старшина

Миронюк Георгий Иванович родился в 1922 году в с. Ростовановском Ставропольского края. Закончил 7 классов, мечтал о дальнейшей учёбе, но так как отец был репрессирован он стал единственным кормильцем в семье . Материальное положение не позволило ему осуществить его мечту – пришлось идти работать в колхоз. Вскоре грянула Великая Отечественная война и в октябре 1941года призвали на фронт. Первое боевое крещение получил под городом Моздоком в 1942 году. А до этого было прохождение курса молодого бойца, ожидание оружия и лишь потом боевое охранение военных объектов, как стационарных, так и передвижных. Ведь именно здесь осуществлялось формирование военных эшелонов для фронта, пока последний не докатился до Волги, до Моздокских степей и предгорий Кавказа. И именно на этих рубежах был остановлен враг, именно тут предъявили пушки Красной Армии оккупантам – «смерть фашистам». Вот от этой схватки начался боевой путь молодого бойца. Враг рвался к грозненским и каспийским нефтяным месторождениям. Он знал цену нефти и нефтеперерабатывающим заводам в г.Грозного и Баку в тот критический момент в ходе Второй Мировой войны. В случае овладения нефтеносными районами фашизм оснащал свои войска горюче-смазочными материалами и лишал их Красную Армию. А это было бы катастрофой для нашей родины. Сегодня это известно всем. Мы же говорим об этом для того, чтобы представить себе, в какой схватке двух гигантов участвовал боец Миронюк. Георгий Иванович со слезами на глазах вспоминал, когда вступил в силу приказ – «НИ ШАГУ НАЗАД!»: «Мы знали, за что воевали. Мы защищали свою Родину! А что нужно было немцу? За что он так яростно дрался? Наши гибли в этой схватке, но и немцев гибло в два, а то и в три раза больше.» Мы знаем, чем закончилась эта эпопея: февраль 1943 года, повсеместное наступление Красной Армии и Георгий Иванович вместе со своим полком был переброшен в Новороссийск. А враг бежал, надо было догонять! Чтобы сократить путь, их перебрасывают через перевал на Майкоп, а оттуда прямиком на Ростов. Передышка и снова марш – бросок на Воронеж. в район станции Россашь, , где прошли 2-х месячную подготовку и дальше бои на Курско -Орловской дуге. Потом была Украина, форсирование Днепра, Днестра. До этого пешком исходил всю Украину вдоль и поперёк и везде кого-то били, кого-то выручали. За Днестром Румыния, венгерские города Арадемары, Мешкольц, Дебрецен, а потом и стены Будапешта. После взятия Венгерской столицы наш земляк с боями вышел на озеро Балатон и затем вошёл в Австрию. В г.Винер-Нойштадте встретил он Победу. Но военная служба его завершилась лишь в 1947 году, дослуживал в Винницком военном гарнизоне, разбирали руины и отстраивали город. Имеет Государственные награды: орден Отечественной войны II степени, орден славы III степени, орден Красной Звезды, медаль «За отвагу»,медаль «За доблесть и отвагу», юбилейные медали:20 лет,30лет,40лет,50лет Победы в Великой Отечественной войне,50лет,60лет,70лет Вооруженных сил СССР. Вернувшись к мирной жизни в своём селе Ростовановском, ему всё пришлось начинать сначала – что дома, что в колхозе. Восстанавливал колхоз, затем, в том же 1947-ом году была скромная свадьба…и жизнь забила, что называется, ключом. Молодой и озорной 25-летний колхозник в любом деле был просто огонь. Любое поручение выполнял аккуратно и в срок, добросовестно. А было, что исполнять -скирдовал, работал на конных сенокосилках, тракторах, был звеньевым. Но была у него мечта - стать водителем автомашины, то есть шофером. И он стал им, закончив курсы без отрыва от работы. К этому времени в семье было прибавление, так что забот хватало. По окончании курсов Георгий Иванович стал работать в колхозном гараже, был водителем одной из двух машин в колхозе. Работал на полуторке, на ЗИС-е, а с 1951 года на ГАЗ-51. Она была доверена ему, как лучшему, добросовестному водителю. Эта была единственная машина новой марки. О его порядочности и добросовестности говорит и тот факт, что, когда нужно было подменить то ли на время отпуска, то ли по срочной необходимости единственного молоковоза в хозяйстве, эта работа доверялась только Георгию Ивановичу. Скажем даже больше, когда в начале 70- ых годов в совхоз пришел новый молоковоз, его, конечно же, отдали основному водителю молоковоза Карпенко В.