22 июня. 85 лет нападению Гитлера на СССР / Алексей Исаев и Егор
Яковлев (2026 год) - Цитаты
и фразы
Канал - Цифровая история
Все фразы и цитаты
Добрый день, дорогие друзья. С вами я,
Егор Яковлев. Это цифровая история.
Сегодня трагическая дата, день памяти и
скорби, 22 июня. И сегодня мы будем
говорить о том, каким этот день был в
1941 году. У меня на связи замечательный
военный историк, наш коллега, кандидат
исторических наук Алексей Валерьевич
Исаев, который, в общем, на самом деле в
представлении-то и не нуждается. Алексей
Валерьевич, я вас приветствую.
Здравствуйте.
Ну вот первый вопрос, который на самом
деле интересует очень многих зрителей.
Мы с ними пообщались перед началом этого
эфира и вщем задали вопросы, о чём они
хотели бы узнать. Первый вопрос, который
всех волнует.
Вечером 21 июня 1941 года советское
командование, советское политическое
руководство представляло ли себе, что
война близка или существовали иллюзии,
что всё-таки её удастся избежать?
На вечер 21 июня, если так что назвать,
рассуждать вероятностными оценками,
советское военно-политическое
руководство считало, что свиратею
процентов 80-90 немцы на следующий день
нападут. А поэтому в войска и на э флот
и Черноморский, Балтийский отправились
документы, известные как директива номер
один.
А на самом деле она без номера. На
документе номера нет. Ну, как-то в
истории отложило, что директива номер
один, но приведение войск в боевую
готовность. При этом всё же с оговоркой
не поддаваться на провокации, поскольку
не исключалось, что будут некие
провокации, которые будут использованы
германским
руководством для того, чтобы оправдать
вероломное нападение на Советский Союз.
Всё же хотелось этого избежать, но это
не означает, что, а, в особых округах
были, а, что называется люди эльфы,
которые в ответ на огонь
со стороны противника стали бы что-то
кричать про провокации. Наоборот, это
именно оговорка для того, чтобы
попытаться как-то сдержать людей. А было
ли это хорошее решение директивы номер
один? Нет, это было не очень хорошее
решение, поскольку тратилось время на
приём, расшифровку, э, этого сообщения,
передачу дальше. А на самом деле проще
было ввести планы прикрытия соответщим
указанием, но вот эта оговорка насчёт
провокации, вот те самые 10 или там
15-20% на то, что немцы всё же не
нападут, она замедлила и без того плохую
ситуацию. Ну, тут, на самом деле, это
уже было не принципиально в тех
условиях, когда и так Красная армия была
раздёргана на три эшелон. С какого
момента советское руководство склоняется
к мысли, что война всё-таки будет и что
она будет вот вот буквально через
несколько дней? Когда пришло это
понимание? В мае, в начале июня, в
десятых числах июня или буквально
накануне?
Можно достаточно определённо утверждать,
что старт мероприятиям по приведению
западных округов в более боеспособное
состояние, это примерно 10 июня. Даже я
бы так сказал, вот 10 июня решение
принимается как таковое, но определённые
задержки на обработку информации
приводит к тому, что
спустя 2-3 дня идут уже конкретные
указания на выдвижение войск внутренних
округов и, соответственно, так
называемых глубинных глубинных корпусов,
которые шли
из глубины особых округов границы
ночными маршами. То есть в этот момент
уже действительно вполне чёткое
ощущение, что вероятность войны весьма
высока. И, собственно, я на одной из
цифровых историй, на одном из фестивалей
говорил это как градусник. Вот градус
очень сильно повысился. При этом опять
же в противоположность этому 31 мая
Голиков представил
разведданные о положении противника. Эти
разведданные он интерпретировал, как у
немцев 120 дивизий на востоке, 120 на
Западе, и куда они нападут,
вряд ли они на нас нападут. То есть это
пока не бы ситуация была неопределённой.
А вот после десятого, когда запустили
процесс выдвижения войск, да, это уже
было ощущение того, что что-то начнётся
более такое внятное. Да. Ещё такой
момент, который, на мой взгляд, сыграл -
это разведданные о рунах, о том, что в
Румынии начинаются мобилизационные
процессы.
На общем фоне это так скажем,
выстрелило, потому что очень близко это
по времени как раз к десятому числу, 10
июня. Ещё один момент - это смена
движения новой техники, когда Жуков
перенаправил
Т-34 КВ в Западный особы военный округ,
который ранее предназначались
для Киевского округа.
Очень много спекуляций в девяностые, в
нулевые годы было относительно данных
разведки. Говорилось тогда о том, что
разведка дала чуть ли неточную дату
нападения, но Сталин игнорировал все эти
сообщения. Как это можно
прокомментировать сегодня с высоты уже
новых научных знаний?
С высоты сегодняшнего дня можно
однозначно утверждать, что а никакого
плана Барбароса разведчики в Москву в
Клювике не принесли. Сразу после
подписания не успели высохнуть чернила.
Ничего подобного не было. А были данные,
причём шёл поток разнородной информации,
в котором назывались разные даты, а
назывались разные входные условия начала
войны с Советским Союзом, включая такие
вещи, как предъявление неких
ультиматумов.
И в целом можно мм резюмировать в
результате деятельности разведки, что
точную дату назвали, но на самом деле
уже поздновато.
И
поздновато. Это означает за несколько
дней до 22 июня. За несколько дней до 22
июня дёргаться было уже несколько
поздновато. То есть меры принимались, но
они явно запаздывали. Достаточно
сказать, что вот эти глубинные корпуса,
они должны были выйти на государственную
границу 1 июля.
И, соответственно, к 22 июня они
гарантированно не успевали. Они должны
были идти пешком примерно 2 недели.
Поэтому то, что разведка сказала, что
вот 18 июня сказала: "Всё, нападение
будет двадцать второго", это, конечно,
хорошо и молодцы разведчики, но было,
мягко говоря, уже позновато. Нужны были
более чёткие данные. Главное аналитика
какая-то внятная, которой не хватало
нашей разведки. Где-нибудь в мае, то
есть нажимать красную кнопку и двигать
войска надо было в конце мая. Вот в
конце мая такой определённости не было.
Ну, а как вы в срете этого оцениваете
поведение политического руководства?
А
политическое руководство
оно
меньше всего хотело всё же ввязываться в
войну в в тех условиях, которые были на
весну и начало лет сорок первого года.
отсутствие мобилизационного плана
промышленности просто, ну, не сделали,
не смогли сделать новый план промыш
мобилизационный план промышленности.
Огромные проблемы с производством
боеприпасов,
реорганизация армии не закончена, не
закончено строительство крепрайонов.
