старший сержант

с. Никольское Айртауского района Северо-Казахстанской области

Мой дед Василий Кротов родился в крестьянской семье. Получил хорошее для того времени образование и работал в районном финансовом отделе (райфо), что считалось на селе высокой должностью. Односельчане его уважали несмотря на молодость. Был серьёзный, умный и скромный парень, чем покорил семью Анны Шишкиной, своей невесты. Моя бабушка на него вначале не смотрела, ей нравился рыжий парень Коля - лучший танцор в округе. Но вся родня насела на юную Аню и уговорила выйти замуж за Васю. После свадьбы она поняла, что он очень добрый человек и с мужем ей повезло. Через несколько месяцев после женитьбы в 1939 году Василий был призван в Рабоче-крестьянскую Красную Армию. Служил перед войной на Дальнем Востоке, вдали от семьи. В марте 1940-го у него родился сын Юрий, которому он прислал поздравительную фотокарточку из города Комсомольск-на-Амуре. Это единственное оставшееся фото моего деда в военной форме. В 1941-м он должен был демобилизоваться и вернуться домой, к жене и сыну. Но первого января, в свой 25-й день рождения, снова был мобилизован. Ему продлили службу в связи с напряжённой обстановкой, а через полгода началась Великая Отечественная война. Своего единственного сына Юрия он впервые увидел зимой 1943 года, после лечения в госпитале, куда попал со вторым ранением. На несколько дней жена с трёхлетним сыном приезжали к нему в Елань Свердловской области, где формировалась часть перед отправкой на фронт. (Тридцать лет спустя его сын, кадровый офицер Юрий Васильевич Кротов, служил в Елани.) Мой отец очень жалел, что не запомнил единственную встречу со своим отцом: детская память удержала лишь смутные образы солдат и - ярче всего - солдатскую ложку, которую его учили носить по-военному, за голенищем валенка. В начале 1944 года моей бабушке пришла похоронка: "Ваш муж, Кротов Василий Алексеевич, верный воинской присяге...". Вдова надеялась: а вдруг ошибка, такое бывало! Но чуть позже она получила письмо его сослуживца - капитана Зайцева, которое хранила многие десятилетия, пока старая бумага не рассыпалась. Зайцев рассказал, как 20 ноября в 16.00 началось наше наступление и как погиб, подняв своё отделение в атаку, командир Василий Кротов. В письме было описание примет братской могилы около деревни Смоляки под Витебском, где захоронен мой 27-летний дед. В донесении о безвозвратных потерях № 54722 Кротов Василий Алексеевич один из самых "старых" - многие убитые вместе с ним 1925 года рождения, парням было по 18, и похоронки слали их матерям, а не жёнам... Все они воевали в рядах 5-й мотострелковой бригады, находившейся в составе 5-го танкового корпуса. С помощью архивных документов, доступных в Интернете, мы недавно узнали, какая страшная мясорубка в тяжелейших погодных условиях была 20 ноября 1943 года у белорусской деревни Смоляки. Немцы весь день поливали наших огнём из всех видов оружия, дороги разбиты, подвоза боеприпасов и продовольствия нет. Но деревню наши не сдали, а к вечеру - голодные, измотанные - пошли в наступление... В своём письме сослуживец вернул фотографию, которую мой дед получил из дома незадолго до гибели. На фото молодая женщина (моя бабушка Анна Павловна) сидит с сыном - маленьким белоголовым Юрой, держащим яблоко из папье-маше. Эта карточка стала нашей семейной святыней, потому что она была с дедом в окопах. Помню, как бабушка с горечью говорила: "Если бы Васю не убили, разве у нас был бы один Юра!". А ещё она рассказывала, как открыла тайный чемоданчик, когда после письма Зайцева пропала надежда на возвращение мужа с фронта. Ключ от чемоданчика Василий Кротов забрал с собой, уходя в армию в 39-м. Бабушка воображала найти там деньги или облигации (всё-таки муж работал в финотделе!), но в чемоданчике оказалась неоконченная рукопись. Никто не знал, что мой дед пытался писать рассказы... Немецкая пуля, убившая его в 43-м, убила большую семью - неродившихся детей моих бабушки с дедушкой - и, возможно, лишила мир новой книги.

----------------------------------------------------------

Дударев Филипп Фёдорович