ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В СИСТЕМЕ ПРАВА (А.П. ЧИРКОВ) - 1996 год

 

  Главная      Учебники - Разные    

 

поиск по сайту            правообладателям  

 

 

 

 

 

 

 

 


ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В СИСТЕМЕ ПРАВА (А.П. ЧИРКОВ) - 1996 год


Калининград

1996


КАЛИНИНГРАДСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ


А.П. ЧИРКОВ


ОТВЕТСТВЕННОСТЬ В СИСТЕМЕ ПРАВА


Учебное пособие


Калининград

1996

 


Комплексно исследуется проблема юридической ответственности. На ос-нове анализа правомерного поведения приведены аргументы в пользу сущест-вования позитивной юридической ответственности. Раскрывается механизм взаимосвязей между ретроспективной и позитивной юридической ответствен-ностью, чем обосновывается концепция правовой ответственности как единой целостной категории.

С позиции структурно-функционального подхода доказывается, что ин-ститут юридической ответственности является межотраслевым комплексным образованием в системе права.

Предназначено для студентов, аспирантов и преподавателей юридиче-ских вузов, а также работников правоохранительных органов.


Рецензенты: кафедра государственно-правовых дисциплин Калининградской высшей школы МВД РФ; В.Г. Киселев, член Калининградского областно-го суда, канд. юридических наук.


Печатается по решению редакционно-издательского Совета Калинин-градского государственного университета.


ВВЕДЕНИЕ


Очевидно, что эффективное решение вопросов, связанных с построением гражданского общества и правового государства, предполагает совершенство-вание законодательства, в том числе направленного на повышение роли и зна-чения юридической ответственности. А это, в свою очередь, предполагает дальнейшие научные исследования и разработку проблем юридической ответ-ственности.

Вопрос о понятии юридической ответственности и круге охватываемых ею отношений относится в науке к числу дискуссионных. Ряд специалистов по общей теории права: С.Н. Братусь, Н.С. Малеин, И.С. Самощенко, М.Х. Фа-рукшин и др., а также специалисты-отраслевики Д.Н. Бахрах, В.И. Иванов, И.Л. Петрухин, А.А. Пионтковский, А.И. Санталов, Я.Н. Шевченко и др. считают, что юридическая ответственность состоит лишь из одного аспекта -ретроспек-тивного. В трудах указанных авторов решено немало вопросов по проблеме

ретроспективной юридической ответственности, хотя круг их далеко не исчер-пан; к тому же ряд вопросов в предлагаемых ими решениях не всегда бесспо-рен, например, по вопросам отграничения института мер защиты от института ретроспективной юридической ответственности, по вопросу так называемой безвиновной ответственности, о моменте возникновения правоотношения от-ветственности, о соотношении наказания и ретроспективной юридической от-ветственности и т.д.

В свою очередь, вопросы позитивной юридической ответственности в той или иной мере исследовались в литературе по общей теории права В.Н. Кудрявцевым, О.Э. Лейстом, Н.И. Матузовым, Б.Л. Назаровым, П.Е. Недбайло, В.В. Оксамытным, М.С. Строговичем и др. Имеются многочисленные исследо-вания по этой проблеме и в литературе по отдельным отраслям права (В.А. Ва-силенко, В.С. Прохоров, В.Н. Смирнов, Л.В. Сперанская, В.А. Тархов, Э.С. Тенчов и др.). Этими авторами путем анализа действующего законодательства теоретически доказывается ее нормативно-правовое бытие, обосновывается сущность, роль и значение позитивной юридической ответственности, пред-принимаются попытки рассматривать ее в качесте одной из частей единой ка-тегории -юридической ответственности и т.д.

Однако, говоря о единой категории юридической ответственности, не приводятся достаточно бесспорных аргументов, дающих основание для такого вывода; упускается из поля зрения и тесный контакт позитивной юридической ответственности с иными формами социального регулирования, например мо-ралью, этикой, трудовыми обыкновениями. Кроме того, в исследованиях оста-ются открытыми такие вопросы, как реализация позитивной ответственности не только путем исполнения правовых обязанностей, но и путем осуществле-ния лицом своих прав. Указанное различие должно находить, как обосновыва-ется в настоящей работе, отражение и в неоднозначном подходе к позитивной юридической ответственности, что объективно предполагает ее видовое разли-чие.

Единство позитивной и ретроспективной юридической ответственности предполагает также специфический подход к рассмотрению правовой природы последней, служит предпосылкой выявления ее сущностных характеристик.

Указанный методологический подход, положенный в основу исследова-ния, дает возможность иначе взглянуть на соотношение института ретроспек-тивной юридической ответственности с институтом мер защиты и наказания, а также на отношение юридической ответственности.

Практически неизученным до настоящего времени является вопрос о том, можно ли рассматривать юридическую ответственность в качестве межотрас-левого комплексного правового института. Б.Т. Базылев предложил в отноше-нии ретроспективной юридической ответственности решить данный вопрос в структурно-предметном плане. Однако до сих пор отсутствуют исследования, обосновывающие становление и развитие указанного института, а также ин-ститута юридической ответственности в единстве его ретроспективного и по-

зитивного аспектов в структурно-функциональном плане, то есть через влияние связей между структурными подразделениями, входящими в них. Это тем бо-лее важно, что наличие такого межотраслевого комплексного института юри-дической ответственности в системе права объективно предполагает законода-тельное оформление в виде соответствующего нормативного акта. Законода-тельного упорядочения требуют и более мелкие межотраслевые комплексные институты ретроспективной юридической ответственности, например институт имущественной ответственности. Эти и другие вопросы рассматриваются в этом учебном пособии.

ГЛАВА I


ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК СОЦИАЛЬНАЯ И ЮРИДИЧЕСКАЯ

КАТЕГОРИЯ


§ I. Понятие социальной и юридической ответственности


Исследование проблемы ответственности следовало бы начать с ее опре-деления, однако нужно заметить, что выработка такого определения представ-ляет известные трудности. На уровне обыденного сознания всем известно, что такое ответственность, значение которой легко улавливается из контекста. Од-нако обыденного оперирования термином “ответственность” в той или иной науке уже недостаточно. Между тем, при первой же попытке дать научное оп-ределение понятия ответственности, выясняется, что это понятие довольно многозначно, а сама проблема ответственности весьма многогранна. Так, в рамках даже одной какой-либо науки (в социологии, психологии, правоведении т.д.) термин “ответственность” используется для характеристики разных явле-ний и для описания различных сторон поведения субъектов.

Р.О. Халфина справедливо считает, что: ”В последние годы делаются по-пытки толковать этот термин с точки зрения его филологического значения”. Далее она указывает что в праве термин “ответственность” давно приобрел вполне определенное содержание, отличающееся от общеупотребительного. Значение указанного понятия заключается, по ее мнению, в отрицательных по-следствиях для лица или организации, допустивших противоправный поступок. Исходя из такого определения содержания юридической ответственности, Р.О.Халфина резюмирует, что ответственность -это специальный термин, не имеющий ничего общего с его общеупотребительным пониманием1.

Однако ”общеупотребительное” понимание ответственности -емкое по-нятие и включает помимо позитивного аспекта также и ретроспективный ас-пект.

Оба значения термина “ответственность” давно используются в науке и в равной мере широко употребляются в законодательстве.

Современное традиционно сложившееся представление о юридической ответственности предполагает рассмотрение последней как ответственности-наказания, санкции. Однако, хотя ретроспективная ответственность и сконцен-трирована в юридической, последняя не исчерпывается ею, равно как ”обще-употребительное” понимание ответственности распространяется не только на собственно социальную, но и на юридическую ответственность2.


  1. См.: Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974. С.316-317.

  2. Боброва Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе конституционных норм. Воро-неж, 1985. С.8.

    Правовая ответственность является одним из видов общей социальной ответственности и соответственно во всех главных существенных моментах обладает присущими последней свойствами. Следовательно, обращение к про-блеме социальной ответственности при исследовании правовой ответственно-сти, безусловно, необходимо, так как это дает нужные методологические по-сылки для более глубокого, фундаментального исследования изучаемого явле-ния. Поэтому общее понятие социальной ответственности составляет методо-логическую основу, на которой должна строиться, на наш взгляд, конструкция правовой ответственности.

    Ответственность -это явление, которое объективно существует как обя-зательное проявление упорядоченности общественных отношений; оно отра-жает объективную необходимость согласования поведения субъектов социаль-ного общения.

    Социальная ответственность, ее бытие обусловливается необходимостью соподчинять, координировать и корректировать в процессе совместной дея-тельности действия каждого с действиями других, частный интерес согласовы-вать с общим. Следовательно, уже тогда, когда имеет место взаимодействие в простейшей форме -двух человек, связанных одним делом, уже тогда возника-ет ситуация, о которой можно говорить как об отношении ответственной зави-симости3.

    Объективная необходимость в упорядочении и регулировании отноше-ний между людьми, которая реализуется в должном поведении, аккумулирует содержание социальной ответственности. Формой ее выражения служат соци-альные нормы, которые находят свое закрепление не только в правовых актах -кодексах, законах, но и в уставах общественных организаций, программах, правилах социального общения.

    “Необходимость, проявляющаяся в качестве социальной нормы -это субъективно присвоенная необходимость, стало быть, изменившая форму сво-его бытия, ставшая необходимостью для нас”4.

    Социальные нормы авторитарны, что означает характер и степень свя-занности корреспондента нормы ее требованиями. Каждая норма имеет соот-ветствующую санкцию, которая обеспечивает воплощение в действительность требования социальных норм, а следовательно, является и средством обеспече-ния ответственного поведения индивидуума.

    Следовательно, ответственность есть не что иное, как выполнение норма-тивных требований, а сама нормативность является непременным свойством ответственности.

    В структуру социальной ответственности входят такие элементы: объек-тивная и субъективная стороны, субъект и объект. Разумеется, об ответствен-ности в единстве всех этих элементов мы правомочны говорить, лишь когда



  3. См.: Плахотный А.Ф. Проблема социальной ответственности. Харьков, 1981. С.25.

  4. Плахов В.Д. Социальные нормы: философские основания общей теории. М., 1985. С.76.

    последняя рассматривается нами в динамике. Объективная сторона ответст-венности выступает как совокупность требований, предъявляемых обществом к своим членам или коллективам в виде принципов, норм, выражающих общест-венную необходимость. Причем мера ответственности субъекта зависит от об-щественной значимости его поведения, а поэтому от занимаемого им общест-венного положения, профессии и других социальных ролей, в которых он вы-ступает в разных областях своей деятельности.

    Однако очевидно, что “объективное содержание ответственности не вы-полнит своего социального назначения, если не будет обработано сознанием личности и не выльется в поведенческое решение”5.

    Субъективная сторона социальной ответственности проявляется как осознание субъектом социальной действительности, где основой субъективной стороны социальной ответственности выступает наличие свободы воли челове-ка.

    Категория свободы воли в философии выражает субъективный компо-нент целесообразной социальной деятельности индивида, которая органически связана с пониманием им ответственности за результаты своей деятельности. Ф.Энгельс справедливо заметил, что ”невозможно рассуждать о морали и пра-ве, не касаясь вопроса о так называемой свободе воли, о вменяемости человека, об отношении между необходимостью и свободой”6.

    Социальная ответственность, любой ее вид базируется на способности индивида сознательно и по своей воле следовать предъявляемым требованиям, согласовывать с ними свою деятельность и поступки.

    В поведенческом акте человека объективное и субъективное сливаются в единое целое, и, таким образом, ответственность рассматривается как надле-жащее выполнение должного7.

    Нельзя согласиться с авторами, которые видят в социальной ответствен-ности лишь ее субъективную природу. Так, К.А. Новиков пишет, что “ответст-венность -это понимание индивидом общественных последствий своих дейст-вий, управление поведением в соответствии с должным и, следовательно, пре-вращение должного во внутреннее побуждение”8. Ясно, что при такой трактов-ке ответственности уходит из поля зрения ее первичный момент -объектив-ный, и акцент делается, таким образом, на внутренней психологической сторо-не ответственности.

    Субъектом социальной ответственности является личность, коллектив, социальные общности (народ, социальные группы, класс), общество в целом и представляющие его органы. Объектом социальной ответственности выступа-


  5. Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. Л., 1976. С.44.

  6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т.20. С.115.

  7. См.: Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Л., 1984. С.119.

  8. Новиков К.А. Свобода воли и марксистский детермизм. М.,1981. С.121.

    ют различные акты деятельности, реализующиеся через систему общественных отношений, охватывающих все общество. Следовательно, обществу в целом и каждой его составной части (элементу) присуща социальная ответственность.

    В социально-философской литературе все сказанное выше об ответст-венности образует ее так называемый позитивный аспект. Между тем в соци-альной ответственности наряду с положительным аспектом существует и рет-роспективный аспект. Социальная ретроспективная ответственность является ответственностью за совершенное нарушение социальных норм. Ее реализация влечет неблагоприятные последствия для нарушителей социальных правил по-ведения. В ней выражается реакция на факт нарушения со стороны общества, государства. Причем главным в характеристике ответственности во всех случа-ях выступает позитивный смысл9.

    Поскольку правовая ответственность является разновидностью социаль-ной ответственности и отличается от всех других видов социальной ответст-венности (политической, моральной и т.д.) лишь тем, что она основана на нор-мативных требованиях, обеспечиваемых в необходимых случаях государствен-ным принуждением, то ей также присуще единство позитивных и ретроспек-тивных аспектов.

    Поэтому явно просматриваемую в юридической литературе тенденцию к характеристике юридической ответственности не только в ретроспективном плане, но и в позитивном аспекте, следует признать в целом конструктивной. Это связано с тем, что исследование природы юридической ответственности осуществляется в таком случае, исходя из ее социально-философского понима-ния. Данный способ позволяет наряду с общим для всех видов социальной от-ветственности высветить то особенное, индивидуальное и сущностное, что от-личает только юридическую ответственность.

    В настоящее время многие ученые -специалисты по общей теории права и по отраслевым юридическим наукам -отстаивают идею о конструировании юридической ответственности в широком плане, т.е. выходящем за рамки рас-смотрения ее лишь только как последствия правонарушения. “Можно утвер-ждать, -отмечает М.С. Строгович, -что юридическая ответственность есть прежде всего ответственное отношение человека к своим обязанностям, ответ-ственность за правильное выполнение лицом возложенных на него законом обязанностей... Если же обязанность не выполнена, наступает ответственность в ее, так сказать, негативном значении -принуждение, взыскание, наказание и т.п.”10. По мнению П.Е. Недбайло, позитивная ответственность у человека “возникает уже тогда, когда он приступает к исполнению своих обязанностей, а не только тогда, когда он их не выполняет или станет действовать вопреки им”11.


  9. См.: Волков Б.С. Детерминистическая природа преступного поведения. Казань, 1975. С. 66. 10 Строгович М.С. Сущность юридической ответственности // Советское государство и пра-во. 1979. №5. С.73.

  1. Недбайло П.Е. Система юридических гарантий применения советских правовых норм //

    Правоведение. 1971. №3. С.51.

    Б.Л. Назаров характеризует позитивный аспект ответственности ”не по-следствиями нарушения порядка, а качеством стимулятора, необходимого, с точки зрения интересов общества и сограждан, поведения, исполнения долга, возложенных обязанностей, положительных социальных ролей”12. Несколько иначе рассматривает позитивную ответственность В.Н. Смирнов, считая, что реализация последней происходит не просто через исполнение возложенных на лицо обязанностей, а через их образцовое исполнение13.

    Известно, что юридическая ответственность базируется на таком главном свойстве права, как принудительность, что означает возможность государст-венного принуждения к исполнению юридических норм в случае их наруше-ния. В связи с этим возникли многочисленные споры в правовой литературе относительно того, каким образом и в какой мере возможна “принудитель-ность” по реализации позитивной юридической ответственности. Раз этой “принудительности” нет, то, следовательно, как считают некоторые авторы, и позитивную ответственность нельзя признать правовой.

    Совершенно справедливо, что возможность применения государственно-го принуждения возникает в связи с совершением правонарушения, однако обеспеченность принудительной силой государства -это признак, присущий праву вообще, а следовательно, и каждой правовой норме в отдельности.

    По этому поводу в целом правильную позицию занимают Н.А. Боброва и Т.Д. Зражевская, которые пишут, что ”действительность юридической ответст-венности отнюдь не ограничивается правоохранительными правоотношения-ми, а распространяется на всю сферу действия права и именно в этом качестве способствует повышению его эффективности (позитивный аспект). Санкция, таким образом, является лишь “крайним”, “конечным” выражением, “сгустком” юридической ответственности, но не единственной сферой ее проявления на-столько же, насколько возможность государственного принуждения лишь в ко-нечном счете стоит за каждой правовой нормой”14.

    Однако такой взгляд нельзя признать справедливым для всех случаев проявления позитивной юридической ответственности, действительность кото-рой воплощается в различных видах правомерного поведения.

    В.Н. Кудрявцев различает два вида правомерного поведения -это допус-тимое поведение, которому соответствует правовое обеспечение совершаемых действий и общественно полезное поведение, следствием которого является правовое поощрение (стимулирование)15.



  2. Назаров Б.Л. О юридическом аспекте позитивной социальной ответственности // Совет-ское государство и право. 1981. №10. С.29.

  3. См.: Смирнов В.Н. Обеспечение трудовой дисциплины и бережного отношения к общена-

    родному достоянию средствами трудового права // Проблемы правового регулирования труда в развитом социалистическом обществе. Л.,1984. С.190-191.

  4. Боброва Н.А., Зражевская Т.Д. Указ. соч. С.16.

  5. См.: Кудрявцев Н.А. Право и поведение. М., 1978. С.135.

    В.Н. Смирнов, критикуя данную классификацию видов правомерного по-ведения, выделяет, в свою очередь, в правомерном поведении нормальное и образцовое. Он верно отмечает, что “допустимое поведение должно обладать определенной степенью общественной полезности. Иначе нет смысла путем правового регулирования поддерживать такие общественные отношения, кото-рые могут быть реализованы через поведение, не имеющее общественной пользы”16.

    Деление правомерного поведения на нормальное и образцовое (или, что то же самое -социально-активное) является наиболее общим. Между тем соци-ально-активное (образцовое) поведение может выступать в форме трудовой за-слуги, гражданского или боевого подвига. Что касается нормального поведе-ния, то оно проявляется в виде: положительного (привычного), конформист-ского и маргинального поведения17.

    Деление правомерного поведения прежде всего на социально-активное и нормальное (удовлетворяющее обычным требованиям) имеет принципиально важное значение как в анализе позитивной правовой ответственности, так и в понимании юридической ответственности как единой категории, включающей также ретроспективный аспект. Дело в том, что позитивная ответственность, актуализируясь через указанных два вида правомерного поведения, соответст-венно имеет различную степень интенсивности, разную форму своего бытия. “Положительная ответственность имманентна правомерному поведению. При этом степень ответственности может быть различной (более или менее высо-кой). Иначе говоря, это вопрос о качестве правомерного поведения”18.

    С учетом сказанного представляется целесообразным позитивную ответ-ственность рассматривать с двух сторон: умеренной, когда ответственность проявляется через нормальное правомерное поведение (исполнительство), и активной стороны, где она выражается через социально-активную деятельность (образцовую, примерную)19. Нужно заметить, что правовое опосредование двух сторон позитивной ответственности имеет существенное различие. На практи-ке это связанно с тем, что динамичной частью позитивной ответственности, ее движущим началом является только активная сторона этой ответственности.

    Позитивная ответственность олицетворяет собой включенность субъекта в систему определенных социальных связей, которая требует активности со-вершения общественно полезных действий, заботы о достижении оптимальных результатов предпринятого дела20. Естественно, что активная деятельность ли-


  6. Смирнов В.Н. Указ. соч. С. 191.

  7. См.: Оксамытный В.В. Правомерное поведение личности. Киев, 1985. С.99.

  8. Витрук Н.В. Правовой статус советских граждан в развитом социалистическом обществе //

    Социалистическое право и научно-техническая революция. М., 1979. С.326.

  9. В юридической литературе употребляется понятия позитивной и активной ответственно-сти как синонимы.

  10. См.: Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. С.231.

    ца, направленная на достижение оптимальных результатов, не может быть иной, кроме как превосходящей обычные требования, т.е. должна быть образ-цовой, примерной, хорошей.

    Правовые средства объективно не в состоянии обеспечить образцовое поведение под страхом наказания, напротив, такая угроза может лишь тормо-зить социальную активность личности. В связи с этим верно замечает О.Э. Лейст, что творческая работа вряд ли возможна лишь под угрозой санкций уже по той причине, что страх наказания неизбежно сковывает творческую инициа-тиву21. Роль позитивной юридической ответственности в ее активной форме как раз и заключается в том, чтобы стимулировать активную жизненную пози-цию личности через предоставление широкого круга прав.

    Сторонники позиции, согласно которой юридической ответственностью является лишь ответственность ретроспективная, ссылаются на то, что пози-тивная ответственность в активном проявлении есть моральная ответствен-ность, суть категория правосознания. И с ними нельзя не согласиться, если рас-сматривать активную позитивную ответственность только как обязанность, ибо последняя не обеспечивается государственным принуждением и, следователь-но, в ней нет ничего правового.

    Однако положение в корне меняется, если сущность активного подвида позитивной ответственности рассматривать в качестве права реализации ее в образцовом поведении, тогда будет и основание возникновения позитивной юридической ответственности и возможность применения санкций в случае невыполнения корреспондентом обязанности, обеспечивающей реализацию субъектом своего права. Так, государство, устанавливая в нормах права поощ-рение лица за достижение высоких результатов в своей деятельности, обязуется не только поощрить его в случае выполнения соответствующих требований, предусмотренных в этих нормах, но и одновременно возлагает на государст-венные органы и организации обязанности создавать условия (организацион-ные, материально-технические и т.д.), обеспечивающие возможность деятель-ности на оптимально необходимом уровне.

    В свою очередь, лицо, принимая условия норм поощрения, приступает к выполнению задач, осуществление которых связано с творческим, инициа-тивным, с максимальной отдачей сил и т.п. отношением к делу, т.е. налицо примерное поведение, через которое, собственно, и происходит реализация по-зитивной юридической ответственности в активном смысле.

    Правом, а не обязанностью является творчество рационализаторов, и изобретателей, участие в правотворческой деятельности, например, в обсужде-нии законов и решений, обращение с предложениями по правовым вопросам в государственные органы, в редакции газет и т.д.; участие в правоприменитель-ной и правоохранительной деятельности разного рода общественных органи-


  11. См.: Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретические пробле-мы). М., 1981. С.230.

    заций (в работе профкома, товарищеского суда, народных дружин по охране общественного порядка и т.п.)22.