И в этих условиях, конечно, делать шаги
в неопределённой ситуации, которая
гарантированно приводит к войне, не
хотелось. И тут я на самом деле понимаю
и товарища Жукова, и товарища Тимошенко,
которые прекрасно знали, в каком
состоянии у нас промышленность
боеприпасов
с массой проблем производственных
и делать шаг, который в ответ немцам
будет интерпретирован однозначно. И даже
если они не хотели начинать войну, они и
начнут. Это была идея, так скажем, очень
сомнительная. Понятно, что в послезнание
оно нас
приводит к тому, что вот это было бы
лучше, может быть, там начать как-то
какие-то контрмеры раньше принимать. Но
это именно что послезнания. Если
говорить о состоянии
политического руководства 22 июня, то
была сразу же извлечена домашняя
заготовка. Домашняя заготовка образца
ещё 1938 года. поднятия по мобилизации
избыточного количества избыточного по
отношению к мобилизационному плану,
утверждённого
в феврале сорок первого года. Количество
личного состава, а приписного состава
14 возрастов.
Это решение принято уже 22 июня. Э, оно
очень красноречиво говорит о том, что
военное политическое руководство
оценивало ситуацию как плохую. С самого
начала пошли действия в разрез с
Мопланом, и они уже были дополнены 25
июня формированием новых дивизий. То
есть был дан старт формированием в
разрез опять же с мобилизационным
планом. Поэтому каких-то иллюзий всё же
не питали. Другой вопрос, что
быстрота продвижения немцев, она,
конечно, шокировала. И
в Минск, 28 июня, это, конечно, была
очень неприятная новость. Это то, что в
записи
журнала посещений Сталина есть пробел 28
июня. Он ни о чём не свидетельствует сам
по себе. Сталин мог находиться, строго
говоря в генштабе.
Но единственный пропуск он как раз 28
юнита такой вот
пауза на размышление. Если она и была
взята
его с Рионовичем, то это было только
двадцать восьмого числа.
Я хотел с вами посоветоваться, когда я
читал документы, предоставленные
разведкой, предвоенные, вот как раз по
своей теме, связанные с экономической
ситуацией, с планом голода, который
разрабатывали нацисты, у меня сложилось
следующее мнение, что, значит, разведка
докладывает о том, что в нацистском
руководстве существуют две группировки.
Одна из этих группировок - это
группировка там условного Бакки, хотя
его имя не называется, да? То есть это
группировка людей, которые полагали, что
захват чернозёмов Советского Союза решит
все экономические продовольственные
проблемы нацистской Германии. И вторая
группировка, которая которая полагала,
что война
наоборот может ухудшить положение
Германии, потому что неизвестно, удастся
ли эти территории и эти урожаи
захватить, а вот экономические отношения
с Советским Союзом, торговые отношения с
Советским Союзом, они точно прервутся. А
Советский Союз поставлял Германии зерно.
У меня сложилось впечатление, что
Сталин, а
уповал на то, что вот эта вторая
группировка, стоящая за продолжение
торговых отношений с Советским Союзом,
возобладает. И именно поэтому эшелоны с
зерном шли, в том числе и ночью 22 июня
туда, на запад, в Германию. Как бы вы
оценили вот ээ эту трактовку?
Ну, у нас нет в явном виде мнения
Сталина,
да. Но что касается же той страны,
которая принимала решение, то всё же
надо напомнить не только про зерно, но и
про нефть. И для немецкого руководства
ситуация с нефтью была очень
напряжённой. Даже те трофеи, которые они
взяли в м Западной Европе в ходе
блицкрига сорокового года, мая, мая
сорокового и мая, начало июня сорокового
года, они эту проблему не решали.
Поэтому задачей номер один была нефть. И
в условиях, когда Красная армия
переворужалась, когда Красная армия
находилась в состоянии реорганизации,
было два фактора. То есть взять нефть,
потому что те объёмы, которые поставлял
Советский Союз, они, конечно, были не
нулевыми, но тем не менее взять всё. А
что такое всё? Советский Союз производил
30 млн тонн нефть, э, в год, и это очень
большой куш. и сделать это максимально
быстро до того, как истощаться имеющиеся
запасы
и
получить всё и получить всё до того, как
Красная Армия проведёт реорганизацию,
выстроит
мощную линию укреплений на границе.
Одним словом, в сорок втором году
ситуация была бы для вермахта явно хуже.
Поэтому здесь присутствовал фактор
ковать железо пока горячо, причём даже
не в сторону зерна, а в сторону нефти.
Вот чуть позже Вячеслав Молотов говорил
журналисту Феликсу Чуеву, что они, имею
в виду, видимо, себя со Сталиным,
понимали, что придётся отступать в
случае нападения Германии, но не знали,
насколько придётся отступать до
Смоленска или дальше. Вот чисто в
военных документах вы сталкивались с
какими-то намёками на то, что Красная
армия рассматривала отступление как один
из вариантов развития событий?
Ну, скифскую тактику в военных
документах разумеется не проводили в
явном виде. Однако
неявном,
да. Вот вот насчёт неявного вида.
Во-первых, ситуа территория
Советского Союза и с определенных стран
по состоянию на начертание границы сорок
первого года картографировалась в обе
стороны на 300 км.
Угу.
То есть 300 км на восток - это примерно
рубеж Днепра.
А и подробные карты имелись именно на
эту полосу. О чём это говорит? о том,
что рассматривалась возможность того,
что придётся откатываться к Днепру и
давать бой в глубине страны.
А ещё один момент, это как раз весна
сорок первого года. Началась подготовка
и разметка рубежа, который впоследствии
получил наименование Ржевско-Вяземского,
то есть ещё за Смоленском.
А именно он так он называется,
Ржевско-Вязьмский, потому что проходил
через жевзьму. На нём сели в июле
резервные армии, которые приходили из
глубины страны. Причём картографирование
- это решение до сорок первого года. А
вот укреплённый район строительства
укреплений
оборонительного рубежа сильно в глубине
страны, это уже весна сорок первого
года. То есть
это говорит о том, что вполне думали о
плане Б и о том, что придётся отступать
в глубину страны под ударами противника.
И нужно к этому готовиться. При этом на
22 июня никакого актуального плана
эвакуации промышленности не было. Всё
делалось распорядительным порядком. Угу.
Поэтому вот такую дальновидность я бы
тоже не преувеличивал, но тем не менее
определённые такие подушки безопасности
их готовили.
А просто просто как это соотносится с
известным тезисом о том, что воевать
будут малой кровью, могучим ударом и на
чужой территории?
Ну как, э пропагандистский лозунг. Это
такой как бы
тезис, может быть, для каких-то
полетруков в низовых звеньях. А так
советское руководство, оно понимало, что
противник силён, опасен и как раз-таки
заранее закладывалось.
Весь проект строительства,
а, промышленности на востоке страны,
достаточно рискованный экономически, он,
собственно, исходил из тезиса, что нам
придётся отступать. Другой вопрос, что
настроение относительно вероятности
этого отступления, они плавали, то есть
в начале тридцатого они были высоки, в
конце тридцатых подуспокоились, поэтому
положили на полку план эвакуации.
Но тем не менее настроения как раз были
достаточно осторожные и реалистичные,
что противник, опять же, противника в
ряде аспектов переоценивали. Например,
съездила советская делегация в Германию,
посчитала мощности авиапромышленности и
сказала, что немцы могут производить там
50-60 самолётов в сутки.
