Осторожно Собчак. ЮРИЙ НОРШТЕЙН: вражда с Союзмультфильмом, Миядзаки и политика (2026 год). Цитаты и фразы

Юрий Норштейн — автор двух величайших мультфильмов: «Ёжик в тумане» и «Сказка сказок» — про Союзмультфильм, обиды на прошлое, Миядзаки, государство и культуру. В начале августа Юрий Борисович сказал, что завещает все свои работы и наброски своему другу, легендарному японскому мультипликатору Хаяо Миядзаки и его музею Гибли. 0:00 Выпуск за минуту 1:00 Суд с Центробанком России 3:47 Реклама 5:21 Как пытались обмануть Норштейна? 8:58 Вражда с Союзмультфильмом 11:35 Авторские права и деньги 13:49 «Ёжик в тумане» — кому принадлежат права? 15:17 Реклама 16:49 Как можно договориться с Норштейном? 17:40 «Ёжик в тумане» и свечи от геморроя 20:11 Как можно договориться с Норштейном? 21:47 Реклама 23:43 Норштейн — лучший режиссер в мире 24:50 Отношение к Норштейну в России 27:16 Про министра культуры 29:27 Культура — забота государства 31:31 СССР или Запад? 33:01 Хаяо Миядзаки и Голливуд 35:41 Алишер Усманов, олигархи и Норштейн 38:52 Норштейн не берет деньги от олигархов 41:25 Культура — выше, чем религия? 42:43 Капитализм и авторское кино 44:55 Какая кличка была у Норштейна? 46:13 Как создавался «Ёжик в тумане»? 47:39 «Сказка сказок» — великая работа 48:21 23 года Норштейн не снимает, почему? 50:06 Норштейн и Герман Греф? 52:24 Эйзенштейн и пропаганда 53:14 У кого не стыдно брать деньги? 54:52 Миядзаки и Оксимирон* 55:45 Главные художники Норштейна 56:59 Власть и художник 58:24 Норштейн вредный и неуживчивый? 1:01:41 Как Норштейн создал бы себя самого? 1:04:08 Про жену Франческу 1:05:23 Про СВО и поиск жизни 1:08:43 Искусство и культура 1:10:04 «Любовь. Смерть. Роботы» 1:11:43 Норштейн смотрит «Синий трактор» 1:14:10 «Бомбардиро Крокодило» 1:17:13 Воспитание детей 1:21:32 «Шрек» и «Рататуй» 1:23:27 Идеальная страна Норштейна 1:25:02 В чем суть культуры? 1:25:27 Как выглядят ад и рай? 1:31:22 Старение в творчестве

Все фразы и цитаты

Я никогда не фанфоронил, но сейчас я вам
скажу, я единственный режиссёр, у
которого два  фильма названы
лучшими фильмами мира.
По-вашему, культура - это государственная забота?
Абсолютно.
Я вас немножечко [смех]
как лошадка ёжика в тумане пытаюсь
привести.
Я бы у вас в Америке мог бы сделать
фильм сказку сказок? Они говорят: "Нет".
Я говорю: "Вот и ответ". И меня отдзати
мне говорил: "Сколько раз, говорит, у
меня было отчаяние. Мир, пока ещё
существует культура, мир ещё может
держаться. Если исчезнет она как
последняя плод, никакая религия не
спасёт. Я хочу работать, а я не могу
работать. Нельзя работать под взглядом
своего врага. Простите, я заслужил
уважение к тому сделанному. Страна должна гордиться этим. У нас на
студии у всех были клички.
Так.
Так вот, я своей кличкой горжусь.
Какая?
Независимая.
Юрий Борисович, рада здесь у вас быть и
предлагаю сразу начать с актуального, а
потом, как вы любите, уйдём в вечность.
Хорошо.
Ваша жена Франческо подала в суд на
Центробанк из-за монет, на которых
изображён вами созданный знаменитый ёжик
в тумане.
Да, это именно так. Мы с кинооператором
вот здесь, на этом месте записали
[откашливается]
пятнадцатиминутное интервью, где я даю
характеристику и оценку всему
происходящему.
Называю и ту, и другую сторону
воровской. И и и сейчас опять говорю то
же самое. Воровство произошло. Через
какое-то время
я получил
такой в эфире появился ответ. Центробанк
Союз мульти отреагировали на
позициирштейна, связанные с выпуском
памятных монет Ёжик в тумане. Напомню,
что режиссёр мультфильма обвинил ЦБ и
студию в воровстве. В кавычках они
поставили, так как при выпуске монет они
не спросили разрешения у него, у его
супруги Франчески Ярбусо, создателю
образа ёжика.
Ёжик, где же ты был?
Я звал, звал,
а ты не откликался. В данном случае у
банка России договор с ООО Союз
мультфильм, в соответствии с которым нам
были переданы права на использование
персонажа произведения. И дальше позиция
студии. Киностудия Совет мультфильм
является обладателем исключительной
лицензии на фильм Дёжих в тумане, что
правильно.
Юрий Нарштейн и вправе использовать, а
дальше идёт ложь. и вправе использовать
персонажа мультфильма для изготовления
товаров без ограничения с правом
сублицензирования
сообщили Интерфакцию в пресс-службе
студии. Ложь. Ложь в том, правда в том,
что да,
ну права принадлежат фильма.
Права на фильм как таковой принадлежат,
конечно, киностудии. А права авторские
на фильме на каждого автора, создавшего
а сценарий, музыку, изображения,
режиссуру принадлежат каждому из этих
ответственных деятелей фильма.
И я понимаю, что именно поэтому именно
ваша жена подала в суд, а не вы, потому
что она под закону потому что она
художник художник.
Об этом Союз мультфильм постоянно
умалчивает и всегда пользуется фразой:
"Раз фильм в целом принадлежит Союзу
мультфильма, значит его части тоже
являются союзмультфильмовскими и что
права на них принадлежат Союз
мультфильма, что является ложью,
постоянной ложью, и они постоянно это
повторяют".
Ну что, родители, сдавайтесь. Дети не
поймут наших кумиров. Ну и не полюбят
они Spice  Girls так, как вы
когда-то. И то, что у них в ленте свои
герои, абсолютно естественно.
Современные дети через видео не только
развлекаются, но и узнают мир. Пока вы
пытаетесь вспомнить деление в столбик,
ребёнок уже посмотрел про чёрные дыры,
устройство вулканов или что-то собрал по
туториалу.  Проблема не столько
в количестве видео, а в том, что именно
ребёнок смотрит. Мы сегодня
разговариваем с человеком, который
сделал карьеру буквально на видео.
 И вообще, целое поколение
выросло с ощущением, что через экран
можно не только развлекаться, но и
учиться получать навыки, вдохновляться
новыми идеями.  Поэтому мне и
нравится ВК видео детям, где собрана
большая библиотека безопасного детского
контента для любого возраста. И это не
только мультфильмы, популярные детские
блогеры, шоу и  челленджи, но
ещё и огромное количество познавательных
и обучающих видео про науку, творчество,
животных, окружающий мир,  ну и
многое другое. Смотреть всё это можно
бесплатно и на вообще любом устройстве.
 Так что, если ребёнок любит
узнавать новое через видео, ВК видео
детям - это прямо  суперспособ
совместить интересное с полезным. Там
реально очень много классного контента.
Ну и в перерывах между наукой есть чем
развлечься. Так что  идеальный
выбор для ваших детей.
А можете просто для наших зрителей,
чтобы была понятна и ясная ситуация,
объяснить, в чём именно воровство или
они пользуются уловкой в законе? То есть
просто, чтобы мы понимали, правильно ли
я понимаю, что союзни здесь здесь и уло
здесь всё что угодно. берёт какую-то
часть фильма, как бы фотографирует ёжика
из этого фильма и говорит: "Это мы из
мультика взяли". Или как это?
Пожалуйста, вот смотрите, вот книжка
Ёжик в тумане.
Так,
это сделано Франческой.
Угу.
Это не оспоривается. Дальше вот здесь
картинка,
видите?
Угу. Так.
А теперь внимание. Ни у кого не вызывает
сомнения, что это одна и та же картинка?
Ну да, безусловно, только только
чёрно-белый.
То есть вы имеете в виду, что взята
картинка не из мультфильма, а из книги
из книжки,
а права на книгу не принадлежат союз. А
они хотят доказать, что книжка является
следствием мультфильма, поэтому у них
права и на это. А вот дальше вот
персонаж, который сделан. Я его только
здесь перевернул.
И видите, в обратную сторону написан
ёжик тумане. На самом деле там на э он
перевёрнут.
Угу.
Он перевёрнут для того, чтобы ещё и
доказать. Вот видите, а у нас он
перевёрнут.
Угу.
Вот они два персонажа. Что мы сделали с
кинооператором?
Мы взяли
вот этот персонаж Франческий. Угу.
В эту величину напечатали персонаж,
который сделали они.
Угу. наложили на этот персонаж. Он
сошёлся один в один, вплоть до иголочек.
То есть, условно, на монете они просто
перевернули сто
они они перевернули его, но но его
скопировали точно вот с этого самого
персонажа. При этом они сейчас на судах
доказывают, что это не так. Мы его взяли
из фильма Ёжик в тумане. Я-то фильм
знаю, наверное, лучше, чем любой из тех
всех, кто заседает в этом суде. Я тогда
помню, я возмущённый встал и сказал:
"Простите, здесь стоит человек, который
находит человек, который знает этот
фильм наизусть, в отличие от вас, от
всех. Покажите мне кадр." Они стали
доказывать. Брали
из одного кадрика одно изображение
ёжика, из другого другое. То есть
начинается
рабо игра в берюльки. Но дело не только
в этом. Даже если бы они взяли из
фильма, хотя там такого кадра нет, это
не имеет значения. Это всё равно сделано
художником-постановщиком.
Они начинают доказывать и и уже говорят
совсем полную чушь. Это сделано, потому
что на студии существовало понятие
служебного задания. По поводу чего я
помню сразу, ещё давно, лет восемь назад
сказал: "Простите, какое служебное
задание? Мы что, служебные собаки там
были, что ли?" Этого понятия не
существует.
И, естественно, у меня всегда вопрос:
покажите эту бумагу, где написано
служебное. Ничего этого нет. Это чистая
выдумка. А почему она возникла?
наверняка Слощёва, когда пришла на на
студию, что значит пришла, её сюда
внедрил Мединский, её дружок, а он был
дружок Михайлова, её мужа, а Михайлов
был директор ТАЗ, очень такой
начальствующий человек, который,
конечно, имел, так сказать, связи везде,
куда в любом, в любую точку он мог
позвонить хоть президенту. У него, так
сказать, целый телефонный ряд. Юрий
Борисович, но ведь вражда между
Союзмультфильмом,
например, и вот вами этой ситуации
есть же ещё эпизод с Успенским.
