Эпическая драма. По мотивам одноименного романа Мухтара Ауэзова. О
жизни, любви и творчестве казахского поэта Абая (1845-1904),
просветителя, мыслителя и политического деятеля 19 века. Фильм
представляет собой объемное повествование о жизни в казахской степи,
быте, родовых и человеческих отношениях в среде, где проходит юность
поэта. Приурочен к 150-летию со дня рождения Абая.
Все фразы и цитаты
Этот фильм посвящается 150-летию великого
казахского поэта Абая Кунанбаева.
- Эй, просыпайтесь!
Ваша судьба в руках создателя.
Всё равно когда-нибудь весь этот
муравейник исчезнет с ладони Аллаха.
А о том, что останется,
вы узнаете сегодня.
Время, как песок,
просачивается сквозь пальцы.
Только богоугодные творения остаются
на земле, как крупицы золота.
Но не каждый из вас поймет это.
АБАЙ
- Эй, Жумагул! Мой сын уже семь лет
как в Семее, не везет ему.
Ты же родич Кунанбаю!
Шепни ему как-нибудь об этом, может
он поможет моему сыну?
...Это запросто! Зарежешь жеребенка,
пригласим Майбасара
в гости и всё уладится!
Кстати, Кунанбай где-то здесь
камчу потерял.
- А вот же она лежит!
- Начинайте!
- Эй, Абай, проснись!
По второму кругу идем.
Привык, что ли в медресе
круги по двору давать?
Здесь нет стен, прибавь шагу.
- Абай, учись у отца. Пойми его и пусть
его дело станет твоим.
Велика к тебе милость Аллаха!
Мало перед кем открывается дорога,
проторенная таким человеком.
- Да, ты вырос и возмужал!
А знания твои успевают за твоим ростом?
- Слава Богу, отец.
- Хазрет тобой доволен.
Но красивое оперение птицы, не говорит еще
о том, что она хорошо летает.
Твое учение только начинается.
Здесь все совсем другое.
То, что я делаю, будет иметь смысл
в продолжении.
- Отец! Я только начал свой путь
к истинным знаниям.
- То, что сегодня здесь происходит,
не моя заслуга.
Не твоими знаниями должно закончится.
Помни.
И пока будешь в ауле своих матерей,
готовься к другим наукам.
- А где Оспан?
- Появится, эта малявка как волдырь.
Выскочит вдруг, зазудит и лопнет
какой-нибудь дрянью!
Хорошо, что ты вернулся!
- Как ты вырос, Оспан! Настоящий джигит!
- Сородичи!
Не кирпичами мы будем выкладывать эти
священные стены!
А нашими сердцами и нашими душами!
Каждый кирпич — это душа наймана, керея,
тобыкты, готовые слиться!
Силой духа и единством будут
держаться эти стены!
Мы не созданы из камня, нам не суждена
вечная жизнь!
Мы простые грешники,
мы жалкие смертные!
Время смоет нас и жалкие наши деяния
с лица земли!
Но мечеть будет стоять!
Сегодня - начало!
И первый камень ждет своего часа!
Вы оказали великую честь, позволив уложить
первый кирпич моему роду!
Но я передаю это право моему сородичу -
самому уважаемому в Тобыкты старейшине.
Потомку Кенгирбая - Божею!
Начинайте!
- Нет!
- Почему?
- Потомок Кенгирбая хорошо знает
свое место!
- Да тише вы!
- Заткнитесь!
- Бери лопату.
- Нет, Кунанбай.
Ты знаешь, что бывает, когда паршивое
животное пьет воду в верховьях источника.
Да, оно мутит воду всего ручья.
Пятно позора на нашем роде и
все знают это.
Пока мы не очистимся от него,
это не наш праздник.
- Тогда я вам предоставлю такую
возможность очищения!
...Вот так! Чего стоите, начинайте!
- При всем нашем изумлении,
очи наши раскроются.
И будут смотреть неподвижно.
И захочешь зажмуриться, а глаз-то
и нет.
Ничего нет: ни ресниц, ни бровей.
Руками тоже не закроешься. Это называется
тьма. А в священной книге сказано...
- Уйди!
Не вступайте с матерями вашими,
с дочерями вашими, с сестрами вашими,
с тетками с отцовской стороны и с
материнской, с дочерями брата вашего,
с сестрами молочными, с матерями жен ваших
и с падчерицами, с женами сыновей ваших,
которые от чресел ваших в искушение.
Это самый великий грех среди грехов.
Как тут оправдаться?
Нет... Только он, Бог!
Оправдает кого захочет.
И они, если задумаются не будут обижены
и на толщину плевы финиковой косточки.
Финик - нежнейшая вещь.
Плева тончайшая, не сразу и нащупаешь.
Ведь как устроен!
Но мы были слабы на земле!
Так и скажем тем, кто придет за нами?
Так и скажем - "слабы были"?
- Потом день страшного суда у всех будет
наказанием.
Но на земле тоже должно быть.
- А как же, разумеется!
Наказать можно по-разному.
Разные случаи бывают.
- Что это за книга?
- Я перевел оттуда несколько стихов
для песни. Спой-ка одну из них?
- Почему я?
- Не знаю.
- Говорят, никто из наших не видел Мекку.
- Да, дорога туда нелегкая.
Но у отца помыслы чисты.
- А в крыльях и воздухе нет ограничений.
Вешали, говоришь?
- Ну да. Это всего проще.
Грех, он где?
Он в голове, внутри черепа.
Или в сердце.
Его нет в крыльях. И не может быть.
Перекрой путь от головы к телу.
Вот и наказание!
Тело без головы — это мешок дерьма!
А дерьмо есть дерьмо!
- Ну вот! Еще один
Ергизбай человеком стал!
Я ведь тоже учился...
Позабыл, правда, грамоту...
- Земное блаженство - не для Кудара.
Пусть повесят.
А боль его примет черный верблюд.
- А может и не надо наказывать?
Если кто-нибудь за него поручится?
- Хватит!
- Кудар?
- А бедняк-бобыль из рода бурсак.
В этом году у него умер сын.