Т., старый же молоковоз наряду с грузовой автомашиной по просьбе дирекции закрепили за Георгием Ивановичем. Таким образом вопрос с подменой основного молоковоза никогда не поднимался. Когда же встал вопрос об освобождении заведующего гаражом по болезни, опять же выбор пал на Г.И. Миронюк. Это было в середине семидесятых годов. В качестве заведующего гаражом Георгий Иванович, выйдя на заслуженный отдых, закончил активный трудовой путь. Нет уже в живых ветерана войны и труда Миронюка Георгия Ивановича. Государственные трудовые награды: медаль «Ветеран труда»,звание «Ударник коммунистического труда», дважды «Победитель социалистического соревнования», 12 – Почётных грамот,12 - благодарностей. Муль Виталий Иванович, поэт земли Курской написал о династии Миронюков. 1 Эта мысль давно уже возникла, Но вчера как подтолкнуло вдруг К продолженью фронтового цикла: Наш земляк – Георгий Миронюк! Он в кости широк, могучий ростом, А идет – колышется земля, С ним и поздороваться не просто, Да к тому же если разозля. Правда, он добряк, его супруга Говорит о муже: «Золотой!» А супругам лучше знать дуг друга В этой жизни, часто не простой. Никогда не тратил время даром. Труд его со света и до звезд: И когда работал он завгаром, И когда водил молоковоз. Но статья особая – те ночи И те дни военные, они Все в такой завязаны клубочек, Не распутать, как не потяни! Ох и крепко срок тот затянулся: Через реки, где не ходят вброд, В девятнадцать лет ушел на фронт, В двадцать пять на родину вернулся. …Еду в Ростовановку. Извечно Здесь делилось надвое село: Справа – Ростовановка за речкой, Слева – Ардаган. Не повезло С именами этому селенью: Слишком уж печальное одно, А другого по неразуменью Отгадать значенье мудрено. Этот дом найти мне очень надо, Где Георгий Миронюк живет, Нитью легендарной Ариадны Тянется к селу газопровод. Улицы друг с другом очень сходны, Лабиринт асфальтовых полос, Если глянуть на село сегодня, Трудно вспомнить, как тогда жилось. Лес и уголь запасали летом, Из Куры в кастрюли шла вода, Даже электрического света На селе не знали в те года. Вдоль села плетни одни, плетёнки, И, скорее сходны с шалашом , Низкие саманные хатенки, Крытые соломой, камышом. Не достал дровишек – жги солому, Кизяком поддерживай огни. Слава Богу и хвала Газпрому, Что уходят в прошлое те дни! Нынче вот совсем другое дело, Не страшны жара и холода, Газ зажег – в момент еда поспела, Кран открыл – и вот она вода! Я присел на лавочке, у дома, Где живет семья Миронюков, Мы с хозяйкой не были знакомы, Объясняю ей, кто я таков И зачем от дела отвлекаю (Что-то подгорало на плите). Знать, судьба у женщин всех такая, Что они в извечной суете. Лавка возле дома сверхнадежна: Полбревна, отесанного вдоль, Заверяет, что сидеть здесь можно, Лишь глаза подолгу не мозоль. Не привыкли здесь сидеть, зевая, Слишком утомительно тому, Кто всю жизнь, спины не разгибая, Трудится в степи и на дому. Все же Александровна смирилась, Дав на интервью мне полчаса, И, пока на кухне все варилось, Заносил я даты, адреса… Тяжело жилось Екатерине, Ведь на те года, как ей цвести, Не было веселья и в помине С юных лет почти до двадцати. Подоспеть пора бы тем часам уж, Что на счастье счет вести должны, В девятнадцать Катя вышла замуж За бойца, пришедшего с войны. Тот боец – земляк, зовут Георгий, На груди – наград иконостас, Между них – военной Славы орден, И красив солдат как напоказ! Скромен