Учение о соучастии по советскому уголовному праву (Бурчаг Ф.Г.) - часть 16

кретного преступления, даваемое М. И. Ковалевым. Такими ор-

ганизаторами он считает лиц, которые:

<а) организуют преступление, то есть не только склоняют
другое лицо к преступлению, но и сами участвуют в его совер-

Ї Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного

Суда Союза ССР за 1942 г. М., 1947, стр. 32.

"Ї В советской уголовно-правовой литературе организатор преступления
определялся по-разному. Многие авторы вопрос об организаторе связывали

лишь с совершением преступления в составе преступного сообщества и ор-
ганизованной группы.

" П. И. Гришаев, Г. А. Кригер. Соучастие по уголовному праву,

стр. 13!.

шении в качестве непосредственных исполнителей, наряду с лица-
ми, втянутыми ими в преступление;

б) руководят непосредственным совершением преступления

в качестве главарей, руководителей, распорядителей преступной
деятельности, независимо от того, участвуют они при этом в фи-

зическом выполнении состава преступления или совершают толь-
ко действия, которые способствуют успеху преступной деятель-

ности физических исполнителей преступления> .

Если вторая часть определения М. И. Ковалева возражении
не вызывает, то с первой нельзя согласиться. В ней, по существу,

речь идёт о подстрекателе, принявшем сверх того и непосред-
ственное участие в исполнении преступления.

Не приходится спорить, что) в тех случаях, когда организатор

выступает в качестве инициатора преступления, когда он вовле-
кает в преступную деятельность других лиц, он действует и как

подстрекатель. Нередко такой подстрекатель, найдя соучастников

и привив им умысел, принимает затем непосредственное участие
в выполнении объективной стороны задуманного им преступле-

ния. Как мы уже указывали, он в этом случае будет привлекать-
ся к ответственности как исполнитель, а его подстрекательская

деятельность должна быть учтена судом при определении меры
наказания. Тем не менее от этого он не становится организатором,

хотя его деятельность, безусловно, более общественно опасна
и по сравнению с деятельностью просто подстрекателя и просто

исполнителя. {Для того чтобы явиться организатором, лицо долж-
но не только возбудить в другом лице решимость совершить пре-

ступление, не только принять непосредственное участие в его
осуществлении, но сделать и нечто большее, 0но1должно, как

говорит закон, организовать совершение преступления, т. е. раз-
работать его план, распределить роли между соучастниками или

даже точно в деталях определить роль одного исполнителя. Ины-
ми словами, оно должно не только привить исполнителю наме-

рение совершить преступление, но и продумать за него, препод-
нести ему готовый план действий. При этом возможно, что сам

организатор и не примет участия в осуществлении исполнитель-
ских функций.

(.Для иллюстрации этого положения воспользуемся примером

из судебной практики. К. купила у С. половину домостроения. По
условиям договора она в момент его подписания передала С.

часть обусловленной суммы, а остальную часть обязалась выпла-

тить на протяжении года. Вселившись в дом, К., однако, стала

изыскивать способы, как избежать оплаты долга. Она стала
уговаривать Л., находившегося с ней в интимной связи, убить

С. Подпаивая Л" когда он приходил к ней в гости, К. неизменно

"М. И. Ковалев. Соучастие в преступлении. Часть вторая, стр. 125.

заводила разговор об этом. Для того чтобы убедить Л. в том, что
ему бояться нечего, К. развила перед ним в деталях продуманный

план. У С. всегда имелся табак-самосад, который он хранил на
полках в чулане. В этом же чулане находились и его столярные

принадлежности, в том числе и топор. С., человек аккуратный и
педантичный, всегда всё хранил на одном и том же месте. По

плану К., Л. должен был зайти к С. за табаком, а когда послед-
ний отправится в чулан, последовать за ним и, выждав, пока тот

повернётся к полке, взять стоящий тут же топор, сзади нанести
удар и после этого рассыпать табак из банки вокруг себя и у

выхода до общей дороги с тем, чтобы собаки не взяли след.
То, что следы Л. ведут к дому, говорила К., ни у кого подозрения

вызвать не может, так как все знают, что он у неё бывает. Уго-
воры и детализация плана со стороны К. продолжались более

двух месяцев, пока Л., наконец, не сдался и не совершил орга-
низованное К. убийство. С полным основанием, по нашему мне-

нию, суд, рассматривавший это дело, признал К. организатором
убийства, а Л. его исполнителем.