С Успенским это был это предшествовал
эпизод.
Это эпизод пони договорились в 2018
году, как я понимаю, они купили у
Успенского права на Простоквашина и
сейчас вот выпускают потомки получают. К
нам никто не приходил насчёт нам никто
не приходил насчёт прав. А я вам
объясняю, они бы получили тот же отлуп,
потому что отдавать права в руки людей
невежественных невозможно. Вы сказали по
каникулу Простоквашина, а вы видели
мультфильм?
Э, по инструкции  сперва надо в
город начальству на пейджер сообщить.
Ну да,
и всё. И этим всё сказано. Там засели. И
тут я Пусть меня извинят мои коллеги,
очень средние руки мультипликаторы.
абсолютно средние режиссёры.
Ну, других, может быть, нету просто
сейчас,
а других нету, потому что не надо
навязывать на внедрятьвщину.
В 2000, по-моему, детом году мы
встречались с президентом,
десятым или одиннадцатым, это я не
помню, встречались с президентом мы
несколько не самых худших режиссёров.
Гарик Бардин, Андрей Коржановский, Эдик
Назаров. Его уже нет на свете.
Да, вы написали письмо.
Да, мы написали письмо. Всё, мы
встретились. И, казалось бы, тогда
П**ин, он тогда был в ранге
премьер-министра, он сказал: "Вас
грабят, а вы молчите".
Так вот, эта же фраза "Нас грабят, а вы
молчите", прозвучала в 2017 году, когда
Лёлю Шварцману, надо объяснять, кто это?
Объясняю для публики, это тот художник,
который нарисовал вообще более 300
персонажей мультипликации, но его самый
такой звёздный персонаж - это Чебурашка.
которого нарисал и которого теперь знает
практически весь мир. И это было
уникально. Так вот, в 2017 году вот,
чтобы было понятно, почему я говорю
воровство идёт. В 2017 году Лёля
Шварцман выступал в Кремле на вручение
ему президентской премии. Я был на этом
вручении, и он там сказал. Помните,
Владимир Владимирович, когда мы были у
вас, вы тогда сказали фразу: "Нас
грабят, а вы молчите". Так вот, нас
продолжают грабить, и мы не молчим. И он
выступил там. Слощёва была на этом самом
вручении. Правда, она ко мне не подошла,
потому что она знала моё отношение к
этой особи.
Но вот, насколько я понимаю, Союз
мультфильм два раза в год выплачивает
авторские вознаграждения.
Это было, объясняю сразу, извините, что
я перебиваю вас. когда-то выплачивали,
когда-то выплачива, правда, такие жалкие
деньги, что, извините, мне проще было
бы, вообще-то говоря, сесть, сделать
рисунок, продать его и заработать, но
это неважно, всё равно выплачивали. Что
касается нынешней ситуации,
то и здесь всё не так.
Ничего там нет. Вы сейчас не получаете
ро
А я вам зачитаю письмо. Письмо подписано
Борисом Машковцевым.
Это директор Союза мультфильма. Их два
Союз мультфильма. Аоки настуди созме
уведомляет вас о следующем. На условиях
отчуждения передало федеральному
государственному бюджету, бюджетному
учреждению культуры государственный фонд
кинофильмов Российской Федерации
исключительные права на аудивизуальные
произведения, созданные на киностудии до
периода с пятидеся за период с
пятидесятого по 2003 год.
Вы имеете в виду, что даже те роялти,
которые вам выплачивали, до какого года?
До не знаю. Ну, может быть, да, может
быть, до до семнадцатого, может быть,
может быть, потом ещё чего-то платили,
но это всё, простите, это даже не
выплата, это унижение художников. Так
что об этом вот давайте так. Понятно,
что там вы эмоционально реагируете на
эту ситуацию. Я вас понимаю, но вы же
понимаете, что, ну, Юлиана Слощёва - это
всё равно человек, поставленный от
государства. Была бы не она, был бы
кто-то другой. Она не государственном
была поставлена, она была поставлена
министром культуры её Друганов.
Госдарство культура - это тоже часть
государства,
но это не государство. Это, извините, я
имею в виду, что условно другой бы
человек. То есть это явно какая-то вот
история по возрождению Союз мультфильма,
как его видят люди, имеющие власть
что-либо возрождать. Мы об этом тоже
отдельно поговорим. У меня вопрос в
другом. Как бы вы видели договорённость?
То есть вот смотрите, Успенский смог
договориться, я не случайно привела его
в пример.
Он уже договорился с ним договориться на
смертном адре.
Ну да, ну он договорился
уже он уже был уже уже он был за гранги,
это называется.
Вот давайте попробуем всегда, знаете,
хорошо поставить себя в ситуацию как бы
с другой стороны барьера.
Хорошо.
Вот какой здесь усло Вот пришёл там
человек в Союз мультфильм, он хочет
выпустить что-то с ёжиком, потому что
это одно из самых главных там, что было
в Союз мультфильме. Но вы, как я
понимаю, права категорически отдавать не
хотите в любом случае.
Если если сюда приходит человек, который
действительно хочет возрождения, что он
должен сделать первое?
Договориться с вами.
Не столько со мной. Тогда ещё были живы
многие художники, в том числе Шварцман,
в том числе, то есть художники, которые
делали ещё, по-моему, Савченко, по
вашему мнению, это человек должен она
должна была собрать весь этот синклит и
поговорить о том, как вы видите будущий
союз мультфильма, как вы профессионал.
Она должна была сказать: "Я не
профессионал в этом деле, как вы." Но я
пришла сюда руководить. Я бы хотела,
чтобы мы сообща возрождали Союзный
мультфильм. Как вы видите возрождение
Союз мультфильма? А я написал бумагу ещё
после встречи с П**иным. Я написал
бумагу Министерства культуры, как нужно
возрождать студию, что нужно для этого
сделать. Это
То есть вас в каком-то смысле
по-человечески оскорбило, что даже с
вами не посоветовались, как с человеком.
просто не посовету. Она обязана была это
сделать, поскольку она в этом деле не
смыслит абсолютно и по сию пору не
смыслит.
Так, пока мы не ушли дальше, у меня тут
маленькая, но приятная новость. Мы с
Альфабанком сделали дизайн гравировок
для банковских  карт. Несколько
забавных фраз, которые, знаете, вполне в
духе времени.
И что же это будет за фраза? Это всё,
что тебе не пригодилось в начале
нулевых, ты сейчас собираешься
гравировать. Ой, кто бы говорил. Человек
с синими волосами. Вот это называется
папа. Мне снова 17. Да
ну, папе хотя бы не стыдно за то, что он
делает.
Ну, Артимий, ты просто мало сидишь в
интернете и не знаешь, что пишут о том,
что сделал папа. Я тебе, кстати, кину
парочку ссылок, ты там прочитаешь.
Наконец-то зайду в интернет в какой-то
веки, посмотрю, что там пишут. А пока
что я вижу, что написано у тебя на
майке. Тебе идёт?
Ну да, мне тоже 17 лет иногда. Ну что
же, я  предлагаю баттл. мои
прекрасные, стильные, эстетские,
изысканнейшие гравировки против твоих
вот этих вот скуских. Давай
соревноваться. Я принимаю твой вызов.
Ну отлично. Ну а чтобы выборы были
честными, как всегда у нас, я предлагаю,
чтобы всё-таки  происходило так.
Именно вы оцените наши с Артемием
коллекции гравировок для карт
Альфабанка. Посмотрите, закажете и
напишите в комментариях, чьи лучше.
Только выбирайте честно. Хотя результат,
ну, по-моему, он как бы, ну, давай
честно. Артемённа так очевидно.
Абсолютно он предопределён.
Вы права готовы были бы передать или это
исключено?
Передать на очень строгих договорных
условиях,
например, на каких,
например, права. Всё, всё права. Всё,
что будет делаться союз мультфильмом на
Союзмульме, допустим, тем же ёжиком. Я
сразу оговариваю, контроль только за
нами, потому что завтра ёжиков поставят
рекламой геморройных свещей. А это было
действительно в Оренбурге действительно
была фирма, где выпускали геморройные
свечи, а поставили её, ну, какая-то там
ещё до слощевских времён.
Так что здесь, понимаете, ни у кого нет
никаких тормозов. И и и сейчас нет
тормозов. Так вот, если бы Слощёва,
придя на Союз-мультфильм, собрала все
остатки нас, и мы бы поговорили бы то,
что
смотрите, этого уже не произошло.
Давайте вот пока вот по той ситуации.
Всё-таки я с вами согласна, потому что
действительно коммерциализации свечи от
геморроя неприемлемы, когда речь идёт о,
ну, можно это без преувеличения сказать,
национальном достоянии, да? Но на
сегодняшний момент мы же говорим о
памятной монете ЦБ. Это как бы
действительно такая вещь, которая, ну,
как будто бы, я понимаю, что вы
возмущены, но просто вот хочу сказать,
что это же подчёркивает величие
произведения. Это памятная монета,
которая нумизматы будут
коллекционировать и так далее. Поставьте
себя вот в ситуацию этого менеджера Союз
мультфильма.
Он хочет выпускать памятные монеты,
делать вокруг этого ёжика в тумане
какие-то, может быть, не знаю,
конференции,
музейные выставки и так далее. А у него
есть рядом вредный Нарштейн в его
понимании, который ничего этого не даёт.
И выход, как бы у него два выхода у
такого менеджера: либо всё-таки с
вредным Нарштейном договориться, не
знаю, какие-то деньги заплатить,
подписать права, либо уже идти другим
путём, нанимая юристов и ища при этом
казуистику.
Если они в семнадцатом году через год
после того, как пришла туда вот это вот
я вам заключал, напомнили, что все
консолидированные права. О каких
договорённостей? Она тогда не было даже
ни одного шага в направлении художник.
Не только ко мне, я не единственный. Вы
знаете, сколько художников они похерили
за всю историю соз мультфильма? 139.
Сейчас в живых может быть человек 10-15.
Ахери, вы имеете в виду, что вообще
ничего не сделали?
Нет, ну вообще просто их нету. И лучше
бы их вообще не было. И лучше бы меня не
было и Франчески, чтобы мы подохли, не
было б сегодняшнего разговора. Поэтому у
меня даже нет никаких вообще моральных
сейчас
направлений хоть на миллиметр
приблизиться к ней после всего, после
всей подлости, которая была сделана. в
семнадцатом году за нашей спиной она
устраивает вот это себе пабли сити для
того, чтобы гробануть все эти персонажи.
Ну, к вам лично приходили договорились?
Ну, подождите. То есть с вами никто не
был даже разговора не было? Никто она
она только предлагала мне: Юрий Павич,
приходите к нам. Вот речь шла о том,
чтобы там позаниматься или какие-то
лекции прочитать. Но после того, как я
узнал вот об этих делах, я сказал: "Кам,
никогда". Я хочу ещё раз это уточнить,
потому что мне кажется важно.
