так, чисто любезность
из уважения к вашему
интересному положению.
Спасибо.
Спасибо большое. Думаю,
что мы с вами еще увидимся.
[ Да. Я не со… Я не со… ]
Ай, а до завтра нельзя? Нет, просто…
Ладно. Да, приеду.
— Из больницы?
— Угу.
— Какое-то ЧП?
— Угу.
Я ненадолго. Но ты ложись.
— Угу.
— Угу.
Ты совсем сдурела? Я же просил,
домой нельзя. Мы же договаривались.
Договор был при одних
условиях, а теперь…
— Что теперь?
— Раздевайся.
— Я ненадолго.
— Надолго, надолго. Раздевайся и сядь.
Господи, что за манера дурацкая?
Все многозначительно. Ну, что у тебя?
— У нас.
— Что у нас?
— Ребенок.
— Как ребенок?
Как у всех.
— Ты же… Принимала…
— Мало ли.
Может, таблетки были
фальшивые или просроченные.
А может, это ты у меня страстный такой.
Короче, факт остается
фактом. Я беременна.
— Сколько?
— Если ты насчет аборта, то забудь.
Я уже не девочка, мне пора родить.
… умных… Ты не одна.
Надо было у меня спросить.
Я же тебя и позвала спросить.
Может, тебе тоже пора?
— Чего пора?
— Становится отцом.
— Растить дочку.
— Дочь?
— Да. Алену Захаровну.
— Господи, ты уже и имя придумала.
Я ничего не придумывала.
Ты же сам сказал,
что у тебя сестра была, умерла
молодой, Аленой звали. Так вот.
Ты только представь себе,
приходишь ты с работы,
а она к тебе свои маленькие
ручонки тянет и говорит: "Папа!".
Да подожди ты, ручки. Подожди ты.
Я… Не могу бросить Ольгу.
Да? Нет, его нет.
Я не знаю, он к вам поехал.
Ну, позвоните ему на мобильный.
Хорошо, если он позвонит, я передам.
Когда ты был просто любовник, я молчала.
А теперь решай, потому что у ребенка
должен быть отец, а у меня муж.
Я не смогу.
Из-за своей вины?
А ты уверен, что ее бесплодие от операции?
— А от чего же, интересно?
— Да мало ли от чего.
Может, мужа не шибко любила или вышла
замуж не по любви, а из благодарности.
Почем ты знаешь, что от чего?
Что ты, психолог?
Я — женщина. И лет мне сейчас
немного больше, чем ей тогда было.
И я прекрасно понимаю,
что она могла тогда чувствовать.
Алло, больница? Здравствуйте.
Нет, я не о больном,
мне нужен телефон первой хирургии.
Там никто не подходит.
А ординаторская или поста?
А кто же может знать, вы же справочная.
На каком сайте? Спасибо.
Если бы не беременность, я бы никогда…
Но если ты не хочешь…
Не можешь?
Ну что ж… Насильно мил не будешь.
Не я первая.
Половина новорожденных
растут без нормальных отцов.
— Ну…
— Справлюсь сама.
Если ты, конечно, будешь помогать нам.
Материально, я имею в виду.
— Ну так я…
— Ну, это раз от раза заначки от жены.
Подарки. Я так, чтобы официально.
— Что значит официально?
— Так.
— Алименты на содержание ребенка.
— Постой, я не понял, ты что?..
— Хочешь в суд подать?
— Зачем?
— Если ты по-хорошему согласишься.
— А нет, так ты прямо из постели в суд?
Ну ты же согласишься.
Ты же сам говорил: "Хочу ребенка".
"От любимой женщины".
Говорил? От любимой женщины.
Мне надо прийти в себя. Я уже спал. Ты…
Ну иди обратно в постель.
Только в мою.
Глупый.
Зачем ты себя мучаешь?
И ее тоже.
Кстати. Уже можно не предохраняться.
Господи, что с ним?
Ладно, сейчас приеду.
Готовьте операционную.
А, Зин, Светке позвони, пусть приезжает.
Угу.
Что случилось?
Одевайся, сейчас тебе будут звонить.
А моя жена дома?
Угу.
— Есть дадут? Привет.
— Привет.
— Она что, бритву не держит для тебя?
— Кто?
Кстати, скажи ей, что на алименты
подавать не нужно.
Я дам тебе развод и она сможет
получить тебя целиком.
— Какие алименты?
— Ну это надо а? Набраться такой наглости.
Прийти ко мне. Нет, не просто
к нотариусу, а к твоей жене.
Ну так, посоветоваться,
как тебя охомутать лучше.
Заодно посмотреть на дуру, которая
столько лет ни о чем не догадывалась.
— Слушай, Оля, давай спокойно.
— Я спокойна. Абсолютно.
А чего мне переживать?
Она пусть переживает.
Разведешься ты, не разведешься.
Женишься, не женишься,
примешь ребенка, не примешь.
Кстати, ей очень вредно сейчас нервничать,
скажи, чтобы она не переживала.
На развод я подам сама, можешь
не переживать. А дальше она уже тебя дожмет.
Она барышня цепкая,
такая тебе, кстати, и нужна.
— Ну подожди. Какой развод, какая женитьба?
— Все. Все, Захар.
Нервы мы трепать друг другу не станем.
Давай просто перелистнем
эту страницу жизни. Ну и что?
Может, начнется новая.
Может, еще не поздно.
— У тебя кто-то есть?
— А ты бы хотел, чтобы я в монастырь ушла?
Значит так, я на несколько дней к Зое,
ну, пока ты будешь собирать свои вещи.
В воскресенье я вернусь. Чтобы ни тебя,
ни твоих вещей здесь не было, понял?
— Подожди, я еще ничего не решил с ней.
— Мне на это наплевать.
Здесь ты жить не будешь.
Займись разменом квартиры.
Поручи это ей. Мне кажется,
у нее получится.
Вот интересно, если бы он
не погорел с вот этим вот звонком,
— что, все бы вот так вот и продолжалось?
— Не думаю.
— Она барышня цепкая.
— Она барышня… Я не о ней.
И не о нем, между прочим, даже.
Я как раз о тебе, моя дорогая.
А что? Какое это имеет
теперь значение, а?
Я решила для себя уже все.
Ешь.
Все, сегодня заедим
стресс, а завтра на диету.
Ну что? Как вы без Лили? Справляетесь?
— Пока да.
— Пока — это сколько еще?
Ну, этот выпуск мы успели с ней
вчера подготовить. По демографии.
— На эту субботу?
— Да.
Лейла с Сашкой поднапряглись,
так что, думаю, будет все в порядке.
— А следующий?
— Хочу Кикоина уговорить.
— Нашего?
— Ну?
— Он же на телевидение не ходок.
— Ну, я постараюсь.
Ну хорошо. А потом?
— А "потом" не будет.
— Что значит не будет?
— Я собираюсь уйти.
— Ты что, выпил?
— Я уже давно не пью. 3 дня точно.
— Как это уйти?
Ты что, у дамы в гостях?
