лейтенант

ВОЛХОВСКИЙ  ФРОНТ – 1942 г  372 сд ; 1238 сп (МАТЬ  и  СЫН) 1 Война шла уже несколько месяцев, где-то гремели бои, где-то отступая, погибали наши солдаты. В начале сентября фашисты замкнули кольцо блокады вокруг Ленинграда. Покидали родную новгородскую деревню мужчины, призванные на войну. Война началась, но пока ты со мной, хоть старших ребят всех призвали. А ты, мой сыночек, такой молодой… Что скоро победа,  едва ли… Четыре уж месяца длится война, а враг всё ещё наступает. Какая же будет победы цена? Об этом в деревне не знают. Поздней осенью 1941-го года всех юношей 1923-го года рождения собрали в центре деревни на Крестах. Ну вот и настал наш черёд, мой родной. Твой год на войну забирают. Но будешь, сыночек, всегда ты со мной, я знаю, родимый, я знаю. Когда расставались, ты тихо сказал: «Не плачь, мама, кто-то вернётся. Такой же, как я – победитель, солдат, и также тебе улыбнётся». Неправда, сынок, для меня не такой, для матери нет заменимых. И сердце навек не отыщет покой, коль ты не вернёшься, родимый. Ах, сколько вас здесь собралось на Крестах красивых, весёлых и смелых, ещё не успевших любимыми стать, ещё не решаясь любимых обнять, а право на то надо вам защищать, война – ваше главное дело. Когда прозвучала команда – шагать, по людям как стон прокатился, а ты, мой сынок, повернулся назад и всем до земли поклонился. Из воспоминаний Осташёва Фёдора ивановича 1923 г.р., уроженца д.Ёгла Боровичского р-на: «Начало войны застало меня в родной деревне. 22-го июня, мы – молодёжь, возвращались с реки Мсты в деревню, не подозревая о плохих вестях. И вдруг слышим, доносится из репродукторов ( были такие «чёрные тарелки») выступление В. М. Молотова «О вероломном нападении на нашу Родину фашистской Германии». 2 Озабоченность, страх и тревогу людей старшего поколения мы не разделили, полагая, что враг будет отброшен и разбит на его территории. Но враг неудержимо продвигался вглубь нашей страны. Ушли на фронт наши отцы и старшие братья. Пришёл черёд призыва и нас 18-летних подростков, родившихся в 1923 году. Помню, как в середине ноября, мы – около 20 подростков шли пешком 9 км до города в сопровождении представителя военкомата и провожавших нас родителей и других родственников. Позади ехала подвода, которая везла наш нехитрый  скарб – котомки с кружками, ложками и сухарями. Всю дорогу мы горланили песни: «Дан приказ ему на запад, «Там вдали за рекой» и многие другие». Новобранцев  привезли не на фронт, их доставили в запасной полк на железнодорожную станцию Хвойная, где формировались воинские части Ленинградского, позже Волховского фронта. Кругом деревеньки, безлюдье, безмолвье. Вышли на станции, подошли к пустым баракам, переделанным под казармы. Война была где-то далеко, и в то же время, по сводкам с фронта уже близко. И вдруг песня «Вставай, страна огромная! Вставай на смертный бой…» Навстречу новичкам шли солдаты запасного полка, несущие на плечах винтовки, станки и стволы пулемётов, плиты миномётов, шли вроде бы не с занятий, а как на бой они шли, на кровавую битву! И мальчикам, только что прибывшим, сразу стало спокойно и уверенно, что всё идёт как надо, и они готовы к испытаниям, к встрече с врагом, и их дело правое, и они победят. Наступила 2-х месячная муштра, изучение материальной части, винтовки, строевая подготовка, рукопашный бой. Письмо за письмом, ты пока не в бою, в лесах Новгородских в запасе, но враг топчет землю родную твою, идут похоронки и матери плачут. И вот наступила седая зима военная первая злая, сожжённые в уголь родные дома и чёрные вороны стаей. И беженцев толпы идут на восток, а наши солдаты на запад, где зарево боя, как красный цветок, где слышится гул кононады. 3 ХВОЙНАЯ Полевая почтовая станция красноармейцу Аристову Сергею Николаевичу ---------------------------------- Лен.обл. Опеченский р-н Ёгольский с/совет Аристовой Ольге Алексеевне Мама, нахожусь в Боровичах, но отсюда наверно эвакуируют не знаю куда. Самочувствие не плохое. Здравствуйте папа и мама, и все родные. Сегодня опустил письмо в Угловке, что 30 км. от дома. Едем не знаю куда, но если будут на пути ящики для писем, то буду писать. А они должны быть. Поедем или на север или на юг. Сегодня видел парня с Боровичей, с Тверской улицы, маленького роста, года с 23. Поговорить-то с ним не пришлось. Живём хорошо. Сейчас вот стоим в Угловке, время часов 9 утра. Мама, адрес у меня тот же. Если есть мне письма, то присылай. Писать нечего. Играет полубаян. Весело! Опускать письмо наверно буду здесь. Ну да сейчас понесу и придут они оба вместе. Привет Маруське сестре. До свидания, с прив. ваш сын Сергей Пишите. Привет З.