Объект преступления по советскому уголовному праву (Никифоров Б.С.) - часть 22

>>>170>>>
екает вещь из рук, это происходит обычно потому, что он не решается оказывать

дальнейшее   сопротивление,   опасаясь   насилия.   Если   же   преступник   в   конце   концов
вырывает имущество у потерпевшего, ему обычно удается сделать это ввиду того, что
способность и готовность потерпевшего оказать эффективное сопротивление в той или
иной мере ослаблены испугом.

Так, Р. был признан виновным в насильственном завладении имуществом в связи с

тем, что он в поезде вырвал у С. мешок с вещами и на ходу спрыгнул с поезда

1

.

В   отличие   от   других   посягательств   на   личную   собственность   разбой,   таким

образам,   характеризуется   стремлением   виновного   достигнуть   своей   цели   (завладение
чужим   имуществом)   путем   парализования   воли   потерпевшего   к   сопротивлению.
«Характер этого преступле-ния,— пишет Я. М. Брайнин о разбое,— сопровождающегося
действиями,  рассчитанными   на  ошеломление   потерпевшего   с  тем,  чтобы   парализовать
всякую   возможность   сопротивления   с   его   стороны   (нападение),   составляет   наиболее
характерную особенность  разбоя...»

2

. Характер разбоя как посягательства не только на

личную   собственность,   но   и   на   личность   потерпевшего   связан   именно   с   этим
обстоятельством. Оно может выступать не очень отчетливо, когда, например, ночью на
безлюдной   улице,   прямо   не   угрожая   потерпевшему   насилием,   преступник   требует
передачи  ему   денег   или  другого   имущества.  Потерпевший   тогда   из  самой   обстановки
преступления   делает   вывод,   что,   если   он   не   отдаст   требуемое,   к   нему   может   быть
применено   насилие.   В   других   случаях   момент   посягательства   на   личность   выступает
более   отчетливо,   например,   потерпевший   отдает   свое   имущество   виновному   под
влиянием  прямо выраженной  угрозы  насилием. Бывает,  наконец,  и так, что средством
завладения   имуществом   при   раэбое   является   лишение   потерпевшего   жизни   или
причинение ему тяжких телеоных повреждений. В этих случаях момент посягательства
на личность выступает на пер-

1

  См. «Сборник постановлений Пленума и определений коллегий Верховного Суда

Союза ССР за 1943 г.», М., 1948, стр. 135.

2

  Я.  М. Брайнин,   Советское   уголовное   право,   часть   Особенная, вып. II, Киев,

1952, стр. 65.

>>>171>>>
вый план, в значительной мере заслоняя характер разбоя ка« преступления против

личной собственности.  Как бы то ни было, насилие в той или иной форме и степени
является   необходимой   составной   частью   разбоя.   Если   этого   нет,   отпадает   и   самая
возможность говорить о разбое. Напротив, наличие насилия над потерпевшим, хотя бы
весьма завуалированного, делает постановку вопроса о разбое обоснованной. При этом
следует иметь в виду, что, например, психическое 'насилие при разбое может выражаться
не  только   в демонстрации   оружия   или  заменяющих   его  предметов  или   в «обещании»
использовать оружие ib случае отказа потерпевшего передать имущество .виновному.

Для наличия психического насилия в смысле разбоя достаточно, если преступник

создает или использует такую обстановку совершения  преступления, которая заведомо
для виновного дает потерпевшему основание опасаться, что в случае сопротивления с его
стороны к нему будет применено  насилие.

0    том,  что   дело  обстоит   таким   образом,  свидетельствуют   материалы   судебной

практики.   Б.   и   В.   вечером   в   городском   саду     напали     на   студента   и   студентку
сельскохозяйственного института. «Грабители потребовали у студентов денег, но так как
денег не оказалось, то В.   и Б. сорвали у студента ручные часы и скрылись»

1

. Если даже

предположить, что требование денег не было подкреплено какой-либо   хотя бы словесной
угрозой, то и тогда деяние В. и Б. является разбоем с психическим насилием, ибо, когда
потерпевшему при указанных обстоятельствах предъявляется требование о немедленной
передаче находящегося  при нем имущества,  он всегда имеет основание опасаться, что в
случае 'невыполнения этого требования    к    нему     немедленно    будет     применено
насилие.

Иногда состав разбоя с психическим  насилием имеется в действиях даже таких

лиц, которые не адресуют потерпевшему каких бы то ни было угроз или требований. В
подобных случаях преступник действует таким образом, что потерпевший заведомо для
виновного имеет основания думать, что при сопротивлении с его стороны к нему  будет
применено насилие.

1

  «Звезда»   18  июня   1953  г.

