Чужая жизнь (1 сезон, 2014 год). Фразы и цитаты из сериала

Зоя Калашникова – молодая, красивая и успешная девушка. Она всего несколько лет назад приехала в Москву и уже открыла собственную фирму. Но как только Зое показалось, что все в её жизни стало налаживаться, неожиданно погибает друг детства – лётчик Сиверин, а деловой партнёр и бывший возлюбленный Юрий исчезает, оставляя девушку с огромными долгами. Зое приходится оставить всё, чего она достигла за эти годы: продать бизнес, машину, квартиру и вернуться в свою родную деревню Березовка. К этому моменту Зоя находится на пятом месяце беременности. Отец Зои, узнав о том, что дочь ждёт ребенка и при этом не замужем, требует покинуть его дом. По стечению обстоятельств Зоя выдаёт себя за вдову лётчика Сиверина - Героя России и гордости деревни. Ей не нравится эта ситуация, но она вынуждена лгать. Одновременно с Зоей в Березовку возвращается Антон - школьная любовь Зои и брат Владимира Кальницкого, самого влиятельного человека в селе. Антон только что вышел из тюрьмы и стремится разобраться со своим прошлым. Он уверен, что его посадили по вине брата. Встретившись после долгих лет разлуки, Зоя и Антон чувствуют, что старая любовь может возродиться. Однако Владимир Кальницкий давно мечтает завоевать сердце Зои и теперь не намерен сдаваться. Когда информация о вдове героя попадает в прессу, жители деревни просят Зою стать председателем и наладить жизнь в Березовке. Зоя надеется оправдать большие надежды, которые возлагают на неё односельчане. Однако девушку не отпускают её прошлые отношения, долги и обман, на который она была вынуждена пойти. И теперь ей придётся найти выход из сложившейся ситуации раньше, чем она окончательно увязнет в нагромождении собственной лжи.

Все фразы и цитаты

Серия 1

"Где начало начал,
Где следов не найти,
Из тропинок лесных
В нить сплелись два пути.
За тобой и за мной
Через степи чистым полем ветер,
Вся любовь не любовь,
Чтобы вместе солнце встретить.
На земле, на земле
Две дороги дальние,
В небесах лишь одна дана.
Много лет, много лет
Две любви печальные,
Два пути, а судьба одна".
ЧУЖАЯ ЖИЗНЬ
(Телефонный звонок.)
Женщина: - Алло, Зоя Павловна?
- Да, здравствуйте.
- Ваш партнер Юрий Нестеров
обещал мне перезвонить
и не подходит к телефону.
Я хотела бы обсудить
возмещение мне убытков.
Я еду к вам в офис и надеюсь,
вы не будете меня избегать.
До встречи.
- Да, конечно, подъезжайте.
Доброе утро, Витя. - Доброе.
- Что с пятой машиной?
Почему в гараже?
- Двигатель сдох.
- Я уже две недели слышу про
двигатель. Почему не отремонтировали?
- Там новый нужен.
- Машине меньше двух лет.
Юра заезжал, смотрел?
- Нет.
Юрий Дмитриевич две недели
уже не заезжал.
- Ты ему про двигатель говорил?
- Говорил.
- У меня нет денег на новый.
Чини этот.
- Я чинил.
- Еще раз, значит, чини. При мне.
- Зоя Павловна, он только доломает.
- Ты сам хочешь починить?
- Это не моя машина, мне это не надо.
- Значит, и не суйся.
- Ладно.
- А чего ты хотел,
если вы сами ничего не можете.
Иди открывай, я сейчас подойду.
(Телефонный звонок.)
- Алло. Да, Зоя.
- Я спрашиваю, где ты сейчас? У нас
пятая машина не на ходу. Ты в курсе?
- Зоя, давай попозже.
- Это нужно сделать сейчас.
- Говори, говори.
- Юра!
- Давай я потом посмотрю.
- Я сама посмотрю.
Где ты?
- Да по делам я поехал.
- У нас вообще-то с тобой общие дела.
Юра, мне помощь нужна.
Приезжай в гараж.
- Как получится.
- Я тебе говорю, приезжай.
- Не торопишься?
- А что ты стоишь? Работаем!
Люда, поднимись ко мне.
- Игорь, потом Саше помоги.
- Леха, прощаешься?
- Да, прощаюсь.
Меняю рабочую лошадку на скакуна.
А сколько налетали!
Ну что, Серега? Пресса, автографы,
восторженные девчонки?
Ты-то к этому давно уже привык.
- Леха, не о том думаешь.
- Американцы, французы, корейцы -
700 человек гостей.
Все ж на нас будут смотреть.
- Не на нас - на машины.
- А я смотрю, у тебя серьезные связи.
Очередной показательный вылет,
и снова ты за штурвалом.
- Ну ты, хорош! О чем ты?
- Да ладно, прости,
я просто позавидовал.
Ты ж знаешь, у меня завтра дебют,
хоть я и миллион часов уже налетал.
- Ты не завидуй. Это просто работа.
- Да, просто работа.
- А вот и они,
герои нашего завтрашнего дня.
- Серега, я про тебя уже столько слов
хороших сказал! Давай сам теперь.
- Вроде на завтра договаривались.
- Нет-нет, все разрешения получены,
у меня эксклюзив на вас,
так что сегодня вы мой. Здравствуйте.
- Здрасте.
- Значит, вы Сергей
и вы летите на новом истребителе?
- Леха, ты хотел с прессой пообщаться.
Давай, вперед. Не буду вам мешать.
- А куда же вы?
- Смотри, какая женщина,
а ты убегаешь.
- Ты же знаешь, мне это не интересно.
- Опять твоя принцесса
мебельного транзита? Что с ней?
- Не знаю, дозвониться не могу.
Может, что произошло?
- Люда.
- Да, Зоя?
- Юра приехал?
- Нет, не приехал.
- Лентяй.
- Трубку не берет. Раз 15 ему звонила.
- Ты не ври мне, Юра. Не надо врать.
Если люди врут - значит,
они не уважают.
Ты меня не уважаешь.
- Леня... Леонид Борисович...
- Долг - он что?
Он платежом красен, правильно?
- Просто сейчас заказов мало.
- Мне плевать на твои заказы.
Мы с тобой сколько знакомы?
Отцы еще наши дружили.
Они в нашем возрасте знаешь
какие дела делали?
- Да знаю я.
- Вот и молодец, что знаешь.
Давай тогда решим
этот вопрос полюбовно,
по-корефански, что ли.
Отпишешь на меня компанию, и все.
- Как - компанию?
- Так.
Поставишь крестик напротив
своей фамилии - и забыто.
- Здравствуйте. Прошу, проходите.
- Здрасте, Зоя Павловна.
Куда? Сюда?
- Кофе будете? - Нет.
Господи, здесь ноги сломаешь.
- Я получила ваше письмо.
- Вы шкаф видели?
- Видела.
- Он разбит и не подлежит
восстановлению.
- А почему вы его не застраховали?
- Почему я его не застраховала -
это мое дело.
Но пока он был у вас, это ваша
ответственность. Вано, воды!
- Дима, воды.
- Пока шкаф был у вас,
это ваша ответственность.
- Подождите.
- Вы шкаф разбили?
Я вас спрашиваю: вы шкаф разбили?
Следовательно, платите.
Почему я должна терять свое время?
- Мне кажется, деньги,
которые вы просите, -
это неадекватная сумма.
- Неадекватная сумма? Да там хрусталя
только было на миллион рублей.
- Послушайте...
- Я не буду вас слушать.
Мой заказчик уезжает в конце недели.
Мне деньги нужны до пятницы.
И это все. Или вы хотите в суд?
- Стоп!
- Что? - Вода.
- Уйди отсюда.
Или полтора миллиона, или в суд.
- Юра, зачем тебе это надо?
Эти грузовики, мебель...
Это же не твой формат.
Поиграл в машинки, и хватит.
У меня холдинг транспортный.
Мне расширяться надо,
конкурентов давить.
А эту свою... Как ее? Зоя? Зоя, да?
Ты ее не бойся. Что ты ее боишься?
Сколько у тебя их было, этих Зой.
А сколько будет, эй!
И знаешь, поезжай проветрись.
- Нужно больше времени.
- Вы, видимо, меня не понимаете.
Я только что сказала: моему заказчику
нужно уезжать в конце недели.
И деньги мне нужны до пятницы.
Значит, времени у вас до пятницы.
- Хорошо.
- Хорошо.
В конце недели.
Желаю вам хорошего дня.
И я искренне надеюсь,
что у нас не будет
никакой игры в кошки-мышки.
Вано, воды!
- Ну что?
- Что... Виноваты, должны заплатить.
И вызови мне этого... Игоря, грузчика.
- Ну вот и поговорили.
Поговорили. Мне пора.
И тебе пора. Мои ребята заедут к тебе
часа через два.
Ну, документы подписать.
Юра, да ты меня не бойся. Что ты?
Что ты, меня боишься, что ли?
Перестань. Мне доверять надо. Верить.
Юра, все будет хорошо.
- Ты знаешь, что разбитый тобой
шкаф обошелся нашей компании
в полтора миллиона рублей? У меня
простой вопрос: что будем делать?
- Зоя Павловна, мне бы...
- Я не знаю.
Пойдем ко мне в офис, подпишешь
бумагу, что вернешь деньги.
Я не знаю, продавай квартиру,
почку - одну, две. Я не знаю!
- Зоя Павловна, я отдал бы...
- Конечно, конечно.
У тебя семья, дети.
Жена не работает, квартиры нет.
- У него маму час назад
в больницу с инсультом увезли.
- Ладно, езжай, что ты стоишь?
Вадим, ты свободен?
- У меня на 5 часов Крылатское.
- Отвези Игоря в больницу.
- Сделаем.
- Спасибо, Зоя Павловна.
- Ладно, иди уже.
Что ты мне сразу не сказала?
- Прости.
Извини, правда замоталась.
- Пожалуйста.
- Подписывай уже, что ли.
- Да, но...
Мне не все понятно.
- Тебе не надо понимать.
- Смотрите, здесь написано,
что я передаю компанию
некому Игнатьеву В. В.
Тогда смотрите, на этой странице...
- Теперь это уже не твое дело.
Подписывай.
Идите в гараж,
я вам когда уже сказала!
Не понимают же ничего.
Что ты с ними сделаешь!
Женя! - Да.
- На завтра перенеслась
перевозка в Химки, в 9.
- Понял. Ладно.
- Зоя, ну что ты убиваешься?
До пятницы еще есть время,
что-нибудь придумаем.
- Скажи мне,
почему я должна решать проблемы,
которые создают другие.
На меня деньги тоже с неба не капают.
Ну нет у меня богатых родственников
и спонсоров.
Квартира - и та в кредит.
- Ты куда?
- В банк.
Пойду унижаться.
- Тебе Леонид Борисович
привет передавал и презент.
Возмещение морального ущерба,
так сказать. Вот.
Через два часа вылет. Подписывай.
Хорошо, как знаешь.
- Ладно, ладно.
С ней точно ничего не случится?
- Какая тебе разница?
Ничего, ничего.
И на каждой странице внизу.
- На.
- Вот и все.
Билетик.
- С ней точно ничего не будет?
Ну, там...
- Да, все нормально.
Ага, он все подписал.
- Со счета 600 личные...
Не хватает 500 тысяч.
Прекрасно, Зоя, прекрасно.
Еще у нас кредит за квартиру
и пропал партнер.
Так... Остается...
Ничего.
- Зоя, что в банке?
- В банке меня очень любят.
С удовольствием дадут мне миллион,
когда я отдам те пять, что должна.
Что это?
- Не знаю, только что принесли.
- Может, это долгожданный миллион?
- Хорошо бы.
- Так...
Люда, принеси мне
две бутылки водки и револьвер.
- Зоя, что там?
- Хочу напиться, а потом застрелиться.
Оставлю тебе патроны, застрелишь Юрия.
- Зоя, что там?
- Там... Там мы должны 20 миллионов.
Точнее, ты, дорогая Люда,
ничего не должна,
а вот дорогая Зоя должна 20 миллионов.
А знаешь, кто взял займ? Юрий.
- Юрий Дмитриевич?
- Мой верный и прекрасный,
всегда готовый помочь Юрий.
Все это бред. Мне кажется,
мне все это просто снится.
Бред какой - 20 миллионов! Юрий...
- Зоя, выпей чаю.
По телефону: - Зоя, это Сергей.
Не могу до тебя дозвониться.
Вечером все в силе? Я как освобожусь -
сразу к тебе. До встречи, целую.
- Володя, а ты куда?
- Уезжаю. Завтра вечером вернусь.
- Как - уезжаешь? Куда?
- Папа, ты куда?
- Папка на работу уезжает.
Веди себя хорошо
и маму слушайся, ладно?
- Хорошо.
- Володя, я тебя спрашиваю.
Ты мне можешь минуту уделить?
- У меня дела.
- Я знаю твои дела, Вова.
Дома тоже дела,
Машу надо к врачу везти.
- Что-то я не заметил, что она болеет.
- Ей надо прививку делать.
- А в чем проблема вызвать такси?
Или тебе деньги надо?
- Володя, все село знает,
к кому ты ездишь.
Вова, хватит! Ты не нужен ей,
понимаешь? Что ты ездишь унижаешься?
- Какая же ты дура, Дашка.
- Езжай! Только тогда не возвращайся!
С меня довольно, слышишь?
С ней и оставайся!
- Вот здесь...
- Привет.
(Телефонный звонок.)
- Алло.
- Груз отправили?
- Да, все в порядке.
Я тут выяснил кое-что.
Тебе это не понравится.
- Говори.
- Недостача.
Я проверил - за месяц с каждой партии
недочет по пять ящиков.
- Чьи были смены?
- Кривого.
- Вот сволочь.
- Да, документы с собой.
Хорошо, Максим. Да. Сейчас буду.
- Так, у меня времени в обрез -
полчаса. Документы есть еще?
- Да, конечно. Вот документы по займу,
про что я по телефону говорила.
- Что здесь? Значит, ваш партнер
Юрий Нестеров взял займ в размере
20 миллионов. Так как он пропал,
деньги по договору должны вернуть вы.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
И срок до понедельника.
- А если нет?
- А если нет, придется отдать фирму.
Это одно из условий договора.
- Подлец!
- Спокойно, спокойно.
- Подожди.
Максим, а если я квартиру продам?
- Не можете вы продать квартиру:
она в кредит.
Зоя, ты знаешь, если есть шанс,
я делаю все, что могу,
бьюсь до последнего.
- Извините. Максим,
вас Лариса Ивановна ждет.
- Сейчас, да. Зоя, сделать ничего
нельзя. В случае неуплаты займа
компания переходит другому владельцу.
Я буду думать. Буду думать, ладно?
Созвонимся. Иду-иду.
- Максим!
- Девушка, вам помочь?
- Не надо мне помогать!
- Понял. Извините.
- Черт знает что.
Ладно. Сама виновата.
Знаешь, так обидно, Сережа.
Внутри все рвется.
Четыре года бессонных ночей,
нервотрепок.
Страшно, потому что никому
нельзя верить.
А как жить тогда?
- Ладно, ладно, Зоя.
Сейчас всех под монастырь подведешь.
Все пройдет. Мне можешь доверять,
матери можешь, отцу.
- Откуда я знаю? Может, и ты...
Ладно, прости, Сережа.
- Зоя, кофейку сделаешь?
- Да, конечно. Может, там?
- Давай помогу.
- Спасибо.
- Спасибо, все было очень вкусно.
- Да ладно.
Сережа, откуда я деньги возьму?
- Значит так, Зоя Павловна,
есть у меня знакомый банкир.
Мечтал стать летчиком - не получилось.
Но за штурвал любит подержаться,
вот и катаем,
пока начальство не видит.
Банкир вредный, жадный,
на человека вообще мало похож.
Но 20 миллионов тебе даст.
- Ой, Сережа...
- То есть ты как девушка порядочная
принять помощь не сможешь, так?
- Сережа, правда...
