Объект преступления по советскому уголовному праву (Никифоров Б.С.) - часть 5

>>>34>>>
феодально-абсолютистского   строя:   огромное   значение   религии   и   религиозных

учреждений всякого рода, главным образом церкви — политического и идеологического
оплота режима, всестороннее  господство  полицейского  государства  и третьестепенную
роль личности, ее роль подданного и не больше.

Иную   классификацию   преступлений   в   точном   соответствии   с   политическими   и

экономическими интересами нового господствующего класса и его социальных учрежг
дений выработало буржуазное правосознание.

Уже у первых идеологов буржуазии в области права— у представителей теории

естественного   права   можно   заметить   зачатки   деления   уголовных   правонарушений   на
преступления,   направленные   против   общества,   и   преступления,   направленные   против
отдельных лиц. При этом к последней группе сторонники естественно-правовой теории
обычно относили как преступления против личности, так и преступления, направленные
против собственности. Эта классификация нашла выражение в произведениях Монтескье

1

,

в более отчетливом виде ее изложил Беккариа

2

.

В   дальнейшем   деление   преступлений   на   такие,   которые   направлены   против

частных интересов и которые посягают на интересы общества или государства, нашли
отчетливое   выражение   в   первом   уголовном   кодексе   победившей   буржуазии   —   во
французском уголовном кодексе 1791 года. Отсюда оно перешло в уголовный кодекс 1810
года, действующий  во Франции  по сей день. В этом старейшем  из всех действующих
буржуазных уголовных кодексов Особенная часть делится, как известно, на два больших
раздела: преступления и проступки против публичных интересов (против безопасности
государства,   против   конституционной   хартии,   против   общественного   спокойствия)   и
преступления и проступки против частных лиц. Последний раздел делится в свою очередь
на   две   главы:   о   преступлениях   и   проступках   против   личности   и   о   преступлениях   и
проступках против собственности

3

. Остальные   буржуазные   кодексы,   действующие в

1

   См. Монтескье   Шарль Луи, О духе законов,   СПб.,  1900, стр. 189—190.

2

  См   Чезаре Беккария, О преступлениях и наказаниях, М., 1939, стр. 228.

3

  См. Французский уголовный кодекс 1810 года, М., 1947.

>>>35>>>
настоящее   время,   не   содержат   непосредственного   деления   преступлений   на

посягательства   против   публичных   и   частных   интересов,   но   дают   более   дробную
классификацию,   разделив   весь   материал   Особенной   части   на   ряд   глав.   Однако,   как
отмечает А. А. Пионтковский, «несмотря на эти дробные классификации в них нетрудно
открыть противопоставление преступлений против благ отдельного лица преступлениям
против общества (или государства). Везде преступления против личности и имущества
поставлены   рядом.   Имущественные   преступления   непосредственно   следуют   за
преступлениями   против   личности.   Поэтому   буржуазные   криминалисты   при
догматическом   изучении   Особенной   части   уголовных   кодексов,   следуя   общим   идеям
своего   уголовного   законодательства,   без   труда   располагают   весь   материал   в   более
широкие рубрики двухчленной или трехчленной классификации»

1

.

Классово-политическое обоснование классификации материала Особенной части в

буржуазном уголовном праве находит отчетливое выражение в том, что, как указывает А.
А.   Пионтковский,   в   тот   или   иной   период   развития   буржуазной   идеологии   и   истории
буржуазного   государства   в   зависимости   от   расстановки   классовых   сил,   на   основе
противопоставления   публичных   и   частных   интересов   строилось   либо   двухчленное
деление преступлений (личность — общество), либо трехчленное деление (личность —
общество   —   государство).   «Трехчленное   деление   преступлений,—   пишет   А.   А.
Пионтковский,— проводится буржуазными криминалистами обычно в те периоды, когда
буржуазия   как   класс   противопоставляет   себя   (т.   е.   «общество»)   государству.   Такое
противопоставление имеет место в период   до перехода   власти к

1

 А. А. Пионтковский, Советское уголовное право, т. 2, Особенная часть, М.—Л.,

1928, стр. 12—13; См. также М. Д. Ш а р-городский, Уголовный закон, М., 1948, стр. 62;
«Уголовное право. Особенная часть», М., 1943, стр. 20. С этой точки зрения представляет
интерес   классификация,   предлагаемая   в   изданной   в   1949   году   книге   английских
криминалистов Кросса (Cross) и Джоунза (Jones) «An Introduction to Criminal Law». Эти
авторы   делят   весь   материал   Особенной   части   на   четыре   раздела,   располагая   их   в
следующем порядке: 1) преступления против собственности и владения, 2) преступления
против   личности,   3)   преступления   против   общественного   порядка   и   безопасности
государства, 4)   прочие преступления.

