«Армагедде́ц» (англ. The World's End — «Конец света») —
научно-фантастическая комедия режиссёра Эдгара Райта, завершающая
трилогию «Кровь и мороженое», каждый фильм которой был связан со вкусом
и, соответственно, цветом мороженого.
Все фразы и цитаты
У вас бывало так, что сначала
был вечер как вечер, а потом оказалось,
что это лучшая ночь в вашей жизни?
Было 22 июня 1990 года,
наш последний школьный день.
Это Оливер Чемберлен, Питер Пейдж,
Стивен Принс, Энди Найтли и я.
Они называли меня Королем.
Потому что я – Гари Кинг.
ОЛЛИ
Олли был смешной.
Мнил себя плейбоем, но больше болтал.
Мы называли его Оменом,
потому что на лбу у него было
родимое пятно, похожее на шестерку.
Ему это ужасно нравилось.
ПИТ
Пит у нас был «мелким».
Мы с такими обычно не тусовались,
но его было так приятно подкалывать.
И еще он был дико богатый.
СТИВ
Стив был нормальный чувак.
Мы с ним лабали и кадрили девчонок.
Думаю, он считал меня конкурентом.
А что, мило.
ЭНДИ
Ну и Энди. Энди был моим оруженосцем.
Единственным, на кого я мог
реально положиться.
Он меня любил, и я его тоже,
честное слово.
По школе мы скучать не собирались.
Разве что по мистеру Шеперду.
Он был из тех, кого ребята уважают.
Спрашивал меня, что я собираюсь
делать со своей жизнью.
Я отвечал, что хочу просто веселиться.
Он думал, что я отшучиваюсь.
А я вообще-то серьезно говорил.
По крайней мере, в тот вечер.
Ньютон-Хэйвен был нашей родиной.
Нашей песочницей и нашей вселенной.
А в тот вечер он был сценой
для нашего героического приключения.
Цель? Одолеть Золотую милю.
12 пабов, расположенных на легендарной
линии алкогольного паломничества.
«Первый почтамт», «Старый знакомый»,
«Знаменитый петух», «Рукопожатие»,
«Славные попутчики»,
«Верный слуга», «Двухголовый пес»,
«Русалка», «Улей»,
«Голова короля», «Дыра в стене»…
И предел наших мечтаний –
«Конец света».
Мы поехали на моей машине.
Я называл ее Зверюгой,
потому что она была реально страшная.
Итак, мы встали на путь,
ведущий во взрослую жизнь.
И понеслись. Мы не тратили времени зря.
Мы завалились в первый паб
и нехило надрались.
В тот вечер была пьянка,
было веселье, был конфликт,
девушки, стопки, накал страстей
и, разумеется, была пьянка.
К пятому пабу
мы почувствовали себя неуязвимыми
и решили прикупить травяной десерт
у человека, которого мы называли
отец Ганджубас.
На шестой кружке вылетел Омен,
так что продолжили мы без него.
Хорошо, что в следующем пабе
я столкнулся с его сестрой,
мы пошли в туалет для инвалидов
и там еще раз столкнулись.
Сэм немного потусовалась с нами,
но потом мне пришлось ее отпустить.
На тот вечер у меня было запланировано
еще одно свидание, и ее звали «Эмбер».
После девятой кружки
мы объявили войну всему миру.
В «Улье» нас приняли в штыки,
и мы решили поправить дела в боулинге,
ПО ТРАВЕ НЕ ХОДИТЬ
точнее, в «Курилке», как мы его называли,
и вот там-то стало совсем погано.
Все выпали на измену, а Пит блеванул,
так что пришлось его уложить.
В итоге мы плюнули
на три последних паба и пошли к холмам.
Помню, как я там сидел –
кулаки ободраны, на рубахе пиво,
на ботинках блевотина, –
смотрел на оранжевое рассветное зарево
и в глубине души понимал,
что так хорошо не будет уже никогда.
И знаете что?
И правда не было.
Спасибо, Гари. Замечательный рассказ.
Кто-то хочет что-нибудь добавить
или поспорить с Гари?
Вы переживаете?
– По какому поводу?
– Что не добрались до «Конца света»?
Нет.
И чего вы хотите?
Мы хотим быть свободными!
Мы хотим быть свободными,
чтобы делать то, что хотим!
И еще мы хотим нажраться.
И повеселиться.
И мы это сделаем. Мы повеселимся.
Устроим праздник.
И чего вы хотите?
Питер
И еще мы хотим нажраться.
И повеселиться.
– Она красавица.
– Да, но все-таки не Зверюга.
Здравствуй, Питер.
Господи! Гари?
Королем был, королем и остался.
Это ты сегодня у моего дома стоял?
Нет.
– А я уверен, что видел тебя на улице.
– Ни разу не был в Бишопс-гарденс.
Ну ты как, чувак?
– Хорошо. А ты?
– Лучше не бывает.
– Как…
– Ванесса?
– Нет, твоя жена.
– Ванесса.
– Точно. Как она?
– Хорошо.
– Сексом-то занимались уже?
– У нас двое детей.
Ого, два раза. Ну ты даешь, кобель!
А мы совсем не изменились, правда?
Что он тут делает?
Все в порядке, папа. Все нормально.
Здрасте, мистер Пи.
Ну так что, Гари, зачем пришел?
– А он хорошо выглядит.
– Машину ищешь?
Нет. Боюсь, конец уже близок.
– Что?
– «Конец света».
В каком смысле?
Сам знаешь, в каком. Одна ночь.
Пятеро парней. Двенадцать пабов.
Да начнется бой.
Хочешь еще раз попробовать?
Да. А разве ты не об этом
всю жизнь мечтаешь?
– Да нет вообще-то. Нет.
– Слушай, Питер.
В тот раз у нас не вышло. Но теперь
мы дойдем до самого горького конца.
Или до пьяного конца.
– Мы?
– Ну да, всей компанией.
– Даже Энди?
– А с чего Энди отказываться?
– Я думал, после того случая…
– Это не проблема. Он с нами.
А теперь мы спрашиваем тебя: ты с нами?
Надо поговорить с Ванессой.
– Кто такая Ванесса?
– Моя жена.
С каких пор ты с ней советуешься?
С тех пор, как мы поженились.
Да ладно,
разве ты по всему этому не скучаешь?
Веселье, друзья, драки,
жуткое похмелье, когда кажется,
что в башке шуруют муравьи.
Разве что по первым двум.
Всё будет. У тебя теперь какой номер?
Тот же вот уже 10 лет.
Ага. И какой же?
В этом ряду все слуховые окна
будут расположены над фасадом.
Стивен
Что это за хрен без каски?
Это Гари Кинг.
Тук-тук.
Что ты здесь делаешь, Гари?
Ты должен сказать: «Кто там?»
Я и так вижу. Это ты.
Неплохо ты тут все обставил.
Правда, немного сквозит.
– Как Селина?
– Мы развелись 10 лет назад.
– Да я знаю. Просто интересно, как она.
– Похоже, отлично.
Ну а ты нашел себе кого?
Представь себе, да.
Она инструктор по фитнесу. 26 лет.
Педофил. Шучу. Познакомь при случае.
Нет. Зачем ты пришел?
А ты не в курсе?
Мы собираем старую группу.
Я у тебя больше басистом не буду.
Нет, в смысле, мы собираем всех парней.
Группу, кстати,
тоже можем собрать, если хочешь.
Не получится. Ты продал мою гитару,
чтобы купить наркоты.
Слушай, всегда хотел узнать:
как называется эта штука над дверью?
Перемычка.
Короче, план такой:
вернемся в Ньютон-Хэйвен
и пойдем по Золотой миле,
но на этот раз
мы дойдем до «Конца света».
Все ребята подписались.
Что, даже Энди?
Можешь не сомневаться, мужик.
– Энди пойдет пить с тобой?
– С нами.
Представь: вернемся в родной городок,
выпьем кружку-другую…
– Двенадцать кружек.
– Ну да.
– Двенадцать кружек – это кошмар.
– Сам знаю!
Зачем ты это затеял, Гари?
Я это затеял,
чтобы поставить точку, понимаешь?
Почему возраст должен влиять
на такую важную вещь, как дружба?
Оливер
– С тех пор много воды утекло, Оливер.
– Да.
Посмотрим, есть ли порох
в пороховницах.
Порох в пороховницах?
А ты умеешь увлечь.
Да ладно, Омен,
разве тебе не хочется?
Мне хочется,
чтобы ты «мартинсы» с дивана убрал.
Слушай, если ты за меня волнуешься,
то не надо, понял?
Я пришел, чтобы сообщить,
что Гари Кинг опять в седле.
Ты приехал на лошади?
Нет, в смысле, я на велике.
– Что такое «велик»?
– В каком смысле?
– Что значит «велик»?
– Велосипед.
– Не понял.
– Брось.
– Ладно.
– Слушай.
Это наш шанс довести до конца то,
что мы когда-то начали.
Ну давай, чувак, будет офигенно!
Мы закончили. Так что…
Как вам понравился дом?
– Замечательный.
– Потрясающий район.
– Великолепно.
– Великолепные перспективы.
– Просто…
– Наш бюджет немного не дотягивает.
Он скинет чуток. Сколько стоит-то?
– Миллион двести.
– Охренеть!
У вас есть моя визитка.
Гари, ЧЗХ?
Я тоже рад тебя видеть, Омен.
– Не называй меня Оменом.
– Не вопрос.
– Слушай, а как твоя сестра?
– Хорошо.
– Меня вспоминает?
– Нет.
Короче, в пятницу мы встречаемся.
Поедем на машине, я поведу.
Я вряд ли смогу. Я иду к врачу.
Это точно. К доктору Бу Халово!
– Понял? Бу Халово?
– Да. Бухалово. Я понял.
Брось. Без Омена ничего не получится.
Господи.
Встретишься с ребятами,
узнаешь, как они. Расскажешь, как ты.