- Зоя!
Зоя, мужики зачем нужны?
Чтобы вас, дур, из беды вытаскивать.
В общем, так: завтра ждешь звонка
от банкира, приходишь, берешь деньги
и продолжаешь грузить свою мебель.
- Сережа, ты такой...
- А что ж ты тогда замуж
за меня не идешь?
- Так ты и не звал.
- Правда?
- Ни разу.
- Странно.
Это значит "да"?
- Я пойду за кофе схожу.
- Я смотрю, жизнь налаживается.
- Сплюнь через левое плечо,
чтобы не сглазить.
- Кто он?
- Почему сразу "он"?
Может быть, я не знаю,
выиграла в лотерею миллион.
- Зоя Павловна, да вы так светитесь,
что ослепнуть можно.
Такого блеска способен добиться
только мужчина.
Что, замуж выходите? Нет? За летчика?
Зоя Павловна, будь человеком, а.
- Человека из меня может сделать
только твой фирменный зеленый чай.
Поэтому сделай мне чайку, а я пока
подумаю, сжалиться над тобой или нет.
- Коля, привет. Это Серега, летчик.
Как там у тебя, банк еще не ограбили?
Слушай, разговор есть.
- О, герой на родину...
- Сейчас, сейчас. Совещание, да?
- Понял, пардон.
- Давай тебе через 5 минут перезвоню.
- Что говоришь? А, поздравь героя.
- Серега, перед журналистами
после полета выступить надо.
- Да-да, хорошо.
- Ну что, пойдем?
- Сейчас, минуту, звонок еще сделаю.
- Да ладно, вернемся - перезвонишь.
- Слушай, правда.
- Серьезно, парни, звонок важный,
я не могу откладывать.
- Сергей, давайте на старт, некогда.
- Сиверин, тебе за этот полет
столько денег на счет упадет,
все ее проблемы решить можно.
- Вова, что ты здесь делаешь?
- Я по-хорошему пришел, Зоя.
- Мы уже 10 раз это проходили.
Давай на выход, тебя дети и жена ждут.
- Тебе же деньги нужны.
- На выход.
- Поговорим?
- Не о чем нам разговаривать. Уходи.
- Зоя... - Уходи, я сказала!
Я сейчас охрану вызову!
- Все Антона мне простить не можешь?
Зря ты так, я же по-доброму приходил.
- Я не понимаю, зачем вы меня позвали.
Я вам уже сказала, что заплачу.
- Присаживайтесь.
- Чай, кофе?
- Нет, спасибо.
- Будьте добры, один кофе.
В понедельник.
- Да, в понедельник.
- Уверены?
- Я же сказала, что заплачу.
В чем вопрос?
- Вопрос в том, что через неделю
вы можете быть где-нибудь на пляже,
а мы с неоплаченным займом.
Вот в чем вопрос.
- Я что, должна расписаться кровью?
- Ну зачем?
- Я сказала, что я заплачу,
я даю честное слово.
Прошу прощения, я тороплюсь.
Ко мне есть еще вопросы?
- Нет. Зоя Павловна!
- Что, не верите, что я нашла деньги?
- Зоя Павловна!
(Сигнал автомобильного клаксона.)
Ваш кофе.
- Папа пришел.
- Привет, Машутка.
- Привет.
- Ждала меня?
- Да.
- Смотри, какие я тебе подарки привез.
Платья привез, туфли.
- Привет.
- Коробку с овощами занеси.
Посмотри, какие платьишки. Нравятся?
- Очень.
- Что это?
- Подарок, что.
- Зойке не понравились, мне привез?
Володя, ты с ума сошел?
Очень красивые. Спасибо.
Хочешь, я надену?
- На стол накрывай.
- Вам ясны правила поведения на КДП?
- Да-да.
- 45-161, взлет разрешаю.
Журналист: - Команда на старт дана...
- Полная тишина, пожалуйста.
- Да, извините, пожалуйста, извините.
Пилот: - Центр, взлет совершен.
Диспетчер: - Набирайте 3900.
- 3900 занял.
- Приступайте к выполнению
пилотажных фигур.
- Есть приступить.
- Да, мы начали. При всем уважении
к вам мы не могли вас дожидаться.
Боже мой, мы...
Продублировать испытание?
- Центр, борт 45-161, теряю скорость.
- 45-161, если возможно,
доложите обстановку.
- Что происходит? Он падает, что ли?
- Замолчите. Выйдите отсюда.
45-161, сообщите ситуацию.
- Центр, предельный угол атаки,
скорость падает,
пытаюсь уменьшить крен.
Диспетчер: - Борт 145-161,
двигателям взлетный режим.
- Отказ правого двигателя,
критическая потеря высоты.
- Приказываю катапультироваться.
- Центр, катапультироваться не могу.
Увожу борт за лесополосу.
- 45-161, вышка. Уйдите отсюда.
Я говорю, уйдите отсюда!
Я говорю, уберите ее отсюда! 45-161.
- Я могу тут находиться, я журналист.
- 45-161, доложить обстановку.
45-161, приказываю катапультироваться.
- Катапультироваться не могу.
Теряю скорость.
- Ты меня слышишь?
45-161, доложи обстановку.
Не отвечает.
Надо вывести иностранцев отсюда.
- Уведите иностранцев с поля.
- Снимаешь, да?
- Ничего себе!
- Снимай, снимай!
- Лишь бы на нас не упал.
(Телефонный звонок.)
- Алло.
Да, это Зоя Павловна.
Что? Сергей?..
- Зоя.
Зоя, ты что?
Зоя. Зоя!
- Ну, здравствуйте, мамочка.
- Здравствуйте.
- Как голова?
- Кружится.
- А, значит, на месте.
- Я упала в обморок?
- Да нет, у вас давление скачет,
что в вашем положении неудивительно.
Вы хотите сохранить ребенка?
- Ага.
- Что-то непохоже. А если хотите,
надо вести себя правильно.
А правильно - это значит
полный покой. Это понятно?
Значит так, список лекарств на столе,
принимать строго по инструкции.
И обязательно отдыхайте.
Пейте и не волнуйтесь.
Тихо, тихо, тихо. Все.
Пусть полежит полчасика.
Вот так. Всего хорошего.
- Спасибо.
Спасибо огромное.
- Пожалуйста, пожалуйста.
- Люда, позвони Максиму.
- Юристу?
- Ага.
Приготовь документы о передаче
компании в счет погашения займа.
- А как же летчик?
Он же обещал помочь.
- Улетел.
- Куда улетел?
- Насовсем.
- Ой. Так, это сюда. Зоя. Зоя!
Зоя.
Ты там сервиз забыла убрать,
и фен в ванной остался.
- Забирай, если хочешь.
Красиво, правда?
- Ага.
- Когда я первый раз
на этот балкон вышла,
сразу поняла - мое место.
Хотела всю жизнь здесь прожить,
детей родить, вырастить. Теперь...
Ты знаешь, мне там за машину
осталось всего 100 тысяч выплатить.
Я тебе зарплату задолжала за несколько
месяцев, ты расплатись и забирай.
- Зой, да ты что?
Нет, как-то неудобно...
- Я тебе говорю - забирай.
Что мне там, кур пугать?
- Да, неожиданно все как-то вышло.
Ты на похоронах-то была?
- Не-а. В Березовке были.
Но я обязательно навещу.
- А ребенок что?
- Не знаю.
Родиться - решим. Хоть бы родился.
Еще чемодан этот собирать.
- Да, Зой, пойдем, потому что там надо
коробку переложить, она развалилась.
Часть вещей могу взять к себе.
А Ване я вообще не знаю, что собирать.
- Ремонт делать не будем,
там все хорошо.
Вот эти бабские цацки
только уберите, и все.
- Уберем.
- Ну и прекрасно.
А место хорошее, удобное. И от центра
недалеко. Здесь будешь работать?
- Ага.
- Да...
Машинки смотрели?
- Машинки хорошие.
У одной проблемы с двигателем,
остальные на ходу.
- Вот и хорошо. Водил убираем,
меняем на новых и начинаем работать.
- А что водителей-то менять?
- Надо, чтоб свои были, свои,
чтоб с ладошки кушали.
Читал Макиавелли?
- Леонид Борисович...
- Вижу, что не читал. Понятно.
Эх, молодежь, не хочет учиться.
Ладно, поговорим.
Для меня сейчас важно, чтобы
Калашникова уехала из города,
так сказать. Понятно?
- Сделаем.
- Есть человек - есть проблема.
Нет человека...
- ...нет проблем.
- Молодец.
- А где Зоя Павловна?
- Я за нее. - А-а.
То есть вы теперь тут главный?
- Типа того.
- Поздравляю.
- Спасибо.
- Вы должны мне полтора
миллиона рублей. - Здрасте. Уже?
- И если за двое суток
вы не решите эту проблему,
то наш разговор больше
не будет таким приятным.
- А что, собственно, произошло?
- Вы разбили моему клиенту шкаф.
- Я?
- Ага.
- Видите ли, в чем дело...
(Телефонный звонок.)
Сейчас, секунду. Да.
- У вас, у вас. Ничего, я подожду.
- Я перезвоню. Дело в том, что я
являюсь хозяином этой компании
всего сутки, так что
вы обращайтесь к Зое Павловне,
она должна отвечать за свои долги.
- Хорошо, быть может, я так и сделаю.
- Телефончик дать?
- Нет, спасибо, я знаю.
И поздравляю вас с этим
удачным приобретением.
- Спасибо. А у нас, кстати,
по этому по поводу банкет будет,
если хотите, заходите.
- В другой раз, быть может.
Спасибо.
- Счастливо.
Значит так. Всех водил гоним метлой.
Но сначала узнаем, кто нам должен
полтора миллиона рублей. Понятно?
- Ага, сделаем.
- Теперь я наверняка
должен быть уверен в том,
что Калашникова уехала из города.
- Будет.
- Ты все понял?
- А чего понимать, все ясно.
- Ладненько, пойду я. Не провожай.
- Тебя там хоть встретит кто-нибудь?
- Спроси, ждут ли меня там.
- Слушай, может, останешься?
Мы вместе в Питер поедем,
там придумаем что-нибудь.
- Позвоню, если что.
Знаешь, так курить хочется.
- Зоя!
- Ладно, Ярославна, пойду я.
- Зоя Павловна, счастливого пути.
- Пошли.
- Звони боссу.
- Алло. Олег Борисович, мы все
сделали. Я говорю, что отправили.
- Ну, дальше куда?
Девушка, дом-то какой?
- А. Вон за сиренью, видите?
- Ага.
Здесь?
- Да.
- А вас что, никто не встречает?
У вас все в порядке?
- Да-да, все хорошо. Спасибо.
- Это много. Спасибо. Счастливо.
- Зинка-то шелковый халат купила.
- И что?
- Интересно, на какие шиши?
- Да дешевка.
- А я тоже такой хочу, чего это.
- О, смотри, кажись, Зойка.
- Здрасте.
- Я ж тебе говорила, что это она.
- Ой, Зоенька, а я тебя
не признала совсем.
Помню, в девках-то худющая была,
две косы, с портфелем...
Откормили тебя в Москве-то.
- А вы не видели, где мама?
- Дома она, где ей быть-то.
- Ну да.
- А отец только что в очереди стоял
в магазине Вовкином.
- Вовкином?
- Вовки Кальницкого.
Не знаешь, что ли?
- Да я за всеми вашими новостями
не услежу.
- В гости, значит, приехала?
- Да, домой. В отпуск.
- А что, в Москве-то отпуска плохие?
- Я пойду домой,
там меня мама уже ждет.
Вместе: - Ага.
- Рада была вас увидеть. До свидания.
Вместе: - До свидания.
- А то отец говорит,
что совсем их забыла.
- Вот Дашка узнает.
- Пойдем расскажем, жалко же девку.
- Зоя, ты, что ли?
А что ты не здороваешься?
- Привет, Володя.
- Привет. Давно приехала?
- Нет, я маму жду.
- Давай с вещами помогу.
- Не нужно. - Давай-давай.
- Володя, не надо, ну...
- А чего ж ты не позвонила?
Я бы тебя встретил.
А то у нас дороги такие -
богу душу отдашь, пока доберешься.
- Володя, не надо.
- Есть кто дома? Люди!
Встречайте, дочь приехала.
Зоя, нет никого. Может, она в огород
ушла, работает, не слышит.
А ты надолго приехала?
- Не знаю, как получится.
- Как твои долги московские?
- Что смогла - отдала.
- А чего ты не обратилась? Я бы помог.
- Володя, давай это оставим
раз и навсегда, ладно?
Хватит, все. Езжай к жене.
- Зоя...
- Не до тебя сейчас, честное слово.
- Ты, если что, имей в виду.
- Хорошо.
(Хлопает дверь.)
Вместе: - Здрасте.
- Я так больше не могу, Вова.
Мы 5 лет с тобой живем, 4 года Маше.
Скажи мне, я плохая жена?
Можешь сказать, я плохая жена тебе?
- Успокойся.
- Почему она? Почему всегда она?
Чем она лучше?
Ну да, городская баба, модные шмотки -
и что из этого?
Я тебе дочь родила. Я тебе
дочь родила! Я тебе родила дочь.
Это не важно?
Почему ты меня не любишь?
Почему? Ну почему?
- Давай распишемся.
Даша.
Я замуж тебя зову.
- Правда?
- Правда.
- А как же Зоя?
- Я же тебя зову, а не Зою.
- Я устала, Володя.
- Я знаю.
- Большая стала.
Волосы красишь?
- Крашу.
- А зря. Отцу не понравится.
- А что ему нравится, мама?
Он до одиннадцатого класса
даже губы не разрешал накрасить.
- Ну и не надо. Чего их красить-то?
- Все, мама, хватит.
- Что случилось, дочка?
- Таня!
О, обе здесь.
А что чемодан-то на улице?
Тяжелый. Как ты его носишь?
Ну, здравствуй, дочь.
- Привет, папа.
- А что?..
Что?..
- Привет, Калмык.
- Здорово.
- Что случилось-то?
- Пойдем, что стоишь?
- А чего здесь не поговорить?
- Я тебе тут сюрприз приготовил.
- А-а.
- Значит, беременна?
А кто отец?
- Нет отца.
- Что? Как это - нет отца?
Слышь, мать? И что делать будем?
- А ничего. Я рожу и уеду.
Я вам на шею садиться не собираюсь.
- А ты что тогда сюда приехала? Решила
нас перед всем селом припозорить?
- Дура была, вот и приехала.
- А ну-ка сядь!
- Я первым же автобусом отсюда уеду.
- Зачем ты так?
Успокойся, сядь, мы же
за тебя переживаем. Успокойся.
- Ты смотри! Учили, воспитывали,
в Москву отправили.
А она вот - подарочек папе-маме.
Даже не знает, от кого.
Приехала помощи просить.
- Ну что там по нашим делам?
- Да все в порядке там.
Товар в Москву ушел,
сейчас новую партию ждем.
- Молодец.
Нравится тебе делами ворочать.
Да и люди вроде тебя уважают.
Что-то я устал.
Думаю, на покой мне пора.
- Подожди, как - на покой? А я куда?
- Вместо меня горячительным займешься.
Всю подноготную знаешь.
Думаю, вырулишь.
А мне процент.
Буду наставлять, помогать.
Ну что, добро?
- Калмык, ты же знаешь, я не подведу.
Я землю пахать буду, все сделаю.
- Что ты? Что ты ревешь? Что ревешь?
- Не слушай ты его. Не слушай.
Мы тебе не чужие, мы тебе родные.
- Я не знаю, мама,
вообще на что я тут надеялась.
- Не слушай его.
Успокойся.
- Завтра уеду, сама со всем разберусь.
- Не надо, не надо. Отдохни,
ложись отдохни. Отец, хватит уже.
- Рад?
- Ну да.
- Смотри, что покажу.
Иди, иди, потрогай.
- Что?
- Посмотри, какая сила.
- Какая сила?
Калмык, ты что?
- Чувствуешь?