>>>172>>>
Например, Т., Д. и К-, подойдя к О., стоявшему около винного киоска, принялись

бесцеремонно  шарить в его карманах.  Вытащив портсигар,  они заставили  продавщицу
налить им 150 г водки и расплатились за нее портсигаром О. После этого они, остановив
проходившую мимо киоска женщину, вырвали у нее из рук столовую клеенку и тут же
пропили ее. Виновные были осуждены за   разбой

1

.

Если   же   преступник   для   лишения   потерпевшего   возможности   сопротивляться

прибегает  к какой-либо хитрости  или уловке и завладевает  имуществом,  не парализуя
воли   потерпевшего   к   сопротивлению,   то   в   его   действиях   отсутствует   состав   разбоя.
Квалификация похищения имущества при подобных условиях зависит от того, причинен
ли при этом личности  потерпевшего  какой-либо вред или  нет.  При  отсутствии  такого
вреда   содеянное   следует   квалифицировать   как   приготовление   к   тайной   или   открытой
краже (например, виновный спаивает потерпевшего с целью завладения его имуществом).
Нападение   отсутствует   также   в   том   случае,   когда   проникший   в   квартиру   преступник
запирает   на   ключ   дверь   комнаты,   в   которой   находится   потерпевший,   и   таким   путем
лишает его возможности выйти и оказать сопротивление. Похищение имущества в этом
случае является  тайной  или открытой кражей  в зависимости  от того, сознавал  или не
сознавал потерпевший, что происходит изъятие имущества.

Учитывая   изложенное,   можно   сделать   вывод,   что   различие   между   кражей   и

разбоем ib конечном счете сводится к тому, что эти преступления нарушают различные
условия   реализации   обеспеченной   законом   возможности   собственнику   использовать
имущество по своему усмотрению. При краже переход имущества происходит без какого
бы   то   ни   было   волеизъявления   собственника   или   владельца,   тогда   как   при   разбое
завладение   имуществом   осуществляется   путем   подавления   воли   потерпевшего   к
сопротивлению.

С разбоем сходно вымогательство, при котором также имеет место насилие над

волей   потерпевшего.   Однако   при   вымогательстве   оно   направлено   не   к   тому,   чтобы
парализовать   ее,   а   к  тому,   чтобы   понудить

1

 См. «Горьковская правда»  12 июля   1953 г.

>>>173>>>
потерпевшего к волеизъявлению, нужному для преступника. С этой особенностью

связаны и две другие черты вымогательства, отличающие его от разбоя. С одной стороны
угроза при вымогательстве может иметь целью не только получение имущества, передачу
его виновному, но также и совершение потерпевшим в пользу виновного иных действий
имущественного характера (например, отказ от имущественного требования). С другой
стороны,   угроза   при   вымогательстве   отличается   меньшей   интенсивностью,   чем
направленная   к   подавлению   воли   потерпевшего   угроза   при   разбое.   Меньшая
интенсивность угрозы может проявиться со стороны либо «степени», либо содержания
угрозы. Первое имеет место тогда, когда вымогатель угрожает насилием. В отличие от
угрозы насилием при разбое угроза насилием при вымогательстве подлежит реализации
только в случае невыполнения потерпевшим предъявленного ему требования и не тотчас
же, а в более или менее отдаленном будущем. Второе происходит в тех случаях, когда
вымогатель   угрожает   истреблением   имущества   или   оглашением   позорящих   сведений.
Такого рода угроза по общему правилу не может рассматриваться как направленная к
парализованию   воли   потерпевшего   даже   тогда,   когда   она   подлежит   немедленной
реализации,   поэтому   она   остается   в   рамках   состава   вымогательства.   Указанные
обстоятельства   получают,   естественно,   отражение   в   законодательном   определении
вымогательства как требования передачи имущественных выгод или права на имущество
или совершения действий имущественного свойства под страхом насилия над личностью
потерпевшего, оглашения о нем позорящих сведений или истребления его имущества.

Сказанное   объясняет   и   другие   особенности   угрозы   при   вымогательстве.

Вымогательская угроза представляет собой устное или письменное, переданное лично или
через другое лицо, выраженное прямо или в косвенном форме, в форме намека, просьбы
или посредством конклюдентных действий сообщение  виновным потерпевшему о том,
что если потерпевший не передаст виновному имущество или не совершит в его пользу
иное действие имущественного свойства, то виновный лично или через посредство других
лиц осуществит насилие над личностью потерпевшего   либо истребит или повре-

>>>174>>>
дит   его   имущество,   либо   огласит   о   нем   позорящие   его   сведения.   Угроза,

адресованная   потерпевшему,   может   относиться   также   к   личности,   имуществу   или
репутации близких ему лиц, например родственников. Не имеет значения, идет ли речь о
репутации   живущих   или   умерших   людей.   Зло,   которым   вымогатель   угрожает
потерпевшему, должно |быть объективно, а также по замыслу виновного и с точки зрения
потерпевшего большим, чем то лишение, на которое идет потерпевший, чтобы избежать
грозящего ему зла. В противном случае отсутствовало бы характерное для вымогательства
понуждение потерпевшего к соответствующему волеизъявлению в пользу   виновного.