Уточните, пожалуйста. Я ещё раз
повторяю, это было это единственный раз,
когда она потом она ещё раз подваливала
ко мне, но я сказал: "Нет, к вам нет,
потому что после того, как я узнал об
этих вещах, я с кем я знал".
До вот скажите, до этого неужели ни разу
с вами не она в шестнадцатом году пришла
на соз мультфильм, вот когда она должна
была со всеми с нами встретиться. Потом
дальше Союз мультфильм переезжает с
Каляевска на другое здание. Там я уж не
знаю, каким это образом всё. И там был,
так сказать, последний балл. Там
собрались все, кто ещё был жив на ту
пору. И она ко мне тогда говорила:
"Приходите к нам". Я сказал: "К вам нет,
не пойду". Потому что, простите, это
такое оскорбление, пренебрежительное
отношение к тем, к трудом, которых она
пользуется, она и все вокруг неё. Для
меня, понимаете, это не просто разговор,
там надо идти на мировую какую-то там
или, как говорят сегодня, делиться надо.
Мне делиться нечем. И потому что и это
речь идёт не о моём личном капитале,
Ксюша, вы поймите, понимаете, никогда у
меня не было этой жажды там, что у меня
должно быть там много денег и всё
прочее. Я хочу работать.
Вот что важно. Я хочу работать и делать
тено.
Нет, ну это ваше наследство.
А я не могу работать. Знаете, как сказал
выдающийся режиссёр и художник Акимов,
нельзя работать под взглядом своего
врага.
Хорошие архитекторы становятся
дизайнерами мебели не без причины. Когда
почти 100 лет назад создавали павильоны
для всемирной выставки в Барселоне,
оказалось, что просто не существует
кресло, которое соответствует
пространству. Тогда Ройх пришлось
проектировать своё. И так появилось одно
из самых известных кресел XX века,
Барселона. Иногда интерьер действительно
начинается с одного предмета. Ну,
например, это кресло. Оно выглядит как
самостоятельный арт-бъект, но при этом в
нём хочется не фотографироваться, а
просто  сидеть. Далеко не вся
дизайнерская мебель так работает. Это
креслов бренда Unли. Они существуют уже
10 лет. Производят мебель в Москве, а
придумали его как раз два архитектора, и
это очень чувствуется. Они мыслят не
отдельными предметами, а пространством.
Целиком. Предметы, которые создаёт Unikle,
минималистичный, немного брутальный и
 очень тактильный. Я вижу в этом
дух всегда актуального Артко. Здесь
много ручной работы, качественная
фурнитура, экологичные покрытия на
водной основе. Ну а серийные модели
можно адаптировать под себя, то есть изменить размеры,
материалы и даже отделку. Unкли отлично
подойдёт тем, кто любит собирать
 интерьер слоями. Журнальные
приставные столики, всякие консоли,
зеркала, декоративные объекты работают
как акценты, но не перегружают
пространство. Их легко сочетать между
собой и с яркими артобъектами. За счёт
этого интерьер получается всегда очень
живым. Если вы как раз думаете об
обновлении интерьера или просто любите
красивый предметный дизайн, стоит
заглянуть в Unникли. По промокоду Собчак
10 вы получите скидку 10%. Ссылку я
оставлю в описании.
Я могу, я никогда не фанфоронил, но
сейчас я вам скажу,
я единственный режиссёр,
у которого два фильма названы лучшими
фильмами мира. Понимаете, это сказка
сказок. Дважды она называлась в разное
время, в восемьдесят четвёртом году и в
2002.
и бою
[тяжело вздыхает][смех] неры
на краю.
И то находится личностью, которая
высказывает по этому поводу сомнения
такое впечатление, что я ходил и покупал
этих самые голоса.
Это какие личности?
Я сейчас не буду называть её, но один
негодяй ходит такое распространение. То
есть есть люди, которые оспаривают ваш
оспаривают, да, что якобы, как это там,
что мол я причём я сразу добавляю,
сегодня этот фильм лучший, завтра будет
другой фильм обязательно. Так устроен
мир, это всё естественно, это всё
кружится.
И один раз фильм Ёжик в тумане, который
был в Токио в 2003 году, назван лучшим
фильмом мира. Простите, я заслужил. Я,
Франческа Ярбусова, Александр Жуковский,
кинооператор.
Мы заслужили, вообще-то говоря, уважение
к тому сделанному. Страна должна
гордиться этим. Почему приходят люди
полуграмотные и говорят: "Это всё моё,
это я?"
Почему никто об этом никто не говорит? Я
специально вам сейчас так подробно
говорю, потому что я об этом редко когда
говорю, потому что не в этом дело-то. Я
всё прекрасно понимаю условность этих
дел, голосование там и всё прочее. Но
когда трижды у одного режиссёра,
всё-таки в этом есть уже некоторые, могу
сказать, закономерность.
Нет, это вообще никто не оспаривает
абсолютно в этом.
Почему? Почему при этом
Назаров с фильмом Жил был пёс, Хитрук?
со всеми своими фильмами. Почему эти
люди не имеют возможность, их уже нет,
не имеют возможность уже не они, а их
имена, не имеют возможность, допустим,
о хитрутеке? Он написал два тома своих
сочинений: дневники, э, работа
мультипликатора,
его интервью и прочее, прочее.
107 лет в этом году хитруку вот
буквально недавно исполнилось с 1 мая
а киностудия когда я обращаюсь простите
у вас что нет денег чтобы напечатать эту
книгу а уже вышел сигнальный экземпляр
понимаете значит о чём я могу говорить
договариваться со Слощёвой если она
такие простые вещи не понимает что на
студии работали выдающиеся личности и
что о каждой из этих личностей надо
делать книгу
Почему тот же самый Борис Машковцев,
директор Союза мультфильма, другого
Союза мультфильма? Почему, когда я им
говорю, они это не делают? Почему, когда
мы обращаемся в президентский комитет,
чтобы получить на издание книги о
Назарове деньги? Они это три раза
отмахивают. А между прочим, его фильм
Жил был пёс в советской мультипликации
стоит первым номером среди 100. Это что?
А с Министерством культуры вы
разговаривали на эту тему?
Отдельно [откашливается] про любимого,
когда
когда в двадцать втором году в Совете по
культуре обсуждался наш вопрос об
авторских правах, а вы помните, что я
вам прочитал. Только это должно быть не
телено, а
так вот никого из нас не пригласили туда
на обсуждение, понимаете? Никого,
простите, любимого была уже министр
культуры. Так, мне хочется спросить, ты
любимого министра культуры или чего?
И она не пискнула нигде ни одного слова.
А теперь про себя. Когда мы, когда была
гражданская панихида по Лёле Шварцману,
я единственный у гроба стоял и сказал:
"Вот здесь два венка. Один венок от
президента, а второй венок от любимого".
Я даже в письме об этом написал.
Ну, от президента мне понятно, поскольку
президент вручал премию. Но почему винук
венок от Министерства культуры? Каково
ханжество? Одной рукой даже не пытаться
защитить художника, другой венок памяти.
Как сея понять? У меня вопрос к министру
любимого. Это чьё-то служебное задание?
Понимаете? Я был тогда в такой ярости,
потому что за неделю до этого Госдума
эта приняла, что мы не художники.
Давайте тогда поговорим чуть-чуть на
более широкую тему вообще по поводу
государства и художника. Вот вы в
письмах это часто пишете.
Вот я А послушайте, [откашливается]
ребят, там подойдите в комнату, там
водички, чтобы мне принесли, потому что
я забыл взять. А вот спасибо. Не
врезаете. Я прошу прощения, что
потому что я когда волнуюсь, у меня
просто перека нет, я вижу и я вам
глубоко сочувствую. Я вижу, что для вас
это тема такая прямо как одна большая
рана. Я вообще
Любима нас ни разу не пригласила к себе,
чтобы поговорить.
Так какая ситуация? Она министр
культуры, она обязана была или мы
мультипликации не культура?
Давайте поговорим вот на эту более
широкую тему. Власти художник. художника
государства. Хочу вас процитировать.
Союз Мультфильм был организован как
студия детских фильмов, но
мультипликация развивалась. Появился
Хитрук, сразу изменившая отношение к
мультипликации.
Появился Хрыжановский, пришли
Серебряков, Вардин, Назаров. Сколько
творческих почерков, всё это было
оплачено государством. Правильно ли я
понимаю, что, по-вашему, культура
- это государственная забота?
Абсолютно, абсолютно. Вы абсолютно
правы. И очень хорошо, что вы это
процитировали. Я всегда об этом говорю.
Это прежде всего государственная задача.
Но представьте себе, студию сейчас
приватизировали.
Приватизировали, между прочим, по по
указанию по пальцу Медведева,
как его там, Дмитрия Анатольевича.
Потому что, понимаете,
он слабо очень разбирается в том, что
такое культура и на чём она держится. А
государство в этом случае является
держателем. Он он равновесие держит, где
много почерков всяких. Представьте,
частная студия таких-то, частная студия
таких-то. В государстве много почерков и
вот это творческих почерков в данном
случае огромное количество творческих
почерков. И это давало равновесие
киностудии. Киностудия в этом смысле
была гармоничная. Хитрук был одна
держава. Роман Давыдов, который знаменит
фильмом Маугли, все его знают. Это
другая держава. Андрюш Харжановский
пришёл из ВГИК и сразу пройдя
[откашливается]
года два он ходил по студии, проходил
практику в разных группах. И и по и
после этого он делает фильм Жил был
хозяин, который сразу стал событием. В
то время как трудящиеся пользовались
своим законным правом на отдых, Козявин
продолжал нести трудовую вахту.
Ну я тут, знаете, скорее даже не только
про Союз мультфильм, а вообще про то,
что вот вы сказали, что культура - это
государственная забота, но при этом ведь
огромное количество авторских фильмов,
например, Великое кино, оно почти всегда
не получает денег от государства.
Сосем не совсем всё так. Ну просто в то
время, когда творил Хитрук, вот
Советский Союз, он как будто
приватизировал культуру.
Нет.
И то есть теперь вопрос государства -
это культура.
Вот подождите, дайте я просто мысль
закончу. Да, что вот тогда было по сути
дела вот как будто так. Но во всём мире,
ну великое кино, авторское кино разных
стран почти всегда не получает денег от
государства. Я даже не буду брать пример
там американскую индустрию.
кино от Орсона Уэлса до Мартина
Скарсеза, да, но тот же даже Иран, вот
мы возьмём и призёр Канского фестиваля,
который сбежал из страны под страхом
смерти. Ну, о каком государстве
культуре? Мы должны говорить только о
Советском Союзе. У нас другая была
система.
