Объект преступления по советскому уголовному праву (Никифоров Б.С.) - часть 28

>>>218>>>
/
со своим предполагает наличие у виновного сознания того, что он не имеет какого

бы то ни было права поступать таким образом, чего нет при самоуправстве. Наконец, если
считать,   что   цель   обращения   с   имуществом   как   со   своим   включает   в   себя   также   его
истребление  и повреждение,  то это в такой  же мере относится  и к цели обращения  в
собственность.

Важнее, однако, другое. Что значит «необоснованное расширение понятия...» и т.

д.? Очевидно, это такое расширение, которое не имеет под собой основания. Если этим
основанием   является   судебная   практика,   то   ее   необходимо   обобщить   и   теоретически
осмыслить. Если это-—сопоставление с другими составами, то различие между смежными
преступлениями также должно покоиться на определенной основе.

Такой   основой   мы   считаем   объект   преступлений   интересующей   нас   группы   —

социалистическую или личную собственность.

В   самам   деле,   социалистическая   собственность   есть   общественное   отношение,

имеющее   своим   содержанием   возможность   для   государства   или   для   общественных
организаций использовать материальные ценности по их хозяйственному назначению в
соответствии с планом. Личная собственность имеет своим содержанием обеспеченную
гражданину возможность в установленных законом пределах использовать имущество по
своему   ус-мютрению.   Отсюда   необходимо   следует   и   другое.   Подобно   тому   как
преступление против жизяи имеет место лишь в случаях, когда причинена смерть или
совершены   действия   с   целью   лишить   другого   человека   жизни,   преступление   против
собственности  налицо  тогда,  когда  потерпевший  лишился  указанной  возможности  или
учинены действия с целью лишить его такой возможности. Это в свою очередь может
произойти только при условии, что субъект либо совершает в отношении имущества, не
имея   на   это   ни   действительного,   ни   даже   предполагаемого   юридического   права,
'собственническое действие (как при растрате), либо похищает или получает имущество,
или   завладевает   имуществом   с   целью   совершить   в   отношении   этого   имущества
собственническое действие. Конкретный характер такого действия для квалификации не
имеет   значения.   Оно   может   быть   и   обычно   бывает,   когда   направлено   к   обогащению
преступни-

>>>219>>>
\
ка,\корыетным в собственном смысле слава. Действие может быть продиктовано и

каким-либо другим личным интересом, когда оно заключается в передаче лицом чужого
имущества   какому-либо   другому   лицу,   хотя   бы   и   совершенно   постороннему.
Собственническое   действие   может   выражаться   даже   в   передаче   похищенного,
полученного   и   т.   д.   имущества   государственным   или   общественным   организациям,   в
сохранении этого имущества у себя без каких-либо конкретных планов его использования
в дальнейшем и т. д.

Так, Л., приняв от лесокомбината партию леса, выдал комбинату квитанцию по

установленной форме, а в дорожной ведомости назвал этот лес дровами и направил его в
адрес начальника пассажирской платформы С. Пленум Верховного Суда СССР в своем
постановлении   признал,   что   Л.,   злоупотребляя   служебным   положением,   незаконно
обратил   в   свою   собственность   лес,   принадлежащий   государственной   организации,   и
направил его своей знакомой. Пленум пришел к выводу, что действия Л. образуют состав
хищения по признакам ст. 2 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947
г.   «Об   уголовной   ответственности   за   хищение   государственного   и   общественного
имущества»,  и указал,  что действия  Л. должны рассматриваться  как хищение  и в том
случае, если он передал лес С. безвозмездно.

Аналогичным   образом   был   признан   виновным   в   хищении   шкипер   баржи   Л.,

отпустивший с баржи своему знакомому Ч. 7 кг ржи. Учитывая незначительный размер
хищения и «отсутствие личной корыстной заинтересованности» у Л., Пленум Верховного
Суда СССР счел возможным применить к нему ст. 51 УК РСФСР.

Наличие «собственнического действия» Пленум Верховного Суда СССР признал и

по   делу   С,   который   раз-•решил   рабочим   по   окончании   работы   взять   водку   из   бочки,
стоявшей   в   помещении,   в   котором   рабочие   производили   ремонт.   Суд   признал   С,
«незаконно разрешившего изъятие водки», виновным в хищении.

Весьма   показательным   примером   является   также   дело   артиста   Новосибирской

городской филармонии Н., который на почве враждебных отношений со своим коллегой
К-   в   отсутствие   последнего   сломал   замок   в   его   квартире   и   похитил   из   квартиры
уникальную скрипку, золотые часы  и   весьма   ценный   хрустальный   сервиз.