Начали их догонять, то есть раскручивать
свою промышленность. Хотя немцы никаких
птидесяти-шести0ся, имеющихся
теоретически возможных на их мощностях
они не производили. И вот эта переоценка
противника, она тоже присутствовала и,
естественно, учитывалась в уравнениях,
когда 22 июня нападают, но явно войска у
границы
геройски погибнут просто. И что делать
дальше?
Делать дальше, да, разумеется, не
а малой кровью.
Ну и
опять же к вопросу о малой крови. Тот же
самое МОП план сорок первого года. Там
есть ещё и расчёты потерь.
И расчёты потерь. Риаци 200%, пехота
100, по-моему, танкисты 150% э за год.
Поэтому говорить о том, что что-то там
про малую кровь кто-то всерьёз думал,
это так м мягко говоря, не отвечает
историческим реалиям.
Скажите, пожалуйста, вот как всё-таки
виделось начало войны накануне 22 июня в
Кремле, в генеральном штабе? Что
планировалось сделать в результате
нападения нацистской Германии? То есть
какие первые действия планировалось
предпринять и как прогнозировалось
развитие событий вот всё-таки в первые
дни?
Ну, всё же такой плановый вариант
развития событий. Он предполагал, что
будет некий период, когда
немцы будут на нас давить
дипломатически,
будут от нас что-то требовать.
То есть организация казус бели такой,
да? То есть будет некое давление. Ну, с
другой стороны, например, на Польшу
оказывалось давление, оказывалось. Мы
в свою очередь вот этот политес ещё
Первой мировой войны в отношении
Финляндии соблюдали, соблюдали с
тридцать восьмого года переговаривались.
А вот то, что сделали немцы, это был как
раз ход, как если бы Красная армия
молчала, молчала, потом раз внезапно
перешла в финскую границу и заняла линию
Манергема, на которой никто не сидит.
Прямо раз, молча, без всяких экиков. А,
поэтому идеальный вариант сценария войны
- это, э, некие переговоры, заходящие в
тупик, а, некие неприемлемые требования,
сползание ситуации к перестрелкам на
границе, пока ещё не начало первых
операций, перевозка войск из внутренних
округов, из глубины особых округов
границы.
Опять же
должен был существовать период по нашим
планам, когда война юридически уже
началась, уже статус войны, но
первая операция ничего не начинается.
как бы на границу идут перестрелки,
самолёты перелетают границы, бомбят
железнодорожные узлы на другой стороне,
но сама война, как проведение операции с
ударами по территории противника уже
сухопутных сил, она не начинается. И вот
этот вот период м он предусматривался.
Поэтому опять же какое эхо было у этих
предположений,
когда не сразу поняли, что немцы напали
главными силами, когда была директива
номер три, которая по итогам
отправленных в 15:00 дня 22 июня
донесения из округов, а которые были
достаточно оптимистичными. Баграмен даже
откровенно написал, был в оперотделе э
Киевского особово военного округа
старшего юго-западным фронтом, что мы
достаточно оптимистично по числу
навалившихся на нас соединений
противника описали ситуацию. Нам
спустили какой план? Идти на Люблин, то
есть, как говорится,
ударить, попытаться
упредить противника в развёртывании, то
есть помешать ему собрать ударную
группировку. быстро уже к вечеру стало
понятно, что это не работает
как силы гораздо больше
и,
соответственно, директива номер три
просто не выполнялась.
То есть существовали иллюзии, что можно
будет быстро перенести войну на
территорию противника. Люблин, я
напомню, это генерал-губернаторства, да,
оккупированная Польша.
Да. Да. что можно будет попытаться
своими действиями, в чём это не
абстрактно, как говорится, начало похода
в Европу, попытаться сорвать
сосредоточение
ударной группе Европати, что она на 22
июня ещё не готова. Гигантская проблема,
которую поняли, конечно, к концу, ну,
даже на самом деле к моменту,
когда рассылали, а уже телеграмма о
мобилизации, о том, что враг навалился
главными силами. Это было главное
отличие Великой Отечественной, например,
от Первой мировой.
В Первую мировую войну сразу удара
главными силами не было. Более того,
даже в случае тридцать девятого года и
войны с Польшей немцы
первоначально не планировали
наваливаться главными силами. Это
получилось случайно из-за паузы.
Собирались напасть 26 августа, напали
реально 1 сентября. Получились полные
ударные группировки. И потом немцы, что
называется, это скумекали и решили: "А
давайте мы это используем как
основной план". То есть собрать
полную ударную группировку и ударить ей
и не позволить противнику завершить
мобилизацию развёртывания. И этот план
оказался убийственным. Он действительно
привёл к тяжелейшим последствиям для
Красной армии, когда у нас на границе
сила прикрытия 30 км на дивизию при
нормативе на оборону там 10-12.
И эти 30 км немцы сметают одним щёлчком.
Значит ли это, что разведка по сути, ну,
не выполнила свою задачу, поскольку не
вскрыла сосредоточение таких огромных
сил?
А я бы так сказал, что разведка
не вскрыла
планы противника
аналитическими методами, потому что
когда
уже последние дни
перед нападением,
поступление информации оно сильно
запаздывало. Опять же, например,
танковая группа Клейста, она просто из
глубины быстро вышла к границе. Её прямо
на границе
двадцать первого числа ещё фактически не
было. Она подходит границ с глубины.
Точно также подходит с глубины в
восточной Пруссии четвёртой танковой
группы, которая практически сходу с
марша переходит наступление. Это тоже
было частью немецкого плана, что у них
имелись подвижные объединения, которые
были способны
двигаться очень быстро и подходить из
глубины. Они на границе не стояли там 20
июня никаких танковых групп на границе
там двадцатого, ну, может, как
управление, как флажок, они
присутствовали, а так-то они все просто
подошли из глубины. Это всё было
вычислить нереально. Опять же, у нас
чего не было? У нас не было полноценной
радиоразведки. Мы сро говоря у союзников
до ультра ещё было определённое время. Э
авиаразведка не велась,
по крайней мере, на какую-то глубину,
опять же, из соображений не
провоцировать, не обострять.
А это тоже было разумное соображение. И
это всё не видели. А какие-то, что
называется, пересказывать рассказы
польских крестьян, ну, оно понятно, что
запаздывало.
И строго говоря, и во время войны это
тоже работало очень так себе, когда
из-под Ленинграда в в конце сентября
сорок первого года перебрасывалась целую
танковую группу по тому же механизму, по
которому она выходила к границе
Восточной Пруссии перед 22 июне. Её
увидели подвязьми? Нет, её не увидели, и
результат был убийственным. Поэтому не
надо просто преувеличивать возможности
разведки, что называется. Спутников не
было.
А авиаразведка у нас и так-то она
хоромала на обе ноги, а ещё и летать
нельзя было. Поэтому это всё информация
поступает с замедлением.
Я и моя команда делаем прошлое нашей
страны и всего мира интересным и
доступным для тех, кто им интересуется.