>>>36>>>
буржуазии»

1

. «Идеологи же буржуазии, стоящей у власти, не склонны делать таких

противопоставлений. Здесь государство для буржуазии не является чем-то чуждым. Это
находит свое отражение и в систематике уголовного права — расположении преступлений
по двухчленной схеме: личность и общество (оно же государство) »

2

. Примером такой

классификации является, как мы видели, Французский уголовный кодекс 1810 года.

Построение   классификации   преступлений   в   буржуазном   уголовном   праве   на

основе   противопоставления   посягательств   -на   частные   интересы   посягательствам,
направленным   против   интересов   общества   или   государства,   представляет   собой
выражение в области уголовного права одного из принципов общей теории буржуазного
права   периода   промышленного   капитализма.   Это   —   принцип   деления   всей   правовой
сферы   на   области   частного   и   публичного   права.   Само   же   деление   имеет   своим
источником характерное для рассматриваемого периода противопоставление гражданина
буржуазного общества самому этому обществу и буржуазному государству. «Государство,
—   пишет   К.   Маркс   о   буржуазном   государстве,—   зиждется   на   противоречии   между
общественной   и   частной   жизнью,   на   противоречии   между   общими   интересами   ц
интересами   частными»

3

.   «Там,   где   политическое   государство   достигло   своей

действительно развитой формы,— указывает он в другом месте,— человек не только в
мыслях, в сознании, но и в действительности, в жизни, ведет двойную жизнь, небесную и
земную,   жизнь   в   политической   общности,   в   которой   он   признает   себя   общественным
существом,   и   жизнь   в   гражданском   обществе,   в   котором   он   действует   как   частное
лицо...»

4

.   Противоречие   между   двумя   воплощениями   человека   буржуазного   общества

признают   и   буржуазные   исследователи,   в   частности   юристы.   Так,   буржуазный
государствовед Еллинек,  говоря о Декларации  прав человека  и гражданина  1789 года,
подчеркивает, что она хочет провести вечную грань между государством и индивидом,
которую законодатель постоянно должен иметь в виду как предел, раз навсегда

1

   А. А. Пионтковский, Советское уголовное право, Особенная часть, т. 2, М.—Л.,

1928, стр. 17.

2

 Т а м же.

3

  К- Маркс    и    Ф. Энгельс, Соч., т.  1, стр. 440.

4

  Та м  же, стр. 390—391.

>>>37>>>
положенный   ему   «естественными,   неотчуждаемыми,   священными   правами

человека»

1

.

Противопоставление   гражданина   государству,   частного   права   —   публичному   и

частных   интересов   —   общим   имеет   своим   источником   господство   капиталистической
частной собственности и своим призванием — маскировку этого господства. «Частное
право,-—указывают   К.   Маркс   и   Ф.   Энгельс,—   развивается   параллельно   с   частной
собственностью   из   процесса   разложения   естественно   развившейся   коллективности»

2

.

«Благодаря   освобождению   частной   собственности   от   коллективности,—   пишут
основоположники   научного   коммунизма,—   государство   приобрело   самостоятельное
существование наряду с гражданским обществом и вне его; но на деле оно есть не что
иное, как организационная форма, которую необходимо должны принять буржуа, чтобы
как во-вне, так и внутри взаимно гарантировать свою собственность и свои интересы»

3

.

Внутри   —это   частные   интересы   буржуа,   его   интересы   обособившегося

собственника,   противостоящего   другим   обособившимся   собственникам   как   своим
конкурентам. Во вне — это общие, «публичные» интересы буржуа, их интересы класса
собственников,   интересы   частной   собственности,   враждебно   противостоящей
эксплуатируемому   пролетариату.   Буржуа,   пишет   К.   Маркс,   не   позволяют   государству
вмешиваться в их частные интересы и дают ему лишь столько силы, сколько необходимо
для их собственной безопасности и для сохранения конкуренции

4

.

Очевидно, таким образом, что разделение в буржуазных кодексах преступлений на

группы   в  зависимости   от   того,   направлены   ли  они   против   интересов   государства   или
против интересов отдельной личности, покоится, как мы уже указывали, на политическом
фундаменте и преследует тщательно скрытую политическую цель. С одной стороны, оно,
как и само деление права на публичное и частное, в конечном счете имеет своей основой и
своим

1

 И. Е л л и н е к, Декларация прав человека и гражданина, М., 1906, стр. 8—9.

1

 К. Маркс  и  Ф.Энгельс, Соч., т. IV, стр. 53.

3

  Т а м   же, стр. 52—53.

4

   См. Архив К- Маркса   и   Ф. Энгельса, кн. IV,    М.—Л., 1929.  стр.  228.

