Учение о соучастии по советскому уголовному праву (Бурчаг Ф.Г.) - часть 18

виду обман по поводу тех или иных обстоятельств, образующих

элементы состава преступления, но оно неточно, когда речь
идёт об обмане по поводу обстоятельств, которые не являются

элементами состава преступления, но могут стать действенным
мотивом в определении линии поведения подстрекаемого.

Нередко подстрекатель, склоняя то или иное лицо к совер-

шению преступления, использует различные средства, пока не
найдёт <ахиллесову пяту> подстрекаемого. Возможны случаи ис-

пользования в качестве средств подстрекательства таких высо-
ких чувств, как любовь, дружба, привязанность и т. д. В приве-

денном выше деле В. и других, рассмотренном Одесским област-
ным судом, был такой эпизод. В. узнал от находившейся с ним

в интимной связи С" что у её отца есть большая сумма денег.
Он предложил ей украсть эти деньги. Чтобы склонить С. пойти

на это, В. пообещал жениться на ней, а также (если денег
окажется достаточно) купить ей автомашину. Как видим, в ка-

честве средств подстрекательства В. использовал привязанность
к нему С. и её желание иметь машину.

В 1956 г. один из народных судов Шевченковского района

г. Киева рассмотрел дело X., Ж., Н. и С., Обвинявшихся в хи-
щениях личного имущества граждан. Инициатором преступле-

ний, совершенных этой группой, была двадцатидвухлетняя X.
Ж. и Н. (оба моложе X.) были влюблены в неё, а она дарила

им свою благосклонность. Толкая Ж. и Н. на совершение краж
и на разбойное нападение, X. использовала и привязанность Ж

и Н. к ней, и их самолюбие, и стремление перещеголять друг
друга, и иные способы воздействия.

К комбинации различных средств воздействия на психику

исполнителя и прибегает чаще всего подстрекатель.

Возможны случаи, когда подстрекатель, стремясь остаться
в стороне, прибегает, как указывалось выше, к замаскирован-

ному подстрекательству. /Он тогда использует такие слова,
которые сами по себе признать призывом к совершению преступ-

ления нельзя. Более того, он может даже предостерегать от со-
вершения преступления или вообще от определённых действий,

но делать это так, что тот, к кому обращаются, наоборот,

убеждается в целесообразности совершения определённых дей-
ствий.

Установление способа подстрекательства имеет большое

практическое значение, так как на основе этого легко выяснить
мотивы, толкнувшие подстрекаемого к совершению преступле-

ния. Знание же мотивов человеческого поведения позволяет
установить степень вины конкретного лица и тем самым инди-

видуализировать наказание. Особенно это важно в делах, где
состав преступления включает в качестве необходимого элемен-

та субъективной стороны мотив преступления. Установив сред-
ства подстрекательства, т. е. факторы, толкнувшие лицо на со-

вершение преступления, можно безошибочно установить и мотив
преступления и, следовательно, правильно его квалифицировать.

Если средства, используемые подстрекателем для возбужде-

ния в другом лице решимости совершить преступление, могут
быть самыми разнообразными, то формы, в которые он обле-

кает свою деятельность,- ограничены. Они ограничены, прежде
всего, способом общения людей друг с другом, способом пере-

дачи своих мыслей одним лицом другому.

Специфически человеческим средством общения является

слово (речь), смысловое содержание которого определяется всей

практической и познавательной деятельностью человека.

Длительный процесс развития, связанный с формированием
отвлечённого мышления и речи, привёл к тому, что в мозгу че-

ловека сложилась и оформилась специфическая человеческая
корковая сигнальная система, названная великим русским фи-

зиологом И. П. Павловым второй сигнальной системой. Эта
система позволила человеку отражать действительность с по-

мощью слова, языка, речи, познавать действительность не только
в процессе её непосредственного восприятия, в акте живого со-

зерцания, но и опосредствованно, в процессе общения, отвлечён-
ного словесного мышления 

Вторая сигнальная система возникла на основе первой сиг-

нальной системы. Вместе с тем она действует совместно, в
неразрывном единстве с ней. Обе системы представляют собой

физиологический механизм отражения объективного мира.
<Остаётся маловероятным,-говорил И. П. Павлов,-чтобы во

второй сигнальной системе были особые законы нервной деятель-
ности. Разница сводится к тому, что реакции в первой сигналь-

ной системе относятся к конкретным явлениям, а вторая сигналь-
ная система реагирует на обобщение их> .