Помимо открытых бесплатных видео,
которые еженедельно выходят в наших
социальных сетях, мы делаем контент на
платных платформах Спонсор и Boсти. Там
вы можете смотреть видео от наших
постоянных экспертов Кирилла Назаренко,
Ксении Чепиковой, Григория Предкова и
вашего покорного слуги. Интервью с
ведущими историками и ответы на ваши
вопросы, закулия наших экскурсий и
фестивалей, уникальные текстовые
материалы, посвящённые событиям разных
эпох и удивительным судьбам людей. А для
тех, кто хочет узнавать всё первым, мы
публикуем видео цифровой истории в
раннем доступе. Присоединяйтесь к нам на
спонсор и бусти и становитесь частью
нашего сообщества. Вы можете выбрать
вариант подписки или разовое
пожертвование. И также напоминаю, что
площадка Бусти даёт возможность
поддержать нас из других стран. Спасибо
за ваше участие и увидимся в новых
выпусках.
Скажите, пожалуйста, нападение на разных
направлениях произошло синхронно. Вот мы
традиционно говорим про 4:00 утра.
А я бы так сказал практически синхронно.
Вот если мы смотрим, журнал был действия
противника, там разница там, ну, минуты,
десятки минут, в общем, там 10-15 минут.
А другой вопрос, что у людей, которые
подверглись нападению, они раз говорили
про какую-то ужасающую подготовку на 2
часа, но такого не было. То есть она
была намного короче. Просто было
впечатление, что вот это там 15-30 минут
грохочащая артиллерия, она растягивалась
на вечность. Хотя опять же Борданным
противника это был достаточно короткий
налёт, после которого они м пошли в
наступление практически синхронно.
Единственное был нюанс такой очень э
важный. Это налёты на аэродромы и
перелёт границы с самолётами. Он был
осуществлён.
до э тех самых 4 утра он 3:00
берлинского времени.
Это было м за несколько м там примерно
минут за 15-20 до того, как
а даже стрелки пересекли
3 часа берлинского времени. И самолёты
над безлюдным участком границы. Они
пересекли границу ещё до того, как
загремел артподготовка.
И за счёт этого сумели прокрасться к
нужным аэродромам, которые, естественно,
были в глубине. Поэтому говорить о том,
что вот немцы ждали Шуленбурга, как он в
Москве вручит ноту, там ещё что-то, это
всё, конечно, не имеет отношения
никакого к действительности. Они уже
запустили процесс, который был
неостановим. бомбы бы и так упали на эти
аэродром.
Какая реакция была на границе? Можем ли
мы пробежаться вот по разным регионам,
по разным направлениям и посмотреть,
как, э, советские бойцы, советские
пограничники, те войска, которые
находились у границе, встретили врага?
А
в наилучшем положении был Прибалтийский
округ. Его поднимали, ну, скорее из-за
политической обстановки в данном
регионе. Раньше, 18 июня
а были даны указания, которые не получал
ни за пово никого по выдвижению границы
занятия обороны на границе. Поэтому,
например, на Шулейском направлении
в окопах сидела целиком дивизия, 125
дивизия, которая седла шоссе на Шаулей.
Она сидела на фронте 30 км. которые,
естественно, немцы благополучно сломали.
Там чудо не произошло. Поэтому, когда
нам говорят, что вот если бы,
что называется, всем войскам сказали
подъём по тревоге раньше, и они бы вышли
и сели бы на свои тридцатикилометровые
участки, бы всех сломали. Чудо. Ожидать
не приходится. Ну, тем не менее, в
Прибалтике был такой эксперимент с
попыткой пооборонять этот фронт 30 км
прямо с первых, можно сказать, даже
минут войны,
а, неудачной.
Опять же, на границе Прибалтики были
строительные батальоны многочисленные,
которые строили в авральном темпе
укрепления,
и они просто
после артподготовки в хаосе отступали.
И они добавили дезорганизации. А так на
границе были отдельные батальоны,
включая опять же сапёрные батальоны,
которые строили укрепление. А основные
силы приграничных дивизий находились в
глубине в лагерях, занимались боевой
подготовкой. И только получив
опять же через несколько инстанций
директивы номер один, они стали выходить
к границы.
И столкновение
главных сил этих стрелковых дивизий с
немцами, оно происходило уже в не в 4
утра, происходило уже в середине дня.
Первыми, кто принял бой, это были
укрепле пограничники. Пограничники
ничего делать не могли, потому что у них
только лёгкое стрелковое оружие, поэтому
они сметались молниеносно
артиллерией и тяжёлым оружием немцев. Во
всяком случае, на направлениях главных
ударов они просто сметались. Если они
где-то в промежутках между ударами
выживали, это, ну, это потому что это
были не главные удары, даже не
вспомогательные.
А так
кто бы дал реальный серьёзный бой в
первые часы? Это укрепление на границе.
Это
на гроденском направлении Подродно.
В хорошей готовности были доты. Немцам
понадобились усилия для того, чтобы их
взломать. Но опять же, когда они не
заняты заполнением, то есть в окопах
вокруг дотов не сидят стрелковых
батальона в достаточном количестве,
понятно, что доты могут продержаться
часы, но не дни.
Наихудший вариант развития событий был в
Бресте, поскольку там прямо на границе
находились
казармы. То есть крепость была как
гигантской казармой для батальонов двух
строковых дивизий. И они оказались там
как в ловушке. Но одновременно там и
немцы учудили, когда они стали по
крепости достаточно прочной постройки
там середины 19 века из
фортификационного кирпича стрелять
орудиями, которые не пробивают этот
фортификационный кирпич. Стрелять
реактивные в артиллерии. У немцев были
реактивный снаряд до нашей Катюши, если
что. Они сожгли всё внутри крепости,
но те, кто сидел за стенами, почему даже
в Белом дворце, даже в казармах, они
остались целые. Там сожгли каких-то
несчастных лошадок, которые стояли во
дворе крепости, но эффект от этой
подготовки был меньше ожидаемого. И,
соответственно, именно в крепости у
немцев очень быстро было оказано очень
серьёзное сопротивление. фактически вы
вышвырнули из крепости
контратаками, потому что там было
достаточное количество людей. Э
заблокировали в церкви, которая была
превращена в клуб в в центре цитадели
одной из штурмовых групп немецких. И
первое приказ на отступление от
Брестской крепости. А так везде начало.
Это это 22 июня уже, да?
Да, это 22 июня. Первый приказ отходить
немцы получили 22 июня в Брестской
крепости. Именно из-за вот этой вот
продуманной, в кавычках подготовки.
Можно даже назвать фамилию человека,
который это всё придумал. Это командир
дивизии Шлиппер сорок пятый. Он
почему-то думал, что фортификационный
кирпич можно прожечь чем-то. Ну вот
такие ошибки допускались.
А так
чаще всего
укрепления на границе становились
маленькими брескими крепостями, то есть
их опять же не пробивали.
Вот эта артподготовка, которая была
достаточно короткая, она
не могла, конечно, уничтожить доты, тем
более об их начертании у немцев были
очень смутные представления.