Гашковой.  Мне приснилось сегодня, что я её поцеловал. Писать нечего. 17 декабря 1941г. Ставка Верховного Главнокомандования объявила о создании Волховского фронта. В него вошли действующие 4-я и 52-я армии, формируемая в Вологде 59-я армия (в которой в 372-й дивизии предстояло служить Сергею Аристову) и резервная 26-я армия, вскоре переименованная во 2-ю ударную. Перед войсками была поставлена задача - очистить от противника всю территорию восточнее Волхова, с ходу форсировать реку и разгромить противника, оборонявшегося по левому западному берегу Волхова и в дальнейшем наступать в северо-западном направлении. Совместно с войсками Ленинградского фронта освободить Ленинград из блокады. 4 Сталин отправил личное письмо командующему фронтом Мерецкову: «Уважаемый Кирилл Афанасьевич! Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, - великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменялось на мелкие стычки, а вылилось бы в единый мощный удар по врагу, опрокидывающий все расчёты немецких захватчиков. Жму руку и желаю Вам успеха. И. Сталин Мощного удара не получилось. Немцы на занятой ими территории уже сумели создать разветвлённую сеть глубоких траншей, пулемётных гнёзд, блиндажей в 2-3 наката, с отоплением и мебелью, месили глину и выкладывали всё это кирпичами, использовали железнодорожные рельсы, и даже захваченный каучук для укрепления дотов. Огневые точки противника были выложены, как кирпичиками, мешочками с песком. Выкладывался не только бруствер, но и амбразура в бруствере, через которую и вёл огонь фашистский пулемётчик по нашим позициям, а сам практически оставался невидим. Мешочки сверху были присыпаны снегом, огневая точка сливалась с местностью, с заснеженным полем. В солдатской книжке вложена «Памятка немецкого солдата»: «Фюрер сказал: «Мы вырастим  поколение, перед которым содрогнётся мир, молодёжь резкую, требовательную, жестокую. Я так хочу. Я хочу, чтобы она походила на молодых, диких зверей», «Армия сделала из нас людей, армия завоюет мир» , «Мир принадлежит сильным, слабые должны быть уничтожены»…, « У тебя нет сердца, нервов, на войне они не нужны. Убивай всякого русского, советского, не останавливайся, если перед тобою старик или женщина, девочка или мальчик – убивай…» У немцев, у каждого солдата, - пачки фотографий на которых невообразимый уют жизни. Довольство, самодовольство. Но главное – уют. Куда же они повалили? Куда попёрли от своего уюта? Наши позиции были мало похожи на настоящую оборону. Они были фактически в болоте. Низкие землянки с тонким ненадёжным перекрытием. Они спасали людей только от пуль. Даже самая маленькая мина их пробивала насквозь. Позиции всё время обстреливались  противником из миномётов, станковых пулемётов и автоматов. В таких ненадёжных условиях части, занимавшие оборону, всё время несли потери . В тот первый год солдат проживал на переднем крае в среднем четыре дня. 5 Здравствуйте, родные Шлю я вам свой привет и много много хороших пожеланий, а главное здоровья. Мама, мне сказала тётя Нюша Гагина, что ты больна, так желаю тебе скорее выздороветь. Мы сейчас находимся в Бологом., поедем на Новгород. В теплушке 52 чел., очень тесно, варим концентрированную кашу и суп. Жить весело. У тёти Нюши Гагиной возьмите справку. Маруська пусть передаст привет Нинке. Когда приедем до места, напишу адрес. До свидания,  С приветом, ваш сын Сергей В конце декабря 41-го года эшелоны с подразделениями 59-й армии прибыли в р-н Малой Вишеры. До линии фронта добирались с огромным трудом. Шли только ночью, днём укрывались в лесу. Чтобы пробить дорогу в глубоком снегу, строились в колонны по 15 человек в ряду. Первые ряды шли, утаптывая снег, местами доходивший до пояса. Через десять минут направляющий ряд отходил в сторону и пристраивался в хвосте колонны. Трудность движения усугублялась ещё и тем, что на пути встречались не замёрзшие болотистые места и речушки с наледью на поверхности. Обувь промокала и промерзала. Подсушить её было нельзя, так как костры на стоянках разводить не разрешалось. Выбивались из сил обозные кони. Запасы боеприпасов, снаряжения и продовольствия пришлось нести на себе. Добавим к этому 30-40-градусные морозы. Воспоминания немецкого солдата Хендрика Виерса: «Едва брезжил рассвет, толпой атаковали красноармейцы. Они повторяли атаки до 8 раз в день. Первая волна была вооружена, вторая часто безоружна, но мало кто достигал насыпи. 