В приведенном примере К. непосредственного участия в со-

вершении преступления не принимала, но от этого её роль не пе-
рестала быть организаторской ". 

На наш взгляд, (признаком, отличающим организатора от

подстрекателя, в тех случаях, когда и один, и другой являются
инициаторами преступления, служит не то, что организатор и сам

участвует в исполнении преступления, а подстрекатель этого не
делает. Отличие заключается в том, что подстрекатель ограни-

чивается лишь склонением к совершению преступления, т. е.
видит свою деятельность законченной, когда он породил у испол-

нителя умысел и решимость выполнить задуманное им преступ-
ление. Организатор же этим не ограничивается. Он разраба-

тывает план, преподносит его исполнителю (или исполнителям)
и, таким образом, не только порождает намерение и решимость

совершить преступление, но и уверенность в необходимости дей-
ствовать по разработанному им плану. )

Хотя указанное различие и проходит в объективной сфере,

оно тем не менее позволяет судить и о степени напряжённости
преступной воли организатора, и о степени его (повышенной

по сравнению с другими соучастниками) умышленной вины.
(Отсутствие в теории чёткого определения критериев разгра-

ничения деятельности подстрекателя и организатора иногда на
практике приводит к тому, что суды искусственно повышают

ответственность подстрекателя, рассматривая его как организато-
ра преступления.) Киевский областной суд, например, рассмотрел

" В этом случае действие организатора подлежит квалификации по ст. 19

У К УССР (ст. 17 УК РСФСР) и соответствующей статье Особенной части,
уголовную ответственность за убийство """ "тагияю-

предусматривающеи

щих обстоятельствах.

при отягчаю-
143

дело Б. и других, привлечённых к ответственности по обвинению

в убийстве Д. Б. был признан организатором убийства. Однако
Верховный суд Украинской ССР, рассмотрев это дело в касса-

ционном порядке, признал, что <суд в некоторой мере искус-
ственно усилил ответственность Б., без достаточных оснований

признав его организатором убийства>. В деле отсутствуют какие-
либо доказательства, которые указывали бы, что Ос., Од. и Т.,

осуждённые вместе с Б., явились на место происшествия после
прекращения драки, в которой участвовал Б" по специальному

его призыву или даже по его инициативе. Наоборот, установлено,
что осужденные Ос., Од. и Т., узнав от К. о драке Б. с Д., сами

явились на место происшествия с намерением отомстить за из-
биение Б. <При таких обстоятельствах,-указывается в Опреде-

лении Судебной коллегии по уголовным делам Верховного суда
УССР,- усматривать в действиях Б. элемент организации рас-

правы над Д. и признавать его организатором убийства у суда
не было никаких оснований>.

То обстоятельство, что с приходом Ос., Од. и Т. у Б. возникло

намерение отомстить Д., для чего он попросил их <подрезать> Д.
и передал для этой цели нож, свидетельствует, что он является

подстрекателем к убийству "Ї.

Смешение понятий подстрекательства и организационной дея-
тельности имеет, на наш взгляд, место в той позиции, которую

занял Верховный Суд СССР по делам о приписках и искажениях
отчётности. Если обратиться, например, к статье члена Верхов-

ного Суда СССР И. Д. Якименко <К итогам изучения судебной
практики о приписках и других искажениях отчётности> , то

в ней, по существу, отстаивается тезис: всякое вышестоящее
должностное лицо, отдавшее приказ, давшее указание или посо-

ветовавшее подчинённому произвести приписку, должно быть
признано организатором преступления. Автор приводит такой

пример: Ш" работая заведующим овцеводческой фермой колхо-
за имени Калинина, купил по указанию председателя колхоза А.

902 кг шерсти и включил их в отчётность колхоза по настригу
шерсти, за что был предан суду. А. же, являющийся, по мнению

И. Д. Якименко, организатором приписки, к ответственности при-
влечён не был. Что А. должен был нести ответственность, спорить

не приходится. Но действительно ли как организатор преступле-
ния?

Из примеров, приведенных И. Д. Якименко, да и из других

дел о приписках, опубликованных в <Бюллетене Верховного Су-
да СССР>, следует, что в ряде случаев инициаторы приписок

избежали ответственности. На скамье подсудимых оказались

2Ї См.: Архив Верховного суда УССР, № 05-116к-62.