Пришел, ушел не попрощавшись?
Вообще-то ты в гостях у
миллионов телезрителей.
И что ты им скажешь?
А? "Прощайте, ребята?"
— Да, именно так.
— Та-а-ак.
— Вадь, что случилось?
— Ничего.
— Что-то новенькое предложили?
— Никто ничего не предлагал.
Так ты на вольные хлеба?
— А на что жить собираешься?
— Скопил кое-что.
Да и потом, я же не говорю,
что буду бездельничать.
— Писать?
— Угу.
Да, да, да, да, да…
Ты же у нас писатель.
Я припоминаю, ты раз уже
вкусил этого хлеба.
Но тебе не понравилось,
черствый оказался.
Ладно. Попрощаться мы еще успеем.
Ты ребят моих не разгоняй по разным
редакциям, они сработались.
Ну, подыщи им чего-нибудь.
— Вы вроде бы крепкий любили?
— Помните.
Помню. Пока еще не в маразме.
— Ну, и выглядите прекрасно.
— Ой, да конечно.
А то я в зеркало не смотрюсь.
Как говорят врачи,
потрясающая сохранность.
Анатолий, вы что-то очень раскукарекались.
Так бы мой муж сказал.
— Не иначе вам что-то надо.
— Не буду притворяться бескорыстным.
— Сына вашего надо.
— А он что, что-то натворил?
— Нет, еще нет. Но собирается уйти.
— Уйти?
— Но куда?
— В том-то и дело, что никуда.
Я бы понял, если бы к конкурентам,
или на BBC, или на государственный канал.
Там деньги, я понимаю, влияние.
Я бы расстроился, обиделся, но понял.
А просто так, никуда,
в мечты дерзновенные, это, пардон…
Анатолий, вы меня извините,
вы сейчас не тамада за столом.
— Вы объясните мне попроще.
— А куда уже проще?
Анна Михайловна, скажите ему,
пусть он одумается, а?
Разве он меня слушает?
Ну, он всегда вас слушал,
насколько я помню.
Это в школе. Потому что я там преподавала.
Поговорите с ним,
чтобы он не делал ошибку.
Эта ошибка отбросит его
назад, а там он уже был.
Ну, конечно, я ему скажу. При условии,
если он сам начнет этот разговор.
Послушайте, Анна Михайловна,
а может, это она его с толку сбила?
— Кто? Ольга?
— А ее Ольга зовут?
— А кто она?
— А-а-а, значит, вы ничего не знаете.
Значит, Вадим не хотел вам рассказывать.
Послушайте, Анна Михайловна,
а она редактор или издатель?
Ольга никакого отношения
к литературе не имеет.
А вы ее хорошо знаете?
— Плохо.
— Анна Михайловна, где я могу ее увидеть?
— А зачем вам?
— А затем, что мужчину губят три вещи.
Женщины, тщеславие, алкоголь.
Он не пьет, славы ему не занимать. Значит…
Почему о грядущих переменах
я узнаю от чужих?
Ну, во-первых, мама не чужая,
она Лёвина бабушка.
Самому сказать — язык отвалится.
А во-вторых, с каких это пор
ты интересуешься моей жизнью?
Не всей твоей жизнью. Твои похождения…
Мне на них плевать, развлекайся.
— Но твоя зарплата…
— Ах, вот в чем дело.
— Держи.
— Ну, это я уже проходила.
Один раз ты уже ушел в свое светлое
будущее. И пока ты туда шагал,
я каждый месяц считала, что я
могу купить ребенку, а чего нет.
Ты забыл, как несколько месяцев
у тебя не было ни одного гонорара,
— И мы втроем, на одну мою зарплату…
— Это было в прошлом.
— Теперь вы ни в чем не нуждаетесь.
— А завтра?
А послезавтра? Опять я одна добытчица?
— У меня есть деньги.
— А когда они кончатся? А так ведь уже было.
Сегодня тебя узнают на улицах.
Но слава, как и грипп рано или
поздно заканчивается. И что потом?
— За книги много не платят.
— Не волнуйся, Лёве в любом случае хватит.
Ты как был эгоист, так им и остаешься.
Только о себе думаешь.
— О своем предназначении.
— Татьяна Леонидовна!
— Что тебе?
— Здравствуйте, Вадим Николаевич.
Я прошу прощения, а вы что,
правда от нас уходите?
— Ты за этим пришла.
— Да нет. Нет. Я… Я сейчас уйду.
Правда, мы как-то без
вас осиротеем что ли…
— Вот даже в учительской говорят…
— А в учительской других дел нет?
Есть, правда. Извините, я сейчас ухожу.
А что вот девочкам передать?
Девочкам моим всем по 40 лет, всё девочки.
Передай, пожалуйста, что
Вадим Николаевич наплевал на них.
Он теперь роман пишет
на Нобелевскую премию.
За телешоу Нобелевку не дают,
я ведь правильно излагаю?
Передайте вашим коллегам,
что я им очень благодарен за внимание.
И что… Ну, иногда приходится делать шаги,
которые поначалу кажутся неправильными.
— А потом?
— Потом и поговорим.
Поняла? Всё.
Все свободны на ближайшие несколько лет.
Хорошо бы, чтобы все
занимались своим делом.
— Это ты им сказала? Зачем?
— Из гуманизма.
Надо же было как-то их
морально подготовить.
А то все бы получили
гипертонический криз, когда узнали.
Некому было бы работать, школу
пришлось бы закрывать. Ой, ладно, все.
Кстати, у меня конференция в Питере,
ты не мог бы забрать Лёвку
на 3 дня, ну, или у нас пожить?
— Слушай, не могу. Извини.
— А ты что, не один теперь живешь?
— Что за вопрос?
— Что за вопрос. Нормальный вопрос.
Мне небезразлично, кто будет
настраивать тебя против сына.
— А почему обязательно против?
— А, значит, я права, кто-то уже есть.
Слушай, я когда разводился,
не давал тебе расписку,
что всю оставшуюся жизнь буду один.
Ну, коль мы коснулись этой темы.
А почему ты до сих пор одна?
Угу. И что, так всю оставшуюся жизнь
собираешься куковать в одиночестве?
Ты ведь красивая женщина. С положением.
Когда-то даже была страстной.
Не уходи в сторону. Я хочу знать,
на каком я свете. С Лёвой.
Я хочу знать, что нас ждет,
пока его папочка будет самовыражаться.
Я когда вижу тебя,
всегда задаю себе 2 вопроса.
Как я женился на тебе?
На единственной женщине на свете,
которая меня так ненавидит.
И как ты, такая зоркая,
сделала такую большую ошибку?
Не совершай еще одну.
Не настраивай Лёву против меня.
Ладно?
Чем могу быть полезна?
Многим. Очень многим.
— А конкретно?
— Слушайте, не губите его карьеру, а?
— А вы о ком?
— Я о Вадиме.
— Господи, так это вы?
— Да. Это я.
Генеральный директор канала.
Его шеф, его друг.
А вы вообще в курсе, что он задумал?