27-го января красноармейцы 14 раз атаковали нашу позицию, но не достигли её. К концу дня многие из нас были убиты, многие ранены, а боеприпасы исчерпаны. Мы слышали во тьме отчаянные призывы раненых красноармейцев, которые звали санитаров. Крики продолжались до утра, утром они умирали». 7 24 января войска 2-й ударной армии  прорвали немецкую оборону у деревни Мясной Бор, заняли деревни Кречно , Новую Кересть, Ольховку, Финев Луг и устремились к Ленинграду. Участок освобождённой территории имел форму мешка с узкой горловиной. Ширина прорыва по западному берегу реки Волхов достигла 25 км, но в районе Мясного Бора она сужалась до 3 – 4км. В этой горловине развернулись кровопролитные бои. В прорыв был введён кавалерийский корпус. Эти тысячи (6) конников, утопающие в снегу и в болотах были впоследствии окружены и рассеяны, но кони всё же послужат добрую службу, пойдут в пищу. На правом фланге генерал Галанин (59-я армия) шестью дивизиями безуспешно  пытался прорвать вражескую оборону на 10-ти километровом участке Трегубово – Спасская Полисть.  У деревни Мостки бои шли несколько недель. Потери 59-й армии к концу января составили более 16-ти тысяч человек (70% состава). А тем временем части 2-й ударной армии всё дальше углублялись в леса и незамерзающие болота. Только вперёд! Бои шли и день и ночь. Потери Волховского фронта за январь составили 73 тыс. человек. Побеждает живой, а не мёртвый воин. На смену пришли новые пополнения… Россия большая. Когда винтовок не хватало, новобранцам выдавали палки с привязанными штыками. Известное дело: пуля – дура, штык – молодец! Раненых в ходе боя не выносили, первичную помощь им никто не оказывал, поскольку санитаров и санинструкторов ставили в одну цепь рядом с солдатами. По этой причине возник огромный недокомплект младшего медперсонала. Малая Вишера                                                                             42г. Здравствуйте. родные Мама, я посылал вам письмо со станции Бологое, когда отправлялись на фронт, не знаю, получили вы его или нет. В Бологое мы стояли сутки. Оттуда поехали через Угловку и через Окуловку в Малую Вишеру. С Малой Вишеры нас повезли на Волховский фронт. К фронту подвигались не сразу. Высадили нас из вагонов за 13 км. до передовой, потом шли пешком всё ближе и ближе к фронту. Наконец осталось до фронта з км., потом после остановки 1 км. За 1км. до фронта мы расположились в лесу в шалашах. В простых шалашах, как у нас на пустоши делают. Сперва в них было холодно, но потом привыкли к холоду, даже спали по ночам. А интересно было при движении слушать выстрелы, к ним тоже привыкли постепенно. Сначала ухала артиллерия и тревожили в пути немецкие пулемёты с воздуха. К этому быстро привыкли, подошли ближе к фронту, услышали стрельбу из пулемётов, автоматов и винтовок и самое главное и опасное это взрывы мин, которые немцы выпускают из миномётов. 8 Ну, кажется, совсем страшно, а и к этому привыкли, да так привыкли, что на всю пальбу и взрывы и внимания не обращаешь. Самолёты строчат по лесу, ты как и не слышишь этого. Так в этих прутьевых дворцах-шалашах прожили до 1-го февраля…го февраля в 2 часа дня пошли на передовую. Наша задача была взять деревню атакой. В 3-м часу пошли на немца. Начался бой. Мы шли по полю во весь рост, но когда немец открыл по нам огонь из миномётов и автоматов, нам пришлось ползти. До деревни осталось метров 100-150, меня ранило осколком мины в правую ягодицу. В этот же бой шёл и Федя, но в бою и после боя я его не видел и про его судьбу не знаю. Ранило меня не сильно и я сам стал выбираться с поля боя. Добирался ползком до леса, там взяли меня санитары и доставили меня в сан-часть. Там перевязали и теперь нахожусь в госпитале в М. Вишере.Так рана не большая, а т.к. осколок не вынут, так садиться и лежать на спине нельзя. Ходить могу с палкой. Жить здесь долго не будем, направят в другой госпиталь, может в Боровичи. Из боя я ушёл часов в 8 вечера, деревня ещё была не взята, наверно после её взяли. Самочувствие моё подходящее. Вот мама, такие мои дела. Писать больше нечего. Остаюсь жив, но малость не здоров. Ваш сын Сергей.   Мама, ты обо мне не беспокойся, заживёт рана, опять пойдём врубать помаленьку.  Я лично ещё не одного немца не убил, потому что их и не видно, откуда они бьют и не видишь.   Адреса моего пока не знаю. 9 Ты пишешь, сынок, что тебе хорошо, но я ведь тебя понимаю. Как там, до чего, наконец, ты дошёл, одни только мёртвые знают. Не слушают пальцы, жжёт ветром лицо, стреляют солдаты вслепую. А их поливают, как градом, свинцом, они в полный рост атакуют. В снегу увязая, сомкнулись ряды: где мёртвые здесь, где живые?... И маршем вперёд, кто ещё не убит, иные стреляя впервые. И мысли о смерти у воинов нет, а смерть здесь чудовищно близко. И мёртвых здесь нет, здесь убитые есть, а как на войне без убийства?... 