>>>220>>>
Скрипку он на следующий день подарил оркестру военного госпиталя, а часы и

сервиз передал в фонд помощи детям погибших на войне фронтовиков. Народный суд
Дзержинского района г. Новосибирска вполне обоснованно осудил Н. за кражу.

Если  действие   не  носит   характера   собственнического  обращения   с имуществом

или не преследует цели распорядиться имуществом как своим собственным, то оно не
является   посягательством   на   собственность,   каким   бы   одиозным   это   действие   ни
представлялось.   К   приведенным   выше,   в   другой   связи,   примерам   имущественных
правонарушений,   не   являющихся   преступлениями   против   собственности,   следует
добавить, что во многих таких случаях субъект преследует корыстную цель, стремится
получить выгоду, материальную пользу, в других — действует по соображениям личной
заинтересованности.   Однако   ввиду   отсутствия   здесь   объекта   кражи   —   собственности
такая цель не образует цели в составе посягательства на собственность и не может сама по
себе   «преобразовать»   действие,   безразличное   для   уголовного   права,   в   преступление
против собственности.

Данные   соображения   требуют   одного   добавления.   Мы   имеем   в   виду   уже

упоминавшееся   положение   о  том,  что   цель  обращения   с  имуществом  как   со  своим,  а
также   цель   обращения   имущества   в   собственность   охватывает   случаи   истребления   и
повреждения чужого имущества, не являющиеся хищением. Возражение такого рода бьет
мимо цели. Из него следует только то, что, с одной стороны, и хищение, и истребление
суть преступления против собственности, а с другой,— что для характеристики хищения
следует указать признаки, которые характеризовали бы его в отличие от истребления.

Эти признаки находятся также в области объекта. Многие преступления, хищение

в   том   числе,   наряду   со   своими   соответственными   объектами   нарушают   также
социалистический порядок распределения материальных благ по труду, характеризуясь с
этой   стороны   как   проявление   пережитков   паразитической   психологии   прошлого,
повышенной   общественной   опасностью.   Поэтому,   например,   кража   в   отличие   от
истребления   имущества   представляет   собой   такое   посягательство,   скажем,   на   личную
собственность и одновременно социалистический

>>>221>>>
порядок  распределения,  которое  выражается  в похищении  чуткого  имущества  с

целью распорядиться им как своим собственным.

Убедительным доказательством значения объекта для характеристики содержания

умысла и цели в соста-•вах преступлений против собственности является положение о
том,   что   в   указанных   составах   имущество   должно   быть   для   виновного   чужим.   Оно
должно   принадлежать   на   лраве   личной   собственности   не   виновному,   а   другому   лицу
(гражданину,   колхозному   двору   и   т.   д.),   которому   закон   обеспечивает   возможность
использовать данное имущество по своему усмотрению.

Если   собственность   есть   возможность   использовать   имущество   по   своему

усмотрению   и   если   собственник,   как   мы   видели,   юридически   не   лишается   этой
возможности до тех лор, пока с его имуществом никто другой не обращается как со своим
собственным,  то  необходимо   признать   и другое.  Даже  в случаях,   когда  при  судебном
аресте имущество не только изымается из владения и пользования собственника, но ему
запрещается   также   и   распоряжаться   арестованным   имуществом,   собственник   все   же
сохраняет право собственности на имущество, оно не является для него чужим. Поэтому
отчуждение или тайное похищение такого имущества собственником или получение им
этого имущества посредством обмана не составляют сами по себе преступления против
собственности—   присвоения,   кражи   или   мошенничества.   «Поскольку   похищаемое
имущество   должно   быть   для   виновного   чужим,—   читаем   мы   в   учебнике   уголовного
права,— не может быть объектом «ражи собственное имущество, находящееся в чужом
владении; самовольное изъятие такого имущества у владельца, как правило, дает состав
самоуправства...»

1

.

Проф. Жижиленко, обосновывая противоположную точку зрения, указывал на то,

что собственник подобными действиями  нарушает   права   третьих лиц

2

.   Однако

1

   «Уголовное право, часть   Особенная», М.,     1943, стр. 220. См. также М. М.

Исаев, Преступления против личной собственности, М.,  1939, стр. 9.

2

   См.  А. А.  Жижиленко, Имущественные преступления, Л., 1925, стр. 151;   его

же,   Преступления   против   имущества   и   исключительных   прав.,   Л.,   1928,   стр.   135.
Аналогичную   точку   зрения     высказывает   и   М.   Д.   Шаргородский   в   работе
«Мошенничество в СССР и на Западе», Харьков, 1927, сгр. 48.