— А Вадим вообще знает, что вы здесь?
— Нет. Пока нет.
Извините тогда. Я не могу
говорить о его делах без него.
Так что или в его присутствии или никак.
Ну, хорошо. Тогда о миллионах телезрителей.
— Которые каждую субботу вечером…
— Все когда-нибудь кончается.
Я просто люблю Вадьку. Вот люблю.
И мне небезразлична его судьба. Знаете,
писатели… Они ведь люди небогатые.
Они не то, что своих детей и подруг,
они, извините, себя
не в состоянии даже содержать.
Ну, нет, конечно, Вадим — это
фигура вселенско-известная.
Его "раскручивать" не надо,
пока его любит публика и пока он
каждую субботу вечером…
Ну, вы со мной согласны, да?
Хорошо. Хорошо.
Ну, вот вспомните, вспомните
прежних телекумиров.
Где они? Их забыли.
Публика… Она стерва. Редкостная стерва.
Она жуть любит тех, кто ее развлекает.
Но стоит им замолчать и фьють.
У нее что? У нее
бабский характер. Бабский.
Нет, нет, нет, простите. Есть, конечно,
отдельные женщины, это… Декабристки.
Ну, и прочие… Вы — моя
последняя надежда.
Вот к вам, так сказать…
Пусть он немного повременит.
Ольга Михайловна, я же
понимаю. Все надоедает.
Журналисты списываются,
изговариваются. "Замыливается" лик.
Но ему-то еще рано об этом думать.
Я ведь слежу за рейтингами, я заказываю
прогнозы. Ну хотя бы еще один годок.
Ну один годочек, а? Ну, чтобы мы…
Точнее, я, вот вместо него в это время…
Нет, нет, я не в том смысле.
Вадима заменить нельзя, это даже смешно.
Что-то подобное, понимаете?
Ну, чтобы не сразу, так сказать…
Чтобы не… Фильм.
И конец и света, и экрану…
Ну он же из-за вас уходит.
Вы же это знаете.
В конце концов, остановите его.
Не ломайте ему жизнь.
Уговорите его.
Я вас раньше не знал, не имел чести.
Но теперь я уверен, вы можете.
Вы сможете, если захотите.
Захотите, пожалуйста, а? Ну, прошу вас.
Хотя бы один годок. Ну…
У вас воды не найдется?
Полиночка, водички принеси, пожалуйста.
Один год.
Странно. Кто это? Никого не жду.
Может, Лика ключи забыла?
Ой….
— Здрасте.
— Зоя, здравствуй.
Извини, без звонка, просто
не было твоего телефона.
— Оля у тебя?
— Ну да.
Кофейку сваришь? Спасибо.
— Почему ты мне ничего не сказала?
— Что?
Что ушла от мужа, живешь здесь.
— Откуда ты узнал?
— К сожалению, не от тебя.
— А кто тебе рассказал? Зоя?
— Нет. Муж твой.
— Надеюсь, бывший.
— Ты с ним встречался?
Нет, с Лёвкиным врачом
встречался. Вернее, врачихой.
Вся больница знает, что зав первой хирургии
ушел от своей жены… Это ее сапоги?
— Да.
— Чтобы соединиться узами брака,
со своей операционной сестрой.
Мм, вкусно. Оказывается, у них
тайная бурная любовь,
а теперь еще и ребенок. Шапочка.
Я ничего не перепутал?
— Это правда?
— Да.
— Тогда кто от кого ушел?
— Ну какая разница?
Ну, ты же здесь.
Ну, это временно,
пока он собирает свои вещи.
А почему не у меня?
— Потому что это преждевременно.
— Преждевременно?
Ты же сказала, единственное,
что нам мешает быть вместе —
это его верность тебе. Ну, а теперь…
— Не понимаешь?
— Не понимаю.
— Что еще? Поклонницы мои?
— Кстати, ты из-за этого решил уйти?
Хм.
— Так. А откуда ты знаешь?
— К сожалению, тоже не от тебя.
— Кто сказал?
— Твой Орлов.
Интересное кино. Ты что,
разговаривала с ним?
Не нужно таких жертв.
Если из-за меня, то не надо.
— Я сам решил.
— Один годик я потерплю, так и быть.
Один год… Это он сказал?
Ой, за моей спиной, с моей женой… М-м-м…
— Я еще пока что жена, но не твоя.
— Ну да.
А кто ж ты? Прости.
Ладно, просьбу ты его выполнила.
— Но не преуспела.
— Ты уверен?
Да. Поехали домой, не жена.
— Ты уверен?
— Что поехали или что не жена?
Эх. Вот так вот.
Знаешь, я до сих пор не могу поверить,
что мы сейчас приедем ко мне… К нам.
И ты больше никуда не уйдешь.
Мне самой не верится.
Оказывается, в любом возрасте
можно вернуться в юность.
И волноваться, смотреть на часы,
прислушиваться к телефону.
Чего ты смеешься?
Ведь это правда же чудо.
Как если бы в декабре вдруг
зацвели ландыши и незабудки.
— А?
— Да.
Если бы можно было сохранить
эту весну подольше.
Ты думаешь, это невозможно?
Извини.
— Да, Захар.
— Я вижу вас.
А ты что, следишь за мной?
Так вот с кем ты путалась,
3 года у экрана сохла.
А я еще, дурак, хотел
познакомить тебя с ним.
3 года врала, что он не в твоем
вкусе, а сама в это время…
Тогда я тебя не обманывала.
А что сейчас — тебя не касается.
— И давно это у вас?
— Да оставь меня в покое.
Пока твоя Светлана не узнала,
что ты никак не успокоишься.
Тебе в другую сторону. Угу?
Так, проходи. Что ж ты там набрала-то?
Давай. Страшно опаздываю.
Нужно бежать. Да я сам подниму.
Так, располагайся, проходи. Вникай.
— Значит, начни с этого.
— А что это?
— Постельное белье и полотенца.
— У тебя же все есть.
Сожжем и купим все новое.
Так, завтра поедем, купим посуду.
А старую разобьем?
Ну, разумеется. Значит так,
здесь раковина. Посуду надо помыть.
Здесь холодильник. Там лежит пакет
с продуктами, нужно все разобрать.
Перекусишь, а вечером… Вечером сделаешь
мне свадебный ужин. Так, дальше…
— Ничего себе. Ты не преувеличиваешь?
— Вроде все.
Угу. Садись. Ну, ты ведь теперь
не любовница, так?
Правда, еще не жена.
А, да, чуть не забыл.
Это… Это телевизор.
Это пульт. Нажимаешь на
красненькую кнопочку — включаешь.
Это так странно — смотреть
на тебя на экране из твоего дома…
Из нашего.
Так лучше.
Все, я побежал.
Добрый вечер. Сегодня у меня в студии
известный демограф
Сергей Сергеевич Дикий.
Добрый вечер.
И говорить мы будем сегодня о двух
основных событиях в жизни каждого
человека — о рождении и смерти.