    В законодательстве можно найти четкое закрепление двух подвидов (сторон) юридической позитивной ответственности. Так, например, в ст. 309 ГК РФ указывается следующее: обязательства должны исполняться надлежа-щим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями зако-на, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований -в со-ответствии с обычаями делового оборота или иными обычно предъявляемыми требованиями. В свою очередь в ч.2 ст.118 Основ гражданского законодатель-ства Союза ССР и республик говориться о действиях лица по предотвращению угрозы ущерба чужому имуществу без соответствующих полномочий.

    Очевидно, что в ст. 309 ГК РФ нашла отражение умеренная позитивная юридическая ответственность, а в ч. 2 ст. 118 Основ гражданского законода-тельства -позитивная юридическая ответственность в активном ее проявлении. С момента возникновения правомерного поведения (нормального или образцового) наступает состояние позитивной юридической ответственности.

    Следовательно, правомерное поведение является и ее основанием.

    Своеобразие позитивной юридической ответственности предполагает специфику ее субъектов: она распространяется и на лиц, неделиктоспособных по возрасту, которые не только должны соблюдать требования норм права, но и могут активно участвовать в их осуществлении.

    При реализации разных подвидов позитивной юридической ответствен-ности содержание возникающих в этой связи правоотношений имеет сущест-венные различия. Так, содержание правового отношения, посредством которо-го реализуется умеренная позитивная ответственность, составляет обязанность лица поступать в соответствии с требованиями норм права, которой коррес-пондирует право государства и общества в лице определенных организаций и должностных лиц требовать надлежащего выполнения указанной обязанности, а в случае уклонения от ее исполнения применять принуждение.

    Иначе выглядит содержание правоотношений, когда происходит актуа-лизация активной позитивной юридической ответственности. Здесь праву лица на образцовое поведение соответствует обязанность государства содействовать этому виду общественно полезного поведения.

    При этом следует учесть, что “праву субъекта на социально активное по-ведение соответствует обязанность других лиц не препятствовать реализации этого права, не нарушать его. Оно охраняется от нарушения принудительной силой государства”23.


  12. См.: Казимирчук В.П. Социально-правовая активность личности -существенная часть ее жизненной позиции // Социалистический образ жизни (государственно-правовые проблемы). М.,1980. С.201.

  13. Казьмин И.Ф. Общие проблемы права в условиях научно-техического прогресса. М., 1986.

    С. 42.

    Особо следует сказать о значимости позитивной юридической ответст-венности в области международных отношений, которая существенно возрас-тает. Это связано с тем, что правовое регулирование отношений между госу-дарствами базируется на принципе координации, а не субординации.

    В силу суверенного равенства государства в международных отношениях выступают как равноправные стороны, над которыми нет каких-либо властных органов, способных влиять на линию их поведения. “Государства сами являют-ся творцами, дистинторами и гарантами международного права”24. Как раз в силу этих факторов намного расширяется сфера возникновения позитивной от-ветственности государства, понимаемой в изложенном выше смысле. Поэтому верно указывает Л.В. Сперанская, что, если во внутригосударственном праве можно говорить о свободе воли физического лица в выборе той или иной ли-нии поведения как о предпосылке позитивной ответственности, то в междуна-

    родном праве такой предпосылкой является суверенитет государства, а также суверенное равенство государств25.

    В литературе по международному праву понятие позитивной ответствен-ности, в принципе, рассматривается одинаково. Так, В.А. Василенко пишет: “Позитивная ответственность государства, как следствие правомерной реали-зации свободы его воли, есть долг данного государства надлежащим образом исполнять обязанности, предписываемые ему нормами международного права, а также участвовать в создании новых норм, способствующих укреплению ме-ждународного правопорядка”26. Аналогична позиция и Л.В. Сперанской27.

    Из изложенного выше следует, что позитивная ответственность в между-народно-правовых отношениях понимается названными авторами в нераздель-ном единстве умеренной и активной форм ее проявления.

    Правда, В.А. Василенко в известной мере выделяет в позитивной ответ-ственности ее активную сторону, отдавая ей приоритет и ведущую роль. Это происходит тогда, когда он указывает на реализуемую государствами в их ме-ждународных отношениях обязанность вести переговоры с целью выработки соглашений о всеобщем и полном разоружении, о создании эффективных сис-тем коллективной безопасности, об охране окружающей среды и т.д.28

    Специфические отношения складываются тогда, когда имеет место при-соединение третьего государства к уже заключенному договору.

    Согласно ст. 34 Венской конвенции о праве международных договоров

    1969 года (вступила в силу в январе 1980 г.), договор не создает обязательств


  14. Василенко В.А. Ответственность государств за международные правонарушения. Киев, 1976. С. 27.

  15. См.: Сперанская Л.В. Проблема позитивной ответственности и охрана морской среды //

    Деятельность государств в мировом океане. М., 1983. С.92.

  16. Василенко В.А. Указ. соч. С. 27.

  17. См.: Сперанская Л.В. Указ. соч. С. 92.

  18. См.: Василенко В.А. Указ. соч. С.29.

    или прав для третьего государства без его на то согласия. Это правило является общепризнанным принципом международного права. Оно непосредственно вытекает из принципа уважения суверенитета всех государств, сущности меж-дународного права и международного договора, в основе которых лежит доб-ровольное соглашение суверенных государств29.

    Так, через акт согласия на обязательность договора, уже заключенного другими государствами, государство имеет возможность, реализуя это право, поступить в активном смысле ответственно, при условии прогрессивного ха-рактера самого договора.

    Особой формой проявления активной позитивной ответственности могут быть односторонние юридические акты государств, например, акты, создаю-щие новые обязательства для государства (“обещание”, “признание”), акты, по-средством которых государство отказывается от определенных субъективных прав в какой-либо области (“отказ”)30.

    Таким образом, анализ отношений, складывающихся как внутри государ-ства, так и в международной сфере, свидетельствует о том, что позитивная от-ветственность, понимаемая как качество (или характер) нормального либо со-циально активного поведения субъекта, представляет собой несомненную со-циальную ценность и, следовательно, нужно для практики.

    До сих пор речь шла о позитивной юридической ответственности, суще-ство которой заключается в нормальном или активном выполнении требований правовых норм. Очевидно, что невыполнение правовой обязанности, т.е. пра-вонарушение, -это акт безответственного поведения. И, естественно, наруше-ние определенного порядка урегулированных правом общественных отноше-ний должно быть устранено, и правопорядок восстановлен.

    В данной ситуации, коль скоро имеет место факт правонарушения, воз-никает необходимость применения к субъекту, нарушившему нормативные предписания, ретроспективной ответственности. Эта ответственность неодно-значно понимается учеными-правоведами.

    Наиболее распространенной является трактовка ретроспективной юриди-ческой ответственности как меры государственного принуждения, как реакции на совершенное правонарушение.

    Так, согласно позиции И.С. Самощенко и М.Х. Фарукшина, юридическая ответственность есть прежде всего государственное принуждение к исполне-нию требований права, содержащее осуждение деяний правонарушителя госу-дарством и обществом31.


  19. См.: Талалаев А.Н. Право международных договоров: действие и применение договоров. М., 1985. С.65.

  20. См.: Каламкарян Р.А. Международно-правовое значение односторонних юридических ак-тов государств. М., 1984. С.39.

  21. См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Сущность юридической ответственности в совет-ском обществе. М., 1974. С.6.

    К этой концепции примыкает понимание ответственности как реализации санкций правовых норм, сторонниками которой являются Л.С. Явич и О.Э. Лейст32.

    Оригинальность концепции С.Н. Братуся заключается в том, что им обосновывается и защищается понимание юридической ответственности как состояния государственного (или общественного) в рамках, установленных за-коном, принуждения к исполнению нарушенной обязанности, как исполнения юридической обязанности под воздействием государственного принуждения33.

    С.С. Алексеев указывает, что в рамках понятия ”юридическая ответст-венность” угол зрения перемещается с санкций как таковых на их несение, на обязанность претерпевания правонарушителем известных лишений, выражаю-щих наступивший для него урон. Причем наиболее важная отличительная чер-та юридической ответственности -это претерпевание санкций, имеющих пре-имущественно штрафной характер34.

    Несмотря на некоторое незначительное различие, авторы указанных кон-цепций почти во всем главном сходятся во мнениях. Так, все они единодушны в том, что юридическая ретроспективная ответственность сопряжена с приме-нением санкции правовой нормы; то, что она является одной из форм мер при-нуждения; привлечение лица к юридической ответственности влечет за собой его государственное или общественное осуждение; юридическая ответствен-ность возникает в связи с нарушением правовой обязанности; основанием юридической ответственности является правонарушение.

    Однако по таким кардинальным вопросам, имеющим исключительно принципиальное значение для установления истинной природы ретроспектив-ной юридической ответственности, как о вине субъекта правонарушения, так и дополнительных обременений (неблагоприятных, отрицательных последст-вий), которые обязан нести правонарушитель, нет единства мнений.

    Отстаивая ту точку зрения, что вина является необходимым условием для возникновения ретроспективной юридической ответственности, не будем спе-циально останавливаться на этой проблеме, так как она заслуживает особого рассмотрения. В свою очередь, касаясь вопроса о неблагоприятных последст-виях, связанных с правонарушением, следует отметить, что некоторые авторы уже сам факт государственного принуждения, исполнение обязанностей под принуждением помимо воли правонарушителя, рассматривают одновременно и как лишение в определенной форме. Как пишут И.С. Самощенко и М.Х. Фа-рукшин, из того факта, что у правонарушителя не возникает новых обязанно-стей и он не теряет тех или иных прав, совсем не следует, что он не несет ника-ких лишений. Раз его принуждают к исполнению обязанностей, значит, с него предварительно спрашивают отчет о совершенном деянии, осуждают его за это



  22. См.: Явич Л.С. Право и социализм. М.,1982. С.136; Лейст О.Э. Указ. соч. С.102-103.

  23. См.: Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. М., 1976. С.4.

  24. См.: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2 т. Т.1. М., 1981. С.227.

    деяние, если есть вина, заставляют выполнить правовую обязанность помимо его воли35. Однако с таким мнением едва ли можно согласиться без оговорок. Если стоять последовательно на точке зрения авторов, то можно прийти к вы-воду, что правонарушитель несет двойную ответственность: в результате госу-дарственного принуждения к исполнению обязанности и при ограничении прав или возложении на него дополнительной обязанности. На данное противоре-чие, применительно к хозяйственной сфере, справедливо обратил внимание Н.С. Малеин, отметивший: ”Любая норма права обеспечивается государствен-ным принуждением, однако отсюда не следует, что все нормы права представ-ляют собой институт ответственности. В противном случае произошло бы ото-ждествление правового регулирования в целом и ответственности как одного из институтов правового регулирования”36. Соглашаясь с Н.С. Малеиным, что принудительное исполнение обязанности само по себе ответственностью не является, мы должны оговориться, что не является ответственностью и взыска-ние штрафов, пени и т.д., которые могут быть охарактеризованы как меры от-ветственности или меры привлечения к ответственности.

    В свою очередь, С.Н. Братусь при определении ответственности делает основной упор на принуждении к исполнению обязанностей: “Основное назна-чение ответственности -это государственное принуждение к реальному испол-нению обязанностей, а не возложение добавочных обязанностей на лицо, со-вершившее противоправное действие”. По его мнению, штрафные меры иму-щественного характера, административные и дисциплинарные взыскания иг-рают лишь второстепенную роль37.

    Бесспорно, что ретроспективная юридическая ответственность целиком и полностью зиждется на таком важнейшем и специфическом свойстве права, как принудительность. Ибо право “есть ничто без аппарата, способного прину-ждать к соблюдению норм права”38. В свете сказанного и применительно к юридической ретроспективной ответственности как одному из важнейших средств, принуждающих к соблюдению норм права, возникают вопросы такого плана: соблюдение каких норм права обеспечивается при помощи юридиче-ской ретроспективной ответственности и каким образом осуществляется при-нуждение к исполнению требований права?

    Следует согласится с тем, что ”содержание ретроспективной ответствен-ности показывает, что в конечном счете она представляет собой, с одной сто-роны, принуждение нарушителя определенным социальным образованием (обществом, классом, государством и т.д.) к соблюдению соответствующих ин-


  25. См.: Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законодательству. М., 1971. С.58.

  26. Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственных отношениях. М., 1968. С. 13.

  27. Братусь С.Н. Указ. соч. С.7.

  28. Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т.33. С.99.

    тересам последнего социальных норм и, с другой стороны, подчинение нару-шителя этому принуждению, претерпевание его”39.

    Главное социально-функциональное предназначение юридической ответ-ственности заключается в принуждении к соблюдению норм права, регули-рующих позитивные общественные отношения, т.е. те отношения, которые от-вечают интересам класса или общества в целом. Что же касается “подчинения нарушителя этому принуждению, претерпевание его”, то это лишь средство, метод для достижения главной цели юридической ответственности, и в этом заключается ответ на поставленные вопросы. Следовательно, если убрать воз-можность возложения добавочных обязанностей на правонарушителя, то каким образом удастся его принудить к реальному исполнению обязанностей? Дума-ется, что других способов нет; исключение составляют меры защиты субъек-тивных прав, о которых будет говориться в (2 настоящей главы.

    Необходимо различать два вида принуждения в случае привлечения к юридической ответственности: это принуждение к соблюдению нормативных требований и принуждение к установленным нормой права отрицательным по-следствиям (различного характера лишениям). И если первый вид принужде-ния -это цель ретроспективной юридической ответственности, то второй его вид -это способ, посредством которого реализуется социальное назначение от-ветственности, достигаются ее цели.

    Касаясь вопроса о различии между имущественной ответственностью и ответственностью за нарушение уголовных и некоторых административных за-претов, С.Н. Братусь пишет, что ”при нарушении этих запретов, как правило, речь идет не о принуждении к исполнению конкретной неисполненной обязан-ности (это сделать уже невозможно), а об исполнении новой обязанности пре-терпеть наказание за содеянное, об ограничениях личных и имущественных, об общей и специальной превенции, о перевоспитании и т.д.”40

    Из изложенного можно прийти к выводу, что автор, по сути дела, сводит уголовную и административную ответственность лишь ко второму виду при-нуждения, превращая ее тем самым как бы в самоцель. Тогда как познание природы ретроспективной юридической ответственности состоит в учете един-ства двух видов принуждения. Предложенный выше подход позволит выделить в качестве признаков, присущих всем видам ретроспективной юридической от-ветственности, такие как: несение отрицательных, невыгодных последствий и вину, так как бессмысленно принуждать к соблюдению правовых требований посредством наказания невиновного лица.

    Итак, сущностью ретроспективной юридической ответственности являет-ся привлеченность лица методами государственного принуждения к соблюде-нию нормативных требований, т.е. правомерному и ответственному поведе-нию. Можно сказать, что ретроспективная ответственность -это та же пози-



  29. Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Указ. соч. С.11.

  30. Братусь С.Н. Указ. соч. С.119.

    тивная ответственность, но только под принуждением, это то же исполнение обязанности, но в состоянии принуждения. В этом плане С.Н. Братусь в прин-ципе верно трактует ретроспективную юридическую ответственность как при-нудительное исполнение позитивной обязанности. Однако такой взгляд огра-ничивается лишь имущественной ответственностью. Кроме этого, он, слишком широко рассматривая юридическую ответственность, не проводит нужного различия ответственности с мерами защиты. В результате теряются такие об-щие для всех видов юридической ответственности признаки, как виновность субъекта, несущего ответственность, и невыгодные последствия для правона-рушителя.

    Очень важно выяснить, к исполнению какой обязанности и каким спосо-бом принуждается субъект в случае нарушения им требований норм различных отраслей права.

    Так, в сфере гражданско-правового регулирования лицо принуждается к исполнению позитивной обязанности такими средствами, как уплата штрафа, пени, возмещение убытков. Несколько иначе выглядит ситуация, когда лицо привлекается к уголовной ответственности, к административной или дисцип-линарной ответственности. С.Н. Братусь считает, что при этих видах ответст-венности речь идет об исполнении новой обязанности претерпеть наказание и т.д., а не о принуждении к исполнению неисполненной обязанности, и в этом заключается существенное и даже принципиальное отличие их от имуществен-ной ответственности41.

    Между тем разве нельзя видеть общее, что присуще как штрафам, пени, так и мерам уголовно-правового, административно-правового, а также мерам дисциплинарного воздействия, которые принуждают к исполнению неиспол-ненной позитивной обязанности. Штрафные меры, принимаемые к неисправ-ному контрагенту, например, в случае недопоставки товара (продукции) в срок

    -это его новая обязанность, побуждающая к исправному, ответственному по-ведению.

    Конечно, недопоставленный товар можно, хотя и с запозданием, поста-вить и этим самым выполнить позитивную обязанность. Другое дело, когда, например, лицо штрафуется за безбилетный проезд на транспорте или привле-кается к дисциплинарной ответственности за опоздание на работу. В приведен-ных примерах принудить к исполнению конкретной обязанности действитель-но невозможно, так как билет не взят, допущено опоздание, что повлекло на-ложение взысканий. Однако этим самым субъект принуждается к оплате про-езда на транспорте, к соблюдению трудовой дисциплины, т.е. речь, по сущест-ву, идет о принуждении к исполнению тех же самых обязанностей, только в будущем.

    Однако можно ли безусловно согласиться с тем, что в случае нарушения договорных обязательств действительно исполняется под принуждением “кон-



  31. См.: Братусь С.Н. Указ. соч. С.119.

    кретная неисполненная обязанность?” Ведь надо учитывать, что договорные условия, не выполненные в срок, нарушают гармоничность механизма хозяйст-венных отношений, ведут к сбою производственных процессов, и поэтому ис-полненная с опозданием обязанность чаще всего уже не в состоянии в полной мере выполнить первоначально предназначенную ей роль. Исходя из того, что происходит ролевое видоизменение обязанности, можно сказать, что и обязан-ность, которая исполняется под принуждением спустя некоторое время (т.е. в будущем), становится уже несколько иной. В свою очередь только для выпол-нения в будущем неисполненных обязательств принуждает (побуждает) поло-жение, закрепленное в ч.2 ст. 396 ГК РФ, предусматривающее освобождение должника от исполнения обязательства в натуре в случае возмещения убытков и уплаты неустойки.

    Таким образом, следует подчеркнуть, что как при имущественной ответ-ственности, так и при других видах ретроспективной юридической ответствен-ности лицо привлекается к ответственному поведению, т.е. к соблюдению на будущее тех позитивных обязанностей, которые не выполняются добровольно.

    Следовательно, с помощью мер государственного принуждения, носящих карательно-воспитательный характер и обращенных к правонарушителю, по-следний через претерпевание указанных мер привлекается к ответственному поведению. Естественно, принуждение к правомерному поведению должно иметь определенные временные границы. Таковыми являются после наложе-ния взысканий (определения наказания) срок административной или дисцип-линарной наказанности, состояние судимости. Для организаций после наложе-ния штрафных санкций таким сроком наказанности является исковая давность; в случаях возмещения организацией имущественного ущерба привлечение к ответственности ограничивается этой акцией (взыскание ущерба) и частно-превентивным воздействием, срок влияния которого четких временных преде-лов не имеет.

    Исходя из того, что предпосылкой возникновения ретроспективной от-ветственности являются меры наказательного характера и то, что ответствен-ное поведение обусловлено принуждением, считаем, что в соответствии с дей-ствительной природой указанной ответственности ее следует именовать (что и будет делаться в дальнейшем) либо наказательной, либо принудительной юри-дической ответственностью.

    Кроме государственного принуждения другим важным признаком ретро-спективной юридической ответственности является и общественное осуждение поведения правонарушителя.

    Поскольку общественному осуждению подлежит лишь виновное поведе-ние, то и привлечение к ответственности “может наступать лишь при наличии такого признака, как общественно осуждаемое, виновное поведение правона-рушителя”42. При этом следует заметить, что общественное осуждение проти-



  32. Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985. С.135.

    воправного поведения имеет своим началом и проявляется через неблагопри-ятные последствия для правонарушителя, которые, как уже указывалось, также являются необходимым признаком наказательной юридической ответственно-сти.

    Как единая категория правовая ответственность выполняет ряд функций, природа, характер и число которых определяется ее социальным назначением, суть которого, в свою очередь, заключается прежде всего в принуждении к ис-полнению и стимулировании к исполнению и реализации норм права.

    В правовой литературе по-разному определяют количество и характер функций наказательной юридической ответственности. Так, С.С. Алексеев, подчеркивая, что цель юридической ответственности заключается в нравствен-ном перевоспитании (перерождении) личности правонарушителя, выделяет две ее функции: штрафную и правовосстановительную43.

    Н.С. Малеин, наряду с репрессивной (карательной) и компенсационной (восстановительной), различает также превентивную (предупредительно-воспитательную) и сигнализационную функции44.

    Особого внимания заслуживает позиция Б.Т. Базылева, прослеживающе-го тесную связь между целями принудительной юридической ответственности и ее функциями, положив в основу то, что “цели института юридической ответ-ственности определяют его функции”45. Так, исходя из непосредственной цели ретроспективной юридической ответственности, состоящей в наказании право-нарушителя, он выделяет карательную функцию. Далее, подчеркивая, что нака-зание не является самоцелью, а становится средством достижения более высо-ких целей, в том числе общего и частного предупреждения, Б.Т. Базылев гово-рит о предупредительной функции.

    Однако на этом цепочка целей наказательной юридической ответствен-ности не обрывается и состоит, по его мнению, в том, чтобы не только вне-дрить в сознание субъекта мотивы внешне правомерного поведения впредь, но превратить эти мотивы в убеждения, в мотивы собственной совести, во внут-ренние регуляторы поведения в обществе. Иными словами, задача наказания в обществе заключается в большей или меньшей нравственной перестройке лич-ности, в формировании у человека, нарушившего закон, подлинно социальных установок поведения. Такова перспективная цель и функция института юриди-ческой ответственности46.

    В большей степени можно было согласиться с высказанным Б.Т. Базыле-вым, если бы перспективную цель и функцию он рассматривал как принадлеж-ность не принудительной ответственности, а позитивного аспекта единой кате-


  33. См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С.277-278.

  34. См.: Малеин Н.С. Указ. соч. С.145.

  35. Базылев Б.Т. Юридическая ответственность (теоретические вопросы). Красноярск, 1985.

    С.53-54.

  36. См.: Базылев Б.Т. Указ. соч. С.54-55.

    гории юридической ответственности, поскольку верно отмечалось в литерату-ре, что исправление и перевоспитание предполагает превращение осужденного (как, впрочем, и любого правонарушителя) в такого члена общества, который не только не причиняет обществу вреда своим поведением, но и по возможно-сти приносит определенную пользу. Повышение же сознания всех граждан до уровня наиболее активных передовых членов нашего общества осуществляется средствами, не имеющими отношения к наказанию47.