И поди знай,
может, на этот раз ты до конца дойдешь.
– А Энди точно будет?
– Да.
– Энди Найтли?
– Точно.
И как ты его уговорил?
АДВОКАТСКАЯ КОНТОРА
БЕКИНГЕМА, ДЭВИСА И НАЙТЛИ
– Мистер Найтли.
– Фелисити.
К вам пришел друг.
Нет, не друг.
Эндрю
– Все по-взрослому, да?
– Ага.
Я вчера ребят видел.
Омена, малыша Стиви, Питертона.
Да, я помню,
как зовут наших школьных друзей, Гари.
И мы с ними кое-что придумали.
Да ну?
Ага. Мы собираемся
вернуться в Ньютон-Хэйвен.
– Зачем?
– Чтобы закончить одно дельце.
Это шутка, да?
– 5 парней. 12 пабов. 50 кружек.
– 60 кружек.
Притормози, алкаш.
Я уже 16 лет не пью, Гари.
Вот и оторвешься.
Навестим родину, увидимся, потреплемся,
все будет как всегда,
только на этот раз
мы доведем дело до конца.
– У тебя крайне избирательная память.
– Спасибо.
Ты помнишь пятницы.
А я – понедельники.
Ну да, поэтому мы и едем туда в пятницу.
Как думаешь, почему ни один из нас
не живет в Ньютон-Хэйвене?
– Не знаю.
– Потому что это дыра. Там скучно.
Всегда было и всегда будет.
Там скучно только потому, что нас там нет.
– С тобой бессмысленно спорить.
– Точно. Так что соглашайся.
Я забираю ребят с вокзала в Хай-Уикоме
в пятницу ровно в три.
Нет, Гари.
Господи, ну почему?
Надо с женушкой посоветоваться?
Вообще-то нет.
Мне незачем советоваться с женушкой.
– Что ты делаешь?
– Указываю тебе на дверь.
Это дверь? Тут нет перемычки.
И она стеклянная.
Так это окно или все-таки дверь?
Наверное, это окнодверь. Дарю.
Уйди, пожалуйста, Гари.
Ладно. Ладно.
600 фунтов, правильно?
– И еще я хотел, чтобы ты знал.
– Что?
Мама умерла.
– Когда?
– Пару недель назад.
Злобный рак.
Мои соболезнования.
Ты ей всегда нравился.
Вот мне и вспомнились старые времена.
Особенно та ночь,
потому что мы тогда были счастливы.
Ну и, понимаешь,
я ребят люблю как братьев,
но по большому счету лучшего друга,
чем ты, у меня никогда не было.
Рад был тебя повидать, брат.
Пит?
Стивен. Слава богу.
У меня было ужасное чувство,
что я тут буду один.
Полагаю, это не последнее твое
ужасное чувство на сегодня, друг.
– Не может этого быть, да?
– Это точно. Что мы тут делаем?
Что и всегда.
Идем за Гари Кингом
к неминуемой пустоте.
Здравствуй, Стивен.
Ты как, друг?
Пит. Привет, друг.
Разве мы не перестали называть его
Бесстрашным вожаком где-то в 92-м?
Привычка – великое дело.
Это у Гари на надгробном камне высекут.
Не высекут. Он нас всех переживет.
Было бы смешно,
если бы это не было правдой.
– Погодите-ка.
– Что?
Гадаю, кто из нас круче всех сглупил,
когда согласился приехать.
Может, он попал в аварию.
Извини, Энди.
– Извини.
– Да нет, все в порядке.
Думаю, если Гари попадет в аварию,
так будет лучше для всех нас,
включая самого Гари.
Невероятно.
Ура.
Вы только посмотрите на этих сволочей.
– Ты опоздал.
– Неправда.
Правда. Ты сказал «в три».
Сейчас почти четыре.
Ну да, три-четыре.
Знаешь, в чем твоя проблема, Гари?
Ты всегда прав.
И почему это проблема?
С ума сойти!
Ты опять купил «Granada Mark II».
В смысле?
Она как две капли воды похожа на ту,
что я продал тебе в 89-м.
Это она и есть. Так удачно
я никогда не тратил 300 фунтов.
– Это Зверюга?
– Да.
По большей части.
Кое-что, конечно, поизносилось.
Пришлось поменять тормоза, подвеску,
выхлопную трубу, сиденья, колеса,
панели, карбюратор, клапаны,
точнее, весь мотор, зеркала, фары.
Но в остальном
это та же старая добрая тачка.
Фактически антиквариат.
Ладно, давайте вывезем наш антиквариат
на большую дорогу.
Поехали, мудаки. Опоздаем.
Вот мы и вернулись.
Прямо как пять мушкетеров.
Мушкетеров было три, нет?
Четыре, если считать д'Артаньяна.
Вообще-то никто не знает,
сколько их было, правда, Пит?
Историю как хотят, так и пишут.
Ты же знаешь, что «Три мушкетера» –
это роман, правда?
Который написал Александр Дюма?
В наши дни и о Библии
часто такое говорят.
Что ее написал Александр Дюма?
Не тупи, Стив, ее Иисус написал.
В любом случае, пять лучше звучит.
Мне кажется, зря они на тройке зависли.
Если бы их было пять, то два бы умерли,
а три все равно осталось.
– Еще не слез с темы?
– Понеслась!
«Soup Dragons»! Помню эту песню.
– Это я тебе ее на кассету записал, да?
– Точно.
– Это та кассета?
– Ну да! Смотри.
– Где ты ее нашел?
– В магнитофоне была.
Услуги
Смотрите. Есть кто-то хочет?
А мне надо отлить.
Долго он отливает.
Если он вообще отливает.
– Может, он маленько…
– Какает.
Что значит, «какает»?
– Ты всё на папу трудишься, Пит?
– Да. Я теперь партнер.
А ты?
Открыл свою фирму в 98-м.
В 2005-м меня купили.
Но так даже лучше. Меньше нервов.
– Олли?
– Недвижимость.
Один из директоров небольшого агентства
по продаже элитной недвижимости.
Мы очень хорошо стоим.
– А ты адвокат по семейным делам, Энди?
– Корпоративное право.
– Кто-нибудь знает, чем Гари занимается?
– Играет в «Need For Speed». Вон там.
Давай, давай, давай!
Совсем не изменился, правда?
Не знаю. Он наконец-то вернул мне
те самые шесть сотен.
– Правда? А у меня двести занял.
– И у меня.
Поверить не могу!
Поверить не могу, что ты это сделал!
Хотя могу, конечно.
Грабишь Питера, чтобы вернуть Полу.
Нет, я занял у Питера,
чтобы вернуть тебе. А Полу я еще должен.
Черт.
Ньютон-Хэйвен.
Запомните его таким, потому что к ночи
мы тут все перевернем вверх дном.
Нет, нет, нет. Черт.
Черт, черт, черт.
Черт, черт.
Нет, нормально,
я все снюхал, когда мы останавливались.
Знаете, почему я вас остановил, сэр?
Музыка слишком громко играла?
У вас левый стоп-сигнал не работает.
Ох уж эти тормозные огни!
Вечно тормозят, потому так и называются.
Я всё починю, офицер.
– Можно взглянуть на ваши права?
– Ага.
Представляете? В бумажнике остались.
А бумажник я забыл в спортзале.
– Любое другое удостоверение личности?
– Нет, всё в спортивной сумке.
Типичная история, правда?
Я дам вам имя и адрес,
пробьете меня по своей базе.
Давайте.
Питер Пейдж.
Бишопс-гарденс, дом 48,
Лондон, индекс N2 T12.
– Господи, Гари! ЧЗХ?
– Почему ты назвал мое имя?
Я же не буду называть свое имя!
– Хочешь, чтобы меня арестовали?
– Никто тебя не арестует.
Гари, он проверит номер
и увидит, что имя не то!
Я в курсе. Потому и назвал имя Пита.
Господи, Гари, у меня же автосалон.
Я младший партнер.
Это…
Спокойно, я знаю, что делаю.
Итак, мистер Пейдж,
цель вашего визита в Ньютон-Хэйвен?
Ну, мы все отсюда родом.
Навещаем родные места.
Собираемся пройти Золотую милю.
Может, побуяним.
Что ж, обязательно почините стоп-сигнал,
и еще вам стоит пройти проверку
на состав выхлопных газов.
И вот еще что, Питер.
Не слишком буяньте.
Не будем!
Ничего не понимаю.
Все просто, Пит.
Машина записана на тебя с 1989-го года.
Но я с тех пор три раза переезжал.
Я в курсе. Я менял техпаспорт.
А с чего тебе
штрафы приходили, по-твоему?
Господи. Ребята, расслабьтесь.
Первый круговой перекресток в Англии
Построен примерно в 1909 г.
Ты знаешь,
какие у тебя могут быть проблемы?
А ты знаешь,
какие проблемы у меня уже есть?
Что это значит?
Эй, что мы тут делаем?
Зачем мы сюда приехали?
Мы приехали, чтобы надраться.
У вас есть планы относительно ужина?
Сегодня мы будем предаваться
алкогольным утехам
на Золотой миле.
Мы зажжем олимпийский факел
в «Первом почтамте»,
затем посетим «Старого знакомого»,
«Знаменитого петуха», «Рукопожатие»,
«Славных попутчиков», «Верного слугу»,
«Двухголового пса», «Русалку»,
«Улей», «Голову короля»
и «Дыру в стене»,
и везде мы будем пить.
А завершит наш путь горько-сладкий эль
в судьбоносном «Конце света».
Не гасите свет, добрая женщина,
ибо хотя в глазах у нас будут искры,
нас ослепит алкогольный дурман.
Путеводитель по местным пабам
ПЕРВЫЙ ПОЧТАМТ
Пошли!
– До 1840-го года…
– Блин.
… в этом здании находился
первый почтамт Ньютон-Хэйвена.