Эту теме мне подсказало недавно
опубликованное исследование,
проведенное группой независимых экспертов
по заказу Организации Объединенных наций.
И если внимательно прочесть все 208
страниц этого сугубо научного труда,
То складывается довольно
грустное впечатление.
Оказывается, в нашей стране
довольно трудно родиться,
— но зато легко умереть. Это так?
— Боюсь, что да.
Э-э-э, ведь чтобы население
Земли не убывало,
по расчетам, каждая женщина
должна родить
2,1 ребенка. А у нас этот показатель
за последние 13 лет
не поднимался выше 1,3.
Почти в полтора раза меньше нормы.
Естественно, при таких темпах убыль
населения будет только нарастать.
По прогнозам, к 2012 году она
достигнет (убыль населения)
463 тысяч человек в год,
представляете себе?
К 2017 году это уже будет 600 тысяч,
а к 2025 году вообще свыше
800 тысяч человек в год.
— Какой же выход?
— Прежде всего, стимулировать рожда…
Прежде всего, стимулировать рождаемость.
— Где ваша очаровательная супруга?
— Приболела.
— К сожалению.
— Имея мужа врача?
Наверное, вы плохо за ней следите.
Знаете, Захару Семеновичу некогда,
он с утра до ночи в отделении.
А с ночи до утра?
Будьте здоровы.
[ Численность населения зависит не только
от рождаемости, но и от смертности. ]
[ Самоубийства, убийства, отравления,
несчастные случаи, пьянство, ]
[ от этого у нас погибает мужчин
в 3 раза больше чем на Западе. ]
[ Причем самый опасный
возраст это от 30 до 54 ]
[ — Это самый расцвет человеческой…
— В том-то и дело. ]
Тут же ну просто живи,
наслаждайся, работай, люби
детей расти, да путешествуй…
Да чего-то не получается.
— Из-за чего же?
— Из-за разных причин,
но в основном из-за пьянства.
У нас только в ДТП,
если брать на душу населения,
погибает народу в 2,5 раза
больше, чем в развитых странах,
при том, что у нас машин гораздо меньше.
Поэтому когда вам говорят:
"Напился вусмерть",
это часто… Это… Это не гипербола,
это медицинский факт.
— В Ижевске. Ну, например.
— Угу.
Это средний российский город.
40 процентов мужиков цветущего возраста
умерло от перепоя. Это данные
специального исследования.
А какая у нас средняя
продолжительность жизни?
— Мужчины — 60 лет, женщины — 73 года.
— 13 лет разницы.
Существенно. Женщины меньше пьют?
Да и пьют меньше и на дорогах
ведут себя осторожнее и…
И заботятся о своем здоровье больше,
потому что думают не только
о себе, но и о детях.
— Охранный рефлекс.
— Ну, хорошо.
Вот мы тут с вами беседуем,
называем цифры, ужасаемся.
Ну, а как не ужаснуться в свою очередь?
Но вы так ничего и не сказали,
что же делать?
Как спасти нацию от вырождения,
если называть вещи своими именами?
Ну… Знаете, мы давали свои
предложения правительству.
— К сожалению…
— А что, если завтра, ну, гипотетически,
проснуться утром и сказать: "Все. Хватит".
"Не хочу больше так жить.
Не хочу, чтобы страна вымирала."
"Не хочу, чтобы старики нищенствовали.
Не хочу, чтобы дети рождались уродами".
Разве без всяких указов это не повлияло бы
на демографическую картину в стране?
Это… Это было бы…
Это было бы, конечно, здорово.
Но вы сами в это верите?
Не очень.
Но очень надеюсь, иначе не стал бы
поднимать эту тему у нас в студии.
Сегодня у нас в гостях был демограф,
профессор Сергей Сергеевич Дикий.
До свидания.
— Привет.
— Привет.
Почему ты сам не открываешь дверь?
Забыл ключи?
Надоело. Я уже 4 года открывал сам.
Ужин будущего безработного?
Неплохо. Спасибо.
Послушай, будущий безработный.
Может, ты наконец скажешь,
что нас ожидает через неделю?
— После твоего последнего эфира.
— Что ожидает…
Свадебное путешествие.
В следующее воскресенье летим.
Они что, уже все сделали? Так быстро?
Ну, они же не знали, что я собираюсь уйти.
Так что осталось только провести
последний эфир и упаковывать чемоданы.
Прости. Да, и заехать к маме попрощаться.
Да, ма.
А ты ему уже сказала?
Когда?
Да ладно, я… Я сейчас приеду.
Что случилось?
Таня погибла.
Самосвал в автобусную остановку.
Я…


Серия 8

[ Ну, ужас. Всё так хорошо начиналось.
Что ж теперь будет-то, а? ]
[ — Он там собирается жить? ]
— Я не знаю.
Да он, наверное, сам еще ничего не знает.
Наверное, пока Лёва не придет в себя.
— Это он так сказал?
— Мама его звонила.
Она сказала, что у Лёвы шок, его хотели
забрать в больницу, а Вадим не дал.
О, боже мой. Вот, ты понимаешь,
вот так вот… Рухнуло.
И не отпуск, а вся жизнь. Вот вся
предыдущая жизнь. Что теперь будет-то?
Не знаю. На него, конечно,
много сразу всего навалилось.
Гибель Тани, Лёва, уход
с телевидения, теперь вот еще я.
Так, подруга. Ты единственное…
Единственное, что поможет ему
преодолеть всё остальное.
— Ну, это он сам должен решать.
— Ну так он-то ведь уже решил.
В прошлой жизни, ты же сама сказала.
Ну… Ну, хорошо, допустим.
Пока он решает, ты что будешь делать?
Работать. А что мне еще остается?
Ну, милень… Ну, моя…
Ну, хорошая, ну… Ну, не плачь.
Миленькая, ну, пожа… Ну, я не знаю, где…
Не могу найти никакого…
Даже валерьянки не могу
найти в этом доме.
Нет, я еще раз повторяю,
нужные все документы,
подтверждающие его право
собственности на эту квартиру.
Договор купли-продажи. Да.
Свидетельство о регистрации права.
Хорошо, я вас жду.
Паспорта тоже не забудьте.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Пожалуйста, проходите.
— Ой, может быть, тапочки надеть?
— Да нет, ну что вы? Не стоит.
— Пожалуйста, проходите, раздевайтесь.
— Спасибо большое.
— Спасибо.
— Все равно грязи нанесете. Вещи же возить.
— Так вы с нотариусом созвонились?
— Да, да, она ждет нас.
Кстати, она просила напомнить,
чтобы вы не забыли взять все
документы на эту квартиру и паспорт.
— Да.
— Так вот они. Пожалуйста.
Вы можете сами ознакомиться.
А вы уточнили в банке,
как быть с деньгами.
Они сказали, надо
— арендовать сейфовую ячейку.
— Угу.
Их сотрудница при нас пересчитает
все купюры, мы заложим их в ячейку,
ключ отдадим вам.
После того, как зарегистрируем договор
и получим документы, вы со своим
экземпляром отправляетесь в банк,
они при вас открывают ячейку.