Я ж тебя и вправду повысить хотел,
а ты не дождался.
За три копейки крысятничать начал.
Думал, я не узнаю.
- Калмык, Калмык, ты...
- С кем дело имеешь, забыл?
- Да я первый раз, первый раз.
Я даже сбыть ничего не успел.
Я все верну, все, все верну. А-а-а!
- Конечно, вернешь.
Тварь.
- У тебя сутки, Кривой.
Как все вернешь,
ищи себе новую деревню, понял?
(Стук в дверь.)
- Кто там еще?
- Разведка пришла.
Узнать, зачем москвичка приехала.
(Стук в дверь.)
- Иди открой, мама,
все равно не отвяжутся.
- Тетя Таня, можно?
- Сейчас.
- Здрасте, тетя Таня.
- Здравствуй. - Зоя, приветик.
- Привет, Алла.
- Зашла проведать. Говорят, приехала.
- Приехала, скоро уезжаю. Завтра.
- Завтра?
- Да, завтра. Утром. Первым автобусом.
Что еще хочешь узнать?
- Зоюшка, что ты?
- Зоя, ты что? Я же просто.
- Алла, будешь что?
- Нет-нет, тетя Таня, спасибо.
Я просто зашла проведать.
Ты чего уезжаешь?
- А я не собиралась
надолго оставаться.
- А-а.
- Алла, я тебе скажу прямо,
чтобы не было больше вопросов:
квартиру продала, бизнеса нет.
Беременна и без мужа.
Все, довольна информацией?
- Доченька...
- А что? Мне больше нечего сказать.
- Зоя, как же ты без мужа-то?
- А что, разве не бывает без мужа?
- Нет, бывает, конечно.
А муж-то где?
- Погиб.
- Как - погиб?
- А вот так, смертью храбрых.
- Мы тоже на прошлой неделе
схоронили Серегу Сиверина.
Угу. Помните? Герой России.
Зойка, так это он, что ли?
- Что - он?
- Отец. Серега - отец?
- Все, я пошла спать.
- Если Серега отец ребенка, значит,
Зойка у нас теперь, выходит,
вдова героя? Угу, очень хорошо.
До свидания, тетя Таня.
- Слышь, ты. Сюда иди.
Как зовут?
- Серега.
- Пошел отсюда.
- Доченька, нельзя так уезжать. Куда?
- Мама, не насовсем.
- Нельзя так уезжать.
- Мамуля, все, хватит.
Хватит, честное слово. Я еще привезу
тебе внука, нянчить будешь еще.
Еще надоем. Ну все, хватит.
- Дай хоть до остановки тебя провожу.
- Не надо, мама, тяжелее будет.
- Катя, здравствуй, дорогая.
- Привет, Тамара.
- Пойдем со мной. Со мной останешься.
Внука мне родишь.
- Тетя Катя.
- Мне же Сережа звонил, говорил.
Ничего, вырастим.
Хоть и без отца, а с бабкой.
- А что вам Сережа говорил?
- Что, мол, встречаетесь вы,
что жениться хочет.
Вот жениться-то он не успел.
А видать, заночевал.
Ничего-ничего, вырастим, воспитаем.
Ну? Заночевал?
- Ночевал.
- Ну вот. И нечего думать, пошли.
Пошли, пошли, пошли.
- Тетя Катя, не надо, я сама.
- Нет, давай.
- Тетя Катя, не надо, я сама, что вы.
- Нет, я тебе помогу.
- Я сама. - Идем.
- Автобус. Все, идем.
- Слышишь, Зойка-то
у нас теперь вдова героя.
Ребеночка ждет.
- Не болтай ерунды.
- Почему ерунды-то?
Она мне сама сказала.
- Что сказала?
- Что сын у нее от Сергея.
Живот уж скоро появится.
- Что, так и сказала,
что ребенок от Сергея?
- Да, так мне и сказала:
сын от Сергея.
Что, Вова? Поезд ушел?
- Дура.
- Представляешь,
все бегали-бегали за ней,
а она - раз, и мертвенькому досталась.
Или, может быть, ты ее к себе
даже с ребеночком возьмешь?
- А это, милая, не твои проблемы.
Давай, иди, обслужи покупателей,
а то я тебе быстро замену найду.
- Так уж и найдешь.
- Иди-иди, работай.
- Ну?
- Здрасте.
- Здравствуй, Катя.
- Здрасте.
- Значит, Серегин?
Что молчишь?
- Внук это мой. Чего тебе?
- Катя, ты не встревай.
Пусть сама мне скажет.
Серегин?
- Да.
- Да - что?
- Да, от Сергея.
- Убедился? Чего тебе еще?
- Катя, ты... Ты иди.
Иди, нам поговорить надо.
- Что это я должна идти?
Я, между прочим,
в своем доме как-никак.
- Катя, нам поговорить надо. Иди.
Иди-иди.
Почему сразу не сказала?
- Да побоялась, что осудишь.
- "Побоялась, что осудишь".
Серега хороший парень был.
Что свадьбы не было - это, конечно,
плохо. Что теперь об этом говорить?
Здесь хочешь жить? Оставайся.
Только знай, что мы твоя семья.
Катя только что сына потеряла,
ей тяжело. Правда, поживи пока у нее.
Ладно, я пойду.
Катя, я воду тебе вечером завезу.
Целую бочку.
- Хорошо.
Ну?
- Давай пуговки приделаем.
- Давай.
- Чтобы она красивая была.
- Самая-самая красивая.
Я положу, а ты лепи.
- Нет, я сама.
- Володя.
- Давай ушки сюда приделаем?
- Лепи сюда.
- Володя!
Нравится?
- Нравится.
- Еще я бегемотику хвостик приделаю.
- На еще. Я сделаю, а ты их лепи.
- Вот так.
- Вова...
- Ой как красиво. Разные будут, да?
- Какие эмоции.
Я в этом замуж пойду, знаешь?
Когда заявление подадим?
- На неделе.
- На этой? - Посмотрим.
- Володя, может, посмотришь на меня?
- Ой, ты что! Пойдем ручки помоем.
Нельзя есть пластилин,
он же невкусный.
- Папа, я же понарошку.
- Спасибо.
- Как год пройдет, памятник поставим.
Мне правительство деньги выделило.
Он мне во втором классе говорит:
"Мама, я обязательно полечу".
И улетел. Чем ему
на земле-то не понравилось?
Слушай, про сыночка-то он знал?
Ведь, небось, радовался-то как!
Дети - ведь это такая радость,
такая радость!
- Простите меня, тетя Катя.
- За что мне тебя прощать-то?
В чем ты виновата?
Это вот люди, которые
эту адскую машину сделали...
Я бы их своими руками!..
- Не могу я так, тетя Катя, не могу.
- Зоенька, не надо так. Дитю плохо.
Ты должна сейчас о ребеночке думать.
Ведь это единственное,
что у нас от Сереженьки осталось.
- Тетя Катя...
- Екатерина Петровна Сиверина?
- Да.
- Здравствуйте, мы с телевидения.
- Так.
- Хотели интервью у вас взять.
Вы же мать Сергея?
- Что вы все меня-то спрашиваете?
Вы ее спросите. Это ведь его любовь.
Это вдова моего Сереженьки.
- Простите, а вас как зовут?
- Не надо, пожалуйста, меня снимать.
Честно, сейчас вообще не до того.
- Зоенька, почему?
Скажи, какая у вас была
красивая любовь.
Ведь он ее одну всю жизнь любил.
И вот теперь мы ждем внука,
второго Сереженьку.
- Вы сына Сергеем хотите назвать?
- Да, Сергеем.
- Да.
- Скажите, пожалуйста,
где вы познакомились с Сергеем?
- В школе одной учились в этом селе.
- Мы ведь даже не знали,
что у Сергея жена была.
- Мы не были женаты.
- А, вот как. Интересно. Понятно.
- Вы лучше бы спросили,
как в селе народ живет.
Вы видите, что ни дорог,
ни воды, ни света - вообще ничего нет?
Вы лучше бы об этом спрашивали,
чем в чужом горе копаться.
- Зоенька, спокойно.
- Да мы... - А что "Зоенька"?
- Мы все понимаем, но...
- Да тут почти в каждом доме
пенсионеры живут. Вы понимаете, что
они до магазина сами дойти не могут.
Деревня вымирает, а вам какие-нибудь
сплетни интересно снимать.
Пойдемте-ка, тетя Катя, отсюда.
- Пойдем, дорогая. Пойдем.
- Хорошо, в следующий раз приедем...
- Если о селе хотите поговорить,
приезжайте. А так не нужно,
нечего тут. Расходились.
Глупости спрашивают всякие.
Пойдемте домой, тетя Катя.
- Пойдем, моя хорошая.
- Пойдем-пойдем.
- Ай!
- Слушай, зря ты там перенервничала.
Тебе надо пойти в дом полежать.
- Сейчас его провожу и полежу.
- Ага. А я отвар пока сделаю.
- Зоя. - Что тебе надо?
- Подарок привез.
Подожди, это для...
- Спасибо.
- В магазине сказали, для самых
маленьких. Даже не знаю, что это.
- Володя, уезжай, пожалуйста,
не до тебя мне сейчас.
- Все Антона не можешь мне простить?
- А ты сам себе простить можешь?
- Но я же его не сажал.
- Ах так?
Ну и езжай ты к своей жене.
Все, уйди, оставь меня в покое!
- Зоя, я тебя люблю.
Сколько можно уже?
- Уезжай, я тебе говорю! Езжай!
Ай! Ай!..
- Что, началось?
- Не знаю. Вроде как.
Ай! Ай!
- Что такое? - В дом давай.
- Больно? В больницу надо.
- Я сейчас позову кого-нибудь.
- В больницу надо ее.
- Да какая больница?
Роды у нее начинаются.
- Как? Уже? - Дыши, дочка.
- Так тем более в больницу надо.
- Успеем. Иди в дом.
- Как в дом? Зачем?
- Сами справимся. Пошли, пошли.
- Господи, Зоя.
- Пошли, дочка. Все, дыши.
Дыши, пойдем.
- Пойдем, аккуратно. Аккуратно, Зоя.
Молодец.
- Иди-иди, вот так.
- А-а-а!
- Да не трогай ты ее.
Слушай, иди-ка ты найди
в деревне бабу Клаву. Быстро!
Посиди. Сейчас. Ну? Так, держи, держи.
Дыши потихонечку. Вот так.
- А-а-а!
- Ложись скорее.
Иди, иди ляг быстро. Иди ляг быстро.
Вот так. Сейчас все будет хорошо.
Все будет хорошо. Все.
(Раскаты грома.)
Ничего, всему свое время. Так.
Вот еще и гроза.
- Баба Клава, давай быстрее сюда!
Зоя рожает.
- Сейчас-сейчас, бегу!
- А чего она не кричит?
Когда рожают, кричат же.
- Успокойся, кричат не все.
Некоторые терпят.
- Я же говорил, в больницу надо. Черт!
- Ой, боже ты мой.
- Началось уже?
- Клава, давай скорее.
- Ой, господи! Бегу.
- Началось.
- Бегу. Давай, пойдем.
- Ты на спину ляг, на спину. Вот.
- Ай!
- Давай полотенце чистое быстро.
- Так, держи, вот одно.
- Тетя Катя, вода.
- Поставь там и уходи отсюда.
- Полотенце дай скорее.
Ничего-ничего, терпи.
Все рожали, и ты родишь.
- Молодец. Ну-ка дыши.
- Иди еще воды вскипяти.
Да побольше.
- Дыши, детонька, дыши.
- Вот умница, вот хорошо.
- Дыши, дыши. Молодец.
- Спасибо, Грек.
- Спасибо. Если что, зови.
- Давайте, давайте.
(Телефонный звонок.)
- Да?
- Алло, Калмык.
- Что надо?
- Машину отправил.
Ну все. Проверять будешь?
Ты не можешь говорить, да?
- Нет, давайте без меня сегодня.
- Мальчик.
- Ага.
- Понятно. Держи меня в курсе.
- Кто звонил?
- По делу.
- В магазине что-то?
- Какая тебе разница?
- А что ты молчишь все утро?
- Молчу - значит, сказать нечего.
- Володя, что случилось?
- Ничего.
Антон пропал.
- В каком смысле пропал?
- Делся куда-то.
- Он сбежал, что ли?
- Выпустили.
- Ничего не понимаю.
- И не надо.
- И что?
Он теперь сюда заявится?
- Лучше бы не заявлялся.
- Ничего, с другой стороны, хорошо,
что выпустили. Молодой еще парень.
Что я опять не так сказала?
А-а. Боишься, что Зоя за ним побежит.
- Ты чего начинаешь?
- Шесть лет бегал, носил
подарочки ей... Без толку, да?
Ты лучше бы так обо мне заботился,
как о своей Зое.
- Алла, а что, праздник какой?
- Да нет, просто.
- А чего ты красивая такая? Для кого?
- Да ни для кого, просто.
- Кальницкого освободили, Антона.
Ты знаешь, я шел и думал:
ребенка бы нам. Говорили же.
Но тебе, похоже, не до этого теперь.
Аллочка, давай поговорим.
- Илюша, о чем нам говорить?
- Давай поговорим.
Так ждала, что и дождаться не можешь?
Алла, ты хорошая женщина.
Красивая, молодая.
Тебе цвести хочется.
Это правильно, это природа.
Я тебя понимаю.
Муж старый, муж бедный.
Я тебя понимаю.
- Илюша, ну что ты говоришь?
- А он что, он молодой. Ну, сидел.
Но молодой, сил много.
Захочешь - я тебя отпущу.
Лети. Это природа.
У меня бабы были -
хорошие, не очень...
Еще одну я переживу.
Я тебя отпущу.
- Илья, может быть, хватит?
- Если ты меня уважать не будешь,
я тебя убью.
- Резюме принес? - Нет.
- В следующий раз не забудь.
Ага... Москвич?
- Нет.
- Что, и прописки нет?
- Нет.
- Плохо. У нас общежитий-то нету.
- Ну и ладно.
- Диплом, ксерокопия - с собой?
- Нет.
- А вообще есть?
- Я в МИФИ поступал в 2005-м.
- Сидел?
За что?
- Да по глупости.
Послушайте, я все ваши учебники
наизусть знаю, любой станок починю.
- Погоди, погоди.
Василий Федорович, зайди-ка.
У нас тут за углом
рыночек есть неподалеку -
овощи, фрукты. Там им все время
нужны охранники, грузчики...
- Угу, понятно. Послушайте меня...
- Это ты послушай.
Тебя никто в нормальной компании
близко к технике не подпустит,
поэтому иди ищи блат, поступай в вуз,
в конце концов, женись на москвичке.
Понял?
Ты еще тут? Свободен.
- Понятно.
- Василий Федорович, пойдем пообедаем.
- Иди в машину залезай.
- Даша!
Что все это значит?
- Это значит, вали к своей Зое.
Мне надоело тебе стирать,
убирать, пока ты там шляешься.
- А-а. Так, а куда ты собралась?
- К маме поеду.
- Отлично. Езжай, а Машку дай сюда.
- Нет. Она со мной поедет!
- Дай сюда, я сказал.
- Нет, Володя...
- Собралась ехать - езжай.
- Мама, мама!
- Отдай мне ребенка.
- Мама! - Езжай.
Плохо тебе здесь? Езжай-езжай.
- Володя, это моя дочь.
- Это моя дочь, и она останется
жить в этом доме, ты поняла?
- Пусти меня, пусти, сволочь!
Маша: - Мама!
- Отдай мне ребенка!
- Сядь, я сказал.
Маша: - Мама!
- А ты не тормози до самого дома.
- Понял.
- Маша, все хорошо, дочь.
(Слышен стук в ворота.)
- Не ждал, смотрю.
- А ты удивлен?
- Хороший дом. Пустишь?
- Дочь спит.
- Денег дай. Устроюсь - отдам.
- Денег?
А нет денег, братишка. Все в обороте.
- Не боишься?
- А чего мне бояться?
- Что придушу тебя тут по-тихому.