    Таким образом, Б.Т. Базылев возлагает на принудительную юридическую ответственность цель и функцию, которые ей не свойственны.

    Действительно, цели юридической ответственности определяют ее функ-ции, но, в свою очередь, функции обеспечивают достижение цели48.

    Так как мы исходим из того, что наказание (взыскание) является средст-вом, обеспечивающим принудительно правомерное (ответственное) поведение, то ясно, что это поведение является и целью принудительной юридической от-ветственности. Целью указанной ответственности является и воспитание лица, совершившего правонарушение, в духе соблюдения российских законов и пре-дупреждения совершения правонарушений как этим лицом, так и другими ли-цами.

    Сопоставляя указанные цели, нетрудно заметить, что именно вторая цель является конечной целью принудительной юридической ответственности. По-скольку ближайшие, а не конечные цели выражают специфику конкретных ви-дов правового регулирования49, поэтому и главной целью принудительной юридической ответственности является первая цель.

    Из содержания целей наказательной юридической ответственности уже становится очевидным, что для их достижения необходимы карательная, вос-питательная и предупредительная функции. И если принудительно-правомерное поведение как цель реализуется с помощью карательной функции в рамках состояния наказанности, принудительности, то достижение конечной цели воспитания правонарушителя и предупреждения правонарушений связано уже с областью позитивной юридической ответственности, а точнее, с ее уме-ренно-позитивным аспектом.

    Конечная цель принудительной юридической ответственности -это, в свою очередь, ближайшая и главная цель умеренно-позитивной юридической ответственности.

    Очевидно, что для поддержания стабильности отмеченного целевого ре-зультата, обусловливающего добровольное правомерное поведение, достаточно двух функций: предупредительной и воспитательной (действующих уже вне


  37. См.: Шлыков С.А. Функции уголовной ответственности // Проблемы совершенствования советского законодательства: Труды ВНИИСЗ. М., 1983. Вып. 26. С.201-201.

  38. См.: Шлыков С.А. Указ. соч. С.198.

  39. См.: Элькинд П.С. Категория “цель” и “средство” в сфере уголовно-процессуального регу-лирования // Советское государство и право. 1972. №8. С.99.

    реального принуждения). Однако наряду с ближайшей целью для умеренно-позитивной юридической ответственности характерна и конечная цель: соци-ально-активное правомерное поведение, достижение которого предполагает исчезновение предупредительной и появление стимулирующей функции. Ука-занная функция проявляется, когда законодатель, определяя юридические ус-ловия (факты) возникновения прав и обязанностей субъектов, иные правовые последствия, побуждает пользоваться желаемыми способами достижения со-циально-полезного результата50.

    Ясно, что конечная цель умеренно-позитивной юридической ответствен-ности -это и ближайшая (главная) цель активно-позитивной юридической от-ветственности. Здесь целевой результат (социально-активное правомерное по-ведение), его постоянство может поддерживаться лишь двумя функциями -воспитательной и стимулирующей. Что же касается конечной цели активно-позитивной юридической ответственности, то она выходит за рамки правового воздействия.

    Показанные взаимосвязь и взаимодействие целей и функций свидетель-ствует о тесной взаимосвязи разных аспектов и подвидов юридической ответ-ственности, что служит одним из аргументов, подтверждающих необходимость рассмотрения ответственности как единой категории (в единстве всех ее аспек-тов).

    Останавливаясь на функциях принудительной юридической ответствен-ности, к ним следует отнести и компенсационную функцию, поскольку меры ответственности имущественного характера сочетают в себе не только кара-тельные элементы, но и компенсационные, призванные обеспечить нарушен-ный интерес потерпевшего, восстанавливая его имущественную сферу.

    Отдельного выделения сигнализационной функции, которая дает воз-можность судить об упущениях в работе, а также влияет на выбор мер воздей-ствия к лицам, ранее привлекаемых к принудительной юридической ответст-венности, не требуется, поскольку отмеченная функция не имеет иного содер-жания, кроме как воспитания и предупреждения51.

    Подводя итог сказанному выше о принудительной юридической ответст-венности, последнюю можно определить как состояние принуждения к право-мерному, а следовательно, и ответственному поведению, достигаемому с по-мощью несения неблагоприятных последствий, наложение которых связано с осуждаемым, виновным и противоправным (безответственным) поведением определенных лиц, имеющее конечную цель: воспитание правонарушителей в духе соблюдения российских законов, а также предупреждение совершения ими и иными лицами новых противоправных деяний.


  40. См.: Синюков В.Н. Функции юридических фактов // Вопросы теории государства и права. Личность, право, правовая система / Отв. ред. Н.И. Мутузов. Саратов, 1988. С.149.

  41. См.: Белякова А.М. Гражданско-правовая ответственность за причинение вреда. Теория и практика. М., 1986. С.15.

    В качестве иллюстрации к данному параграфу предлагаем следующую схему единой категории юридической ответственности (см. приложение).


    § 2. Правовая ответственность, санкции и меры защиты


    Известно, что подавляющее большинство субъектов российского права исполняют требования правовых норм сознательно и добровольно. Однако го-сударство вынуждено в некоторых случаях использовать принудительные средства, поскольку правомерное поведение свойственно не всем.

    В общем аспекте принуждение означает воздействие на волю лица с це-лью подчинить его поведение соответствующим требованиям. Поведение лица предполагает подчинение его собственных волевых устремлений властной воле принуждающего.

    Государственное принуждение является одним из видов по отношению к принуждению в общесоциальном плане. Необходимость в принуждении обу-словливается противоречивостью стремлений двух субъектов, где один пред-писывает выполнение требования другому. Посредством принуждения подав-ляются, тормозятся антисоциальные, противостоящие общественной или иной воле мотивы поступков человека, ограничивается свобода его действий, стиму-лируется желательное поведение. Государственное принуждение проявляется как средство защиты существующего строя общественных отношений52.

    В современный период государственное принуждение осуществляется только в сфере правового регулирования. Связь права с государственным при-нуждением проявляется в следующем. Социальное регулирование, не обеспе-ченное силой государственной власти, теряет качество правового, поскольку утрачивается механизм, способный принуждать к соблюдению норм права. И потом, принуждению требуется правовое опосредование не в меньшей мере, чем праву -государственное обеспечение. Наполнение принуждения правовым содержанием сообщает ему правовые ценности, изменяет качество самого при-нуждения53. Государственное принуждение, преломленное через право, правом “насыщенное”, выполняющее в нем свои специфические задачи, и выступает в качестве правового принуждения54.

    Обычно считают, что структура каждой нормы состоит из трех элемен-тов: гипотезы, диспозиции, санкции. Гипотеза указывает на условия действия нормы, диспозиция -на содержание самого правила поведения; в санкции же аккумулируются меры, применяемые в случае несоблюдения правовой нормы.

    Останавливаясь на ведущейся дискуссии, касающейся вопроса о количе-стве частей, из которых состоит та или иная правовая норма, считаем, что, по-


  42. См.: Кожевников С.В. Государственное принуждение: особенности и содержание // Совет-ское государство и право. 1978. №5. С.48.

  43. См.: Козулин А.И. Принуждение в социальном регулировании: правовой аспект // Совет-ское государство и право. 1985. №3. С.65

  44. См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С.267.

    скольку государство всегда оставляет за собой возможность добиться в прину-дительном порядке осуществления любой правовой нормы55, то санкция явля-ется обязательным ее элементом, хотя и может быть помещена в различных нормативных актах56. Так как в санкции сконцентрированы меры государст-венного принуждения, а она -неотъемлемая часть нормы, то следует признать, что всякое государственное принуждение, опосредованное правом (правовое принуждение), всегда является санкционным. Поэтому правы те авторы, кото-рые понимают под санкцией все меры правового принуждения или, иначе го-воря, все меры правовой охраны57.

    Главным основанием классификации санкций является способ, посредст-вом которого меры, предусмотренные санкциями, служат охране правопоряд-ка58. По данному основанию санкции подразделяются на два основных вида: а) правовосстановительные, которые направлены на устранение вреда, причинен-ного неправомерными действиями, на исполнение невыполненных обязанно-стей, восстановление нарушенных прав; б) штрафные, карательные санкции, предназначение которых состоит в несении правонарушителем определенного правового урона, выражающегося в различного рода правоограничениях, спе-циальных обязанностях. Как правовосстановительные, так и штрафные санк-ции выполняют задачу предупреждения правонарушений и иного противо-правного поведения.

    Указанная классификация санкций совпадает с делением их на меры за-щиты и меры ответственности. Отмеченные два деления дополняют друг друга. “Если первое из них характеризует содержание юридических санкций, их зна-чение для существовавших до противоправного поведения правоотношений, то второе отражает особенности действия санкций, заложенных в них социальных программ, их последствий для лица, в отношении которого они применяют-ся”59.

    Меры защиты, по существу, имеют место во всех отраслях российского права. Так, в гражданском праве мерами защиты являются: признание сделки недействительной с возвращением сторон в первоначальное имущественное положение; принудительное изъятие вещи по виндикационному иску; исклю-чение имущества из описи; опровержение недостоверных, порочащих честь и достоинство личности сведений; реальное исполнение договорных обяза-тельств и др. Для семейного права характерны такие меры защиты, как прину-дительное взыскание алиментов, признание брака недействительным, отмена усыновления и др. В трудовом праве к ним можно отнести: восстановление на прежней работе незаконно уволенных или переведенных на другую работу;


  45. См.: Лучин В.О. Процессуальные нормы в советском государственном праве. М., 1976.

    С.129.

  46. См.: Мицкевич А.В. Акты высших органов Советского государства. М., 1967. С.30-34. 57 См.: Галаган И.А. Административная ответственность в СССР. Воронеж, 1970. С.112. 58 См.: Лейст О.Э. Указ. соч. С.62.

  1. См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С.272.

    отмена приказов администрации предприятия, ущемляющих трудовые права; удержания, производимые администрацией из зарплаты работников с целью погашения их задолженности предприятию (например, возврат аванса, выдан-ного в счет зарплаты; возврат сумм, излишне выплаченных вследствие счетных ошибок и т.д.), взыскание с работников сумм, выплаченных им в связи с пере-ездом на работу в другую местность; признание неправильной или несоответ-ствующей законодательству формулировки увольнения и др. Широко приме-няются меры защиты в административном праве, к которым, в частности, при-надлежит административное задержание, принудительное лечение, личный досмотр, досмотр вещей, изъятие имущества, прекращение эксплуатации транспортных средств и др. Имеют место меры защиты и в уголовном праве. Например, ст.21 УК РСФСР среди видов уголовного наказания предусматрива-ет возложение обязанности загладить причиненный вред (п.6). Ясно, что это не мера (или вид) наказания правонарушителя, а принудительно обеспечиваемое правовое средство восстановления нарушенных субъективных прав60, т.е. сред-ство их охраны с помощью мер защиты.

    Для обеспечения правопорядка используются различные средства право-вого принуждения, отличающиеся известными особенностями. Это дало воз-можность некоторым авторам в своих классификациях выделить наряду с ме-рами защиты и мерами юридической ответственности еще и меры превентив-ного (профилактического) и процессуального принуждения61.

    В связи с этим следует согласиться с В.А. Кучинским, считающим, что “такое дробление мер государственного принуждения является фактически де-тализацией мер защиты”62.

    Общим для правоохранительных институтов -ответственности и защиты

    -является то, что как применение мер ответственности, так и мер защиты обес-печивается государственным принуждением. Между тем как раз в этом общем есть то специфическое и главное, что позволяет четко отграничивать указанные институты друг от друга. Речь идет о способе принуждения к соблюдению мо-делей (алгоритмов) поведения, заключенных в правовой норме. Дело в том, что при реализации мер защиты правовое принуждение, направленное на выполне-ние требований норм, производится непосредственно. Например, при истребо-вании собственником своего имущества из чужого незаконного владения, воз-вращение сторон в первоначальное положение, применение мер пресечения и др. Можно сказать, что при применении мер защиты в осуществляемом в связи с этим принуждении средство и цель этих акций как бы слиты воедино.


  2. См.: Базылев Б.Т. Об институте юридической ответственности // Советское государство и право. 1975. №1. С.113.

  3. См.: Арашкин В.Д. О принуждении по советскому праву // Советское государство и право. 1970. №7. С.36-39; Кудрявцев В.Н. Право и поведение. С.137; Алексеев С.С. Указ. соч. С.273.

  4. Кучинский В.А. Личность, свобода, право. М., 1978. С.183.

    По-другому выглядит правовое принуждение, когда применяются меры ответственности. Тут так же, как и при осуществлении мер защиты, имеет ме-сто непосредственное принуждение к различного рода мерам наказания и взы-скания. Однако это принуждение (к наказанию) не самоцель, а лишь вспомога-тельное средство воздействия на субъекта для выполнения в будущем неиспол-ненной им обязанности. Обществу нужно не только и не столько наказать пра-вонарушителя, сколько принудить его к соблюдению норм права через соот-ветствующую меру, связанную с несением им неблагоприятных последствий морального, материального, организационного и личного характера. И здесь мы сталкиваемся с ситуацией, когда при правовом принуждении, обусловлен-ном применением мер ответственности, средство и цель резко обособлены.

    Таким образом, при применении мер ответственности к правонарушите-лю мы констатируем правовое принуждение двух видов: прямое (непосредст-венное), которое характерно при осуществлении карательных мер, и опосредо-ванное, достижение которого обеспечивается с помощью первого вида прину-ждения. Различие институтов защиты и ответственности прежде всего и заклю-чается в том, что только для последнего свойственно опосредованное правовое принуждение. Именно наличие данного вида принуждения обусловливает спе-цифику ответственности, именно с учетом его можно понять сущность наказа-тельной ответственности и ее связь с позитивной, а также то общее, что объе-диняет их, делая юридическую ответственность единой целостной категорией права.

    В связи со сказанным теоретически важно выяснение механизма (прин-ципа действия) опосредованного государственного принуждения, где интел-лектуальный и волевой моменты в сознании индивида, подвергнувшегося ме-рам воздействия, имеют решающее значение.

    Е.А. Лукашева, исследуя соотношение права и морали, пишет, что право в силу своей природы очерчивает свободу внешних действий человека и в от-личие от морали остается нейтральным по отношению к внутренним мотивам его поведения63. При этом она ссылается на известное высказывание К. Мар-кса: “Лишь постольку, поскольку я проявляю себя, поскольку я вступаю в об-ласть действительности, -я вступаю в сферу, подвластную законодателю. По-мимо своих действий я совершенно не существую для закона, совершено не яв-ляюсь его объектом”64. Безусловно, автор права, когда речь идет о правомер-ном поведении. Однако вряд ли с ней можно согласиться, если допущено пра-вонарушение и требуется охрана прав лиц и правопорядка. Здесь без установ-ления внутренней мотивации индивида принудительные меры могут оказаться малоэффективными и даже вредными. Право не в состоянии регламентировать мышление человека и не должно стремиться это делать, так как оно регулирует не сами эти психические процессы, а их результаты -объективно совершенные



  5. См.: Лукашева Е.А. Право, мораль, личность. М., 1986. С.104.

  6. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2 изд. Т.1. С.14.

    поступки65. Однако психические процессы, следствием которых являются дей-ствия, входящие в сферу правового регулирования, далеко не безразличны для права, поскольку правовые предписания действуют на субъекта через сознание и волю. Ведь не случайно законодатель дифференцирует виды и размеры нака-зания в зависимости от форм вины, от мотива и цели правонарушения. При вы-яснении содержания субъективной стороны правонарушения в значительной мере определяется степень общественной вредности (опасности) как противо-правного деяния, так и лица, его совершившего. А это, в свою очередь, предо-пределяет выбор адекватной меры государственного реагирования, обеспечи-вающего принуждение к соблюдению норм права.

    Вполне очевидно, что без учета дефектов в сознании индивида, как впро-чем, и без учета его достоинств, выбор меры воздействия (принуждения) к пра-вонарушителю не даст ожидаемого результата. Таким образом, говоря о при-нуждении к выполнению требований норм, оценка психического состояния правонарушителя является неотъемлемым условием для выбора оптимальной, а следовательно, и справедливой меры правового воздействия на его сознание. Именно сознание человека является той областью, тем общим фоном, где про-исходит взаимодействие и состыковка в одну категорию ответственности двух ее видов: позитивной и принудительной.

    Так, государство, определяя в санкциях правовых норм виды и меры не-благоприятных для личности последствий, угрожающих ей наступлением в случае правонарушения, ориентирует на соблюдение требований права66. Будет верно, если мы скажем, что в данном случае имеет место лишь потенциальное психическое принуждение. То же самое, но уже реальное психическое принуж-дение к исполнению норм будет и после применения мер ответственности. Как в первом, так и во втором случаях мы имеем правомерное поведение, однако, если одно из них -это следствие угрозы, то другое -после ее реализации; при этом всегда эти виды поведения обусловлены психическим принуждением, ко-

    торое имеет своим объектом сознание и волю индивида.

    Известно, что в большинстве случаев субъекты выполняют правовые тре-бования добровольно, осознавая их социальную необходимость и полезность. И, конечно, говорить здесь о психическом принуждении вряд ли будет кор-ректно, ибо в данном случае речь может идти лишь об условном принуждении; однако и в этом примере нормы права как средство целенаправленной регуля-ции воздействуют на сознание человека и формируют нужное им поведение.

    Как при нормальном, образцовом, или социально-активном правомерном поведении, так и при правомерном поведении, возникшем после применения мер ответственности, действия лица совершаются сознательно и по собствен-ной воле. В связи с этим верно отмечается, что если исключить импульсивные (аффективные) акты, можно утверждать, что нельзя принудить к совершению



  7. См.: Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. М., 1986. С.144.

  8. См.: Нуерсепов Е.К. Психология правомерного поведения. Алма-Ата, 1984. С.23-24.

    активного действия запрограммированного принуждением помимо воли ис-полнителя. Напротив, к известным видам бездействия личность можно прину-дить и помимо ее воли, путем применения физических мер67. В самом деле, ин-дивида можно против его воли взять под стражу, произвести у него обыск, применить к нему взыскание, истребовать имущество, которым он незаконно владел и т.д. Однако его нельзя физически принудить к правомерному поведе-нию, вопреки его воле. “В действительности сознательного “безвольного”, не-волевого поведения нет и быть не может. Структура волевого акта включает не только принятие решения, а так же сознательное усилие, которое тем более не-обходимо, чем менее привлекательна цель”68. Поэтому авторы, рассматриваю-щие принуждение как метод воздействия на субъектов с целью добиться от них выполнении тех или иных требований помимо их собственной воли, правы лишь в части, касающейся прямого (непосредственного) принуждения. Что же касается опосредованного принуждения, на фоне которого проявляется наказа-тельная ответственность, то здесь принуждение, будучи по своей природе пси-хическим, иначе не может актуализироваться, как только через волю принуж-даемого.

    Интересно отметить, что как при позитивной, так и при принудительной юридической ответственности индивид всегда поступает сознательно и по соб-ственной воле. Так как он соблюдает правовые предписания, то логично ска-зать, что он поступает ответственно. Но поскольку источники правомерного поведения различны, то различаются и виды (подвиды) ответственности как единой юридической категории. Так, для позитивно-активной ответственности источником служит глубокое восприятие и осознание идей права, связанное не только с неуклонным выполнением его указаний, но и с инициативной, творче-ской деятельностью по реализации социальных целей, запрограммированных в праве. Здесь ответственное поведение целиком зиждется на праве субъекта, и поэтому правовое принуждение к данному виду деятельности исключается. Оно подкрепляется в определенных случаях лишь мерами поощрения.

    Для позитивно-умеренной ответственности, которая проявляется на фоне поведения, удовлетворяющего обычно предъявляемым требованиям, характер-но то, что нормы права соблюдаются либо по привычке, либо пассивно (кон-формистски), либо из различных расчетов и по мотивам боязни наказания. В данном случае указанный вид поведения -уже обязанность, и оно своим источ-ником имеет как сознание необходимости поступать таким образом, так и угро-зу реального принуждения (потенциальное психическое принуждение) к со-блюдению нормативных требований, т.е. к этому же виду поведения.

    Когда же допущено правонарушение, произошло отклонение от предо-пределенной модели поведения, то, естественно, возникает необходимость принуждения к ее соблюдению.



  9. См.: Лебедев В.М. Воспитательная функция советского трудового права. М., 1982. С.105.

  10. Лукашева Е.А. Указ. соч. С.102-103.

    Суть наказательной ответственность как раз и состоит в том, что после актуализированного принуждения, посредством его, лицо находится в состоя-нии принуждения к соблюдению определенных моделей поведения, т.е. к пра-вомерному ответственному поведению. Так как здесь угроза принуждения реа-лизовалась, то потенциальное психическое принуждение стало реальным, ибо меры воздействия осуществлены.

    После изложенного нетрудно проследить диалектическую взаимосвязь различных видов ответственности, их единство. Общим для позитивной (ак-тивной и умеренной) и наказательной юридической ответственности является то, что они проявляются через правомерное поведение индивида сознательно и по его собственной воле. Ответственности так же, как и социальной форме движения в целом, характерно развитие от низшего к высшему. Так, наказа-тельная ответственность является основой для умеренно-позитивной ответст-венности, в свою очередь последняя является базой активно-позитивной ответ-ственности. Практически указанные формы (аспекты) юридической ответст-венности могут реализовываться, например, в принудительно-правомерном по-ведении наказанного работника, затем после окончания действия состояния принуждения в его исполнительской деятельности (выполнение им обычно предъявляемых требований к работнику) и в дальнейшем в социально-активном поведении, которое может выражаться в улучшении качества про-дукции, новаторстве и т.д. При этом легко прослеживается как элемент прину-дительности, проявляющийся в полной мере при наказательной ответственно-сти (хотя это и опосредованное принуждение), при умеренно-позитивной от-ветственности остается лишь угрозой, а при активно-позитивной ответственно-сти принуждения нет совсем, хотя она и подкрепляется юридическими мерами положительного стимулирования. Собственно, в этой взаимосвязи заключена суть диалектического развития социального регулирования от чисто правовых форм до правил человеческого общежития, исключающих государственное принуждение. Справедливости ради нужно сказать, что позитивно-активная ответственность -это скорее полуправовая категория, находящаяся на стыке юридического и иного социального регулирования; это связующее звено юри-дического и социального регулирования.

    И.Л. Петрухин, возражая против выделения позитивной юридической от-ветственности, приводит следующее: “Все несут ответственность -и те, кто добровольно, сознательно выполняет свои обязанности, и те, кто действует во вред государству, совершая правонарушение. Первые отвечают за честность и порядочность, вторые -за недобросовестность и злонамеренность. Для чего возлагать ответственность не только на правонарушителей, но и на добропоря-дочных людей?”69


  11. Петрухин И.Л. Уголовно-процессуальная ответственность // Правоведение. 1984. №3. С.67.