Пока однажды
бойкий предприниматель не решил,
что здание нужно не для того,
чтобы отправлять и принимать почту,
и открыл в нем скромный трактир,
где может нажраться
усталый путник. Пошли.
Просто дежавю.
А я этого совсем не помню.
Его что, отремонтировали?
Его какая-то сеть купила, да?
В рамках национального проекта
по обезличиванию маленьких пабов.
Из всего делают «Старбакс».
Повсеместное явление.
Но запах им выветрить не удалось.
Не сомневаюсь, что они пытались.
Добрый вечер, Раймондо.
Блудные дети вернулись.
Что у вас сегодня в меню?
– Прошу прощения?
– В меню для гостей.
Мы замахнулись на Золотую милю, и вам
выпала честь пролить первую кровь.
– Что посоветуете?
– Есть всего один эль. «Слава монарха».
– Весьма к месту.
– Как так?
– Я Гари Кинг.
– Что?
– Ну так расскажите подробнее.
– О чем?
О «Славе монарха».
Он вкусный? Пенистый? Хмельной?
С неожиданной фруктовой ноткой,
которая оставляет послевкусие?
Это просто пиво.
Пять кружек, пожалуйста.
Нет. Извините. Четыре кружки
и стакан воды из-под крана.
Что?
Поверить не могу.
Человек с такими способностями
лакает дождевую воду.
Это как если бы лев ел хумус.
– Ерунда какая.
– Сам знаю, что ерунда.
Ты реально злишься, что я не пью,
после того, что случилось?
– Я – нет, а король Артур – да!
– Это уже интересно.
А король Артур тут при чем?
Ты серьезно считаешь,
что после битвы при Гастингсе
– Артур приперся бы в свой замок…
– Камелот.
… зашел в бар и сказал бы: «Здрасте.
Воды из-под крана, пожалуйста»?
Нет, потому что во времена Артура
кранов еще не было.
Вот именно. Он бы выпил медовухи.
Королевского пива.
То есть я не мужик, потому что пью воду?
Ну, не бухают в основном голубые, нет?
Политкорректность хромает, Гари.
Девяностые закончились, Пит.
Нет никакой голубизны в том,
чтобы быть трезвенником,
приходить в паб после матча по регби
и заказывать воду, сидя у барной стойки
с кучей агрессивных увальней.
Для этого, друг мой, нужна смелость.
Стальные яйца.
Вот и проговорился, педик.
Не знаю, в курсе ты или нет, Гари,
но мы уже не подростки.
И не дай тебе бог завести детей,
потому что…
Это возможно.
Тогда начинай
приучаться к ответственности…
Нет. В смысле,
может, у меня уже есть дети.
Помнишь Карен Эггертон,
которую я трахал?
У нее была овуляция, когда ее родители
переезжали в Нормандию.
С тех пор я о ней ничего не слышал.
Может, она родила.
Представляешь? Ребенок-француз.
С тобой бессмысленно спорить.
За детей. Где бы они ни были.
– За детей.
– За детей.
Пейте. И сделаем Бу-Бу.
«Бу-Бу». Это еще что такое?
Ты прекрасно помнишь,
что такое «сделаем Бу-Бу».
Помните, в кабинете мистера Шеперда
висела надпись
«Убегает, преследуемый медведем»
из пьесы Шекспира?
– «Зимняя сказка».
– Точно. Как она называлась?
– «Зимняя сказка».
– Именно.
И если мы делали ноги, то говорили:
«Убегает, преследуемый медведем».
А потом переделали:
«Убегает, преследуемый медведем Йоги»,
потом осталось «сделаем Йоги и Бу-Бу»,
а потом просто «сделаем Бу-Бу».
– Так ты имеешь в виду «пошли»?
– Да. Тут дерьмово, правда?
СТАРЫЙ ЗНАКОМЫЙ
«Старый знакомый».
Вот это уже нормальный паб.
Да. Вот это я понимаю.
Просто дежавю.
Дэвид, друг мой, вы слышали новости?
Гари Кинг вернулся.
Это кто?
Как прошли похороны, Гари?
Похороны твоей мамы?
Трудно подобрать слова.
Но если в трех словах, то я бы сказал:
«Очень-очень грустно».
Хотя это два слова, да?
Тогда, может, «очень сильно грустно»?
Жаль. Хорошая была женщина.
Мне очень нравилась твоя мама.
Мне тоже, друг. Мне тоже.
– Привет.
– Привет, друг.
Ты здесь?
Да, уже сто лет тут сижу.
А чего ты спрашиваешь?
Опять не туда свернула на перекрестке?
Это Ньютон-Хэйвен.
– Когда встречаешься с близнецами?
– С близнецами?
Мы в «Старом знакомом».
Заходи, если хочешь.
Да, он здесь. Ладно. До скорого.
Это кто, Омен?
Не называй меня Оменом, Гари.
Сам знаешь, что Сэм.
– Сэм здесь?
– Сэм здесь?
Тут что, эхо, блин? Да, Сэм здесь.
Приехала из Манчестера.
Завтра мы едем к маме.
И что, она придет сюда?
– Спокойно, Стив, я первый ее увидел.
– Господи, не начинай.
Издеваешься? Я ее первый увидел.
У тебя избирательная память, да?
Кто-то мне это уже говорил.
– я.
– Нет. Я бы запомнил.
Я тебе сказал, что запал на Сэм,
и ты стал лезть к ней в трусы
при каждой возможности.
Ребята, я вас прошу.
Ты на нее запал только потому,
что она понравилась мне!
Точно, потому что ты
играл в школьной постановке.
– «Кабаре».
– «Кабаре». Потому что она там играла.
На ней были чулки в сеточку,
и у тебя на сцене случился стояк.
Господи.
Да какая разница,
сама-то она хотела Адриана Кина.
Как я его ненавидел.
Можно не обсуждать мою сестру
в контексте ее сексуальных желаний
и эрекции Стивена?
Ладно.
– Но она такая же аппетитная?
– Я не буду отвечать.
Но она такая же?
– Какая?
– Аппетитная.
– Здравствуй, Сэм.
– Стивен? А ты вырос.
– Ага, вширь.
– Потрясающе выглядишь.
Стероиды.
Энди, сколько лет, сколько зим.
– Привет, Пит.
– Привет, Сэм.
Здорово, старший братик.
Гари.
Вилькомен. Бьенвеню. Добро пожаловать.
Сэм, выпить хочешь?
Эй, Стив, она только пришла. Погоди.
Сэм, выпить хочешь?
– Я буду водку с тоником. Спасибо, Стивен.
– Не за что.
– Только заскочу в туалет.
– Давай.
Зов природы.
– Что ты делаешь?
– А ты что делаешь?
– Я иду в туалет.
– Ну так и я тоже.
Гари, ты свихнулся!
Что ты несешь? Ты же подала мне знак.
– Какой еще знак?
– Пошла в туалет.
Гари, ты серьезно?
Я тебя 20 лет не видела.
Думаешь, я сходу займусь с тобой
сексом в женском туалете?
Ну, инвалидный-то не работает.
– Гари, что случилось?
– Не знаю,
может, какой-то инвалид
забил унитаз бумагой.
Мы ведь не знаем,
как у них голова работает, правда?
Нет. Что случилось с тобой?
Ничего.
Ничего. Я все тот же старина Гари.
Без дураков.
Ну так что, хочешь?
– Оливер, до скорого.
– Уходишь?
Я думал, ты встречаешься с близнецами
только через полчаса.
Нет. Да. Кажется, это твое.
«Не работает». Наша с ней шутка.
Ничего не хочу знать.
– Что это?
– Современное искусство.
Это памятник, да?
Да. Современному искусству.
Ребята, вы знаете, сколько времени?
Еще даже шести нет.
Неправильно! «Петух» нас ждет!
Вперед.
Пошли.
ЗНАМЕНИТЫЙ ПЕТУХ
Подойди, как освободишься, друг.
Блин! Смотрите, кто там.
Бэзил. Чокнутый Бэзил!
Помните? Мы вечно сюда приходили
и слушали его тупые байки про НЛО,
людей-ящериц и подводных нацистов.
Это он гнал, что Бермудский треугольник
на самом деле квадрат?
Нет, он говорил, что это ромб
из двух равнобедренных треугольников.
– Он был твоим лучшим другом, да, Стив?
– Нет, не был, Гари.
Он был одиноким стариком,
и я его жалел.
Точно. Бэзил!
Видно, не такие уж мы
легендарные личности.
– Гари Кинг?
– За себя говори.
Тебе в этот паб нельзя.
Поверить не могу, блин. Просто смешно.
Уймись, Гари, оно того не стоит.
– В следующем выпьешь две.
– А по мне хоть все в следующем выпей.
Мы должны пить по одной в каждом пабе,
иначе накрылась наша затея.
А по-моему,
наша затея изначально накрылась.
Отлично.
Долго нам еще это терпеть?
– Мы были в трех. Осталось девять.
– Здорово.
Да пошло оно всё. Мне надо поесть.
– Можно поесть в следующем пабе.
– Если там относительно здоровая пища.
Это Ньютон-Хэйвен.
Органическая революция
сюда еще не дошла.
Сомневаюсь, что сюда хоть что-то дошло.
Жена хотела перейти на органику,
но я люблю есть всякое дерьмо.
В следующем пабе готовят дерьмо!
Не отставайте!
Да, этот я помню.
– Мы тут Новый год отмечали, да?
– С 89-го на 90-й.
Это здесь
ты на бильярдном столе заснул, Энди?
Да. По-моему, здесь.
– Шесть часов продрых.
– Шесть часов.
Спасибо, что напомнили.
Помнишь, когда ты проснулся,
мы сказали, что ты проспал год
и сейчас уже 91-й,
а ты дико разозлился и разбил часы?
Классная была ночь.
А тебе удалось переспать
с Эрикой Ликс, Питер?
Удалось. Личное достижение,
если можно так выразиться.
– Это девка из «Бутерброда с вареньем»?
– «Бутерброд с вареньем»…
Она самая.