10 В состав 372-й дивизии входили и бывалые сибирские партизаны, ходившие на Колчака и юноши, как Серёжа, ещё вчера сидевшие за школьной партой. Ветеран 372-й дивизии вспоминает, как в ходе формирования 1236-го полка, ввиду отсутствия оружия, солдатам приказали смастерить деревянные трещётки , чтобы на тактических учениях имитировать ведение огня. Учёба быстро закончилась, а 30% личного состава полка так и пошли в свой первый бой с трещотками. В первом ночном бою «трещотники» оказали на немцев такое психологическое воздействие, что вызвали у них панику и захватили опорный пункт. Ряд частей и подразделений был сформирован из жителей степных или среднеазиатских районов . Пользы от винтовки в их неумелых руках, было не больше, чем от трещёток. Они впервые в жизни оказались в лесах и, чтобы не потеряться, ходили в атаку кучей. Определённые в лыжные батальоны лыжами не владели и предпочитали передвигаться пешком. Из 7-ми лыжных батальонов личный состав трёх батальонов был совершенно не подготовлен к передвижению и ведению боя на лыжах. То, что происходило на затерянных в лесах, дымно-горящих берегах Волхова невозможно забыть: непрерывно идущая безнаказанная бомбёжка переправ, артобстрел, скопление машин с боеприпасами, техники, толпы окровавленных раненых, ждущих переправы, маршевые части, идущие на пополнение и плывущие по течению трупы солдат, в основном наших.  Батальонам не удалось даже зацепиться за противоположный берег. Боевые действия велись вслепую, противника не видели. Никаких карт, никаких ориентиров. Приказ штаба батальонным командирам: «Пойдёшь прямо!» И всё! Немецкие позиции брали массой пока ещё живой силы. Позже в госпитале начштаба бригады майор Старцев скажет: «За то, как мы воевали, нас нужно расстрелять!» Он говорил о руководстве бригадой. Наша армия увязала в первой линии обороны врага. Непреодолимой преградой для советских войск стала насыпь железной дороги Кириши – Мга и станция Погостье. Отдельные полки и лыжные батальоны преодолевали железную дорогу на менее укреплённых участках, но быстро отрезались фланговыми ударами и вынуждены были прорываться обратно. Мат командарма гремел по всем линиям связи, долетая до передовой и немецких позиций. 11 Слова командарма до немцев летят: «Вперёд! Вашу мать. Расстреляю! Вперёд! Вашу мать. Атаковать! За Родину вас посылаю!» В который уж раз взвод порывом объят. Приказ есть. Есть враг и осилить! И грудью вперёд, ты же русский солдат! И грудью вперёд за Россию! Откуда стреляют – не разобрать, траншеи прорыты глубоко. Землянок удобных трёхрядный накат, и снег на немецких дотах. И жизни всего лишь 4 дня солдата переднего  края, Кто первый на линию вышел огня, собою других заслоняя. До пояса снег, незамерзшая хлябь, и ног под собою не чуя, из холода белого в чёрную грязь, но всё же в свою родную. И ты из болота на насыпь дорог, на мины и пулемёты. Останься в живых, мой любимый сынок, меня не оставь одинокой. Едва над дорогой забрезжит рассвет ведут командиры в атаку. Навстречу летит беспощадная смерть. Не дай, Бог, погибнуть солдатам! Атаки на насыпь до темноты одна за другой непрерывно, Мой ангел, спасая тебя от беды, раскинул бесшумные крылья Весь январь и февраль сорок второго года войска вели бои, которые в сводках Совинформбюро назывались боями местного значения. При этом потери в людях были очень большие. На фронте спокойно, без перемен - по радио диктор вещает. А сердце моё, как набат в тишине, ни сна, ни покоя не знает. 12 59-я армия Галанина лишь в середине февраля вплотную подошла к Спасской Полисти, но взять её не смогла. Мерецков пишет: «Название этого селения, возле которого полгода кипели ожесточённые бои, я никогда не забуду. Горловина прорыва расширилась, помнится, до 13 км…. Но на этом и закончились наши успехи по расширению прорыва. Несмотря на настойчивые атаки, войскам не удалось раздвинуть прорыв ни на метр. Иногда приходилось вести даже оборонительные бои». В  начале февраля 372сд перебрасывают маршем южнее и вводят в прорыв 2уд. Остатки дивизии свели в 2 полка – 1236 и 1238 (в котором воевал Сергей). Полки прорываются к шоссе, перехватывают его у д.