Стрелок-снайпер

Алексей Максимович Павленко воевал с 43-го и практически до победного конца. Был дважды ранен. За его плечами — фронтовые дороги Украины, Белоруссии и Польши. В 46-м он вернулся домой, в Белогорск, живым, — так посчастливилось лишь немногим его ровесникам, ушедшим на фронт. Но война не прошла для него бесследно: она научила его великому терпению. Эшелоны уходят на запад Когда началась война, ему едва минуло 16 лет. Отца призвали сразу же, в 41-м. Брат ушел служить по призыву в свой срок еще в 1939-м — на флот во Владивосток. Алексею Максимовичу, а тогда просто старшекласснику Алеше Павленко, не пришлось заканчивать 10-й класс — его, семнадцатилетнего, забрали в 42-м. «Накинули» лишний год и направили из Белогорска в школу снайперов в Приморье. А через полгода новоиспеченного снайпера вместе с такими же молодыми и необстрелянными загрузили в эшелоны и отправили на запад. — «Ехали мы в теплушках на 30 человек. Посередине — печка-буржуйка. Кормили горячим на больших станциях, а так — сухпаек. Спать не на чем было. Все необходимое добывали по дороге — где только ни придется. Однажды выпрыгнули мы из вагона ночью, нашарили какие-то мешки и прихватили их. Думали — сено, а оказалась сухая морская капуста. Так мы на этой морской капусте и ехали всю дорогу до Урала — разложили ее себе на нары, чтобы мягче». Когда эшелон его проходил мимо Белогорска, новобранцу удалось даже сбегать в самоволку домой. — «Прямо с поезда домой сиганул,» — вспоминал  Алексей Максимович. —« Дома мать и тетка — и радость и слезы. Накормили меня, водкой угостили — кусок сала и две бутылки с собой дали.» «А фронт гудит» На этом воспоминания о доме кончаются, им на смену приходят фронтовые будни. — «Привезли нас на маленькую станцию, высадили, смотрим: сторожевая будка, в ней штаб, а рядом — фронт гудит, — рассказывал Алексей Павленко. — Утром всех распределили. Я попал на Никопольское направление, в 5-ю ударную армию стрелком. А на третий день раненько в бой. И мы за первую же атаку человек 40 потеряли, и снова атака. А на следующей меня ранило осколком.» После ранения его отправляют на курсы артиллеристов — фронту нужны специалисты по истреблению вражеских танков. Уже будучи наводчиком противотанковой пушки, он попадает на 4-й Украинский фронт, в 28-ю ударную армию. —« Это был уже 44-й. Меня назначили начальником орудия — на весь батальон было две противотанковые пушки, — вспоминал Алексей Максимович. — И как раз первое пополнение — прибывают к нам в батальон 122 грузина. Из них двое-трое по-русски понимают маленько, а остальные — ни бе ни ме. Но как они пели! Обучать их было совершенно невозможно — забрали. Прислали вместо них пополнение из заключенных из саратовской тюрьмы. Я тогда исполнял обязанности комвзвода. Самый маленький срок у этих заключенных был пять лет, а были такие, которых и на 32 года осудили. Но все оказались хорошими ребятами. Говорят мне: «Мы сидели в тюрьме, ждали, когда немцы придут и освободят нас. Тогда мы бы с вами по разные стороны воевали». Я поначалу с подозрением к ним относился, но они ничего — любой бой — они впереди всех, хорошо воевали.» Наступление тогда зависело не только от человеческих сил, но, как ни удивительно, и от лошадиных. — «Пушки тогда лошади таскали. И вот нам для перевозки орудий прислали «монголок». Диких лошадей в степи наловили — и к нам. Вот мы их объезжали,  — Пока наступали, в каждой деревне, если у кого есть лошадка — забирали, а взамен оставляли «монголку». Так пока до фронта добрались — обзавелись русскими лошадьми.» Польши русский солдат Воевал он со своей пушкой в Глуске, Слуцке, Барановичах и Бресте. Шел с нею по Польше. Про наступление в Польше у Алексея Павленко противоречивые воспоминания: осторожные поляки с подозрением относились к наступающей советской армии. —« У немцев такой порядок был: они, когда уходили, деревню сжигали, — рассказывал он. — Мы, когда в Польшу пришли, удивились — там меньше спаленных деревень было — дома-то кирпичные. В Польше к нам настороженно относились — все спрашивали, будут колхозы у них или нет. Но