И говорят, что он
спутался со своей снохой.
- Как это спутался? Вот чудак!
Не знаешь как?
- А вот так!
- Наверное, неправда?
- Многие так думают, но сам знаешь -
нет дым без огня.
- Неужели его повесят?
Я не припомню такого наказания у казахов.
- Думаю, что Суюндык поручится за него.
- Да не бери в голову!
- Эй, агай! Не верю!
- Зачем я сюда пришел?
- Запомни, Майбасар.
Люди должны понять, что не мы вершим суд
над Кударом.
А Аллах творит его нашими руками!
А слуги Бога и в такой момент должны
вести себя достойно.
- Давно я силюсь понять, чего стоит жизнь
человеческая. Даже такого, как Кудар.
Если мы правы, Аллах рассудит.
На его ладонь мы выводим сегодня
черного верблюда.
Усмирите души свои, слушайте каждое слово!
- Мырза, не беспокойся!
Кудар не опоздает предстать
перед господом.
- Не о том говоришь, Майбасар.
...Это же камка?
- Запомни одно.
Пока не брошу на землю этот платок,
ноги Кудара и его снохи
не должны болтаться в воздухе.
Ясно?
Встань.
- Родичи! Всех вас родила женщина!
В чем наша вина? Что хотите сделать?
Скажите, а потом убейте!
- Гляньте только в ее глаза!
Сама все знаешь!
Гуляла со свекром, с Кударом!
- Вот вас обоих и прикончат!
- Эй, Кунанбай!
По-твоему, мне мало наказания божьего?
Какую еще гнусность ты мне готовишь?
- Заткни глотку!
- Пусть говорит!
- Неужели моим позором, ты надеешься
отомстить судьбе за свой ослепший глаз?
- Старый, облезлый пес!
- Назад!
Только безумный может подталкивать овцу,
без того летящую в пропасть.
Говори, нечестивый!
И пойми, эти твои слова покажут о чем
ты думаешь на пороге другого мира.!
- Если я седой пес, то вы -
кровавые собаки!
Я-то давно дышу одним воздухом
с вами и привык к смраду!
И вашему лаю! А ей за что такая кара?
- Пора кончать!
- Другого выхода нет.
Люди!
Все же в книге судеб этот нечестивец
записан нам в родичи!
- Да брось, Кунанбай.
Чем быть с вами в родичах, лучше
оказаться под верблюдом.
- Начинайте!
- Хотите знать, виновен я или нет?
Кровопийцы!
- Кто из вас заступится за них?
Помните только, что это рискованно!
- Сейчас Божей или Суюндык клятву дадут.
- Не стесняйся, Кунанбай!
Откуда столько злости?
Может быть, у тебя кроме глаза
еще чего-нибудь не хватает?
Вот и бесишься!
Слышишь, Кунанбай?!
- Уберите Майбасара!
- Как он мучается.
Только сейчас вижу, какой это был великан.
- Твоего великана только что съели шакалы.
Отнесите на вершину!
И прекратите его муки!
- Душа его еще в теле.
- Пусть сорок избранных из сорока родов
тобыкты возьмут в руки камни!
И забросают это тело безбожника!
И очистятся от греха!
Вот закон шариата! Берите камни!
Ну?
- Помяни мое слово, не на Кудара мы
накинули сегодня петлю!
Несчастные, с божьей помощью мы накинули
ее на собственную шею.
- Эй, недотепа!
Вернись!
Абай! Остановись!
Вернись!
...Вот так надо бить!
Прекрасный человек, твой отец!
Уважай его! Ему бы такого отца!
А твоему отцу лучше бы такого сына,
чем тебя.
Скверно, скверно.
Из уважения к твоему отцу я не буду
подвергать тебя тому же.
Читай, Ибрагим.
Ты правильно понял меня, весь мир здесь.
И огонь, и вода, и песок - все здесь!
Увы, только времени мало.
- О чем поешь, Майбасар?
- О том, что скучно жить на свете.
Степь как лепешка, люди в ней
как зерна кунжутные.
Едет юнец в первый раз
с отцовским поручением:
Глаза звездами горят,
плечами небо подпирает!
А покатается так, до седой бороды
и заскучает: одинаково все, до тошноты.
Иногда только сверкнет что-нибудь
в темноте, затрепещет сердце.
А это бараньи шарики под луной блестят.
- Схожу на улицу, проветрюсь.
Ну-ка дай, я тебе помогу? А!
Эй, это не чайник!
Это раскаленное железо!
- Забыл предупредить тебя. Эта девочка
голыми руками берет угли из костра.
Такая вот уродилась!
Так...
Значит, в доме Зере Кунанбай хочет
совершить примирение?
Ну что ж, если есть в Тобыкты человек,
уважаемый всеми, то это Зере.
- Отец просит прибыть и вас.
- Тогжан! Ведь не зима еще, тепло в юрте,
слава богу!
- Оставь ее в покое!
Завтра, говоришь?
- Да, а еще отец предлагает вашему аулу
перебраться в лучшие места.
- Нам и здесь неплохо.
Да и кочевать уже поздно.
- И последнее, отец не стал собирать скот
на постройку мечети. А расплатился своим.
Сейчас он требует, чтобы каждый
возместил свою долю.
Ваша часть - 700 овец.
- Свое примирение Мырза оплачивает
нашим скотом.
Кто считать будет? Сколько отослано
и сколько отобрано?
- Я только передаю вам слова отца.
Остальное в вашей воле.
Не делают чести вам эти слова.
- Хороша воля!
Как у коня на привязи!
Хоть вправо хвостом маши,
хоть влево. Куда хочешь!
- Эй, остановись!
Из ста слов на год отпущенных
девяносто девять ты уже сказал.
- Кажется, снег пошел.
Слышите?
- Снег пошел!
- Какой горячий снег! Обжигает лицо!
- Снег холодный, как это обжигает?
- Я видел тебя раньше.
Летом, на джайлау.
Горел костер и Барлас пел.
Тебе нравится его песня?
- Не знаю. Никто никогда не пел для меня.
- Мне хочется спеть для тебя.