Ну, сейчас-то она уже
Нет, сейчас она рухнула. И в результате
Много ли вы назовёте фильмов, которые
действительно стали выдающимися? 1 2 3 4
это совсем другое дело. Но но говорить
мы должны есть, поскольку мы говорили о
созтфильме именно о том состоянии, что
государство давало деньги.
То есть вы говорите об уникальной
советской системе.
Об уникальной советской Она была
уникальна в чём? Что она быстро
реагировала на то, что предлагали сами
режиссёры.
Ну хорошо, давайте посмотрим на другие
способы. Я вот ваше мнение поняла. На
другие способы. Вот условно великий
Миадзаки, который, кстати, большой
поклонник вашего творчества и много раз
говорил о том, что обожает ёжика в
тумане. Вот
он делался его фильма сейчас. Вот он
недавно снял новый фильм Мальчик птица.
Это разве за государственный?
Нет, это не государственно, это частная
студия и всё прочее.
Понимаете, у него музей в Японии.
Всё правильно. Вот, может быть, таким
способом и легче избавиться от
бесконечных там министров культуры,
писем, заседаний. Вот есть великий
художник, чём?
Есть спонсор этого художника, который
поклонники его таланта, есть частный
институт.
Оп, Ксюша, опыт советского кинеметрога
показывает, что количество творческих
подчершков было несравнимо
в сравнении с тем, что делается в
Голливуде в том же. Потому что вы
назовите прямо сразу подряд там Данелия,
Торковский, Климов, Алофа Наумов, у
каждого свой почерк при государственной
системе. При этом каждый фильм он
давался трудно, потому что государство в
целом настроено на одно, а тут
появляется индивидуальность. Да,
но фильмы-то были сделаны.
Ну, прекрасно, но там-то тоже Скарцезы,
Арановские. Всё правило, пожалуста. Но
фильмы мы говорим сейчас только о
Советском Союзе, о государственной
системе.
Так нет, а я пытаюсь вывести, я пытаюсь
поговорить про это. Это сегодня
появилось. Это сегодня появилось.
Нет, подождите. Ну с Медзаки и с Орсоном
Уэлсом там это история условно.
А как Орсон Уэлс, его господин Кейн,
гражданин Кейн, как делалось?
Ну разве с государством?
Ну, конечно. А дальше что прошло? Пошло,
как среагировал на него прототип этого
героя?
Всё сделал для того, чтобы для того,
чтобы на трёх отца плохо среагировали,
когда его снимали. Но это сейчас вот
здесь, понимаете, каждая сторона в этом
случае имеет и ту, и другую картину. Тут
обязательно всё равно двукая получается
история у каждого. И если
здесь при государственной системе
появилось огромное количество
действительно талантливых фильмов,
советский кинематограф вообще во многом
и для Голливуда послужил образцом многих
вещей. Мы из Эйнштейна, мы сейчас всех
можем
вспомни, но мы должны, мы должны
принимать, кстати говоря, какие великие
фильмы сразу в двадцатые годы появились
и как они сразу встали на высокие места.
Я веду, я веду вас к другому.
Юрий Борисович, услышите, куда я вас
пытаюсь, в какую точку. Я вас немножечко
лошадка ёжика в тумане пытаюсь привести.
С государством, с нашим вот, ну, не
знаю, как вам, но даже мне, человеку
среднего возраста, уже давно всё
понятно. От него в целом как бы хорошего
ждать, наверное, не нужно. Главное,
чтобы много плохого не было. Ну, как бы
вот, мне кажется, мы сегодня живём в
такой ситуации. и пытаться с этой
ветряной мельницей переубедить, что она
должна стать паровой машиной. Ну, как бы
это
мы тратим усилия и нашу жизнь не наш,
ну, понимаете, сколько я-то прошёл через
это,
понимаю? Но дальше смотрите, вот уже это
есть и бог с ним, оно не изменится и
будет таким. И не вернёмся мы в эту
эпоху из Эйнштейна. Ну, не вернёмся.
Да мне-то даже и не надо возвращаться.
Во-первых, я уже есть другой вот для вас
конкретно для вас есть другой путь. Вы
величайший мультипликатор.
Сейчас давайте я это оставим. Это мне
это нене это мне вот это
условно и есть путь того, что послушайте
и у нас есть примеры. Есть очень богатые
люди, которые, как мне кажется, будут
гордиться и считать честью сделать для
вас в жизни что-то хорошее, потому что
они себе могут повесить медальку, что я
тот человек, который в сложнейшей
ситуации помог великому Нарштейну.
условно Мид Закин, когда была задумка
этого музея в Японии, его музея
мультипликации,
ну, за очень короткое время нашёл
огромное количество желающих
вложить деньги, потому что любой
японский миллиардер, да за счастье
почтёт, что его табличку повесят в этом
музее.
Ко мне кто-то из знакомых подошёл и
говорит: "А ты не хочешь, чтобы я бы с
Усмановым поговорил, чтобы он тебе дал
денег?" Я говорю: "Поговори, но он
деньги не даст".
Почему вы так считаете?
Ну, однажды была такая история, что я
выступал на вечере Лёша Баталова,
поскольку мы с ним очень дружили, а это
было, по-моему, может быть,
семидесятипятилетие Лёша.
Он озвучивал голос ёжики в тумане, да,
после озвучи мы, я ему тогда подарок
приготовил и всё такое прочее. Сделали
мы макет ёжика, всё такое, да. Ну, а
потом я выступил о том, куда уходят
деньги, вместо того, чтобы уходить на
культуры, что они уходят на яхты, на
особняки и на всё прочее. После чего ко
мне подошёл какой-то большой человек и
сказал: "Что, Юрий Борисович, вам не
нравится, что мы покупаем яхту?" Я
говорю: "Мне не то не нравится". Я
говорю: "Я не завидую чужим деньгам. Мне
нравится, что здесь денег не хватает на
культуру". А потом я даже не знал, кто
это. А потом я узнал, что оказывается
это Усманов, который, кстати, и оплатил
вечер Лёши Баталова в театре
Станиславской. Очень много занимается
такими меценатскими проектами, как и
Роман. Конечно, он оказывается даже и
книги читал. То есть я,
но
денег не дал.
Ну, слушайте, тут тоже надо какие-то,
мне кажется, приложить разговоры. Зна,
на самом деле, на самом деле я должен
сказать вам и не хочется. Так вот, вот я
к этому и веду, что вы просто гордый
человек, поэтому вам теперь возвратимся
к нашему началу.
Вот за всё это мы могли получать деньги
за всё. За всё, что там
тысячи ёжиков ещё до слощоёвой везде, по
всей стране. И я говорил только об
одном.
Вообще-то говоря, есть положены 10%.
Если бы эти 10% нам платили, эти жлобы,
это уже не олощёвые о других, об этих
мелоч мелких, которые по всей стране, от
Калинграда до Владивостока. Если бы нам
платили, мне бы не надо было ни у кого
искать деньги.
А сейчас эти деньги мы зарабатываем
сами. И если бы нам не мешали такие, как
Слощёва, мне было бы гораздо проще и
легче.
Но мы зарабатываем деньги, это даётся
колоссальным трудом. Но я и это всё
переживу. Если бы психологически
в меня бы не вошла эта подлость, что
меня и всех моих коллег оскорбляет одна
невежда.
Так что, извините, это всё, понимаете,
это вопрос.
Ну, это боль, понятно.
И никуда она не денется. Это, понимаете,
это руку можно излечить, конце руку
можно отсечь. Попробуйте отсечь то, что
в голове. Вот какая история. Поэтому
государственная, не государственная
должны быть, должно быть. Я всегда, мне
очень нравится это слово, одно из моих
любимых слов: сопричастие.
В искусстве должно быть сопричастие.
Поясните, это что?
А
это что? Поясните.
Это значит, когда один человек видит
другого,
а сейчас у нас не видит. И это сделал,
кстати, дрёбаный капитализм. И знаете,
почему? При капитализме один другого
рассматривает как своё средство для
получения бабла.
Я правильно понимаю, что за свою жизнь
вы пришли к тому, что социализм лучше
в данном случае? Есть, знаете, есть тут
я не могу сказать сразу огульно лучше,
но есть моменты, которые, конечно, при
социализме лучше. Безусловно, и в данном
случае государственная организованная
студия, это может быть была одна
единственная на весь мир и которая сразу
давала результаты. Другое дело,
чиновники везде чиновники, они везде
подлицы, они невежды.
Юрий Борисович, а когда вы жили в
Советском Союзе, ээ вы же, ну, как мне
кажется, я ничего об этом не знаю, как
такой интеллектуал, интеллигент. Вы же
наверняка презирали.
Нелектуал, не интеллигент, Ксюша, это
ошибка.
Ну давайте не скромничи. А вы наверняка
презирали восьмидесятые в каким-нибудь.
наверняка презирали Советский Союз,
наверняка смотрели.
Ничего подобного. Ничего подобного были
уж, понимаете, я вообще не с этой
стороны подхожу.
Для меня есть понятие культуры как
чего-то, это выше, чем религия, как
чего-то всеобщего,
куда входят отдельные, так сказать, ээ
индивидуумы этого сообщества. И когда
происходит вот это вот вот это общее
такое вот, ну вот как было там на Союз
мультфильме, когда образуется творческая
группа и там вот идёт это броуновское
движение, и это давало колоссальный
результат. Вот что другое дело, я сейчас
могу гораздо больше вас сказать о всяких
грехах и бедах Советского Союза. Могу
много чего сказать, но я знаю,
да, я уверена, что сидели вы на кухнях,
это обсуждали и презирали это всё.
презирали. Нет, этого не было. Это
совсем были другие дела, потому что, э,
я, когда у нас была возможность
работать, а это
простой вопрос, простой момент, мне
после фильма Сказка сказок, который
сразу стал знаменитым, мы встречаемся с
какими-то американцами, которые хорошо
говорили по-русски, а потому что я языка
не знаю английского.
говорят: "Слушай, Юр, приезжай к нам в
Америку,
ты будешь преподавать и вообще это".
Я говорю: "А, собственно говоря, а чего
мне сейчас не хватает?" Ну, понимаешь,
говорит, там, конечно, ты можешь хорошо
зарабатывать, всё прочее. Я говорю, у
меня вопрос.
Я бы у вас в Америке мог бы сделать
фильм сказку сказок? Они говорят: "Нет".
Я говорю: "Вот и ответ.
А в Советском Союзе я сделал этот
фильм". Причём,
а почему вы там бы не могли сделать,
как?
Да никто бы мне не дал бы денег на это,
и никогда бы я не собрал бы деньги. Это
всё ерунда, Ксюша. Пока мы здесь, мы
очень хорошо ценимся. Ценимся там. Я это
всё знаю, потому что я за границей
бывал, знаете, в одной в Японии я бывал,
наверное, лет раз 25, наверное. И с меня
зайки очень хорошо знаком был у него на
студии. Кстати,
обятеют денег, а вам бы не дали.