И они стали первыми, кто стал немцев
задерживать на разных направлениях, в
том числе, например, под Владимир
Волынским, под населённым пунктом
Сакаль. Это как раз на трассе, которая
идёт Сокаль, Дубна, дальше на Житомир,
соответственно, Владимир-Волынский,
Луцк, опять же в дальшем направлении
через Ровно, дальше в сторону Киева
дорога.
Соответственно,
а на этих участках вот тот эффект, когда
советские войска подходили к границе из
глубины, то есть они не сидели в окопах,
они именно подходили. И, собственно,
командир восемьдесят седьмой дивизии,
а он принял вполне разумное решение
просто собрать имеющее соединение в
кулак и ударить и остановить врага под
Владимир Волынской, в том числе
деблокировать некоторые доты.
окрепрай.
Достаточно
благоприятной, с одной стороны для
Красной армии была ситуация в
Раворусском укрепрайоне, опять же на
Украине. Львовский выступ, где были в
достаточном количестве, они не были
полностью завершены, но в достаточном
количестве построено укрепления, которое
опять же немцев задержали, несмотря на
то, что их обстреливали, в том числе
сверхтяжёлой артиллерии. Вот были
Карлыс, которые стреляли по Брест
крепости. Они стреляли не по крепости,
они стреляли по дотам свежепостроенным
внутри крепости. Они не попали. А такие
же орудия были по дроворуской.
Там удалось отбиться. И на самом деле
ситуация сразу для немца стала не самой
удобной, на самом деле, несмотря на
достигнутую полную внезапность
нападения. Самое главное, плохое, что,
э, произошло, это, конечно, выметание
советских аэродромов проходило, на самом
деле, в течение первых трёх дней
Барбароса.
Это был действительно убийственные
последствия, в том числе с точки зрения
той самой воздушной разведки.
Давайте к аэродромам чуть позже
вернёмся, а пока перенесёмся в Москву.
То есть вот Тимошенко, да,
наркомобороны,
глава генерального штаба Георгий
Константинович Жуков. И в конце концов
глава страны Иосиф Сталин узнают о том,
что происходит на границе, о том, что
вторжение началось. Какова была первая
реакция?
А,
директива номер два, в которой уже
снимались ограничения на перелёт
границы. То есть, если в директиве номер
один были ограничения на то, что без
особых указаний границу не переходить,
не перелетать, в директиве номер два 7
утра вот эти ограничения снимались, и
они в том числе привели к тому, что а в
Прибалтике
перелетели границу наши бомбардировщики
и бомбили немецкие механизированные
колонны
на по другую сторону. на границе. Даже в
первого 22 июня долетели до Кюнексберга
в первый раз.
Угу. А упали бомбы какие-то наби? Да.
Да. Есть даже фотография, как идёт дым.
Ну это понятно, что были булавочные
уколы,
но тем не менее,
ну психологически
это было любопытно,
да, перелетели. То есть, если опять же
говорить, что это 715 22 июня, там было
написано: "Мощный ударами
бомбардировочной штурмовой авиации
уничтожить авиацию на аэродромав
противника". Это была идея без разведки
от аэродромов бессмысленно. Разбомбить
основные группировки его наземных сил,
удары авиации наносить на глубину
германской территории 100-150 км,
разбомбить конексберг и мебель. Ну и,
соответственно,
бомбардировщики СБ границу перелетели. И
м
нельзя сказать, что
какой-то был прямо хаос и ступор,
который возник в
Москве. То есть вот эта директивы номер
два,
снимались ограничения,
касающиеся
тех самых провокаций, тем более уже было
объявление войны запоздалое со стороны
Шуленбурга. Причём, что интересно, в
этих в этой ноте германского
правительства
были слова, которые довольно правильно
оценили в отношении Финляндии, о том,
что Финляндия тоже может вступить в
войну. И это привело к советскому
упреждающему удару по финским
аэродромам. Понятно, что это был не
единственный побудительный мотив, там
был ещё ряд событий, но а тем не менее
уже всякая неопределённость относительно
того, является ли это полновесным
вторжением, не является, она бы уже 22
июня она исчезла. И, соответственно,
невзирая на то, что данные из округов
поступали очень скупо, то есть всё же
полной картины не было, э, те самые
меры,
прежде всего
Угу.
запуск мобилизации
избытком, то есть уже создавался запас,
который мы используем как-нибудь. На тот
момент ещё решений не было, но последует
уже в начале, а, июля.
То есть первые действительно серьёзные
меры по использованию этого МОБресурса -
это начало июля. А, но
тем не менее
были
сделаны ещё такие управленческие
решения. Управленческие решения касались
отправки в
особые округа, которые становились
фронтами,
а людей из Москвы. То есть Жуков
отправился на
Украину в на Юго-Западный фронт. И,
соответственно, он должен был помочь,
а, командованию Киевского округа, тем
более он сам он, когда командовал
действовать в чрезвычайных условиях.
Точно также отправлялся, например, Кулик
на западный особый военный округ.
Поэтому, а, сразу начали приниматься
меры чрезвычайного характера, которые
исходили из того, что дело сразу пошло
не так. На самом деле в
на Западный фронт даже отправили маршала
Шапошникова. То есть это был человек,
которому Сталин доверял.
И как
забегая чуть вперёд, скажем, что он
вернулся на должность начальника
генерального штаба, заменив Жукова
буквально меньше чем через полтора
месяца.
Кстати, вот вопрос, раз уж мы об этом
упомянули, ваше мнение, в чём причина
таких действий, такой замены?
Замена Жукова,
да? То есть Жукова. Ну, замена Жукова,
на самом деле, конечно, недовольство
развитием событий,
а, определённый конфликт и между
Сталиным и Жуковым относительно, в том
числе, перспектив э обороны Киева.
То есть, если у Жукова был такой более
прагматичный замысел,
что это не трать 100.000 человек на
оборону Киева, то использовать его с
какой-то большей пользой, ну, опять же,
сугубо военной.
то Сталин всё же исходила из
политических соображений. А так всё же
неблагоприятное развитие событий. На тот
момент у высшего руководства страны не
было
как бы при том, что Сталин был человеком
достаточно компетентным в военных
вопросах, вот особенности использования
крупных механизированных объединений
танковых групп, они стали понятны далеко
не сразу. Вот то, что происходило,
быстрые откаты
в линии фронта и отступления, они были
на самом деле объективно обусловлены
наличием у немцев такого инструмента
войны. И
какие-то кадровые решения, они не
являлись однозначным свидетейством того,
что с нашей стороны что-то делалось
плохо. Точно так же, как в сорок втором
году, в августе сорок второго года
Будёны реально спасает Кавказ своими, на
самом деле, адекватными мерами на тот
момент. Но всё равно он был отстранён и
ушёл в тень, можно сказать, практически
навсегда.
А
рассматривая решение уже задним числом,
мы видим, что делался всё правильно.
Точно также и Жупов на самом деле
действовал достаточно разумно и в том
числе дал немцам смоленское сражение,
которое в итоге сбросило с рельсов
Барбароса. Но то, что идёт не так, это
часто порождает кадровое решение.