Ты же мне, мразь, жизнь переломал.
- Это я тебе переломал?
Это ты сам себе переломал.
Ты же у меня с детства все отнимал.
Даже ее отнял. Если бы не ты,
Зоя бы сейчас моей женой была.
- И поэтому меня в тюрьму?
- Так вышло. Я не виноват,
что ты в драку полез.
- Не я его ножом ударил.
- Я знаю.
Ты что, охренел?
Маша: - Папа!
(Сигнал автомобильного клаксона.)
- Маша, стой!
- Папа!
- Я теперь здесь останусь, в деревне.
Кланяться к тебе больше не приду.
Не трожь меня, понял?
Я же по-хорошему хотел.
Не бойся, малыш, все нормально.
- Ну сколько раз я тебе говорил,
что нельзя выбегать на дорогу.
Испугалась? Все хорошо. Пойдем домой.
Хочешь, сейчас книжку с тобой
почитаем? Все хорошо будет.
- Привет, Антон.
- Привет, Алла.
Хорошо выглядишь.
- Спасибо.
Я тоже рада тебя видеть.
- Я тоже.
- Антон, я слышала, что тебе негде
жить. Если хочешь, можешь жить у меня.
- Ну ты даешь.
Муж-то твой что скажет?
- Он знает, что ты придешь.
- Да? Уже знает?
- Угу.
К тому же мы с ним разводимся.
Знаешь, как-то не получилась
у нас семья.
- Ничего. Думаю, ты найдешь
свое счастье.
- Антон, ну сам подумай -
куда ты пойдешь?
Зоя живет вместе с ребенком
у тети Кати.
Я не думаю, что они будут рады
тебя видеть.
- У тебя все такой же острый язычок.
- Хорошо. Я подумаю, Алла.
- Ладно.
Пока.
(Звон упавшей мелочи.)
- О! Работу уже нашел?
Монетки собирать - богатым станешь.
- Я говорил тебе, не лезь ко мне.
- А то что, убьешь?
- Не зли ты меня.
- Эй, мужики, угомонитесь.
Эй, мужики...
- Не суйся! - А я вынужден.
Все, давайте разойдемся по-хорошему.
- Таких сажать надо. Куда смотрите?
- Да вы не беспокойтесь,
я разберусь, кого сажать.
- Видимо, плохо разбираетесь,
раз вас сюда сослали.
- Не Шерлок, конечно,
но ты тоже не Мориарти.
- А я-то при чем?
- Как - при чем? Магазин-то ваш?
- Мой, а что?
- Вот я и разбираюсь.
Магазин принадлежит Кальницкому,
и он дружит с председателем.
Дружит-дружит, дружит-дружит,
потом председатель вдруг - бах,
и пропадает. Что такое дружба?
Дружба - это отношения, основанные
на взаимных интересах. Какие
у вас с председателем могли быть
взаимные интересы?
Совершенно верно, любые. Любые.
Шахматы, шашки, песни "Битлз",
танцы народов мира.
Может, вы марки собирали, не знаю.
Пока не знаю.
- Это что, обвинение?
- Упаси бог, упаси бог.
Это метод дедукции. - А-а.
- От частного - к общему.
Вы знаете, одна деталька,
вторая деталька, третья...
Потом - раз, и пазл собрался.
- Товарищ сыщик, а у вас
удостоверение не поддельное?
- Нет.
- Тогда вынужден вас разочаровать:
никаких "бабах" у вас не получится.
- Посмотрим.
(Свистит.)
- Привет.
- Привет, Зоя.
- Ты давно вернулся?
- Сегодня вернулся.
- Так все поменялось.
- Да уж.
Слышал, ты теперь вдова героя?
Да ладно, все правильно, чего ты.
Здесь теперь жить будешь?
- Да.
Тетя Катя позвала.
- Ребенок спит?
- Сын. Сережа.
А почему ты не отвечал на мои письма?
- А что ты хотела,
чтобы я тебе ответил?
- Не знаю.
Я бы приехала, дождалась тебя.
- А чего не дождалась-то?
- Антон, у меня жизнь
тоже не сахарная была.
- Не сомневаюсь.
Да ладно, чего теперь уже?
Все нормально.
- И куда ты теперь?
- Спать.
- Куда?
- Виктор Александрович, давайте.
- Старая.
- Что?
- Школа, говорю, старая. - А.
Прошлый век. Я, кстати,
здесь тоже учился.
Виктор Александрович, а...
- Давай-давай.
- Вот, здесь у нас спортзал.
Оп!
- Собери-ка мне всю информацию
по совхозному имуществу.
- А что там собирать? Все собрано.
Вот здесь столовая, здесь едят.
- Как я понял, в ведении председателя
находились несколько коровников,
сельхозтехника, склад какой-то.
- Склад? Разберемся.
- Апартаменты мои где?
- А, учительская.
Прошу.
Вот, располагайтесь.
- Дело в Москву пришло
еще в прошлом месяце.
За это время ничего не изменилось?
- Я здесь часто стоял.
Это ж деревня.
Здесь ничего не меняется.
- С телевидения звонили. - И что?
- Сказали, программу завтра покажут.
- Ой, так надо это, на стол накрыть
и людей позвать. Помянем.
О, Володька приехал.
Опять игрушки тащит.
- Да некуда уже девать эти игрушки.
- Ой, я пойду Сереженьку проведаю.
Ему все равно уже пора вставать.
- Здрасте, тетя Катя.
- Здравствуй. Проходи, проходи.
- Привет, Володя.
- Я тут мимо проезжал - подумал...
В общем, малому привез.
- Спасибо, Володя. У нас благодаря
тебе уже не дом, а "Детский мир".
- А кроме меня, кому еще возить?
Ты, Зоя, когда ко мне переберешься?
Ну сколько можно? Прошу, прошу...
Что ты молчишь, Зоя? Хмурая такая.
- Все в порядке, я просто...
Сережка всю ночь не спал.
- Ребенку отец нужен.
- Все, Володя, я подумаю, ладно?
- Ну ладно.
- На самогон-то не налегай.
- Отстань от меня.
- О, вот! - Начинается.
- Настя, подвинься, мне не видно.
- Мы сейчас передачу посмотрим
про папу твоего.
- Давайте, все поднимаем.
Выпили, выпили.
- Давайте, давайте.
- Ядреная.
- Да, папа у нас Герой России, летчик.
Вон, вон, смотри, его показывают.
- Сереженька. - Настоящий мужик.
- Какой красавец.
- Внучок, смотри,
какой твой папка-то был.
- Вон, вон батя.
- Красавец.
- Здравствуйте.
- Илья Андреевич! - Заходи, чего ты.
- Давай, давай.
- Да вы заходите, не стесняйтесь.
- Спасибо.
- Выгнала она тебя все-таки.
- Папа!
- Ну что ты к человеку пристал?
Он тебя трогает?
- А я чего сказал-то? - Ничего.
- Спасибо. Нет-нет, что вы, не надо,
не надо. Аллочка имеет право.
Это ее выбор, я же понимаю...
- Да какой выбор?
Ты врезал бы ей как следует.
- Слушайте, угомонитесь вы! - Папа!
- Ну что "врезал бы"?
- Смотреть не даете. - Ладно, выпьем.
Давай за Сергея.
По телевизору: "Сергей Сиверин
представлен посмертно к высшей военной
награде Российской Федерации -
ордену Святого Георгия".
- О-о-о, ну дела...
- Нет, я так больше не могу.
- Илья Андреевич, ты чего, а?
- Я сейчас пойду к ней,
пусть в глаза мне посмотрит.
Это так издеваться над своим мужем, а!
Так обращаться!
- Хватит, садись, садись.
- Это водка. В нос попала.
Спасибо. Можно еще?
- Наливай, наливай.
- Покушать что-то? - Капустки.
- Вон, смотри! Вон, вон.
Кто там? Вон, вон, вон.
- Смотри.
- Скажи мне, ты зачем к нему лезешь?
- Я к нему не лез.
- Смотри. Твой брат шутить не будет -
прихлопнет тебя, и все.
(Стук в дверь.)
- Алла. - А?
- Муж твой у меня сидит,
плачет.
- Какой? Илья?
- А ты их уж и сосчитать не можешь,
мужей своих?
Илья, конечно. Иди забирай.
- А что я? Почему я должна?
Мы с ним больше не вместе.
- Ну нельзя же так с человеком, Алла.
Сердце рвется, как посмотришь.
Что он тебе сделал?
Как королева жила всегда.
В квартиру свою впустил.
- Тетя Катя, пойдемте я вас провожу.
- Ты куда собрался?
- Тетю Катю провожу. Пойдемте.
- Пойдем.
Антон, не мое, конечно, дело...
- Знаю я, тетя Катя.
- А чего ходишь к ней тогда?
Девка замужем все-таки.
А, разбирайтесь сами!
Ну вот, так я все и пропустила,
дура старая. - Садитесь, садитесь.
- Ой, Катя! И село наше показали,
и Зойка так хорошо сказала -
прямо звезда.
- Да село мельком показали.
О том, что ни дорог, ни воды -
ни слова.
- Здесь дорог и воды никогда не было.
- Да.
- Чего уж. - Папа!
- Зачем это показывать?
- Понимаешь, они проблемы только
замалчивают и ничего не решают.
- Ну да, а то мы не знаем.
- Что ж тут поделаешь-то?
Неинтересны им там в Москве
наши дороги. Зачем?
- Потому что нужно что-то делать.
Писать в районную администрацию,
в министерство. Не просто так сидеть.
- Да сколько уже писали!
- А чего это тебе бы этим не заняться?
- Чем?
- Как - чем? Писать, звонить. А?
Давай-давай, ты же молодая у нас,
образованная.
Ну а чем не председатель?
- Да ну что вы! Что я в этом понимаю?
Какой же я председатель?
- Ты чего, Клавка? Чего болтаешь?
- А чего тут понимать-то?
Научишься всему. - Ладно тебе, Клава.
- Хорошая мысль. Председатель-то
прежний у нас сгинул...
- Мамане больше не наливать.
- ...а тебе в нашей деревне
все равно делать нечего.
Не копаться же со мной в огороде.
- Ладно, пока тут поживем,
а потом что-нибудь придумаю.
В город поедем
иди здесь что-нибудь найду.
- А сейчас будем жить втроем?
- Ну да. А что, места много.
- Да что ты! Ну уж нет, знаешь,
я этого терпеть не собираюсь.
- А я не собираюсь его на улице
оставлять. Меня уже оставили.
- Антон, сам подумай -
что скажут люди?
Как мы можем жить втроем?
Это же стыдно.
- Что стыдно? Стыдно так с человеком
обращаться. Он уходит - я ухожу,
что непонятно?
- Что?
Куда пойдешь? К Зое?
Давай, давай, иди к Зое.
Будешь Володе дверь открывать: он
каждый день к ней как на работу ходит.
- Вот и подумай.
Подписи я соберу, тебя тут все знают.
- Ладно, ладно, я подумаю.
- Что тут думать? Соглашайся.
- Ладно, все. Сереженька, Сережа,
все, спать уже пора.
- Ути мой хорошенький!
- Пойдем, мой хороший. Ч-ш-ш.
Все, скажи всем пока. Пока-пока-пока.
- Ути мой золотой.
- Вот вечно ты, Клавка, воду мутишь.
Не к добру это все.
Поют: - Виновата ли я, виновата ли я,
Виновата ли я, что люблю?..
- Антон, ну ладно, подожди.
- Что-нибудь еще сказать хочешь?
- Перестань, Антон. Антон!
Ну хорошо, он остается, ты остаешься.
Ну пожалуйста! Согласен?
- Да, я. Слушай, я тут подумал...
Завтра напиши бумагу,
чтобы за старым складом слежку
установили. Как приду, подпишу.
Думаю. А ты пиши давай, мыслитель. Да.
Твою мать! Это я не тебе. Твою же!..
Хорошо, пока. Давай.
- Может, чайку, Илья Андреевич?
Осторожно! Горячо.
Ну что ты? Думаешь,
я тебя отравить хочу?
- Зачем я тебе живой-то нужен?
- Как зачем? Для очистки совести.
- Извини.
- Что ты как в гостях? Ну куда
ты пойдешь? Оставайся. Твой дом.
Слышишь, Илья?
- Дом мой, а жена - твоя.
Ты хоть ее любишь?
- А?
- Любишь ее?
- Как могу, люблю.
- Владимир Александрович, Маша плачет.
- Успокойте ее, раз плачет.
- Она скучает очень.
Вы бы свозили ее к маме.
Она ведь маленькая еще, не понимает.
Скучает она очень.
- Ваша зарплата.
- Это ведь на всей ее жизни может
отразиться. Дети все запоминают.
Мать ей нужна.
- Значит, передайте,
что будет у нее мать скоро.
Новая, лучше прежней.
- Здрасте. - Ах!
- Ой, извините.
Здрасте.
- Да ничего. Здрасте.
- Виктор. - Алла.
- Очень приятно.
Вы давно здесь?
- Всегда.
- А-а. Другой работы нет?
- Лучше - нет.
А вы чего здесь?
- Я здесь так...
Занимаюсь делом
о вашем пропавшем председателе.
- Ну ищите, ищите.
- Да что же такое?
Все мне одно и то же советуют:
"Ищите".
Хозяин ваш здесь?
- Нет, он уехал.
- Понятно.
- Виктор Александрович! Алла, привет.
- Привет.
- Виктор Александрович, я это самое,
у магазина подожду.
- Хорошо.
- Ух ты, какая у вас рана. Боевая?
- Да нет, бытовая. Хозяйки нет.
- Ушла, да?
- Не каждая поедет в такую глушь.
Перевелись жены декабристов.
Ой, извините, ничего личного.
- Да ладно, перестаньте, чего там.
Вам, кстати, ранку-то надо помазать.
Можно помазать маслом зверобоя,
а можно, например, чаем. Только чай
нужно сначала обязательно остудить.
- Остудить?
- Угу.
- Слушайте, если бы вы не сказали,
я бы никогда не догадался.
- А масло зверобоя,
если вам интересно, есть у меня дома.
Я могу принести.
- Вы очень выручите.
Потому что, вы знаете,
вряд ли я буду зверобой собирать.
Тем более знал бы,
как он выглядит, зверобой.
Хорошо, спасибо. Пойду я тогда, да.
А масло...
- Я принесу, принесу.
- А, спасибо.
До свидания.
- До свидания.
- Зоя, привет.
- Привет.
- С сыном гуляешь?
- Ну да.
Как Илья Андреевич?
- Да обойдется, разберемся.
- Жалко его.
- Упрекаешь?
- Да нет, это не мое дело.
- Вместе пока живем.
- Очень благородно.
- В тюрьме благородству учился,
спасибо твоему кавалеру.
- А ты, если ревнуешь, то так и скажи.
- Зоя, чтобы ревновать, любить надо,
а это уже давно не наш случай.
- Так и женись на своей Алке,
раз ты ее любишь.
- Ну да, тебе только советы давать.
Ты вон одного похоронила, теперь
другому голову крутишь. Молодец.
- А ты Сережу, пожалуйста, не трогай.
Тебе до него очень далеко.
- Ну конечно, куда уж мне.
- Я любила его!
И тебя я любила когда-то.
- Ты всех любишь. Только недолго.
Хорошо хоть рожаешь не от каждого.
- Чего? - Ничего!
- Держи.
- А ты чего так далеко ушла гулять?
С малым тем более.
- Да я просто...
- Привет.
- Иди ко мне, иди скорее.
Вот так, мой хороший.
- Давай подвезу.
- Спасибо.
(Звонок.)
- Какого?..
- О господи!
- Ну вы даете.
- Извините, что я вас напугала.
- Это же я вас напугал.
У меня рефлексы. Простите.
(Отключает звонок.)
Реф... рефлексы у меня.
- Вы такой стремительный.
- Иногда.
- Как ваша рука?
- Нормально. Я уж и не думаю про нее.
- Ну что ж, я, значит,
принесла вам полотенце...
- Зачем?