    Конечно, если отождествлять ответственность с наказанием, то, безус-ловно, доводы И.Л. Петрухина имеют под собой рациональную основу. Одна-ко, согласно предлагаемой концепции, правовая ответственность -это качест-во, свойство или характер правомерного поведения. Поэтому разница между ответственностью добропорядочного человека и правонарушителем очень су-щественна, так как последний поступает ответственно лишь под принуждением со всеми вытекающими отсюда для него отрицательными последствиями.

    Далее автор указывает: “Чувство социального долга (“позитивная ответ-ственность”) связано со свободой личности, которая по своему убеждению и усмотрению выбирает общественно полезный вариант поведения, а ответст-венность связана с принуждением”70. Возникает вопрос: с принуждением к че-му? Если к наказанию, -тогда понятно. А если к соблюдению норм права, к общественно-полезному варианту поведения, т.е. к ответственному поведению, то тогда все встает на свои места, ибо ответственность одна, способы ее гене-рирования и формы проявления могут отличаться.

    Известно, что правовое регулирование общественных отношений осуще-ствляется с помощью воздействия на поведение людей такими средствами, как веление, запрет, дозволение. А.И. Косарев к указанным средствам воздействия в праве относит также наказание, отмечая, что все они еще сложились в рим-ском праве71. Однако, если автор в равной мере к средствам правового регули-рования относит наказание, то где в его классификации принудительные меры, не носящие характер наказания и известные римскому праву, например, при-меняемые при виндикационном или негаторном исках?72 Данные меры не что иное, как меры защиты, и они так же, как в римском праве, так и в российском участвуют в процессе правового регулирования. Но здесь необходимо учиты-вать следующее. Как меры наказания (ответственности), так и меры защиты не имеют самостоятельного или, вернее сказать, “автономного” значения в регу-лировании общественных отношений. Другое дело при запрете, велении, доз-волении следование этим предписаниям общественно необходимо и полезно. В случае отступления от этих предписаний их выполнение (и веления, и дозволе-ния, и запрета) уже осуществляется принудительно.

    Таким образом, если индивидом добровольно не исполняются нормы права, содержащие веление, дозволение и запрет, то указанные средства как бы приобретают принудительный каркас. Поэтому не относятся к средствам пра-вового воздействия на поведение индивида меры защиты и меры ответственно-сти (наказания). Это не средства правового воздействия, а способы их осущест-вления путем непосредственного или опосредованного принуждения. Поэтому с учетом сказанного элементы логической нормы будут выглядеть так: “если -то -иначе то же самое, но под принуждением”.



  12. Петрухин И.Л. Указ. соч. С.67.

  13. См.: Косарев А.И. Римское право. М., 1986. С.144.

  14. См.: Новицкий И.Б. Основы римского гражданского права. М., 1972. С.122-124.

    Выше уже отмечалось, что главное отличие института защиты от инсти-тута наказательной ответственности -в способе правового принуждения, ибо для первого характерно прямое, а для второго -опосредованное принуждение. Этот критерий должен быть положен и в основу для выяснения правовой при-роды тех принудительных мер, которые в силу некоторых правовых особенно-стей одними авторами рассматриваются как меры защиты, а другие их относят к мерам ответственности.

    Речь прежде всего идет о случаях отмены незаконных актов высших и местных органов власти и о возмещении ущерба при случайном причинении вреда источником повышенной опасности. Посредством аннулирования неза-конных (необоснованных) актов обеспечивается законность в деятельности го-сударственных органов, а также охрана прав граждан и организаций. В данном случае отмена незаконного решения -это одномоментная акция органа или должностного лица, заключающая в себе и цель, и средство в единстве, что от-личает меры защиты, основанные на прямом принуждении73. И.С. Самощенко верно отмечает, что отмена незаконных актов принудительно возвращает соот-ветствующие органы и должностных лиц на стезю законности74. С помощью этой меры устраняются из правового пространства акты, которые в нем быть не должны75.

    Совсем другое дело, когда после аннулирования незаконного акта долж-ностное лицо, его издавшее, несет неблагоприятные последствия; например, на него накладывается дисциплинарное или административное взыскание. Здесь налицо привлечение должностного лица к ответственной деятельности по под-готовке и принятию законного акта с помощью опосредованного принуждения в виде дисциплинарного либо административного взыскания. Поэтому просто отмена незаконного акта, не сопряженная с неблагоприятными последствиями для лиц, виновных в их издании, означает на деле отсутствие ответственно-сти76.

    В литературе по-разному толкуется характер санкций тех норм, которые предусматривают ответственность за случайное противоправное поведение. Причем чаще всего одни авторы рассматривают последствия случайного пра-


  15. Иную точку зрения см., например: Н.С. Малеин. Современные проблемы юридической от-ветственности // Государство и право. 1994. №6. С.26.

  16. См.: Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодательству. М., 1963.

    С.207.

  17. См.: Шон Д.Т. Конституционная ответственность // Государство и право. 1995. №7. С.40-41.

  18. См.: Кучинский В.А. Указ. соч. С.178-179.

    вонарушения как частный случай гражданско-правовой ответственности77, дру-гие -как меру защиты78.

    В качестве примера безвиновной ответственности приводится обычно ответственность за вред, причиненный источником повышенной опасности. Согласно нашей парадигме об ответственности последняя актуализируется с помощью опосредованного принуждения через сознание и волю. Поэтому во-прос о вине как субъективном основании для привлечения к ответственности имеет принципиальное значение.

    Поскольку при случайном причинении вреда лицо невиновно, то абсурд-но его принуждать к правомерному поведению. Следовательно, прямое прину-ждение к возмещению убытков, причиненных источником повышенной опас-ности, есть не что иное, как мера защиты субъективного права потерпевшего.

    Поэтому заслуживает внимания позиция, что случаи применения мер го-сударственно-принудительного воздействия, не основанные на вине, должны получить иное нормативное решение, теоретическое истолкование и термино-логическое обозначение, в частности, через категорию мер защиты79.

    Рассматривая возмещение убытков при случайном причинении как меры защиты, представляется, что роль норм права, регулирующих эти вопросы, этим не ограничивается. Ранее уже отмечалось, что поведение лица, превосхо-дящее обычно предъявляемые требования, через которое реализуется позитив-но-активная ответственность, -это право, а не обязанность субъекта. При этом данное поведение стимулируется различными мерами морального и матери-ального поощрения. Случайное причинение вреда, в том числе и источником повышенной опасности, далеко не безразлично для общества. Поэтому госу-дарство кровно заинтересовано в их значительном сокращении, а по возможно-сти, и в ликвидации совсем. Возмещение убытков здесь -это не наказание, а негативное средство для стимулирования инициативного, творческого подхода в решении различных научно-технических задач по предотвращению случай-ного причинения вреда.

    Таким образом, мы сталкиваемся с такой ситуацией, когда позитивно-активная ответственность подкрепляется не поощрением, а неблагоприятными последствиями для лица, допустившего нарушение соответствующих норм права. И коль скоро абсолютная безопасность недостижима в силу ограничен-ности научно-технических и экономических возможностей общества, а возме-щение причиненного вреда в полном объеме необходимо, то в связи с этим за-служивает поддержки предложение о введении института страхования граж-данской ответственности. В соответствии с этим институтом владельцы инди-


  19. См.: Антимонов Б.С. Гражданская ответственность за вред, причиненный источником по-вышенной опасности. М., 1952. С.32; Халфина Р.О. Указ. соч. С.337, 341 и др.

  20. См.: Шевченко Я.Н. Совершенствование законодательства о семье. Киев, 1986. С.148-149; Кучинский В.А.Указ соч. С.184-185 и др.

  21. См.: Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т.1. С.387.

видуальных машин в обязательном порядке должны вносить периодические денежные взносы в страховой фонд. При повреждении здоровья (или наступ-лении смерти) потерпевший (иждивенец) во всех случаях получает полное воз-мещение вреда от соответствующей страховой организации. Если причинение вреда было невиновным (случай), то владелец автомашины не несет никакой ответственности ни перед страховой организацией, ни перед потерпевшим80.


§ 3. Правовое отношение ответственности


Проблема правоотношений в общей теории права справедливо относится к числу важнейших, конститутивных проблем. С ее помощью связываются в единое целое почти все основные категории права: нормы, субъекты и объекты регулирования, поведение, ответственность и т.д.

Указанные и другие понятия и институты функционируют в рамках этого единства, чем проверяется правильность их работы; их социальное и правовое назначение.

Следовательно, теория правовых отношений играет важную роль в мето-дологии исследования вопросов юридической ответственности.

Отношения, возникающие в связи с совершением правонарушения, в ли-тературе называются по-разному: санкционные, охранительные, ремонтно-восстановительные, штрафные, карательные, наказательные и т.д.81 Пожалуй, из всех предложенных названий правоотношений, ремонтно-восстановительные в большей степени при всем их непривычном звучании от-ражают ту конечную цель правового регулирования, обусловленного наруше-нием норм. Поскольку этим названием еще раз была бы подчеркнута их функ-циональная роль -регулировать отношения между гражданином (правонару-шителем) и государством, но уже иным методом, чем ранее, охранять общест-

венные отношения, но уже от новых правонарушений и, регулируя и охраняя, восстанавливать нарушенный правопорядок82.

Соглашаясь с той ролью и предназначением “ремонтно-восстановитель-ных” правоотношений, думается, что все же правильнее эти правоотношения назвать правоотношениями ответственности, поскольку их главная цель -при-влечение субъекта через принуждение к ответственности, ответственному пра-вомерному поведению.



80 См.: Малеин Н.С. Указ. соч. С.159-160, 163.

  1. См.: Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955. С.91-92; Базылев Б.Т. Юридическая ответственность (теоретические вопросы). С.77; Прохо-ров В.С., Кропачев Н.М., Тарбагаев А.Н. Механизм уголовно-правового регулирования: нор-ма, правоотношение, ответственность. Красноярск, 1989. С.96.

  2. См.: Прохоров В.С., Кропачев Н.М., Тарбагаев А.Н. Указ. соч. С.96.

    Если же мы назовем эти правоотношения карательными, санкционными либо штрафными, то тем самым замкнем их на промежуточной цели -наказа-нии, превратив его в самоцель.

    Отдельные ученые, рассматривая понятие юридической ответственности, а также мер защиты, указывают на его связь с так называемыми охранительны-ми правоотношениями.

    Впервые понятие охранительных отношений было введено в научный оборот Н.Г. Александровым83, но несмотря на поддержку и дальнейшее разви-тие его в работах С.С. Алексеева84, это понятие не является безупречным.

    Как известно, каждое положительное правоотношение регулирует и од-новременно охраняет то или иное общественное отношение. При этом охрана (возможность принуждения) существует лишь потенциально как угроза. После правонарушения или правовой аномалии охрана положительного правоотно-шения переходит из потенциальной плоскости в актуальную.

    Например, в соответствии со ст. 301 ГК РФ собственник имеет право ис-требовать свое имущество из чужого незаконного владения. Очевидно, что данная норма может свободно функционировать на фазе потенциального при-нуждения, регулируя отношения между собственником и владельцем по поводу определенного имущества. Однако, если владелец будет возражать против воз-врата имущества собственнику, то с помощью защитного правоотношения (виндикационного иска) потенциальное принуждение (или охрана) переходит в актуальное: вещь возвращается, но принудительно. При этом принуждение це-ленаправленно, так как оно осуществляется в соответствии с требованием ст. 301 ГК РФ. Следовательно, оно выполняет наряду с охраной регулирующую функцию. Таким образом следует логический вывод: так называемое охрани-тельное правоотношение (в данном случае защитное) и регулирует, и охраняет.

    Та же самая трансформация принуждения наблюдается и при наличии правоотношений ответственности.

    Так, например, согласно ст. 74 Основ гражданского законодательства по договору купли-продажи продавец обязуется передать имущество (вещь, товар) в собственность (полное хозяйственное ведение или оперативное управление) покупателя, а покупатель обязуется принять имущество и уплатить за него оп-ределенную денежную сумму (цену). Таким образом, указанная статья опреде-ляет основные права и обязанности сторон, регулирует отношения по купле-продаже. Здесь охрана регулирования так же потенциальна, которая в случае нарушения обязательств одной из сторон становится актуальной.

    Нужно отметить, что реальное принуждение, осуществляемое в данном случае через правоотношение ответственности, имеет в отличие от позитивно-го правоотношения свою специфику, которая заключается в следующем. Если


  3. См.: Александров Н.Г. Указ. соч. С.91-92.

  4. См.: Алексеев С.С. Механиз правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966. С.149-152; Он же. Проблемы теории права. Т.1. С.373, 383.

    одной из сторон ненадлежаще исполняются обязательства по договору купли-продажи, то к неисправной стороне, контрагенту, могут быть применены санк-ции -уплата неустойки (штрафа, пени), которые, хотя и опосредованно, но ак-туально принуждают к исполнению условий договора.

    С помощью возникающего на основе правонарушения (невыполнение ус-ловий договора) правоотношения ответственности обеспечивается актуально-принудительное регулирование правоотношений по купле-продаже.

    Таким образом, как и правоотношению защиты, правоотношению ответ-ственности свойственно и регулирование, и охрана (принуждение к выполне-нию требований ст. 74 Основ гражданского законодательства).

    Теперь возьмем пример, связанный с нарушением запрета, который как средство правового регулирования широко используется в административном и уголовном праве. Однако, каким образом осуществляется правовое регулиро-вание: посредством правоотношений или вне их?

    По мнению А.И. Санталова, отношения по соблюдению запретов уголов-ного права являются нормальными общественными отношениями, но они не приобретают качества правовых; к числу правовых можно отнести лишь реаль-ные конкретные (относительные) отношения, урегулированные нормой права85. Полагаем, что тезис о возможности реализации прав и обязанностей вне правоотношений не выдерживает проверки как с позиции общей теории права, так и уголовно-правовой, ибо в конечном итоге он означает, что тот, кто не со-вершает преступлений, для уголовного права безразличен86. “Сами условия жизни, характер общения людей, опыт и традиции поколений, -пишет А.И. Санталов, -вырабатывают в обществе такой склад отношений, при котором не возникает в сознании мысли убить, украсть и т.д.”87 Все это так, когда речь идет об общеизвестных преступлениях, однако как быть, когда лицо привлека-ется к уголовной ответственности за преступление, редко встречающееся в су-дебной практике, когда субъект полагает, что действие, им совершаемое, не общественно опасно, так как закон только что принят, а он юридически не ос-ведомлен? Государство, принимая новые законы, стремится к тому, чтобы их знал каждый, кому он предназначен. С этой целью законы и комментарии к ним публикуются в печати, проводятся радио-и телепередачи, организуются лекции и т.д. Все это делается для того, чтобы лица соизмеряли свои действия,

    поступки с требованиями норм права.

    Так, в КоАП РСФСР подавляющее большинство запрещающих норм. Это достаточно обширный правовой материал, без знания которого нетрудно до-пустить правонарушение.

    Следовательно, “тот, кто не совершает преступление, -верно замечает В.С. Прохоров, -не только не безразличен для уголовного права, но и является



  5. См.: Санталов А.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982. С.42.

  6. См.: Прохоров В.С. Указ. соч. С.86-87.

  7. См.: Санталов А.И. Указ. соч. С.43.

    целью, ради которой оно существует”88. Та же самая цель характерна и для за-претительных норм, содержащихся в иных отраслях права.

    Таким образом, роль запрета в правовом регулировании позитивного по-ведения субъектов очевидна. Вопрос в другом: возникают ли при этом положи-тельные, или, как их еще называют, регулятивные правоотношения?

    В работах С.С. Алексеева, Н.И. Матузова, Б.Л. Назарова и др.89 выдвига-

    ется положение о том, что правовые отношения могут возникать из запрети-тельных норм права. В самом деле, каждая правовая связь является правоотно-шением. Субъективное право будет декларативно, если ему не корреспондиро-вана обязанность. В свою очередь обязанность бессмысленна, если никто не может требовать ее выполнения. Запреты, обращенные к субъектам права как одинаковые масштабы, материализуются в фактических отношениях, в кото-рых их субъекты являются носителями запрограммированных правом обязан-ностей не совершать определенных действий. Данным обязанностям соответ-ствует право государства требовать от обязанных сторон правомерного пове-дения. “Вряд ли можно отрицать, -пишет Б.Л. Назаров, -наступление таких связей вместе с установлением государством тех или иных запретов. При этом такие связи являются юридическими, поскольку возникают благодаря право-вым нормам. Эти связи являются правовыми отношениями, поскольку в них праву одной стороны соответствует обязанность другой”90.

    Поэтому следует согласиться с теми авторами, которые считают, что на основе запретительных норм возникают положительные правоотношения, ни-чем особенным не отличающиеся от других.

    При нарушении запрета соответственно возникает правоотношение от-ветственности, цель которого опосредованно (т.е. через наказание) принудить правонарушителя к правомерному поведению, т.е. к ответственности. Положи-тельное правоотношение, имеющее своим источником запрет, регулировало и потенциально охраняло определенное общественное отношение. Когда пози-тивное правоотношение было нарушено из-за невыполнения субъектом своей обязанности, дальнейшее регулирование общественного отношения, как того требует запрет, стало осуществляться с помощью правоотношения ответствен-ности, привнесшего с собой в правовое регулирование элемент актуального опосредованного принуждения (т.е. реальной охраны).

    Гносеологические корни возникновения и поддержки концепции охрани-тельных правоотношений в научной литературе связаны с тем, что правоотно-шения как защиты, так и ответственности рассматриваются слишком автоном-но, упуская из виду их вспомогательную, служебную роль по отношению к по-


  8. Прохоров В.С. Указ. соч. С.87.

  9. См.: Алексеев С.С. Общая теория права: В 2 т. Т.2. М., 1982. С.102-105; Матузов Н.И. Пра-вовая система и личность. Саратов, 1987. С.244-283; Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976. С.82-119. и др.

  10. Назаров Б.Л. Указ. соч. С.282-283.

    ложительным (регулятивным) правоотношениям, которым они в случае необ-ходимости придают реальную принудительность, это, во-первых. Кроме того, роль правоотношения ответственности в литературе ограничивается лишь на-казанием (взысканием), тогда как это только средство обеспечения состояния ответственности.

    Правонарушение как факт является основанием для возникновения инди-видуально-определенного правоотношения ответственности. Особенность дан-ного правового отношения заключается в том, что в его рамках реализуется принудительное воздействие на поведение нарушителя нормативных предпи-саний. Конкретное правоотношение ответственности есть форма принудитель-ной реализации соответствующей правовой нормы.

    Отношения юридической ответственности -это отношения, складываю-щиеся по вертикали: субъекты данного отношения не равны между собой, т.е. по своей природе являются государственно-властными отношениями или “вла-стеотношениями”. Один из участников отношений всегда обладает правомочи-ем и фактической способностью к реализации карательно-принудительного воздействия91. Управомоченным субъектом правоотношения ответственности является государство.

    Государственная воля, как известно, закреплена в нормах права. Поэтому нарушение нормы права одновременно означает и нарушение интересов госу-дарства, пренебрежительное к ним отношение. На это государство реагирует тем, что использует весь арсенал защитных средств, имеющихся у него в рас-поряжении, для отстаивания своих интересов.

    Вторым субъектом отношений юридической ответственности является лицо, допустившее правонарушение. Им может быть человек или организация.

    Содержание правового отношения ответственности образуют права и обязанности его участников. Социальная цель каждого правоотношения за-ключена в том, чтобы абстрактная модель нормы права реализовалась в дейст-вительности, в фактическом поведении сторон. Норма права, относясь к облас-ти должного и воздействуя на поведение субъектов через сознание и волю, на-ходит свое воплощение лишь в правоотношении, которое является уже обла-стью сущего.

    Своеобразие правоотношения ответственности состоит в том, что в его рамках осуществляется применение наказания (мер взыскания), через которое лицо привлекается к ответственности. В нем праву государства на наказание правонарушителя и требованию после этого от него правомерного поведения корреспондирует обязанность нарушителя понести наказание и поступать в дальнейшем правомерно, т.е. ответственно (хотя и под принуждением). Ука-занная связь между государством и правонарушителем образует содержание отношения юридической ответственности. В дальнейшем эта связь, материали-


  11. См.: Базылев Б.Т. Указ. соч. С.80.

    зуясь через действия ее участников, приобретает свое реальное бытие, обу-словливая состояние ответственности.

    Б.Т. Базылев, рассматривая юридическую ответственность как разви-вающееся материальное правоотношение, выделяет три стадии: становления (первоначального развития), конкретизации и реализации, или осуществления. При этом первая стадия, начинающаяся с момента правонарушения, квалифи-цируется в юридическом процессе как стадия предварительного расследования преступления, досудебной подготовки гражданского дела к слушанию, рассле-дования административного или дисциплинарного проступка. На стадии кон-кретизации применяется акт о наказании. На последней стадии осуществляется фактическая реализация карательного воздействия, которое было предписано актом о наказании; причем в этой стадии, по мнению автора, заключен смысл существования юридической ответственности, в ней юридическая ответствен-

    ность материализуется92. Постадийное движение и развитие отношения юри-

    дической ответственности внешне проявляется через комплекс отношений процессуального характера93.

    Соглашаясь во многом с Б.Т. Базылевым, нельзя согласиться с главным. Принимая предложенные им стадии развития правоотношения ответственно-сти, полагаем, что реализацией наказания не только не прекращается отноше-ние юридической ответственности, а напротив, после него достигает своего апогея, своего социально-правового целеполагания.

    В целом верно отмечает В.С. Прохоров, что по отбытии наказания, после которого осужденный считается судимым, следует признать, что снятие или погашение судимости и является конечным моментом уголовно-правового от-ношения, так как именно до этого момента лицо продолжает нести бремя от-ветственности за совершенное им преступление94. Аналогичное состоянию су-димости, возникает состояние наказанности и после применения мер ответст-венности за гражданские деликты, административные и дисциплинарные про-ступки. Вот это состояние наказанности, ограниченное определенным сроком,

    и есть последняя стадия в развитии отношения юридической ответственности. В этой стадии субъект находится под актуальным психическим принуждением к соблюдению норм права. Теперь, являясь участником положительного право-отношения, свои обязанности он выполняет не при потенциальном, а при ре-альном принуждении. Принуждение к правомерному, а следовательно, и к от-ветственному поведению, безусловно, есть определенное состояние, именуемое ответственностью, которое не существует помимо одноименного правоотно-шения. С помощью мер ответственности генерируется правомерное поведение, которое является источником позитивной юридической ответственности. Од-нако она не может появиться в правомерном поведении в последней стадии



  12. См.: Базылев Б.Т. Указ. соч. С.95-96.

  13. Там же. С.96.