не всегда, так скажем, обоснованный,
хотя, на мой взгляд, это, может быть,
даже сыграло в лучшую сторону, то, что
был
в быстро сформировался вот этот
институт, представители ставки, то есть
он на ходу рождался
ГКО и ставка появилась не сразу. То есть
на самом деле, если уж говорить о том,
что не было сделано вот 22 июня,
то м вот те решения
о создании ГО и созда и ставки, они
выкристализовались далеко не сразу.
Напомню, что Сталин стал верховным
только 8 августа
1941 года.
Да, вы упомянули, что на Западный фронт
направлен Борис Михайлович Шапошников.
Да, с Куликом. То есть, ну, Кулик он у
него такой немного, э, а, репутация
неоднозначная, но тем не менее на сорок
первый год, на 22 июня он считался
достаточно компетентным человеком, и его
вот вместе с Шапочником отправили
на западный фронт. Поэтому не это опять
же о чём говорит? Говорит о том, что
стремились дать командованию округов
некую компетентную помощь в явно
нештатной ситуации. То есть ситуация
явно
критическая. явно
а абсолютно не отвечающие тем планам,
которые имелись в округах. Нужно
импровизировать. Вот для того, чтобы
импровизировали адекватно, на Украину
отправляется Жуков, в Беларуси
Шапшников. Ну и далее что называется,
вот эта система, она постепенно
выкристались тех самых представителей
ставки. Ну, не могу спросить про
генерала Павлова, который командовал
Западным фронтом, и очень скоро он будет
расстрелян за
за что-то. Вот за что расстреляли
генерала Павлова? Такой вопрос.
А, ну я так скажу, что это м
а такого нашли мальчика для бития.
Павлов,
с одной стороны, он допустил роковую
ошибку,
а которую оценили потом, но опять же
предъявляли ему совсем не это. Роковая
ошибка заключалась в том, что он
воспринял
гул моторов Под Гродно как
сосредоточение механизированных
соединений. Никаких механизированных
соединений противника подгроным не было.
Это ревели тягачи тяжёлая артиллерия,
которая была собрана в огромный кулак
под Гродно.
А он туда направил свой единственный
крупный резерв, шестой механизированный
корпус, 350 новых танков. Он сначала как
бы рефлекторно его отправил на левый
фланг против Будыриана, а потом эту
ситуацию переиграл и переправил его под
Гродно. Это было решение с
катастрофическими последствиями,
поскольку он отправил свой самый сильный
резерв. На самом деле единственный
адекватный резерв в отношении
подвигности биться головой немецкую
пехоту Подродно, что он, в общем, и
делал в последующие дни шестого
мехкорпусалевича.
Угу. Ну, я открыл Гудуриан дорогу с
Да, Гудуриан, которая опять же авиация
выметена там под Брестом сплошной туман
войны
и
группа Гудыряна, три моторизованных
корпусов выскочили как чёртика из
табакерки. когда захватили немецкую
карту 24 июня.
И когда Павлов это увидел,
он как бы как танкист понял, что это
всё. А с другой стороны его обходили
через Прибалтику. Опять же, он мог
только говорить Верховному командованию:
"Как бы сделайте что-нибудь, меня
обходит". через пол соседнего фронта. Он
пытался парировать это всё авиацией, но
понятно, что никакой подвиг гастеллы или
ещё что-то или какие-то удары авиации не
могли остановить танковую группу гота.
И к Минску с двух сторон выходят
немецкие танковые группы и берут главные
силы западного фронта в кольцо. Но,
скажем так, нельзя сказать, что Павлов
прямо виноват и был достоин расстрела.
Более того, он сразу отдаёт приказы
прорываться, в отличие от многих других,
кто попадал в котлы, кто начинал медлить
и начинал запрашивать Москву: "А можно
ли отойти, Павлов" не запрашивал. Но
опять же, тут может быть объяснение, что
ему дал добро.
Ну вот этони,
да. Вот это как Ну Павлов не виноват,
если опять же вот прямой ответ. Павлов
не виноват, расстреляли его зря. из него
мог получиться, ну, есть не толковый
командующий фронтом, то хотя бы толковый
командующий танковой армии. А так
человек был расстрелян, ну, как бы
кого-то, может быть, это напугало, да,
может быть, но, откровенно говоря,
состава преступления не было. Ни один
фронт не держал сразу две танковые
группы, когда на Киевс
особый военный округ, то есть
Юго-Западный фронт, навалилось две
танковые группы, он лёг, он умер в
сентябре
сорок первого, когда на
Западный резервный фронт навалились две
танковые группы, они умерли подвязьми.
Две танковые группы никто не держал. Но
опять же
расстреливать за это, это ещё не повод.
Я хочу просто вот уточнить. То есть вы
не считаете, что генерал Павлов был
некомпетентен?
Он допустил ошибку из-за чего? Не из-за
некомпетентности. Это случайность или у
него нервы нервы сдали?
Что что произошло по вашей с вашей?
Ну я бы так сказал, что
все наши командующие недооцени Я бы даже
сказал, вот, пожалуй, такое единственное
исключение был Жуков. Все наши
командующие особыми округами, они
недооценивали глубину удара. Павлов, он
как бы, глядя на сообщение, гродно
грохот двигателей, он себе представлял,
что удар будет из района сувалок
в тыл его фронта, то есть по короткому
расстоянию. Это реально неглубой
неглубокий, недостаточно адекватный
самостоятельным механизированным
соединением удар.
То есть окружать его будут по
меньшему плечу, если можно так выразить.
То есть размах клешней, которые его
охватывают, он будет неглубокий. Это на
самом деле было очень логичное
предположение, исходя из того, что мы
знали о возможностях немцев,
а немцы ударили сразу на Минск, на
огромную глубину, на самом деле, на 300
км. Вот такого удара он не ожидал. То
есть опять же это было выше
представлений э наших командующих
фронтами на тот момент они просто не
представляли, на какую глубину могут
реально бить немцы своими танковыми
группами.
Только Джуков,
так скажем, предполагал, и поэтому он
уговаривал командовании западном фронта
не пытаться останавливать врага, именно
наносить контрудара, потому что он
понимал, что могут ударить намного
глубже, чем предполагает
Кирпано. Кирпанос совершал точно такую
же ошибку, командующую юго-западным
фронтом. Он считал, что немцы повернут в
районе Бродов и ударят в тыл
Юго-Западного фронта. Он совершил точно
такую же ошибку, как Павл. В отличие от
Павы, на него навалилась одна танковая
группа. Она его не убила сходу. Угу.
А напала две, и он м потерял фронт.
Ошибка одинаковая,
поэтому,
да, поэтому здесь действительно это
незнание
реальных возможностей противника, они на
самом деле были не очевидны.
Я напомню, что
ошибочное, да, решение, да, и
из стечение обстоятельств. Вот опять же
вот как бы что бы мы не говорили, но в
истории немалая роль играют какие-то вот
стечение обстоятельств. Вот не не донёс
бы, вот не услышали бы эти проклятые
двигатели тяжёлых полугуничников,
и он бы пошёл биться с Гудырианом,
отправил бы шестой мягкорпус, может
быть, сыграл бы лучше. Вполне возможно,
что Палов бы эту ситуацию, ну, не
парировал бы полностью, но потрепыхался
бы дольше.