Эрика Ликс, Трейси Бенсон, Беки Солт.
Две блондинки и посередке рыжая.
– «Бутерброд с вареньем».
– Беки Солт. Мама дорогая.
Интересно, чем с ними теперь.
А ты спроси.
В смысле?
В смысле, они сидят вон за тем столом.
Две блондинки и посередке рыжая.
Не гони.
Я бы сказал, что левая – Эрика Ликс,
правая – Трейси Бенсон,
и методом исключения делаем вывод,
что средняя – Беки Солт.
Повзрослевший «Бутерброд с вареньем».
Жутковато даже.
– Надо позвать их к нам.
– Нет.
Не ворошите прошлое.
И так приходится любоваться
на ваши старые рожи.
Ты говоришь так,
будто мы какие-то ископаемые.
Не так уж мы и изменились.
– Конечно, Стиви себя слегка запустил.
– Что?
У Пита та же прическа,
а у Оливера дьявольская метка на месте.
– Нет, исчезла.
– Нет, исчезла.
Это называется
«лазерная хирургия», Гари.
Стоило заплатить,
чтобы никто больше не звал меня Оменом.
Кстати, «Сестер милосердия»
тоже можно вывести.
А мне еще нравятся «Сестры».
Молодец, а то бы больше плавать не смог.
– Не понял.
– Брось.
А вот мне приятно
снова увидеть знакомые лица.
Салют, друг.
Прошу прощения. Стул занят?
Этот стул занят?
Забирай, приятель.
Спасибо.
– А это не…
– Шейн Хокинс.
– А разве он не…
– Вот именно.
Погодите. Что там
за история с Шейном Хокинсом?
Я бы не хотел
поднимать эту тему, если можно.
Слушай, Пит.
Если держать в себе старые обиды,
то в дальнейшем можно выбрать
неправильную жизненную стратегию.
Да дело даже не в прошлом.
Дело не в том, что он меня травил
и из-за него я пропустил
больше уроков, чем из-за ветрянки.
И даже не в том, что он заставлял меня
часами сидеть в туалетной кабинке
и лупил так сильно,
что у меня глазное яблоко сместилось.
И даже не в том, что он испортил
здоровый кусок моего детства.
Нет, дело в том, что только что
он меня даже не узнал.
Он смотрел сквозь меня,
как будто я пустое место.
Я, кажется, что-то странное сказал, да?
Стопки!
С-Т-О-П-К-И! Стопки.
Что ты делаешь, Гари?
Я думал, вроде все ясно. Стопки принес.
Во-первых, Пит говорил о вещах,
о которых ему явно трудно говорить.
– Да все нормально, Энди.
– Нет, Питер, не нормально.
Во-вторых, 12 кружек – это и так немало,
и, в-третьих, я не пью, блин!
Но стопки-то не считаются, правда?
Ты сказал,
что хочешь встретиться и потрепаться.
А по-моему,
тебе просто выпить захотелось.
Ты нас не как друзей созвал.
А как потакателей, блин.
Потакатели. Прикольное слово, да?
«Потакатель».
Гари Кинг и потакатели.
Неплохое название для группы,
Стив. Запиши.
Гари, не будь типичным Гари.
– Вот в чем все дело, да?
– Как всегда.
Чтобы пролететь с треском,
мы тебе не нужны,
ты и без нас отлично справляешься.
Пойду узнаю, нет ли автобуса в Лондон.
Кто хочет, может присоединиться.
Ты не можешь уйти.
Это особенный вечер. Наша годовщина.
Никакая это не годовщина, Гари.
Дело было в июне. А сейчас октябрь.
Зато это годовщина года, разве нет?
Годовщина года бывает каждый год!
Все совсем не так, как раньше, Гари,
и не потому, что город изменился.
Это мы изменились.
Никуда ты не уедешь,
потому что автобусы уже не ходят.
Тогда я вернусь в гостиницу. Ты идешь?
Я бы сегодня лег спать пораньше.
А я пойду поищу Сэм.
Я пойду поищу ее с Оливером.
Значит, все всё решили, да?
А знаете, что я думаю?
Я думаю, что вы мне завидуете.
Да, у вас у всех дома, машины,
жены и стабильная работа.
Но у вас нет того,
что есть у меня. Свободы.
Вы все рабы,
а я могу делать все, что хочу и когда хочу.
Ты вот этого хочешь?
Повзрослей, друг.
Найди себе место в обществе.
Да, но мама же умерла.
Нам всем очень жаль, но пора по домам.
А я думал, мы уже дома.
Все-таки мне его жалко.
Мама
звонит
Только не это.
Черт! Блин!
Осторожно, тут на пол нассали.
Но это не я.
А это я.
Я это в девяностом сделал.
В 1990-м.
Вломил по стене так, что будь здоров.
Не знаю почему.
Тогда мне казалось, что это важно.
Похоже, у вас там весело.
Я сегодня по Золотой миле иду.
Хочешь со мной?
Будем как шесть мушкетеров.
Говорю, мы хотим Золотую милю пройти.
Считаешь себя дико крутым, да?
Но мы были круче.
Весь город был наш.
Мы для вас путь проложили.
Протоптали тропинку.
Эй! На меня смотри,
когда я с тобой говорю!
– Не надо, пожалуйста.
– Что не надо?
Не стоит этого делать.
Да ну?
Что?
Объясни все сейчас же!
– Энди, пацан на меня напал.
– Не вздумай менять тему!
Он вломил меня башкой в зеркало.
Знаешь, с кем я сейчас говорил?
С твоей мамой!
И она ни фига не в загробном мире.
А в Борнмуте, блин.
Это что, правда?
Она сказала,
что восемь месяцев от тебя не слышала.
– Энди…
– У него голова отвалилась!
Нет, Гари,
на этот раз ты с темы не слезешь.
ЧЗХ?
Тут кто-то есть.
Энди, ты видел…
ЧЗХ, Гари? ЧЗХ?
Что значит это твое «ЧЗХ»?
– Что за хрень?
– Ага.
Не может этого быть. Правда же?
Ты сам сказал, друг.
Поверить не могу.
Понимаю, друг.
Поверить не могу, что ты соврал о матери!
Это была безобидная ложь.
– Это еще почему?
– Ну она же не умерла, правда?
Погоди, погоди, погоди! Ты куда?
– Позвать на помощь.
– Нет, не надо!
– Что, не звать?
– Мы не знаем, как далеко все зашло.
– Погоди, кому ты звонишь?
– Ванессе.
– Это кто?
– Моя жена.
– Зачем ты звонишь жене?
– Потому что она моя жена.
Ты сам сказал:
мы не знаем, как далеко все зашло.
– Я имел в виду только паб.
– Неужели?
Не могу дозвониться.
Ты можешь дозвониться до Сэм?
Сигнал отличный, но не могу.
К сожалению, в данный момент
мы не можем вас соединить.
Наверное, сеть.
Срань господня. Всё связано.
Теперь ясно,
почему все было так хреново.
Тут всех заменили на эти фиговины.
Вот почему нас никто не узнал.
Бэзил, Дейв, Раймондо.
– Мне показалось, что это странно.
– Шейн Хокинс.
Вот именно. Это не мы изменились.
Изменился город.
Я прав, правда, Энди?
– Энди, я же прав?
– Ты всегда прав.
Ну, что бы там ни случилось,
мы не можем вечно торчать в сортире.
За эти пять минут в туалет
вошло десять человек,
и ни один не вышел обратно.
Скоро начнут подозревать.
Мужская любовь.
А разве это хуже,
чем пять расчлененных трупов?
Это же Ньютон-Хэйвен.
– Как ситуация?
– Нормальная. Крайне нормальная.
Мне это не нравится.
– Что будем делать?
– Давайте допьем.
НЕ РАБОТАЕТ
Давайте поскорее допьем
и свалим отсюда.
– В Лондон?
– В «Верного слугу».
– Ты что, издеваешься?
– Ага.
Дальше «Славные попутчики».
Вечно их путаю.
Хочешь сказать,
мы пойдем в следующий паб?
Надо сесть в Зверюгу и валить в Лондон!
– У меня стоп-сигнал не работает.
– А ты не трогай тормоза!
– Я нехило перебрал.
– Когда это тебе мешало?
Я не хочу,
чтобы Питу опять штраф выписали.
Энди может сесть за руль, он не пил!
Тогда всё.
Только не хватало,
чтобы нас полиция остановила.
Во-первых, мы пьяные.
Во-вторых, они тоже могут быть из этих.
В-третьих, у нас кровь на руках.
– Больше похоже на чернила.
– У нас чернила на руках.
– Ну что, уже буяните?
– Чего?
– Сколько вы пабов прошли? Пять?
– Четыре.
Даже половину не одолели.
Впереди самое интересное.
Удачного вечера, Питер.
Спасибо.
Спасибо.
Прости.
Я вот что думаю: мы всем сказали,
что идем по Золотой миле.
Это ты сказал.
Если мы вдруг сядем в Зверюгу
и ломанемся к холмам,
они поймут, что мы поняли,
но если мы будем делать, что делали,
и идти, куда шли,
они ничего не поймут.
– Чего не поймут?
– Что мы поняли.
Предлагаю довести дело до конца
и тихо свалить утром.
– Погоди. Ты правда предлагаешь…
– Мы пройдем Золотую милю.
С ним бессмысленно спорить.
Пейте. А потом сделаем Бу-Бу.
Мы просто пятеро друзей,
Рукопожатие
мы просто веселимся.
Славные попутчики
– Пьем.
– Пиво.
– Пабы.
– Пошли?
Мне как-то неловко столько пить.
Зато пьяным море по колено,
ведь правда?
Знаешь, английские солдаты
перед боем пили голландский джин,
и он давал им суперсилу.
Я думал, они пили, чтобы притупить
страх перед неизбежной смертью.
Именно. Мы просто пятеро друзей,
мы просто веселимся.