ЇЇ А. А. Пионтковский. Учение о преступлении, стр. 572.

" См.: Г. К. Гуртовой и А. Г. С пирки н. Вопросы психофизио-

логии и ленинская теория отражения.- В сб.: Философские записки института
философии АН СССР, т. V. Вопросы психологии. М.- Л" 1950, стр. 30.

 Павловские среды, т. 1, стр. 335.

Ч -679 "

В другом месте И. П. Павлов писал: <Если наши ощущения
и представления, относящиеся к окружающему миру, есть для

нас первые сигналы действительности, конкретные сигналы, то
речь... есть вторые сигналы, сигналы сигналов. Они представ-

ляют собой отвлечение от действительности и допускают обоб-
щение, что и составляет наше лишнее, специально человеческое

высшее мышление...> 

Учение И. П. Павлова о двух сигнальных системах состав-
ляет естественнонаучную (физиологическую) основу марксистско-

ленинской теории познания. Оно раскрывает сущность слова как
важнейшего средства опосредствованного отражения действи-

тельности.

Человек использует слово двояко: в устной речи и на письме.
В первом случае он воздействует словом на слух тех, к кому он

обращается; во втором - на их зрение. В слове скрыт свой
обобщённый смысл, вызывающий у людей определённые пред-

ставления, суждения, умозаключения как необходимые ступени
в познании окружающего мира. Подчёркивая познавательную

роль слова, В. И. Ленин писал: <Всякое слово (речь) уже
обобщает. Чувства показывают реальность; мысль и слово -

общее> .

Как раз этим мощным средством - словом - и пользуется
подстрекатель. С помощью устной речи или письма он воздей-

ствует на психику, сознание подстрекаемого, пытается вызвать
у него определённые представления или внушить ему опреде-

лённые суждения, которые могли бы стать мотивами его об-
щественно опасных деяний. В ряде случаев подстрекатель вво-

дит в сознание подстрекаемого в концентрированном виде

какую-то сумму мотивов, определяющих его дальнейшее пове-

дение.

Любое средство, используемое подстрекателем,- угроза, со-
вет, просьба, убеждение и т. д.- облекается, как правило, в

словесную форму. Однако иногда он может обходиться и без
слов, заменяя их жестом, способным выразить и передать его

мысль подстрекаемому. Жесты, называемые в теории уголов-
ного права конклюдентными действиями, чаще всего встречают-

ся в случаях подстрекательства непосредственно на месте со-
вершения преступления, когда определённость ситуации при-

даёт жесту необходимую выразительность, делает его однознач-
ным. В такой ситуации жест подстрекателя становится понят-

ным исполнителю. Поясним это на примере.

 И. П.Павлов. Полное собрание трудов, т. III. М" 1949, стр. 430.
 В. И. Ленин. Поли. собр. соч., т. 29, стр. 246.

 В дореволюционной русской литературе в ряде источников для ха-

рактеристики конклюдентных действий приводился такой пример: Секст, сын
Торквиния Гордого, захватил г. Габию и пленил его жителей. Не зная, как

Между 3. и Р. возникла драка. Когда драка закончилась

и Р., на стороне которого был перевес, повернулся, чтобы уйти,
0" стоявший в стороне, указал 3. на камень и сделал жест, изо-

бражавший удар по голове. 3. схватил камень и, нагнав Р., на-
нёс ему удар по голове, причинив тяжкие телесные повреждения.

В этом примере О., выступавший в роли подстрекателя, не ска-
зал ни одного слова, но свою мысль, совет он выразил жестом,

не оставлявшим сомнений в его значении.

По существу, указанными тремя формами и исчерпывается
возможность воздействия подстрекателя на то или иное лицо

с целью вызвать у него решимость совершить преступление.

К подстрекательству непосредственно примыкает посред-
ственное причинение.