" Эта статья является результатом обобщения судебной практики по
данной категории дел. См.: <Бюллетень Верховного Суда СССР>, 1962, № 3,

тр. 20.

второстепенные виновники. Но можно ли только на том осно-
вании, что эти лица явились инициаторами приписок считать их

организаторами преступления? Ведь инициатором преступления
в равной мере может быть и подстрекатель преступления. Поэто-

му для того чтобы объявить то или иное должностное лицо орга-
низатором приписок, мало установить, что оно отдало приказ или

дало указание подчинённому произвести приписку. При этих
УСЛОВИЯХ такое должностное лицо должно рассматриваться толь-

ко как подстрекатель к припискам. Для того чтобы признать дол-
жностное лицо организатором приписок, надо установить, что

это лицо организовало приписки или руководило ими. В первом

случае надо установить, например, что должностное лицо про-

думало систему приписок, дало указание о проведении их ряду
лиц и т. д.; во втором-что оно руководило всем ходом припи-

сок. Конечно, председатель райисполкома, давший указание не-
скольким председателям колхозов скупать масло и сдавать его

в счёт выполнения плана поставок молока, а директору молоко-
завода -принимать это масло, должен быть признан организато-

ром приписок. Но вряд ли можно признать организатором при-
писок председателя колхоза, давшего единичное указание бри-

гадиру скупить шерсть и сдать её в счёт поставок.

Следует отметить, что ни в статье И. Д. Якименко, ни в
постановлении Пленума Верховного Суда РСФСР от 2 декаб-

ря 1961 г. <О судебной практике по делам о приписках и дру-
гих искажениях в государственной отчётности по выполнению

планов> даже не ставится вопрос о возможности совершения
этого преступления путём подстрекательства, что, по нашему

мнению, неправильно.

Говоря об ответственности организаторов преступлений, нель-
зя не остановиться на квалификации их действий. Дело в том,

что некоторые криминалисты полагают, что действия организа-
торов надлежит квалифицировать только по статье Особенной

части, как и действия исполнителей. Такой точки зрения при-
держивается, в частности. М. И. Ковалев . Придерживался её

и И. Г. Филановский.

Это, по нашему мнению, неправильно. Указанная точка зре-
ния является данью судебной практике прошлых лет, когда ссыл-

ка на статью Общей части при привлечении к уголовной ответ-
ственности организатора преступления была невозможна, так

как в Общей части об организаторах речь не шла. Вполне зако-
номерно поэтому, что их ответственность определялась только

статьей Особенной части Уголовного кодекса. Иное дело сейчас,

"" См.: М. И. Ковалев. Соучастие в преступлении. Часть вторая,
стр. 132.

 См.: Советское уголовное право. Часть общая. Л" 1960, стр. 410. Впо-

следствии И. Г. Филановский от этой точки зрения отказался. (См. Уголов-
ный кодекс РСФСР. Комментарий. Л" 1962, стр. 51).

10 9-С79 145

когда в Общей части есть специальная статья, определяющая

уголовную ответственность организаторов преступления.

Сторонники квалификации действий организатора без ссылки
на ст. 17 Основ обычно утверждают, что он всегда принимает

непосредственное участие в совершении преступления и потому
ссылаться на статью Общей части не следует. Это не совсем так.

Когда подстрекатель или пособник (помимо своей подстрека-

тельской или пособнической роли) принимают также непосред-
ственное участие в совершении преступления, их деятельность

квалифицируется без ссылки на статью Общей части, так как
считается, что исполнительская деятельность подстрекателя или

пособника поглощает их иную деятельность. Точно так же об-
стоит дело и с организатором преступления. В тех случаях,

когда он выполняет совместно с другими лицами объективную
сторону состава преступления, предусмотренного статьей Особен-

ной части Уголовного кодекса, ссылаться при квалификации его
действий на статью Общей части нет надобности. В этом случае

его организаторская деятельность будет отягчающим обстоятель-

ством при определении наказания. Она будет определять степень

и характер его участия в совершении преступления. В тех же
случаях, когда организатор не принимает непосредственного уча-

стия в совершении объективной стороны преступления, преду-
смотренного конкретной статьей Особенной части, квалифициро-

вать его действия без ссылки на статью Общей части, опреде-
ляющую состав преступления соучастников, нельзя.