- ...принесла прихватки.
У вас же здесь ничего нет.
- А, ну да.
Вы знаете, одинокий мужик -
вообще страшное дело.
- Масло.
- Масло... А, ну да.
- Лечить, да. Вот.
- А я чай собираюсь пить.
Может, составите компанию?
- Да, с радостью.
- Там столовая.
- Уютненько. Ничего за 10 лет
не изменилось. - Ну да.
Вот, проходите, прошу.
- Нет-нет-нет, кухня - дело женское.
Давайте мне.
- Хорошо. Тогда прошу.
Сюда, вот. Угу.
Сахар захватите, пожалуйста.
Там, в баночке.
- Да-да, сейчас возьму.
- Я говорю, сахар там,
в баночке на подоконнике.
- А, вон там?
- Угу.
- Чаек.
- Ага, спасибо. Знаете что?
- Что?
- О, сейчас жену мою бывшую напомнили.
Прической, наверное.
- У жены-то вашей, наверное,
наряды помоднее, чем у меня.
- Ой, да при чем здесь это?
Да ну что вы? Вы напрасно так. Вы...
И вообще...
- А, сахар.
- Да, вон. В женщине не это главное.
- Пожалуйста.
- Спасибо.
А вы с сахаром?..
- Да.
- Тогда вот.
- Спасибо.
- Это по молодости
все больше на наряды смотришь,
а потом как-то все меняется.
- А дети у вас есть?
- Нет.
- Не захотела?
- Жена-то?
- Угу.
- Как вам сказать?
Она у меня была вся в искусстве.
В Третьяковке работает.
Занята еще больше, чем я.
Ну и как-то... А может, и к лучшему.
А то, знаете, дети сейчас


Серия 2

Юра тебе его отдал?
Вся любовь не любовь,
Чтобы вместе солнце встретить.
На земле, на земле
Две дороги дальние,
В небесах лишь одна дана.
Много лет, много лет
Две любви печальные,
Два пути, а судьба одна".
- Девочка моя, болеешь?
- Папа, мне жарко.
- Жарко? Ну потерпи, папа рядом.
Скоро все пройдет. Хорошо?
- Угу.
- Не волнуйся.
Няня сказала, что ты Даше звонила?
- Ну вообще-то она мать.
- И что, дозвонилась?
- Нет, никто не отвечает.
- Выздоравливай. Засыпай, хорошо?
- Угу.
- Засыпай.
- Вызывали?
- Да, дело есть. Слушай,
время идет - результатов ноль.
Я думаю, его самого надо брать.
Брать так, чтобы не сорвался.
- Так что, вы думаете, что это он?
- Да он, конечно он.
Ты походи за ним, посмотри:
где бывает, куда ездит,
с кем встречается.
- А постановление суда?
- Слушай, не свисти.
Какое постановление?
Я тебе даю постановление.
Случайно шел, увидел...
Не я же за ним буду бегать.
- А если заметит?
- Так хорошо, что заметит:
забеспокоится - быстрее ошибется.
И давай без разговоров
сегодня же приступай.
Будет что интересное - звони.
Ты только переоденься.
- Калмык.
- Пришел наконец!
Так последний все и узнаешь.
- Ну, что узнаю?
- Доченька-то наша замуж выходит.
Ну что ты молчишь?
Дочка замуж выходит, а ты молчишь.
- Тань, ты иди воды согрей -
я помоюсь.
Давай.
- Что ты за человек...
Слова доброго от тебя не дождешься.
- Давай, иди-иди. Иди-иди.
Зоя, ну-ка садись.
Слушай, ты меня только сейчас
ни о чем не спрашивай.
Я тебе одно могу сказать: беги, доча.
Не поднимай шума и беги.
- Я не понимаю.
- Дашку... Дашку помнишь:
много шума поднимала, и что?
- Ну, Даша уехала...
- Ну да, председатель наш тоже уехал,
но я не об этом.
Беги. Замуж выйдешь -
уже не отвертишься.
И не отпустит, и...
Как отец тебе говорю: беги сейчас.
- Ну ты идешь?
- А...
- Ну что там?
- Ну что, круто! Получается,
мы твоей Андреевне
бюджет чуть-чуть сэкономили.
- Ну она как бы не моя.
Новый телефон у тебя?
- Ага, Алка подарила.
- Да?!
- Алка, чувствую,
вообще миллионами ворочает.
Накопила, говорит.
Ну что ты так на меня смотришь?
- Да странно. Не было у Аллы
никогда сбережений...
- Ну откуда ты знаешь,
было или не было?
- Я-то точно знаю: я же муж ее.
- Николай? Николай Рябенко?
Здравствуйте.
Я хотела у вас кое-что узнать.
Вы ведь родственник
бывшего председателя Березовки?
Скажите, пожалуйста, это ваша подпись?
Посмотрите, пожалуйста,
это ваша подпись?
- Моя.
- Вы знаете, что вы замешаны
в крупной махинации? Это воровство.
- Воровство - нет, это нельзя,
это восьмая заповедь:
"И сошел Моисей на гору Синай...
Господь на гору Синай...
На вершину горы.
И позвал Господь Моисея
на вершину горы.
И взошел Моисей,
и сказал Господь Моисею..."
- Подождите, я, кажется, все поняла.
Вы при церкви живете?
- Помогаю.
- Прекратите! Ну что вы делаете?
Может быть, вы помните: в прошлом
году, когда приезжал ваш дядя,
27 августа...
- Успение Богородицы,
Пресвятой Владычицы нашей.
- Хватит уже!
Вы не помните, он один приезжал?
- Пречистая... Первая Пречистая рожь
посевает, вторая - дождем поливает,
а третья - снегом укрывает.
- Николай, пожалуйста, вспомните:
он приезжал один?
- Дождь с утра - не жди добра,
будет осень вся мокра.
- Извините. Спасибо.
- Дождь с утра...
Вот и машина застряла.
- Машина?
- Да.
- Какая машина?
- Большая. Черная.
- Большая черная машина...
- Очень тяжелая. Очень.
- Большая черная машина...
Спасибо вам большое, Николай.
- Очень большая. Такая тяжелая...
- Здесь искать? Ты сдурела, что ли!
- А что, воскресенье - никого нет:
выходной же.
- Это, конечно, легче.
А с чего ты решила, что Кальницкий
здесь уже все не посмотрел?
- Ну что ты встал? Заходи.
- Нет, ну правда...
И вообще, ключ у тебя откуда?
- С Надиной связки сделала копию.
Здесь ночую иногда.
Это лучшее место:
здесь могли и не найти.
- Да уж...
- Михалыч мог копию на бумаге сделать.
- Здесь могли и не найти.
- Я-то не знаю даже, что искать,
а ты вот...
- Ну что? Давай отпразднуем? Машка
вроде выздоровела, все успокоилось.
Зоя, ну что такое? Имею же я право.
- Руки убери.
- Что случилось?
- А я все знаю про дорогу.
- Про какую дорогу?
- Про дорогу, которую год назад
якобы построили.
Только, ты знаешь, дороги нет,
а вот дом у тебя есть.
И что будем делать?
- Жениться.
- Ты серьезно?
- Вполне. А что тебе мешает?
- То есть я тебе говорю,
что ты преступник,
что я тебя могу в тюрьму посадить,
а ты мне предлагаешь замуж?
- Зоенька, мы же взрослые люди.
Не тебе говорить, что такое хорошо,
а что такое плохо.
- У меня не было выбора.
- Да что ты говоришь!
- Я не хотела врать, так получилось.
Да как ты вообще можешь сравнивать, а?
Ты понимаешь, что?..
- Что?
Ты использовала ребенка, сделала
себе славу, стала председателем.
- Это была маленькая ложь.
От нее никому хуже не стало.
- Ложь - она и есть ложь, Зоя.
Тебе просто выжить хотелось.
Хорошо, давай разберемся.
Я в селе магазин держу.
Магазин, который в неделю продает
два пакета муки и две буханки хлеба.
Никто же не спросил, легко ли мне.
Хорошо, я его закрою - и что будет?
Да полдеревни передохнет,
потому что они до города не доедут.
Вот это правда, Зоя.
А больница? Да это же сарай был:
без врачей, без лекарств.
Никто не поинтересовался,
на какие деньги я ее ремонтировал.
- Ты мне врал.
- А ты мне врала!
Дай нож. Нож дай!
- Не могу я так. Не могу.
- Сядь. Сядь, я сказал.
Ну и что ты делать собралась, а?
- У меня есть свидетель.
- Угу.
Дай угадаю. Это вот этот полудурок?
Ага. Что еще?
- Я могу найти счета, деньги,
которые ты...
- Счета обналичены и закрыты, Зоя.
И открывались они на преступников
и психов. Половины из них
в живых уже нет,
а вторая половина
и в глаза меня не видела.
- И что?
- Тебе играть нечем, Зоенька.
Тебе не те карты раздали.
- И что, ты меня в загс
силой потащишь?
- Потащу силой - никто не вякнет.
Малыш, ну посмотри, как ты устала.
Иди отдохни.
Можешь в детской лечь,
а то у меня настроение пропало.
- Да не надо было. Спасибо.
- Да ешь давай.
Ну? Рассказывай.
- Я попросить вас приехал.
В общем, знаете, это как в игре:
либо пан, либо пропал.
Вот и у меня сейчас так:
либо все будет очень хорошо,
либо все будет очень плохо.
Позаботьтесь о Зоином сыне.
Я... В общем, мой он.
Заврались мы тут все,
несправедливо это по отношению к вам.
Я-то думал, она в конце концов
за вашего сына замуж выйдет.
Отец был бы нормальный. Мне-то куда?
Он же любил ее, и ребенка бы полюбил.
Хотите, чтобы?..
Я и сам не знаю, зачем пришел.
- Да сиди уж. Сиди.
Тяжело тебе одному, вот и пришел.
Что, я не понимаю?
А насчет всего этого...
А я все знаю.
А когда я тебя у забора увидела,
так сомневаться перестала.
- Зое сказали?
- А зачем?
Теперь у меня внук есть.
Родной он, не родной - что уж теперь?
Так что все вы неправы. Ешь давай.
И сегодня можешь здесь остаться, вот.
Давай.
(Звонит телефон.)
- Алло.
- Алло, Зоя.
- Я ненавижу тебя!
Я ненавижу тебя, ты это слышишь?!
- Зоя, что случилось?
- Я из-за тебя сюда приехала!
- Зоя, нам надо обязательно
завтра встретиться, слышишь?
- Не хочу я тебя слушать!
Я сейчас нахожусь в руках у человека,
которого я ненавижу!
- Я...
(Короткие гудки.)
- Что говоришь?
- Это я не вам, это я по телефону.
- Ты что, уходишь?
- Лучше позор на всю жизнь,
чем с тобой жить.
- Я тебя понял. Стой.
Хочешь идти - иди, но я тебе даю
три дня, и тебе лучше вернуться.
- Просыпайся, Зоя пришла. Зоя.
Зоюшка, а мы тебя как раз ждем.
- Мы?
- Здрасте, тетя Катя.
- Здрасте.
- Вот, привез.
- Я вам потом объясню.
Я к вам возвращаюсь.
- Зоюшка, ты бы лучше, это...
к родителям пошла.
Мать уж очень волнуется.
Вот ты у меня пожила,
а теперь поживи у них.
- Тетя Катя, я...
- Ты только не подумай ничего плохого.
Так будет лучше.
- Вот видишь, Зоя?
Жизнь сама тебе подсказывает.
- Я к родителям вернусь.
Извините, тетя Катя.
- Зоенька, ты только не обижайся!
- Спасибо вам.
- Ой...
- Когда едете?
- На днях поедем, еще не решили.
- А... Может, подумаешь еще?
- Илья, ну не начинай. Что сейчас-то?
Мы уедем - тебе же лучше будет.
- Не любит он тебя, Аллочка.
- Мне этого говорить не надо.
- Я тебе добра желаю.
- Я с тобой все равно не останусь.
Сегодня не любит - завтра полюбит.
Приворожу.
- Эгоизм это.
- Эгоизм?
А это что за слово такое?
Я такого слова не знаю.
Я женщина простая. Хочу, чтобы он
был со мной, - значит будет.
И Зойку свою забудет. Это сейчас она
у него здесь через дорогу живет.
А потом я что,
привязывала его к кровати?
Сам не маленький.
- Ну да, ну да.
- Так что нечего.
- Боюсь, наплачешься ты еще.
- Ты не переживай.
Слезы вытирать мне не будешь.
- Так он тоже не будет.
- Илюша, хватит. Хватит.
Вы со своими высокими моральными
принципами недалеко ушли.
Я хочу жить нормально,
меня не надо учить.
Я хочу просто нормального
женского счастья, понятно?
- Да это безумие какое-то!
Мы даже не знаем, что ищем.
Вообще с чего ты решила,
что он что-то мог распечатать?
- Ну я бы на его месте
точно копию сделала.
И потом что нам остается? Все равно
понятно, что диска здесь нет.
- По домам разойтись.
- Слушай, мне кажется,
если бы у тебя был выбор,
ты бы тут со мной не сидел сейчас.
Что у тебя там? Серьезно все?
- Слушай, а что у него
за бизнес-то был?
Чем он вообще на жизнь зарабатывал?
- Водкой.
- В смысле? Завод по производству
паленой водки?
- Нет, он не производит,
он перевозил ее.
- Транзит. Что же ты раньше-то
не сказала? Ты уверена?
- Ну да. Я же следила за ним.
(Поворот ключа в замке.)
Надя... Надя, стой-стой-стой!
Послушай, пожалуйста.
Тебе ничего за это не будет, слышишь?
- А что вы вообще тут делаете?
- Надя, послушай меня,
это очень важно.
Ты никому не должна говорить,
что ты нас здесь видела, особенно его.
Об этом будешь знать только ты.
Ты слышишь, что я тебе говорю?
- Угу.
- Ты понимаешь, насколько это важно?
Мы здесь все уберем, все будет хорошо.
Ты иди, и мы тоже скоро пойдем.
И никому, поняла?
- Это правильно, что ты ушла.
Что дальше собираешься делать?
- Не знаю.
У меня три дня,
нужно найти какой-то выход.
- Слушай, а давай пойдешь
к следователю?
Говорят, честный мужик.
- Папа, ты понимаешь, что следователю
нужны реальные доказательства?
А пока он прав - ничего нет,
одни умозаключения.
Что-то должно быть. Но что?
- Ладно, не бойся.
Прорвемся, прорвемся.
- Прорвемся...
- А что ты?
- А что делать, папа? Что?
- Ну не знаю.
Думай, ты умная,
университеты заканчивала.
Вот и придумай что-нибудь.
- Так, я с собой не буду много брать.
Возьму только то,
что нам нужно на первое время.
Остальное докупим.
- Алла, откуда у тебя деньги?
- Скопила.
- Илья говорит, у тебя не было денег.
- Ой, много знает твой Илья.
Взяла и накопила.
- А что сразу не сказала?
- Антон, в чем проблема?
Что за вопросы?
Я накопила деньги. Что смущает?
- Ничего.
- Нет, погоди-погоди.
Ты если вдруг решил передумать,
ты мне сразу скажи.
Не надо тут ничего сочинять.
Поедем?
- Поедем.
- Хороший, Шурка. Держи. Ну-ка.
- Лейтенант, ты что, охренел?
Ты что творишь?
Ты что меня средь бела дня вызвал?
- По пустякам бы
дергать не стал, Калмык.
Дело серьезное.
- Хватит меня Калмыком звать.
- Володя, остынь.
Хотя повод для нервов есть.
Следак тот московский
отправил меня сторожа брать. У него же
теперь фото, где ты с Греком,
вот он и решил сторожа прижать,
чтобы тот твою причастность
к криминалу засвидетельствовал.
- Он что-то знает?
- Нет, в принципе, ничего не знает.
Мы же ему каждый день
отчеты сдаем о слежке за складом,
где так и написано - ничего.
- Ну и что тогда?
- Не факт, что немой не расколется.