Все, забираете деньги.
— Вот это так просто?
— Да.
— Да, да.
— Фу ты.
А я просто ж в этом
совершенно не разбираюсь.
— Вы их с собой взяли?
— Да, конечно.
Ну что ж, тогда сразу к нотариусу?
— Да. Нет, нет, нет, сначала в банк.
— Да.
— Ну вы же сами так предлагали.
— Я предлагал?
— Ну, да.
— Да.
Я не помню. Просто я и
деньги — это совершенно…
Вы… Ну что ж, вы подождете
меня минутку, я переоденусь?
— Да, да, конечно.
— Да, конечно.
И гр… Кстати, а когда вы собираетесь
переезжать на эту квартиру?
А вот как только документы будут
готовы, так мы сразу же и переедем.
Только их готовить будут целый месяц.
— Месяц?
[ — Месяц. ]
Ну, ладно, что ж…
Я просто почему спрашиваю, дети мои
должны билеты заказать на самолет.
— Да, да, да.
— Они меня каждый день дергают, напоминают.
Ну, так это же дети, вы что? Вы…
— Здравствуйте.
— Привет.
— Ну что, вы подготовили проект?
[ — Да. ]
[ — Давайте. ]
— Анатолий Игоревич!
[ — Что? ]
— На два слова.
Ну, давай, заходи.
В общем, я хотел…
Ну, в связи со сложившейся
ситуацией, мне кажется, я…
Я бы мог заменить Вадима.
Ну, а зачем терять такое шоу?
Команда меня знает, я знаю команду.
Ну, а то, что я не столь
известен как он…
Ну, в конце концов
его популярность тоже росла и…
Костя, ваши эфирные достижения
в последнее время не впечатляют.
Так тот проект изначально
был обречен. Обречен.
Понедельник, вечер. Ранний вечер.
Все стоят в пробках.
Послушайте, Костя, а вы знаете,
почему у нас такое телевидение?
— Интересно.
— Потому что все думают так, как вы.
А настоящее телевидение
делают незаменимые.
Слушаю. Да.
Ну, давай, запускай.
Привет.
— Привет.
— Привет.
Мне звонила Анна Михайловна,
все знаю, ни о чем не спрашиваю.
— Ты не переменил решение?
— А почему я должен был его переменить?
Ну… С одной стороны теперь тебе
действительно понадобится
больше свободного времени для Лёвы,
а с другой стороны, пока
ты начнешь зарабатывать…
— Ничего, продержусь.
— Один?
А что твоя прелестница? Дёру дала?
Ну да. Она же на это не подписывалась.
Это раньше ты был свободный,
знаменитый, обеспеченный.
А теперь безработный с ребенком на руках.
Не каждый это взвалит на свои плечи.
Нужно очень любить человека
или быть дурой, как некоторые.
А Лёве сколько? 10 лет?
Ну да, как моей Кате.
У него трудный возраст.
Чужая женщина в доме и…
Чтобы называть ее даже если не
мамой, все равно очень тяжело.
— Ну, а ты как?
— Я?
— Нормально.
— Как мама?
— Тоже нормально.
— Катя?
Нормально.
В геометрии нормально
значит перпендикулярно.
Три перпендикуляра на одну
семью похоже на забор.
Тебя раньше моя семья
особенно не интересовала.
Ладно. Ты сказала, что хочешь
поговорить о деле.
Да. Мне предложили вести ток-шоу.
— Самой?
— По-твоему, не справлюсь?
— Ну, почему? Ты способная ученица.
— Да, учитель, ты прав.
Я решила предложить тебе
быть первым моим гостем.
Мне? Спасибо.
Ты, оказывается,
еще и благодарная ученица.
Большая редкость. Ты знаешь, учителей
обычно стараются поскорее забыть.
Нет, у меня очень хорошая
память, я все помню.
Замечательно.
А что за формат? Как у нас?
— Не как у нас. Как у меня.
— Ба, да ты, оказывается, еще и скромная.
Много достоинств. Так что за шоу?
"Погасшие звезды".
Первый гость. Да.
Способная, благодарная, скромная.
Оказывается, еще и добрая.
Приехала унизить? Попыталась? Довольна?
У тебя сейчас такое
выражение лица, как после оргазма.
Неужели месть так сладка?
Я могу идти работать?
Скажи, а ты не чувствуешь
себя погасшей звездой
или не хочешь со мной иметь дело?
И на каком же небосклоне
ты вновь зажжешься?
Не волнуйся, не на телевизионном,
конкуренции не составлю.
Не бойся, ты вообще можешь
обо мне ничего не услышать.
Ты ведь как все телевизионщики.
Считаешь, все о чем они не рассказывают,
тех просто не существует.
— Ты разве не так считал?
— Нет. Иначе бы не уходил.
Угу. Так, а что, ваш договор сделан
в простой письменной форме?
Ну да. А что, это неправильно?
Нет, закон это разрешает,
просто я предпочитаю иметь дело
с нотариально удостоверенными
договорами. Их можно проверить.
Вы понимаете, дело в том, что хозяйка
квартиры, у которой я купил квартиру,
ну, которую теперь продаю, она сказала,
что это ускорит процесс оформления.
А я-то в этом ничего не понимаю.
А теперь я сам тороплюсь.
И я даже цену сбросил.
— А вы женаты.
— Я? Нет, а что?
Нет, тогда просто не нужно
согласие жены на сделку.
— Там в паспорте…
— Да, я вижу.
Значит, вы покупаете в равных долях?
— Да, да.
— Да.
— Не передумали?
— Нет, нет, ну что вы?
Хорошо, тогда я подготовлю документы.
Вы можете погулять где-нибудь минут 15.
Вы позволите, я посижу?
У меня нога что-то болит.
Хорошо. Как угодно.
Полина, сделай,
пожалуйста, сразу, они ждут.
Да, да. Еще раз, пожалуйста. Угу.
Хорошо, мы ждем вас в 12. Да, завтра.
— Вот как договаривались. При свидетелях.
— Нет, это я не свидетельствую.
Это ваше личное дело. До свидания.
— До свидания.
— До свидания.
— До свидания.
— Счастливо.
— Пожалуйста.
Всего хорошего.
— Здравствуйте, Ольга.
— Ой, здравствуйте, Анна Михайловна.
— А что-нибудь случилось?
— Нет, нет, нет, ничего не случилось.
Я просто мимо проезжала
и вот решила зайти.
— А я что, помешала?
— Нет, у меня клиенты ушли.
Ну, в смысле, еще другие
не пришли, так что…
— Вы садитесь.
— Спасибо.
— Водички? Чай? Кофе?
— Нет, нет, нет, спасибо.
Спасибо. А вы сейчас
с Вадимом разговаривали?
— А, нет пока.
— Угу.
Он так нервничает. Ой…
— Ай, да еще суббота, последний эфир.
— Да, я понимаю.
— Вы уж не обижайтесь на него.
— Не-е-ет.
Он почти совсем не спит.