Ну, я напомню, что Кирпонос застрелился.
Всего его не расстреляли. Это будет уже
в сентябре, да? А застрелился Вашугин
по итогам приграничного сражения
комиссар, которого потом воспели в
фильмах, в книгах. Такой получилсь
немного чёрный образ. Я всё же считаю
просто человек искренний такой, радеющий
за дело.
А, но говорю, ошибки были абсолютно
одинаковые
у Кирпоноса, у штаба, я бы даже сказал,
штаба Кирпоноса. Это, говорю, Жуков,
который, что называется, ума палаты, дом
совета, говорил: "Нет, они будут бить
дальше, послушайте меня". Но он уехал на
западный фронт, который рухнул.
Кирпонос,
совершая ту же ошибку, что и Палу, стал
там выстраивать какие-то линии обороны,
которые оказались никому не нужны.
Застрелился ещё генерал Капец,
да, это как раз командующий
военновоздушными силами, да, западного
особого военного округа. Ну его, да,
действительно, его авиацию
западного фронта её разбили на
аэродромах, опять же имея,
э,
в том числе численный паритет с теми,
кто был на передовых аэродромах и имея
огромный опыт ещё с Испанией ударов по
аэродрому.
Немцы этот опыт холили или лели, и они
это
очень тщательно пествовали эту
технологию. Она выстрелила действительно
в первые дни войны. Плюс она выстрелила.
Почему? Потому что у нас строили
бетонные взлётные полосы.
Угу.
Сбили авиацию, как сгрудили на тех
авиабазах, где не строили бетонные
полосы, и она была более уязвимай. То
есть какое-нибуд там Львовское
аэроузело, на котором строили бетонные
взлётные полосы, был пустое. А о чём это
строительство говорит? Всё-таки это же
говорит о том, что не ждали нападения.
Вот
не ждали в начале года. В начале года
считали, что, как говорится, Гитлер в
сорок первом году не нападёт.
Поэтому устроили даже в мае, когда
физически это запустилось, то есть
реально планы подписывали где-то в
январе-феврале, это произошло
практически сразу, как Жуков, то есть
это одно из первых подписей Жукова на
каких-то масштабных проектах.
И
в мае, когда это всё запустили, ещё не
думали, что Гитлер нападёт.
А в июне, когда уже вот за несколько
дней до времени проворачивать это
решение назад уже не было, говорю, ряд
аэродромов перекопаны, на них стоят
бульдозеры и другая техника,
а имеющиеся авиабазы там самолёты стоят
сгрудившиеся крылу крылу. Как говорится,
казалось бы, что могло пойти не так. А
вот, ну вот пошло и с той, а с той
стороны противник, который тщательно
оттачивал своё мастерство. э бомбёжки
авиабаз, даже технику включая, немцы
бомбили специальными такими бомбочками
SD2, маленькие осколочный бомбы, в том
числе с таймером
задержки срабатыванием, которая идеальна
для поражения авиатехники. Это небольшая
бомба. Вот прямо вот такая вот как банка
сгущёнки, но с большей толщиной стенки и
с такими крылышками. Бабочка её
называли. Немцы сами её ненавидели,
потому что она норовила взорваться в
кассете. А лётчик имеется в виду, но тем
не менее по аэродрому это
сверхэффективное средство было, поэтому
вот идеальный шторм. Вот на случае с
аэродромами был идеальный шторм.
Приходилось ли вам сталкиваться с
какими-то, может быть, нарративными
источниками, которые отражали настроение
населения 22 июня?
Ну, как опять же среди населения ходили
слухи, но слухи дело не подошьёшь о том,
что вот будет падение. Опять же, а на
Украине действовали подпольная
организация,
которые должны были устроить восстание.
Прибалтике тоже были м нелегальные
организации, которые были готовы бить в
спину. Они били в спину. Поэтому были
восстания в Львове,
в Риге и то, и другое успешно
подавленное,
а, и войсками, и частями НКВД, которые
оказались в нужное время, в нужном
месте.
Но вот тем не менее в приничных
областях, в том числе и некой там
переток населения, ситуация была такая,
ну, откровенно говоря, недружественная
во многом Красной армии.
Ино вот
читаешь в документе, как грузовик с
семьями комсостава
восьмого мехкорпуса
уехал из места дислокации и исчез.
Скорее всего, его пассажиры умерли
страшной смертью именно из-за тех, кто
там был, что назать, сидел в подполье и
готов был вместе с немцем,
а что-то делать. Хотя немцы, понятно, их
обманывали, считали расходником.
Ну и учитель Даниил Натанович Альшиц,
профессор исторического факультета, он
был студентом четвёртого курса в тот
момент. И он вспоминал, что вот когда
прозвучало объявление о войне, все
мальчики, вот молодые люди, студенты,
да, они все решили пойти добровольцами и
в конце концов пошли, э, кроме одного
человека. И вообще были молодые люди,
парни призывного возраста, которые даже
обрадовались, потому что воспринимали
войну как нечто героическое и полагали,
что сейчас будут подвиги, будут какие-то
победы и скорее бы попасть на фронт,
потому что может всё быстро закончится и
не успеют. Вот вы с чем-то таким
сталкивались
в своих изысканиях?
Ну как действительно, была масса
добровольцев, но проблема заключалась в
том, что по закону с с 1 сентября
тридцать девятого года никакие
добровольцы в Красной армии не
предусматривались. Поэтому люди, которые
приходили и говорили: "Мы добровольцы",
им говорили
спасибо. Мы записали, что вы
добровольцы, идите домой. Вы сейчас не
нужны. И они попали уже под следующие
волны, так скажем.
использование
мобилизационного ресурса, когда пошло
формирование ополчения и когда пошли уже
следующие призывы следующих возрастов. А
те, кто пришёл в военкомат и говорили:
"Я доброволец" 22 июня, мы говорили:
"Спасибо, не надо".
Большая часть населения страны узнала о
начале войны из обращения Вячеслава
Михайловича Молотова. Э-э, скажите,
пожалуйста, приходилось ли вам читать
какие-то или, может быть, слышать из
общения с ветеранами какие-то отзывы о
том, какое впечатление произвела эта
речь?
А у нас есть, кстати, фотосвидетельства.
У нас есть кадры, снятые в Москве. И в
отличие от
Да, и в отличие от четырнадцатого года
бросания в воздух чепчиков не было.
У людей была память о предыдущей войне,
которую
принято было называть
империалистической.
А и что война долгая, тяжёлая. И на
самом деле, в том числе вот та самая
подготовка людей, накачка населения о
том, что как бы если завтра война, если
завтра поход, фильмы, там истребители,
танкисты, м они в том числе говорили о
том, что война будет дела непростым. И
ещё один аспект - это вот эта подготовка
к противохимической обороне. Соответстки
на домах до сих пор остались.
