ПОВЕДЕНИЕ ЖИВОТНЫХ. Психобиология, этология и эволюция (Д. Мак-Фарленд) - часть 91

Рис. 22.10. Положение перьев у горлицы (Streptopelia risoria). Чтобы получить показатель положения 
перьев, тело птицы разделяли на ряд областей и один раз в минуту отмечали положение перьев в 
каждой области. Разным положениям перьев приписывали разные оценки, и эти оценки суммировали 
по десяти тестам, так что в итоге могло получиться от 0 (полностью приглаженное оперение) до 20 
баллов (полностью взъерошенное оперение). Исследование проводили, когда птица сидела на гнезде. 
Во время эксперимента деревянную палочку каждые 2 мин пододвигали примерно на 50 мм ближе к 
птице. Горлица реагировала на это оборонительной позой, для которой были характерны вполне 
определенные изменения положения перьев на различных областях тела: 1-верхняя часть головы; 2-
шея; 5-область спины; 4-область живота; 5-крыло; 6-грудь. (По McFarland, Baher, 1968.)

Рис. 22.11. Позы большой синицы (Parus major), которые можно наблюдать во время 
территориальных конфликтов. А - обычная расслабленная поза, которая постепенно переходит в 
демонстрацию угрозы с опущенной головой (Б-Г) или в демонстрацию угрозы с поднятой головой (Д-
Ж). Горизонтальная демонстрация (3, И) иногда сопровождается демонстрацией с раскрыванием 
крыльев (К, Л). (По Blurton-Jones, 1968.)

365

зывающие бегство, оказывают мало влияния на характер этой демонстрации. Он 
постулировал, что демонстрации угрозы наблюдаются у животных тогда, когда 
налицо преобладание факторов, вызывающих атаку, но осуществлению атаки 
препятствуют тенденция к бегству или какие-либо другие факторы. В том случае, 
когда у птицы наблюдалась тенденция оставаться на одном месте, связанная со 
стремлением получать там пищу, это проявлялось в увеличении количества 
«горизонтальных» демонстраций в отличие от демонстраций с поднятой или 
опущенной головой. Таким образом, создается впечатление, что характер 
демонстрации угрозы определяется обстоятельствами, препятствующими 
осуществлению атаки. При проведении экспериментов избирательно (независимо 
друг от друга) изменяли величину тенденций к атаке, бегству и питанию. Атака, 
которую вызывали у птицы легкими ударами кончиком карандаша, 
сопровождалась следующими позами: позой с опущенной головой, позой с 
горизонтально вытянутой головой, позой с поднятой головой, раскрыванием 
крыльев. Бегство птицы можно было вызвать с помощью маленькой лампочки; при 
этом птица поднимала «хохолок» и распушала перья. Когда птице предлагали 
пищу, она делала прыжок вперед, тянулась к пище и схватывала ее. Предъявляя эти
стимулы одновременно. Блёртон-Джонс имел возможность искусственно создавать 
конфликтные ситуации. Одновременное предъявление стимулов для атаки и 
бегства создавало конфликт атака-бегство, в котором движения атаки были 
существенно редуцированы, а поза угрозы с поднятой головой и другие 
угрожающие позы были заметно более выражены. Таким образом длительные 
атаки можно было трансформировать в демонстрации угрозы, предъявляя птице 
стимулы бегства с внешней стороны клетки, находясь в которой птица не могла 
спасаться бегством. Эти данные подтверждают выводы, сделанные на основе 
наблюдений за поведением птиц в природе: любой сигнал, который останавливает 
атаку при наличии стимула атаки, будет вызывать у животного демонстрацию 
угрозы. Блёртон-Джонс пришел к заключению, что такого результата нельзя было 
ожидать, если бы демонстрации угрозы представляли собой неритуализованные 
комбинации компонентов атаки и бегства. Вместе с тем демонстрации могут быть 
ритуализованы до такой степени, что на них уже не будет сказываться влияние 
тенденции к бегству; они будут связаны только с тенденцией к атаке. Вполне 
возможно, что какая-то демонстрация может полностью потерять связь с 
обусловившими ее изначально факторами и у нее появится свой собственный 
причинный фактор. Однако в демонстрациях угрозы большой синицы этого, по-
видимому, не наблюдается. Как результаты наблюдений, так и экспериментальные 
данные показывают, что демонстрации угрозы имеют по существу ту же 
мотивацию, что и поведение атаки, хотя форма проявления демонстрации зависит 
от конкретных обстоятельств.

22.3. Коммуникация между животными различных видов

Животные, которые находятся в тесном контакте с человеком, зачастую ведут себя 
так, как будто люди принадлежат к их собственному виду. Тот, кто держит дома 
животных, неоднократно убеждается в этом. Одному владельцу черепахи 
понадобилось некоторое время, чтобы понять, что черепаха делала многократные 
попытки ухаживать за его башмаками. В зоопарках самцы кенгуру нередко ведут 
себя так, как будто вертикальная поза служителя является вызовом на драку. Если 
служитель наклонится к земле, что означает у кенгуру позу миролюбия, то 
конфликта можно избежать (Hediger, 1964). Точно так же многие люди относятся к 
животным, как к себе подобным. Они разговаривают со своими любимцами и даже 
могут их украшать как человека, например полировать им когти. Тенденция 
приписывать животным некоторые человеческие свойства - так называемый 
антропоморфизм, - вероятнее всего, берет начало от инстинктивного 
распознавания сигнальных раздражителей, играющих важную роль в социальном 
поведении человека. Например, форма го-
366

Рис. 22.12, Общие особенности головы животных и человека в период младенчества: укороченная 
лицевая часть, округлая форма головы и высокий лоб.