д. Большое и Малое Опочивалово, а спустя сутки немцы перехватывают в лесу восточнее все пути подвоза. Полки попали в окружение. Более 10-ти суток они храбро сражались во вражеском кольце. Из них вышло около 30 человек. Командир 1238сп подполковник Гашин – застрелился. Командир 2 батальона Кузнецов – застрелился. В оперсводке штаба армии докладывалось: «части 372 дивизии блокируют противника» Вторая ударная рвётся вперёд, а враг горловину сжимает . Морозы под 40 и мёрзнет народ и трупов их не подбирают. Уж больше недели, как полк в окруженьи, Но ад тот, казалось, без времени длился. Ты выжил, мой сын, в этом адском сраженьи, а ваш командир застрелился. И смерти , сыночек, ещё ты не знал, вы мужеству клятву давали, но место проклятое, где воевал, «Долиною смерти» назвали. У начальства выигрывал тот, кто атаковал, кладя людей без счёта, кидая в бой, всё, что мог, кто требовал ещё и ещё, кто брал числом, мясом. Сколько было таких мясников среди прославленных наших генералов! 13 В начале марта 1942г. части 2-й ударной продвинулись на 75 км к западу, достигнув железнодорожной станции Рогавка и на 40 км к северу, не дойдя 6 км до Любани. Фронт армии растянулся на 200 км. Приказ наступать всё дальше и дальше, невзирая на фланги, привёл к образованию Любанской «бутылки» - территории площадью 3 тыс. кв. км с узкой горловиной в месте прорыва. Этот 4-х километровый коридор от деревни  Мясной Бор до деревни Кречно, который немцы всё время пытались перерезать, а русские силами 52-й и 59-й армии расширить, был единственной коммуникацией, обеспечивающей снабжение наступающих частей. Задачей противника было сбросить наши части в болота, «это обречёт его на смерть». 54-я армия всю зиму штурмовала  станцию Погостье. Сражение здесь развернулось жесточайшее. Бои за Погостье продолжались несколько месяцев. Утром дивизии шли на штурм железнодорожной линии, сильно укреплённой немцами, и падали, сражённые пулемётными очередями. Вечером подходило пополнение. Наутро они снова шли в атаку и вновь падали, скошенные немецкими пулемётами. Так продолжалось день за днём. Сильные снегопады покрывали поле сражения. Когда весной снег стаял, обнаружились штабеля убитых. У самой земли лежали солдаты в летнем обмундировании, в гимнастёрках и ботинках. На них громоздились морские пехотинцы в бушлатах и чёрных широких брюках-клёшах. Выше – сибиряки в полушубках и валенках, шедшие в атаку в январе – феврале 42-го года. Ещё выше – политбойцы в ватниках и тряпичных шапках, выданных в блокадном Ленинграде. На них тела в шинелях и маскхалатах, с касками на головах и без них. Здесь смешались погибшие многих дивизий… 15 Погостье всё же взяли. Сперва станцию, потом деревню, вернее места, где всё это когда-то было. Пришла дивизия вятских мужичков, низкорослых, кривоногих, жилистых, скуластых – «Эх, мать твою! Была не была!» - полезли они на немецкие дзоты, выкурили фашистов, всё повзрывали и продвинулись метров на 500. По их телам бросили в прорыв стрелковый корпус, и армия двинулась вперёд. И вновь на пути её встали немецкие подкрепления. А ставка гнала всё новые дивизии в заранее обречённые на неудачу атаки. Дивизия 372 после февральского поражения была выведена в резерв фронта, пополнена до 50% штата и возвращена в оборону в район южнее с. Спасская Полисть для обороны коридора прорыва. 19 марта немцы ударами с севера на юг опять перекрыли горловину в 4-х км западнее мясного Бора. Теперь связь окружённой 2-й ударной армии  и нескольких соединений 59-й армии с базами снабжения осуществлялась только по воздуху. Ценой неимоверных усилий и жертв коридор восстановили. Для ликвидации войск, прервавших коммуникации была привлечена и 372-я стрелковая дивизия. Борьба за горловину шла не на жизнь, а на смерть. Болота, вода, холод, непрерывные налёты пикирующих бомбардировщиков и шквалы пулемётного и артиллерийского огня по скучившейся, как на пятачке, ничем не прикрытой с воздуха группировке; всюду масса незахороненных трупов, своих и противника. С 19 марта по 24 июня коридор связи закрывался и открывался около 7 раз. При этом он представлял собой узкую «долину смерти» - полоску леса и раскисших болот  длиной 5 км и шириной около одного километра между речками Полистью и Глушицей. По нему могли пробираться только небольшие группы бойцов и подводы и в основном ночью. Коридор как бы пульсировал, то расширяясь,  то сужаясь до нескольких сот метров. Прицельный огонь всё чаще сменялся выстрелами в упор. Нередко завязывались рукопашные схватки. Немецкие солдаты, сидевшие в рукаве отсечённой позиции, поставили на въезде каллиграфически выполненный указатель: «Здесь начинается задница мира» Насмерть стояли на рубежах любанской «бутылки» красноармейцы 2-й ударной армии, обороняя по докладу Мерецкого «освобождённый от гитлеровцев обширный лесисто-болотистый район» (!), где не было ни дорог, ни городов, ни стратегических объектов. Потери Волховского фронта в марте составили 40.679 человек. 