ВЕРНЫЙ СЛУГА
Мне надо в туалет.
Вперед. Ты это заслужил.
Ты отлично держишься, Оливер.
В прошлый раз он столько не прошел.
Я им горжусь.
А тебе это нравится, да?
Ну да, пятеро друзей
отлично развлекаются.
Притворяются, что развлекаются.
Ты притворяешься?
Если мы выберемся отсюда живыми,
я тебя убью.
Мы все еще ничего не знаем, Гари.
Да, может, наши родные в опасности.
Я знаю, моя мама уже умереть могла.
На этот раз по-настоящему.
– Слушайте, может, спросим кого-нибудь?
– Кого?
– Отца Ганджубаса. Пошли.
– Стой.
Ты что творишь?
Пойду поболтаю с отцом Ганджубасом.
Ты хочешь купить наркоты?
Я хочу пойти и осторожно проверить,
он это или нет,
и если это он,
то я спрошу у него, что происходит,
и, возможно, куплю наркоты.
А если он из этих?
Нет, у нас с отцом Ганджубасом
разработан очень сложный язык
для обсуждения травяных вопросов.
Если он меня не поймет,
значит, он из этих, и я просто уйду.
– Наркотики есть?
– Я этим больше не занимаюсь, Гари.
– Чем?
– Этим.
Поэтому ты и нацепил костюм, да?
Толкать наркотики надоело?
Больше никто не толкает наркотики, Гари.
У меня приличная работа
и приличный офис.
– У тебя и раньше был приличный офис.
– Мужской туалет.
Самое подходящее место
для твоего бизнеса.
– С тех пор, как ты уехал, все изменилось.
– Знаю.
– И много ты знаешь?
– Немножко.
Немножко – это сколько?
Город захватили роботы
с синей фигней внутри.
Не шуми.
Ты понятия не имеешь, о чем речь.
– Так ты нам расскажи.
– Ну, это не роботы.
Ты хоть знаешь, что такое робот?
Конечно. «Здравствуйте, я робот».
Это значит «раб»,
и можешь мне поверить, они не рабы.
– Ты у них в плену?
– Нет, меня все устраивает.
Оно и видно.
Эй! Что происходит?
Город захватили роботы,
только они не роботы,
– а отец – их пленник.
– Ничего подобного.
Мы валим отсюда. Можем и тебя увезти.
Не поеду. Вы все неправильно поняли.
Это для нашего же блага.
– Ты слишком много говоришь, Тревор.
– Да, заткни фонтан, Тревор.
– Я просто хочу помочь.
– Твоя помощь не требуется.
Они обо всем позаботятся.
Вы роботы?
Ну, вообще-то слово «робот»
происходит от чешского слова…
– … «роботник»…
– … то есть «раб».
– А мы не рабы.
– Мы абсолютно счастливы.
И мы не роботы.
Господи, они что, роботы?
Прекратите болтать про роботов!
Вообще прекратите болтать!
Тревор.
Звонит твой куратор.
– Здравствуй, Тревор.
– Здравствуйте, сэр.
Но…
Понимаю.
Большое спасибо.
Что я пропустил?
Твой друг хочет помочь.
Нам не нужна ваша помощь.
И что же нам делать?
Я бы посоветовал вам идти, куда шли.
Наверное, надо сделать так,
как он говорит.
Ладно.
ДВУХГОЛОВЫЙ ПЕС
Вот и он.
– Пошли!
– Гари.
Гари!
Мы быстро зайдем и выйдем, да?
На этот раз друзей заводить не будем.
Господа! Возвращение блудных сыновей!
Что пожелаете? Может быть,
эль из нашего меню для гостей?
Могу я предложить вам
пять кружек «Славы монарха»?
– Весьма к месту, правда, Гари?
– Что? Извините. Что?
Превосходный напиток.
Хмельной, вкусный, пенистый.
С неожиданной фруктовой ноткой,
которая оставляет послевкусие?
А вы знаток.
Значит, вам уже известно,
что это редкий напиток
для сорвиголов, святых отцов, монархов
и всего доброго люда.
Нам пять кружек, пожалуйста.
Добро пожаловать домой, мальчики.
Не помню, когда он был
таким дружелюбным.
Он явно из этих.
– Как это? Он же меня вспомнил.
– Мы не знаем, что они помнят.
Может, у них избирательная память.
Ну да, как у этого, как его? Как у меня.
Может, он из других. Как отец Ганджубас.
С ходу не вычислишь, да?
Ну да, как понять,
из этих он или из этих?
– Погодите, а «эти» – это которые?
– И те, и другие – «эти», разве нет?
Но произносится это по-разному.
Он из этих или из этих?
Надо придумать разные названия.
Одно для людей, которые не роботы,
другое для роботов, которые не роботы.
Короче, надо как-то различать
этих, этих и нас.
Да, с местоимениями можно запутаться.
– Да.
– Я даже не знаю, что такое местоимение.
Слово, которое может
употребляться как существительное
и указывает на другой объект
в рамках дискурса.
– Я его не понял.
– А местоимение использовал.
– Серьезно?
– Да. «Его» – это местоимение.
– Что местоимение?
– «Его».
– Его что?
– Господи.
Да просто нужно какое-то слово,
чтобы различать, кто есть кто.
Он пустой, она пустая,
эти двое явно пустые.
Сэм.
Я разберусь, Стив.
– Ну как ты, Сэм?
– Господи.
Как развлекаешься?
Хорошо. Вроде как.
Что значит «вроде как»?
Ну, как-то все странно, нет?
Возвращаешься, и вроде бы
все как раньше, но все-таки по-другому.
В каком смысле по-другому?
Просто странно.
Что именно странно?
К чему ты клонишь, Гари?
Пошли.
ТУАЛЕТЫ
Блин, Гари, учись понимать намеки.
Не волнуйся,
я не пытаюсь раскрутить тебя на секс.
Тогда почему мы
в туалете для инвалидов?
Я должен тебе срочно что-то сказать,
если ты, конечно, не хочешь секса,
тогда я тебе потом скажу.
Говори сейчас.
Ты не заметила
ничего жуткого в близнецах,
кроме того, что они близнецы?
То, что они близнецы,
еще не значит, что они жуткие.
– Самую малость – да.
– Ты с ними спал.
Во-первых, не спал,
а во-вторых, откуда ты знаешь?
Первое – город маленький,
второе – я не дура, третье – они сказали.
Ладно. Один раз переспал,
но я был в стельку,
и было реально жутко.
Мне казалось, что их четыре.
Я этим не горжусь. Разве что чуточку.
– Ты мне это сказать хотел?
– Нет, это…
– Все в порядке, Сэм?
– Все в порядке, Сэм?
Мне нужна сигарета.
– Неботы?
– А может, псевдоботы?
По-моему, надо отойти от слова «робот».
Стивен?
Что он задумал?
Успокойся, наверное, он просто пытается
трахнуть сестру Оливера.
Энди.
Господи, какой же он урод.
Пожалуйста, УВАЖАЙТЕ
наших СОСЕДЕЙ
Я в курсе, что для вас это не новость.
– Что он сказал, Сэм?
– Что он сказал, Сэм?
Что Ньютон-Хэйвен захватили роботы
с какой-то синей фигней внутри
и что если их не слушаться,
они захватят нас в плен.
– Ты ему поверила?
– Ты ему поверила?
Конечно нет.
– Ты ему поверила?
– Ты ему поверила?
Что?
– Вот видишь?
– Брось, Сэм.
Еще не хватало,
чтобы ты верила Гари Кингу.
Ужас.
Сэм!
Господи! Суки вы жуткие, отвалите!
Дай сигаретку.
Гари, что происходит?
– Я же тебе в туалете сказал.
– Да, сказал.
Давай вернемся в паб, ладно?
Иначе люди начнут интересоваться,
что происходит.
Что происходит?
– Стив, все под контролем.
– Что именно?
Сэм, он тебя недостоин.
– Что?
– Что?
С нами сегодня много
всякой нездоровой фигни случилось,
и это позволило мне
ясно взглянуть на вещи,
и если все правда так фигово, как кажется,
то я должен тебе кое-что сказать.
Ты можешь продумать, что это
из-за семи кружек пива, но это не так.
Не из-за них.
Я в тебя влюблен, Сэм.
Всегда был влюблен,
и у меня сердце рвется, когда я вижу,
как ты тратишь чувства на Кинга, блин.
– Жестко ты.
– Нет, ты все не так понял.
– У меня с ним ничего…
– И раз уж я говорю начистоту,
то выложу все как есть:
я встречаюсь с инструктором по фитнесу.
Ей 26 лет,
но я ее в секунду брошу,
если ты дашь мне последний шанс.
Стивен, между мной
и Гари Кингом ничего нет.
Блин.
Прости.
Эй! Убери от нее ноги!
Голову ей отверни!
Как крышку от пластиковой бутылки.
Синекровки?
За эти три минуты никто
не предложил ничего лучше,
чем битые яйцелюди.
– Ничего.
– Что происходит?
Придумали, как называть роботов,
которые не роботы?
Боюсь, у нас пусто.
А у нас только что вышла драка
с двумя пустыми в пивном саду.
– Надо срочно уходить!
– Согласен.
Пошли в «Русалку».
– Погоди, что?
– Номер восемь.
«Номер восемь»?
– Блин.
– Энди, что происходит?
Гари считает, что надо продолжать загул,
потому что они знают, что мы делаем,
но не знают,
что мы знаем, что делают они.
А поскольку лучших предложений нет,
то и хрен с ним.
Что?
Погодите!
Русалка
Ребята! У меня есть предложение получше!
У меня тут машина рядом стоит.
Давайте уедем. И всё! Стивен, скажи им.
Гари сказал,
что они нас раскусят, если мы уедем.
Уезжать уже поздно. Пошли.
ШКОЛЬНАЯ
ДИСКОТЕКА
Кайф.
Вот чего хотят дети.
Тут как-то дико, нет?