Если отграничение одного вида соучастника от другого,

в основном, проводится по той объективной роли, которую он вы-
полняет в сообща совершаемом преступлении, то отграничение

подстрекательства от посредственного причинения проводится,
как правило, по субъективной стороне.

Как указывалось выше, /для того чтобы признать лицо по-

средственным виновником преступления, надо установить, что
оно сознавало, что лицо, руками которого оно намеревается со-

вершить преступление, является малолетним, невменяемым, дей-
ствует невиновно или по неосторожности. Отсутствие такого со-

знания, ошибочное представление о лице, склоняемом к преступ-
лению, как о таком, которое может соучаствовать, в то время

как, в силу названных выше качеств субъекта или его субъек-
тивного отношения к совершаемому действию, оно соучастни-

ком быть не может, исключает посредственное причинение.
В таком случае речь может идти только о покушении на подстре-

кательство. )

В практической деятельности следственных и судебных ор-
ганов вопрос о посредственном причинении часто разрешается

весьма просто. Если лицо, использующее малолетнего, не достиг-
шего по общему правилу 16 лет (а по отдельным преступле-

ниям, перечисленным в ст. 10 Основ уголовного законодатель-

ства Союза ССР и союзных республик и соответствующих

статьях республиканских уголовных кодексов-14 лет), знало

поступить с пленными, он послал раба к своему отцу за советом. Раб
передал Торквинию Гордому вопрос Секста, но тот, ничего не ответив, стал

ходить по саду и сшибать тростью маковые головки, возвышавшиеся над
другими. Раб рассказал о виденном Сексту и тот приказал казнить наиболее

именитых и влиятельных пленных. (См. например, И. Я. Х ейфе ц. Подстре-
кательство к преступлению, стр. 37).

о его возрасте, то квалификация действий этого лица как по-

средственного причинителя сомнений не вызывает. Если же
это лицо утверждает, что оно не знало о возрасте подростка, то

правильную квалификацию действий взрослого помогает опреде-
лить анализ всей суммы взаимоотношений между взрослым

и црдростком.

Возвратившись из заключения, К. поселился у своей матери
в деревне. Высмотрев, что в здании сельпо на втором этаже

имеется форточка, которая часто не запирается, он подговорил
сына односельчанки 13-летнего С. забраться через эту форточку

в магазин и совершить кражу; он пообещал дать ему за это
денег на велосипед.

Кража была произведена и действия К., когда он предстал

перед судом, совершенно правильно были квалифицированы как
посредственное причинение. )

Аналогично обстоит дело и в том случае, когда лицо созна-

тельно использует душевнобольного. Интересный пример посред-
ственного причинения через душевнобольного приводит В. А. Вла-

димиров.

М., укравший в колхозе три мешка пшеницы, был разобла-
чен бригадиром полеводческой бригады К. Затаив против К.

зло, М. искал способ ему отомстить. После того, как однажды
К., встретив М" намекнул, что он знает о том, что тот зани-

мается самогоноварением, у М. возникла мысль сжечь дом К.,
использовав для этого дурачка П., пасшего деревенский скот

и поочерёдно столовавшегося у колхозников. Когда П. обедал
у М" последний завёл с ним разговор о том, что К. хочет сжить

его, П., со света за то, что он <сглазил> несколько коров и они
перестали давать молоко. Такие разговоры М. вёл с П. в тече-

ние всех ней, пока тот у него столовался. П. поверил тому,
о чём говорил М., и стал спрашивать его, что ему делать.

М. посоветовал сжечь дом К. и дал ему бутылку керосина и
спички. П. совершил поджог. На другой день он рассказал стар-

шему пастуху, что теперь бригадир будет знать, как его трогать,
и добавил, что М. дал ему добрый совет.

 Квалификация действий лица, втянувшего малолетнего в совершение

прйстплрния как посредственного виновника не исключает его ответствен-

ности по совокупности за вовлечение несовершеннолетнего в преступную
деятельность по ст. 208 УК УССР и соответствующим статьям уголовных

кодексов других союзных республик.