>>>222>>>
это   не   меняет   дела,   потому   что   права   третьих   лиц   не   составляют   права

собственности «а имущество и их нарушение we может рассматриваться как преступление
против собственности.

Так, С. была признана виновной в присвоении имущества в связи с тем, что она

продала   часть   вещей   своегв   сына,   описанных   в   обеспечение   гражданского   иска   по
уголовному делу и сданных С. под сохранную расписку. Судебная коллегия по уголовным
делам Верховного Суда СССР в определении от 29 марта 1952 г. указала, что осуждение
С. за присвоение является неправильным, так как приговор \по делу ее сына «.не содержал
постановления ни о конфискации имущества, ни о возмещении материального ущерба,
поэтому С. после приговора по делу о ее сыне имела право распорядиться вещами».

В ряде случаев соответствующие  действия квалифицируются  как самоуправство

или рассматриваются в качестве /гражданского деликта или дисциплинарного проступка.
Так, И. (был осужден по ст. 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1947
г.   «Об   уголовной   ответственности   за   хищение   государственного   и   общественного
имущества» в связи с тем, что он похитил со строительства толь и другие материалы и
продал их. Определением от 21 февраля 1951 г. Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного   Суда   СССР   прекратила   дело   И.   в   уголовном   порядке,   указав,   что   в
действительности И. получил указанные материалы для личных нужд в счет заработной
платы, а затем продал их. За это начальник строительства объявил ему в приказе строгий
выговор,   и   было   предложено   бухгалтерии   строительства   удержать   с   И.   стоимость
отпущенного   материала   по   рыночной   цене.   В   материалах   судебной   практики   дело   И.
изложено   под   тезисом:   «Использование   законно   полученного   за   плату   в   личную
собственность государственного или общественного имущества не на те цели, которые
были   обусловлены   при   получении,   не   может   рассматриваться   как   хищение   этого
имущества».   Такого   рода   действия,   как   уже   отмечалось,   вообще   не   могут   считаться
преступлением против собственности  и иногда вообще не рассматриваются  в качестве
правонарушения.

Так, в не совсем ясно изложенном определении Судебной коллегии по уголовным

делам Верховного Суда

>>>223>>>
СССР от 19 июня 1949 г. указывается, что 3. был осужден за «ражу в связи с тем,

что похитил ценности из квартиры своей тетки—П., которая, узнав о совершенной в ее
квартире краже, заявила об этом в милицию. Когда же оказалось, что вещи изъял 3. и был
за   это   осужден,   П.   подала   жалобу   в   надзорном   порядке,   в   которой   написала,   что
указанные   ценности   3.   получил   в   наследство   от   своей   матери   и   поэтому   является   их
собственником. Коллегия направила дело 3. на новое рассмотрение, указав, что все эти
обстоятельства требуют тщательной проверки, так как имеют существенное значение «для
установления виновности или невиновности осужденного».

Разумеется, все изложенное имеет значение только для случаев, когда речь идет о

похищении, получении посредством обмана и другими подобными способами имущества,
принадлежащего   самому   похищающему   его   лицу   или   обманщику   на   праве   личной
собственности. Когда же подобные действия  преследуют цель получить в дальнейшем
чужое имущество, наличие приготовления к совершению одного из преступлений против
собственности, обычно мошенничества, не вызывает сомнений. Поэтому, если субъект,
сдавший имущество на хранение другому лицу, затем тайно похищает это имущество или
получает   его   посредством   обмана,   чтобы   предъявить   к   хранителю   претензию   о
возмещении   причиненного   собственнику   «ущерба»,   он   должен   быть   привлечен   к
уголовной ответственности за приготовление к мошенничеству. Нетрудно, однако, видеть,
что в этом случае посягательство имеет своим предметом не имущество, принадлежащее
виновному,   а   имущество,   принадлежащее   бывшему   хранителю.   Иными   словами,   речь
здесь идет опять-таки о чужом имуществе.

Однако   не   всякое   посягательство   на   чужое   (в   указанном   смысле)   имущество

образует преступление против личной собственности, даже если налицо все остальные
признаки имущественного преступления.