  14. См.: Прохоров В.С. Указ. соч. С.99.

    развития правоотношения ответственности, так как это поведение принуди-тельно. В принудительной правомерности, или в правомерности под принуж-дением -суть принудительной юридической ответственности.

    Учитывая особенности правоотношения ответственности, определяется и его объект. Правовое отношение ответственности -это отношение между ли-цом, совершившим правонарушение, и государством по поводу меры ответст-венности и, следовательно, принудительно правомерного (ответственного) по-ведения. Применяемая мера ответственности, умаляя в определенной степени юридический и нравственный статус правонарушителя, воздействуя на его соз-нание и волю, побуждает (опосредованно принуждает) к определенному пра-вомерному поведению. Правомерное поведение направлено на выполнение оп-ределенной, ранее невыполненной обязанности в позитивном правоотношении. Следовательно, основным объектом отношения юридической ответст-венности является нарушенное позитивное правоотношение, которое правоот-ношение ответственности восстанавливает, наполняя его реальной принуди-тельностью. Служебную роль по отношению к основному объекту выполняет

    вспомогательный объект -мера ответственности.

    Вместе с тем, используя метод конкретизации, основной объект правоот-ношения ответственности будет изменяться.

    Известно, что в правоотношении две стороны: управомоченная и обязан-ная. Так вот, в нарушенном позитивном правоотношении принудительно ис-полняется обязанность посредством принудительно правомерного поведения обязанного лица. Таким образом, справедливо утверждать, что объектом пра-воотношения ответственности является и принудительно-правомерное поведе-ние лица. В свою очередь, правомерному поведению (даже под принуждением) имманентна ответственность, характеризующая его качество. Следовательно, и она является объектом правоотношения ответственности. Но коль скоро при-нудительная ответственность является объектом, то соответственно она являет-ся и элементом правоотношения ответственности.

    Эта ответственность не только объект (элемент) правоотношения ответ-ственности, но и цель, смысл его возникновения, существования и развития.

    Дискуссионен вопрос в юридической литературе о моменте возникнове-ния принудительной юридической ответственности. Например, одни авторы это связывают с моментом совершения правонарушения95. Другие, особенно в уголовно-правовой литературе, полагают, что на основании и с момента со-вершения правонарушения возникают лишь процессуальные правоотношения, материальные правоохранительные отношения, а вместе с ними и ответствен-ность появляются либо после привлечения лица в качестве обвиняемого, либо с


  15. См.: Кучинский В.А. Указ. соч. С.190; Базылев Б.Т. Указ. соч. С.90; Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976. С.73-74 и др.

    вынесением обвинительного приговора, либо со вступлением его в законную силу96.

    Главная причина существующей полемики в значительной мере происте-кает из-за отсутствия ясности в понимании соотношения наказательной ответ-ственности и правоотношения, в котором она существует и реализуется.

    Действительно, с момента совершения правонарушения возникает мате-риальное отношение юридической ответственности, ибо после этого факта -возникает известная связь государства с нарушителем. Между тем возникнове-ние и движение правоотношения ответственности, оформленного процессуаль-ными действиями компетентных органов, -это еще не сама наказательная юри-дическая ответственность. Она -итог его развития, для ее появления необхо-димо реальное, а не возможное претерпевание правонарушителем неблаго-прятных последствий. И только в этом случае, после осуществления меры от-ветственности возникает принудительная (наказательная) юридическая ответ-ственность.

    Процессуальные действия могут развивать, конкретизировать, осуществ-лять материальное правоотношение, но ни констатация факта правонарушения компетентными государственными органами, ни акт привлечения лица к ответ-ственности, ни акт применения юридической санкции, ни ее реализация не мо-гут породить право государства наказать человека97 и соответственно потребо-вать таким образом ответственного поведения, кроме как за факт допущенного правонарушения.

    Правоотношение юридической ответственности возникает объективно и независимо от усмотрения соответствующих государственных органов и долж-ностных лиц.

    Говоря о стадиях развития указанного отношения, следует подчеркнуть, что его прекращение в предусмотренных законом случаях возможно на любой из них.

    Так, согласно ст. 22 КоАП РСФСР, при малозначительности совершенно-го административного правонарушения орган (должностное лицо), уполномо-ченный решать дело, может освободить нарушителя от административной от-ветственности и ограничиться устным замечанием. Аналогичное положение об освобождении от уголовной ответственности содержится в ст. 50 УК РСФСР.

    Приведенные примеры -это случаи, когда правоотношение юридической ответственности прекращается на первой стадии. В соответствии с той же ст. 50 (ч.1) УК РСФСР возможно прекращение отношения юридической ответст-венности на стадии конкретизации, если будет признано, что лицо, совершив-шее деяние, содержащее признаки преступления, ко времени рассмотрения де-


  16. См.: Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основания в советском уголовном пра-ве. М., 1968. С.21, 27; Смирнов В.Г. Правоотношения в уголовном праве // Правоведение. 1961. №3. С.93-96; Рахунов Р.Д. Участники уголовно-процессуальной деятельности по совет-скому праву. М., 1961. С.62-63.

  17. См.: Базылев Б.Т. Указ соч. С.90.

    ла в суде перестало быть общественно опасным, или это деяние вследствие из-менения обстановки потеряло характер общественно опасного. На стадии реа-лизации прекращение развития правоотношения ответственности возможно в силу условно-досрочного освобождения, амнистии, помилования, сокращения срока лишения специального права (см.ст.ст. 53, 55, 56 УК РСФСР, ст. 297 Ко-АП РСФСР). Не является исключением и стадия наказанности, где прекраще-ние отношения юридической ответственности производится в связи с досроч-ным снятием судимости (ч. 2 ст. 57 УК РСФСР), дисциплинарного взыскания (ст. 137 КЗоТ РФ) и реальным исполнением контрагентом ранее не выполнен-ной обязанности.

    К сожалению, КоАП РСФСР не предусматривает возможности до исте-чения срока снять административное взыскание за добросовестное, правомер-ное поведение. Очевидно, что это лишает положительных стимулов, способст-вующих воспитанию лиц, совершивших административные правонарушения, и поэтому следует дополнить Кодекс об административных правонарушениях Российской Федерации соответствующей поощрительной статьей.


    Вопросы для самопроверки


    1. Раскройте содержание социальной ответственность и определите место в ней юридической ответственности.

    2. Назовите меры юридической ответственности и меры защиты, найдите общее и особенное.

    3. В чем специфика отношения юридической ответственности?


      ГЛАВА II


      ЮРИДИЧЕСКАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ КАК КОМПЛЕКСНЫЙ МЕЖОТРАСЛЕВОЙ ИНСТИТУТ В СИСТЕМЕ ПРАВА


      § I. Структура права и место в ней межотраслевых комплексных институтов


      В последнее время в правовой науке много внимания уделяется разработ-ке методологических основ изучения правовой системы общества и ее ядра -права и законодательства, где особая роль принадлежит системному подходу как способу исследования правовой материи. Специфика этого подхода состо-

      ит в том, что все правовые явления рассматриваются как целое, в их взаимосвя-зи и взаимообусловленности98.

      Системный подход как одна из сторон научной методологии представля-ет собой дальнейшую конкретизацию и углубление диалектического учения о взаимной связи в развитии явлений природы и общества. Содержание систем-ного подхода в самом широком смысле слова составляют онтология систем (их бытие, существование), гносеология систем (познание систем и системность знания о них) и управление системами (обеспечение их функционирования, со-вершенствования и развития, практика их созидания)99.

      Основанный на общенаучной теории исследования систем системный подход в юриспруденции пополнился началами и инструментарием, специфи-ческими для данной области знания. Основываясь на этом способе исследова-ния, Д.А. Керимов, С.С. Алексеев, С.В. Поленина, И.С. Самощенко и другие авторы100 сделали плодотворные выводы об основных законах генетических, структурных и функциональных связей элементов системы права, иерархии систем, о важнейших системообразующих факторах и т.д.

      Естественно, что подход к изучению системы права, к вскрытию начал и способов системного воздействия на общественные отношения предполагает единое научно обоснованное представление о системах вообще и системах права в частности.

      Философским отправным моментом такого подхода может стать опреде-ление системы, которое дал В.С. Тюхтин: "Система есть множество связанных между собой компонентов той или иной природы, упорядоченное по отноше-ниям, обладающим вполне определенными свойствами; это множество харак-теризуется единством, которое выражается в интегральных свойствах и функ-циях множества"101.

      Имманентными признаками всякой системы, считает Ю.А. Урманцев, яв-ляются: 1) единое основание объединения объектов (компонентов, элементов);

      2) наличие отношений, обусловливающих единство совокупных объектов; 3)

      определенный закон композиции элементов102.

      На основе данной общей дефиниции систему права можно определить как совокупность правовых форм, внутреннее упорядоченную по отношениям,


  18. См.: Правовая система социализма: понятие, структура, социальные связи / Отв. ред. А.М. Васильев. М., 1985. Кн.1; Правовая система социализма: функционирование и развитие / Отв. ред. А.М. Васильев. М., 1987. Кн.2.

  19. См.: Афанасьев В.Г. Общество: системность, познание и управление. М., 1981. С.4.

  20. См.: Керимов Д.А. Философские проблемы права. М., 1972; Алексеев С.С. Структура со-ветского права. М., 1975; Поленина С.В. Теоретические проблемы системы советского зако-нодательства; Система советского законодательства / Отв. ред. И.С. Самощенко. М., 1980 и др.

  21. Тюхтин В.С. Отражение, системы, кибернетика. М., 1972. С.11.

  22. См.: Урманцев Ю.А. Начала общей теории систем // Системный анализ и научное знание. М., 1978. С.10-11.

    обеспечивающим относительную самостоятельность и единство этой совокуп-ности, которое выражается в ее интегральных, обеспечительных и координаци-онных свойствах и функциях103. Это определение в достаточной мере широко и охватывает существенные признаки как системы права, так и его подсистем: отраслей, подотраслей, институтов и т.д.

    Для права характерна иерархия систем различных уровней и функцио-нальной направленности, начиная с нормы (моносистема) и кончая историче-ски определенной системой права (многосистемное образование)104. Иерархия систем различных уровней служит показателем специфики структуры права. Констатация элементов и их иерархичности (систем) в системе права лишь один из этапов для познания его структуры. "Собственно структурный анализ системы, -пишет Н.Ф. Овчинников, -начинается с выявления определенного состава системы, с детального исследования частей, или иначе, элементов, с открытия их неделимости в определенном отношении. Это отношение при дальнейшем анализе рассматриваемой системы предстает как структурное от-ношение"105. Второй этап познания структуры права, как это следует из приве-денного высказывания, заключается в выявлении и анализе связей и отношений ее элементов. На этом, более глубоком этапе познания структуры права выри-совываются устойчивая упорядоченность его элементов, свойственные им от-ношения порядка, композиции (генетические и функциональные связи; инте-гративные свойства и др.). Вот здесь-то российское право и предстает в виде единой, внутренне юридически согласованной системы, цельного правового организма106.

    Рассмотрение структуры права не только как состав его компонентов (от-раслей, институтов, норм), но и как устойчивую связь между элементами по-зволяет нам видеть не только ее статику, но и динамику. Поэтому структура может пониматься и как строение (состав) объекта, и как закон связи, система устойчивых отношений между элементами, и как результирующая структура, результат взаимодействия между элементами107.

    Перечисленные характеристики позволяют при анализе системы права рассматривать структуру в качестве инвариантного состояния его системы, а также выявить состав образующих систему элементов, закономерности внут-ренней организации системы через установление устойчивых связей между элементами и между каждым элементом и системой в целом.


  23. См.: Илларионова Т.И. Механизм действия гражданско-правовых охранительных мер. Свердловск, 1980. С.5.

  24. См.: Керимов Д.Н. Указ. соч. С.282.

  25. Овчинников Н.Ф. Структура и симметрия // Системные исследования. Ежегодник. 1969.

    С.114.

  26. См.: Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975. С.19.

  27. См.: Свидерский В.И., Зобов Р.А. Новые философские аспекты элементарно-стуктурных отношений. Л., 1970. С.34, 44, 97, 100.

    Выявление закономерностей в строении права и их использование спо-собствует правильному уяснению и применению закона, а также дальнейшему его совершенствованию. Особое значение исследования структуры имеют для устранения правовых диспропорций, пробелов, разноречий и т.д.

    Российское право полиструктурно, поскольку его, как и другие целост-ные системные образования, отличает известная иерархия структур, дифферен-цированная на нормы, институты, отрасли. И если наличие указанной триады (норма, институт, отрасль) всегда является необходимым в строении права, то имеются и не обязательные правовые образования, как подотрасли, субинсти-туты, межотраслевые комплексные институты.

    С.С. Алексеев, выделяя в иерархии структур главную структуру в строе-нии права: норма, институт, отрасль, -вместе с тем допускает удвоение и ут-роение структуры права, которые как комплексные образования наслаиваются над главной.

    Появление вторичных структур он объясняет богатством и многогранно-стью правового регулирования ряда общественных отношений, невозможно-стью вместить все особенности регулирования в рамках одной, хотя бы и глав-ной структуры. Именно этим и объясняется иерархия структур108.

    Не отрицая онтологии комплексных правовых образований и их важной роли в регулировании общественных отношений, представляется, что они вто-ричных структур права не составляют, а лишь являются показателем его разви-тия, предпосылкой образования новых отраслей права.

    Российскому праву присуща не только иерархия структур, ее образую-щих, но и многоуровневость. Многоуровневая структура права -не прихоть за-конодателя или результат научного творчества. Она существует объективно, будучи обусловлена и генетически связана с системой общественных отноше-ний, основанных на экономическом базисе. Структура права как надстроечное явление, можно сказать, отражает различные уровни общественных отноше-ний. Поэтому и происходит интеграция норм как первичных элементов струк-туры права в структурные образования более высокого уровня -институты, от-расли; завершается интегративный процесс образованием единой структуры права. Многоуровневость структуры права можно проследить и по нисходя-щей, т.е. сверху вниз, расчленяя структурные образования более высокого по-рядка на более низкого порядка.

    Все структурные уровни органически спаяны между собой и внутренне согласованы, что объясняется политическим и социально-экономическим единством российского права.

    Говоря об объективной обусловленности структурных элементов права системой общественных отношений, нельзя в связи с этим согласиться, в част-ности, с Ц.А. Ямпольской, предлагающей отказаться от деления права на от-расли. По ее мнению, существуют только отрасли законодательства как наибо-



  28. См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С.29; Он же. Теория права. М., 1993. С.110.

    лее крупное членение правовых норм и вместе с этим и проблема системы за-конодательства, которая должна строиться на основе функционального крите-рия. Право же следует рассматривать как систему прочно взаимосвязанных в единое целое правовых норм, которые можно классифицировать внутри систе-мы в зависимости от конкретных научных и практических задач109.

    Такой подход к трактовке права, как верно замечает М.В. Молодцов, рав-носилен отказу от признания его системного характера, ибо не может быть сис-темы без определенной внутренней организации, без структуры110. "Структура не мыслима вне системы, равно как и система в своей основе всегда структур-на"111.

    Эта позиция ведет к отрыву системы законодательства от обусловленной общественными отношениями объективно существующей и выявленной нау-кой системы права, с которой как с компасом сверяет свои действия законода-тель при принятии того или иного конкретного решения112.

    Говоря о влиянии системы общественных отношений на структуру права, безусловно, имеется в виду их разнокачественность и своеобразие, требующие специфического правового регулирования. Эти качественно различные группы общественных отношений, представляющие собой предмет правового регули-рования соответствующих подразделений структуры права, являются главным системообразующим фактором113, объективным критерием деления права на отрасли, подотрасли и институты. Так, главным системообразующим фактором для гражданского права являются имущественные отношения, а для админист-ративного права -властно-управленческие отношения.

    Однако только предмета правового регулирования для дифференциации, в частности отраслей права, недостаточно. Так как нормы иногда регулируют аналогичные общественные отношения (например, по охране собственности), но относятся к различным отраслям права (уголовному, гражданскому и т.д.).

    Поэтому следующим системообразующим фактором в науке выделяют метод правового регулирования. Однако нужно заметить, что специфический метод в чистом виде свойственен только двум отраслям российского права -гражданскому и административному. Так, для первого характерно равенство участников общественных отношений, для второго -их подчиненность. Для всех остальных отраслей права характерны, хотя и особые, но комбинирован-ные или сборные методы. Так, В.Ф. Яковлев справедливо отмечает, что от-


  29. См.: Яшпольская Ц.А. Система советского права и перспективы его развития // Советское государство и право. 1982. № 6. С.94-95.

  30. См.: Молодцов М.В. Система советского трудового права и система законодательства о труде. М., 1985. С.13.

  31. Овчинников Н.Ф. Указ. соч. С.114.

  32. См.: Поленина С.В. Указ. соч. С.21.

  33. Под системообразующими факторами понимают все являения, силы, вещи, связи и отно-шения, которые приводят к образованию системы. См.: Аверьянов А.Н. Системное познание мира. М., 1985. С.49.

    дельные черты метода могут быть присущи нескольким отраслям, хотя и в своеобразной форме; индивидуальность метода каждой отрасли права опреде-ляется соотношением дозировки элементов дозволения, обязывания и запрета. При этом В.Ф. Яковлев, занимаясь исследованием метода гражданского права, пытается доказать, как основные его черты проявляются в институтах права собственности, обязательственного права, наследственного права и т.д.114 Та-ким образом, можно констатировать, что предпринимается попытка найти один из системообразующих факторов подразделений структуры права на уровне институтов.

    Очевидно, что в комплексных отраслях (морское, банковское, страховое право и т.д.), где нормы, в них входящие, не связаны единым методом и меха-низмом регулирования и где почти все они (нормы) имеют "прописку" в основ-ных отраслях, довольно сложно определить специфический метод регулирова-ния. Тем не менее С.С. Алексеев полагает, что эту комплексную общность от-личает не специфический метод и механизм регулирования, а некоторые осо-бые принципы, общие положения, отдельные специфические приемы регули-рования, свидетельствующие о существовании специального, хотя и не видово-го юридического режима115. “К сожалению, -как верно замечает С.Н. Братусь, -утверждение относительно появления общих принципов, положений и специ-фических приемов регулирования, например. в морском и страховом праве не было подкреплено автором достаточными доказательствами”116.

    Метод правового регулирования как системообразующий фактор произ-воден от предмета, т.е. от совокупности тех общественных отношений, являю-щихся объектом его воздействия.

    Природа общественных отношений определяет ту или иную комбинацию юридических приемов, способов и средств, предназначенных для достижения целей правового регулирования. Поэтому методы (средства) регулирования, взятые сами по себе, взятые абстрактно, независимо от предмета, на которые они направлены и независимо от их типичных сочетаний по отношению к оп-ределенным предметам, не могут служить основанием для разделения права на отрасли117.

    В.Ф. Мешера, игнорируя указанную взаимосвязь и ориентируясь на виды санкций, при построении системы права, пришел к ошибочному выводу о су-ществовании всего лишь трех отраслей права: уголовного, гражданского и ад-министративного118.


  34. См.: Яковлев В.Ф. Сущность и основные черты гражданско-правового метода регулир-воания общественных отношений // Правоведение. 1972. № 6. С.82.

  35. См.: Алексеев С.С. Общая теория права. Т.1. С. 254.

  36. Братусь С.Н. Соотношение системы права и системы законодательства // Система совет-ского законодательства. С.41-42.

  37. См.: Братусь С.Н. Указ. соч. С.47-48.

  38. См.: Мешера В.Ф. О делении советского права на отрасли // Советское государство и пра-во. 1957. № 3. С.96-97.

    К другим вспомогательным системообразующим факторам, которые, как и метод правового регулирования, находятся в самой правовой материи, отно-сятся принципы права, механизм правового регулирования.

    Особое место среди указанных критериев занимают правовые принципы. Отражая в концентрированном виде сущность, основные задачи, цели и функ-ции российского права, они выступают в качестве активного или управляюще-го центра структуры права. Принципы права не только определяют строение системы права, но их требования учитываются и при ее изменении. Ни норма права, ни институт, а также отрасль права не могут противоречить принципам российского права. В свою очередь, изменение в содержании правовых прин-ципов, появление новых неизбежно сказывается на содержании соответствую-щих структурных подразделений системы права. Собственно, поэтому ряд ос-новных принципов закреплен в Конституции Российской Федерации, консти-туциях республик в составе Российской Федерации, т.е. главных законах, кото-рые служат основой для российского законодательства.

    Система принципов российского права, в зависимости от сферы их дей-ствия от той области правовых норм, на которую они распространяются, или, иначе говоря, от совокупности тех или иных общественных отношений, на ко-торые они воздействуют, подразделяются на четыре уровня: общие, межотрас-левые, отраслевые и принципы отдельных институтов. К принципам институ-тов можно отнести с известной долей условности и принципы подотраслей права, например жилищного, воздушного, морского права.

    Между принципами существует прямая и обратная связь: общеправовые принципы прямо влияют на формирование отраслевых, которые, в свою оче-редь, обусловливают становление принципов отдельных институтов права. Но и принципы институтов могут быть и являются базой формирования принци-пов отраслей права, которые сами служат базой формирования общеправовых принципов119. Взаимосвязь между принципами отражает одну из сторон прояв-ления связей между различными уровнями структуры права. В то же время они придают российскому праву несущую конструкцию, вокруг которой формиру-ются нормы, институты, отрасли и вся система120.

    Наличие тесных связей между принципами различных уровней отнюдь не умаляет как их известной автономности, так и автономности структурных подразделений права, где принципы выступают в качестве цементирующего начала.

    Отмечая немаловажную роль в выявлении структуры права вспомога-тельных критериев, необходимо подчеркнуть их служебную роль. Это объясня-ется тем, что объективную основу структуры права составляют различные виды общественных отношений. Поэтому вспомогательные критерии лишь помога-


  39. См.: Семенов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизводства. М., 1982. С.31.

  40. См.: Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976. С.151.

    ют в установлении, конкретизации определенной группы общественных отно-шений, в то же время они сами обусловлены характером и спецификой этих отношений, составляющих предмет правового регулирования.

    С учетом изложенного выше отрасль права можно определить как объек-тивно обособленную в системе права совокупность юридических норм, кото-рыми регулируется определенный вид или группа общественных отношений, отличающихся качественным своеобразием.

    Несколько институтов, входящих в одну и ту же отрасль, образуют под-отрасль права. Ее выделение сопряжено с тем, что институты, ее составляю-щие, регулируют качественно однородные общественные отношения, входя-щие в предмет регулирования отрасли права.

    Институт права отличается от отрасли прежде всего масштабом предмета регулирования: он регулирует не всю совокупность качественно однородных общественных отношений, а лишь различные стороны (признаки, особенности) одного типичного общественного отношения. Институт права, будучи подсис-темой системы отрасли права, имеет общие с ней характеристики -объектив-ную обособленность и органическое единство компонентов, специфичность метода, относительную самостоятельность, устойчивость и автономность функционирования, хотя и другого уровня121.