Иной. точки зрения придерживаются А. А. Пионтковский, В. Д. Мень-
шагин, В. М. Чхиквадзе (См.: Курс советского уголовного права. Особенная

часть, кн. 2. 1959. стр. 529), а также М. И. Ковалев. (См.: Соучастие в пре-
ступлении. Часть вторая, стр. 20). По их мнению, в подобных случаях воз-

никает коллизия общего и специального составов и поэтому надлежит при-
менять статью, которая в конкретном случае охватывает более опасное пре-

ступление.

Подвергнутый судебно-психиатрической экспертизе, П. был
признан имбецилом  и поэтому невменяемым. М" отлично

знавший, что П. является дурачком, был осужден как посред-
ственный исполнитель преступления.

Таким образом, существенным для осуждения лица за по-

средственное виновничество в случае использования малолет-
него или невменяемого является установление факта, что это

лицо знало о том, что у непосредственного причинителя отсутст-
вуют качества субъекта преступления и желало совершить

преступление его руками.}

При подстрекательстве же лицо, склоняя другое лицо к со-
вершению преступления, сознает, что ему необходимо так воздей-

ствовать на это лицо, чтобы у него возникло намерение совер-
шить преступление.

Подстрекатель действует совместно с исполнителем. Посред-

ственный же причинитель использует для совершения преступле-
ния физические усилия другого лица, но, по существу, действует

в одиночку.

Подстрекательство, как указывалось, является преступлением,
которое иногда даже более общественно опасно, чем само испол-

нение. Но использование в преступных целях малолетних или
душевнобольных ещё более общественно опасно. При подстре-

кательстве средствам, употребляемым подстрекателем, противо-
стоит сознание и воля лица, на которое он воздействует. Поэтому

подстрекательство нередко остаётся безрезультатным. Воздей-
ствие же на малолетнего и душевнобольного, в силу пороков их

сознания и .воли, значительно облегчается. По сути, действиям
такого <подстрекателя> ничто не противостоит.)

Возможны случаи посредственного причинения и при условии,

что и лицо, склоняющее к совершению определённых действий,
и лицо, выполняющее эти действия, достигли определённого воз-

раста и в смысле статьи 12 УК УССР и аналогичных статей
уголовных кодексов других союзных республик является вменяе-

мым. Это прежде всего такие ситуации, когда лицо использует
невиновные действия другого лица для достижения своих пре-

ступных целей, т. е" когда на стороне лица, объективно высту-
пающего в роли исполнителя, будет случай (сааиа) в его спе-

циально уголовно-правовом смысле.

 Глубокая степень слабоумия, близкая к идиотизму.
См.: В А. Владимиров. Преступление совершено соучастниками.

М., 161, стр. 53-54.

 Большинство советских криминалистов рассматривает случай как по-
нятие, противоположное виновности. (См.: А. А. Пионтковский. Уголов-

ное право. Общая часть, стр. 348; его же. Учение о преступлении, стр. 392-
395; А. А. Герцензон. Уголовное право. Часть общая, стр. 340;

А. Н. Т райни н. Учение о соучастии, стр. 60; В. Д. М еньшаги н,
3. А. Вышинская. Советское уголовное право. М., 1950, стр. 113-114;

При са5изе лицо не должно и не может предвидеть послед-

ствий своих действий , и поэтому его уголовная ответственность
исключается.

Б. С. Утевский. Вина в советском уголовном праве, стр. 315-316; Совет-

ское уголовное право. Часть общая, стр. 154-155).

Часть криминалистов считает, что <понятие случая в уголовном праве

есть общее понятие диалектического материализма, и из него надо исхо-

дить>. (М. Д. Шаргородский. Причинная связь в уголовном праве.-
Ученые труды ВИЮН, т. X. М.. 1947, стр 195. См.: его же. Преступления

против жизни и здоровья. М" 1948, стр. 139).

Последняя точка зрения нам представляется неверной. В философии слу-
чай-понятие объективное и противопоставляется необходимости; в праве слу-

чай - понятие субъективное и противопоставляется вине.