— А как Лёва?
— Да как Лёва…
Бедный мальчик.
Бедный мальчик, потерял мать.
Правда, он еще до конца
не понимает, что произошло.
Дети, они же ведь живут
сегодняшним днем.
Для них будущее — это
завтра, послезавтра.
Но все равно жалко
его очень. Очень жалко.
Мы с Вадимом стараемся уже ни
на минуту не оставлять его одного.
Да, я тоже хотела бы как-то
помочь вам, я просто не знаю как.
Мне кажется, может мне,
наоборот, лучше сейчас…
— Вот в том-то и дело. Вот, вот.
— Да?
Ведь Лёва сразу не поймет,
что у его папы новая жизнь.
— Да.
— Что у его папы другая женщина.
Может, какое-то время пройдет,
он повзрослеет и поймет.
— Но сейчас нет.
— Да я понимаю.
Я поэтому и не звоню вам туда.
Только если Вадим сам сможет…
Вы, Оля, меня поймите правильно.
Вот когда вы появились,
я очень обрадовалась.
Но тогда была совсем другая ситуация.
Вы собирались замуж за человека,
у которого сын, но который живет с матерью.
Иногда у бабушки, вот у меня.
А сейчас все поменялось.
Все изменилось.
А потом я хочу у вас спросить.
Захотите ли вы стать мачехой
для не очень здорового мальчика.
Который каждый день будет
сравнивать вас со своей мамой.
Ведь это такая ответственность.
Подумайте. Подумайте, Оля.
Вы хотите, чтобы я оставила его?
Помогите Вадиму.
И ты послушала? И так безропотно?
На что мне роптать? На судьбу?
Ты хоть Вадиму скажи, что ты
к себе домой решила возвращаться.
Скажу. Проведет последний
эфир и мы с ним поговорим.
Вот интересно, что же изменится
за несколько дней, а?
И мамаша эта тоже хороша.
Вмешиваться в личную жизнь сына,
да еще и за его спиной. Ой…
Это она испугалась.
Вот я тебе точно говорю,
я тебе 100 процентов даю —
она испугалась за себя.
Она решила, что Вадим будет
заниматься только тобой,
а Лёва останется на ее
попечении. 100 процентов.
А ведь можно же и ее понять.
Ей ведь, наверное, лет…
Да, Оль? И здоровье…
Вот самое мерзкое в этой жизни,
что можно понять всех.
Даже подлецов. При желании оправдать.
Где тогда справедливость?
Наверное, только на кладбище.
— И то, памятники у всех разные.
— Да мертвецам уже они не нужны.
— Памятники для живых.
— Ну, вот, вот.
Мы-то здесь, нам справедливости
хочется. Ты вон, разрушила свою семью.
Ну, не ты разрушила, хорошо.
Захар ее разрушил.
Но ты же ушла из дому для того,
чтобы соединиться со своим любимым.
А мать этого любимого, эта любимая мать…
— Так, я пошла ему позвоню.
— Уймись!
Ну я же думала…
Если я, если… У меня
с личной жизнью… Хоть ты…
— Так нет, эта старая грымза…
— Зоя.
Ну, что ты ее все время защищаешь?
Она тебе что, родственница?
Она так, несостоявшаяся свекровь.
А на них, между прочим, дипломатический
иммунитет не распространяется.
Все, я пошла.
Ну что, вот… Ты вот так вот будешь
сидеть и ждать у моря погоды, да?
Лучше переждать, чтобы ее не испортить.
— Кого ее?
— Погоду.
До свидания.
— Ты дома?
— Ты зачем пришел?
У меня книги тут. Я думал, никого нет.
— А почему ты?.. Вы что?..
— Ты за книгами пришел? Бери и уходи.
Мне врачиха его сына рассказала.
Ты поэтому здесь?
— Чаю хочешь?
— Теперь что, все обратно?
Нет. К сожалению, больше я ничего
тебе предложить не могу.
Ну да, я понимаю, одно дело жена,
любовница, а другое дело — мачеха.
Это моя жизнь. Тебя она не касается.
— 12 лет касалась и вдруг нет?
— Не вдруг.
Оля, ты меня упрекаешь.
— А сама?
— Ты зачем пришел?
За книжками? Забирай их и уходи.
— Ключи, кстати, оставь.
— Ну…
Если нужно будет показать
квартиру — созвонимся.
Оль!
Слушай…
Так все неожиданно. Со мной, с тобой.
Ты уверена, что мы не делаем ошибки?
Уверена.
Из-за того, что я или что и ты тоже?
Захар, ты так хотел ребенка и…
Все остальное не имеет никакого значения.
Это ревность, самолюбие. Я бы
все равно сказала тебе: "Иди к ней".
— А если его нет?
— Кого?
— Ребенка.
— Как это нет?
Да. Она аборт сделала.
— Почему? Ей что, не разрешают рожать?
— Да нет.
Она говорит, что хочет ребенка
от мужа, а не от любовника, и что,
мол, когда мы поженимся, тогда и…
Ну и зачем тогда?
Говорит, что боялась,
что я не уйду из дома,
что, мол, меня устраивала та ситуация.
— На работе любовница, дома жена.
— Неглупая женщина. Тебе повезло.
Может быть, мы погорячились с тобой? Оба.
И еще не поздно назад все отыграть?
— Я думаю, его и не было.
— Кого?
— Ребенка.
— То есть? Брось ты, она же…
Приходила к тебе с этим,
насчет алиментов.
Угу. Она все просчитала.
Что я догадаюсь и выгоню тебя.
— А она утешит бедолагу.
— Бред.
Я по наивности тоже сначала
не поняла, в чем дело.
Хотя она мне подсказывала.
Мы, говорит, работаем вместе. В больнице.
И жена отца ребенка не может родить ему.
Я бы даже не догадалась, если бы
не этот ночной звонок из больницы.
Кстати, наверное, она и его организовала.
— Да брось ты.
— Да сама позвонила, точно.
— Я бы голос ее никогда не вспомнила.
— Нет, это слишком.
Да ты радоваться должен.
Женщина так тебя любит.
Только по большой любви
можно устроить спектакль такой.
Или от отчаяния. А чего ей отчаиваться?
Ты днем и ночью был дома у нее.
Нет, подожди, у нас действительно
ночные операции бывают…
Ей все это расскажешь теперь. Иди.
Она родит тебе законного наследника.
— Но ведь ты теперь…
— У меня все в порядке.
Позаботься о себе и о ней. И о квартире.
— Но ведь ты снова живешь здесь.
— Ну, размену это не помешает.
Оль…
Давай все таки… Не будем спешить.
Захар… Мне еще работать надо. Извини.
Странно, мы же договаривались,
а он не отвечает.
Ну так может спит человек.
Давай мы поднимемся и в дверь позвоним.
— Шаги. А я говорила, он дома.
— Умница.
— Здрасте.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте, вы ко мне?
— А Семен Семенович дома?
— Да нет.
— А не могли бы вы нам разрешить
еще раз кухню обмерить?