    Как правило, институт права полностью входит в состав определенной отрасли, например, институт договора дарения или купли-продажи -в состав гражданского права. Между тем встречаются случаи, когда одни и те же обще-ственные отношения являются предметом регулирования норм различных от-раслей права. Такое положение сопряжено с тем, что "чистых" явлений как в природе, так и в обществе не существует. Поэтому при конструировании сис-темы права по предметному критерию мы сталкиваемся с тем, что они, как правило, взаимодействуя друг с другом, пересекаются, что порождает возник-новение промежуточных, пограничных явлений на стыке такого взаимодейст-вия122.

    Отражением указанных промежуточных пограничных явлений и служит такая правовая общность в структуре права, как межотраслевой комплексный институт. Существование этих институтов -не искусственное объединение тех или иных норм права, их бытие обусловлено необходимостью регулирования отдельных видов общественных отношений. Формирование указанных инсти-тутов вызвано тесным контактированием между отраслями, их взаимосвязью, обусловленной существованием "пограничных" общественных отношений, функциональными и генетическими связями, необходимостью "подстройки" под режим соседнего участка правового регулирования и т.д.123


  41. См.: Керимов Д.А. Указ. соч. С.300.

  42. См.: Молодцов М.В. Указ. соч. С.19.

  43. См.: Алексеев С.С. Структура советского права. С.132.

    В литературе различают, в частности, межотраслевые функциональные и межотраслевые пограничные комплексные институты124. Как первые, так и вторые появляются на стыке смежных отраслей права, которые близки харак-тером регулируемых ими отношений. При этом в зависимости от характера от-раслей права определяется и вид комплексного института. Так, для межотрас-левого функционального комплексного института почвой для его возникнове-ния необходим "стык" неоднородных отраслей права. Примерами данного ин-ститута могут служить поставка и перевозка. Для этих институтов, особенно для института перевозки, характерна концентрация норм административного и гражданского права. Между нормами указанных отраслей при регламентации общего предмета регулирования имеются функциональные связи. Чаще всего указанная связь проявляется в том, что прямое указание закона выступает в ка-честве необходимой предпосылки, одного из элементов сложного фактическо-го состава, служащего основанием возникновения гражданских отношений125.

    Соотношение, в частности, акта планирования и транспортного договора имеет определенную подвижность, обусловленную наличием между ними функциональных связей.

    Пограничные межотраслевые комплексные институты, в отличие от функциональных, возникают на стыке смежных, но уже однородных отраслей права, примером которых могут быть отрасли цивилистического профиля: гра-жданское, семейное, трудовое и другие. Для этого вида комплексных институ-тов характерна уже не функциональная, а подвижная предметно-регулятивная связь между нормами смежных однородных отраслей права. Эта связь находит свое выражение в том, что на предмет одной отрасли права налагаются некото-рые элементы метода правового регулирования другой отрасли. Институтами такого рода можно назвать, например, институт возмещения вреда, причинен-ного здоровью гражданина увечьем либо иным повреждением здоровья, свя-занным с исполнением им трудовых обязанностей; институт права собственно-

    сти граждан, институт опеки и попечительства126.

    Нужно отметить, что положение в системе права указанных межотрасле-вых комплексных институтов с точки зрения перспектив развития российского права далеко не однозначно. Так, если для межотраслевых функциональных комплексных институтов характерна известная устойчивость в структуре пра-ва, то для пограничного комплексного института имманентны потенции со-вершенствования и развития системы права.


  44. См.: Поленина С.В. Социалистическое право как система // Социалистическое право и научно-техническая революция. М., 1979. С.56.

  45. См.: Поленина С.В. Там же. С.56.

  46. См.: Поленина С.В. Комплексные правовые институты и становление новых отраслей права // Правоведение. 1975. № 3. С.75; см. также Поленина С.В. Пограничный институт гражданского и трудового права (Возмещение вреда, причиненного здоровью) // Советское государство и право. 1974. № 10. С.66-68.

    Ф. Энгельс отмечал, что "ход правового развития состоит по большей части только в том, что сначала пытаются устранить противоречия, вытекаю-щие из непосредственного перевода экономических отношений в юридические принципы, и установить гармоническую правовую систему, а затем влияние и принудительная сила дальнейшего экономического развития опять постоянно ломают эту систему и втягивают ее в новые противоречия"127. Таким образом, в "правовом развитии" действуют две тенденции: одна к обеспечению согласо-ванности системы права, а другая -к ее нарушению.

    Причем данный противоречивый процесс объективно обусловлен эконо-мическим ходом развития исторически определенного общества. Выводы Ф. Энгельса о тенденциях в правовом развитии однозначно свидетельствуют об актуальности исследований в целях установления действительных путей в раз-витии российского права, его структуры.

    В этом направлении заслуживают внимания исследования С.В. Полени-ной, конкретно указавшей условия становления новых отраслей права:

    а) распространение правовой регламентации на ту часть социальной действи-тельности, которая раньше не была объектом правового регулирования; б) от-почкование от одной или нескольких отраслей права взаимосвязанной сово-купности норм (правовых институтов), приобретших качественно новые свой-ства. Материальным субстратом для появления новой отрасли права примени-тельно только ко второму случаю является межотраслевой пограничный ком-плексный институт. Его превращение, а точнее, группы взаимосвязанных по-граничных институтов в новую отрасль права возможно лишь тогда, когда этот институт приобретает некую определенную "критическую массу", лишь по достижении которой у него появиться необходимая сумма новых свойств, ка-сающихся предмета, метода, принципов и механизма правового регулирования. Наличие особых критериев или системообразующих факторов (предмета, ме-тода, принципов, механизма регулирования), безусловно, свидетельствует об утрате соответствующим правовым образованием признака комплексности и появления новой отрасли права. Поэтому закономерен вывод автора, что сама

    природа отрасли права как категории социальной действительности исключает возможность существования "комплексных" отраслей права128. Думается, даль-нейшим шагом в изучении развития структуры права, в частности, такой его части, как отрасли, будут служить исследования, направленные на выяснение признаков отраслеобразующей "критической массы" нормативного материала.

    До сих пор рассматривалась структура права с позиции дифференциации ее по предметному критерию и сопутствующих ему вспомогательных критери-ев. Однако сложность и многоуровневость структуры права, ее не только пред-метные, но и функциональные характеристики предполагает анализ системы


  47. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.37. С.418.

  48. См.: Поленина С.В. Комплексные правовые институты и становление новых отраслей права. С.77.

    права и со стороны присущих ей связей. Это позволяет взглянуть на структуру права под иным углом зрения, обнаружить новые свойства и закономерности, присущие структуре права, ее другую плоскость. Необходимость такого подхо-да прямо вытекает из известного высказывания Ф. Энгельса: "В современном государстве право должно не только соответствовать общему экономическому положению, не только быть его выражением, но также быть внутренне согла-сованным выражением, которое не опровергло бы само себя в силу внутренних противоречий"129.

    В настоящей работе мы не будем останавливаться на структурных под-разделениях российского права, появление которых обусловлено функцио-нальным "разделением труда" между нормами права, сопряженные с тем, что различные группы норм осуществляют различные функции в сложном меха-низме правового регулирования130. Предметом рассмотрения будет лишь меж-отраслевой комплексный институт принудительной юридической ответствен-ности, а также межотраслевой комплексный институт государственного поощ-рения131. В связи с тем, что стимулирующее воздействие позитивной правовой ответственности на поведение людей опирается главным образом на механизм положительных санкций (мер поощрения)132, считаем, что институт государст-венного поощрения точнее будет именовать межотраслевым комплексным ин-ститутом позитивной юридической ответственности. Указанные институты от-носятся к группе функциональных, обслуживающих различные отрасли права; первый из них осуществляет "сквозную" регламентацию важнейших положе-ний, связанных с привлечением правонарушителей к юридической ответствен-ности, второй регулирует вопросы применения мер государственного поощре-ния (мер позитивной юридической ответственности) к лицам, поступающим юридически ответственно. В известном смысле эти правовые образования можно представить и как предметные институты.

    Так, предметом своего регулирования у межотраслевого комплексного института принудительной юридической ответственности являются конфликт-ные, негативные (деликтные) отношения, которые, хотя и отличаются по видам в зависимости от степени общественной вредности, однако все они схожи по типу.

    Одинаков и метод регулирования этих отношений карательно-принуди-тельный. Имеются и характерные для данного института принципы: закон-ность, справедливость, персонифицированность и т.д. Наличие указанных кри-териев или системообразующих (структурообразующих) факторов, естествен-


  49. Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т.37. С.418.

130 Поленина С.В. Теоретические проблемы системы советского законодательства. С. 35.

  1. См.: Баранов В.Н. Поощрительные нормы советского социалистическаго права. Саратов, 1978. С. 85-86.

  2. Существует мнение, что вне положительных санкций нет и не может быть позитивной

    правовой ответственности. См.: Жеребин В.С. Диалектика социальных противоречий при социализме и право. М., 1986. С. 112.

    но, обусловливают и особый механизм правового регулирования. Причем пе-речисленные критерии присущи всем структурным подразделениям, состав-ляющим межотраслевой комплексный институт принудительной юридической ответственности133.

    Кроме того, цементирующим началом этого института, его первичным строительным материалом являются однотипные нормы юридической ответст-венности, предусматривающие меры карательно-принудительного воздействия. И конечно, в силу своей специализации и особой функциональной направлен-ности они обеспечивают высокую степень целостности межотраслевого инсти-тута как структуированного системного образования134.

    С учетом только что отмеченных структурно-предметных признаков межотраслевого комплексного института принудительной юридической ответ-ственности, а также, принимая во внимание функциональную взаимосвязь, су-ществующую между его структурными подразделениями, возникает вопрос: возможно ли на базе данного института появление новой правоохранительной отрасли?135 Думаем, что нет, и прежде всего по следующим причинам.

    Дело в том, что предмет правового регулирования -конфликтные (де-ликтные) отношения относятся к различным отраслям права и, кроме того, они различаются по степени общественной вредности. Естественно, что указанный "сборный" предмет правового регулирования не может быть предметом отрас-ли права, для которой необходим достаточно высокий уровень качественного единообразия регулируемых отношений. Помимо этого различие конфликтных общественных отношений на уровне вида предполагает и различные методы воздействия на правонарушителей. Причем общество не заинтересовано в ни-велировке различий в методах наказания, так как то или иное правонарушение объективно требует адекватной реакции на него.

    Таком образом, отсутствие должного единства предмета и метода исклю-чает появление отрасли права на основе межотраслевого комплексного инсти-тута принудительной юридической ответственности.

    Между тем структурно-предметный анализ межотраслевых комплексных институтов наказательной и позитивной юридической ответственности выри-


  3. К структурным подразделениям указанного института относятся: отрасль уголовного пра-ва, подотрасль административного права -административные правонарушения и отраслевые институты принудительной юридической ответственности.

  4. В свою очередь, предметом межотраслевого комплексного института позитивной юриди-

    ческой ответственности являются общественные отношения, содержание которых -общест-венно полезная деятельность; его метод -поощрение; принципы: законность, справедли-вость, персонифицированность и т.д.; цементирующей основой данного института служат поощрительные нормы.

  5. В литературе имеется точка зрения, согласно которой в настоящее время на базе правоох-

    ранительных институтов мер защиты и ответственности формируется межотраслевая право-охранительная отрасль права. См.: Шевченко Я.Н. Теоретические проблемы правового регу-лирования гражданской ответственности несовершеннолетних за правонарушения: Автореф. докт. дис. Харьков, 1982.С.6-7.

    совывает перед нами их только как результата бытия, как следствие тех пред-посылок (в том числе и законодательных), которые определили их наличность.

    Однако таких сведений, помогающих глубже выяснить сущность, приро-ду и социальное назначение указанных институтов, недостаточно. Здесь в со-ответствии с их природой необходим структурно-функциональный подход, дающий возможность представить указанные комплексные институты с точки зрения их обусловленности, функционирования и развития, т.е. нужно показать те гравитационные силы, которые вызывают эти институты к жизни и работе, а так же обусловливают их слияние в единый функциональный межотраслевой комплексный институт юридической ответственности. Такими силами являют-ся генетические, функциональные связи и связи строения, пронизывающие от-меченные межотраслевые комплексные образования системы права.


    § 2. Генетические, функциональные связи и связи строения межотраслевого комплексного института юридической ответствен-

    ности


    Генетические связи, или, как их еще называют, связи порождения в об-щефилософском смысле отражают то особое отношение, когда один объект выступает как основание, вызывающее к жизни другой136.

    Применительно к праву как одному из компонентов надстройки эта связь проявляется в первую очередь в безусловной зависимости его от экономиче-ского базиса как совокупности господствующих в обществе производственных отношений. Исторически определенный тип экономического базиса предопре-деляет и особый характер других общественных отношений. Все эти отноше-ния находят свое закрепление и защиту в праве, в формировании которого ог-ромную роль играет государство. Таким образом, различая внешние и внутрен-ние генетические связи, к первым следует отнести связи права с экономиче-ским базисом, другими общественными отношениями и с государством. Ко-нечно, перечисленные внешние генетические связи права не исчерпывают все-го их многообразия, так как такую связь права можно проследить, например, с классовой структурой общества, с политической организацией общества, с ис-торическими традициями и т.д. Однако здесь достаточно выделения лишь главных внешних генетических связей.

    Как уже указывалось ранее, группы близких по характеру общественных отношений, представляющих собой предмет правового регулирования, служат основой формирования отраслей и институтов. Эти же группы общественных отношений можно рассматривать и как источник появления различных струк-турных подразделений системы права. В таком подходе яснее прослеживается,



  6. См.: Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного подхода. М., 1973. С. 189.

    более очерчивается генетическая связь структурных частей права с предопре-деляющими их разнокачественными группами общественных отношений.

    Наличие различного рода конфликтных отношений в обществе, порож-даемых правонарушениями, закономерно обусловливает появление определен-ного правового механизма защиты и ответственности. И такой механизм, в большей или меньшей мере законодательно закрепленный, на уровне отраслей права имеется. На таком уровне достаточно четко просматривается генетиче-ская связь между негативными отношениями, регулируемыми отраслевыми ин-ститутами принудительной юридической ответственности. У различных кон-фликтных отношений имеется много общего, что логически необходимо и це-лесообразно их представлять как отношения одного типа. А раз так, то эти от-ношения генетически служат основой, вызывая к жизни соответствующее структурное образование в системе права, именуемое межотраслевым ком-плексным институтом принудительной юридической ответственности. В свою очередь государство, осуществляя дифференцированный подход к оценке об-щественно полезной деятельности с помощью мер поощрения, соответственно имеет на уровне тех или иных отраслей права механизм позитивной юридиче-ской ответственности. Однако правовая регуляция методом поощрения различ-ных форм общественно полезной деятельности, исходя из их в основном еди-ной природы, также предполагает много общего, что, в свою очередь, генети-чески является источником для появления в системе права межотраслевого комплексного института позитивной юридической ответственности. Каждый из этих институтов, хотя и не имеет единого законодательного закрепления, однако их объективное бытие особенно ясно высвечивается в процессе взаимо-действия норм и институтов как позитивной, так и принудительной юридиче-ской ответственности различных отраслей права, о чем подробнее будет сказа-но ниже.

    Особую роль в межотраслевом комплексном институте принудительной юридической ответственности играют внутренние генетические связи. Их на-личность особенно легко обнаруживает себя, когда предметом анализа служат виды наказательной юридической ответственности родственных отраслей пра-ва.

    Так, принудительная гражданско-правовая ответственность, являясь классическим видом ответственности в системе российского права, разумеется, влияет на институты наказательной ответственности отраслей права, входящих в цивилистическую семью. И это сопряжено не только с тем, что принудитель-ная гражданско-правовая ответственность имеет глубоко разработанную тео-рию, но и с детальным законодательным решением вопросов имущественной ответственности. Такое влияние, в частности, проявляется при использовании в субсидиарном порядке тех или иных норм гражданского права при возмеще-нии ущерба, возникшего в связи с нарушением норм других отраслей права.

    О присутствии генетических связей между отраслями следует говорить и тогда, когда нормативные предписания одной отрасли учитываются в содержа-

    нии другой. Такой юридико-технический прием часто используется среди раз-личных видов принудительной юридической ответственности, например среди видов имущественной ответственности, понимаемой нами в широком смысле, где гражданско-правовая ответственность -лишь отдельный ее вид.

    Присущие институту наказательной гражданско-правовой ответственно-сти свойства и черты проходят соответствующую "специализацию" (по исполь-зуемому в литературе термину) в институтах имущественной ответственности трудового, земельного, водного и т.д. права. Специализация настолько высока, что придает соответствующим институтам определенную специфику на уровне отдельных видов наказательной правовой ответственности. Все они в своих ис-ходных позициях "программируются" гражданско-правовой ответственностью и в то же время существенно от нее отличаются.

    Отражением углубляющейся специфики отдельных видов принудитель-ной юридической ответственности цивилистической группы является учет этой тенденции при кодификации ряда отраслей законодательства.

    Кодификация трудового законодательства восполнила очень многие про-белы в области регулирования материальной ответственности. Причем в ходе кодификации, по верному утверждению Н.И. Титовой, идет непрерывный про-цесс дифференциации норм, регулирующих материальную ответственность в трудовых отношениях, отделения их от норм гражданского права; это утвер-ждение справедливо и сейчас137. Закрепление материальной (таксовой) ответ-ственности в отношениях по охране окружающей среды нашло в кодификации природоохранительного законодательства.

    Особая как бы возвышающая роль принудительной гражданско-правовой ответственности среди других видов имущественной ответственности опреде-леяется не только ее изначальностью для последних, но и характером генетиче-ских связей с порождаемыми ею разными видами имущественной ответствен-ности.

    Как известно, наказательная гражданско-правовая ответственность ре-ально представлена в двух ее подвидах: договорной и деликтной. Своеобразие последней заключается в том, что она возникает не на основе уже существую-щего правоотношения, а самостоятельно. Эта особенность деликтной ответст-венности определила широкое ее использование в других отраслях права, когда в них не были развиты свои виды материальной ответственности. Указанное положение и послужило основанием для утверждения о гражданско-правовом характере любого вида имущественной ответственности138. Однако использо-вание положений деликтной ответственности в других отраслях права как до

    принятия специальных норм, регулирующих определенный (отраслевой) вид


  7. См.: Титова Н.И. Материальная ответственность работников сельскохозяйственных предприятий. М., 1978. С. 36.

  8. См.: Стависский П.Р. Материальная ответственность в трудовом праве // Советское госу-дарство и право. 1978. № 5. С. 72.

    ответственности, так и после их принятия лишь подчеркивает глубокую гене-тическую связь гражданско-правовой ответственности с другими видами иму-щественной ответственности; при этом не умаляя отраслевой специфики по-следних.

    Вообще наличие генетических связей между видами принудительной юридической ответственности будет фиксироваться всегда и не только в смыс-ле "прародительства", но и в функциональном отношении через использование общих положений (понятий) и субсидиарного применения норм. Однако П.Р. Стависский применение норм смежных отраслей права в субсидиарном поряд-ке рассматривает как вынужденную меру, что следует стремиться исключить путем разработки и принятия соответствующих норм139.

    Такая позиция представляется слишком категоричной и не отражает диа-лектики правового развития различных видов имущественной ответственности. Во-первых, применение норм в субсидиарном порядке -это не вынужденая ме-ра, а закономерный процесс, обусловленный постоянным развитием и совер-шенствованием общественных отношений, предполагающий и соответствую-щий к нему подход, как к осознанной необходимости. Нормативное отстава-ние, связанное с социальным развитием, "неизбежно будет вызывать и в даль-нейшем потребность восполнения пробелов путем субсидиарного использова-ния норм смежных отраслей"140. Во-вторых, в массе случаев, требующих при-менение в субсидиарном порядке тех или иных норм права, неизбежно выкри-стализовывается то общее, что отражает интеграционные тенденции среди ви-дов принудительной юридической ответственности. Таким "общим" могут быть: принципы, понятия, юридические конструкции и т.д. Безусловно, что ис-пользование этих общих положений, да к тому же и законодательно оформлен-ных отдельным нормативным актом, будет значительно упрощать правовое ре-гулирование различных видов имущественной ответственности.

    И не только процессы совершенствования и развития общественных от-ношений обусловливают применение норм в субсидиарном порядке, но и сам характер общественных отношений делает это неизбежным, поскольку обще-ственные отношения взаимодействуют друг с другом различными сторонами, что вызывает их взаимопроникновение, перекрещивание и делает границы ме-жду ними условными, размытыми. Это свойство проявляется и в праве, вызы-вая, в частности, появление межотраслевых комплексных правовых институ-тов141.

    Проведенная кодификация в трудовом праве, связанная с принятием По-ложения о материальной ответственности рабочих и служащих за ущерб, при-


  9. См.: Стависский П.Р. Проблемы материальной ответственности в советском трудовом праве. Киев-Одесса, 1982. С. 142.

  10. Поленина С.В. Субсидиарное применение норм гражданского законодательства к отно-шениям смежных отраслей // Советское государство и право. 1967. №4. С. 24.

  11. См.: Молодцов М.В. Указ. соч. С. 19-21.

    чиненный предприятию, учреждению, организации, 13 июля 1976 г., не устра-нила (и не могла устранить) субсидиарное применение норм гражданского пра-ва. Также в институте возмещения работодателем вреда, причиненного работ-никам увечьем, профзаболеванием, либо иным повреждением здоровья, свя-занным с исполнением ими трудовых обязанностей, регулируемым соответст-вующими Правилами142 широко используются наряду с нормами трудового права нормы гражданско-правовые, регулирующие вопросы возмещения вреда. В результате отпочкования от гражданского права таких отраслей, как трудового, в свое время колхозного и других, было заимствовано наряду с оп-ределенной частью имущественных отношений и соответствующее средство их охраны в виде материальной ответственности. Похожую генетическую связь можно увидеть и при сопоставлении административной и дисциплинарной от-

    ветственности.

    Трудовое право (как впрочем и колхозное), позаимствовав определенные черты административного права, переняло и специфическое средство охраны, но уже обогащенное спецификой трудовых (рабочих, служащих и колхозни-ков) отношений -дисциплинарную ответственность143.

    Тесная генетическая связь существует между уголовной и администра-тивной ответственностью. Это сопряжено прежде всего с близостью их приро-ды и решаемыми задачами. В отличие от внутриорганизационного характера дисциплинарной ответственности уголовная и административная ответствен-ность реализуется посредством внешневластного принуждения.

