Гвардии рядовой

- Мой отец Петров Михаил Александрович был призван в армию Бийским окружным военкоматом в июне 1941 года,  и зачислен стрелком в 12-й гвардейский полк, позже стал специалистом полевых кабельных линий. Служил телефонистом до октября 1945 года. Июнь 1941 года. Этот горький день запомнил папа навсегда. А было ясное солнечное утро. Бригада колхозников готовилась выезжать на покос. Мужики подшучивали над парнями, которые припозднились. Так ведь воскресенье. После баньки хорошо спалось. Многие, чтобы прогнать остатки сна, тут же прыгали в речку. Плескались, ныряли, смеялись. Женщины, управившись со скотиной, накормив малых, подтягивались к бригаде с граблями, вилами, косами. Жарким будет денёк. И никто не мог подумать, что нарушится в этот день привычный сельский быт. Женщины, поднимаясь на косогор, запели частушки, затянули любимые песни. Мужчины скрылись за горой, понукая лошадей. Стало тихо. Только громыхает где-то у родника ведро да прокричит петух... Всё как обычно. Мой отец был бригадиром. В кузнице он заказывал какие-то детали, напарнику Семёну сдал на починку упряжь,  и вскочил в седло, чтобы ехать на покос. Увидел всадника. «Да, кто же коня-то так понужает, сдурел совсем? Так что, Стёпа Казарцев! Ну, задам я ему! Пускай теперь пешком ходит». Но Стёпа что-то кричал: «На! На! Ди! На!». И только лишь когда приблизился, разобрал: «Война! Люди! Война!»Остановился и уже спокойно сказал: «С немцами война». Поротиков Егор пробубнил: «Как война? Ведь договорённость, пакт с немцами. Не может такого быть. Ты чё-то напутал!». Отец взял поданный ему степкой опечатанный сургучом пакет: «Вы пока молчите, не паникуйте, может, ошибка...» Но ошибки не было. К вечеру, как было приказано в пакете, собрали народ, приехал уполномоченный. Громко назвал фамилии мужиков, подлежащих мобилизации, вручил повестки и уехал. Мама ждала в августе ребёнка, старший, семилетний Саша, притих, о чём-то думал, двухлетний Петя спал на руках у папы. Бабушка Алёна, тёща, успокаивала дочь, маму Василису Степановну, и говорила: «Ты, Миша, за нас не печалься. Мы дома. Картошка вон дружно цветёт. Коровку прокормим, а она деток прокормит. А ты береги себя, под пулю не стой, принагнись, оно и обойдётся, глядишь…» А утром гармошка и плач,  и пляс, и провожали до Берёзовки, а там уже и прощались… Папе повезло. Он вернулся живым. Отлежал, правда с осколочным ранением в госпитале 3 месяца, и снова по тяжёлым дорогам войны. Правда,  месяца 3 был телефонистом после ранения. А вообще всё войну тягал бобину с кабелем от, штаба до передовой и до штаба. Белорусские болота… Сколько же бойцов там осталось! Всё время в воде. Окопы наполнялись водой мгновенно. Не заживали раны и царапины превращались в раны. Сушить было негде и некогда. Отступали, наступали, рыли окопы. Папа рассказал, что немцы болот боялись, а уж с неба бомбами по-чёрному. Летела ошмётками грязь, ветки кустов и деревьев будто бритвой срезало осколками. Не успевали хоронить товарищей, и оплакивать было некому. Папа был лёгким, счастливым человеком. Он не мог равнодушно смотреть на чьё-то горе. Всем старался помочь и делом и советом. П. Р. Скрылев говорил: «Славный вы человек, Михаил Александрович, стоит с вами пообщаться и как-то сразу всё кажется так просто и понятно, от вас как от аккумулятора все заряжаются…». И вправду, любую работу,  даже самую нудную, он делала легко, с любовью. Трудоголик был – не сыскать. Обязательно что-то делал, не сидел никогда без работы. О войне говорил неохотно. Прошёл от Москвы до Кенигсберга. Служил до октября 1945 г. телефонистом при комендатуре. В конце ноября папа вернулся домой, хотя комендант просил остаться в Кенигсберге и перевезти на постоянное жительство семью. Село у нас было многонациональное: казахи, татары, алтайцы, русские, украинцы – и все жили дружно, делили и радость и горе вместе. Всем селом играли свадьбы, проводы в армию.И в последний путь провожали тоже всем селом. Отец никогда не жаловался на судьбу, никому никогда не завидовал, жил честно, по закону божьему, никого не обидел ни словом, ни делом, только всем помогал. За это его уважали, всей деревне был кумом, все старались хоть как-то отдалённо, но породниться. Папа с мамой вырастили пять сыновей и дочь. И, кроме этого богатства, у него, в общем-то, ничего не было. Мы его любим, чтим и благодарны, что имено таким был наш отец -  Петров Михаил Александрович, советский солдат, русский сельский труженик.

----------------------------------------------------------

Семенов Сергей Тимофеевич