были и доброжелательные крестьяне: угощали нас фруктами, овощами.» Он дошел почти до самой Варшавы. И пошел бы дальше, если бы не разлетевшийся над его головой на сотни кусочков и едва не разнесший его жизнь вдребезги немецкий снаряд. За 40 километров до польской столицы 28-ю армию перевели на 2-й Белорусский фронт. Нужно было форсировать Западный Буг. Эта операция и стала для Алексея Максимовича роковой. —« Немец стоит на той стороне реки, мы — на этой. Меня комвзвода отправляет в штаб узнать, где переправа. Я пробежал до берега метров 50, слышу, снаряд «запел», и чувствую — мой, — уходил в воспоминания фронтовик. — Упал я под березу и не успел земли коснуться, как он в ветвях разорвался. Я, как пришел в себя, ощупал — вроде живой, правая нога только болит — голень насквозь осколком прошило. Я, на карабин опираясь, до своих дошел, а там меня на телегу погрузили — и в палатку, где раненых принимают, повезли. Рана была такая — 16 на 11 сантиметров дыра. Оперировали меня чуть не полдня. А потом начались эвакогоспитали. Я даже дней пять в Освенциме пролежал — там к тому времени все прибрали и наших раненых размещали. Под конец оказался в столице — ну Москва она и есть Москва: везде махорку давали, а тут — папиросы! Долеживал я где-то на Волге в бывшей княжеской усадьбе — там тоже госпиталь был. К концу 44-го года нас, человек 15 выздоравливающих, отправили на офицеров учиться в Калининское военное училище технических войск. Оно тогда в Москве базировалось.» На параде как на параде За время обучения в училище Алексей Максимович и огнеметным делам научился, и подрывным, и с химическим оружием дело имел. А в 45-м неожиданным для себя образом попал на парад. — «Начались у нас тренировки — часа по четыре строевой каждый день, — вспоминал он. — И первого мая парад был — мы там прошлепали мимо Сталина. Думали, на этом все и закончится. Но у нас все строевая за строевой продолжаются. И сапоги начищай — чтобы не меньше получаса. Как оказалось, готовили нас к Параду победы, в котором мы и поучаствовали 24 июня 1945-го. А потом срочно давай готовить к параду физкультурников. Ну это одно удовольствие было: раздеваемся до трусов — и старшина командует каждые полчаса: «На левый бок повернись, на правый».» Но долго загорать им не дали, и на парад физкультурников Алексей Павленко так и не попал. Зато попал домой. Правда, уже уволенный из армии из-за того самого ранения. — «У меня началась гангрена. Отправили меня по месту жительства в белогорский госпиталь. До дома я из европейской части добирался 16 суток, — рассказывал  Алексей Максимович. — А когда приехал, выяснилось, что лечить мою болезнь в нашем госпитале некому. Хирург говорит: выход один — ногу резать. Ну я, конечно, не дал — столько страху натерпелся, чтобы теперь дома ноги лишиться. Но больно было ужасно — если сильную боль за 100 процентов взять, то гангрена — это все 120.» Здоровье и жизнь ему спасли хирурги хабаровского госпиталя, где Алексей Максимович пролежал несколько месяцев. Выписали его уже в 47-м. Он вернулся в Белогорск на костылях. «На такого девчонки не очень-то зарились», — вспоминал ветеран. Но без пары он не остался. После курсов бухгалтеров устроился на работу по специальности и уже на службе встретил будущую супругу, которая родила ему двоих сыновей. Он ни на что не жаловался — ни на пережитые фронтовые тяготы, ни на ставшую уже привычной боль и расшатанное здоровье, ни на то, что довелось пережить жену и многих однополчан. Что-то такое вынес он с той войны, что никогда не позволял жалеть себя. Вот такую исповедь солдата рассказал мне мой любимый дедушка, за год до своей смерти, почему то раньше он никогда не рассказывал об этом ни детям, ни нам внукам, наверное больно и тяжело было вспоминать то страшное время войны. Умер Алексей Максимович Павленко 16 января 2011 года. Но мы помним о нем и очень любим. Я ГОРЖУСЬ СВОИМ ЛЮБИМЫМ ДЕДОМ! И ГОВОРЮ ЕМУ СПАСИБО ЗА СЕГОДНЯШНИЙ и КАЖДЫЙ ДЕНЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ!

----------------------------------------------------------

Макаров Илья Егорович