2. Должностные преступления

21.   Чтобы   уяснить   значение   объекта   для   характеристики   объективной   стороны

должностных преступлений, следует учесть ряд обстоятельств, о которых отчасти уже
говорилось.   Объектом   должностнык   преступлений   является   обеспеченная
государственному   аппарату   возможность   функционировать   в   интересах
социалистического государства, возможность работать хорошо, правильно, эффективно.
Реализацию   указанной   возможности   могут,   конечно,   затруднить   и   действия
недолжностных,   частных   лиц.   Однако   важнейшее   значение   в   этой   области   имеют
действия   тех   работников   аппарата,   в   деятельности   которых   получает   выражение   его
организационная функция. Призванные осуществлять указанную функцию, облеченные
для   этого   соответствующими   правами   и   располагая   необходимыми   возможностями,
должностные лица своими неправильными, незаконными, преступными действиями более
чем кто-либо иной могут исказить названную функцию и таким путем нанести особенно
чувствительный   вред   работе   государственного   аппарата.   Поэтому-то   важнейшими
условиями   реализации   аппаратом   указанной   возможности   является   использование
должностными   лицами   предоставленных   им   прав   только   по   соображениям   служебной
целесообразности,   недопущение   ими   выхода   за   пределы   предоставленных   по   службе
полномочий и т. д.

>>>175>>>
Отсюда   следует,   что   со   стороны   объекта   специфическими   для   должностных

преступлений   являются   не   охраняемое   советским   уголовным   правом   государственное
установление — советский государственный аппарат и не обеспеченная ему возможность
нормального   функционирования,   а   указанные   условия   реализации   этой   возможности.
Такие условия можно обобщенно обозначить как правильное осуществление работниками
аппарата   возложенной   на   них   государством   организационной   функции   или,   другими
словами,   надлежащее   отправление   ими   их   служебной   деятельности

1

.   Исходя   из

изложенного,   следует   прийти   к   выводу,   что   должностные   преступления—   это   такие
действия   или   бездействие   должностного   лица,   которые   при   наличии   всех   других
указанных в законе условий уголовной ответственности нарушают названную функцию
государственного   аппарата.   Действия   же   или   бездействие   должностного   лица,   не
нарушающие этой функции, не выражают специфики должностного преступления и не
являются таковыми. Представляется, что в ст. 109 УК РСФСР в той части, в которой она
содержит общее определение должностного преступления, имеется в виду именно это:
«...такие   действия   должностного   лица,   которые   оно   могло   совершить   единственно
благодаря   своему   служебному   положению   и   которые,   не   вызываясь   соображениями
служебной  необходимости,  имели   своим  последствием  явное  нарушение      правильной
работы...».

В ст. 109 УК РСФСР прежде  всего говорится  о таких  действиях  должностного

лица,   которые   оно   может   совершить   единственно   благодаря   своему   служебному
положению.

В   советской   юридической   литературе   по   этому   вопросу   были   высказаны   в

основном   две   точки   зрения.   По   мнению   А.   Н.   Трайнина,   «...злоупотребление   властью
должно   непременно   выражаться   .в   служебном   действии»

2

.   Б.   Р.   Левин,считает,   что

«злоупотребление властью означает такое использование должностным лицом

1

   Само собой разумеется, должностное преступление     нарушает не только эти

условия, но и нормальное функционирование государственного     аппарата,     которому
причиняет  ущерб.

2

    А.   Трайнин,       Должностные       преступления,         «Вестник   государственного

контроля»   1948 г. № 4, стр. 9.

>>>176>>>
своих   служебных   полномочий,   при   котором   оно   вмесю   положительных

результатов, соответствующих целям, ради достижения которых они ему были вверены,
принесло отрицательные результаты...»

1

. Аналогичная точка зрения высказывается во всех

изданиях   учебника   Особенной   части   советского   уголовного   права   для   юридических
высших учебных заведений

2

.