очень и не любит хвастать, Свой , от ростовановской земли, Он пришел Екатерину сватать – Дома хлеба крошки не нашли. Если б не соседи, негде взять бы. В этот день сказала Катя «Да», А потом колхоз им дал для свадьбы Пуд муки – заглавная еда. Отыграли свадьбу честь по чести , И пошли детишки вскоре вслед: Коля ,Витя, Надя – всех их вместе Трое родилось за девять лет. Все умны, в отца и мать красивы, И послушны – Бога не гневи, Трое при здоровье и при силе, И полны к родителям любви. Так и жили дружно, не тужили, Хоть забот прибавилось в семье, И людей вниманье заслужили, И поесть на каждый день всем есть. « Трудно было, тяжкие года ведь, В поле я работала с утра , Целый день томишься и гадаешь: Как там без надзора детвора!? Малые они , а вдруг нашкодят Да случится с ними что-нибудь?! Так душа весь день и колобродит, Тут на миг попробуй их забудь! И придешь пешком в потемках с поля - И готовь на завтрак им поесть. Вот такая бабья наша доля: Увядаешь, не успев расцвесть! Мы сейчас живем в достатке, И всю жизнь молюсь я об одном, Что отец на золото достался Не скажу худого я о нем. Сорок девять лет – уже не мало Прожили мы с ним, но никогда Черного я слова не слыхала От него за эти все года! Не буян, не пьяница Георгий, Сызмальства возросший без отца, К людям добрый, на работу строгий, Он таким и будет до конца. И свекровь моя была, как мама, Тридцать лет мы жили вместе с ней, И ни ссоры не было меж нами, Ни обиды до последних дней!» И подумал я: «Должно , у Кати У самой хватало всем тепла, А иначе ведь с какой бы стати С ней свекровь так ласкова была?!» Встала Александровна упруго, Все еще заботы по плечу, Ну, а я остался ждать супруга, Что уехал с внуком на бахчу. 2 Я сидел на лавке и порядок Наводил в тетрадке у себя, Сколько нужно мне ещё тетрадок, Чтобы, сердцем искренне любя Этих ненавязчивых и скромных, Истинно двужильных работяг, Рассказать о вкладе их огромном На алтарь Отечества за так, Ничего за это не просящих, Ни наград, ни званий – ничего! Этих вот героев настоящих Гордого народа моего! И пока дописывал я строки, Сидя на отесанном бревне, Ко двору, опережая сроки, «Москвичок » вернулся из турне. Отказавшись сразу от соблазна Насладиться даром от бахчи, Пригласил хозяина я сразу Поискать от памяти ключи: Вспомнить годы прошлые, в которых Мед и горечь смешаны до дна, Из таких вот искренних историй Пишет биографию страна. И, слегка уставший от дороги, Поражая зрелой красотой, Сел со мною рядом сам Георгий, Истинно великий и святой. Что велик в прямом и переносном, Что святой – спросите земляков, Тезка двух святых – Победоносцев, Он и сам ведь, в сущности таков, И пускай не маршальские звезды На его погонах жег тротил, И свои он огненные версты На генштабных картах не чертил, Но служил он честно и исправно, Дни и ночи, посуху и в грязь Все крутил без устали баранку, А точней – с усталостью борясь. «На «зису», полуторке два года, После – «студебеккер», «опель-блиц», Как шофер защитного химвзвода, Пересек немало я границ. Путь мой начинался от Моздока, Дальше – Закавказье, Туапсе, На дорогах давка и морока, Будто на дорогу вышли все. Серые походные шинели, В литерных теплушках теснота, Пол-России-матушки одели В серые солдатские цвета! В Туапсе, на пристани, тревожно, Быстро погрузились в пароход И ушли мы в море осторожно, Ничего не зная наперед. Плыли молча, обратав винтовки, Под Новороссийск, где шли бои, Там, на самой «сахарной головке», Начались лихие дни мои! Это было страшное крещенье Яростным металлом и огнем, За какие ж наши прегрешенья Полегли ребята вечным сном?! Никакого сахара в помине Не было на этой высоте: Тут снаряды падали и мины, Разрываясь в пыльной темноте. Пыль известняковая и копоть Набивались в ноздри глаза, Сколько этой извести нам слопать Было суждено- сказать нельзя! А потом – Ростов, Рязань и отдых Дали на три