Вот я и ляпнул, что он два дня
как исчез, а теперь думаю, что делать.
Следак вот-вот заявится, и вот он,
наш сторож, собственной персоной.
- Ну?
- Что - ну?
- Ты из-за этой фигни
меня дернул как на пожар.
За что я тебе деньги плачу?
Купи матери лекарства,
она у тебя святая женщина.
- Спасибо.
- Вот и хорошо.
Но увидишь проблему - решай,
ты же у нас взрослый парень.
- Ну типа того.
- Здоровый. Ничего, скоро в Коктебель.
(Слышны сдавленные стоны.)
- Шурка.
- Зоя Павловна!
Здрасте.
- Здрасте.
- Мне няня сказала, где вас найти.
- А...
- Поругались?
- Вроде того. Что вы хотели?
- Поговорить можно?
- Ну проходите.
- Спасибо.
Знаете, это даже хорошо, что вы здесь.
Слушайте, водички не дадите?
- Дам.
- Что-то прямо...
- Сейчас. - Ага.
- Вот, держите.
- Спасибо.
Ой как хорошо!
Зоя Павловна,
мне очень хочется вам верить.
Вы от Кальницкого ушли, так что, я
думаю, мы можем поговорить начистоту.
Давайте.
Поможете мне?
- Ну, чем смогу.
- У меня, честно говоря,
нет весомых доказательств,
но я знаю, что Кальницкий причастен
к исчезновению председателя.
- Почему вы говорите, что знаете?
- Потому что давно этим занимаюсь,
и все сходится.
Ну, деталей каких-то не хватает.
Я понимаю, вам страшно,
он человек опасный.
Посмотрите-ка сюда.
Куда же он у меня делся-то?
А, вот он.
Вы знаете этого человека?
- Нет.
- Подумайте. Может быть,
он приезжал при вас?
Может быть, Кальницкий говорил о нем?
Это Грек.
- А почему вы мне это показываете?
- Этого человека убили.
Кальницкий его хорошо знал.
Я подозреваю, что это сделал он.
- Грек...
Нет, я никогда не слышала.
Когда это случилось?
- Около недели назад.
Он мог вывести нас на Калмыка,
и очень вовремя умер.
- Калмык?
- Калмык.
Призрак, за которым я здесь гоняюсь.
А вы его знаете
как Владимира Кальницкого.
Никогда не слышали это прозвище?
Зоя Павловна?
- Там, кажется, Сережа плачет.
- Да вроде нет.
Ух ты.
Поехали.
- Здравствуйте.
Мне со старшим надо поговорить.
- Чего?
- Мне нужно со старшим поговорить.
- А, вы москвича имеете в виду?
- Я не знаю, москвич он или кто.
Мне нужен старший.
- Москвича не видели?
- Молодой человек, может,
я вам могу помочь?
- А вы старший?
- Старший. Вы по какому вопросу?
- Мы могли бы с вами
поговорить наедине?
- Ну почему нет? Прошу.
- Зачем ты приехал?
Мы же договаривались с тобой,
сейчас приедут родители. Уходи!
- Зоя!
- Я говорю, уходи.
- Родители не скоро вернутся.
Они только что ушли. Зоя, я пришел
поговорить с тобой по-человечески.
- Не трогай меня!
- Зоя, ну что ты, в самом деле?
Я же люблю тебя!
- Ты? Любишь? - Люблю.
- Да меня никогда в жизни никто
не унижал так, как ты.
- Зоя.
- Не подходи ко мне, я сказала.
- А то что?
- А то пожалеешь.
- Кальницкий бандит. И у меня
есть свидетель его махинаций.
- И свидетель даже есть? Секунду.
Дежурный, Виктор Александрович
придет, сообщи.
И?
- Ну так вот,
у них там настоящая транзитная точка.
Они какой-то левак в Москву гонят.
- Так, интересно.
Что-нибудь еще знаете?
- Я думаю, что Кальницкий причастен к
смерти бывшего председателя Березовки.
Правда, доказательств нет пока.
- Документы у вас есть?
Паспорт покажите.
- Зачем?
- Давайте паспорт. Ну это
пустая формальность, дайте.
Так вы из Москвы?
- Ну да.
- А по какой причине здесь?
- К подруге приехал.
Она председатель Березовки сейчас.
Зоя Калашникова.
- Так это она свидетель?
- Не совсем.
- Вы где остановились?
- А это зачем? Какая разница?
- Ну как я смогу вас найти?
- Да зачем вам меня искать? Вы
Кальницкого найдите и арестуйте.
- Не волнуйтесь, ваша информация
очень полезна для нас.
Я давно за ним присматриваю. Просто
как раз... свидетеля не было.
(Звонок телефона.)
- Ну что еще?
- Значит так,
сейчас мы отправим группу на склад.
Адрес же есть?
- Адрес есть, да.
- Адрес есть.
- Вот такая схемка,
сам нарисовал. Вот.
- Так, ага.
Информацию надо проверять, я сейчас.
Одну минуту.
- Ну хорошо.
Ты чего задумала?
- Я говорю, хватит.
- Нет, объясни мне.
Что-то ты осмелела, я смотрю.
- Я тебе сказала, хватит.
Я теперь все про тебя знаю, Калмык.
- Чего?
- Эту фотографию дал мне следователь.
Этого человека убили в день,
когда он к тебе приезжал.
Я все видела через окно. Уходи.
- Вот оно, значит, как? Да?
Если ты ко мне приблизишься хотя
бы на метр, я тебя сдам. Понял?
Уходи!
- Ва-банк, значит, играем?
- Теперь играем по моим правилам.
Уходи.
- Значит так, Юрий,
сейчас ребята съездят,
а вот нам с вами надо подумать,
как вас защищать.
Сами понимаете,
Кальницкий парень непростой.
- Да, понимаю.
- Ну и что опаздываем?
- Хорошо здесь у вас.
Целый год не виделись,
и не соскучился?
- Так, короче, что надо?
- Антоха, к тебе предложение деловое.
- Рыжий, с тобой дел иметь не хочу.
- Да ты хоть послушай.
Пальцем шевелить не придется,
а бабла столько заработаешь...
Вот я и подумал, делов-то.
Короче, клиента выслеживаем,
беседуем, грузим в твою тачку,
везем куда надо, и все.
И бабло наше.
- Понятно.
На мокруху созрел?
- С тебя только транспорт.
- Ясно. Ну все, чао.
Мне пора. Рад был встрече.
- Антоха, да ты что?
Да вообще не рисково. Ты что,
честным человеком решил стать?
- Я и не был другим.
- Ну допустим.
А как ты это всем объяснишь?
Как им всем объяснишь?
Антоха, да тебе не дадут нормальной
работы с такой репутацией.
А я тебе дело предлагаю. Слышишь?
- Рыжий, я все сказал.
- Да ты что? Бабок столько.
Тьфу! Дурак!
- Доча!
- Тише! Сережа только что заснул.
- Приходил?
- Приходил, пап. Все нормально.
Все.
- Ты чего?
- Все нормально, все нормально.
- Да чего нормально?
Ты посмотри на себя, на тебе лица нет.
- Пап, ты знаешь, мне так страшно.
Он сегодня когда пришел,
так посмотрел на меня...
Я тебе говорю, нам двоим
из этого дела живыми не выйти.
- Ты чего говоришь?
- Я тебе говорю: либо я, либо он.
- Ты что такое говоришь?
Типун тебе на язык.
- Сейчас, подожди.
- Сережка проснулся.
- Зоя, я знаю, как доказать,
что Кальницкий связан с криминалом.
- А что взамен?
- Да мне не нужно ничего.
Просто хочу помочь тебе и твоему сыну.
- Тань, а где Зоя-то?
- Так ушла она.
- Как ушла? А ты чего?
- А чего я?
- "А что, а что я?"
Что ты ее отпустила?
- Так она мне слова не дала сказать.
Позвонила по телефону и бежать.
- Она к нему пошла!
- Так она мне не сказала куда.
- Ну!
- Ну куда ты?
- Куда, куда? За ней!
- Господи! - Чует мое сердце,
опять в историю вляпается.
- Господи!
(Детский плач.)
Сейчас. Сейчас, Сереженька.
Сереженька, ну что ты раскричался?
(Стук в окно.)
- Здрасте.
- Ой, здрасте.
- Пришла попрощаться, уезжаем.
- Жаль, я к вам привязался. Очень.
Да нет, я понимаю и уважаю.
- Ой.
- Осторожно.
Верность...
- Может, на крылечко?
- Да, конечно.
Сейчас выйду через минуту.
Ну здравствуйте.
- Ну что, дело сейчас раскроете, да?
В Москву вернетесь, найдете себе
какую-нибудь хорошую женщину.
- Да, если раскрою.
- А что такое, какие-то сложности?
- Да.
Была надежда на Калашникову,
а сейчас не знаю.
То ли боится, то ли за нос водит.
- "Боится"?
Чего ей бояться? Вовка ее на руках
носит, пылинки сдувает.
- Она мне показалась
честным человеком.
- Да что вы говорите! Честным? И после
истории с Антоном вы в это верите?
- Вот этого я никогда не пойму.
А как вы ее простили?
- Дура была.
- Алла, перестаньте, ну какая вы дура?
Вы вообще одна из самых замечательных
женщин, которых я в жизни видел.
(Звонок телефона.)
Ой, извините.
Простите, сейчас не могу.
- Что-то случилось?
- Посидите минуточку.
- Что случилось-то?
- Счастья вам.
- Юра! Юра, что с тобой?
Что? Что?
- Кальницкий, он...
- Что Кальницкий? Юра, что с тобой?
Господи! Юра! Юра! Юра! Юра!
- Дежурный, Пискунов говорит.
- Здесь распишитесь. Вот.
- Можно позвонить?
- Завтра позвоните.
- Подождите, но это какое-то
недоразумение, все должно проясниться.
- Ну да, труп для вас - недоразумение.
Вперед.
- Подождите, но вы же видели, что я...
- Я видел.
Я видел вас рядом с трупом всю
в крови. Вот это я видел. Прошу.
Скажите...
- Проходим.
А почему отказались со мной говорить,
когда я приходил к вам?
- У меня были причины,
честное слово были.
- Поверьте, и у меня есть
причины вам не верить.
- А почему вы там оказались?
- Мне обещали, что там будет человек,
который поможет мне выйти на Калмыка.
- Ну как же вы не понимаете,
что это он вас предупредил?
Он! Я не знаю,
я не знаю, как они пересеклись
с этим Юрием, но...
- Он это Кальницкий?
Он специально сдал мне свою женщину?
Вы сами слышите, что вы говорите?
- Я понимаю, но...
- Короче говоря, у вас будет время,
чтобы подумать, как все это объяснить.
- Ну подождите! Ну пожалуйста!
- Проходим.
- Выслушайте вы меня! Нет!
- У вас вся ночь впереди.
- Вы играете сейчас ему на руку.
Пожалуйста, ну!
- Проходите, проходите.
- Ты про Калашникову-то знаешь?
- А что?
- Да убила, говорят, любовника
своего московского.
- Да ты что!
- Антон.
- Что же теперь будет,
у нее же ребенок.
- "Что будет?" Да посадят, наверное.
- Ой, посадят.
- Ну давай, заходи.
- Да иду.
- Давай чемодан.
- Проезд оплачиваем.
- Алла, я... я...
- Давай заходи, заходи.
- Прости меня, я не могу ехать.
- Что?
Антон, Антон! Ну что случилось?
- Я сейчас не могу ехать.
- Антон, ну что такое? Идем в автобус.
- Правда, прости. Просто прости.
- Эй, поехали!
- Да сейчас.
Постой! Ты не понимаешь,
что так делать нельзя?
- Я не могу, Алла.
- Я поехал, чемодан забери,
время не резиновое.
- Калашникова, на выход.
Лицом к стене.
Вперед. Вперед.
- У вас пять минут.
- Здравствуй.
- А я думала, что ты уехал.
- Я вытащу тебя отсюда.
Ну как я теперь уеду?
- Знаешь, мне стало казаться,
что я этого заслуживаю.
- Эй. Эй, перестань.
Я тебе обещаю, все будет хорошо.
Я что-нибудь придумаю.
Что угодно, но придумаю.
Посмотри на меня, посмотри на меня.
- У вас десять минут.
- А как все начиналось!
- Я выйду отсюда.
- Да? Как?
- Я его не убивала.
- Я знаю, Зоя.
Просто есть нож, которым убили Юрия,
на нем твои отпечатки.
А нож у меня.
- Как?
- Юрия убили ножом, которым
ты на кухне кое-что резала у меня.
Ты же понимаешь, что,
если он попадет к следователю,
у тебя уже не получится отвертеться.
- А как получится?
- Со мной получится.
Потому что со мной, Зоя,
у него нет ни мотива,
ни орудия преступления. Понимаешь?
Тем более, кто такой Юрий,
знаем только ты и я.
- Это меня не спасет, следователь
видел меня на месте преступления.
- У меня еще есть кое-что,
безотказное, но это мое дело.
- У тебя 24 часа.
- Я никогда не соглашусь.
- 24 часа - это очень страшный
промежуток времени, Зоя.
- Подожди, образуется все.
- Что образуется,
когда в тюрьму посадили?
Как такое могло получиться в нашей
семье? Ну девчонка-то умненькая ведь.
- Ничего, ничего, ничего,
отвоюем мы нашу Зойку.
- Не нервничай, держись.
- Честное слово, ум за разум заходит.
Если совсем край - на себя возьму.
- Не захочет она.
- Лучше уж я, мне проще.
Она не выдержит.
- Подумать надо.
- Ладно, пойду я.
- Ага.
- Я Сережку-то к себе возьму,
все-таки так спокойнее.
- Возьми, Катя, возьми.
- А ты держись.
- Я тоже пойду, пожалуй. Поздно уже.
- Куда? Куда ты пойдешь?
К Алке собрался?
У нас оставайся. Пошли.
Мать на веранде постелит, а завтра
будем думать, как дальше жить.
- Привет, Витя.
- Выпейте. Вам надо успокоиться
и поспать.
- Что ж ты мне все выкаешь?
Перед тобой женщина лежит,
а ты ей выкаешь.
- Хорошая ты женщина, Алла.
Мужики рядом не те.
- Не хочешь?
Да, я думал об этом.
- Да я лучше заживо сгнию,
чем ты еще раз до меня дотронешься.
- Очень может быть, что сгниешь.
- Ну и как ты это сделал?
- Молодец! Я уж думал, ты не спросишь,
а мне прямо не терпится рассказать.
Этот дурак сам пришел.
Не ко мне, а к человеку нашему.
Мы его выследили.
Дальше - дело техники.
Он позвонил тебе,
а я позвонил следователю.
Расчет. Математика.
- А Юра рассказал мне
про жесткий диск.
- Вы успели поговорить?
Жесткий диск... Как же он всем нужен.
- Что на нем?
Юра тебе его отдал?
- Ну как он может мне его отдать,
если он не мог найти.
- То есть он у тебя?
- Не скажу.
Но он гораздо ближе, чем все думают.
Нет, это правда забавно.
- Я найду его.
- Ничего ты Зоенька, не найдешь.
Ты гнить будешь, как и хотела.
А я буду смотреть на тебя и на твоего
бессмертного возлюбленного.
Наслаждайтесь счастьем, любите друг
друга, пока смерть не разлучит вас.
Аминь.
- Неужто свершилось? Сам приехал!
- Рано радуешься.
- Просить будешь? Занервничал?
- Дурак ты, мент, дурак.
Поэтому у тебя ничего и не получается.
- Статья 130-я - "Унижение чести
и достоинства".
Наказывается штрафом в размере до ста
минимальных размеров оплаты труда
или исправительными работами на срок
до шести месяцев.
Но я сегодня не обидчивый.
Ну я тебя слушаю.
- Следствию помочь хочу.
- Даже так.
- Тебе же мотив нужен,
а мотив простой:
этот Юрий и был
настоящим отцом ребенка.
- Угу.