ловы ребенка - это важный фактор, вызывающий родительские чувства у взрослого 
человека. Неоднократно отмечалось, что люди так же реагируют на подобные 
особенности (рис. 22.12) молодых животных. Такие привлекательные черты часто 
преувеличивают и акцентируют на них внимание в дружеских шаржах и рекламных
плакатах.
Наряду с чисто случайным сходством между особенностями одного вида животных
и сигнальными раздражителями другого существует много примеров, когда 
естественный отбор способствовал установлению межвидовой коммуникации. Это, 
в частности, проявляется в возникновении специальных приспособлений, 
помогающих животным спасаться от хищников. Многие животные, когда их 
обнаруживает хищник, принимают позы, которые предназначены для того, чтобы 
испугать его. В некоторых случаях такая демонстрация - это чистый обман. Так, 
например, многие виды ночных и дневных бабочек, если потревожить их во время 
отдыха, внезапно обнажают похожие на глаза пятна на задних крыльях. Такие 
пятна-глаза также обнаружены у каракатиц, жаб и гусениц (рис. 22.13). Некоторые 
исследователи (например, Blest, 1957; Coppinger, 1969, 1970) экспериментально 
доказали, что внезапное появление яркой окраски может испугать птицу, что дает 
бабочке шанс спастись.
Пятна-глаза, находящиеся на виду постоянно или обнажающиеся внезапно, 
оказывают устрашающее действие, вероятно, еще и потому, что они напоминают 
глаза хищников, которые нападают на птиц. Блеет (Blest, 1957) помещал мертвых 
мучных червей на специальную коробку и давал возможность птицам - зябликам, 
овсянкам и синицам - поедать их. Когда птицы освоились с обстановкой, он 
проверил их реакции на различные рисунки, напоминающие глаза. Как только 
птица садилась на коробку, включался ток и по бокам от червя начинали светиться 
два рисунка. Блеет обнаружил, что круговые рисунки сильнее отпугивали птиц, чем
крестообразные, и чем больше рисунки были похожи на глаза, тем эффективнее 
вызывали они поведение избегания (рис. 22.14). Блеет обнаружил также, что птицы
быстро привыкали к предъявляемым им пятнам-глазам; и отсюда, по-видимому, 
следует, что насекомым имеет смысл скрывать такие пятна до тех пор, пока не 
появится в них нужда.
Демонстрация пятен-глаз - это форма имитации сигнальных раздражителей, 
используемых животными других видов. Во многих типах демонстраций 
используется мимикрия характерных примет или поведенческих реакций других 
животных. Саблезубая морская собачка имитирует определенный цветовой 
рисунок губана-чистильщика и таким образом имеет возможность обмануть 
большую рыбу, которая позволяет ей приблизиться. Однако

Рис. 22.13. А. Бражник в позе покоя. Б. Потревоженный хищником бражник обнажил пятна-глаза.

367

Рис. 22.14. Три модели, которые использовал Блеет (Blest, 1957) в своих экспериментах с рисунками в
виде пятен-глаз. Когда птица садилась на аппарат, чтобы съесть мучного червя (в центре каждой 
модели), включался ток и с обеих сторон загорались два кружка, или два пятна-глаза. Меньше всего 
птицы пугались модели, представленной в верхней части рисунка, а больше всего - модели, 
изображенной внизу.

вместо того, чтобы удалять паразитов, как это делает губан-чистилыцик, морская 
собачка откусывает кусок от большой рыбы и быстро уплывает. Некоторые змеи 
имитируют цветовые рисунки и предупреждающие демонстрации своих ядовитых 
сородичей. Так, например, у безобидной Lampropeltis elapsoides имеются 
характерные полосы красного, желтого и черного цвета, свойственные ядовитому 
арлекиновому аспиду (Micrurus fulvius) (рис. 22.15). У африканской ковровой 
гадюки (эфы; Echis carinata) есть угрожающая демонстрация: змея складывает тело
в полукольца и производит скрежет или шипение, потирая примыкающими 
полукольцами друг о друга (рис. 22.16). Этой демонстрации подражают некоторые 
безобидные змеи рода Dasypeltis. Некоторые птицы - дуплогнездники шипят 
подобно змеям, если потревожить их, когда они находятся в гнезде. Поскольку в 
дупле темно, хищные млекопитающие могут испугаться такой демонстрации, 
несмотря на то что внешне эти птицы нисколько не напоминают змей (Hinde, 1952).
У гусениц некоторых бражников на голове имеется особый рисунок, и когда 
гусеница раздувает голову, она очень напоминает голову змеи (см. рис. 1.3). Если 
гусеницу потревожить, то она раздувает свою змееподобную голову и качает ею из 
стороны в сторону. Она даже может нанести удар хищнику (Wickler, 1968; 
Edmunds, 1974).
Мимикрия - это форма обмана. Демонстрация пятен-глаз или стимулов, 
ассоциирующихся со змеями, защищает животных в той степени, в какой могут 
вызывать у хищника поведение, соответствующее воздействию опасных сигналов. 
Если потенциальная жертва на самом деле не опасна, хищник оказывается 
обманутым. Другой пример обмана можно
368