4. Подстрекатель к преступлению

В соответствии со ст. 17 Основ уголовного законодательства

Союза ССР и союзных республик, подстрекателем признаётся
лицо, склонившее кого-либо к совершению преступления. Это

определение воспринято уголовными кодексами всех союзных
республик.

(Внешняя, объективная сторона деятельности подстрекателя

заключается в склонении того или иного лица к совершению
преступления, в возбуждении у него решимости совершить пре-

ступление ".

Недостаточно чёткое уяснение этого вопроса нередко приво-
дит к ошибкам на практике. Так, например, П. была осуждена

за подстрекательство своего сына к убийству невестки. Объектив-
ным основанием к признанию П. подстрекательницей к убийству

явилось то обстоятельство, что П., имея тяжелый характер, вся-
чески третировала невестку и постоянно жаловалась на неё сыну,

который не раз избивал жену. Дело это прошло ряд инстанций

" См.: А. А. Пионтковский. Учение о преступлении, стр. 571.

и только Пленум Верховного Суда СССР, рассмотревший его
по протесту Генерального Прокурора СССР, пришёл к выводу,

что. <как видно из показаний свидетелей, конкретных фактов
подстрекательства со стороны П. им не было известно, и они,

заявляя о том, что П-н. убил жену по наущению матери, выска-
зывали лишь предположение> .

Ошибка в этом деле заключалась прежде всего в неверной

оценке характера действий П., безосновательно расцененных
судом как подстрекательство. )

Действующее законодательство, давая определение подстре-

кателе, не содержит каких-либо указаний на средства и формы,
с помощью которых подстрекательство осуществляется. Это и

понятно: в законе немыслимо предусмотреть все средства, кото-
рыми подстрекатель может воспользоваться для создания мо-

тивов, обусловливающих поведение подстрекаемого .

Поэтому вопросу о средствах (способах) и формах подстре-
кательства следовало бы уделить больше внимания в теории ".

Между тем учебники по общей части уголовного права этому во-
просу уделяют всего несколько строк . Так же поступает

 <Бюллетень Верховного Суда СССР>, 1960, № 3, стр. 35.

 Уложение о наказаниях 1845 г. (в ст. 13) содержало перечень средств
подстрекательства: просьбы, убеждения, подкуп, обещание выгод, обольщение,

обманы, принуждения и угрозы. Однако этот перечень не являлся исчерпы-
вающим. В Особенной части Уложения имелось также указание на подстре-

кательство путем злоупотребления властью, приказа. Судебная практика
дореволюционной России рассматривала этот перечень как примерный.

(См.: Н. С. Т а ганце в. Лекции по русскому уголовному праву. Часть общая,
вып. II, СПб., 1888, стр. 912-914; И. Я. Хейфец. Подстрекательство к пре-

ступлению, стр. 40). Уголовное уложение 1903 г. отказалось от всякого

перечня.

В современном буржуазном праве перечень средств подстрекательства

даёт Французский уголовный кодекс 1810 г., устанавливающий в ст. 60, что
подстрекательство может быть произведено подарками, обещаниями, угроза-

ми, злоупотреблением властью или влиянием, преступными кознями или
ухищрениями. (См.: Французский уголовный кодекс 1810 г. Перевод под

редакцией М. И. Исаева. М., 1947, стр. 114).

 Необходимо отметить, что в терминологии по этим вопросам встре-
чается большой разнобой: одни и те же понятия обозначаются разными тер-

минами и, наоборот, одни и те же термины используются для обозначения
разных понятий.

Так, просьбу, убеждение, подкуп и т. д. А. А. Пнонтковский называет

средствами подстрекательства; А. Н. Трайнин-способами подстрекатель-
ства; А. А. Герцензон-формами подстрекательства, а П. И. Гришаев и

Г. А. Кригер - методами и средствами подстрекательства.

Естественно, что разнобой в терминологии затрудняет рассмотрение во-
проса о средствах и формах подстрекательства. В дальнейшем, как и

прежде, под средствами подстрекательства мы будем понимать приемы, ко-
торыми пользуется подстрекатель для воздействия на психику подстрекаемо-

го, а под формой подстрекательства - внешнее выявление избранных под-
стрекателем средств. Термин <способ> может применяться для выражения

средств подстрекательства в их динамике.