Идеально. Можно спрятаться.
Пойду принесу выпить.
– Отличный план, Омен.
– Эй!
А вы пока пустых высматривайте.
Будет сделано.
– Почему ты ничего не говорил?
– По поводу?
По поводу того, что ты сказал в саду.
Я всегда хотел.
Просто никак не мог
найти подходящий момент.
Всегда что-то мешало.
Вот, держи.
Спасибо.
Стивен?
Прошу вас! Мне есть ради чего жить!
– Это я, дурачок.
– Бэзил!
Так и знал, что раз вы вернулись,
беда не заставит себя ждать.
Погоди. Откуда мне знать,
что это правда ты?
Потому что только я расскажу тебе правду
про Ньютон-Хэйвен.
Ты помнишь вечер 22 июня 1990-го года?
Нет, но я знаю того, кто помнит.
– Держи.
– Эй.
Знакомых не видел?
– «Бутерброд с вареньем».
– «Бутерброд с вареньем».
Выглядят просто отлично.
– Это освещение.
– Это алкоголь.
Какая разница, что это?
Стивен?
Стивен?
В тот вечер они и прибыли.
Помнишь, звезда упала? Это были они.
Поначалу все шло как обычно.
Они разнюхивали,
копали почву, готовились.
Вскоре после твоего отъезда
люди стали меняться.
Сначала один-два, потом больше.
Они заменили влиятельных людей,
взяли в свои руки все организации,
переделывали, переиначивали,
устраивали на свой лад.
Делали все, что могли,
чтобы мы пошли за ними.
Не могу найти Стивена. А где остальные?
Сливаются с толпой.
Ужас.
Те, кого заменили,
не становились злодеями. Напротив.
Люди становились куда дружелюбнее.
Так они и работают.
Это не оккупация, а слияние.
Они не хотят нас уничтожать,
если могут нам помочь.
Они только хотят,
чтобы мы стали похожи на них.
Хотят изменить наш образ мыслей.
Сделать нас такими же,
как все остальные.
Сделать нас очередным звеном в их цепи.
И все замечательно,
пока ты не говоришь «нет».
Тогда тебя заменяют.
Как только они получают твою ДНК,
ты в их руках.
А как они это делают?
Да как угодно.
Кровь берут, на вшей проверяют,
пот, поцелуи, слюна на бокале.
Как ты думаешь,
зачем мне эта дурацкая соломинка?
Теперь понял, что она не дурацкая?
Если ты не на их стороне,
они сделают другого тебя.
Ты будешь точно таким же
или даже молодым.
Оно выглядит как ты,
у него даже воспоминания твои,
но на деле это просто сосуд
для распространения их морали.
Доверие, любовь, уважение, страсть.
Все это уничтожается во имя прогресса.
А что происходит с людьми,
которых они заменяют?
С выхолощенными?
Ты меня об этом не спрашивай.
А что происходит с выхолощенными?
Я же сказал – не спрашивай!
Иди! Убирайся, пока еще не поздно!
– Бэзил?
– Я сказал – уходи!
Нехорошо это всё.
Сэм, а кто там тебе нравился
в старших классах? Адриан?
Адриан Кин. А что?
Да просто он там.
Привет, Сэм. Как жизнь?
– Сэм, надо валить!
– Надо валить!
– Где остальные?
– Сливаются с толпой.
Вот жопа!
– Гари!
– Нет, еще одну песенку.
Гари, она пустая!
Не осуждай людей.
Да блин…
– Кайф.
– Пошли.
– А я еще ничего.
– Достаточно уже.
Пошли.
Эй, стойте, стойте.
Куда это вы?
– Мы уходим.
– Серьезно? А что так?
– У них в баре был Адриан Кин.
– Урод.
Тебе же вроде нравился Адриан Кин.
– Адриан Кин умер.
– Господи.
Адриан Кин разбился на мотоцикле
в Италии восемь лет назад.
– Правда?
– Наверное, в деле осталась ДНК.
И они смогли его восстановить.
Они знают, как до нас добраться.
Они знают всё.
– Но не знали, что Адриан умер.
– Они знают, чем нас завлечь.
Они знали, что эта троица западет
на девчонок в школьной форме.
– А кто бы не запал? Правда ведь?
– Блин, конечно.
Надо валить из города, пока не поздно.
– Кто тебе все это наговорил?
– Бэзил.
Чокнутый Бэзил? У которого в голове
Бермудский ромб и акванацисты?
Еще одно
хорошее название для группы, Стив.
Ты доверяешь наши жизни
сумасшедшему старику?
– Он не сумасшедший!
– Может и нет.
А может, он пустой
и пытается выманить нас на окраину,
на безлюдную темную дорогу,
где они с нами расправятся.
Да, нас могут убить на каком-нибудь поле.
Ненавижу поля.
Да. Ты просто мои мысли читаешь.
Стивен прав. Надо уезжать.
Нет, мы идем в «Улей».
План Гари – все еще лучшее, что у нас есть.
Погоди-ка.
Оливер образца 1990-го года
к этому моменту был уже в отключке.
Что ты хочешь сказать?
Мне нравится, каким ты стал.
Пошли.
Это неправильно, да?
– Держись!
– Просто не отставай от меня.
Энди, догоняй!
Пришли. Паб номер девять.
ПИВНАЯ «УЛЕЙ»
Да, блин!
– Бодрее, Пит!
– Надо подбодриться! Выпьем «ерша».
Я его не узнаю!
Пошли. Энди! Без тебя не начнем.
Что?
Без тебя не начнем.
Так, чья очередь угощать?
Моя.
– Мистер Шеперд!
– Это мистер Шеперд?
Присоединяйтесь, ребятки.
Похоже, вам не помешает выпить.
А теперь
давайте обсудим ваше будущее, хорошо?
– Мистер Шеперд…
– Пожалуйста, называйте меня Гаем.
Ладно.
Гай…
С ума сойти.
Вы робот?
Кто из вас знает, что значит «робот»?
– Я знаю!
– Да, Гари.
Это значит «раб».
Очень хорошо, Гари.
Так вы робот, сэр?
Нет, Питер, разумеется, я не робот.
– Сэр?
– Да, Стивен.
Но вы на их стороне, правда?
Дело не в том,
кто на чьей стороне, Стивен.
И не в том, кто в какой команде.
А в том, чтобы играть одной командой.
Понимаю, это кажется
немного странным и даже страшным,
но, поверьте, все как раз наоборот.
Они хотят помочь. Исправить нас.
Помочь нам попасть в высшую лигу.
Они в нас что-то увидели. Потенциал.
Там, наверху,
есть огромное количество миров,
которые живут в согласии
и помогают друг другу.
И представьте себе, они хотят,
чтобы мы к ним присоединились.
Клево, правда, народ?
То есть они не хотят причинить нам вред?
Отнюдь, Омен. Нет, они хотят помочь.
Я не говорю,
что они чураются жестких методов.
Но и мне в свое время приходилось
быть с вами жестким.
Но разве хоть один из вас
не благодарит меня за это?
В каком-то смысле
они напоминают учителей.
Суровые – да. Возможно, страшные.
Но все это ради нашего блага.
Так, может, переместимся в другое место
и все как следует обсудим?
А это было не как следует?
По-моему, все предельно ясно, друзья.
Мистер Шеперд хочет сказать, что…
Энди! Что за хрень?
Да, Энди. Что за хрень?
ЧЗХ?
Люди, вы не оставляете нам выбора.
Если вы
не присоединитесь к нам добровольно,
нам придется использовать
другие методы убеждения.
А теперь, пожалуйста…
Ненавижу этот город, блин!
– Ужас, ты такой тяжелый.
– Извини.
Да блин!
Энди!
Открути башку, чувак!
Сэм, это не по-родственному.
Сэм, ты меня огорчаешь.
Омен!
Ну всё, Энди.
Хватит.
Всё должно было быть не так.
Это могло пройти намного проще,
абсолютно безболезненно.
Если бы вы узрели свет.
Да.
Понимаете, тут главное – не борьба,
а единение.
Да. Давайте попробуем еще раз, хорошо?
Еще по кружечке?
Нет, с нас хватит.
Да, Гари, кажется, именно так.
Курилка!
– Что?
– Давай!
Быстро!
Сюда!
Люди, это последнее предупреждение.
Если вы не подчинитесь, нам придется…
Люди, подчинитесь нам
или ответите за непослушание.
Бежим!
Черт.
Смотри, моя машина!
Спустимся по водосточной трубе.
У меня есть идея получше.
Давай по трубе.
Всё, уезжай.
Погоди. А как же остальные?
Я разберусь. У меня все под контролем.
– Точно?
– Да, я всегда приземляюсь на ноги.
Я бы так не сказала, Гари.
Езжай.
Ты узнаешь,
что случилось с моим братом?
Конечно, конечно. И за Стиви пригляжу.
Он хороший мужик. Лучше, чем я.
Гари, ты неплохой человек,
но женщинам нужно другое.
Стиль «по быструхе в туалете»
отлично прокатывает в семнадцать,
но когда тебе под сорок, уже не катит.
Приходит время,
когда нужно идти вперед, а не назад.
Может, если бы я тебя в ту ночь не бросил,
все сложилось бы иначе.
Да не в той ночи дело, Гари.
Уверена?
Вовсе не обязательно.
Этот эпизод в туалете
у нас не отнять, правда же?
Да. Его у нас не отнять.
Нет.
Где Сэм?
Я посадил ее в машину.
Что ты сделал?
Посадил в машину. И велел уезжать.
То есть отослал
единственного трезвого из нас?
– Да.
– Ты просто не выдержал мысли,
что она может выбрать меня, а не тебя.
– Неправда.
– Правда, Гари!
У нас что-то начиналось.
Мы за руки держались.
– Я просто хотел помочь!
– Себе ты хотел помочь!
Господи, впервые в жизни
я поступил правильно, а вы прицепились.
Ого, в первый раз вижу,
как ты признаешь, что был неправ.