Иногда виновный похищает или получает посредством обмана чужое имущество с

целью обращаться с ним как со своим собственным исходя из того, что он имеет право
поступить   таким   образом.   Действия   виновного   образуют   тогда   состав   самоуправства,
которое определяется в законе   как   «самовольное, помимо   установленной

>>>224>>>
власти,   осуществление   кем-либо   своего   действительного   или   предполагаемого

права, оспариваемого другим лицом». Из ст. 90 следует, что при самоуправстве речь идет
об   осуществлении   субъектом   не   морального,   а   действительного   или   предполагаемого
юридического права, такого права, которое субъект в случае необходимости мог бы, по
его   мнению,   защищать   перед   судом.   Моральное   же   право   вообще   не   может   быть
осуществлено   путем   обращения   к   «установленной   власти».   Если,   например,   субъект
похищает   чужое   имущество,   полагая,   что   он   вправе   таким   образом   отомстить
собственнику имущества за причиненную субъекту неприятность, налицо преступление
против личной собственности. Общая черта всех случаев, в которых имеются признаки
самоуправства,   самоуправное   возмещение   виновным   причиненного   ему   другим   лицом
материального ущерба, осуществляемое путем завладения имуществом, принадлежащим
другому лицу на праве личной собственности. Отсюда важное значение денежной оценки
причиненного   материального   ущерба   и   того   возмещения,   которое   самоуправно
осуществлено   субъектом.   Этот   момент   особенно   существен   тогда,   когда   в   порядке
самоуправного   возмещения   изымается   иное   по   характеру   имущество,   чем   то,   которое
было ранее передано виновным другому лицу. Судебная коллегия по уголовным делам
Верховного Суда СССР рассмотрела 23 февраля 1949 г. дело Е., осужденной судом первой
инстанции за кражу. Е., пользуясь отсутствием в комнате потерпевшей А., взяла из ее
сумки 1000 руб. Коллегия не согласилась с такой квалификацией, поскольку Е. взяла 1000
руб., принадлежавшие А., в возмещение за невозвращенные последней вещи, взятые ею у
Е. на хранение. «Е. допустила самоуправство,— указала Коллегия,— взяв у А. деньгиза
невозвращенные вещи (разрядка наша.—Б. Н.), и ее действия надлежит квалифицировать
по ст. 90 УК РСФСР»

1

. Аналогично Судебная коллегия по уголовным делам Верховного

Суда СССР признала виновным в самоуправстве (в совокупности с нанесением побоев)
Л., которого народный суд осудил за грабеж в связи с тем,

1

 «Судебная практика  Верховного Суда СССР»  1951  г    №  11 стр.   23.

>>>225>>>
что Л. днем на улице отобрал у К. три пуда муки, которую он считал своей, нанеся

при этом К- побои

1

.

Само   собой   разумеется,   что   если   субъект   обращает   в   свою   пользу   личное

имущество заведомо  без права на то, он совершает  не самоуправство,  а преступление
против   личной   собственности.   В   этом   отношении   характерно   дело   М.,   который   был
осужден   за   кражу   в   связи   с   тем,   что   вместо   5—10   мешков   картофеля,   которые
потерпевший П. разрешил ему взять из бурта, взял 40 мешков. Кассационная инстанция
переквалифицировала   действия   М.   на   ст.   90   УК   РСФСР   исходя   из   того,   что   он,
воспользовавшись  разрешением  П., самовольно взял 40 мешков, и его умысел не был
направлен на хищение картофеля. Пленум Верховного Суда СССР (постановление от 17
ноября 1950 г.) не согласился с этими соображениями, указав: «Если признать, что П.
разрешил взять М. всего 5—10 мешков, то действия М., взявшего, вопреки разрешению
П.,   40   мешков,   не   могут   рассматриваться   как   самовольное   осуществление   им
действительного   или   предполагаемого   права,   предусмотренное   ст.   90   УК   РСФСР».
Пленум усмотрел в действиях М. состав кражи личного имущества.

Чужое имущество в интересующем нас смысле — это имущество, принадлежащее

на   праве   собственности   не   виновному,   а   другому   гражданину   или   другим   гражданам.
Виновный   при   этом   заведомо   не   имеет   ни   действительного,   ни   предполагаемого
юридического права на обращение с данным имуществом как со своим собственным. При
таких   условиях   виновный   отдает   себе   отчет   в   том,   что   он   нарушает   обеспеченную
потерпевшему законом возможность использовать имущество по своему усмотрению и
посягает на собственность потерпевшего. Виновный не может считаться совершившим
умышленное преступление против социалистической или личной собственности, если он
представлял себе дело иначе: он не предвидел общественно опасного характера именно
тех последствий своих действий, которые специфичны для преступлений этого вида.

Таким образом, между объектом преступления и содержанием    его субъективной

стороны    имеется опре-

1

  См.   «Сборник постановлений   Пленума   и   определений коллегий Верховного

Суда Союза ССР за  1942 г.», М.,  1947, стр. 61.