Мы тут такой чудный
гарнитурчик присмотрели.
Какой еще гарнитурчик?
Я не просила его ничего менять.
Простите, вы кто ему?
— А вы, простите, кто?
— Мы?
— Покупатели этой квартиры.
— Да.
— Вы что, шутите?
— Нет, почему?
— Он нам ее продал.
— Да.
Как это продал? Это моя квартира.
А Семен Семенович ваш муж, да?
Хотя вы знаете, он нотариусу сказал,
что холост, да и по паспорту тоже.
Так, какой муж? Это мой квартирант,
он снимает эту квартиру
на время моего отъезда.
Как же так? Мы проверяли
документы, это его квартира.
Да.
Так… Ну-ка, зайдите.
— И он сказал, что это его квартира?
— Ну да.
И он представил нам все
документы и нотариусу тоже.
Так, а вы ему заплатили какую-то сумму?
Ему слава богу, тьфу, тьфу, тьфу.
В сейфовую ячейку в банке
положили до регистрации.
— Он вам свой паспорт показывал?
— Да.
Та-а-ак, а толку что? Я думаю,
что и паспорт его — фальшивка.
Хотя мы все сделали официально
и договор об аренде подписали.
Он сам на этом настоял.
Вот. Шульга Семен Семенович.
А на самом деле, как я теперь понимаю,
он совсем никакой не Шульга
и не Семен Семенович.
— А вещи его здесь?
— Я толком не разобралась, только прилетела.
Но халат его в ванной висит.
Ну, вот видите? Значит, он скоро вернется.
— Так, я звоню в милицию.
— Зачем?
А вы бегом в свой банк, пока он
не вынул ваши денежки оттуда.
Так ему же в банке денег не дадут,
пока он не покажет свой экземпляр
договора на эту квартиру.
А он будет готов только через месяц.
Не берут. Слушайте, вы такие наивные.
Вы что не понимаете? Если он
изготовил этот фальшивый паспорт,
этот фальшивый документ о купле-продаже,
он ни перед чем не остановится.
Так, все, я звоню в милицию.
Вот ваш оригинал. 5 копий возьмете
у секретаря. 5 вам хватит?
Я думаю, да. Спасибо большое.
Сколько я должна?
Все к Полине.
Прошу вас. Извини.
Я без очереди, но я на одну минуту.
Меня ждут в студии.
— Почему ты не живешь дома?
— Я дома живу.
У себя. Почему ты не живешь у нас?
— Что мне там делать?
— Как что?
А что люди делают дома?
Они живут просто.
— Пока я все не улажу.
— Что все?
— С мамой, с Лёвой.
— Мама твоя болеет, Лёва. В общем…
Не надо сейчас говорить с ним обо мне.
А что Лёва? Что Лёва?
Лёва взрослый умный парень.
Он только что потерял мать.
Говорить с ним о новой мачехе…
Та-а-ак. Узнаю почерк.
Она была здесь?
Была.
Она права.
Слушай, ты прости ее, она просто
боится, что я… Вернее, мы
спихнем на нее Лёву.
Один день в неделю она тянет.
— А каждый день, с ее гипертонией…
— Я про это тебе и говорю.
— Ты сейчас ему нужен.
— А тебе я не нужен?
— Мне тоже нужен, но ему больше.
— Ну почему или или?
— Господи, ты же сам все понимаешь.
— Я понимаю, я…
Я понимаю, но я не вижу здесь тупика.
А вы с мамой это все…
— К тому же это…
— Что к тому же?
— Ладно, это потом.
— Что, твой бывший муж?
— Да причем здесь муж?
— А что?
— Ты что-то скрываешь от меня.
— Давай по порядку.
Иди и проводи свой эфир.
Он у тебя, правда, последний?
Правда. Почему ты спрашиваешь?
Ну, ты принимал решение, одна была
ситуация, теперь она изменилась.
Ольга Михайловна, там люди все
на нервах, говорят, что срочно.
Ладно, я пошел.
Никого не слушай, только меня.
И себя. Чуть-чуть.
Давай.
Давай нервных.
Как же так? Это же
наши деньги. Это наши деньги.
А вот этот прохиндей показал липовый
договор и они отдали ему наши деньги.
Да, хозяин ячейки тот, у кого ключ.
Вы сами отдали ему ключ.
Да они должны были проверить
подлинность договора.
Господи, да что же это за банк такой?
Они не проверили, вы не проверили.
А как я могла проверить? Ваш договор
был составлен в письменной форме.
Если бы он был заверен нотариально,
я могла бы позвонить нотариусу,
убедиться в его подлинности, а так…
Да вы вообще понимаете,
сколько лет мы копили эти деньги?
Копеечка к копеечке,
не доедали, не допивали.
Я, между прочим, продала свои
украшения, они от бабки остались.
А Славик… Славик же он продал
свою коллекцию марок,
а она, между прочим, уникальная
была. А теперь что получается?
Голые, босые, без копейки
денег, нищие и без квартиры.
Вам надо срочно звонить
в милицию. Ксерокс сделай.
— Только когда же они чего находили?
— На том свете угольками они найдут.
Вот вы всех обвиняете, а зачем вы
отдали сами ключ авантюристу?
Да что, у него на морде
написано, что он аферист, а?
— Где вы вообще… Как вы вышли на него?
— Знакомый посоветовал.
Спасибо скажите теперь этому вашему…
Да я этого знакомого сожру,
вместе с тобой, между прочим.
Славик, ну что, блин,
за цирк под столом, а?
Полина! Вызови, пожалуйста, "скорую".
— "Скорую"? Слава. Слава!
— "Скорую", пожалуйста, быстрей вызывай.
Доктор! Доктор, вы понимаете,
у него, как на грех,
страховой полис медицинский закончился,
мы переоформить не успели. Я…
В экстренных случаях это
не имеет никакого значения.
— Правда?
— Да. Сделают операцию,
а потом запросят вашу поликлинику.
— Я переоформлю. Я все сделаю.
— Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Да, да, да, это я. Как забыли?
Минуточку. Полина,
а паспорт Земцова не у нас?
Да, я забыла отдать.
Когда все это закрутилось…
Извините, он у нас.
Нет, не нужно, я сама привезу.
Вы мне скажите адрес больницы.
— О, привет.
— Слушай, сейчас к вам на "скорой"
привезли одного больного.
Земцов фамилия его.
— А что с ним?
— Прободная язва.
Жена говорит, у него еще и сердце.
Но если вы опять что-нибудь перепутаете…
— Слушай, я тебе перезвоню.
— Не надо мне звонить, я сейчас сама приеду.
Они у меня паспорт впопыхах забыли.
Угу. А, Захар, спасибо тебе.
Меня обратно вызывают. Сложный больной.
Ну, там же Павлов.
Может, я с тобой поеду?
Нет, там… Бригада уже готовиться и…
Так, вот… Езжай домой.
Захар, привет. Спасибо.
Да где же?
Маша! Ага, это я. Кто Земцова взял?
Скажи ему, я сам буду. А я уже здесь.