месяца – дыши! В среднерусской полосе природы Вечера уж больно хороши! Только не до отдыха – тревожно: Впереди тяжелые бои! Потому и отдыхать не можно – Напрягай способности свои! …Что под Курском было, все мы знаем – Нынче телевизор, благодать! Но кино – картинка расписная, ЭТО – надо было увидать! Надо вам почувствовать всей кожей, Как горел и корчился металл, Ночь и день от гари стали схожи, Но солдат российский устоял! После Курска – Сумы, дальше – Корсунь,Украину с севера на юг Я проехал , набирая скорость, Под напевы «юнкерсов» и вьюг! Только был уже не сорок первый, Стали мы и опытней, и злы, У врагов пошаливали нервы: Снились им то «клещи», то «котлы»! Помню фронтовой большак на Умань, По кюветам техники навал. Видно, фриц о том , не думал, Что себе он гибель затевал, А теперь , бросая как попало Танки и машины, и тряпьё, Армия на запад отступала Растеряв величие своё! За спиной осталась Украина Наши танки шли на Кишинёв, И Днестра холодные стремнины Повторяли их могучий рёв. Торопясь убраться восвояси, Враг трусливо спрятался за Прут И с оглядкой окопался в Яссах (Не дай Бог еще в «мешок» запрут?!) Не ошибся - нечему дивиться : Было двадцать пять – осталось семь! Восемнадцать вражеских девизий Перестали числиться совсем! Это было коротко и веско: За неделю яростных боёв Группа армий «Велер – Думитреску» Прекратило действие свое! И встречали нас, святых и грешных, Девушки волшебной красоты: Молдованки в Бельцах и Флорештах Нам дарили песни и цветы! И на этом тягостном пути Некогда вздохнуть нам было даже - Все крути баранку и крути! И вертя ладонью огрубелой Черный круг, что был от пыли сер, Я увидел столбик черно-белый С надписью на нём «СССР»! Так и добрались мы до границы, И опять вперед, вперед, вперед! Едем по Румынии и лица Вроде те же, кто их разберет! Только по поопасливей и строже (Были ж не союзники они!), Хоть народ - не армия, но все же , Все же осторожность сохрани! И, как в песне, « объезжая мины», Мы вели машину день и ночь, И все чаще обок шли румыны, Нам теперь спешившие помочь! И пошло потом : Плоешти, Брашов, Время встреч, дорога скоростей, И солдат советский стал не страшен Для румынских женщин и детей! К декабрю вошли в Арадемары, Дебрецен, и вот он , Балатон! Это были страшные кошмары: Снег и лед, железо и бетон! Венгры-салашисты – что фашисты, Чуяли , что им пришел конец, Да пока их бункеры очистишь, Не один поляжет наш боец. Но пришла весна , скворцы истошно Пели про нее на все лады, И вошли мы город Винир-Нойштадт, Что от Вены в двух часах езды . Здесь, конечно, было меньше риска – Бешенство врагов на убыль шло. В этом малом городке австрийском Встретил я Девятое Число! Не один комплект покрышек сношен На ухабах фронтовых дорог. Городок австрийский Винер-Нойштадт От Моздока очень уж далёк! Ну , а дальше снова Украина, Винницкий военный горнизон, Разбирали в городе руины, Осветляли мирный горизонт На два года срок тот затянулся. До конца, раз надо, дослужив Я домой, на родину вернулся , Маму не нарадовав, что жив» … Вот на этом слове и закончил Ветеран короткий свой рассказ, Был он убедителен и точен, Без апломба и без громких фраз «Жив, живой!» - а что солдату надо, Что солдатской матери важней?! Самая высокая награда – Это чтобы сын вернулся к ней! Чтобы был счастливым и здоровым, И что б внуков нянчить довелось. А такой вот жизни полнокровной Мать мечтает каждая, небось! По дороге ехал я обратно , Полон впечатлений от бесед, Эхо лет на столько многократно Всякий раз волна рождает свет Яркий, ослепительный до рези. С новыми виденьями тех дней И душа живет, страдает , грезит. Что-то ей становится видней. Да, душа – загадочная штука, Мне б хотелось продолжать рассказ: Написать о детях и о внуках, Но об этом в следующий раз!

----------------------------------------------------------

Екимов Леонид Александрович