Не дают. Они всё сами зарабатывают. Они
всё сами зарабатывают. У них очень
тяжёлый в этом смысле. Имядзаки мне
говорил: "Сколько раз, говорит, у меня
было отчаяние." Ну там с переводчиством
разговарива. Сколько раз у меня было
отчаяние, когда я делал кино. Я шёл на
студию какторжник, и думаю, хоть бы
кирпич на голову свалился. Это говорил
Мидзаки.
То есть даже Мидзаки сложно, даже
Виатзаки. А он А он действительно
великий режиссёр. И знаете, что ещё? Он
великий гражданин. что ещё больше.
Почему он великий гражданин? Потому что
я как-то читаю его интервью, а он там
говорит: "Да что ж за дети такие? По
деревьям они лазить не умеют, костёр они
развести не могут". Я сразу понял, какое
у него было детство. Понимаете? Это и
действительно надо быть при этом и
гражданином. Ведь эта же тема не сегодня
началась. И Пушкин, и Некрасов, это же
всё это всё очень животрепещущее.
Но когда надо мной, над гражданином
стоит чья-то невежественная власть, для
меня это абсолютно невыносимо. И,
кстати, я должен сказать по поводу
государственной власти. У нас на студии
у всех были клички.
Так,
да. Так вот, я своей кличкой горжусь.
Какая?
Независимая,
понимаете? Независимый. И знаете почему?
Потому что я никогда, никогда не шёл на
поводу начальства. Я всегда отстаивал
свои с
такими всегда очень сложно. Вы же
понимаете, что такие люди - это головная
боль или, как американцы говорят, pain
in the s. Это вот такой человек, который
независимый
и начальству наплевать. Если бы я не был
таким независимым, никакой фильм бы не
появился, потому что у меня всегда
фильмы, и это внезависимости, частные ли
деньги общественные. Частные, кстати,
быстрее бы меня выкинули бы. Я всегда по
ходу фильма вдруг понимал, что есть, что
у него другая дорога. И и в момент
работы над фильмом я менял галсы. Это
было чудовищно, понимаете? Это было. Я
шёл на такой риск и со сказкой сказок.
Это просто я вообще думал, что просто
меня не будет. А со сёжиком в тумане.
Это они сейчас пользуются персонажем.
А персонаж этот мы начали снимать, он
ещё не был у нас сделан, потому что он
не получался таким, каким я его
представлял. И мы с Франческой сидели,
это был кошмар жизни, кошмар бытия. Уже
мы снимаем, снимаем сцены без него, а
персонаж не получается. И только однажды
я об этом всё время говорил.
Я говорю: "Фран". Однажды я пришёл, я
говорю: "Франь, ну ты понимаешь, в чём
дело? Но вот силуэт ёжика,
вот буквально он два кадрика появился на
экране, он отпечатается в глазу. Это
1/12 секунды. Понимаете, что такое? Да.
И вдруг она взяла вот так карандаш.
Я это хорошо помню. Лист бумаги лежал. И
она прямо вот так одной линией
вот так его
Угу.
И я сказал: "Вот он
у Франи вот так слёзы, как у клоуна на
цирке. Вот так. Потому что это было
такое облегчение. И после этого какая-то
невежда берёт и пользуется этим и
слезами моей Франческий. Да вы что?
Поэтому речь идёт не о том, что, но то,
что при государственной системе мы были
более свободны, но, извините, тут
свободу свою ты должен отстаивать.
И со сказкой сказок меня так наклоняли,
но ничего не получилось. И в результате
фильм сделан не таким, каким он был
задуман, как мы писали с Люсей
Петрушевской сценарий. Онде он в
результате получился другой. Там
появился новый эпизод, которого вообще
не было.
Лучше,
лучше, конечно, лучше и проще. И и Люся
это всё прекрасно может, если бы была
здесь, она бы то же самое сказала. Я
говорю: "Кто мог рассчитывать на такой
результат со сказкой сказок?" Мне
директор сказал: "Вы вообще тратите
народные деньги".
А в результате он 14 месяцев шёл в
кинотеатре России.
С 2003 года, когда у вас вышел в Японии
зимние дни,
да?
Больше ничего. Почему? Вы
[откашливается] в ясном уме? Вы активный
человек.
Простите, простите. Что значит больше
ничего?
Так,
а вот два тома второго, второй там у
меня стоит. Это что, больше ничего?
Так. Это в 2005 году книга была
напечатана.
Нет, я книги да говорю ваши гениальные
мультфильмы.
Когда А когда у меня не было
возможности, вот я занимался вот этой
книгой, и эта книга она по сею упору
продаётся. Вот она, видите? Вот она. И
это очень важно для меня. Но кроме того,
вы что думаете, что я не работал над
Шенелью?
Так, я помню, мы даже с вами в
четырнадцатом году, мы вспомните, мы это
обсуждали, вы говорили, что должно
выйти. Я говорил, да.
Так. Почему? Поче
почему?
Потому что нужно для этого ещё иметь и
мы работали над ней, над фильмом и
делали персонажи. У нас там целые ящики
всего этого дела. Но когда пошла вот эта
бодяга, у меня просто отсекло. Я просто
не мог. Я я каждый день ходил из угла в
угол и думал, как это так? Мы для чего
работали? Мы что, крепостные этой бабы?
Ну хорошо. Ну вот та же, та же Шанель,
если бы вы её выпустили,
это было бы абсолютно ваше всё время
советовали выпустить тот материал,
который у тебя снят. Нас довольно много
снято.
Вы, наверное, даже вот мне как-то Саша
Сакуров сказал: "Юр, вообще-то я когда
увидел первый раз материал в восемьдесят
шестом году он увидел, он говорит: "Я
подумал про себя: "А можем больше можно
ничего и не снимать, можно сразу её
выпустить, но я-то знаю, как дальше
должно было бы быть". И поэтому я
А что, почему не хватает финансирования?
В восемьдесят шестом году меня попросили
из павильона
и по иколь обрёл благодаря Ролану Быкову
вот это вот помещение. И в первые кадры
после большого перерыва были сняты,
по-моему, в годов девяносто
пятом-девяносто шестом. Мы сняли здесь
мы сняли отдельные эпизодики, здесь
снимали.
Но вот тут смешался капитализм,
про который вы сказали. Да что вы тут
для каждого честь будет дать денег
хрена. У нас только нам только один
человек тогда помог. Бывший президент
Сбербанка Андрей Ильивич Казмин. Я о нём
всегда говорю, и благодарность моя
безмерная, потому что он нам помогал с
деньгами оплачивать аренду этого
помещения. Он помог выпустить вот эту
книгу, потому что она дорого стоила. У
меня денег не было на выпуск книги. Она
стоила, ну, где-то такой, по-моему,
1.170
долларов. Это большая сумма была.
Это всё было. То есть там те личности,
которые хотели помогать, они помогали
нам. И в данном случае вот, пожалуйста,
ну, например, крфу я никогда бы не
обратился за помощью. Вы что? Потому что
высказывания этого человека по поводу
культуры, они нас до такой степени не
просто долетели.
Вот смотрите, вот я тоже, кстати, хотела
об этом вас спросить. Ну вот Греф,
экономист, занимается Сбербанком, но он
в целом не обязан
знать что-либо про культуру. И что он
высказывается про культуру. Ну честно,
вас, большого мастера, вообще не должно
волновать. Какая разница, что он думает
про культуру, если он может дать вам
деньги закончить ваше
про объясняю. Разница в том, что это
именно с ним Слощёва создала вот это вот
фальшивое предприятие, куда она
перетащила.
То есть у другого банкера вы бы взяли
деньги закончились.
Если бы мне кто-то предложил и сказал:
"Старик, вот тебе деньги, сиди,
работай". Я бы взял бы, конечно. Но
опять же,
понимаете, как сказал один римский
император: "Деньги не пахнут". Налог на
туалеты, помните,
да?
Но деньги пахнут. Если предложил мне
человек, который с который с в моём
понимании не несёт черты порядочности, я
бы никогда не взял. Недавно вышла книга
про Изенштейна, и там есть потрясающая
история, как сам Изенштейн учился,
значит, монтировать и придумал все свои
вот эти ходы. Они брали фильмы Фриса
Ланга и перемонтировали.
Перемонтирова, да, это он это вот это же
относится к его научной работе.
пропагандистский такой вот.
То есть по сути и даже будущий Изэнштейн
работал
на пропаганду.
Конечно, работал на пропаганду.
Это его совершенно не заботило, потому
что для него самоценность - это
творчество, формы, которые он создавал.
Слушай, его здесь рабо заботилось совсем
даже и не пропаганда. Его заботило всё
то, что являлось продолжением его теории
монтажа. И он как раз говорил о том, что
монтажом можно фильм перевернуть и дать
ему совсем другое напра, но это совсем о
другом.
Ну как это о том же самом. То есть ему
было всё равно, что пропаганда
использует его великое творчество в
своих целях. Это их дело. Он же
переделывает Фрица Ланга, великого
режиссёра, которого он тоже очень
уважал. Он же делает со своей целью, и
ему совершенно всё равно, кто чем там
воспользуется. Он его мотивация одна
творчество.
Нет, это творчество.
У меня тоже мотивация одна творчество.
Но понимаете?
Понимаете? Дело в том, что если у меня в
голове будет сидеть это ощущение
неприятия
и понимание, что человек занимается
неблаговидными делами, а деньги у него
есть, и он тебе их дал, я бы не смог
работать. Известный факт, что это не
случайно, что главные строители
современных церквей в России это самыми
бальюгие.
Логично тут копали
деньги-то тут пошёл, значит, грехи от
молить. Правильно. Вот смотрите, позиция
церкви в этом смысле вполне мне понятна.
Нам вообще всё равно, кто к нам, кто эти
страждущие, которые приходят. Важно, что
церковь будет красивая.
Не всё равно.
Вот такой такая вот история. Не всё
равно. Мне не всё равно, с кем работать,
потому что может быть человек талантлив,
но поганый до такой степени, что я не
смогу работать.
Что не будете работать?
Не буду.
Подождите.
Мне везло. Понимаете?
Мидзаки вы считаете великим
мультипликатом?
Да. Вот абсолютно выдающийся режиссёр. И
и я повторяю, и по по интервью я понял,
что он великий гражданин. Вот что
представьте, что завтра, потому что
сложно вам объяснять всю историю про
Оксимерона, поэтому давайте на примере
медзайки. Представьте, что завтра
общественность узнаёт какие-то жуткие
факты из жизни Мидзаки, из личной жизни.