Очень важный, да. Из Кремля звонили.
Скажи ему, пусть не размывается.
Ну, подсобит. Ага.
— Здравствуйте.
— Вот ваши документы.
— Спасибо.
— Захар Семенович
будет сам делать операцию. Вам повезло.
Правда? Вы ангел. Вы ангел, спасибо вам.
Такое большое спасибо,
просто не могу передать какое.
Это она ангел. Ее благодарите.
— И вам спасибо большое.
— Я позвоню, как…
— Да и… А вы мне, мне позвоните, хорошо?
— Хорошо.
Подождите!
— Ни пуха ни пера!
— К черту!
Ангел дальше полетел.
Не помешаю?
Последний эфир?
Не жалко?
Я тебе звонил, ты не отвечал.
Я это…
Поговорить хотел.
Отрава.
Послушай… Может ты…
Поговоришь с Орловым?
Ну, чтобы я вместо тебя…
Кроме нас никого нет.
Варианты пока найдешь…
Ну чего? Чего терять такое шоу?
Оно же всех нас кормит. Тебя, меня, их…
Поговоришь?
Зоя? Это я, ты дома?
Нет, ты никуда не уезжай,
я сейчас приеду. Случилось.
Да нет, невозможно. После стольких лет…
Ведь все сказали, что это бесполезно.
А доктор сказала, что я не могла
забеременеть не из-за операции, а от шока.
— Да?
— Она говорит:
"У вас бесплодие не там. А вот тут".
А сейчас любовь, страсть,
понимаешь, все такое.
— Ой, что скажет Захар, когда узнает.
— Мне это вообще не интересно.
— А ты Вадиму сказала?
— Неа.
— Не знаю, скажу ли.
— Как это?
— Ну он же отец ребенка.
— Ну, у него уже есть один.
Который, к сожалению,
будет расти теперь без матери.
А ты хочешь, чтобы твой
рос без отца, да?
Я не хочу. Но это же не только
от моего желания зависит.
Вот эта твоя щепетильность…
Она просто замучила.
Можно подумать, ты всю жизнь
собираешься жить одна.
Почему одна-то? С ребенком нашим.
Ты понимаешь, что это самое большее,
что он мне вообще мог дать?
Ой, да ну глупо, глупо. Скажи ему.
Вот если он тогда… Я тоже скажу.
Ой, ладно, в конце концов, это твое дело.
— Угу.
— Чего я лезу-то?
Я наверное с тобой поеду. Мне надо еще
галстук купить Кикоину для выступления.
— А у него что, галстука нету?
— Нету.
Во всяком случае, на моей памяти
я его ни разу в галстуке не видела.
— Ой.
— Чего?
— Плохо? Так хорошо.
— Ой.
Привет трудовому коллективу.
Нет, нет, работай, работай.
У меня секретов нет.
— Вадим, как Лёва?
— Соответственно.
Моя Катя просила передать
свое сочувствие.
Спасибо.
Ну а что ты? Не передумал?
Нет.
— Уверен?
— Да.
Жаль.
Ну, да ладно. Как говорится, ни пуха.
— К черту.
— Да.
Добрый вечер. Сегодня у меня в
гостях известный литературовед,
профессор Евгений Борисович Кикоин.
Когда-то я имел счастье
слушать его лекции.
И, надо признаться, если опаздывал,
то приходилось либо стоять у стеночки,
либо сидеть на ступеньках.
Сейчас так же?
Сейчас на ступеньках уже никто не сидит.
Ну, во-первых, просто
студентов стало меньше.
— Привет. Не опоздала?
— Нет.
У меня для тебя сюрприз. Ой.
Глянь, что нашла среди Ликиного барахла.
— Это же год назад?
— Ничего выглядит, да?
— Даже полтора.
— Могла ты себе тогда представить?
И шампанское принесла.
… в начале 20-го века словарный запас
английского и русского языка
были примерно одинаковы.
Даже в русском языке было
где-то тысяч на 40 слов больше.
[ Но по прошествии 30
или примерно 40 лет ]
— Ну, как тебе мой Кикоин? Силен?
— Ммм… А галстук.
Не хотел надевать, представляешь?
Пришлось чуть ли не силой на него повязать.
Ему же все равно, в чем ходить.
Ой… А чего-то и Вадим сегодня
как-то иначе выглядит.
Волнуется. Последний эфир.
Ну, вот в последнем издании
Академического русского словаря
запланировано напечатать
около 150-ти тысяч слов.
А английский язык в наше время
уже насчитывает более миллиона.
[ Ваше мнение, что нужно делать,
чтобы русский язык ]
[ не стал изгоем среди других языков? ]
[ Да надо не бояться
изобретать новые слова. ]
[ Корректоры и редакторы не дадут. ]
Я тут как-то на одной из своих передач
попытался применить новое слово.
Так на меня всех собак спустили.
Ну-ка, ну-ка, интересно.
Ну и что это за слово?
Ну, вот, например,
есть слово "посиделки".
Когда люди собираются, чтобы
в компании посидеть, поболтать.
Ну, а если дело происходит на пляже?
Ну, почему бы не назвать это "полежалки"?
[ Ну что? Хорошее слово. ]
[ Замечательное. Такими словами
прирастает каждый язык. ]
[ Так что я вас поздравляю. ]
Вы ведь последние годы
редко смотрите телевизор.
Извините, но да.
Поэтому, наверное, не знаете, что
наша передача идет уже целых 3 года.
Каждую субботу. Кроме двух летних месяцев.
Это 132 выпуска. И вы мой 132-й гость.
И я не знаю, обрадует это
вас, но вы и последний.
— Хм. В каком смысле?
— Я ухожу из программы.
[ Не знаю, конечно, может быть,
руководство канала решит ]
[ продолжить ее с другим ведущим, ]
но для меня она последняя.
Я вам очень благодарен,
[ Евгений Борисович, что вы все-таки ]
[ согласились прийти ко мне.
Для меня большая честь ]
[ прощаться с телевидением в присутствии
своего бывшего профессора. ]
— Надеюсь, я вас не разочаровал.
— Нет.
Ну что, давайте зачетку.
[ А вас, любезные мои телезрители,
я благодарю за то, что ]
каждую субботу вы находили час
времени, чтобы побыть с моими гостями,
и поговорить о том, почему
мы живем хуже, чем могли бы.
Без вас, без ваших писем и звонков
наша передача давно бы умерла.
На последнем выпуске моим гостем
[ был профессор Евгений
Борисович Кикоин. ]
[ До свидания. ]
Доченька, ставь шампанское на лед.
Угу. Я выезжаю.
— Ну, я поеду.
— Угу.
Оль, я тебя так люблю.
Ты держись.
Ну и что ты опять забыла, подруга?
Я за тобой. Поехали домой.
— К тебе?
— К нам.
Лёвка там ждет уже тебя.
Ну, если ты, конечно,
не против, чтобы нас было трое.
Не трое.
Четверо.
Ну, если, конечно, вы не против.
 

////////////////////////////