>>>38>>>
источником  господство  капиталистической  частной  собст венности  на орудия и

средства   производства.   С   другой   —   выделение   в   особую   группу   ряда   преступлений,
наказуемых якобы ввиду того, что они направлены против общих интересов, призвано
замаскировать действительную природу буржуазного уголовного права, которое в целом и
во всех своих частях  охраняет  и защищает  интересы  буржуазии, т. е. тех же частных
собственников, капиталистов

1

.

По   мере   обострения   основного   противоречия   капитализма   ■—   противоречия

между   общественным   характером   производства   и   частным   характером   присвоения,   а
также   других   экономических   и   политических   противоречий   для   буржуазии   возникает
настоятельная   необходимость   в   более   тщательной,   более   хитроумной   маскировке
эксплуататорской   сущности   буржуазного   правопорядка.   Наряду   с   усилением   функции
внутреннего подавления возникает необходимость в усиленной маскировке антинародной
сущности   буржуазного   права   —   одного   из   важнейших   средств   реализации   данной
функции.

В соответствии с этим частная собственность, которая в рассматриваемый период

выступает   уже   не   столько   в   виде   собственности   многочисленных   товаровладельцев,
сколько в виде собственности небольшого числа крупных капиталистических монополий,
демагогически   объявляется   не   правом   собственника,   а   «социальной   функцией».   «...В
наших   современных   индустриальных   государствах,—   писал   Дюги,—...предприятия
приобретают  социальный характер.  Предприниматель выполняет поистине  социальную
функцию»

2

.   Буржуазный   законодатель   и   буржуазные   теоретики   заявляют   теперь,   что

обладание   собственностью   связано   не   столько   с   предоставлением   собственнику   прав,
сколько с возложением на него обязанностей по отношению к обществу.

Социально-демагогические попытки представить империалистическое государство

и   его   правопорядок   в   качестве   регулятора   общественных   отношений   в   интересах
общества в целом

3

 получили, естественно, отражение и в

1

   См. С. А. Голунский и М. С. Строгович, Теория государства и права, М., 1940,

стр. 286—287.

2

    Дюги,   Общее   преобразование   гражданского   права   со   времени   кодекса

Наполеона, М., 1919, стр. 79.

3

   См. А. В. Венедиктов, Государственная социалистическая собственность, 1948,

стр. 266.

>>>39>>>
классификации   материала   Особенней   части   буржуазных   уголовных   кодексов.   В

буржуазных уголовных кодексах появились новые разделы, новые составы преступлений,
направленных   якобы   против   «общественного   хозяйства»   или   нарушающих
«законодательство о труде». При этом действительное политическое назначение нового
законодательства   (создание   условий   усиленной   охраны   тех   или   иных   интересов
господствующего класса или же определенных носителей этих интересов) буржуазный
законодатель   и   буржуазная   доктрина   заботливо   прикрывают   демагогической
фразеологией.

Политическая   природа   классификации   материала   Особенной   части   по   признаку

объекта в период империализма нашла своеобразное выражение. Усиление и обновление
маскировки   классовой   сущности   уголовного   права   буржуазии   сказалось   в   попытках
буржуазных кодификаторов либо отойти от классической схемы французского уголовного
кодекса 1810 года, дав вместо нее другую классификацию, построенную, казалось бы, на
той же основе, но менее выдержанную в этом смысле, более дробную и, главное, путаную,
либо вовсе отказаться от данного принципа классификации норм Особенной части.

Так,   Германский   уголовный   кодекс,   утвержденный   в   1870   году,   измененный   и

дополненный   в   1876   году

1

,   состоял   из   29   разделов,   причем   в   особые   разделы   были

выделены составы, имеющие по сути дела один и тот же групповой объект (лжеприсяга,
ложный донос, оскорбление, поединок, преступления и проступки против жизни, телесное
повреждение   и   др.,   кража   и   утайка,   грабеж   и   вымогательство,   мошенничество   и
некоторые другие). Аналогичным образом была построена Особенная часть китайского
уголовного кодекса 1935 года

2

 и в значительной мере швейцарского уголовного кодекса

1937 года

3

.

Попытки   полного   отказа   от   классификации   по   признаку   объекта   возникли   в

первую очередь в Соединен-

1

     См. «Сборник материалов по русскому       дореволюционному и иностранному

уголовному законодательству», т. 2, часть Особенная, вып.  1, Система Особенной части
уголовных кодексов, М., 1946.

2

   См. «Сборник   материалов   по   русскому дореволюционному и иностранному

уголовному законодательству», т. 2, часть Особенная, вып.  1, Система Особенной части
уголовных кодексов, М.,  1946.