Я. М. Брайнин пытается примирить эти противоположные точки зрения.
Отмечая, что все авторы (к сторонникам второй точки зрения он относит,

на наш взгляд, ошибочно, и Д. А. Пионтковского) понимают случайность
как объективную категорию и что между ними имеется разногласие по во-

просу о соотношении случая в философском и юридическом смысле, он
пишет: <На наш взгляд, непроходимой грани между этими двумя понятиями

нет, так как <случай> в юридическом понимании выражает субъективное
восприятие случайности как объективной категории>. (Я. М. Брайнин.

Уголовная ответственность и ее основание в советском уголовном праве,
стр. 215). С таким утверждением вряд ли можно согласиться, так как слу-

чайным в субъективном смысле может быть и необходимое в смысле фило-
софском. (См.: А. А. Пионтковский. Учение о преступлении, стр. 240).

 Савив как понятие, противоположное вине, вплотную примыкает к

преступной небрежности.

В советской уголовно-правовой литературе вопрос о критериях разграниче-
ния преступной небрежности и случая вызывал споры.

Одни авторы предлагали пользоваться для этого объективным критерием,

т. е. исходить из того, должно или не должно было лицо предвидеть послед-
ствия своих действий. (См.: В. Макашвили и Т. Церетели. О неосто-

рожности по советскому уголовному праву.- <Проблемы социалистического
права>, 1939, № 4-5, стр. 101-107; Э. Я. Немировский. Советское уго-

ловное право. 1924, стр. 84; А. Н. Т райни н. Уголовное право. Общая часть,
стр. 275, и другие).

Другие же авторы являлись сторонниками субъективного критерия.

Этой точки зрения придерживались, в частности, А. А. Пионтковский (Уго-
ловное право. Общая часть, 1948, стр. 346); А. А. Герцензон (Уголовное право.

Часть общая, стр. 340); Т. Л. Сергеева (К вопросу об определении пре-
ступной небрежности.- <Советское государство и право>, 1947, № 4, стр. 18);

Б. С. Утевский (Вина в советском уголовном праве, стр. 288-296, 311-
316) и другие.

Сторонники объективного критерия обычно ссылались на закон и, в част-

ности, на соответствующие статьи старых уголовных кодексов, где указыва-
лось, что ответственность за неосторожность в форме небрежности наступает

тогда, когда лицо, совершившее уголовно-наказуемое деяние, не предвидело
последствий своих действий, хотя и должно было их предвидеть. Толкуя

слово <должно> этимологически, они усматривали в нем ту объективную ме-
ру, которая должна применяться к каждому лицу.

В настоящее время спор вокруг этого вопроса отпал в связи с изданием

Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик и но-
вых республиканских уголовных кодексов. Ст. 9 Основ устанавливает, что

преступление признается совершенным по неосторожности (преступно-небреж-
но), если лицо не предвидело возможности наступления общественно опасных

последствий, хотя должно было и могло их предвидеть. Таким образом,

(Когда -о.

- 
-- - .ол

я Т. нй -леаих

п  знала о ложном шу няпоавлялась 1- и->  "пртуп-
?ом,что эта телеграф С "держат состава преступ

  . .  слу.е, -а

 критерия для того, что-

чаконодатель считает иTрепТо"брежнЇ-  Часть общая>

з-ие советские цивилиТнТ

- " 

лишь пользуется ею. Но эта ошибка может быть вызвана и спе-

циальными усилиями посредственного причинителя.

Приведенные случаи посредственного причинения не исчер-
пывают всей проблемы. Дело в том, что Посредственное причине-

ние возможно и в других случаях, в частности тогда, когда скло-
няющее к совершению преступления лицо прибегает к крайним

средствам, например к психическому или физическому насилию,
не оставляющему у склоняемого свободы выбора. При этом,

естественно, должны применяться правила о крайней необходи-
мости. Если под влиянием физического или психического при-

нуждения лицо причиняет вред каким-либо правоохраняемы
благам, но вред меньший, чем угрожал ему, то уголовная ответ-

ственность такого лица отпадает. Единственным виновником -
посредственным причинителем - является лицо, оказавшее фи-

зическое или психическое насилие. )

(Аналогично вопрос решается в тех случаях, когда с целью
принуждения лица к совершению определённых преступных дей-

ствий используется приказак указывалось выше при анализе
объективной стороны подстрекательства, освобождение посред-

ственного причинителя от ответственности возможно лишь там,
где приказ являлся строго обязательным.