- Не этот летчик, герой России,
а этот Юрий и шантажировал ее.
Дальше, надеюсь, сам додумаешься.
А если понадобятся вещественные
доказательства, будут и такие.
- Да, в ее словах что-то есть.
- В чьих словах?
- Права была Калашникова, когда мне
сказала, что ты будешь ее топить.
- Скотское ощущение, да? -
играть по чужим правилам.
- Ты страх потерял, Кальницкий.
Это тебя и погубит.
Но ко дну ты пойдешь первым.
- "Посмотрим", - сказал слепой.
- Слушай, а тебе ее не жалко?
- А мне никого не жалко.
- То, что ты хочешь взять вину
на себя, это, конечно, благородно,
но глупо. Все равно тебе
никто не поверит.
- А то, что вы предлагаете,
это за гранью.
- Да все давно уже за гранью.
А Зойку не сегодня завтра
в тюрьму будут переводить.
- А жить в бегах - это еще хуже,
чем в тюрьме.
Мать одна останется.
Нас посадят и вас посадят.
- А что ты предлагаешь:
сидеть, лузгать семечки
и смотреть, как все это происходит?
- Нужно, чтобы он сам признался.
- Не смеши меня.
- Мне он скажет все глаза в глаза.
- Что ты собираешься делать?
- Записать его.
- Куда записать?
- На телефон.
- В общем, делай как знаешь.
- Угу.
- Не волнуйся.
- Ух ты!
- Подумала: хоть как-то
отблагодарю за доброту.
- Какой же он все-таки балбес,
этот твой Антон.
Променять на какую-то...
- На какую?
Она хорошая, красивая. Она честная.
- Честная? Перестань.
Честная женщина так врать не будет.
- Как?
- Да есть подозрение,
что все ее вдовство, ребенок -
вообще вся история...
Короче, вполне возможно,
что это не Сиверина ребенок.
- Как это?
- Вот так.
Каждый приходит,
и у каждого своя правда.
Но источник уж больно уверен.
- Если не Сиверина, тогда чей?
- По всему выходит, что этого,
которого зарезали.
- В это я как раз поверю.
- Да? А мне не очень верится.
А может, не хочется верить.
Но уверен, что все там не так просто.
- Да нет, это она может,
дорого не возьмет.
- Да кто ее знает?
Чужая душа - потемки.
Какая у меня все-таки дурацкая работа.
Чем больше работаю,
тем меньше в бога верю.
Думаешь, человек честный, а он - вор.
Думаешь добрый, а он - убийца.
- Калашникова, на выход!
К стене.
- Я постараюсь недолго.
- Ага.
- Здравствуйте, я из местной газеты.
- Здравствуйте.
- Скажите, пожалуйста,
как продвигается дело?
Располагаете ли вы доказательствами?
- Девушка, сейчас не до вас,
ей-богу, не до вас.
- Подождите, может быть,
все-таки пару...
Скажите, а вы знаете Зою Калашникову?
- Да, конечно знаю, мы росли вместе.
- Как вы думаете, что случилось
на самом деле?
- Думаю, что люди говорят,
то и случилось - зарезала она его.
- А причины этого преступления
вы знаете?
- Думаю, потому что это был
настоящий отец ее ребенка,
а не тот летчик,
как она заявляла ранее.
- Это точно?
- Точно, точно, потом проверите.
Ладно, вы только имя мое не выдавайте,
хорошо?
- Да-да-да, конечно.
Конфиденциальность наших источников -
наше первое правило.
- Давайте, пишите.
- Сережку твоего тетя Катя забрала,
так что не волнуйся.
- Антон, мне нужно, чтобы ты для меня
кое-что сделал.
- Ты знаешь, я сделаю все, что угодно.
- Послушай, тебе придется пойти
против своего брата.
- Этот выбор я уже сделал.
- Тебе нужно найти одну вещь.
- Проходите. Свободен, вызову.
Садитесь.
И о чем вы так хотели
со мной поговорить?
- Отцом ребенка был Юрий. Это правда.
- И он вас шантажировал?
- Пытался, но потом...
Да это уже неважно.
Я много думала об этом.
Для себя я выхода не вижу, но и он
оставаться на свободе не должен.
- Кальницкий-старший?
- Да.
Доказать, что он убил Юрия, я не могу,
но, что он причастен
к убийству Грека - можно.
И еще: он замешан в махинациях
с прокладкой дороги в селе.
- Какой дороги?
- Асфальтированной дороги,
которой нет. Он вместе с Михалычем
все устроил.
Отец мой думает, что Михалыч убит.
- Скорее всего, так оно и есть.
- Да. Нам с вами предстоит
долгий разговор.
- Зоя Павловна,
мое время - это ваше время.
- Кальницкий, а ты знаешь,
что тебя менты с утра до ночи пасут?
- Да о чем вы говорите?
У меня все готово для приема партии.
- Да опомнись, друг. Ты пойми,
так дела в бизнесе не делаются.
А этот твой кривой, что за?..
Ты в курсе, что он поставщику звонил,
предлагал свои услуги?
- Я разберусь с ним.
- Ну вот уже и разберись, дорогой.
А пока речи не может быть
ни о каких поставках.
Вот все сделаешь, уладишь,
договоришься, тогда звони. Ну давай.
(Ругается.)
- Поздновато уже. До завтра не терпит?
- Нет.
- У нас предложение.
Вам нужен мой брат - мы можем помочь.
Зоя мне рассказала про жесткий диск.
Мы можем попытаться его найти.
Вам нужен ордер на обыск и прочее,
а нам - нет.
- Начало мне уже не нравится.
- Послушай, он играет с тобой.
Неужели нельзя забыть
про все эти гребаные правила,
и хоть раз поступить по-умному?
- Первое: научись говорить мне "вы".
И второе: по-умному - это как,
незаконно?
- Диск наверняка в магазине.
Если мы его достанем, вы получите его
по почте - и мой брат у вас в руках.
- Допустим.
- Но у нас условие.
- А, а я-то думал.
- Измените показания.
Просто напишите, что пришли
на место убийства... - Так, все, все.
Дальше можешь не продолжать.
Ты знаешь, что ты мне предлагаешь,
парень?
Статья 31 - "Преступление
против правосудия".
Я за одно за это могу тебя
сейчас здесь оставить.
- Подождите, подождите. Самому вам
все равно Кальницкого не взять...
- Все! Уходите, разговора не было.
- Это тебя Алка накрутила?
- Слушай, ты!
- Чего? Скажи, Алка накрутила тебя?
- Антон, Антон...
- Ты мне сейчас о порядочности
будешь говорить?
Что, и разговора, говоришь, не было?
- Пошли, пошли.
Пошли, пошли. Все, мы уходим. Пошли.
Пошли. Извините.
Ну и чего ты добился?
Времени другого не нашел?
Он сейчас из принципа
против нас работать будет.
Вон у Зойки соображения хватило
не лезть с ним на рожон.
- Да бесит он меня!
- Успокойся, соображать-то надо.
Ты же хотел к Вовке идти?
Иди, записывай. - И пойду.
- Ну вот, а я этим долбаным диском
займусь.
- В магазин пойдете?
- Пойду, других вариантов нет.
- Там сигнализация,
сами не справитесь.
- Может, Алка?
- Алка пальцем не пошевелит.
Есть другой вариант.
- Какой?
- Тут у меня знакомый один есть,
ему как раз деньги нужны.
- Уголовник?
- А вы кого хотите?
Ну что, звоню?
- Звони.
Рыжий, привет. Это я.
Дело есть.
- А я думал, ты уехала.
- Надо поговорить.
- И о чем?
- Я хочу вернуть Антона.
- А я-то тут при чем?
- Ты должен мне помочь.
- Чем?
- Не знаю чем. Придумай что-нибудь.
- Скажи мне честно, зачем он тебе?
- Хочу.
- Ты понимаешь, что и учитель твой,
и уж тем более мой брат -
это все холостой выстрел.
- Не надо меня учить!
Я со своими мужиками разберусь сама,
ясно? Разговор не об этом.
- Как я тебе его верну?
- Я не знаю как! Придумай что-нибудь.
Уговори его! Заставь!
- Слушай, мне кажется,
у тебя просто истерика.
Так дела не делаются. Водички хочешь?
- Ну Вова...
- Ну что я могу сделать? Я для себя
ничего не могу сделать, понимаешь?
Я предложил Зое выбрать:
либо тюрьма, либо со мной.
Она выбрала тюрьму. Романтики!..
- Я не могу без него.
- Малыш, давай я дам тебе денег,
ты поедешь устроишься,
найдешь себе нормального мужика
и будешь жить очень хорошо.
- Да мне нужны деньги.
Ты не понимаешь? Разговор не об этом.
- Выпей воды и успокойся.
- Я не хочу пить воду и успокаиваться!
Я хочу вернуть Антона!
- Тебя подвезти?
- Не надо.
- Я пришел поговорить.
- Говори.
- Давай в доме поговорим.
Я знаю, что с тобой лирика бесполезна.
Я знаю, что убил ты.
- Кого?
- Парня, которого на Зою повесили,
ты убил...
- Ты сейчас спрашиваешь
или утверждаешь?
- Я утверждаю.
Ну давай, скажи мне в лицо,
как ты любишь.
Скажи: "Да, я убил,
а Зоя будет сидеть".
- Ну почему нет?
Да, я убрал парня,
потому что он мне мешал
и считал себя слишком умным.
Да, Зоя будет сидеть,
потому что за правдой побежала.
Правды девочке захотелось.
Она очень дорого стоит,
а еще дороже - со мной связываться.
- Не понимаю, когда ты таким стал.
- А мне все быстро объяснили.
Отец, например, который все время
меня почему-то порол, а не тебя.
В лодке мы тогда перевернулись
с тобой вдвоем...
Кого он первым вытаскивать начал?
Тебя!
Я до сих пор не понимаю:
почему? Чем ты лучше?
Хотя сейчас мне плевать
и на тебя, и на него.
А тогда мне было очень обидно.
Зато барахтаться научился.
А тебя все оберегали. Оберегали,
оберегали, да не уберегли.
Лежал в предынфарктном состоянии,
спрашивал:
"Боже мой, как же там мой сыночек?
Как же он будет?"
Боже, какой абсурд! Я тебя закрыл,
а он приходил совета спрашивал.
Ты же Зою не уберег.
Она ж теперь пойдет
тебе варежки вязать.
А каждый вечер ее начальник колонии
обхаживать будет,
а ты будешь знать, грызть землю
и ничего сделать не сможешь.
- Это я не смогу?
- Не сможешь.
- Я не смогу? Посмотрим, как я
не смогу! Посмотришь, как я не смогу!
- Ах ты, гнида!
- Посмотришь!
Она все равно сидеть не будет!
- Будет, еще как будет.
- Ну ненавидишь меня: посади,
убей, что ты? Ее не трожь.
- Да я бы с радостью,
только у тебя ангел-хранитель сильный.
Пошел вон из моего дома.
Да, кстати, на будущее, братишка:
лучше с принцессами дело не имей -
у них нервы,
да и в постели они так себе.
Хотя... эту долго уламывать
не пришлось.
- А бабки-то где? Я не понял.
- Какие бабки?
Другое найти надо.
- Старик, я тебе магазинчик открыл?
Короче, я сейчас свою долю беру
и отваливаю...
- Слушай, да заткнись ты!
Жесткий диск найти надо.
- Чего найти?
- Жесткий диск!
- Дед, ты что? Какой диск?
Я за баблом пришел.
Слушай, батя, короче,
я за бесплатно не работаю.
Теперь ты мне бабло должен. Понял?
- "Бабло должен".
Найдешь жесткий диск - потом получишь.
- Э-э, подожди, какой "потом"?
Мне сейчас бабки нужны.
- Убери руки.
- Да пусто. Бабло!
- Я тебя по-хорошему прошу...
- Бабло, я тебе говорю, гони!
- Я в армии и не таких,
как ты, строил.
Вали отсюда.
- Ничего, сочтемся.
- Вали отсюда, я тебе сказал!
- Сочтемся!
- Вали! Жесткий диск...
Антон...
- Чтоб ты сдох.
- Только после того
как ты за все ответишь.
- Ну напарничка ты мне подсунул!
Спасибо. Тебя где носило?
- Нашли что-нибудь?
- Да где тут найдешь?
Как он вообще выглядит,
этот чертов диск?
А ты поговорил?
- Ага, поговорил.
Ладно, пойдем быстрее.
- Не слишком ли людное
место для встречи?
- Что ты ноешь? Рассказывай давай,
что у твоего начальника на меня есть.
- Да в общем, ничего.
Я на склад своих людей поставил.
В общем, наблюдение безрезультативно.
- Хорошо. А по остальному как?
- Да этот москаль
все в своих догадках.
В общем, он по делу Михалыча послан.
Ему бы какой-нибудь верняк подкинуть,
он бы и убрался восвояси.
- Дело говоришь.
- Ну так!
- Есть у меня такой верняк.
- А, Виктор Александрович.
- Да сиди ты, сиди.
Ну, что у тебя там за зацепка?
- Немой сторож заговорил.
- В смысле?
- В смысле, опознал подельника Грека.
- Так.
- Кривошей Захар.
- Хорошая фамилия.
- Вот протокол. Это он у нас
был на пленке записан.
Сторож бумагу подписал, вот.
- Что, прямо пришел и подписал?
- Нет, я неделю назад запрос отправлял
товарищам своим, и вот они пару
персон-то и прислали,
ну из своих, из местных, по базе.
Ну я к сторожу, а он мужик
понятливый оказался,
решил с правосудием дружить.
Ну и правильно.
- Чего раньше-то не сказал?
- Так вы что, сами проверите?
- Ну и как, проверил?
- Ага. - Ну молодец.
Молодец, хорошо работаешь.
Ну а где сейчас этот Кривошей твой?
- Ну так ищем.
- Угу. Ищем...
- Да как вам такое в голову взбрело?
Антон, как ты мог?
Еще отца моего втянул.
- Ну тихо-тихо, это моя идея.
Да и не видел нас никто.
- Еще не хватало!
- Но диска там нет. Вспомни, может,
он дома, может, сейф у Володьки.
- Да нет дома, нет!
И в кабинете его нет.
Все, Антон, я тебя очень прошу,
я тебя просто умоляю,
забудь, о чем я тебя просила.
Мне даже страшно представить,
что могло произойти. Папа.
- Чего?
- Пожалуйста, ты можешь позаботиться
о Сереже, пока меня не будет?
- Ты чего говоришь?!
- Я прошу позаботиться о ребенке.
- Ты чего такое говоришь?
- Пожалуйста, можешь позаботиться...
- Так, успокойтесь. Зоя!
Да успокойтесь вы оба, пожалуйста.
- Позаботиться...
Тут тебе мать направила. Возьми.
Переоденься.
- Маша! Маша!
Маша!
(Стонет.)
- Маша... Машенька!..
- Что?
- Украли.
- Кто?
- Они...
- Кто?
- Они... они ждут вас.
- Где?
- На складе. Машенька...
- Где моя дочь?
Я с тобой разговариваю, Кривой.
Папочка!
Папа!
- Вяжи.
- Даша, ты чего?
- Антон, Машу похитили. Помоги мне.
- Знаешь, куда ехать?
- Да, знаю.
- Папа!
- Хватит, сядь. Сядь, успокойся.
- Ты меня ментам сдал - нехорошо,
не по-пацански.
Скажи, ты действительно думал,
что у тебя так складненько все выйдет?
- Шпаной ты был, шпаной и останешься.
- Давай вставай.
- Тебе в данной ситуации вообще
поскромнее надо себя вести, понятно?
Сейчас вопрос твоей жизни
и смерти решается.
- Где моя дочь?
- Здесь твоя дочка, здесь.
Сидит в машине целехонькая.
Хочешь, чтобы я ее сюда притащил?
Посмотрит, как папа унижается.
- Что ты хочешь? Долю?
Давай обсудим.
- А нечего обсуждать.
Силы у тебя больше нет.
И председателя тоже больше нет.