16 Наступил апрель. Кто бывал на северо-западе нашей страны, знает, что такое там распутица . Начались весенние напасти: эти вскрывшиеся ручьи, разбухшие валенки, «большая вода» поднявшихся болот, затопляющая траншеи и блиндажи. Дороги стали. И ни хлеба, ни сухарей. «Кормят водой, лежим в воде, ходим по воде, бродим по воде – в общем, кругом вода» Голодные люди. И как-то по-особому горестное – изголодавшиеся бессловесные лошади. Кавалерийские лошадки. Они шли на лечение. Но перед канавой останавливались, чуть пятились, не имея сил переступить её, и ложились умирать в дорожной жиже. У захваченного в плен немецкого ефрейтора было обнаружено неотправленное письмо: «Будь проклято, - писал он – то место, где мы находимся. Каждый день бомбы с воздуха, нападение разведки, артиллерийский обстрел и главное – страшные русские АТАКИ». 17 В окружённых частях замучали  вши, за вшами последовали вспышки тифа. Ухудшилось положение с питанием, конина кончилась: «Сначала гибли от недоедания кони, потом люди их съедали. Недаром говорят: человек живучее собаки. И то правда: собака понюхает и отойдёт. Мы же всех дохлых лошадей из-под снега вырыли и съели. От того начались у солдат кишечные расстройства. Настоящее бедствие! Немцы всё видели, ведь рядом были, за какой-нибудь речушкой в десяток метров шириной. Какие насмешки, унижения, какое издевательство приходилось от них терпеть – ни приведи Господь!... Лошадей поели – снаряды таскаем на себе, по пояс в воде. Немцы играют на губных гармошках, песенки распевают, издеваются. Им что: они в деревнях на сухом месте, а мы, Иваны, снова в дураках». А командование, сменяя обескровленные дивизии и выбитые танковые части, гнало и гнало свои войска через раскисшие болота на Любань. На смену убитых и раненых приходили и совершенно неподготовленные люди. Агитатор политотдела 59-й армии за пару часов «обучил»  стрелять, разбирать и собирать винтовку 2 роты таджиков и узбеков, никогда в глаза не видевших оружия и не говорящих по-русски. Эти роты пошли в бой в тот же день, чтобы быть тупо и бездушно убитыми безо всякой пользы для дела. 23 апреля Ставка ВГК директивой от 21 апреля 1942г. преобразовала Волховский фронт в Волховскую оперативную группу и включила её в состав Ленинградского фронта. 30 апреля был отдан приказ, согласно которому 59-я армия должна была выбить немцев из района Спасской Полисти. После этого следовало подготовить к выходу в резерв фронта 372-ю стрелковую дивизию. Но в тот день, когда был издан приказ, немцы приступили к ликвидации окружённой 2-ой Ударной армии. «Наша авиация работает здорово... – записал в дневнике немецкий офицер. – Над болотом, в котором сидят русские иваны, постоянно висит большое облако дыма. Наши самолёты не дают им передышки».«Солдаты, чёрные от копоти, с воспалёнными глазами от многодневной бессонницы, лежали на зыбкой земле, а подчас прямо в воде и вели огонь по противнику. Они не получали ни хлеба, ни пищи, даже не было хорошей воды для питья. Ели солдаты крапиву, осиновую и липовую кору»... 18 В окружении, вместе с вошедшими в прорыв частями 52-й и 59-й армий, находились свыше 62-х тысяч человек без продовольствия и 600 орудий без снарядов. Операция по выводу 2-й ударной началась только 22 мая. До этого срока в штыковых атаках продолжали погибать дивизии наших солдат. Бои продолжались. 30 мая гитлеровцы, заметив наш отход, перешли в наступление, нанося удары вдоль железной дороги и шоссе Новгород-Чудово и севера и с юга. Оно поддерживалось массированными действиями авиации. Немцы в очередной раз перекрыли выход к Мясному Бору. Тяжелейшие бои по прорыву горловины не увенчались успехом. 31 мая немцы прорвались через позиции 372 сд . В результате были отсечены и остались в котле 6 полков 3-х дивизий. В том числе 1238 и 1240 п.п. 372-й сд. От обоих полков из окружения вышло 120 человек.  Командир 1238сп. подполковник И.П. Болотов там же пропал без вести. 4/6 – 42 года. Здравствуйте, дорогие родные. Шлю я вам свой горячий привет. Я пока жив и здоров, самочувствие хорошее. Нахожусь на передовой. То, что я был первый раз на фронте, это были цветочки, вот теперь начинаются ягодки. Обо мне, очень прошу, не беспокойтесь. Чему быть, того не миновать. Мама, не беспокойся, пожалуйста за меня. Писать больше нечего. Узнаю адрес, напишу. Привет вам всем. Остаюсь жив и здоров, ваш сын Сергей. Что Колька Ботов писал про водяные болота, то правда, их хватает. До скорого свидания                                                             Сергей Кругом горелый лес. Голые обугленные стволы. Всё черно. Зола шелестела под ногами. Летала невесомая копоть, липла к лицу. Всё черно, мрачно. Верхушки деревьев снесены снарядами. Лес был убит. До 5-го июня войска медленно продвигались, сужая проход в стыке 59-й и 52-й армий. 