 См.: Советское уголовное право. Общая часть. М" 1959, стр. 236; Со-
ветское уголовное право. Часть общая. Л., 1960, стр. 410.

10 147

и проф. Пионтковский . Не рассматривают, хотя бы схемати-

чески, средств, с помощью которых действует подстрекатель,
и авторы специальной монографии . Сославшись на А. Жиряева,

который считал ненужным давать законодательный перечень ме-
тодов и средств подстрекательства, П. И. Гришаев и Г. А. Кригер

ограничиваются лишь повторением перечня, который содержится
в учебниках, оставляя средства подстрекательства без всякогэ

анализа. По нашему мнению, такое безразличное отношение к
средствам, которыми пользуется подстрекатель, является не-

оправданным.

Поскольку в законодательстве содержится лишь общая фор-
мула подстрекательства, теория советского уголовного права

должна дать практике не только установку, кого рассматривать
как подстрекателя, но и показать конкретные средства, с по-

мощью которых подстрекательство осуществляется. Понятно, что
перечень и анализ средств не могут быть исчерпывающими.

Нельзя также провести научную классификацию этих средств,
поскольку средство, которое в одних условиях и по отношению к

одному лицу может оказаться вполне достаточным для скло-
нения его к преступлению, в иных условиях и по отношению

к другому лицу окажется безрезультатным./Как правильно
отмечает проф. Ковалев, <для того, чтобы принудить человека

помимо его воли к совершению каких-либо нежелательных дей-
ствий, порой употребляются весьма жестокие средства, но они

разбиваются, натыкаясь на стойкость и несокрушимую волю че-
ловека.

Однако иногда бывает и так, что незначительный жест, едва

заметное движение глаз, вскользь брошенное слово являются
достаточными, чтобы человек согласился на самый серьёзный по

своим последствиям поступок> .

Судить о действенности тех или иных средств, употребленных
подстрекателем, можно только на основе анализа всех фактиче-

ских обстоятельств конкретного дела, а также отношений, суще-

ствовавших между подстрекателем и подстрекаемым. Установить
же какое-либо соотношение этих средств, провести их классифи-

кацию в абстрактном плане невозможно. Существенно не то,

 См.: А. А. Пионтковский. Учение о преступлении, стр. 571.
 См.: П И. Гришаев, Г. А. К риге р. Соучастие по уголовному

праву, стр. 146. См. также Владимир Со л нар ж. Соучастие по уголов-
ному праву Чехословацкой Социалистической Республики, стр. 125.

 М. И. Ковалев. Соучастие в преступлении. Часть вторая, стр. 60.
" Дореволюционное русское право вопросу о средствах подстрекатель-

ства и их классификации уделяло много внимания, поскольку само законо-
дательство содержало перечень таких средств. Поэтому не всякое возбуж-

дение другого к преступлению считалось подстрекательством, а только воз-
буждение с помощью определенных средств. На это указывал, в частности.

Н. С. Таганцев. (См.: Н. С. Таганцев. Русское уголовное право, т. 1,
СПб., 1902, стр. 773). Он подчеркивал невозможность заранее градуировать

какие средства употреблял подстрекатель, а то, насколько эти

средства оказались эффективными, какоР их результат.

Однако для того чтобы в конкретном деле установить нали-
чие подстрекателя, чтобы правильно оценить характер взаимо-

отношений тех или иных лиц, необходимо с наибольшей полно-
той знать возможные, уже встречавшиеся в судебной практике,

средства подстрекательства, а также формы воздействия одного
человека на другого. Это знание в какой-то мере заменяет лич-

ный опыт и помогает в конкретной ситуации распознавать того,
кто действий, образующих объективную сторону состава преступ-

ления, предусмотренного в статьях Особенной части Уголовного
кодекса, не совершал, но тем не менее является <родоначальни-

ком> преступления и в соответствии с законом должен за свою
подстрекательскую деятельность понести наказание.