3

  См. Швейцарский   уголовный   кодекс    1937   года,   изд.   2-е, М., 1947.

>>>40>>>
ных   Штатах   Америки,   где,   как   известно,   классовые   Противоречия   давно   уже

достигли особенной остроты и глубины.

Так, в законодательные органы штата Нью-Йорк в 1865 году был внесен проект

уголовного  кодекса,   пересмотренный   в 1879  году   специальной  комиссией  и  принятый
законодательной властью штата в 1881 году. В официальном издании кодекса, насколько
нам  известно,   классификация   материала   Особенной  части  была  построена   по  объекту.
Заметим,   что   этой   системы   классификации   до   сих   пор   придерживаются   уголовные
кодексы большинства других штатов Северной Америки, в свое время составленные по
образцу уголовного кодекса штата Нью-Йорк

1

. Так, Особенная часть уголовного кодекса

штата   Калифорния   делится   на   ряд   разделов,   таких,   как   преступления   «против
суверенитета штата», «против избирательной системы», «против исполнительной власти
штата», «против личности», «против личности и против общественной благопристойности
и добрых нравов», «против общественного здравия и безопасности», «против доходов и
собственности штата», «против собственности» и др.

2

.

Издание 1881 года осталось единственным официальным изданием нью-йоркского

уголовного кодекса. Более он не издавался, и до 1918 года всякого рода дополнения и
поправки вносились в него путем пополнения его статьями с дополнительной литерной
нумерацией. Например, в разделе преступлений против избирательной системы литерные
дополнения   кет.   41   исчерпали   весь   английский   алфавит   и   закончились   статьей   41  

zzz

.

Наряду с этим в первоначальной нумерации кодекса вследствие отмены некоторых статей
и признания неконституционными других образовались пробелы

3

. Однако новое издание

подготовлено не было. В 1918 году в результате «усилий и предприимчивости отдельных
лиц»

4

 вышла в свет частная кодификация уголовного права штата Нью-Йорк, мате-

1

  См.  Encyclopedia Americana,   1945 ed.,   Criminal Law (статья написана Pfeil'om).

2

  См. Deering's   Penal   Code of the   State   of   California,   San-Francisco, 1941.

3

  См. Clevenger—Gilbert,   Criminal Law   and   Practice of New Jork, 1948, Penal Law,

p. 208, 209.

4

  Там   же,   § 1, Consolidates' Note to Penal Law.

>>>41>>>
риал которой был подвергнут рубрикации... в алфавитном порядке. Любопытно,

что вне этой алфавитной классификации остались только некоторые «Общие положения»
(о действии  закона  в пространстве,   о соучастии,   о необходимой   обороне  и  некоторые
другие).

Остальные   положения   Общей   части   и   материал   Особенной   части   были

сгруппированы  в  строго  алфавитном  порядке   от  «а» до  «w». В  результате   разделение
соста-,   вов   преступлений   на   группы   перестало   существовать,   политический   вопрос   о
системе Особенной части «отпал» и Особенная часть уголовного кодекса превратилась в
конгломерат отдельных составов, никак по сути дела не систематизированных. В первом
разделе  этого  «уголовного  алфавита»  оказалось   «оставление   беременной   жены», затем
шло   «умыкание»,   потом   «аборт»,   «прелюбодеяние»,   «преступления   анархистов»,
«преступления   против   животных»,   «поджог»   и   другие.   «Преступления   против
малолетних»   оказались   помещенными   между   «нарушениями   правил   пользования
каналами»   и   «нарушением   гражданских   прав».   «Нарушение   правил   о   соблюдении
субботнего дня» нашло место между «разбоем» и составом «повреждения имущества на
соляных разработках в Онондага», а важнейший раздел Общей части «о наказаниях» был
помещен   между   «преступлениями   против   общественной   безопасности»   и
«преступлениями против карантинных правил». Нет необходимости доказывать, что такая
«классификация» не имеет ничего общего с наукой. Однако авторы, ломая традиционную
систему группировки составов, достигли в известной мере определенного политического
эффекта. В предварительных замечаниях к своему труду авторы указывали, что они не
собирались пересматривать положения «старого кодекса» (1881 года) и стремились лишь
иначе   распределить   содержавшийся   в   нем   материал,   ничего   не   меняя   по   существу

1

.

Между   тем   независимо   от   того,   сознавали   ли   они   это   или   нет,   предпринятая   ими
«реформа»   имела   весьма   существенную   цель   —   заменить   группировку   составов
преступлений   по   объекту   какой-нибудь   другой   «классификацией».   Тем   самым
затемнялась   эксплуататорская   сущность   буржуазного   уголовного   права,   которая   в
классификации материала Особенной части по

См- Consolidators' Note to Penal Law.