5-го июня в 2 часа ночи ударные группы 59-й и 2-й ударной армий перешли в наступление. К 12 часам дня ударная группа 59-й армии вышла на восточный берег реки Полисть. Только 21 июня совместными ударами 59-й и 2-й уд. Армий удалось разорвать кольцо окружения на ширину около 1 км. В образовавшийся проход вышли из окружения к вечеру 22 июня около 6 тыс. человек. Этот коридор представлял собой четыре насквозь простреливавшихся километра узкой (250-300м) полоски земли и болота вдоль железной дороги. 18 Эти километры живой волной, где пешком, где ползком, под артиллерийским и миномётным огнём противника преодолевали измученные, голодные, умиравшие на ходу люди, почти неспособные к сопротивлению, собиравшие все силы просто для того, чтобы сделать ещё один шаг на восток. В отдельных местах немецкие пулемёты  расстреливали их почти как в тире. Речка Полисть до берегов была заполнена трупами. Живые ползли по телам мёртвых. На языке командования это означало, что «оборона противника сломлена». Вот как «ломала оборону»  59-я стрелковая бригада в описании бывшего командира артвзвода И.Д. Елоховского: «Отход начался 24-го в час ночи. Послышались выкрики: «Эх, погибать, так погибать, ребята! Впере-о од!» Толпа хлынула вдоль узкоколейки. Многих, особенно раненых смела безудержная толпа. Знаю, что речки были на пути – Глушица, Полисть. Только я воды не помню: одни скользкие человеческие тела под ногами. Я всю войну прошёл, но такого побоища больше нигде не видел. И никакого «свободного коридора»: немец и тут и там – со всех сторон. И ты бежишьи стреляешь на ходу куда попало. Мало кто жив остался… Из 59-й бригады вышло в тот день 32 человека. А вот как выходили сестрички из медсанроты: «Наконец дорогу нашли. О боже, что это была за дорога! Жидкая грязь по колено, кругом разбитая узкоколейка, всё усыпано мёртвыми телами, автоматами, различными вещами, даже патефоны валялись в грязи. Начался выход. Повсюду падали люди, появились раненые, сначала мы пытались их нести. Потом попали в такое пекло, что трудно описать словами. Всё гремело, пылало, носились трассирующие пули. Казалось, наступил конец света. Невозможно было поднять головы, ползли по шею в грязи по-пластунски, а из кустарника раздавалось хоровое монотонное: «Рус, сдавайсь, рус, сдавайсь…» На глазах гибли те, с кем пережили весь ужас окружения. Живые ползли, каждый надеясь выжить, ведь за плечами всего 18 – 19 лет». 19 Потом передышка, атаки, бои потом тишина медсанбата, и госпиталь в Чудово, письма твои: «Как хорошо жить, ребята! Ты, мама, не плачь, победа близка, за воздух хватаются фрицы. Вернусь и тебя обниму, а пока победа зовёт потрудиться». Ещё ты в бинтах, раны не заросли, но рвёшься ты в бой и в окопы, чтоб выгнать врага с нашей русской земли, ты рвёшься к победе до срока. июнь  42 года Здравствуйте, мама и папа! Живу я пока при госпитале в лесу. Нога у меня почти зажила, ещё, наверно дней 5-6 полежу и поеду опять на фронт. 20 Очень я хотел приехать в Боровичи, но т.к. операции делать некогда в связи с войной, меня оставили в этом полевом госпитале. Здесь мне эту рану залечат, но я уверен, что она снова откроется. Такие раны, как у меня, без операции, без удаления из тела осколка навечно залечить нельзя. А врачи, понимая это, не хотят сделать того, что требует медицина. Ну, конечно, если бы не война, то меня непременно направили бы на операцию. Мама, обо мне не беспокойся, осталось 60 – 65 дней расправы с гитлером. В эти 2 месяца народ покажет свою силу, своё могущество. В эти горячие дни придётся и братьям моим – Николаю и Вовке крепко повоевать. Письма от вас не получал, если писали на этот госпиталь, то завтра или послезавтра получу. Привет Маруське, бабушке, дедушке. Сейчас бы я с удовольствием побыл дома, но увы. До свидания. Сергей. июнь 1942 Здравствуйте дорогие родители Папа и Мама, бабушка и дедушка! Шлю я вам свой боевой привет из Чудовских лесов. Мама, сейчас я пока устроился ничего, но это временно, возможно устроюсь ещё лучше. Работаю делегатом связи. Насчёт фрицов, то им дают жару хорошего, но они всё ещё хватаются за воздух, погибая. Я думаю, что в связи с помощью союзных держав мы крепко погоним фрицов. А это в скором должно совершиться. После получения оседлой должности, а именно взвода ПТР по специальности, напишу. Мама, как будет постоянный адрес, то напишу. Передай привет сестрёнке Маруське. Ваш сын Сергей 25-го июня немцы снова захлопнули горловину прорыва. Десятки тысяч солдат и командиров 2-й ударной армии остались на крошечном «пятачке» у Новой Керести. 