- Так пой!
- Холодна ты вполне, и к другим, и ко мне.
Боль тая, слезы я по твоей лью вине.
Яркий рот, сладкий мед,
блеск зубов, словно лед.
Потерял я покой.
Взгляд живой сердце жжет.
Гибок стан и высок, гнет его ветерок.
Ты бела словно снег, ты нежна как цветок.
Мне слова не даны. Стоны мне суждены.
Сердцу ты, только ты шлешь мечты,
даришь сны.
Кто не смел - не джигит!
Злая страсть не томит.
Скоро ль день тот придет,
что мой жар утолит?
- Зря мы от мяса отказались.
Пока еще до дома доберемся.
Да еще ты всю ночь бормотал,
спать не давал.
- Суюндык-ага просил передать, что он
простудился и не сможет приехать в гости.
Еще одно поручение. - От кого же?
- Тогжан не может запомнить песню Барласа.
Она шлет привет и просит повторить ее.
А я запомню.
- Мы точно к обеду опоздаем!
Абай напишет и перешлет. Поехали!
- Что еще сказала Тогжан?
- Больше ничего.
Но она никогда не была такой, как сегодня.
Знаете, утром она обожглась,
схватив горячий котел! Страдает!
- Мы не мешаем тебе?
- Что ты, что мухи, я привык.
- Эй, ты! Гнилой, весь в отца!
Ты сперва обслужи меня.
Из-за тебя сегодня Хазрет озверел.
- Оставь его.
- Тебе, толстозадый, словами
Корана ответить?
- Я тебя прошу, оставь его.
Ты мне надоел.
- Сейчас пойдем на купол,
а то тесновато тут.
Сначала пусть пройдет он. И ты
убедишься, какое он ничтожество!
- Отпустите. Потом пойдем мы.
- Эй, с ума не сходите! Хазрет узнает,
убьет нас!
- Вдвоем пойдем, ты и я.
- Нет, втроем.
- Бокенше дают вам зимовья тут же,
в отроках Чингиза.
- Если я беру, то отдаю взамен.
Поэтому Боры - горы Талшокы.
А Токе - подножье Караубалкан.
Туда и направляйте ваши ауылы,
вот мое решение!
- О, мудрый Божей!
Пророческими были твои слова!
Не на Кудара мы тогда накинули петлю,
а на самих себя!
О, отважный Кудар, безвинно погиб ты...
И поглотили они могилу твою
вместе с землей.
- Что я теперь?
На поклон идти к ним обязан? И просить
у них землю, зимовье?
Да еще и извиняться?
- Что скажете, аксакал?
- Мы с Кунанбаем говорили достаточно,
теперь пора действовать.
Если годы твои сохранили в тебе хоть каплю
мужества, вооружись им.
Если нет, продолжай свое,
покоряйся!
- Пустая сила ничто рядом с силой
справедливости, законов и обычаев.
К ним нужно прибегнуть.
- Он здесь диктует законы и обычаи.
Носить друг другу подарки и скот
хорошо издалека.
Но когда твой сосед дышит так,
что воздуха тебе не хватает?
Разве такие обычаи и законы у родов,
имеющих общую границу?
Далеко видит глаз Кунанбая.
Не надо нам вражды — это мое слово!
Лучше попытаться еще раз
призвать к совести Кунанбая.
И сказать, что род Жетыгек оскорблен за
сородичей, остальное решим позже.
Согласны?
Токежан, передай все это отцу.
- Эй, Суюндык, а может ты больше
найдешь, чем потеряешь?
Рядом с Божеем будут твои земли.
Вас и так не разлить водой, а?
- Если такой грешник, как Кудар.
- ваш сородич,
от которого отступился даже дух предков
Бокенше Бурсак,
каков толк от вас?
Для того я отдал эти зимовья другим, чтобы
стереть последние следы святотатства!
Хватит, все!
- Вперед, за ними!
- С новосельем, уважаемый.
Дай Бог тебе удачи на долгие годы.
Здравствуй, Кунанбай. Пусть новые места
принесут и новое счастье!
Вот пришли поздравить.
- Единство говорите? Вон посмотри.
Как тут быть добрым сородичем?
Когда каждый камень на земле ждет
своего часа, чтоб полететь мне в голову!
Не их отхлестала плеть Божея! Меня!
Быстро по ауылам, собирай народ!
- Проклятье.
Прорвало-таки дерьмом Кунанбая врасплох!
- Окружай! Бей! Не жалей!
- Вытащите его из дома!
- Я пристрелю его, сдохнет,
одноглазый!
Может, кто-то прозреет?
- Оставь, убери ружье.
Если и вправду есть духи предков,
то согласен и на такое испытание.
- Не подходи, убью!
- Чтоб ты совсем ослеп, Кунанбай!
Чтоб тебя духи прокляли!
- Слезайте с коней! Вытащите Божея из дома
со связанными руками!
- Выходи, Божей!
- Вытащите его оттуда! Выходи!
В плети!
- Опомнись, Кунанбай!
Побойся Бога!
- Сдери штаны с него и бей!
- Проклятье Кенгирбая ляжет на тебя,
Кунанбай!
- Довольно, Кунанбай! Довольно!
- Даже так? Бейте!
- Дерьмо ты будешь месить!
Сгинь с глаз, недоносок!
Тотыбаковцы, за мной!
Пошел, предатель!
- Я, несчастный, пулю от тебя отвел!
А ты меня в пламя бросил?
Слышишь? Эй, Кунанбай?
Никогда ты не забудешь об этом!
Матерый волчара, Кунанбай! Никогда!
- Домой!
- Иди, не бойся! Протяни руку!
Не смотри вниз!
Еще немного!
- Не надо! Пусть сам попробует!
- Хазрет идет!
- Жив?
- Часто на горбу своем ты дрова таскал,
и при этом видел я - задницу чесал.
Это Ибрагиму низкий мой поклон.
Абай!
У меня голова закружилась!
- Не двигайся, стой!
Я сейчас! Я лестницу принесу?
Ты понял? Потерпи малость?
Дурак!