Я сказал, что все сделал правильно!
Ага, «впервые в жизни».
– Ну и что?
– Это значит, раньше ты только лажал.
Совершенно не обязательно.
Слушайте, я просто решил,
что надо отправить ее от греха подальше.
А как же мы, Гари?
Нам-то как уйти от греха подальше?
Мы справимся, Пит.
Мы же пять мушкетеров.
Нет, четыре.
Погоди. Откуда нам знать,
что ты посадил ее в машину?
Откуда нам знать, что ты – это ты?
Ну конечно я – это я!
– Но кто ты такой, мать твою, Гари?
– Гари Кинг.
Есть только один Гари Кинг.
А мне откуда знать, что вы – это вы?
Мы все время были вместе.
Может, вы уже не вы.
Как ты узнал, что Омен – не Омен?
Да у него родимое пятно опять появилось.
– И что это доказывает?
– То, что говорил Бэзил.
Они копируют людей по ДНК.
Отсюда и его родимое пятно.
Он у них вышел как новенький.
– Мужичок-новичок.
– Абсолютный свежачок.
Оливер без всей фигни,
которую пережил реальный Оливер.
Лазерная хирургия!
Значит, пустые реально пустые?
Без следов износа, без шрамов.
Стивен, в 87-м мы играли в крикет,
и я случайно толкнул тебя
на разбитую бутылку,
которая чуть не порвала тебе задницу.
– И что?
– Покажи зад.
– Симпатично.
– Спасибо.
Пит, в 88-м ты ездил
на мотоцикле «сузуки»,
дал мне прокатиться,
и я переехал тебе ногу.
Какого хрена?
Погодите, это не та нога.
Энди, в 86-м мы играли в ножички,
как в фильме «Чужой»,
и я воткнул нож в твой средний палец.
Давай лучше вспомним декабрь 97-го,
когда у тебя случился передоз
и я повез тебя в больницу,
превысил скорость в четыре раза
и в результате перевернулся
и чуть не порвал бедренную артерию,
а ты к тому моменту
чудесным образом пришел в себя, блин,
и исчез в ночи, а меня арестовали
сразу после двенадцатичасовой операции.
Любой из этих шрамов подойдет.
– Спасибо.
– А ты?
Проще простого.
– Может, ты ее нарисовал.
– Так все татуировки рисуют.
– Да.
– Покажи руку.
– Что?
– Покажи руку.
Нет, нет.
Ты довыпендривался и упал со сцены на
школьном балу. У тебя сместился локоть.
Остался шрам на том месте,
где тебе вставили пластину.
Ничего я вам не покажу, ясно?
Я Гари Кинг. Я знаю, что это я.
Если это не я, то откуда мне знать,
что на балке у тебя над головой
вырезаны слова «Король Гари»?
Тут не вырезано «Король Гари».
Еще как вырезано.
Нет. Тут вырезано «король-гад».
Какой-то урод постарался!
– Это был я.
– Зачем?
– «Король-гад».
– Это ни хрена не доказывает.
Мистер Шеперд много чего помнил,
и Оливер тоже.
Избирательная память, помнишь?
Мы тебя сто лет не видели,
и вдруг ты появился и потащил нас сюда.
Тебе придется доказать, что ты человек,
иначе мы сами это выясним.
Доказать?
Пожалуйста!
Это доказывает, что я человек!
Это доказывает, что ты дурак.
Вот именно!
– Это Гари.
– Это Гари.
Нас ищет весь город.
Это хорошо. Если все снаружи,
значит, внутри никого нет.
Гари, погоди! Блин!
Гари, Гари!
Что значит «внутри никого нет»?
Значит, мы все-таки это сделаем!
Что именно?
Доведем загул до конца.
«Король-гад».
Питер?
Питер.
Я сразу тебя узнал. Ты в порядке?
Я что?
Я знаю, в школе мы не ладили.
Господь свидетель,
я очень об этом жалею.
Я хотел с тобой поговорить еще в пабе,
но мне было ужасно стыдно за то,
как я с тобой обращался.
Разреши мне загладить вину, Питер.
Прошу тебя.
– Гари, ты свихнулся.
– Мы слишком далеко зашли.
Это самоубийство, блин.
Знаю. Мы доберемся до «Конца света»,
даже если придется сдохнуть.
Где Пит?
Ненавижу тебя!
Сволочь! Ненавижу!
– Пит! Прекрати!
– Зачем ты так, Питер?
Мы не хотим причинить вам зла.
Прекрати, друг! Оно того не стоит!
Еще как стоит!
Что он делает?
Черт.
Питер…
Питер…
Надо сказать,
ты меня очень огорчил, Питер.
Я им, блин, фары-то выбью.
Энди! Нет, их слишком много.
Пит.
Питер.
– Надо идти.
– Гари прав.
– Надо добраться до «Головы короля».
– Точно.
Что?
Мы не пойдем в «Голову короля».
Всё, хватит.
Мы сделаем то,
что надо было сделать с самого начала.
Сядем в Зверюгу и свалим отсюда.
Уедем, блин, и никогда не вернемся.
Либо ты пойдешь с нами добровольно,
либо я тебя вырублю и на себе потащу.
– Выбирай.
– Ладно. Ладно.
Но ты подумай хорошенько.
Ты же пьяный.
Урод.
Черт, опять эта пацанва.
Только не они.
А это еще что за хрень?
Не знаю,
но это точно не современное искусство.
Черт, мы в ловушке. Где Зверюга?
Так, спокойно.
Мы здесь, а Зверюга на соседней улице.
Как будем добираться?
– Надо пройти через здание.
– Какое здание?
Даже не верится, блин.
ГОЛОВА КОРОЛЯ
Номер десять.
Идем.
Пошли.
Черный ход, черный ход. Давай.
Сюда.
Так, вот она.
Черт.
Дождемся момента – и сразу в Зверюгу.
Нам нужны ключи.
Гари?
Гари, что ты делаешь?
Хочу выпить.
Гари, поставь кружку, ладно?
За Оливера, за Пита.
И за нас.
Потому что десять пабов –
это неплохой результат.
Неплохой, но пора завязывать.
Ладно.
Почти дошли.
Номер десять.
Ладно.
Почти дошли.
Нет, нет, нет, Гари!
Гари! Гари!
Да брось ты его. Он же тебя бросил.
Не могу.
Энди!
Гари! Гари!
Гари, вернись! Вернись, урод тупорылый!
ДЫРА В СТЕНЕ
Гари!
Гари! Гари!
Энди, осторожно!
Давай!
Какого…
В машину. В машину.
Гари, Энди, залезайте, мать вашу!
Давай, Энди. Залезай, мать твою.
У нас мало времени!
– Энди! Давай, быстро!
– Стивен!
Давай!
КОНЕЦ СВЕТА
Энди.
Я хочу ощутить тебя во мне.
Ладно.
Спасибо.
– Хватит бухать.
– Это «Конец света», чувак!
Я знаю!
Прекрати!
Отвяжись! Тебе же на меня плевать!
Да не плевать, блин.
Я же не просто так на тебя злюсь!
Я знаю, почему ты злишься!
Но я не виноват, что ты разбил машину.
Дело не в этом. Ты меня предал.
Ты был Королем Гари. Королем, блин.
Я бы за тобой на смерть пошел.
Да я и пошел, блин!
Ну так прекрати за мной ходить!
Нет! Всего одна кружка осталась.
Дай мне выпить.
У тебя есть все, что тебе нужно.
Что ты несешь?
Идеальная работа,
идеальный дом и идеальная жена.
Думаешь, у меня всё идеально?
Она от меня ушла, Гари.
Забрала детей к матери три недели назад.
Сказала, что меня никогда нет рядом.
Я пытаюсь ее вернуть.
И ничего не выходит.
Но я все равно буду бороться,
потому что иначе не выжить.
Блин, Гари, да я обручальное кольцо
вырвал из желудка робота.
О том и речь!
Ты борешься за то, что тебе важно.
Да что такого важного в Золотой миле?
Это все, что у меня есть!
Гари.
КИНГ – 03.01.1972 г.
Гари – 153 563 3206
Тебе нужна помощь, Гари.
Мне ее предоставили.
Знаешь, как они мне помогли?
Посадили в круг с кучей чуваков,
которые ныли по поводу того,
как ужасна их жизнь.
А я веселье совсем не так представлял.
– А как? Так, что ли?
– Мне говорили, во сколько ложиться.
Мне!
Гари, друг, как ты можешь понять,
что ты пьян, если трезвым-то не был?
Я не хочу быть трезвым.
Мне никогда не было лучше, чем в ту ночь.
Тогда казалось, что это начало жизни.
Все эти надежды и долбаный оптимизм.
Это чувство,
что мы можем вселенную покорить.
Все это была неправда.
Ничего не произошло.
Тебе это не нужно, Гари.
Нужно.
Пожалуйста, ждите.
Пожалуйста, ждите.
Пожалуйста, ждите.
Пожалуйста, ждите.
Что ты делаешь?
Нет, не ходи туда.
Гари Кинг.
Да?
Гари Кинг, человек.
Да. Чего надо?
Мы прибыли, чтобы полностью
раскрыть ваш потенциал,
как раскрыли потенциал обитателей
бессчетного числа других планет.
Да ну? И как же вы это делаете?
Мы овладеваем телами
небольшой доли населения
в паре тысяч пунктов внедрения
на территории планеты.
Это обеспечивает максимальный охват.
Затем мы создаем имитационные модели,
которые распространяют нашу идеологию
посредством мирного внушения.
Наша цель проста – подготовить население
для вступления
в наше галактическое сообщество.
Этот метод требует
небольшого количества жертв.
Но чем меньше аборигенов мы заменяем,
тем более успешной
считаем проведенную операцию.
Разумеется, мы приветствуем тех,
кто присоединяется к нам добровольно.
Мы предлагаем привлекательные бонусы
для тех, кто готов сотрудничать.