Ну подождите, ну вы же человек с
фантазией творчест. Представьте, что с
доказательствами, с фото, с видео, что,
не знаю, там делал какие-то ужасные
вещи, там детей расслевал там Майкл
Джексон, вот условно.
И что у вас другое будет отношение к его
творчеству? Серьёзно?
Другое. Да,
другое. Но этого не может быть, потому
что он бы делал бы другие фильмы. У меня
есть некоторое количество художников,
которые имена которых вот они здесь всё
время кружатся.
Одно из таких имён Веласкис,
который служил при короле. Вы знаете, он
туда попал, ему было года 22, наверное,
и практически всю жизнь он там служил
при дворе.
Так,
но именно потому, что он прошёл до двора
биографию человека, который почувствовал
переживания,
страдания,
кошмарные истории, которые происходили
на его глазах. Именно поэтому он
оставался великим художником, потому что
он при дворе, будучи писал, а при дворе
всегда, э, всегда двор был насыщен по
крайней мере испанский, карликами, но
там были карлики, учёные и всё прочее.
Обратите внимание на эти его портреты.
Они написаны с глубочайшим
человеческим переживанием судьбы этого
человека. Без чувства, без знака
порядочности внутренней и внутреннего
переживания за происходящее художник не
сможет сделать.
У вас есть, насколько я тоже читала, ваш
один из любимых художников Караваджо.
Ну, один из любимых, да, но
Да. И мы помним историю его жизни.
человека и разврат страшный и женщины с
которыми он как другие дела это совсем
нет это как раз другие дела это более
частные возвышение его было в живописи и
он действительно был человек
невероятного темперамента насчёт
убийства там история мутная
насколько я понимаю
да история мутная и и он боялся что он
возвратится в места, куда хотел
возвратиться, что её могут сразу же
взять в кандалы и всё прочее. Но а потом
выяснилось, что, оказывается, ему даже
папа выписал индульгенцию на свободу, но
не получилось, и он влютате сгинул
где-то. Да.
Ну да. Но так же, как и Леонардо, и
Джота, и даже Микелянджело, но они никто
не жили в ситуации, когда свобода и тем
более независимость были ценностью. Они
всегда жили. То есть свобода понималась
тогда совсем иначе, никак независимость
и их полная ангажированность властью не
мешала им делать подлинное революционное
искусство. Что
может быть? Вы правы, Ксюша, но я не
смогу взять. У меня не получится.
Это честный ответ.
Да не получится. Нет,
вы как-то сказали, неважно какой режим,
важно какой вы.
Да. Вот я хочу спросить, а какой вы?
Я сразу могу сказать, я очень
неуживчивый, очень нетерпеливый и
нетерпимый человек. А вообще я к
культуре и к части его, к, допустим, к
искусству, я отношусь с абсолютным
трепетом. И вот здесь может быть моё
спасение, потому что чёрт его знает, я
бы, наверное, бы стал бы либо пьяницей,
либо вором. Ну, в общем, не вряд ли во
мне бы проснулись к эти человеческие
черты. Для меня искусство стоит превыше
всего, поскольку оно мне даёт ответы,
которые я не получу никаким другим
способом, потому что я человек не
религиозный, я не церковлённый и всё
прочее и прочее, но искусство мне даёт
гораздо больше, чем, наверное, дала бы
религия. При том, что я довольно
внимателен и к святой книге, и к Ветхому
Завету, и к Новому Завету, но искусство
мне даёт в этом смысле какое-то
невероятное успокоение. Невероятное
успокоение в том, что всё-таки мир, пока
ещё существует культура, мир ещё может
держаться. Если исчезнет она как
последняя оплод, никакая религия не
спасёт. И вот поэтому вот это для меня
очень важно. Но при этом, повторяю, я
очень нетерпимый и нетерпеливый человек.
И даже Саша Жуковский, кинооператор
фильма, вот и Ёжика Ишенели, и фильма
"Цапли журавль". Он говорит: "Слушай,
Юр, я не понимаю, как ты снимаешь". Я
говорю: "А в чём дело? Ты же, говорит,
весь такой, весь просто ртутный". Но я
смотрю, ты стоишь, снимаешь эти все
подробности.
Я, говорит, не понимаю, как ты это, как
ты держишь. Я говорю: "Саш, ты знаешь,
что это, наверное, вот и есть
мой не способ, хотя я не к этому не
отношусь прагматически, так сказать,
вычислил, что это вот мне здесь нужно
спасаться". Но это, наверное, есть
способ мой погружения в пространство,
в котором я чувствую себя в абсолютной
свободе. И никто эту свободу от меня не
отнимет только вместе с жизнь. Знаете,
история, слава богу, накопила столько
великих свершений, что если что-то не
так, я всегда могу открыть Рембранд,
посмотреть его возвращение блудного сына
или открыть санета Шекспира или читать
про себя осень Пушкина. Мне хватает,
понимаете, того, что меня делает
человеком. И в этом смысле я никогда не
думаю ни про власть, ни про то, что я от
кого-то завишу.
Но как только наступает момент, я
погружаюсь, и в голове у меня начинает
опять взрываться какое-то, ну, не просто
не какой-то не то что несправедливость,
а унижение, которое я не могу никому
простить, то я в этот момент работать не
могу.
Ваша книга как раз Снег на траве. Вы там
пишете строение персонажа
многоступенчато и многослойно.
И дальше вы описываете
хорошие слова,
да? Да. А Каки Акакивичу вы описываете,
что вот у него какие-то там складочки
вот тут могут быть, вот так он должен
двигаться и так далее.
И вообще вы известный физиогномист,
да?
Много говорите о том, что вот можете по
лицу определить человека. Это очень
интересно. Поэтому, учитывая, что у вас
есть такой дар и талант, вот если бы вы
как мультипликатор профессиональный и
режиссёр создавали бы персонажа Юрия
Борисовича Нарштейна, вот как бы вы
создали его? Вот какие бы вы
подчеркнули чёрточки?
Да, тут, понимаете, тут не не о
чёрточках разговор. Тут бы я,
знаете, я бы складывал костёр и поджигал
бы его,
потому что у меня так и получается
работа, что складываешь, складываешь,
потом ты в ней горишь в этой работе.
Если бы говорить об этой образности, то,
наверное, это так. А что касается
моего,
то я бы всё равно не себя одного.
Я бы всё равно, конечно, чтобы рядом
была собака и чтобы я мог, глядя в её
глаза, рассказывать ей какие-нибудь
истории. Для меня это очень важно. Да,
даже если муравей обыкновенные. Я же
даже на студии это зарисовала моя
помощница Таня Усвайская. Однажды
разговаривал с тараканом,
и, вы знаете, после этого тараканы ушли.
Была такая история.
Что же вы им рассказывали сейчас? Новое
средство запути.
Мне важно, мне важно.
Это может быть самое важное. Это мне
важно вот эта перекличка. Я вот вам
отказал
сопричастие. Вот это для меня очень
важно. Вот эта вот перекличка, что я
знаю, что я сейчас на свой возраст
получу в ответ эхо, которое меня
успокоит тем, что там на где-то там на
том конце света находится человек,
которому я нужен и который для меня
имеет колоссальное значение
и который вас слышит.
Да, и который меня слышит. Поэтому,
знаете, когда я еду к Франческе там на
дачу, она в Москве терпеть не может
Москву и правильно. И вдруг она мне там
говорит: "Знаешь что? Поставь сумку,
пошли, я тебе покажу, какие у меня розы
там в саду расцвели". И я знаю, что это
не просто цветок, а это количество
труда, вложенного вот в этот самый
стебель. Помните? Он говорит: "В саду,
если садовник вырастил розу, но её
окружает отдельным вниманием". А
разговор у него шёл о детях, которых он
увидел в поезде, проходя мимо сквозь
поезд. Он говорил: "Не тогда прозвучало
это у него знаменательная фраза:
[фыркает] "Мне мне
что-то там больно, что в каждом из них
быть может убит Моцарт". И вот когда ты
живёшь с этим ощущением, я его получил
не только от экзопири. Экзопери только
подтверждение. Но когда ты живёшь с этим
ощущением, что ты сейчас узнаешь что-то
новое, и в тебе откроется какое-то новое
сочувствие к окружающему миру, знаете,
счастливее это мгновение. Трудно
представить себе.
Вот что я могу про себя рассказать. А
как вы сегодня, когда такая
геополитическая ситуация, идут войны,
а где вы находите вот это ощущение
прекрасного?
А его в любой точке можно найти.
А вот как, поделитесь.
Солнечное тепло бабьего лета, столы,
тумбочки, вынесены из коммунарки, из
коммуналок. Соседи, которые сели за эти
столы перед тем, как разъехаться из
этого дома навсегда. Вот, пожалуйста,
маленькое такое считать маленький образ
мира.
А можно сказать, что это такая ваша
иммиграция
вовнутрь?
Пожалуй, можно так сказать. Но это
иммиграция, которая имеет ещё и обратный
галз, потому что если только имграция
внутрь, от этого может сойти с ума,
потому что ты зацикливаешься. Ты можешь
оказаться на округе, от которого ты
можешь сойти с ума. Почему? Объяснить.
А должен быть выход обязательно. Это как
обязательное существование человека.
Иначе он становится аутистом до такой
степени, что он вообще не способен
никого не
У вас есть этот выход.
Ну у меня-то он постоянный.
Ну имеется в виду выход в такую совсем
реальность. То есть вы читаете новости,
не знаю, Telegram-канал.
Нет, это мне эти новости не нужны, на
самом деле. Я без этих новостей уже про
них знаю. Это что говорить? У меня есть,
ээ, ну, знаете, тут пастернак невольно
сразу талант единственная новость,
которая всегда права. Но тут другое. У
меня, как и у каждого человека,
должно так быть, скла сложился такой
мир, в котором я могу внутри
путешествовать. Но если я в этом мире не
слышу, не вижу точек, которые являют
собой отражение бытия, ну, даже капель
дождя по крыше, то этот мир может для
меня погаснуть. Поэтому мне обязательно
вот эти нужны эхо, вопрос-ответ.
Обязательно я его са самому себе задаю.
Я знаю, что я встречусь там с моим
каким-то там близким человеком мне и
продолжу разговор, который был, может
быть, много лет назад. У меня такое
часто бывало, когда мы расставались с
кем-то, ну, особенно когда разделились
Советский Союз. И вдруг я встречаюсь с
человеком, которого я там 15 лет назад
мы с ним расстались и всё это время не
виделись, а потом вдруг встречаемся и
продолжаем разговор, как будто не было
этого куска времени. Поэтому для меня
очень это вот я не случайно заглянул в
свою книгу.