Эх, Сабак! Я ведь
предупредил тебя, стоять!
- Рука... Моя рука!
- Хромой! Иди сюда!
- Сейчас, потерпи немного.
- Не могу!
- Ну потерпи, прошу тебя!
- Рука! Моя рука!
- Сломал?
- Разве не видно?
- Хромой!
Слушай, когда ты видел, чтобы я дрова
на горбу таскал?
...Это точно, дровишки ты не таскал.
Но задницу чесал, я видел.
- Как ты на отца своего похож.
Лет десять я езжу за его спиной, никогда
не мог понять, о чем он думает.
- Однажды в медресе я видел его во сне.
Отец плакал, представляешь, плакал.
- Если твой отец во сне заплачет, мы будем
наяву рыдать каждый день.
Без Кунанбая развал и скука в этой степи!
- Заболел что ли кто?
- Да нет, здесь другое.
Первый раз видишь?
Да, последний джут был когда тебе меньше,
чем сейчас Оспану.
- Разве в эту зиму ожидается джут?
...Вот это он и хочет узнать.
- Гости приехали.
- Кто там впереди всех?
- Божей.
- Я сам знаю, что говорить.
Раненый старый зверь не излечивается,
он умирает в ярости.
- Ладно, неси. Иди.
- Назад! Пусть режет куски покрупнее!
Опозорить хочешь?
- Ну что, приняли решение?
- Да, еще какое. Век помнить будут!
- Когда Ергизбай угощает, мелких
кусков не должно быть!
- А у меня маленькая косточка.
Без альчика.
- Видишь, а у меня большая?
- Он такой маленький, а такой обжора?
Как это все вмещает твой живот?
- Запросто!
Вот так, видел!
- Будьте вы все прокляты!
Будь проклята эта собачья жизнь!
- До свидания, Кунанбай.
- Мать! Боже, Камшат! О Боже,
чем я тебя прогневила?!
- Потерпи, не плачь!
- Как ни стараюсь быть справедливым,
благодарности нет.
Даже то добро, которое я делаю людям
оборачивается против меня летящей стрелой!
Я не прикроюсь щитом.
Как быть мне, как поступить?
Разве не старейшины рода аргын
вынесли это решение?
Обычай предков, сказали они.
Отдай ребенка в знак примирения!
Дурная моя голова!
Пусть я иду против течения,
но помысли мои чисты.
- Милосердия и сострадания нет.
Что за бездушие?
Это решение старейшин не объединяет нас.
А наоборот, разъединяет.
И что же будет чувствовать Жигитеком
ослепленная горем мать?
У которой насильно отняли Камшат?
Жигитеки ждали не ребенка, а скот.
- Сердцем ты прав, но заметь!
Не бывает плохих обычаев,
плохой обычай исчезает в веках!
Какой отец будет мучить свою дочь?
Мы отдали Камшат не на муки!
А для того, чтобы Божей сделал ее
своей дочерью?
Его вина, что он этого не понял.
- Где мой гнедой? Майбасар попросил меня
съездить в соседний аул? Где мой конь?
- Твой гнедой устал, не знаю что и делать.
- Дурак ты! Этот конь чем хуже?
Уйди с дороги, я пешком пойду!
- Подожди, садись на этого коня.
- Плевать я хотел на твоего коня!
И вообще, пропади ты пропадом!
Что за люди непонятливые?
Что я теперь скажу Майбасару?
- Ербол!
- Да?
- Стой здесь.
Ты едешь на ту сторону?
- Да.
- Отвернись. Его увидишь?
- Кого? А, может увижу.
Зачем он тебе нужен?
- Узнай, почему он к нам не приезжает.
- А что ему здесь делать?
На что любоваться?
Ты же и зимой и летом, как воин в походе!
Не поймешь, девушка или парень!
- Ты умеешь рассказывать?
- Что рассказывать?
- Ты сможешь рассказать про то,
что увидишь здесь?
- Когда нужно пересчитать чужие табуны,
твой отец всегда посылает меня.
- Повернись.
Расскажи ему, какая я? Хорошо?
Скажешь, что увидел случайно.
А теперь иди.
Иди.
- Ладно.
И краснеть, и бледнеть,
вечно сердцем страдать.
На других не глядеть,
друг о друге вздыхать.
- Стойте!
Когда человек животным прикидывается,
значит на него охота не запрещена.
- Захватим?
- Тихо.
- Прав мырза, в такое время по ночам
спят только дураки да овцы.
А я думаю, кто это из наших
по ночам птиц слушать любит?
- Да вот, Маеке. За юрту ходить
я уже вырос.
Хотел подальше отъехать.
Ждать меня не надо.
И отца по пустякам беспокоить не стоит.
Не так ли, Маеке?
- Не на тот ли берег по нужде собрался?
- Во сне реку увидеть - не к добру.
Особенно в лунную ночь.
Никому не рассказывайте свой сон, Маеке?
- Ладно-ладно, глаза твои горят!
Значит, уши уже не слышат.
Но не забудь, хоть мы с ними и враждуем,
они наши сородичи.
- О чем вы?
- Подмыться не забудь.
Езжайте следом. А парня того
потом мне доставьте.
- Ладно.
- Здравствуй, юноша,
молодой и нетерпеливый!
- Тебе здесь велено ждать.
Суюндык и сыновья уехали к Божею.
Я понимаю, уши влюбленного глухи.
Но если что, я думаю, крик
ночной птицы ты услышишь?
- Здравствуй, Абай.
Весной молодых в юртах не удержать.
На всю ночь игры затеяли.
До утра теперь не выйти.
Устала я сегодня, глаза слипаются.
И ноги не держат.
Весна обманчива, ночи холодные.
Накрой меня кошмой, Абай?
Она за тобой лежит.
Быстрее не можешь?
А теперь иди туда, где сидел.
И не двигайся.
- Так мы страсть узнаем,
встреч влюбленные ждут.
Но оставшись вдвоем нужных слов не найдут.
На свидание к ней с дрожью
в сердце идет.
Легкий шелест ветвей другу весть подает.
Жжет плечо, а меж тем пред глазами туман.