Они говорили о том, что война будет,
возможно, страшной с ударами химическим
оружием. Поэтому люди вот это всё
слушали. Конечно, понятно, молодость -
это молодость, когда молодые люди хотели
попасть на фронт, сушать подвиги и так
далее. Но
это быстро выветривалось. Да. А в целом
понимали, что это наступает очень
тяжёлое время
именно ввиду уже имевшегося опыта
четырнадцатого-восемнадцатого
годов. И опять же достаточно адекватно м
извещение населения о том, что
война будет, возможно, страшная. И опять
же всё же руководство, оно понимало, что
война будет долгой. Вот о том, что там
что-то там закончится до начала
листопада. Вот этого в отличие от
четырнадцатого года этого не было.
Да, я подтверждаю, вот вы про Москву
сказали, в Ленинграде тоже был сделан
снимок о том, как люди слушают
репродуктор на пересечении Невского
проспекта и Малой Садовой улицы.
Очень известный снимок. И там тоже у
людей чрезвычайно сосредоточенные лица,
которые не передают никакой радости и
никакой провады.
Ещё одна вещь, которую 22 июня
запомнилось - это появление песни
"Вставай, страна огромная". Я в своё
время очень давно редактировал интервью
с нашим знаменитым композитором
Владимиром Шаинским. И вот он, отвечая
на вопрос о
песнях прошлых лет, вспомнил именно её.
Он сказал, что он слышал её 22 июня со
своей матерью, и его мама заплакала и
сказала, что народ, у которого такие
песни невозможно победить. Скажите,
пожалуйста, вам приходилось слышать
что-то об этой песне, о том, какую роль
она сыграла в мобилизации
народа на отпор врагов?
Честно говоря, нет. Мне кажется, очень
много у людей было ещё ораций памяти.
Опять же, вот мой
дед, работавший на железной дороги, мне
убеждал, что вот он видел плакат
"Дойдём до Берлина"
в соро первом году.
М как бы никакие аргументы о том, что,
ну, нет, это не так.
Поэтому,
к сожалению, всё же у людей с теми, кто
нам удавалось общаться, очень часто
бывали серьёзные операции памяти, в том
числе и в отношении и какого-то
звука ряда, и какого-то эмоционального
заряда.
Они всё же очень сильно время
спрессовывалось.
Ну, это правда, да. Если опять же
говорить о том, что какое было
настроение в первые дни войны в той же
Москве, вот переход из мирного, вот
несмотря на вот эти серьёзные лица, вот
переход из Мирного в военное время он
произошёл далеко не сразу. И скорее даже
налёты на Москву повлияли, чем сам факт
объявления
э войны и речь Молотова. Вот этот
переход из мирного в военное время
затянулось.
Да. Но я вот хочу просто уточнить, может
быть, я был неверно понять, что Владимир
Шаинский не утверждал, что слова его
мама были связаны с какой-то бровадой.
Нет, она прекрасно понимала, что это
большая трагедия начала войны, но
всё-таки она, может быть, желая
подбодрить своего маленького сына,
сказала, что вот посмотри, какая песня.
Люди, которые такие песни сочиняют, не
могут быть покорены.
Ну, на это я так скажу, что всё же надо
понимать
представление обычного человека, который
не военный профессионал. Я опять же
слышал, как же Брянский фронт, как
человек стоял, видел, шла шла масса
техники.
Мы сейчас знаем, что эту армию окружили,
разбили, а человек стоял, смотри вот эту
силу не победить. Это вопрос очень
непростой, но вот я считаю, что
значимость морального фактора, она
немного переоценена, побеждает более там
вещи прозаические. Победила реально, что
называется, цепочка правильных решений.
Давайте в завершении подведём итоги 22
июня сорок первого года. Вот когда
Сталин, Жуков, Тимошенко, они отходили
ко сну, да? Вот и Советский Союз
засыпал, да? Вот итог первого дня войны,
какой он был?
Итог первого дня войны, а войска на
границе обречены,
они погибнут
ра или кто раньше, кто позже, они будут
уничтожены. То есть большая часть их
погибнет, хотя многие из них выйдут
люди, потом будут воевать, кто-то дойдёт
вообще до Берлина.
А решение, которое всё исправит, уже
практически найдено.
Поднимается 14 возрастов, они дадут
ресурс, который будут штамповать, как на
конвейере новой дивизии.
А неадекватное решение с директивы номер
три м положено на полку. В принципе,
имеются достаточно адекватные планы
контрударов
на Украине, неадекватный план в
Белоруссии,
готовность и способность уйти за
западную двину в Прибалтике, которая на
самом деле спасёт во многом
северо-западный фронт. Э уже принято
решение, которое приведёт к танковому
сражению под Россияем, который серьёзно
задержит танковую группу Гепнера. Ну вот
хуже всего, говорю, в Белоруссии дела
были, в Прибалтике и на Украине не уже
есть неплохие решения. Не все они, к
сожалению, будут реализованы адекватно.
Можно было, как говорится, и получше, но
это уж м что называется, превратности
принятия уже последующих, в том числе
решений.
Едет масса войск на рубежу, на рубеж
западной двины Днепра. Немцы хотели
разбить между границей и Днепром. Этот
план уже не работает.
У немцев есть места, где у них начал
план сбоить в первые дни.
Наиболее для них, на самом деле, далеко
идущие последствия будет иметь атака в
направлении Ковеля на пятнадцатый
стрелковый корпус, который создастся
Припетская проблема. Неадекватные силы
на важное направление.
А, но в целом ситуация очень плохая.
Подчеркнул, что те, кто стоят границе,
они будут разбиты. Соответственно, немцы
будут иметь гарантированное численное
превосходство над любым следующим
эшелоном. Вот этот следующий эшелон, они
будут бить и численное превосходство.
Они те, кто на границе, бьют в численном
превосходстве. Вот сожрав тех, кто на
границе, они будут следующих бить тоже
при честном превосходстве. И на самом
деле перспектива остановки была очень
туманная, хотя опять же наше
командование считало, что сможет это
сделать где-то под Смоленском. Скорее
всего, Смоленск,
линия старой границы, но эти надежды,
надежда мне не суждено будет сбыться. Но
опять же никто ещё не представляет себе,
как глубоко могут наноситься немецкие
удары танковыми группами. На 22 июня
пока ещё абсолютно нет представления,
насколько страшный инструмент есть у
противника.
Трагическая дата в нашей истории. Я хочу
сказать, что в этот день, 22 июня сорок
первого года, погибло три члена моей
семьи. Двое в Прибалтике и один человек
в Белоруссии.
А, и, наверное, я не один такой. Вот это
страшный день. Но мы должны помнить, что
Великой Отечественная война закончилась
9 мая, Днём Победы. И это, знаете, как
какая-то анестезия. Вот когда об этом
вспоминаешь, всё-таки становится легче.
Спасибо большое, Алексей Валерьевич. Ээ
вы очень интересно, вообще обстоятельно
рассказали и потому что лучше вас никто
бы этого не сделал. Друзья мои, вечная
память всем павшим за свободу и
независимости нашей родины.
Вечная память
на сегодня. Всё.
Они сделали больше, чем могли, на самом
деле.