Мне нравился этот коридор с осыпавшейся
штукатуркой,
с вылившей наружу дранкой. Его хотелось
снять. Я чувствовал, что на подоконнике
должно стоять подсолнечное масло. Иногда
казалось, что нужно построить декорацию,
восстановив подробности даже то, что
было скрыто за дверью. Это всё,
наверное, странно, потому что меньше чем
всего мультипликация когда-либо об этом
думала. Я когда смотрю живопись
какого-нибудь художника, который мне
знаком, вот, например, сейчас выставка
Попкова идёт, замечательный художник.
Так вот, я у него там увидел ээ
небольшую живопись, там сени, северный
сень, стоит старуха, а на окне
подсолнечное масло.
Я помню, что когда начался разговор, ты
даже сам не подозреваешь, что твои
знания вдруг начинают всплывать, и ты
говоришь: "Подсолнечное масло". А
помните у Хидотова, а в его живописи
игроки последнее, что он написал, у него
там стоит бутылка на столе игральном
карточном столе, а за ней свеча. И
бутылка смотрится не просто бутылка
физиологическая из стекла, а как
чудовище. И дальше начинаю, продолжаю
разговор: "А у Сурикова Меньшики
Берёзове в стоит на окошечке с ледяном
лампадное масло.
в зелёной, в зеленоватой склянке оно
жёлтое. Я говорю: "Вы помните, как оно
написано?" И вот эти все детали, они в
себе хранят бесконечность. Поэтому тут
важно, где для тебя эта бесконечность?
Она меньше всего упирается в
материальность. Она она упирается там в
такие моменты, где есть размышление
художника, хотя он пишет всего лишь там
лампадное масло. А эта бесконечность для
вас, она только в искусстве прошлого или
вы смотрите в современно, то есть вы
смотрите, например, современные
мультфильмы?
Ну, иногда смотрю, иногда смотрю.
Ну, знаете, последние фильмы, это в этом
году что-то я там видел-то, я уж сейчас
не помню, такой Антон Дьяков есть. У
него был фильм Девушка или боксёр, я не
помню сейчас, как он называется. Очень
хорошее кино было.
Я смотрел и восхищался,
а его мастерством.
Вы знаете,
это ведь очень хорошее чувство
восхититься тем, что сделал не ты. И ты
это никогда не сделаешь. Но это сделал
другой. И это сделано.
Я у меня это восторг вызывает
необыкновенно. Просто
сила. Ну я как Нет, не помню. Нет, нет,
не видел. Вообще мало я вообще очень
мало видел, смотрю, потому что,
[фыркает] ну, не всегда получается.
Потом себе задаёшь невольный вопрос: "А
что ты это смотришь? У тебя есть совсем
другие вещи, которые тебе более важны,
чем тот момент, что ты сейчас увидишь
там что-то такое. Но есть есть вещи,
которые
те, которые даёт отпечаток чужой другой
личности. Вот это для меня всегда очень
важно.
Да. Ну вот синий трактор, песенку
детскую знаете
какую
синий трактор?
Нет.
Нет.
Вы знаете, это самая популярная песенка
сегодня у детей. Да, больше миллиарда
могу вам.
Если она появилась и если она популярна,
значит право дети
полям, полям синий трактор едет к нам у
него в прицепе кто сейчас уникальные
кадры. Юрий Нарштейн
смотрит синий трактор.
Это ритмично. И самое главное, что это
детьми воспринимается
как абсолютная часть живого мира. Вот
это вот, вот это и есть. Почему? Почему
дети так сюда обратились? Потому что
сегодня среди мертвечины изобразительной
появилось то живое, что очень характерно
было, кстати говоря.
Ой,
что такое? А,
ничего, пока живу.
Появилось. Это очень напоминает
мультипликационные фильмы пятидесятых
годов, когда одушевляли там, допустим,
тот же какой-нибуд там великий
мультипликатор, а одушевлял он всего
лишь кофейн, который кипит на огне.
Угу. То есть нормально. Это вот здесь
абсолютно нормально. Абсолютно
нормально. Причём в этом, на самом деле,
нет ничего выдающегося. Это уже повтор
того,
это это правда,
понимаете, повтор того, что было лет 50
или больше того, даже 60 лет назад.
Просто сегодня почему на это дети
обратили внимание? Они здесь увидели
живое, поэтому вы говорите миллиард
просмотров.
Это правда.
Это только подтверждает правоту, что
среди мертвечины мультиплекционной вдруг
появляется вот нечто такое вот живое.
Да. Но сейчас я хочу, ээ, поделиться
своей личной болью, потому что моему
сыну Платону 8 лет,
у него нет выхода, он ёжик в тумане
смотрел и много раз. Ну, потому что мама
считает, что это важно. Но скажу вам
честно, что, видимо, из-за того, что
всё-таки он уже привык к более яркой и
пёстой картинке,
знаю, я знаю,
ему это: "Мам, ну мне скучно". Ну вот он
со мной вынужденно смотрит, и я надеюсь,
что может быть, когда он станет
постарше, он оценит насколько не надо
его насиловать этими сами.
Вот могу сказать, что сейчас модно у
детей этого возраста, это моя боль, я
сразу скажу, потому что я вообще не могу
это понять. Всякие мультики, ээ, типа
крокодилабомбардира
в ТикТоке. Знаете ли вы вообще вот всю
эту? Не знаете,
вот, пожалуйста,
роли такие такие такие трансформации.
Вот они бесконечно
смотрят вот это вот значит всех этих
животных.
У меня такое впечатление, Ксюша, [смех]
что не досмотрели живого.
Живого тунтура,
как знаете, не досмотрели живого.
То есть пропало внимание к происходящему
миру. Они ищут уход в другом. Вот здесь
они нашли этот уход. А пропало внимание
к происходящему в мире, потому что вот
эта штука, этот аппарат, он, к
сожалению, заменил живой мир.
И от а здесь очень много вследов за
этим, очень много.
Не знаю, [откашливается] как часто вы
бываете в метро, но заходишь в метро и
сразу понятна картина бытия. Человек
заходит на так
сел и и никого не существует.
Это хорошо, когда человек сидит в
мастерской, он работает и никого не
существует. Пошёл он и пошли они все,
как у у Попкова есть картина, когда он
там живопис ключ валяется в снегу. Так
вот, мне кажется, что это на самом деле
должны рассматриваться не просто на
уровне там интереса. Очень хорошо
ребёнку это интересно, но вы говорите,
что миллиард - обычный трактор, довольно
элементарно нарисованный, но поскольку
он внутренне живой, это сразу одушевляет
самого смотрящего. Здесь происходит
совсем другой момент. Мне кажется,
[откашливается]
забыли живой мир. И это и это это
действительно это не просто так. Это
катастрофа, на самом деле. То есть вот
если человеку показать, как по листу
стекает капля, и показать, какая она
живая, просто показать натурально прямо
вот вот дождь и вот капля. Капля и вот
она.
И показать ему. Я помню, как с внучкой я
иду. Зима.
Я говорю: "В Ян, давай послушаем
дерево". Она говорит: "А что?" Я говорю:
"А там червячок".
И мы стали слушать дерево с ней. Знаете,
какое лицо у неё было? Там ничего не
было. То есть вернёт червяк, конечно,
жил там, куда они зимой прячется, но
она, я говорю, и стал ей показывать, как
черечекся, и она стала хохотать.
Значит, что произошло? Дерево
одушевилось для неё. Понимаете, это
очень важный момент.
Ну это же уже, понимаете, это уже факт
свершившейся жизни. Там в метро я не так
часто бываю, но вот недавно мы ездили с
мужем, значит, на машине по Европе и,
значит, приезжаем на стоянку заправиться
бензином
и видим огромный детский автобус. И я
понимаю, что всё, конец, потому что мы
сейчас зайдём в это, значит, выпить
кофе, там будет куча детей, крикор, в
общем, ну, делать нечего. Мы заходим,
сидят примерно 30 итальянских детей, и
абсолютная тишина, потому что каждый
сидит, да? То есть вот я просто помню
вот это ощущение наших детских
автобусов, когда ты на экскурсию куда-то
едешь, шум, гам, все орут, дерутся, и
вот это вот абсолютная тишина. Все в
телефонах. Но это же уже случилось, и
эти дети уже живут в другой реальности,
чем мы. Это по сути дела первое
поколение, которое вообще не знает жизнь
без смартфона. Вы ищете с этими детьми
общий язык или это уже
поколение на самом деле я и с ними найду
общий язык, потому что мне приходится
достаточном на на обозначить кусочек
живого.
Этого вот этого достаточно. Достаточно
там,
то есть червячок в дереве сработает.
Червячок в дереве, да? или строчка
поэзии, или строчка, э, прозы какой-то,
всё зависит. Я помню, как мы с моей
внучкой, [откашливается] дед говорит:
"Давай так, я тебя буду читать, и ты мне
будешь читать". Я говорю: "Давай". Она
там стала читать что-то такое. Даже
Пушкина она читала. Я говорю: "Ну давай
теперь я тебе почитаю". И я ей, э,
полностью всё стихотворение осень
прочитал.
Она на меня смотрит, говорит: "Дед, и ты
это всё запомнил".
Я говорю: "Да, ян запомнил, потому что
мне интересно". Хотя, говорю, ты
представляешь себе, это же почти 200 лет
тому назад происходящее здесь вкла.
Хорошо. А что делать с тем, что для них
ёжик в тумане это уже скучно, а
тун-тун-тун заура - это весело?
Да. Если они будут продолжать и дальше
тум-цум-цум, дело их плохо.
Но они будут продолжать точно
они будут продолжать, и они проскочат
мимо того, что по-настоящему будет
строить их состав, человеческий состав
уже, потому что им предстоит общаться
друг другу. общаются они пока с этим, а
потом они взглянут друг на друга и что
и вот это это эта штука очень опасные,
хотя технология,
ээ, там прогресс или как там угодно
можно называть, но это очень опасная
штука. Они хотят каждый раз себя всё
время возбуждать возбуждать.
А складывается это в такой внутренний
мир, когда человек входит в понятие
переживания. Я не знаю. Я однажды в
метровидел,
сидел мальчик с рюкзачок. Это уже был
часов [откашливается] 8 вечера, в 900. В
общем, народа немного было, поэтому он
сидел так в некотором даже одиночестве
на скамейке и вот так держал книжку.
Как мне у него хотелось спросить: "Кто
твои родители?"
Понимаете? Это это во многом зависит от
того, кто даёт этому книжку. И я, ну, у
меня внучки моей уже сейчас 34 года.
Представляете, какой я дедушка. И но
когда
она была там лет 10 9 10, я очень много
своим детям читал книг. Очень много.
Прямо им от от там от двух лет я им
целую библиотеку прочитал.