Кто целуется - нем, кто целуется - пьян.
Я не знаю что делать, Тогжан.
Если знаешь, помоги?
- Однажды я долго смотрела
на слепых щенков.
Маленькие, беззащитные.
Я разбросала их в разные стороны,
но они каким-то неясным чувством
находили дорогу друг к другу.
Что это, Абай?
Потом колесо телеги переехало
их логово.
Как это страшно - умереть в темноте...
Но все же они успели найти друг друга!
- Я понял, Тогжан.
- Послушай меня, послушай.
Мне страшно.
Мне кажется, что я только-только начинаю
открывать глаза.
Незнакомый мне свет пробивается в щель.
Но я слышу, как скрипит повозка.
Как хрустят камни и песок под колесами.
Под большими колесами.
- Не бойся.
Пусть хоть сорок колес пройдутся.
- Мои ладони так горят!
- Покажи.
— Вот, смотри.
- Не думая ни о чем друг на друга глядеть.
И в сердце своем только свет хранят.
Сердце к сердцу приблизив,
и не чувствуя сил,
с блаженством целуясь просто слезы лил.
- И жжет внутри, вот здесь.
Я нашла тебя.
- Маеке! Мы тут поймали этого.
Что с ним делать?
- Что, ночной филин?
Не рано ли песню завел?
- О чем вы?
- Режьте барана!
Мясо привяжите к седлу этого дерзкого!
Отвезешь в свой ауыл! Отдашь нищим
или как знаешь.
Ергизбаи просто так и кизяка с чужой
земли не поднимут.
Мы за каждого нашего сородича отвечаем.
- На тесном ложе хоть на миг
припасть к пожару губ твоих.
Вдыхать пьянящий запах кос
и грудей маленьких, тугих.
В глазах бездонных и сухих
увидеть страсть, вглядеться в них!
И понимать, что ты одна!
Что нет таких как ты других!
В тебе ни жалости, ни зла.
И горделива, и смела.
Ты час от часу ближе мне,
ты мне все более мила.
- Я боюсь... В такую лунную ночь
как мы похожи на мертвецов!
- Если это смерть, то я рад, что умер.
- Я боюсь.
- Слепота прошла. Я только почувствовал,
что у меня есть сердце, Тогжан!
- Не надо, прошу тебя!
Пусть все так и будет!
Этим летом, наверное, приедет мой жених.
Зарезали буланую кобылу, которая была
жеребенком, когда я родилась.
- Не смотри. Не смотри туда!
- Ну тогда выколи мне глаза!
- Камшат! Жеребеночек мой!
- Абай! Поднимайся, проснись, Абай!
Наши приехали, собирайся!
Быстрее!
Абай, убьют они меня из-за вас!
Быстрее говорю, Абай!
Тебе говорю!
Вы что, совсем потеряли рассудок?
- Иди.
- Ербол, сегодня я будто на свет родился!
И готов расцеловать тебя!
- Лучше поцелуй свою лошадь! Беги!
- Камшат...
- Даже ребенку ясно, это происки Кунанбая.
Неужели мне извещать народ и устраивать
поминки по младенцу с ноготок?
Даже сделай я это, все равно не отвести
мне от себя гнев Кунанбая.
Если я виноват, пусть спросят с меня
кровью за кровь, око за око, если смогут.
Так сказал Божей.
- Да, споры о земле заставляют
содрогнуться даже эту самую землю.
Значит, он моего ребенка
не принял как родного?
А держал как щенка волчицы?
Такое не прощается до самой смерти!
Я не хочу войны и крови не хочу.
Но Божей видимо сошел
с ума и готов на все.
Пусть ему воздастся тогда!
Ладно.
Посмотрим, что грядет за этим.
Идите и ждите, спите в седлах.
- О Боже, милостивый и всемогущий!
Если ты такой всемогущий, то покажи
хотя бы часть своего могущества
бедному маленькому Оспану.
Вот лежим баурсак, придвинь его ко мне.
Хоть чуть-чуть? Ну чего тебе стоит?
И тогда я не буду больше плакать
и мучиться.
И поверю, что ты всегда с нами.
Всемогущий, прошу тебя!
Придвинь, баурсак, придвинь!
Неужели тебе это трудно? Мы все ходим
и думаем, что ты нам поможешь.
Ну прошу, сдвинь с места?
Если ты и в самом деле есть.
Не можешь?
А я хотел просить тебя вернуть мне
мою сестренку.
Если не можешь...
...тогда пусть умрет и Божей!
- Люди Кунанбая!
- Стервятник! Даром времени не теряет!
- На его стороне уже не меньше
сорока ауылов.
- На этот раз тесно нам будет
на наших пастбищах.
Просторней будет Кунанбаю.
- Или вы будете вместе,
или каждый на отдельном аркане.
Привязанные к хвосту лошади Кунанбая.
- По коням!
- Мырза, ауыл Кулыншака снялся
с места.
Если не послать наших парней на перехват,
они могут уйти к Божею.
- Стой!
- Приведите его ко мне!
- Слышали? Немедленно!
- Ну, какую весть везешь Кулыншаку?
- Радуйся и дыши свободно! Божей умер!
- Что? Что ты мелешь, нечестивец!
Он не мог умереть! Не мог!
Мне радоваться?
Да как язык у тебя повернулся?!
Как же я без него? Как?
Нет! Нет!
- Божей умер...
Один я остался.
- Кулыншак, не время теперь
выяснять отношения.
Мое последнее слово таково.
Откочуешь, сгною тебя вместе
с сыновьями в Сибири.
За вчерашнее преступление.
А вы запомните!
Я слов на ветер не бросаю!
- Сородичи!
Мы решили, пусть скорбь по Божею и
траурное шествие его кочевки
не прекращаются целый год.
Божей не был богатым.
За этот год семья Божея не израсходует
ни одного козленка.
Но целый год всякий усталый путник,
близкий и дальний,
будет находить еду и покой в доме Божея.
Их благодарность и молитвы дадут Божею
успокоение на том свете.
Бесценное создание... нет твоего хозяина.
В других местах он теперь.