28 июня Гитлеру было доложено о победном завершении Волховского сражения.Бывший командующий 2-й ударной армией генерал Власов сдался в плен. К концу июня 2-я ударная армия была фактически уничтожена. Остатки  2-й ударной армии – голодные , измождённые бойцы, группами и поодиночке, ещё пробивались к своим и выходили из окружения весь июль, август и почти всю осень 1942г. На мемориалах «Мясной Бор» и «Любино Поле» (оба на трассе  Москва –С. - Петербург) похоронено свыше 37 тысяч человек, поднятые поисковиками в 1986 – 2008г. 21 26 июня.     Привет от сына! Здравствуйте Папа и Мама. Шлю я вам свой горячий привет. Мама, живу я хорошо, нахожусь в полевом передвижном госпитале. Старая рана снова заболела и меня направили в госпиталь. В свой полк в ту ночь мы не попали, потому что по такому проходу пройти не было возможности. На другой день я ушёл в госпиталь. Сегодня случайно встретил здесь Павла Васильевича Громова. Он здесь работает. Лежать в этом госпитале долго не придётся, а операции делать не будут. Ну дней 10-15 пробуду. Мой адрес: П.П.С 804 АПГ2189 мл. л-ту.......... Мама, письмо напиши, возможно успею получить. Госпиталь наш находится в лесу. От вас я не получал ещё не одного письма. Писать больше нечего. Привет Маруське, бабушке, дедушке. Ваш сын Сергей июль Здравствуйте, дорогие родители! Шлю я вам сердечный привет и желаю много наилучших успехов в вашей работе и жизни. Мама, нахожусь я до сих пор в том же госпитале. жизнь течёт по старому. Питание хорошее. Каждый день беседуем с П.В.Громовым. Сидим и рассуждаем, кто и что делают наши колхозники и те кто находится на фронте. Часто вспоминаем дядю Федю Бурлетова, папу и т.д. Мама, напиши, что они делают и ходят ли на бурлетов ключ курить по вечерам, как мы думаем. Рана у меня всё ещё гноится. Придётся так и выписываться. Да, П.В. Громов велел передать привет папе и дяде Феде Бурлетову, дяде Феде и от меня передай привет. Почему-то от вас, да и не только от вас, а ни от кого не получаю писем. Вот от тебя получил 3 письма и больше нет. Я думал, что меня выпишут, но и сейчас ничего не говорят. Мама, напиши адрес Сашки Гагина и Колоки брата. О Феде Осташёве узнай, где он сейчас находится, если из Боровичей отправлен, то напиши его адрес. Живу я сейчас хорошо. Писать больше нечего. Большой привет всем родным. Пиши, как здоровы дедушка, бабушка и тёти. Где дядя Шура? До свидания.           Сергей 22 4 июля Здравствуйте дорогие мама, папа, Маруська, дедушка и бабушка! На днях я ухожу обратно в часть, теперь уже не придётся находиться в таких условиях, в каких я был до госпиталя. Тогда было – красота. Мама, я может вам долгонько не буду писать, потому что с передовой трудно отсылать письма. Но буду стараться всё же, чтобы вы не беспокоились. Иду в третий раз. Не знаю, как-то в этот раз повоюю. Но чего-то сердце предсказывает. Мне всё время во сне кажется, что я дома. Во сне я увидал всю прожитую мною жизнь. Эти сны меня сильно измучили. Проснёшься и с горечью вспоминаешь о Вас, о товарищах, о всей прожитой жизни. Мама, как получишь это письмо, на госпиталь больше не пиши. 10-го числа я ухожу в часть. Ты его получишь, а я уже буду в дивизии. Оттуда сразу же напишу, а идти до части около 50 км. Ну я за 2 дня дойду. Половину этого пути проеду на летучке. Мне почему-то жаль, даже мучает меня то, что в последний раз не видел папу. До свидания. Ты пишешь про сны…. Ты – мужчина, солдат, а снится далёкое детство: про рюхи, лапту – игры сельских ребят - нехитрое дедов наследство. И праздники снятся в селе на Крестах, гармошки, счастливые лица. И в клубе спектакль, где вам хлопали так, как стольным театрам не снится. Вас сны уводили прочь от войны, и был артобстрел колыбельной, а вы просыпались от тишины, войне неугодной, смертельной. И вновь на высоты, пусть там умереть, но прежде ты должен подняться, чтоб Родине смело в глаза посмотреть, твой долг – ничего не бояться. Но выписаться из госпиталя и уйти на фронт не удалось. Рана снова воспалилась и пришлось делать операцию. 23 июль Здравствуйте, дорогие родители, шлю я вам горячий сыновий привет. Я нахожусь в том же госпитале. Сегодня утром делали операцию.Вынули осколок. От него пошло заражение. Вот это и заставило сделать операцию. Осколок очень корявый, аллюминевый, о

----------------------------------------------------------

Попов Андрей Павлович