И там туда входили всё и классика, и
всё. А потом уже, когда там 11, 12, 13,
я уже стал более серьёзно, э, читать
серьёзные книги и и всё. И я обожал
читать вслух, потому что чтение вслух,
чтение вслух проверяется качество
литературы. Даже когда Катьке моей там
16 лет было, мы с ней поехали на 2
недели отдыхать, а я взял мастера
Маргарита, естественно, Катя читала и
всё, но я взял с собой. И мы с ней 2
недели жили. Я с ней за 2 недели
прочитал весь роман "Вслух", и это было
событием.
А талантливая и современная же может
быть, но условно мультик Шрек. Я не
знаю, видели?
Да, видел, конечно.
Там какие-нибудь там новые пиксаровские
мультики. Это классно. Это нуксары. Ну,
понимаете, у меня в смысле вот таких вот
фильмов, которые имели колоссальное
значение и кассу, и всё прочее, это,
конечно, господи, как называлось-то? про
крысёнка.
Как назывался этот фильм? Ну, где
готовили? Рататуй.
А, Ротатуй. Да,
да.
Это фильм просто изумительный. Он он
сделан с такими тончайшими поворотами.
И я не уверен, что сегодняшний ребёнок,
который
запал на эту фантастику, сможет
внимательно смотреть тот фильм.
Ну, то есть вы про драматургию говорите,
да?
Я говорю не просто про понятие
драматургии входит всё, все галсы. Это и
психологические моменты, это или игровые
моменты, и это в целом
фильм как целое. Здесь очень много
моментов, и мне кажется, что это в
большой степени зависеть будет от того,
как к этому отнесутся родители. Я дитя
двора, как и все. Мы, моё поколение,
понимаете? Закончилась война там и всё
такое прочее. Мы читали, очень много
читали, причём где мы читали это
дворовые шпана, но это были очень
начитанные ребята.
А читали мы, я об этом в книге написал,
а читали мы даже вечерами, летом, ну,
поздний вечер, а у нас окна фабрики
выходили прямо во двор. И мы читали при
свете уже вечер, что в 8 в 900 вечера
сидели читали книги при свете вот этого
фабричного фабричных окон.
Идеальная страна, государство, мир Юрия
Нарштейна. Это что? Вот можете описать.
Нет идеального мира. Нет. Более того, я
даже жить там не смог.
Ну как вот вы про Советский Союз
говорили?
А я не говорю как про идеальное. Я
говорю о том, что здесь были созданы
условия, при которых мы могли заниматься
творчеством. Можете описать вот этот
идеальный мир, вот если бы вы могли
волшебной пау.
Ну, понимаете, я меньше всего бы стал бы
говорить о работе. Я бы стал бы говорить
о своих близких, о друзьях.
Понимаете? Ну вот отары оселяне, с
которыми мы очень дружили, но мы жили на
расстоянии нескольких тысяч километров,
так перезванивались иногда. Он здесь
бывал довольно часто и всё прочее. Но
мне нравилось, что есть на свете отары
оселиане. Я знаю, как он и о чём он
говорит. И поэтому от него его послание
в виде фильма Листопад, который сейчас,
по-моему, почти никто и не знает, даже
кинематографисты вряд ли смотрят это
кино, но я
вот если вы говорите об идеальности, вот
для меня, например, смотреть фильм
Листопад - это счастье. Причём я этот
фильм знаю наизусть, но это как раз из
того самого случая, когда я могу следить
действия так, как следит ребёнок,
которому по пятому разу читает одну и ту
же сказку. Вы наверняка вам знакомо,
когда говорит почитать. И более того,
если ты что-то запинаешь, он тебя
поправляет,
но факт слушания соединяет его с тобой.
Что в чём суть культуры? Она соединяет
одного человека с другим. при посредстве
в данном случае искусство является
посредником между этим и этим. Если
этого нет, это не нужно. В этом случае
религия тоже не нужна, потому что она
тоже является.
Тогда опишите не идеальный мир, а можете
как мультипликатор, вот если бы у вас
была такая задача, описать, как вам
кажется, как выглядит и, главное,
чувствуется
ад и рай.
Тут, знаете, я невольно, поскольку,
знаешь, мне однажды Франческо, это был
восемьдесят первый год, рассказал. Я был
в Риге, приехал, она говорит: "Ты
знаешь, мне приснился сон, ад и рай". И
она мне и тут я, понимаете, я не могу от
этого отделаться, потому что рай для неё
был так.
Она написала потом рассказ, она говорит:
"Представьте себе штактник". А там за
штатником солнце яркое светит, и сидит
такой пастушок, строгает палочку. И
когда кто-то там проходит в эту калитку,
висящую на одной там петле, говорит: "А
ты кто?" Он говорит: "А я привратник
Пётр".
Понимаете? В этом необыкновенный такой
момент счастья. А ад, она мне тогда
рассказала, это болото, такие газы
болотные, и в болото уходит огромный
дом, огромная какая-то вавилонская башня
строится и уходит и уходит туда, её
строят, она всё равно уходит. А на
берегу сидит человек, схватился за
голову, и кто-то прохожий у него
спрашивает: "А ты чего?" Говорит:
"Говорит, какой-то ужас происходит. А
ты-то, говорит, чего здесь такой сидишь?
Он говорит: "Да это я архитектор этого
всего". Понимаете? Но на самом деле для
меня, э, ад - это полная неспособность
одного человека увидеть в другом
живого и понимать, что он живой. И вот в
этом это для меня просто для меня ад
встреча с тупой нерассуждающей силой.
Вот это для меня ад.
А рай я уже вам рассказал. Я смотрю
листопад, и я знаю, что сейчас будет, и
повторяю реплики. И я счастлив от того,
что кто-то это сделал.
У меня недавно был такой разговор, при
котором я сказал мне говорят: "Ну что вы
вы я вас спрашиваю, вы о себе
рассказываете". Я говорю: "Вы знаете,
это необыкновенное счастье говорить о
других, особенно когда человек, когда ты
знаешь,
кто он был в твоей жизни, и тогда ты
счастлив вдвойне".
Вы часто думаете о смерти?
Всё время.
Это практически ежедневно, причём давно.
Это у меня Это у меня лет, наверное,
с пяти.
И что вы думаете? Боитесь?
Я я и у меня иногда у меня, когда тебе 5
лет, у тебя охватывает ужас от того, что
твои родители могут умереть. Это
практически это у каждого ребёнка. Но у
меня это дальше пошло. Я, к сожалению,
по обстоятельствам бытия дворового,
ну, тут можно, конечно, вспомнить о
своём еврействе и о том, что
происходило. Это же довольно тяжёлая
картина бытия, когда тебе не дают
забыть, кто ты, и и что ты, твоя
национальность является, так сказать,
знаком твоего бытия. Вот. Но, мм, ужас в
том стоит, и я это очень хорошо помню,
что когда мне было лет там восемь,
в школу уже пошёл, я довольно часто
смотрел на игры моих же товарищей, с кем
я играл, со стороны. Я это очень хорошо
себя помню, это чувство. Но при этом я
при этом я могу сказать, я был очень
весёлый человек в детстве вообще. Вот
это ощущение счастья - это моё
состояние. Ощущение веселья, ощущение,
что вот ты сейчас выйдешь во двор, что
ты идёшь по коридору коммуналки и летом
дверь открыта, а там такое сияние, что,
э, такая происходит, знаете, такой
контраст, такая ора, когда свет
полностью заполняет, ты выходишь во
двор, а свет ещё пока не превратил, не
материализовался в деревья. Там он ещё
пока для тебя яркая одно одна яркая
вспышка и и голоса твоих товарищей. И
вот это вот для меня ощущение, оно всё
время, когда мне нужно как-то себя
немножко восстановить, я вот это
вспоминаю. Кроме того, Ксюша,
мировая поэзия, мировая культура, что
вы, я без этого не могу, понимаете? Друг
благородный, когда бы теперь,
отказавшись от брани, были с тобой
навсегда нестареющимы
и что-то там бессмертное, я бы тебя я и
тебя бы не вёл на опасности страшного
боя. Я бы и сам не летел впереди перед
войством биться.
Но что-то там несчётный случай смерти
нас окружают вместе, вперёд или на славу
кому или за славу саму. Понимаете,
мировая культура
столько выработала для того, чтобы
человек мог себя чувствовать в
равновесии этой жизни.
Но почему-то книги не читают.
Почему-то когда за дело идёт к
трагической ситуации, никто не хочет
увидеть другой путь. Понимаешь? Сейчас
там Индия с Патистаном. Это же читаете
новости.
Нет, это я, конечно, читаю, Ксюша. Я,
ну, я же,
ну, как вот здесь сидишь и ощущение, что
мир он остановился и он
Нет, не остановился. Видите, чья там
фотография?
Где где?
Помните, бывший министр у нас
мебельщикого звали.
А, да,
как его забыл фамилию.
Господи, которого посадили любовницу и
неважно. Нева. Она уже сейчас где-то
работает. Неважно. А вот там наверху у
меня верхнято. А вот там Геннадий
Рождественский, великий дирижёр. Поэтому
я вот так смотрю,
нет, есть ещё точки гармонии,
которые ты знаешь. Этот человек извлекал
звуки и этот человек
сделал тебе.
Ну, послушайте, ну, план у вас есть
закончить это, пока есть сила и энергия.
Это
это о другом. Не знаю, не знаю,
не знаю. А вам не страшно, что если, не
дай бог, что-то с вами случится, значит,
выйдет в том виде, в котором, может
быть, вы бы не хотели?
Вы бы меня с
То есть это пока вы можете управлять
этим процессом, вы можете это закончить.
Мо Нет, не могу. Я не могу управлять
этим процессом, потому что, к сожалению,
я, знаете, я не не философ, не йг,
чтобы, так сказать, себя взять и отсечь
от этого, от этого, от этого и сесть
работать. Нет,
к сожалению, к сожалению, нет. Не
получается, не получается.
То есть у вас начинает это всё вскипать
и мешает работы.
У меня начинает просто с такой яростью
всё закипать, что я не могу, я не могу
себя привести в порядок. Я не сплю, я по
ночам там сижу, что чем-то занимаюсь,
что-то делаю, но нет, не могу. То есть
это как мысль о розовом слоне всё время.
Совершенно верно. Это такз,
но повторяю, но, пожалуйста. И вот для
меня в качестве, так сказать, терапии
там листопад, атара и осилиани. То есть
есть вещи и есть строчки, которые без
которых просто, ну, я не живу.
Они для меня, они меня для меня являются
спасением, но по-другому не получается.
Это, знаете, это
а в общем не надо, не стоит говорить.
Спасибо.
Не знаю, получилось ли какой-то
разговор, но
мне кажется, да,
к сожалению. к сожалению, вот ээ
я ему скажу: "Я тебе малинового варень
не принёс". Он скажет, чтото самовар
простыл. Надо бы веточек подбросить
этих, как эти муживеловых.
Я ему скажу, я ему скажу.
เฮ
 

////////////////////////////