Осиротел ты, несчастный.
- Сынок.
Траурный ауыл начал кочевку.
Завтра он будет рядом с нами.
Если мы не съездим туда, как потом
людям в глаза смотреть?
- Отец... как бы он не решил.
Мы все же поедем.
- Я распорядилась, чтоб готовились.
- Что еще стряслось?
- Хозяин не может приехать, болен.
А вот люди Кулыншака
проходят за тем холмом.
- Нашего хозяина не ждите.
Он не велел готовиться к поминкам.
- Кулыншак, пес поганый! Снялся с места
и уходит к Жигитекам!
- — Это точно?
- Посыльный своими глазами видел.
- Надо сообщить отцу.
- Не успеем.
Они движутся от реки к подножью.
- Надо их остановить, собирай людей.
- Полторы сотни будут сидеть на конях,
прежде чем вскипит вода в котле!
- Зачем так много? Что ты задумал?
- О Кулыншаке пекусь.
При виде такого войска вряд ли у него
возникнет желание ввязываться в драку!
Собирайте людей!
- Будьте осторожны!
- Не жалейте никого!
- Вернуть мне их! Живыми или мертвыми!
- Майбасар, стой! Сначала поговорим
с ними! Майбасар, стой, Майбасар!
- Бескаска, несчастный род!
Коня! Коня мне отбейте!
- Майбасар! Стойте!
Это траурная кочевка, Майбасар!
- Стыд и совесть потерявшие!
Чтобы вам в ваших могилах!
Безбожники!
- Тогжан!
Пустите! Пустите!
Это так получилось! Ошибка!
Я не хотел, это не я! Это Майбасар!
Он, он проклятый!
Не я, Майбасар! - Что?
- Надо же, как вышло, Токежан.
- Господи... Это же война!
- Поехали!
- Войны мои! Соколы!
Духи предков смотрят на нас!
Великое испытание выпало на наши головы!
Или позор поражения превратит в песок
все наши дела и страдания!
Во имя единства или победы!
Первое равносильно смерти!
И выбравшие этот путь, умираете
до этой черты.
Но дальше, чтобы даже крик врага
не долетел!
Аллах с нами! И сегодня здесь
свершится его воля!
О духи предков, помогите нам!
- Байсал-ага! Говори!
- Превратить это место в кладбище
рода Ергизбаев!
- Майбасар, ты справа!
А ты, Токежан - слева!
Чтобы от них одна пыль осталась!
- Вперед! Бейте беспощадно!
- Прикройте Абая. Чтобы ни один волосок
не упал с его головы!
- Эй, Абай! Ты куда?
А ну-ка, вернись назад!
Джигиты, берегите Абая!
- Жеребеночек...
- Сгинь отсюда, нечисть.
Нет, читал! Я знаю!
Шариат запрещает пасти верблюдов!
Черного верблюда! Ей больно!
На ноге у нее черви! Ей больно!
Уберите! Я не хочу спать в мешке!
Тогда солнце будет скручено!
И когда, и когда звезды облетят
десять месяцев,
беременные верблюдицы будут без присмотра!
Когда зарытое живьем будет сброшено,
за какие грехи оно было убито?
Эта сура скручивания! Там не про это!
Не пощадил!
Зачем он это сделал?
Хазрет не говорил, так нельзя!
Поднимите верблюда! Создан из воды
изливающейся!
Уходит она из хребта
и грудных костей!
- Что он говорит?
- Про отца говорит, кошмарами
полна его голова!
Жестокостью отца рождены эти кошмары.
О Боже, единственный Боже.
Не дай моим глазам увидеть последнее.
Забери меня и прими мое
скорбное моление.
Сохрани только душу эту крошечную.
Сохрани моего внука!
И сына моего, сердцем тяжелого, сохрани!
О Боже!
- Правда, что в бою Абаю язык отрубили?
- Что ты мелешь, пустоголовый?
...Вот и я думаю, не может быть.
Наверное, он сам прикусил его и
проглотил нечаянно.
- Язык у тебя дурной!
- Расседлайте коней!
- Даже глине под солнцем, чтоб стать
кирпичом нужно время.
Только когда купол сохраняет в себе
пространство и игру солнечных лучей,
будет издавать музыку, каждый вздох под
этим куполом будет услышан за 6 верст.
Наверное, Всевышний долго думал,
прежде чем сотворил ухо.
А я чем занимаюсь?
Будто дела есть поважнее.
Сомневаюсь, что мечеть закончит до осени.
Если все будет идти так медленно.
Что может быть выше мечети?
В судный день, поклоняясь Аллаху
все придут в мечеть.
Где будут пророки и святые.
Справа праведники, слева грешники.
Прибегут все и прискочат.
В этой паутине я только лицо могу
обратить в ее сторону и только.
Вот если бы ты меня понял.
Попытайся понять это.
Встань!
Подойди ко мне!
Посмотри мне в глаза!
Подними руки! Обе руки!
Так и стой!
Нет, ты не молчишь.
Это тебе только кажется.
Ты кричишь! Споришь!
Может быть даже плачешь.
Но это не молчание.
Даже наш пророк, когда лежал в изнеможении
никто не смог с ним говорить лицом к лицу.
И тогда Аллах заговорил с ним.
В том, что ты молчишь есть значение.
И это не потому что ты не можешь.
А не хочешь говорить.
Ладно, я буду преградой солнцу.
Пусть моя тень служит прохладой для тебя.
Только бы знать еще, что пророк
заглянул в твое лицо.
Хорошо, опусти руки.
Молчишь...
Нет, это я давно молчу!
Не ты, а я немой. Я камень.
- Ну-ка, подвинься.
- Вокруг места много,
а вы говорите, подвинься.
- Места много, говоришь? Да нет,
земля маленькая. На ней очень тесно.
Да и не твоя это земля, так что сиди,
поджав ноги и не высовывайся!
- Как это, уважаемый? Я же хожу,
где хочу.
Мочу справляю где хочу, в любом месте.
Почему не моя?
- Да потому что ты гол и беден!
Из скота у тебя вошь да блоха!
Земля-то одна и та же! А народу!