(В советской юридической литературе наиболее полный пере-

чень возможных средств подстрекательства даёт М. И. Ковалев .
Он называет подкуп, просьбу, поручение, убеждение и уго-

воры, приказ, физическое насилие и обман .) Поскольку в аб-
страктном плане дать оценку каждому из средств подстрека-

тельства невозможно, их можно рассматривать в любом порядке.
Но если принять все прочие условия равными, вероятно, наи-

более сильным средством воздействия на> психику подстрекаемо-
го следует признать принуждение и угрвзый большинстве слу-

чаев эти средства могут вызвать в психике нестойких людей
мотивы, которые скорее всего толкнут их на совершение преступ-

нестойким характером, эгоистических или

людей

ления

степень воздействия на исполнителя тех или инв1х средств подстрекательства.
йто же признавали и другие дореволюционные криминалисты. В. Д. Спасо-

вич, например, считал, что перечисление средств подстрекательства вообще
ни к чему, так как, во-первых, нет возможности определить все формы нрав-

ственного влияния одного лица на другое, а, во-вторых, характер формы
нисколько не способствует определению относительной преступности

подстрекателя, ибо главное не в том, какое средство он употребил, а в том,
удачно ли он воздействовал на пробуждение в другом лице мотивов к

преступлению. (См.: В. Спасович, Учебник уголовного права, т. 1, СПб.,

1863, стр. 173).

"" М. И. Ковалев. Соучастие в преступлении. Часть вторая, стр. 74

и след.

" Уже упомянутый И. Я. Хейфец, автор единственной в дореволюцион-
ной русской литературе монографии о подстрекательстве, рассматривает сле-

дующие средства подстрекательства: подарки  обещания, угрозы, злоупо-
требление влиянием или властью, обман и преступные ухищрения, убежде-

ния, просьбы, советы и некоторые другие. (См.: И. Я. Хейфец. Подстрека-
тельство к преступлению, стр. 35-39.) С. Шайкевич в статье, посвященной

подстрекателям в преступлении, писал: <Самые убедительные формы под-
стрекательства суть следующие: принуждение, приказание, завлечение, пре-

поручение, совет, просьба, убеждение, обещание и подача вознаграждения,
возбуждение в другом ошибки и воспользование уже существующей>. (См.:

С. Шайкевич. О подстрекателях.- <Журнал министерства юстиции>,
1865, т. XXVI, кн. II (ноябрь), стр. 222).

149

трусливых принуждение физическое или психическое (угроза)

могут вызвать намерение причинить вред иным правоохраняемым
интересам для спасения своих.

Правда, мыслима ситуация, при которой угроза или открытое

насилие лишают человека возможности выбора. Он идёт на со-
вершение какого-либо общественно опасного деяния для того,

чтобы спасти иное правоохраняемое благо, например свою
жизнь. В этом случае должны применяться правила о крайней

необходимости с освобождением этого лица от уголовной ответ-
ственности.

Однако со всей определённостьюследует подчеркнуть, что ос-

вобождение от ответственности лица,) которое совершило в ре-
зультате угрозы или насилия то или иное общественно опасное

деяние, не распространяется на подстрекателя. Лишив подстре-
каемое лицо возможности выбора, подстрекатель тем самым

превращается в посредственного исполнителя преступления.}

Если вопрос о физическом насилии сравнительно прост (на-
пример, вор-рецидивист побоями заставляет подростков воро-

вать), то вопрос о психическом насилии (угрозе) требует неко-
торого уточнения. Для того чтобы лучше уяснить себе, в чём

может заключаться такое психическое насилие, обратимся к при-
меру. К. был привлечён к ответственности за выдачу Ц. фиктив-

ной справки о трудовом стаже, которую последний намеревался
предъявить для оформления пенсии. В процессе расследования

и судебного рассмотрения дела было установлено, что К. эту
справку выдал после неоднократных требований Ц., угрожавше-

го сообщить по месту работы К- о его прошлой судимости, ко-
торую он скрыл.

Под влиянием этих угроз К., работавший заместителем ди-

ректора торговой базы, выдал Ц. требуемую им справку. И хотя
К. был признан виновным и осужден, Ц., повинный в подстрека-

тельстве, не был привлечён к уголовной ответственности .

Средством подстрекательства может быть и любая другая
угроза, например угроза прервать дружеские или брачные отно-

шения, отказаться от продолжения интимной связи и т. д.

Эффективным средством подстрекательства является и при-
каз. Однако это средство может быть использовано только в

отношении лиц, подчинённых по службе. Говоря о приказе, сле-