Я тебя кончать буду.
- Где дочка?
- Папа!
- Ящики тоже поливай.
Валим. Пусти девочку.
- Беги к папе скорее.
- Папа! - Давайте.
- Папа! Папа!
Па... па!
Папа!
- Маша!
- Папа!
- Стой здесь.
- Мама!
- Маша!
(Полицейская сирена.)
- Пойдем за мной.
Где он? Где он?!
- В палате, в очень тяжелом состоянии.
- Брат! Брат его где?
- Там.
- К стене! Руки!
- Что случилось? В чем дело?
- Руки! Антон, с нами идешь.
- Ты что? Да что случилось-то?
- Тихо!
- Отпусти. Руки убери! Руки убери.
- Спокойно!
- Руки убери! - Антон.
- Пусти, сам пойду!
- Так, иди. Все, Антон, иди спокойно.
- Витя! Витя, что случилось?
- Я же тебе уже сказал:
мафиози нашего подожгли.
- Как - подожгли? Кто поджег? Как это?
- По ходу, твой ненаглядный.
- Он не мог.
- Разберемся.
- Антон.
В архив отнеси.
Антон, я хочу тебе помочь.
- Я вижу.
- Ты знаешь, что с братом твоим
мы не большими друзьями были -
собственно, почему были? -
и есть: жив пока.
- Он оклемался?
- Нет. И неизвестно, оклемается ли.
Врач говорит,
что положение критическое.
Я знаю: ради женщины...
Ради женщины все мы
иногда совершаем глупости.
- Вы действительно думаете,
что я поджег своего брата?
- А ты посуди сам:
кроме вас двоих, там никого не видели.
Еще до поджога
Кальницкий был сильно избит.
Я допускаю, что пожар -
это случайность.
Вы встретились, вспомнили все
свои разногласия - завязалась драка.
Что у тебя, кстати, с губой?
- Да, мы подрались,
но это было позавчера.
Послушай... Послушайте,
когда я приехал, здание уже горело.
Меня привезла туда Даша.
Она сказала, что ее дочь похитили.
Я вынес ее дочь,
потом вынес Кальницкого.
Найдите Дашу - она вам все подтвердит.
- Угу.
- У вас пять минут.
- Понял.
- Папа... Папа, расскажи мне,
что случилось.
Я ничего не знаю.
Мне сказали, что пожар.
- Кальницкий в больнице,
а Антона забрали.
Но я думаю, что это не он.
Хотя я не знаю.
- Папа, что значит "я не знаю"?
- Я его со вчерашнего дня не видел.
- Нет. Нет, папа. Нет-нет, он не мог.
Я тебе говорю, он не мог. Я его знаю.
Папа, я его знаю: он не мог.
- Конечно. Кальницкого ты тоже знала -
теперь посмотри на себя.
- Ой, да это совсем другое.
- Ладно, Зоя, речь сейчас не об этом.
Завтра тебя переводят.
Одна ночь осталась -
после уже ничего не получится.
- Нет.
- Зоя! - Нет!
- Ну!..
Молчи. Молчи и слушай меня.
Я постарше и кое-что соображаю.
В общем так: скажешь, что тебе плохо,
попросишься в больницу.
Когда тебя перевезут в больницу, я...
- Нет.
- Зойка, молчи!
Молчи и слушай. Слушай меня, глупая!
Кальницкий не сегодня завтра
помрет, диска этого нет,
Антона, считай, тоже нет -
так что все, доигрались.
Зоя, а ты у меня вон какая молодая:
у тебя все еще впереди!
Ты о сыне, о Сережке, подумай.
Он бы тебе то же самое сказал.
- Нет, папа, нет. Меня все равно
рано или поздно поймают.
Я не могу больше врать.
- Зоя...
- Я с самого начала делала
все неправильно, понимаешь?
С самого начала. Пусть Юру
убила не я, но умер он из-за меня.
Понимаешь, из-за меня.
А теперь еще и Володька...
- Да при чем тут Володька?
- Папа...
- Успокойся. Ну-ну-ну...
- За все в этой жизни нужно платить.
- Ну, дурочка ты...
Ну, успокойся. Все-все. Все.
Женский голос: - Кто?
- Полиция. Следователь Пискунов.
Откройте, пожалуйста.
Мне с вашей дочерью поговорить нужно.
- Чего вам?
- Ваша дочь Дарья здесь проживает?
Мне с ней просто поговорить.
- А я при чем?
- Она дома? Тихо, тихо, тихо.
- Да вы что...
Ничего не знаю:
полгода ее уже не видела.
- А где она?
- Ничего не знаю. Не звонит даже.
- Так... А если
я ее в розыск объявлю,
а потом найду, - обязательно найду! -
а она мне скажет, что все это время
у мамы пряталась, как тогда поступим?
- А ты найди сначала.
- Дорогая моя, человека
могут в тюрьму посадить.
Ваша дочь - важный свидетель.
Просто нужно дать показания:
рассказать то, что она знает.
Никто ее сажать не собирается.
Она вам что-нибудь рассказывала?
- О чем это?
- О пожаре.
- Не знаю ничего.
Сколько раз тебе повторять:
не видела ее уже полгода.
- Не видела? - Не видела.
- А это что?
- Так это дочку она привозила,
давно еще - осталось.
- И до сих пор висит?
- Угу.
- Вы знаете что, вот я пришел
сейчас просто поговорить,
а в следующий раз я машину
вызову и с ордером приеду.
Да, что будем делать? Вам это надо?
- Ну нет ее.
- Это уже лучше.
Давайте мы так поступим:
вы ей передайте -
только обязательно! -
что ей нужно явиться в участок
к следователю
Пискунову Виктору Александровичу.
- Угу.
- Только хитрить не надо.
Я сейчас уеду, а внизу оставлю наряд,
так что, если захотите убежать,
далеко не убежите.
Не создавайте дочери проблем, ладно?
(Хрипит.)
- Вова. Вова.
Больно?
- Хорошо, что ты пришла.
- Я могу тебе чем-нибудь помочь?
- Возьми телефон.
- Телефон? Да-да-да, сейчас.
Взяла.
- Включи запись.
- Включила.
- Ближе.
- Я уж думал, вы про меня забыли.
Нашли Дашу?
- Забудешь про тебя...
Нет, не нашли Дашу,
но нянька подтвердила,
что девочку вчера похитили.
- Я же говорил вам.
- Да, только похитители были в масках,
и она не знает, кто это сделал.
А теперь вспоминай, что очевидный
мотив есть только у тебя.
- Он мне брат все-таки.
- Ага, он брат!
И про вашу вражду вся губерния знает.
- То есть меня сейчас еще обвинят
в похищении племянницы?
- Ладно, не заводись.
И вообще, иди. Найду я твою Дашу.
Надеюсь, тебе не надо напоминать,
что из села - ни ногой.
- А как Зоя?
- Что Зоя? Что - Зоя?!
Зою завтра переведут
в центральное отделение. Будет суд.
Не беспокойся,
там тоже не дураки сидят:
если не виновата...
Разберутся, в общем.
- Я знаю, как они разбираются.
Может, пустишь ее сегодня домой?
У нее же малыш.
- Наглеешь. Иди уже! Я подумаю.
- Отнеси... это следователю.
Помоги им.
- Я не буду ей помогать.
- Отнеси...
- Ты меня переоцениваешь.
- Отпусти его.
Ты сильная. Ты сильнее всех нас.
Ты сможешь.
(Медаппарат сигнализирует
об остановке сердца.)
- Он не дышит.
- Татьяна Петровна, вторая палата.
- Ой-ой... Все.
- Сыночек!
- Зоя, Зоенька!
- Сереженька!
- Отпустили? Ой, слава богу!
- Попрощаться я пришла.
- Платочек возьми, вытри его.
Так.
- Антон. Антон, возвращайся.
- Ты сейчас со мной хочешь повыяснять
отношения или что, после всего?
- Нет, я хочу, чтобы ты вернулся.
- Зачем я тебе нужен, скажи мне?
- Ты мне нужен.
- Нужен тебе...
Я буду ждать Зою все равно, чего уж.
- Ну что ты делаешь?
Антон, жизнь пройдет, когда она
выйдет! Ты будешь ждать ее всю жизнь?!
- Да она уже прошла.
- Хочешь, чтобы она вышла?
- Хочу.
- Все сделаешь, чтобы ее выпустили?
- Все сделаю. Все сделаю.
- Уверен?!
- Уверен.
- Смотри, здесь...
Здесь признание
твоего брата перед смертью.
Вот это признание -
это и есть ее свобода. Меняемся?
- Что ты хочешь?
- Женись на мне.
Давай, решай здесь и сейчас:
либо да, либо прощай.
- Хорошо. Хорошо. Хорошо.
- Зоюшка, будешь еще?
- Нет, спасибо, тетя Катя.
- Ага, ладно.
- Вон, Серега, мамка-то
у тебя какая умная:
смотри, дядя следователь
отпустил ее к тебе,
а она возвращаться хочет к нему...
- Папа, хватит, я тебе говорю!
- Это тебе судьба
такой подарок сделала.
- Хватит! Опять ты за свое взялся.
Спасибо должен сказать.
На что ты подбиваешь?
- Кому спасибо?
- Отец, уже успокойся.
Мы же честные люди.
- Ты своими крыльями не махай!
- Не могу я так!
- Зойка, выходи!
Выходи - поговорим! Выходи!
- Катя.
- А что там? Что там еще, а?
- Надо потребовать, она выйдет.
- Выбрали на свою голову!
- Давай, Верка.
- Виктор Александрович, к вам.
- Здрасте.
Максимова.
Даша.
- Выбрали ее, поверили ей,
а она!.. Тьфу!
Всех обманула эта Зойка! Глаза б
не видели! Что за человек такой!..
- Посадят ее.
- Посадят и правильно сделают,
что посадят! Глаза б не видели!
- Клавка, ты чего тут устроила такое?!
- А что? Народ пришел посмотреть
в глаза ее лживые. Да, посмотреть!
- Тетя Катя, а правда,
что Зойка ваша сейчас здесь?
Скажите, она призналась в убийстве?
- Это что же вы за люди такие?
Все вам чужое горе неймется.
- Я просто статью пишу.
- А ну пошли отсюда!
- Катя...
- Пошли отсюда!
Пошли отсюда все! И ты! И ты!
- Чего ты толкаешься-то, а?
- Тетя Катя, можно последний вопрос?
А вы знали,
что убитый был отцом ребенка?
- А ну иди отсюда!
- Что "иди", что "иди"? Баба Клава,
что теперь делать? - Пиши, пиши!
- Тихо-тихо.
- Кто тут хорошенький такой?
- Пошли.
- Ну что, сразу перейдем к делу? Угу?
- Угу.
- Давайте рассказывайте,
что произошло той ночью.
- Я шла к нему поговорить.
- К Кальницкому?
- Да.
Я хотела забрать ребенка.
- Так.
До этого он вам ее не отдавал?
- Нет.
- А почему вы решили, что в этот раз
отдаст? Что, он так подобрел?
Вы не бойтесь, не бойтесь,
продолжайте.
- Нет, вы правы: я не собиралась
с ним разговаривать,
я просто хотела забрать Машу.
- Зашли?
- Нет, я не зашла, потому что
там были какие-то люди.
Я спряталась за деревом, наблюдала -
они надели маски и зашли в дом.
- Так. Так, а потом?
- Потом они увезли Машу.
- А как же они попали в дом?
- Я... А, они просто
зашли через дверь.
Мы с Володей просто никогда
особо не закрывали дверь,
его все в селе знали
и уважали... или боялись.
- Угу, понятно.
И что же было дальше?
- Дальше Володя вышел из дома,
сел в машину и поехал.
- За ними? - Да.
- А вы?
- Я зашла в дом,
увидела там Машину няню.
Она плакала и рассказала мне,
что произошло.
- А что там делал Антон Кальницкий?
- Я просто не знала, что мне делать,
выбежала из дома. И подъехал Антон.
Я попросила его помочь мне найти Машу,
и мы с ним поехали на склад.
- Откуда же он знал,
куда надо ехать?
- Он не знал.
Просто, когда Володя меня выгнал,
он мне запретил общаться с дочкой,
и я начала за ним следить.
Я уже была на этом складе до того.
- Понятно. И что же вы увидели,
когда приехали?
- Я увидела горящее здание.
Там внутри стояла Маша в огне.
Антон ее вытащил, и мы с ней побежали.
Поймите...
- Я все понимаю. Вы успокойтесь.
Успокойтесь, все уже позади.
Вам с Машей ничего больше
не угрожает, поверьте.
Даша, вы уже очень
сильно помогли, но...
не могли бы вы посмотреть кое-что?
Если я правильно понял, похитители
надели маски по дороге в дом. - Угу.
- Значит, вы кого-то видели
и могли бы опознать?
- Да. Я уверена, что да.
- Вот посмотрите,
нет ли среди этих людей
кого-то из похитителей.
- Вот. Мне кажется, он.
- "Кажется" или он?
- Это точно: он там был.
- Тетя Катя.
- Чего, заснул малышок-то?
- Тетя Катя, поговорить с вами хочу.
- Так ты, это, присядь:
в ногах правды-то нет.
- Я извиниться хотела,
тетя Катя. Давно пора.
- А за что же ты извиняешься?
- За Сергея.
За то, что правду вам
сразу не сказала.
Я же по глупости, тетя Катя.
Сама не знаю, как меня угораздило.
Господи, какая же я дура была.
- Бог простит, Зоя,
а мне тебя прощать нечего.
Как это можно дочь родную не простить?
А ведь ты мне теперь как дочь.
- Я бы без вас никогда не справилась.
- Ой, и я бы без тебя не справилась.
Вот думала, приду на кладбище -
и, бог даст, помру на его могиле.
А потом ты приехала,
внука мне вон привезла.
А что говоришь про правду,
так и неважно это вовсе:
вы ведь теперь роднулечки мои,
вы теперь единственное,
что у меня осталось.
- Давайте помогу.
- Соскучился уже?
- Зоя не виновата -
у меня есть доказательства.
- О как.
- Мой брат признался перед смертью,
что убил он. Вот запись.
- Умер, значит?
- Выпусти ее.
- Да я, собственно, уже.
- Виктор Александрович.
- А?
- Нашел вроде.
- Да ничего, говори, говори.
- Я по своим каналам пробил -
ну, тогда, когда...
- Слушай, давай к сути.
- Короче, одного из братков
Кривого мы заловили.
На пожаре он не был,
но информацию слил.
Завтра сабантуй начинается -
шашлычок, все такое, типа праздник.
Поминки, в смысле.
- Сказал, где?
- Понятно где. Ну, сказал, в смысле.
- Завтра, значит?
- Ага.
- Будем брать, значит.
- Я тогда группу собираю?
- И это правильно.
- Тогда я поехал.
- Тогда давай.
Что тебя, подтолкнуть, что ли?
- Там будет тот, кто моего брата сжег?
- Слушай, Антон,
это уже не твое дело.
С тебя хватит на сегодня.
- Я могу помочь.
- Дома сиди. Это будет лучшая помощь.
- Послушай, я реально могу помочь,
меньшей кровью обойдется.
- Да?
- Да.
- Смотрю на тебя и думаю:
вроде нормальный мужик,
не лучше, чем я, -
может, помоложе только -
а любят таких, как ты.
В герои захотел?
Моим удостоверением
совесть свою хочешь прикрыть?
Дома сиди! Это мое дело.
(Слышны голоса и музыка.)
- О, шашлык. Давай-ка убирай здесь.
Ну-ка дай-ка кусочек попробую.
Давайте в центр поставим.
Освобождай место.
Ну-ка стоп, музыкант. Подожди.
Ну что, братва, король умер -
да здравствует король!
Чего вылупился? Давай наливай.
За меня пьем!
- За Кривого! Давай! Ура!
- Жизнь одна, надо веселиться.
- Никак не пойму, сколько их там.
- Человек семь. И девки.
- И все, конечно,
вооружены и очень опасны.
 

////////////////////////////