- Да, когда была война, здесь
все было черным-черно от людей.
Я подумал, откуда они берутся?
То месяцами никого не видно.
А тут вдруг сразу лавиной! Боже упаси!
Уважаемый, а для чего война?
- Раз Аллах допускает,
значит не просто так.
- Ну а как же?
- Смотри, люди не в одиночку живут.
У каждого жены, дети.
Чем больше ртов, тем больше нужно скота.
А чем больше скота,
тем больше нужно земли.
Вот тебе и война!
- А зачем тогда люди так много рожают?
- Не болтай глупостей!
Зачем, зачем!
Попробуй она не рожай,
если отец твой только и делает,
что скачет и скачет на ней
с утра до вечера?
- Да, трудно быть наверное женщиной.
- Почему? Лишь бы на передок
не быть слабой.
- О казахи мои, мой бедный народ.
Жестким усом небритым прикрыл ты рот.
Кровь – на правой щеке,
на левой – жир…
Где же правда? Твой разум не разберет.
Ты и с виду неплох, и числом велик.
Почему же обманчив твой лик?
Ты не хочешь добрым советам внимать.
Режет всех без разбора
твой острый язык.
Власть не можешь явить над своим добром.
Спишь тревожным сном
и тревожишься днем,
То заносчив, а то с обидой глядишь,
постоянен в непостоянстве твоем.
Всякий подлый, чванливый и мелкий сброд
изуродовал душу твою, народ.
Не надеюсь на исправление твое,
Коль судьбу свою в руки народ не берет.
Из-за денег и власти кипит вражда.
Ты бессилен, а спор ведут господа.
Если накипи этой не смоешь с себя,
в унижении, в страхе ты будешь всегда.
- Гони! Гони их отсюда!
- Абай! Где ты?
- Эй, посмотрите только
на этого праведника!
Все беды из-за него!
В свое время Даркенбай хотел убить
его отца,
а он дурак, его баранам
задницы лижет!
Мы не посмотрим, что ты щенок Кунанбая!
Изобьем!
- Скачите за Токежаном!
- Эй, Абай! Иди отсюда,
а то волкам скормим!
- Не смете трогать его!
Завизжали, как шакалы!
Он вам все равно ничего не скажет!
Он обет такой дал!
А вы что встали? Бейте их!
Поверните овец к стогам сена!
Абай тоже хозяин этого сена,
как и Токежан!
- Да пошлет вам Бог счастья!
Есть еще на свете добрые люди!
- Да-да! Вы справедливо сказали.
Не все злодеями стали.
Дай Бог им счастья! И много лет!
- Хромой конь, говорят
и доброты не понимает.
Сегодня вы эту шваль до небес подняли!
А завтра они вас сгноят в земле!
- Не мешай нам! Лучше скачи
к Токежану, недоносок!
- Поехали подальше от этих блаженных.
? И гоню, и терзаю своего коня, я
увидеть хотел бы тебя! ?
? Ласковая моя! Но устал я, не жди меня! ?
- Абай! Ты пустил на наши пастбища не
одного Даркенбая, а всех!
Тебе мало того, что ты сам
окажешься ни с чем?
Ты и нас обрекаешь на нужду!
Что ж, разоряй нас. Умори с голоду
своих матерей!
- Ты о нас не беспокойся!
Ты о себе позаботься.
За скупость на том свете какое наказание,
знаешь?
- Такие правоверные в этом доме.
Тебя тут еще не хватало, сопляк!
Раз вы такие праведники,
оберните голову тряпкой.
И собирайте милостыню для Даркенбая.
- Если понадобится, будем и
милостыню собирать.
Правильно я говорю?
- Зато я не потерплю всякую чернь
на своей шее.
Отойди! Уйди!
Уйди, говорю!
Уйди!
- Не трожь его! Вот тебе, вот!
- Недоносок!
- Хватит! Не гоните беззащитных!
А отцу передай!
Пусть считает, что он сейчас тратится
на мои поминки! Ступай!
- Делайте что хотите!
- Не плачь.
Мы как настоящие джигиты,
рискнули и сделали доброе дело.
Людей голодных накормили.
И скот спасли от голода.
Честно говоря, это твоя заслуга.
- По тому, как ты вдруг заговорил, я
понял что кулак Токежана оказался тяжелым!
И в самом деле, как саданет!
У меня аж искры из глаз полетели!
- Приветствую вас, мырза.
- Тебя что, оглушили чем-то?
Я уже не мырза, меня лишили султанства.
Скоро выборы, мне предлагали
должность волостного.
Единого рода тобыкты уже нет.
Он разбит на три волости.
Быть правителем одной
третьей не велика честь.
Находясь в стороне, можно сохранить больше
влияния на весь род тобыкты.
- Так вы отказываетесь
от должности волостного?
- Вся моя жизнь прошла
в постоянной борьбе.
Теперь ваш черед.
Как вы решите - ваша воля.
- Сегодняшние заботы вам понятней,
чем нам, старикам.
Вы достойны оба.
Жизнь переменчива.
Не завидуйте друг другу.
Сегодня должен стать один,
завтра другой.
Будете завидовать - власть
достанется другому.
Мое решение...
Абай!
- Спасибо, отец, за доверие.
Но я не хочу быть волостным.
- Почему? В чем причина
твоего отказа?
- Власть в руках у неопытного,
что бритва в руках ребенка.
Или порежется сам, или изувечит других.
Мне себя не жаль.
А не жалеть народ, который будет от меня
зависеть - я не могу.
Когда мои знания будут достаточными,
чтобы приносить пользу народу,
то я сам скажу об этом.
Даю слово.
А пока прошу вас, не настаивайте.
И передайте власть.
Токежану. Он старше меня,
изворотливее.
Пусть он принимает власть.
А я хочу продолжить учебу,
если вы разрешите.
- Пусть будет так.
А теперь, оставьте нас двоих.
- Что ты гнешься?
Ослеп, старый?
Я уже не волостной.
- Я не тебя приветствую.
А Абая.
Сын мой, мне ночью приснилась
твоя звезда.