    Меры ответственности применяются к нарушителям, не находящимся в служебном подчинении у юрисдикционных органов. Генетическая связь уго-ловной и административной ответственности очень хорошо прослеживается, когда проводится сравнительный анализ норм общей части кодекса об админи-стративных правонарушениях и уголовного кодекса. При этом нетрудно убе-диться, что многие положения общей части КоАП генетически обусловлены соответствующими положениями уголовного кодекса. Так, это касается опре-деления форм вины, необходимой обороны и крайней необходимости, обстоя-тельств, смягчающих и отягчающих ответственность, и т.д. Вообще сама структура КоАП, представленная материально-правовыми нормами, в значи-тельной мере сориентирована на уголовный кодекс.

    Такая близость уголовной и административной ответственности предо-пределена системой (различающейся главным образом лишь степенью вредно-сти) правонарушений, обусловленной многочисленными факторами экономи-ческого, политического, идеологического и личного характера144.


  12. Правила утверждены Постановлением Верховного Совета Российской Федерации от 24 декабря 1992 г. // См.: Ведомости съезда народных депутатов Российской Федерации и Вер-ховного Совета Российской Федерации. 1993. № 2. Ст.71.

  13. См.: Стависский П.Р. Материальная ответственность в трудовом праве. С.71.

  14. См.: Шергин А.П. Административная юрисдикция. М., 1979. С. 50.

    Отмеченные внутренние генетические связи между видами принудитель-ной юридической ответственности в той или иной мере присущи и институту позитивной юридической ответственности. Например, их легко увидеть при сопоставлении норм поощрения трудового и исправительно-трудового права, трудового и административного права и т.д.

    Одним из важных условий единства межотраслевого комплексного ин-ститута принудительной юридической ответственности является наличие в нем функциональных связей. Это особый вид связей правовых норм, представляю-щий собой такую зависимость между нормами, при которой действие одной нормы (группы норм) побуждает к действию другую норму (группу норм) ли-бо, напротив, возникает в зависимости от действия другой нормы (группы норм)145. В философской и правовой литературе функциональные связи любой органичной системы обычно подразделяются на связи субординации, коорди-нации и управления. Все указанные подвиды функциональных отношений в

    той или иной мере присущи межотраслевому комплексному институту прину-дительной ответственности как неотъемлемой части органически целостной системы права.

    Говоря о связях субординации применительно к различным видам ответ-ственности, справедливо будет заметить, что приоритет одного из них, выра-жающийся в иерархической зависимости, необходимо исключить. Это обу-словлено прежде всего как равной значимостью всех видов ответственности, так и их спецификой. Функциональная связь субординации внутри межотрас-левого комплексного института принудительной юридической ответственности осуществляется лишь по линии: нормы (виды) юридической ответственности с задачами146, целями, функциями и принципами принудительной юридической ответственности. Проследим эту связь на примере принципов. Ответствен-

    ность, как и любой другой институт, основывается на системе определенных принципов147. Учет этих принципов осуществляется не только при теоретиче-ских разработках, но и в правотворчестве, и в правоприменении. Несмотря на их особую важность как основных начал, направляющих правовое регулирова-ние в вопросах ответственности, обеспечивающих взаимосогласованность раз-личных видов ответственности и цементирующих межотраслевой комплексный институт принудительной юридической ответственности как единое целое, они до сих пор не нашли законодательного закрепления. Общие принципы инсти-тута принудительной юридической ответственности проникают в правовую


  15. См.: Кирин В.А. Функциональные связи правовых норм // Советское государство и право. 1972. № 5. С. 35.

  16. Задачи межотраслевого компексного института наказательной юридической ответствен-

    ности состоят в охране правопорядка. Свою конкретизацию они находят в задачах отрасле-вых видов принудительной юридической ответственности, например в ст.1 Уголовного ко-декса РСФСР, в ст.1 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях.

  17. См.: Черданцев А.Ф. Системообразующие связи права // Советское государство и право. 1974. № 8. С. 12.

    ткань, проецируясь в конкретный отраслевой институт наказательной юриди-ческой ответственности через соответствующие субординационно-подчиненные принципы этих институтов. Между принципами отраслевого ин-ститута принудительной ответственности и его нормами существует также су-бординационная, но уже конкретная функциональная зависимость.

    Важная роль в объединении норм (и институтов) наказательной юриди-ческой ответственности в единую систему принадлежит функциональным свя-зям координации. Они наиболее широко используются в едином охранитель-ном механизме системы права, обеспечивая его гибкость и согласованность.

    Одной из форм координационного взаимодействия между уголовной и административной ответственностью является борьба с некоторыми видами правонарушенителей с помощью как административных, так и уголовно-правовых мер воздействия. Так, в действующем законодательстве имеются со-ставы преступлений с административной преюдицией. В конструкции составов преступлений с административной преюдицией и в борьбе с данными правона-рушениями отчетливо проявляется один из основных принципов российской юрисдикции: принцип экономии принудительных средств148. Суть указанного взаимодействия заключается в том, что уголовная ответственность за правона-

    рушение возможна только после наложения административного взыскания. Та-ким образом, административное правонарушение является обязательной пред-посылкой или необходимым функциональным звеном в последовательной цепи однородных правонарушений, ведущих к уголовной ответственности. "Оче-видно, что аналогичное деяние, совершенное лицом после того, как оно уже было предупреждено и наказано за подобные же деяния, содержит в себе большую степень общественной опасности"149. В качестве примеров составов преступлений, предусматривающих административную преюдицию, могут служить ст. 162 УК РСФСР (уклонение от подачи декларации о доходах), ст. 166 ч.1 УК РСФСР (незаконная охота) ст. 230 УК РСФСР (жестокое обращение с животными) и др.

    Связи координации между административной и уголовной ответственно-стью проявляются не только в указанном ранее смысле, но и в привентивном аспекте. Так, применение административных мер за проступки является в то же время средством борьбы с преступлениями, в свою очередь, наказания за пре-ступления, состав которых предусматривает административную преюдицию, предупреждают не только преступления, но и административные проступки.

    Другой формой координации служит возможность замены уголовной от-ветственности административной.

    В соответствии со ч. 3 ст. 50 УК РСФСР лицо, совершившее деяние, со-держащее признаки преступления, не представляющее большой общестенной


  18. См.: Шергин А.П. Указ. соч. С. 51.

  19. Иванов В.Н. Соотношение уголовной и административной ответственности // Проблемы совершенствования советского законодательства: Труды ВНИИСЗ. М., 1983. Вып. 26. С.143.

    опасности, может быть освобождено от уголовной ответственности, если будет признано, что его исправление и перевоспитание возможно без применения уголовного наказания. В этом случае оно может быть либо привлечено к адми-нистративной ответственности (согласно ст. 50 УК), либо к нему могут быть применены меры общественного воздействия. Такая возможность замены од-ного вида ответственности другим охватывает широкий круг преступлений, за совершение которых уголовный закон предусматривает наказание не свыше одного года лишения свободы, либо иное более мягкое наказание.

    Как видим, законодатель допускает борьбу с определенной категорией преступлений (и преступников) мерами административной ответственности. Правда, при этом необходимо соблюдать два условия: небольшую степень об-щественной опасности деяния, оценкой чего служит санкция нарушенной нор-мы (наказание не свыше одного года лишения свободы) и возможность социа-лизации преступника мерами менее репрессивными -административно-правовыми.

    Функциональные связи координации уголовной, административной, с одной стороны, и гражданско-правовой -с другой, основываются на том, что совершение уголовных и административных правонарушений иногда связано с причинением материального ущерба. При этом характер нанесенного ущерба, а так же его размер учитываются не только при определении вида и размера уго-ловного наказания или административного взыскания, но и при отграничении преступлений от проступка; при юридической квалификации различных обще-ственно опасных деяний.

    В данном случае мы сталкиваемся с ситуацией, когда одним противо-правным действием одновременно нарушаются нормы уголовного и граждан-ского права либо административного и гражданского права. Иначе говоря, происходит кумуляция двух различных правонарушений, что предполагает и кумуляцию соответствующих видов юридической ответственности. Между тем суммирование правонарушений и их совмещение характеризуют единство ос-нований для обоих видов ответственности, но не свидетельствуют о передаче функций от одного вида к другому, поскольку каждый вид ответственности, кроме общих целей, присущих юридической ответственности вообще, пресле-

    дует и достижение своих специфических целей150.

    Похожая обстановка складывается, когда в результате дисциплинарного проступка наступает материальный ущерб. Здесь причинивший ущерб рабочий или служащий не просто нарушает внутренний трудовой распорядок предпри-ятия, учреждения, организации, а своими действиями (бездействием) наносит еще и вред имуществу. Тут также имеет место кумуляция дисциплинарного проступка и имущественного правонарушения, поскольку причинение ущерба затрагивает одновременно различные стороны (имущественные и неимущест-


  20. См.: Шевченко Я.Н. Правовое регулирование ответственности несовершеннолетних. Ки-ев, 1976. С. 145.

венные) внутреннего трудового распорядка, и это влечет соответственно дис-циплинарную и материальную ответственность.

Речь уже шла о генетической обусловленности дисциплинарной ответст-венности административно-правовой, однако взаимосвязь между ними осуще-ствляется и по линии функциональной.

Дисциплинарная ответственность направлена главным образом на обес-печение и охрану правил, которые регулируют объединенную деятельность людей, участвующих в каком-либо процессе, требующем четкой организации, подчинения воли всех участников этого процесса единому централизованному руководству151. Таковыми являются трудовой и учебный процессы, служба в вооруженных силах, МВД и т.д. Функциональная связь координации указан-ных видов принудительной ответственности осуществляется в основном в двух направлениях. Так, дисциплинарная ответственность как следствие реализации внутренних дисциплинарно-властных полномочий соответстувующего органа

или должностного лица используется не только для борьбы с нарушениями служебной дисциплины, но и с нарушениями общественного порядка.

Согласно ст. 16 КоАП РСФСР, военнослужащие и призванные на сборы военнобязанные, а также лица рядового и начальствующего состава органов внутренних дел несут ответственность за административные правонарушения по дисциплинарным уставам. Дисциплинарную ответственность за нарушение общеобязательных правил могут нести лица за действия, не совместимые с их служебным положением, например, судьи, прокуроры, преподаватели и др.

В свою очередь, нарушение трудовых обязанностей соответствующими должностными лицами может в отдельных случаях служить основанием для привлечения их к административной ответственности. Так, например, в главе 8 КоАП РСФСР перечислены административные правонарушения в области промышленности, использование тепловой и электрической энергии. Ознаком-ление с диспозициями статей, входящих в эту главу, убеждает, что админист-ративная ответственность должностных лиц наступает за невыполнение или ненадлежащее исполнение ими своих трудовых обязанностей. Они же за те же самые нарушения могут быть подвергнуты одновременно и дисциплинарной ответственности, что на практике нередко случается. Поэтому следует присое-диниться к мнению, что подобная кумуляция административной и дисципли-нарной ответственности вряд ли может быть признана правильной, так как здесь налицо не только нерациональное использование по одному делу двух видов ответственности, но и несоблюдение такого важного принципа, как "не

дважды за то же"152. Кроме того сложившаяся ситуация противоречит п. 3 ст.

34 Декларации прав и свобод человека и гражданина, принятой Верховным Советом РСФСР 22 ноября 1991 г., согласно которой никто не должен дважды нести юридическую ответственность за одно и то же правонарушение.



  1. См.: Шергин А.П. Указ. соч. С. 57.

  2. См.: Шергин А.П. Указ. соч.С. 58.

    Выражением функциональных связей координации, особенно среди род-ственных отраслей, является возможность субсидиарного применения норм от-ветственности одной отрасли права при регулировании отношений ответствен-ности, входящих в сферу действия другой отрасли. Нужно иметь в виду, что функциональная взаимосвязь между отраслями, образующими одну правовую семью, часто выражают генетические связи. Это сопряжено с тем, что родство определенной группы отраслей есть результат связей между отраслями "по происхождению" -генезису их формирования153.

    Под субсидиарным применением обычно понимают использование по аналогии нормы другой, чаще всего смежной отрасли права. Иначе говоря, осуществляется помощь со стороны другой отрасли права определенной нор-мой. В качестве примера широкого использования норм в субсидиарном по-рядке при решении вопросов, связанных с ответственностью, служило колхоз-ное право. При регулировании колхозных отношений очень часто применялись нормы трудового и реже гражданского права. В свою очередь в трудовом праве используются нормы гражданского права, и наоборот.

    Так, ст. 402 ГК РФ предусматривает ответственность должника за своих работников. Для того, чтобы уяснить, что же следует понимать в юридической интерпретации под словом "работник", необходимо обратиться к ст. 15 КЗоТ РФ, из смысла которой следует, что им является гражданин, с которым заклю-чается трудовой договор (контракт).

    В ряде случаев при разрешении семейных дел используются норматив-ные положения гражданского права, а при разрешении "чисто" гражданских дел -нормы пенсионного и жилищного законодательства. Функциональные связи прослеживаются и между неоднородными отраслями.

    Так, согласно ч. 3 ст. 32 УК РСФСР, возможна такая мера наказания, как возложение обязанности возместить материальный ущерб своими средствами. Между тем, уголовное право не содержит таких норм, которые регулировали бы порядок и условия определения такого ущерба, не знает понятий "убыток", "неполученные доходы" и т.д., без чего невозможно определить ущерб. Прихо-дится заимствовать соответствующие правила из Гражданского кодекса154, в частности из ст.15 ГК РФ.

    В российском праве имеются понятия, которые широко используются в межотраслевом плане, хотя закрепляются и расшифровываются в одной или нескольких отраслях права.

    Так, определение понятий "необходимая оборона", "крайняя необходи-мость", "умысел", "неосторожность" имелись до недавнего времени только в уголовном праве (сейчас с принятием КоАП имеются и в административном праве). Указанные правовые понятия восприняты гражданским и иными отрас-


  3. См.: Алексеев С.С. Указ. соч. С. 243.

  4. См.: Стависский П.Р. Проблемы материальной ответственности в советском трудовом праве. С. 131.

    лями права и, конечно, решая вопросы об ответственности, следует исходить из определений, данных в УК и КоАП. К таким межотраслевым понятиям следует отнести и понятие ущерба или вреда, даваемые в гражанском праве. Наличие в сфере ответственности единых межотраслевых, а также общеправовых понятий (например, противоправное деяние, вредные последствия, вина, смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства и т.д.) обусловливает в межотрас-левом комплексном институте принудительной юридической ответственности существование функциональных связей управления. По существу, единые по-нятия -это дефинитивные нормы принудительной юридической ответственно-сти, которые, как и дефинитивные нормы, вообще предписывают то или иное понимание терминов, заключенных в других нормах, обеспечивают их едино-образное понимание и применение, в конечном счете способствуют единству и согласованности норм системы права155.

    Межотраслевому комплексному институту позитивной юридической от-ветствености также характерны все виды функциональных связей. Наличие своих задач (совершенствование общественных отношений), целей, функций и принципов у позитивной юридической ответственности предпологает связи су-бординации. Функциональные связи координации проявляются у этого инсти-тута, например, когда процесс формирования фондов экономического стиму-лирования регламентируется нормами административного, гражданского и фи-нансового права, а отношения по премированию конкретных работников регу-лируется нормами трудового права156. Поскольку для всего института позитив-ной юридической ответственности имеются единые понятия (образцовое пове-дение, заслуга, подвиг, одобрение, поощрение, награждение и т.д.), то можно утверждать о наличии в этом институте функциональных связей управления.

    Известную сложность и, что, пожалуй, самое важное для объективирова-ния межотраслевых комплексных институтов принудительной и позитивной юридической ответственности, представляет выявление и изучение их связей строения.

    Эти связи нетрудно обнаружить, когда предметом исследования является норма ответственности, либо институт или отрасль уголовного права. Это они обеспечивают жесткие сцепления в том или ином отраслевом институте прину-дительной юридической ответственности между нормами, содержащими об-щие и специальные положения. Но как быть, если речь идет не о конкретном виде принудительной правовой ответственности, а о наказательной и позитив-ной ответственности, взятых в более широком межотраслевом плане. Где должны быть эти сцепления? И с чем?


  5. См.: Черданцев А.Ф. Указ. соч. С. 15.

  6. См.: Сейнаров Б.М. План и договор: материальное стимулирование. М., 1989. С. 49.

    С.С. Алексеев пишет: "Прежде всего некоторые группы функциональных зависимостей только внешне выражают связи более глубокого порядка, кото-рые могут быть названы внутрисистемными или связями строения"157.

    Следовательно, хотя и внешне, но все же форма проявления связей строения -это функциональные связи. Эти связи прослеживаются через единые общеправовые понятия и конструкции такие как субъекты и объекты правоот-ношений, событие и действие и др., преломленные через призму наказательной и позитивной юридической ответственности и нашедшие специфическое про-явление в некоторых отраслях права. Связи строения межотраслевых ком-плексных институтов принудительной и позитивной юридической ответствен-ности проявляются также в обусловленности всех их отраслевых субинститу-тов с задачами, целями, функциями и принципами (гуманизм, законность, справедливость и др.) права.

    Указанные связи строения, а также генетические, функциональные связи доказывают объективное существование в системе права межотраслевых ком-плексных институтов наказательной и позитивной юридической ответственно-сти.

    Исходя из структурно-функционального подхода, базирующегося на от-меченных связях в системе права, можно обнаружить и более мелкие структур-ные образования, являющиеся составной частью межотраслевого комплексного института принудительной юридической ответственности.

    Так, наличие общих положений (понятий) для всех видов имущественной ответственности, а также отраслевых положений, используемых в качестве межотраслевых, обусловливает субсидиарное применение норм других отрас-лей права, регулирующих тот или иной вид имущественной ответственности.

    В связи с этим в литературе верно замечено, что: "Применение же в суб-сидиарном порядке норм, регулирующих материальную ответственность, свид-тельствует не только о взаимосвязи отраслей права, но и о том, что отраслевые подвиды материальной ответственности закономерно объединяются в одном из видов юридической ответственности -материальной ответственности, имею-щей общеправовое значение"158.

    Правда, не все положения данного высказывания являются правильными. Практически нет права “вообще”, как нет “вообще" юридической ответствен-ности. Есть российское трудовое, земельное право; есть гражданская, админи-стративная, уголовная ответственность и т.д.159

    Следовательно, нельзя привлечь то или иное лицо к имущественной (или материальной) ответственности "вообще", а только к конкретному отраслевому виду имущественной ответственности.


  7. Алексеев С.С. Указ. соч. С. 40.

  8. Стависский П.Р. Указ. соч. С. 141.

  9. См.: Титова Н.И. Указ. соч. С. 81.

    Поэтому отношение П.Р. Стависского к отдельным видам имуществен-ной ответственности как подвидам, а также к имущественной ответственности как к виду (которая, в свою очередь, нами понимается как родовое понятие по отношению к отдельным видам имущественной ответственности) является, на наш взгляд, ошибочным.

    Вместе с тем отмеченный им интеграционный процесс свидетельствует о существовании и дальнейшем развитии функционального межотраслевого комплексного института имущественной ответственности.

    К межотраслевому, объединяющему нормы трудового, административно-го, кооперативного и исправительно-трудового права, относится и институт дисциплинарной ответственности.

    Для функционирования данного института не характерно субсидиарное применение норм одной отрасли для регулирования отношений дисциплинар-ной ответственности в другой, хотя в принципе и возможно.

    Например, в ч. 3 ст. 135 КЗоТ РФ говорится по поводу учета смягчающих и отягчающих ответственность обстоятельств при наложении дисциплинарных взысканий. Однако в трудовом праве перечня таких обстоятельств нет. Следо-вательно, при наложении дисциплинарных взысканий на работников можно воспользоваться положениями ст.ст. 34-35 КоАП РСФСР, содержащими такие перечни.

    Поскольку субсидиарность не свойственна межотраслевому комплексно-му институту дисциплинарной ответственности, то цементирующим началом, дающим ему право на самостоятельное структурное подразделение в системе права, являются общие для всех отраслевых видов дисциплинарной ответст-венности положения. К ним относятся задачи, цели, функции, принципы дис-циплинарной ответственности, правовые конструкции (например, состав дис-циплинарного проступка) и т.д.

    В юридической литературе по вопросам круга норм, входящих в межот-раслевой комплексный институт дисциплинарной ответственности, или, иначе говоря, по вопросу его комплексности, не существует однозначного решения.

    Так, Д.Н. Бахрах, хотя и считает, что указанный институт объединяет нормы только четырех отраслей права160, однако полагает, что дисциплинар-ным проступком могут быть нарушены нормы, по существу, всех отраслей права. Например, несвоевременно составляя списки избирателей, работники местной администрации совершают дисциплинарные проступки: нарушают нормы государственного права; нарушение следователем и судьей норм УПК и УК -это тоже, как правило, дисциплинарный проступок161. Таким образом, ес-ли следовать последнему высказыванию автора, то напрашивается вывод о том,


  10. См.: Бахрах Д.Н. Ответственность органов государственного управления и должностных лиц за нарушение прав граждан // Гражданин и аппарат управления. М., 1984. С.134.

  11. См.: Бахрах Д.Н. Укрепление законности в государственном управлении в свете решений

    XXVII съезда КПСС // Советское государство и право. 1987. № 7. С. 10.

    что межотраслевой институт дисциплинарной ответственности, по сути, вклю-чает нормы всех отраслей права.

    Еще дальше в этом направлении идет Ю.С. Адушкин. Так, он считает, что раз обязанности ряда лиц наряду с трудовым правом подверженны также специальной регламентации, например в административном или уголовно-процессуальном праве, то и ответственность за нарушения этих обязанностей носит разноотраслевой характер, поскольку составы дисциплинарных правона-рушений определяются не только нормами трудового права162. Однако мнение Ю.С. Адушкина о разноотраслевом характере дисциплинарной ответственно-сти не только размывает сколько-нибудь четкие границы института дисципли-нарной ответственности, но и приводит к ошибочному выводу о том, что дис-

    циплинарная ответственность имеет место, например, в уголовно-процессуальном, финансовом либо земельном праве.

    Безусловно, правовая материя той или иной отрасли права используется при конструировании норм, регламентирующих обязанности субъектов дисци-плинарной ответственности, что, как известно, предопределено системностью права. Однако из этого отнюдь не следует, что одна и та же норма должна при-надлежать одновременно двум и более отраслям права.

    В связи с этой проблемой ее удачное решение, на наш взгляд, предлага-ется Ю.Г. Попоновым.