Возможность снова стать молодым,
сохранив при этом часть воспоминаний.
Разве это не то, чего бы ты хотел?
Не то, о чем ты всегда мечтал?
Господи! Какой я красавчик!
Красота нашей системы в том,
что мы все остаемся в выигрыше.
У нас нет проигравших.
Позволь мне нести твою легенду дальше.
Пусть мужчина, которым ты стал,
поселится в юноше, которым ты был.
Не-а.
Есть только один Гари Кинг.
Значит, ты сделал свой выбор,
Гари Кинг, человек.
Ага, сделал.
Потому что кто вы такие, блин,
чтобы нами командовать?
Мы – Сеть, и мы здесь ради вашего блага.
Разве последние 23 года
вас не удивлял прогресс в области
информационных технологий?
Нет.
Земля стала меньше, но прекраснее,
так как расширились возможности связи.
Это сделали мы, и это только начало.
Да пошла ты, лампа офигевшая.
Вы дети, и вам нужны наставники.
Несовершенству здесь не место.
Эй, Земля не идеальна, ясно?
И люди не идеальны.
И знаешь что? Я тоже не идеален.
И поэтому наше вмешательство
совершенно необходимо.
Неужели галактика должна терпеть
целую планету людей, подобных тебе?
Эй, эй, эй.
А кто сказал, что вы главные, а?
С чего это вы взялись нас критиковать?
Наверное, вы думаете,
что Гари в чем-то урод,
и он действительно в чем-то урод,
но он мой урод.
Спасибо, чувак.
Но он вредит самому себе, как и Земля,
которая вредит всей галактике.
Что ты сказал?
Вы снова и снова повторяете
одни и те же циклы самоуничтожения.
На данном этапе вы –
самая некультурная планета галактики.
– Что он сказал?
– Что мы все – сплошные придурки.
Эй, это наше основное
человеческое право – быть придурками.
Эту цивилизацию основали придурки.
И знаешь что?
– Я этим горжусь.
– Я тоже!
Как там говорится?
«Человеку свойственно…»
«Человеку свойственно ошибаться».
«Человеку свойственно ошибаться»,
так что…
Мы не думаем, что вы говорите
от лица всего человечества.
Вы всего лишь два человека.
Два пьяных человека.
Три пьяных человека!
Малыш Стиви!
Достаточно! Достаточно, люди!
Ну всё, ты попал. Мы три мушкетера.
Вы восстали против мудрости
бесчисленных солнечных систем.
Ага, восстали!
Ты сказал, что не завоевывать прилетел.
А можно спросить,
сколько народу вам пришлось заменить
в Ньютон-Хэйвене?
– Это не имеет отношения к делу.
– Да ну?
Поднимите руки. Кто здесь человек?
– Я человек.
– Один!
– И я.
– Теперь два.
И я. Правда, не знаю, надолго ли.
Бэзил!
– Сколько получилось? Три?
– Пришлось заменить весь город?
Не весь.
Всех, кроме старого психа
и двух сомнительных близнецов.
Неплохое название для группы, Гари.
Записал бы.
– Запишу.
– А что стало с теми, кого вы заменили,
скажем, с Питером и Оливером?
Да, что случилось с выхолощенными?
Я же говорил – не спрашивай!
Ненужные резервуары
перерабатываются в удобрения,
после чего возвращаются на землю
в целях обеспечения роста и цветения.
Это очень эффективный способ
органического восстановления.
В удобрения?
Их относительно немного
в масштабах долгосрочного плана.
То есть, всего несколько сотен тысяч
в компост превратили?
А что в остальных местах?
В пунктах внедрения.
Они такие же успешные,
как Ньютон-Хэйвен?
Что-то мне кажется, что мы –
не единственный глюк в вашей системе.
Это правда, Сеть столкнулась
с некоторыми затруднениями.
По-моему, с Землей
вы губу раскатали, приятель.
Да, потому что мы агрессивнее, упрямее
и дурнее,
чем вы можете себе представить,
и я имею в виду не только Гари.
Да, Гари Кинг такой не один.
– Но ты сам сказал…
– Знаю я, блин, что сказал!
Твоя склонность к обсценной лексике –
симптом незрелости и личности, и вида.
Сели бы вы в свою ракету и умотали бы
обратно в свой Леголенд, суки!
– Да! Хватит из нас «Старбакс» делать!
– Точно!
Наш долг – встать у вас на пути.
Мы как-нибудь без вас разберемся,
уроды межгалактические.
– Вы неправильно поняли.
– Заткнись!
– Мы пытаемся…
– Никто тебя не слушает!
Если бы вы…
Поймите уже: мы люди, и мы не любим,
когда нам указывают, что делать.
Интересно, а сами вы чего хотите?
– Хотим быть свободными!
– Да.
Хотим быть свободными,
чтобы делать то, что хотим!
Да.
– Хотим нажираться.
– Да.
И хотим веселиться.
И мы это сделаем.
С тобой бессмысленно спорить.
Разбирайтесь сами.
Серьезно?
Да.
Хрен с вами.
Они свалили.
Ура, ура, ура!
Да пошли вы! Да пошли вы! Да пошли вы!
Ура, мы молодцы!
Мы победили, мы победили!
Гари, делаем Бу-Бу.
Да, тут как-то стремно.
Эй, давайте сюда!
Бегом!
Наверх.
Быстро!
Молодцы.
– Большое спасибо.
– Обязательно было все портить, да?
Довольны теперь?
Бэзил, что нам теперь делать?
То же, что и раньше.
Бежать!
Где Зверюга?
Зверюга сдохла, друг.
Знаешь, что…
Знаешь, что меня реально бесит?
Что?
Я дал себе слово,
что не умру в этом городе.
Ты и не умрешь.
Кажется, судьба
наконец-то нам улыбнулась.
Извини!
– Сэм?
– Да.
Ты вернулась за нами!
Да. То есть я не туда свернула
на кольцевом перекрестке. Но да.
Привет, Сэм. В Лондон не подбросишь?
Ты узнал, что произошло с моим братом?
По дороге расскажу.
Извините за бардак. Не успела убрать.
– Прощаем. Поехали.
– Куда?
Назад!
Теперь куда?
Вперед!
Может, выберемся.
Точно выберемся.
Выбрались!
Мне жаль.
Знаю.
Знаю.
Каждый помнит, где он был,
когда на планете Земля погас свет.
Я, Гари, Стивен и Сэм
стояли прямо у выключателя.
Думаю, эта ночь запомнилась всем.
А утро заново раскрыло
смысл слова «похмелье».
Человеку свойственно ошибаться,
а Богу – прощать
Мы решили, что оно выветрится,
пока мы дойдем до Лондона,
но головная боль не перестала.
Она продолжалась и продолжалась.
Городской смог, говорите?
Когда Сеть упала,
возник какой-то импульс,
который уничтожил все наши технологии
и отправил нас сюда,
в темное средневековье.
Разумеется, были жертвы.
Кого-то из них я знал.
Один чувак с работы,
мой двоюродный брат Пол, мама Гари.
Никто так и не узнал,
скольких мы потеряли,
потому что у нас не было возможности
связаться с остальными.
Нас отрезало от мира.
Жизнь теперь нелегкая,
но жить стало проще.
Мы опять сошлись с женой,
а это уже кое-что.
Мы решили, что наши проблемы – мелочь
по сравнению с глобальным бедствием.
Нам всем пришлось перейти
на органическую пищу, но, если честно,
я не скучаю ни по одному
переработанному продукту.
Мороженое «Cornetto»
Что же касается пустых,
то с ними вышла интересная штука.
Они ожили.
Где-то через неделю после того,
как отрубилась Сеть, они перегрузились
и попытались начать все сначала.
Сначала они казались потерянными,
как дети, отнятые у родителей,
брошенные, забытые, ищущие тех,
кто укажет им путь.
Я их даже жалел, если честно.
Сеть была права в одном.
Нам и правда порой
не хватает культуры.
Пожалуй, мы бы плохо повлияли
на остальных обитателей галактики.
Оливер вернулся к работе
продаже недвижимости.
Людям по-прежнему
нужна крыша над головой,
а старый добрый Олли
всегда мог кого угодно уболтать.
Да и новый, наверное, тоже может.
Дела у него идут неплохо.
Говорят, Питер сумел добраться
до своего дома в Бишопс-гарденс.
Полагаю, он начал с того же места,
на котором остановился прошлый Пит.
Не думаю,
что его жена что-то заметила.
А может, решила не замечать.
Все говорят, что он хороший отец.
Стивен и Сэм в итоге сошлись.
Никогда бы не подумал.
Поселились они под Лондоном.
И домик у них очень милый.
А Гари? Я не знаю, что с Гари.
Мы разошлись, и я его больше не видел.
Поговаривают, что он вернулся
в Ньютон-Хэйвен. Не знаю зачем.
Вроде, он там свои дела закончил.
Странно, но я по нему скучаю.
Интересно, скучает ли он по мне.
И по ребятам.
Где бы он ни был, надеюсь, ему хорошо.
Он всегда хотел только этого.
Веселиться.
Я только надеюсь, что свое веселье
он нашел не на дне бутылки.
Потому что истинное счастье,
верные друзья, – ради этого стоит жить,
за это стоит бороться.
ПУСТЫХ НЕ ПУСКАЕМ
ЧЕ – ЛО – ВЕК
Уроды пустые.
Гребаные роботы.
Пять стаканов воды, пожалуйста.
Тебе налью.
Но эту шваль я обслуживать не буду.
Боюсь, у нас один за всех и все за одного.
Видите ли, мы с моими юными друзьями
мечтаем о подвигах.
Ищем приключения, если угодно.
И поскольку нам надо подкрепиться,
вам, сэр, выпала честь
пролить первую кровь.
Поэтому я снова прошу вас,
в последний раз:
пять стаканов воды, пожалуйста.
Ты кто вообще такой?
Я-то? Они зовут меня Королем.