Яркая она у тебя, будь счастлив.
- Майбасар-ага, что с вами?
- Кто я сегодня, Абай? Никто!
Был я князь, а теперь
на заднице грязь!
Просто Майбасар!
- Давай быстрей!
- Не стой над душой!
Я же обещал, сделаю!
Какой нетерпеливый! - Быстрее!
- Ты так торопишь, что шило
в палец воткнул! Дурачок!
- Я вижу в тебе три недостатка.
Первое: ты не умеешь различать,
что дорого.
Безрассудно расточаешь свои сокровища.
Ты слишком доступен и прост, как
озеро с пологими берегами.
А такую воду и собаки окатят
и скот мутит.
Второе: ты не умеешь разбираться
в друзьях и врагах.
Ты слишком простодушен.
Человек, ведущий за собой народ,
не может быть таким.
Третье: ты тяготеешь к русским книгам.
Твоя душа уходит к неверным.
Истинный мусульманин
будет сторонится тебя.
- Я не могу принять ни одного
из ваших упреков.
Вы говорите, я озеро.
А разве лучше быть водой на дне
глубокого колодца?
Которую достанет лишь тот,
у кого есть веревка.
- Ну опоздаю же!
- Ради Бога, не торопи! Отец все равно
без тебя никуда не уедет!
- Третье.
Самое дорогое и для народа
и для меня - знание и свет.
А они у народа-победителя.
А мой народ побежден.
Если то сокровище, которое я так ищу,
даст мне этот народ,
разве он может быть для меня
далеким, чужим?
Откажись я от этого, останусь невеждой.
- Ну что так долго?!
- Тогда делай сам, степной паучок!
- Запомни последнее, сын мой.
Ты властвуешь над душами людей,
а эта власть могущественная.
Твоя правда будет правдой народа.
И ошибки твои будут его ошибкой.
Будь осторожен, Абай. Одному
Всевышнему я вверяю твою судьбу.
- Сынок, пусть на тебе всегда будут
глаза Аллаха.
- Вы отправляетесь в божий путь, Кунанбай!
- Вы встали на путь смирения.
- Сыночек мой.
- Выслушайте просьбу другого смиренного!
Вот этого мальчика.
Именем божьим он просил меня
донести до вас его нужду.
- Я отошел от мирских дел.
О нуждах теперь следует говорить
не со мной, а с другими.
- Этот мальчик - внук Кудара.
- Что ему от меня нужно?
- Ты едешь в святые места, неужели
понесешь на своей шее
греховным ярмом долг
горькому сироте?
- Молчи!
- Долг на твоей шее!
- Не выстрелил тогда,
а сейчас выстрелил.
В гроб мой попал!
Ведь он меня за ворот хватает.
- Я вижу, вы не в силах были молчать,
Даркенбай.
Я не осуждаю вас.
Раз просьба справедлива, пусть она будет
высказана даже и в такой час.
Я ваш должник за отца.
Идите, но не проклинайте нас.
Слова ваши дошли до меня и
прошли до мозга костей.
Но сейчас уходите.
- Вчера ты помыкал нами, как ага-султан!
А сегодня хочешь сесть нам на шею,
как святой Ходжи!
Не божью тропу, а опять свою -
кунанбаевскую тропу ты прокладываешь!
- Родные мои!
Мы долго прощались перед дорогой!
Передайте привет земле моей и народу!
Прощайте, родичи!
Если суждено мне снова
вкусить пищу на родине,
то будет наша встреча благословенна
и радостна!
- Отец, отец!
- Чтобы я еще писал стихи? Никогда!
- Фирдоуси, Низами, Саади, Хафиз...
Я прочитал все, что ты мне дал!
Я все прочитал!
Я могу даже прочитать
тебе то, что здесь написано!
И даже то, чего еще нет, тоже могу!
Садись!
Потому что все это, если правду
сказать, мотыльки! Мотыльки!
Разные по сути, да?
Нет, одно и тоже!
- Учитель!
Я думаю, что стихи, это то
чего душа скрыть не может.
Это стихия рожденная раньше меня.
- Твои стихи - твоя шелуха!
Много дней должно пройти,
пока ты доберешься до ядра.
Времени у тебя много,
жизнь вечная.
Трать ее, облеки словами каждый камень,
каждую травинку.
- Я пока ничего лучше этих
книг не встречал.
- Есть только одна книга.
Все книги в ней. И то что было, и то что
осталось под плитами...
и то, что будет потом - все в ней!
Есть только одна тема,
достойная великих слов.
Ты слишком долго топчешься у подножья.
Ноги твои уже промокли в мелкой воде.
Заболей и умри лучше.
- Учитель, но я только
недавно начал писать.
Мои стихи, это всего лишь
предрассветные видения.
- Нет, ты уже стар.
Ты старик!
- Душа! Насытишься ты всем.
Но песни петь не перестанешь!
- Правоверные!
Наступил долгожданный день!
Слава богу, мечеть есть!
И отныне всегда будет!
Каждый из нас принял посильное участие,
в возведении божьего храма.
Кто делом, кто словом,
а кто благим помыслом!
Но человек, который вложил
в нее самого себя.
Он ушел в долгий путь,
в святой путь паломничества.
Вознесем свою первую молитву,
за известного всем вам Кунанбая!
И попросим Всевышнего облегчить
ему тяжесть дороги!
В мире нет простых и легких путей!
Но путь к Аллаху, самый трудный!
В ту пору юности огонь,
пылал в душе твоей кипучей.
И конь стремлений, быстрый конь
стрелой унес тебя от кручи.
Была недолгою печаль,
не трудным труд, не горьким горе.
Казалось, что любая даль,
тебе доступным будет вскоре.
Коль, сердцу сил могучих нет,
что нашу мысль вперед толкает.
Коль ум не ведает где свет,
то человек живет как знает.
Владеет жизнью даже скот,
но он ума и чувств лишен.
Коль чувство дали не влечет,
зачем ты жизнью наделен?
Будь разборчив в пути своем.
Если ты талантлив - гордись.
И надежным лишь кирпичом,
в стену строящуюся ложись.