Другие   авторы,   основываясь   на   некоторых   материалах   судебной   практики,

приходят к иным выводам. Так, Г. Р. Смолицмий, соглашаясь, что ст. 109 УК РСФСР
может   применяться   только   в  связи   с   такими   действиями   должностного   лица,   которые
совершены им в сфере его служебной деятельности и связаны с выполняемыми им по
службе обязанностями, вместе с тем подчеркивает: «...Указание ст. 109 УК на действия,
которые должностное лицо могло совершить единственно благодаря своему служебному
положению, относится и к тем случаям, когда лицо, совершая те или иные преступные
действия, руководствуется целью, необходимость которой могла возникнуть в сознании
лица только в связи с выполняемыми им служебными обязанностями»

3

. Автор ссылается

на дело Ц., который, будучи агентом предприятия, похитил для его нужд из полевого
стана   колхоза   значительное   количество   семячек   подсолнечника.   «Ц.,—   пишет   Г.   Р.
Смолицкий,—   мог   совершить   эти   действия   единственно   благодаря   занимаемому   им
служебному положению, так как любой другой, не являющийся работником предприятия,
не стал бы для последнего приобретать незаконным путем имущество»

4

.

1

   Б.   Р. Левин,     Общие       должностные       преступления   в свете учения       об

административных актах,    «Ученые   записки   Свердловского юридического института»,
т. 2, 1947, стр. 167—168.

2

   См. А. Н. Т р а и н и н,    Должностные    и хозяйственные пре-ciyii.ieinin, M,

1938, сгр. 26.  См. также «Уголовное  право, Особенная  часть», М.,  1939, стр. 312—313;
«Уголовное право,    Особенная часть», М.,  1943, стр. 274;  «Советское уголовное право,
часть Особенная»,  19Э1, стр. 335.

3

Г.   Р.   Смолицкий,   Практика   Верховного   Суда   СССР   по   делам   о   служебных

злоупотреблениях, «Социалистическая законность» 1946 г. № 6, стр. 20. См. также его же,
Должностные преступления, М., 1947, стр. 9.

4

  Г.   Р.   Смолицкий,   Практика   Верховного   Суда   СССР   по   делам   о   служебных

злоупотреблениях, «Социалистическая законность» 1946 г. № 6, стр. 20-

>>>177>>>
В литературе могут быть отмечены высказывания в пользу еще более широкого

понимания интересующей нас формулы закона. Авторы этих высказываний, в частности,
Б. С. Утевский

1

 и М. А. Гельфер

2

, ссылаются в подтверждение своих соображений на ряд

примеров из судебной практики, в первую очередь на дело Д., дело М. и дело С. и Я.

По   делу   Д.   Судебная   коллегия   по   уголовным   делам   Верховного   Суда   СССР   в

определении   от  29  апреля   1944  г.  у«а!зала,  что   было  бы  неправильно  под  действием,
которое   должностное   лицо   могло   совершить   в   силу   своего   служебного   положения,
понимать только действие, являющееся «...одной из функций данного должностного лица,
т. е. действие, входящее в круг его прав и обязанностей. Таким действием может быть
также действие, хотя и не являющееся функцией данного должностного лица, но которое
именно благодаря служебному положению последнего может привести к тому результату,
которого   добивается   лицо,   дающее   взятку.   Это   имеет   место   в   тех   случаях,   когда
должностное   лицо   содействует   достижению   желательного   заинтересованному   лицу
результата,   используя   свой   авторитет   как   должностного   лица   или   иную   возможность
благодаря своему служебному положению оказать влияние на других должностных лиц,
от которых зависит этот результат»

3

. Заметим кстати, что эта точка зрения разделяется

некоторыми   советскими   теоретиками.   Так,   Н.   Д.   Дурманов   пишет:   «Мы   не   можем
согласиться   с   положением,   что   действие,   совершением   или   несовершением   которого
обуславливается   взятка,   обязательно   должно   быть   связано   с   «ругой   служебной
деятельности берущего взятку»

4

.

1

   См.   Б.   С. Ут веский,       Общее учение   о должностных преступлениях,     М.,

1948,   стр.   325—326.

2

   См.   М. А. Гельфер,   Вопросы Особенной части уголовного права в практике

Верховного Суда СССР, М., 1948, стр. 16—19.

3

  «Судебная практика Верховного Суда СССР»,  1944, вып.  VI. (XII), стр.  22.

4

    Н.   Дурманов,   А.   Трайнин,   Должностные   и   хозяйственные     преступления,

«Советское     государство и право»   1940 г. №   1, стр. 135. Следует подчеркнуть, что
судебная   практика       распространительно   толкует   понятие   «служебного   действия»   не
только   в   связи   с   получением   взятки.   Так,   Судебная     коллегия   по   уголовным   делам
Верховного Суда СССР в определении от 8 июля 1950 г. усмотрела