Последние два случая посредственного причинения отличают-

ся от предыдущих тем, что в них разграничение между под-
стрекательством и посредственным причинением проводится не

по субъективной, а по объективной стороне. Однако и в этих
случаях употребленные посредственным причинителем средства

являються лишь способом давления на волю непосредственного
причинителя.

( Из сказанного следует сделать вывод, что о подстрекатель-

стве речь может идти лишь тогда, когда лицо, непосредственно
совершающее общественно опасное действие (в формальных

преступлениях) или причиняющее общественно опасные послед-
ствия (в материальных преступлениях), действует сознательно и

водимо. В тех же случаях, когда эта двойная обусловленность
его действий нарушена, и они представляют собой лиши резуль-

тат порочной воли или заблуждений интеллекта непосредственно-
го причинителя, налицо посредственное причиненн

(/Таким образом, посредственное причинение представляет со-

бой своеобразное выполнение объективной стороны состава пре-
ступления через действия другого лица, используемого как ин-

струмент осуществления преступных намерений посредственного
причинителя.)

Следует добавить, что посредственное причинение возможно

не во всех случаях. Оно, безусловно, невозможно, если лицо,

толкающее другое лицо на совершение преступных действий, са-

мо не может быть субъектом данного преступления. Нельзя, на-
пример, признать женщину посредственным причинителем изна-

168

силования. Точно так же не может быть посредственным причи-

 нителем должностного преступления недолжностное лицо или
воинского преступления - невоеннослужащий. Как правильно

отмечает М. И. Ковалев, <отсутствие посредственного причинения
в таких случаях объясняется невосполнимым дефектом в элемен-

тах, характеризующих один из главных признаков состава -
субъекта преступления. При этом, поскольку эти элементы, в

противоположность обычным составам преступления, носят не-
общий, а личный характер, они не могут быть перенесены на

другое лицо> .

5. Пособник преступления

(По своей объективной роли в преступлении, совершаемом
сообща двумя или большим количеством лиц, пособник, за ред-

ким исключением, всегда менее опасная фигура, чем другие
соучастники.)В самом деле, инициатива совершения преступления

принадлежит не ему, он не руководит преступной деятельностью
других лиц, не выполняет объективной стороны состава преступ-

ления, предусмотренной статьями Особенной части. Пособник
лишь содействует исполнителю преступления в осуществлении

его преступного намерения, не выполняя при этом действий, вхо-
дящих в объективную сторону состава преступления исполните-

ля. Однако и в этих пределах диапазон действий пособников
весьма широк: от сообщения исполнителю сведений о составе

семьи предполагаемой жертвы ограбления и до предоставления
орудий для убийства.

(Пособничество-самый распространённый вид соучастияЕс-

ли внимательно проанализировать дела, где в совершении преступ-
ления принимали участие два или большее число лиц, то обна-

ружится, что большинство соучастников действуют как пособни-
ки. Дело, однако, в том, что в делах о преступлениях против

социалистической собственности и в делах о преступлениях про-
тив личной собственности граждан такие пособники рассматри-

ваются как участники группы, действовавшей по предваритель-
ному соглашению. В других преступлениях, где закон не

предусматривает специальных, квалифицированных по признаку
группы составов, действия пособника нередко включают и такие

элементы, которые входят в круг объективной стороны состава
преступления исполнителя. Ясно, что в этом случае его пособии-

ческая деятельность поглощается исполнительской и по уголов-
ному делу он проходит уже в качестве соисполнителя.

Изучение психологических аспектов деятельности нескольких

лиц, совместными усилиями совершающих заранее обдуманное

 М. И. Ковалев. Соучастие в преступлении. Часть вторая, стр. 17.

преступление, показывает, что каждое из них стремится взвалить
-на свои плечи меньшую часть преступной работы, ограничить

свою роль возможно меньшими пределами. Поэтому многие
соучастники преступлений первоначально выполняют пособ-

нические функции и лишь затем, на каком-то этапе совершают
действия, образующие объективную сторону состава испол-

нителя.