    Он, в частности, указывает, что, например, администратор, финансовый инспектор, прокурор, следователь и др., помимо трудовых правоотношений вступают и в иные правоотношения (административные, финансовые, уголов-но-процессуальные и др.), которые будут элементами трудового правоотноше-ния. Иначе говоря, в данных случаях содержанием трудовых правоотношений является выполнение определенных должностных функций, а именно: админи-стративной деятельности. При этом Ю.Г. Попонов верно подчеркивает, что не всегда трудовые правоотношения выступают в сложном межотраслевом право-отношении в качестве главенствующих, поскольку и они могут быть элемента-

    ми иных правоотношений163. Таким образом, приоритет (главенство) правового

    содержания той или иной отрасли в норме, закрепляющей обязанности субъек-тов дисциплинарной ответственности, должен быть положен в основу опреде-ления комплексности межотраслевого института дисциплинарной ответствен-ности. Таким приоритетом в этом институте обладают нормы трудового, адми-нистративного, исправительно-трудового права.

    Очевидно, что структурные образования, входящие в межотраслевой комплексный институт принудительной юридической ответственности, о кото-


  12. См.: Адушкин Ю.С. Дисциплинарное производство в СССР. Саратов, 1986. С. 40.

  13. См.: Попонов Ю.Г. Дифференциация в правовом регулировании общественных отноше-ний по участию в труде // Проблемы совершенствования советского законодательства: Труды ВНИИСЗ. М., 1980. Вып. 17. С.142-143.

    рых только что шла речь, объективно требуют для своего развития определен-ных мер законодательного плана.

    В главе первой исследовалась юридическая ответственность в единстве ее двух аспектов. Причем целостность юридической ответственности была подтверждена анализом взаимосвязей между целями и функциями наказатель-ной и позитивной ответственности.

    Указанный вывод логично предполагает рассмотрение юридической от-ветственности как функционального межотраслевого комплексного института, объединяющего институты принудительной и позитивной ответственности. Справедливость данного утверждения подкрепляется не только отмеченной взаимосвязью между принудительной и позитивной ответственностью, а также и другими предпосылками.

    Диалектика развития общественных отношений объективно предполагает переход от конфликтных отношений и низших стереотипов поведения к выс-шим. Следовательно, межотраслевой комплексный институт юридической от-ветственности внешне генетически обусловлен. У него есть общие для наказа-тельной и позитивной ответственности задачи (укрепление, развитие и совер-шенствование общественных отношений), цели, функции и принципы. Кроме этого, взаимосвязь принудительной и позитивной юридической ответственно-сти проявляется по линии координации, например, учет былых заслуг при на-ложении дисциплинарного взыскания или освобождения от уголовного наказа-ния по амнистии по той же причине, в случаях возмещения убытков лицу пре-дотвратившему угрозу ущерба чужому имуществу и т.д.

    Таким образом, у межотраслевого комплексного института юридической ответственности налицо функциональные связи субординации и координации. Присущи ему и связи строения, прослеженные через те же общеправовые по-нятия, конструкции и принципы, о которых говорилось применительно к при-нудительной и позитивной ответственности, но уже преломленные через приз-му юридической ответственности как единой категории.

    Важно провести и ту грань, которая отделяет (и связывает) институт на-казательной и позитивной юридической ответственности. Эта грань лежит в сфере умеренно-позитивной юридической ответственности, где выполнение нормативных требований не только поощряется, но и обусловлено угрозой на-казания (взыскания).

    Межотраслевой функциональный комплексный институт юридической ответственности с помощью мер ответственности (наказаний и поощрений) ге-нерирует состояние ответственности (то или иное качество правомерного по-ведения).

    Как меры ответственности, так и состояние юридической ответственно-сти всегда предполагают друг друга; в отдельности в правовой сфере они не-мыслимы. Это еще раз доказывает необходимость видения юридической ответ-ственности в единстве ее принудительного и позитивного аспектов.

    Очевидно, что дальнейшее формирование указанного института, следуя логике его развития в системе права, требует в качестве одного из вариантов принятия единого законодательного акта. Думается таковым должен быть за-кон Российской Федерации "О юридической ответственности". Указанный нормативный акт для повышения его эффективности должен включать не только материальные, но и процессуальные нормы.

    Закон "О юридической ответственности" мог бы иметь примерно такую структуру:

    1. Общие положения.

      Содержание этого раздела следует изложить в виде преамбулы, из смыс-ла которой вытекали бы задачи, цели, функции и принципы юридической от-ветственности, показывающие взаимосвязь и единство ее аспектов (институ-тов).

    2. Позитивная юридическая ответственность. Сюда следует включить:

      а) задачи, цели, функции и принципы позитивной юридической ответст-венности;

      б) подвиды позитивной ответственности и способы ее реализации;

      в) поощрения за успехи в государственной или общественой деятельно-сти. Здесь необходимо дать унифицированный для всех отраслей законода-тельства (или для большинства) перечень мер поощрения, либо для каждой от-расли законодательства в отдельности. При этом обязательно выделить меры поощрения за особые заслуги;

      г) порядок и условия применения мер поощрения;

      д) компетенция органов по установлению и применению поощрений;

      е) преимущества и льготы для граждан, успешно и добросовестно испол-няющих свои обязанности, а также социально-активно реализующие свои пра-ва;

      ж) основание и порядок лишения поощрений;

      з) соотношение мер поощрения с мерами наказания (взыскания).

    3. Принудительная (наказательная) юридическая ответственность.

      а) задачи, цели, функции и принципы принудительной юридической от-ветственности. Здесь необходимо закрепить, помимо предлагаемых в литера-туре принципов, в качестве основного принципа -презумпцию невиновности.

      Должны презюмироваться (до предоставления доказательств противного в рамках той или иной процедуры) невиновность лиц, привлеченных не только к уголовной, но и к административной, дисциплинарной ответственности, а также добросовестность ответчиков в гражданском процессе (до предоставле-ния истцом доказательств, достаточных для обоснования исковых требова-ний)164.


  14. См.: Петрухин И.Л. Презумпция невиновности -конституционный принцип советского уголовного процесса // Советское государство и право. 1978. № 12. С.20-21.

    Думается, что включение этого принципа в закон о юридической ответ-ственности было бы проявлением не только уважения чести и достоинства граждан, но в то же время обязывало бы должностных лиц (и коллегиальные органы) обвинять и привлекать людей к наказательной правовой ответственно-сти, лишь имея веские основания165.

    б) виды принудительной юридической ответственности;

    в) правотворческая компетенция государственных органов в области принудительной юридической ответственности;

    г) основание возникновения правоотношения наказательной юридиче-ской ответственности. Тут помимо правонарушения необходимо максимально детально отразить субъектов юридической ответственности, дать развернутые дефиниции форм вины, отразить виды ущерба (вреда), причиненного правона-рушением: моральный, физический, имущественный, экологический; указать размеры объема возмещаемого ущерба: ограниченный, в полном объеме, убыт-ки (положительный ущерб и упущенная выгода), в повышенных размерах; слу-чаи, когда возможно возмещение ущерба без вины причинителя вреда;

    д) обстоятельства, освобождающие от принудительной юридической от-ветственности; крайняя необходимость (в определенных законом случаях), не-обходимая оборона, невменяемость, научный и производственно-хозяйственный риск;

    е) меры принудительной юридической ответственности и средства обще-ственного воздействия. Здесь необходимо указать, что за правонарушения к лицам, их допустившим, применяются меры уголовного, административного, дисциплинарного и имущественного характера. В определенных законом слу-чаях к этим лицам вместо перечисленных мер могут применяться меры обще-ственного воздействия в соответствии с тем или иным нормативным актом, ре-гулирующим деятельность определенной общественной организации (органа). Надо указать также сроки применения мер юридической ответственности и сроки их снятия;

    ё) обстоятельства, смягчающие наказательную правовую ответствен-ность, либо усиливающие ее. Думается, незачем перечислять все смягчающие и отягчающие ответственность обстоятельства, содержащиеся в отраслевом за-конодательстве, однако в обощенном виде это следует сделать. Например, при наложении меры принудительной юридической ответственности должны учи-тываться тяжесть совершенного правонарушения, обстоятельства, при которых оно совершено, предшествующее поведение;

    ж) лица и органы, возбуждающие производство, связанное с наложением мер принудительной юридической ответственности;

    з) порядок рассмотрения материала о правонарушении и принятие реше-ния. Тут можно вкратце отразить процессуальные особенности, связанные с


  15. См.: Гуляев А.П. Социально-политический аспект презумпции невиновности // Советское государство и право. 1988. № 4. С. 35.

привлечением к разным видам наказательной юридической ответственности, а также виды принимаемых решений (приговор, постановление, приказ и т.д.);

и) обжалование принятых мер принудительной юридической ответствен-ности. Здесь помимо органов, куда следует обращаться с жалобой, следует ука-зать на срочность обжалования, а также недопустимость усиления наказания по жалобе лица, привлеченного к ответственности;

й) пересмотр решения о наложении меры ответственности в порядке над-зора. Тут следует указать на органы, правомочные решать такие вопросы, а также последствия по принятым ими решениям;

к) порядок исполнения и снятия мер принудительной юридической от-ветственности. Здесь можно ограничиться указанием на добровольность и при-нудительность исполнения решения о принятых мерах правовой ответственно-сти, а также о срочности состояния наказательной юридической ответственно-сти и возможности сокращения этого состояния путем примерного поведения.

Принятие Закона “О юридической ответственности” будет не только концентрацией нормативно общего, присущего всем или некоторым отрасле-вым видам юридической ответственности, но обеспечит его фактическую при-менимость на практике как правотворческими, правоприменительными орга-нами, так и отдельными гражданами.

Очевидно и то, что принятие данного закона будет еще одним крупным шагом по пути демократизации нашего общества, дальнейшего повышения га-рантий прав и законных интересов россиян.

С принятием закона Российской Федерации "О юридической ответствен-ности" должны быть приведены в соответствие с ним другие нормативные ак-ты, регулирующие вопросы юридической ответственности.


Вопосы для самопроверки


  1. Назовите виды межотраслевых комплексных институтов в системе права.

  2. Каковы предпосылки возникновения и развития межотраслевых ком-плексных институтов позитивной и наказательной юридической ответственно-сти в системе права?

  3. В чем состоит роль генетических, функциональных связей и связей строения в формировании межотраслевого комплексного института юридиче-ской ответственности?

Список рекомендуемой литературы


Основная


  1. Аверьянов А.Н. Системное познание мира. М., 1985.

  2. Алексеев С.С. Механизм правового регулирования в социалистическом государстве. М., 1966.

  3. Алексеев С.С. Проблемы теории права. Свердловск, 1972. Т.1.

  4. Алексеев С.С. Структура советского права. М., 1975.

  5. Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981. Т.1.

  6. Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1982. Т.2.

  7. Алексеев С.С. Теория права. М., 1993.

  8. Ардашкин В.Д. О принуждении по советсткому праву //Советское госу-дарство и право. 1970. № 7. С.33-39.

  9. Афанасьев В.Г. Общество: системность, познание, управление. М., 1981. 10.Базылев В.Т. Об институте юридической ответственности // Советское го-

сударство и право. 1975. № 1. С. 110-115.

  1. .Базылев В.Т. Юридическая ответственность (теоретические вопросы).

    Красноярск, 1985.

  2. .Баранов В.М. Поощрительные нормы советского социалистического пра-ва. Саратов, 1978.

  3. .Бахрах Д.Н. Ответственность органов государственного управления и должностных лиц за нарушение прав граждан // Гражданин и аппарат управле-ния в СССР. М., 1984. С. 123-142.

  4. .Блауберг И.В., Юдин Э.Г. Становление и сущность системного похода.

    М., 1973.

  5. .Боброва Н.А., Зражевская Т.Д. Ответственность в системе конституцион-ных норм. Воронеж, 1985.

16. Братусь С.Н. Юридическая ответственность и законность. (Очерк тео-рии). М., 1976.

  1. .Братусь С.Н. Соотношение системы права и системы законодательства //

    Система советского законодательства. М., 1980.

  2. .Галаган И.А. Административная ответственность в СССР. Воронеж, 1970. 19.Звечаровский И.Э. Стимулирование в праве: понятие и структурные эле-

менты // Правоведение. 1993. № 5. С. 112-117.

  1. .Иванов В.Н. Соотношение уголовной и административной ответственно-сти // Проблемы совершенствования советского законодательства: Тр. ВНИИСЗ. М., 1983. № 26. С. 137-143.

  2. .Илларионова Т.И. Механизм действия гражданско-правовых охранитель-ных мер. Свердловск, 1980.

  3. .Керимов Д.А. Философские проблемы права. М., 1972.

  4. .Кирин В.А. Функциональные связи правовых норм // Советское государ-ство и право. 1972. № 5. С. 30-39.

  5. .Кожевников С.Н. Государственное принуждение: особенности и содер-жание // Советское государство и право. 1978. № 5. С. 47-53.

  6. .Козулин А.И. Принуждение в социальном регулировании: правовой ас-пект // Советское государство и право. 1985. № 3. С. 65-69.

  7. .Кудрявцев В.Н. Право и поведение. М., 1978.

  8. .Кудрявцев В.Н. Правовое поведение: норма и патология. М., 1982. 28.Кудрявцев В.Н. Закон, поступок, ответственность. М., 1986.

  1. .Лейст О.Э. Санкции и ответственность по советскому праву (теоретиче-

    ские проблемы). М., 1981.

  2. .Малеин Н.С. Правонарушение: понятие, причины, ответственность. М., 1985.

  3. .Назаров Б.Л. Социалистическое право в системе социальных связей. М., 1976.

  4. .Оксамытный В.В. Правомерное поведение личности. Киев, 1985. 33.Плахов В.Д. Социальные нормы: философские основания общей теории.

М., 1985.

34.Плахотный А.Ф. Проблемы социальной ответственности. Харьков, 1981. 35.Поленина С.В. Пограничный институт гражданского и трудового права

(Возмещение вреда, причиненного здоровью) // Советское государство и право. 1974. №10. С. 60-68.

  1. .Поленина С.В. Комплексные правовые институты и становление новых отраслей права // Правоведение. 1975. № 3. С. 71-79.

  2. .Поленина С.В. Теоретические проблемы системы советского законода-тельства. М., 1979.

  3. .Правовая система социализма. Понятие, структура, социальные связи.

    Кн.1 /Под ред. А.М. Васильева. М., 1986.

  4. .Правовая система социализма. Функционирование и развитие. Кн. 2 / Под ред. А.М. Васильева. М., 1987.

  5. .Прохоров В.С. Преступление и ответственность. Л., 1984.

  6. .Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Ответственность по советскому законо-дательству. М., 1971.

  7. .Самощенко И.С., Фарукшин М.Х. Сущность юридической ответственно-сти в советском обществе. М., 1974.

  8. .Санталов Л.И. Теоретические вопросы уголовной ответственности. Л., 1982.

  9. .Система советского законодательства / Под ред. И.С. Самощенко М., 1980.

  10. .Смирнов В.Н. Обеспечение трудовой дисциплины и бережного отноше-ния к общенародному достоянию средствами трудового права // Проблемы правового регулирования труда в развитом социалистическом обществе. М., 1984. С. 189-220.

  11. .Смирнов В.Т., Собчак А.А. Общее учение о деликтных обязательствах в советском гражданском праве. Л., 1983.

  12. .Стависский П.Р. Проблемы материальной ответственности в советском трудовом праве. Киев-Одесса, 1982.

  13. .Тюхтин В.С. Отражение, системы, кибернетика. М., 1972. 49.Халфина Р.О. Общее учение о правоотношении. М., 1974.

  1. .Черданцев А.Ф. Системообразующие связи права // Советское государст-во и право. 1974. № 8. С. 10-17.

  2. .Шевченко Я.Н. Правовое регулирование ответственности несовершенно-летних. Киев, 1976.

  3. .Явич Л.С. Общая теория права. Л., 1976.


Дополнительная


  1. Адушкин Ю.С. Дисциплинарное производство в СССР. Саратов, 1986.

  2. Александров Н.Г. Законность и правоотношения в советском обществе. М., 1955.

  3. Антимонов В.С. Гражданская ответственность за вред, причиненный ис-точником повышенной опасности. М., 1952.

  4. Багрий-Шахматов Л.В. Уголовная ответственность и наказание. Минск, 1976.

  5. Бахрах Д.Н. Укрепление законности в государственном управлении в све-те решений XXVII съезда КПСС // Советское государство и право. 1987. № 7. С. 3-41.

  6. Беляева З.С., Козырь М.И. Сельскохозяйственая кооперация и право // Го-сударство и право. 1992. № 6. С. 59-69.

  7. Белякова А.М. Гражданско-правовая ответственность за причинение вре-да. Теория и практика. М., 1986.

  8. Брайнин Я.М. Уголовная ответственность и ее основание в советском уго-ловном праве. М., 1968.

  9. Василенко В.А. Ответственность государств за международные правона-рушения. Киев, 1976.

  1. .Витрук М.В. Правовой статус советских граждан в развитом социалисти-ческом общесте // Социалистическое право и научно-техническая революция. М., 1979. С. 299-341.

  2. .Волков В.С. Детерминистическая природа преступного поведения. Ка-зань, 1975.

  3. .Жеребин В.С. Диалектика социальных противоречий при социализме и право. М., 1986.

  4. .Казимирчук В.П. Социально-правовая активность личности -существен-ная часть ее жизненной позиции // Социалистический образ жизни (государст-венно-правовые проблемы). М., 1980. С. 176-208.

  5. .Казьмин И.Ф. Общие проблемы права в условиях научно-технического прогресса. М., 1986.

  6. .Каламкарян Р.А. Международно-правовое значение односторонних юри-дических актов государств. М., 1984.

  7. .Кучинский В.А. Личность, свобода, право. М., 1978.

  8. .Лебедев В.М. Воспитательная функция советского трудового права. М., 1981.

  9. .Ленин В.И. Государство и революция // Полн. собр. соч. Т. 33. С. 1-120. 19.Лучин В.О. Процессуальные нормы в советском государственном праве.

М., 1976.

  1. .Лукашева Е.Н. Право, мораль, личность. М., 1986.

  2. .Малеин Н.С. Имущественная ответственность в хозяйственых отношени-ях. М., 1968.

  3. .Малеин Н.С. Современные проблемы юридической ответственности //

    Государство и право. 1994. № 6. С. 23-32.

  4. .Маркс К. Заметки о новейшей Прусской цензурной инструкции // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 1. С. 3-27.

  5. .Матузов Н.И. Правовая система и личность. Саратов, 1987.

  6. .Матузов Н.И., Малько А.В. Правовое стимулирование в условиях станов-ления рыночных отношений // Государство и право. 1995. № 4. С. 11-19.

  7. .Мицкевич А.В. Акты высших органов советского государства. М., 1967. 27.Молодцов М.В. Система советского трудового права и система законода-

тельства о труде. М., 1985.

  1. .Недбайло П.Е. Система юридических гарантий применения советских правовых норм // Правоведение. 1971. № 3. С. 44-53.

  2. .Новиков К.А. Свобода воли и марксистский детерминизм. М., 1981. 30.Нурпеисов Е.К. Психология правомерного поведения. Алма-Ата, 1984. 31.Овчинников Н.Ф. Структура и симметрия // Системные исследования:

Ежегодник. М., 1969. С. 111-121.

  1. .Осипов П.П. Теоретические основы построения и применения уголовно-правовых санкций. Л., 1976.

  2. .Петрухин И.Л. Уголовно-процессуальная ответственность // Правоведе-ние. 1984. № 3. С. 61-68.

  3. .Поленина С.В. Субсидиарное применение норм гражданского законода-тельства к отношениям смежных отраслей // Советское государство и право. 1967. № 4. С. 21-28.

  4. .Поленина С.В. Социалистическое право как система // Социалистическое право и научно-техническая революция. М., 1979. С. 47-65.

  5. .Попонов Ю.Г. Правовое регулирование некоторых форм общественного труда в СССР // Советское государство и право. 1987. № 1. С. 31-39.

  6. .Прохоров В.С., Кропачев Н.М., Тарбагаев А.Н. Механизм уголовно-правового регулирования: норма, правоотношение, ответственность. Красно-ярск, 1989.

  7. .Романов В.И. Имущественная (материальная) ответственность за наруше-ние законодательства об охране животного мира // Советское государство и право. 1987. № 2. С. 70-77.

  8. .Самощенко И.С. Понятие правонарушения по советскому законодатель-ству. М., 1963.

  9. .Свидерский В.И., Зобов Р.А. Новые философские аспекты элементарно-структурных отношений. Л., 1970.

  10. .Семенов В.М. Конституционные принципы гражданского судопроизвод-ства. М., 1982.

  11. .Синюков В.Н. Функции юридических фактов // Вопросы теории государ-ства и права. Личность, право, правовая система. Саратов, 1988. С. 141-151.

  12. .Сыроватская Л.А. О предстоящей реформе трудового законодательства //

    Советское государство и право. 1991. № 1. С. 70-79.

  13. .Смирнов В.Г. Правоотношение в уголовном праве // Правоведение. 1961.

    № 3. С. 86-98.

  14. .Сперанская Л.В. Проблема позитивной ответственности и охрана морской среды // Деятельность государств в мировом океане. М., 1983. С. 89-102.

  15. .Стависский П.Р. Материальная ответственость в трудовом праве // Совет-ское государство и право. 1978. № 5. С. 70-75.

  16. .Строгович М.С. Сущность юридической ответственности // Советское го-сударство и право. 1979. № 5. С. 72-78.

  17. .Талалаев А.Н. Право международных договоров: действие и применение договоров. М., 1985.

  18. .Титова Н.И. Материальная ответственность работников сельскохозяйст-венных предприятий. М., 1978.

  19. .Урманцев Ю.Н. Начала общей теории систем // Системный анализ и на-учное знание. М., 1978. С. 7-41.

  20. .Шевченко Я.Н. Совершенствование законодательства о семье. Киев, 1986. 52.Шергин А.П. Административная юрисдикция. М., 1979.

  1. .Шлыков С.А. Функции уголовной ответственности // Проблемы совер-шенствования советского законодательства: Тр. ВНИИСЗ. М., 1983. № 23. С. 192-203.

  2. .Шон Д.Т. Конституционная ответственность // Государство и право. 1995.

    № 7. С. 38-43.

  3. .Элькинд П.С. Категория “цель” и “средство” в сфере уголовно-процессуального регулирования // Советское государство и право. 1972. № 8. С. 98-103.

  4. .Энгельс Ф. Анти-Дюринг // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 20. С. 1-338.

  5. .Энгельс Ф. Кондрату Шмидту, 27 октября 1980 г. // Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд. Т. 37. С. 414-422.

  6. .Явич Л.С. Право и социализм. М., 1982.

  7. .Яковлев В.Ф. Сущность и основные черты гражданско-правового метода регулирования общественных отношений // Правоведение. 1972. № 6. С. 81-90.

  8. .Ямпольская Ц.А. Система советского права и перспективы его развития //

Советское государство и право. 1982. № 6. С. 94-95.

 

 

 

 

////////////////////////////