Осторожно Собчак. АЛЕКСАНДР ДУГИН (2026 год). Цитаты и фразы

0:00 О чем выпуск? 1:32 Встреча на выставке Supertoys 2:12: «Brain rot» и геополитика 4:52 Реклама 7:29 О герое выпуска 8:49 Почему Северная Корея - это «остров свободы»? 14:44 Реклама 18:18 «Чебурашка - либерал и монстр без идентичности» 28:33 Лучший мульт по Дугину? 31:26 Война и геополитика. Хэлфорд Маккиндер 37:31 О встрече с Бжезинским 39:16 Россия и государство войны? 44:16 «Мы всю жизнь воюем» 52:50 Прекрасная Россия будущего Дугина? 59:36 «Крестьянская Россия будущего» 1:01:16 «Закрытый сельский интернет» 1:01:46 «Интернет нужно выдавать порционно» 1:03:07 «Огромный русский купол» 1:05:42 О деньгах и будущем устройстве общества 1:08:11 «Сельские чеки» в будущем? 1:10:21 Дугин и серфингисты 1:13:16 Дугин и Лабубы 1:19:49 О битве за традиционные ценности 1:26:29 «Россия и принцип души» 1:28:51 О запретах 1:30:16 О гибели дочери Дарьи 1:44:32 Дугин о репрессиях 1:47:47 О Сталине 1:55:17 Лимонов о Дугине 1:57:32 О фашизме 1:59:36 Дугин - автор песен 2:01:30 Миф о «черном ордене СС» 2:05:45 Музыкальная супер-игра 2:16:46  - студентка Дугина 2:23:41 Дугин и П-т-н 2:26:55 «П-т-н солнечный и П-т-н лунный» 2:32:10 О ядерной войне 2:37:00 О цивилизации Эпштейна 2:39:40 Есть ли мир без России? 2:42:56 Как Дугин пишет по 4 книги в год? 2:45:40 Дугин о своем образовании 2:48:25 Цена ради великой цели? 2:51:36 Подарок от Александра Гельевича

В программе упоминаются лица и организации, включённые в реестр иностранных агентов

Все фразы и цитаты

 У вас неприязнь к человечеству в целом?
Сейчас да. Монстр без идентичности
чебурашкой.
За что вы так? Его
Чебурашка либерал. Почему репрессии -
это не людоятство?
Репрессии являются механизмом ротации
элит. Крестьанская Россия будущего, этот
образ очень похож на мой сельский
русский интернет закрытый. Его выдавать
порционно за хорошее поведение. Деньги
надо упразнить.
Киев бомбили, всех разбудили.
Нет войны, нет суверенитета, но нет
войны и нет мира.
Это тоже зло. Они тоже либералы.
На вид они достаточно агрессивные. И мне
нравится, когда люди строем крестный ход
или в армию идут.
Вы встречались с П-т-ным один на один?
У каждого правителя должен быть свой
философ.
Мария ---чих, помните наверняка эту
ученицу.
Если она окажется нашим агентом, я буду
рад.
Дочь стала жертвой ваших идей.
Для таких больших людей у них и большая
смерть.
Александр Гельвич, здравствуйте.
Здравствуйте.
Я так концептуально решила начать нашу
встречу. Это выставка, которая
называется Super Toys. Искусство внутри.
Это выставка Ильи Попова, такой
легендарный человек, создатель
Смешариков,
а, ну, и прочих таких визуальных образов
игрушечных. Это очень популярное сейчас
место среди молодёжи. Здесь вообще не
протолкнуться в выходные. Как вам
кажется, что именно молодое поколение
здесь для себя находит?
Ну, как бы мне кажется, это такоя как бы
стилистика брейнрота. эээ, классическое
позднее взросление, инфантилизм. Но я
хочу сказать, что вот в наше время, мм,
вот подобного рода эстетику многие э
люди достаточно эффективно используют в
таких вот в геополитических целях. Я вот
поражён, насколько вот эти отдельные
персонажи напоминают эстетику иранских
клипов. Сейчас очень мощные с LEGO, то
есть где вот такие же игрушечные
персонажи.
в таком же, в общем, стилистике Super
Toys. Они участвуют в таких
геополитических, даже фундаментальных
битвах. Ранская сейчас пропаганда, на мой
взгляд, великолепно поставлена, потому
что она очень стильная, изящная. Это
искусственный интеллект, который делает
игрушки,
то есть для того, чтобы вот,
может быть, избежать какой-то
брутальности, которые передаёт главные
смыслы, кто с кем воюет, кто на на
хорошей стороне, кто на плохой. Поэтому,
на мой взгляд, в любая форма, э, именно,
ну, такого инфантилизма,
распространённого в нашем обществе, она
может быть самым разным образом
обыграна. Она может означать ничего не
обозначать, а может обозначать какие-то
м такие даже, может быть,
геополитические или философские смыслы.
Но в этом, вы знаете, даже удивительно,
как вы в этом, как говорят молодёжь,
шарите, потому что вот мой сын тоже мне
показал всяких в ТикТоке бомбардира
крокодила, балерина Капучино, и в
какой-то момент там действительно вот
этот бомбардира крокодила несёт бомбу
почему-то
израильскую на Палестину. Ну, то есть
это как бы уже какой-то вшитый
антибере,
да, там ещё есть персонаж такой
тун-тун-тун-тун-тун-тун-тун.
Саур,
который побеждает
крокодилабомбардира.
И в принципе так вот через такой
итальянский брендрут можно увидеть
какие-то заложенные там изначально
геополитические смыслы. Ну, то есть это
разговор о сложных вещах в очень
простой, да, да, даже, может быть,
сверхпростой, но это упрощение, оно в
некоторых контекстах совершенно не
искажает мысль. Вот что любопытно.
Диванные эксперты и Telegram-каналы
обожают считать мои деньги, приписывать мне какие-то просто
сумасшедшие цифры моим квартирам, искать
какие-то скрытые смыслы. Знаете, не надо
придумывать тайны там, где их просто
нет. Просто умение грамотно
инвестировать - это предмет моей большой
гордости. Вы знаете, что я покупаю
недвижимость на стадии котлована заранее, чтобы получить самую
выгодную цену, а не переплачивать, когда
проект взлетел и набрал популярность. И
вот сейчас для тех, кто реально
занимается инвестициями и ищет надёжный
актив в премиумсегменте, есть абсолютный инсайт. Проект, в который
надо заходить прямо сейчас, пока он на
старте. Aurus Residence. Про
преимущество локации в Москва Сити, где
квадратный метр сопоставим с премиумом в
Дубае, Лондоне, Нью-Йорке и Берлине, я
вам рассказывать не буду, но отличие тут
[музыка] в уникальности. Аурус не про
стеклянные банки для клерков. Это вообще
другая история, небоскрёб исключительно
для жизни. Аналогов и такого формата в
России просто больше нет. Представьте себе, в Сити, где каждый
метр на вес золота, у вас свой приватный
парк на 5 га. [музыка] своё Infinity
море с зонами барбекю, сервис уровня
топовых пятизвёздочных отелей. Теперь, как я люблю, к деталям.
Очень сложная архитектура, абсолютно нетипичная даже для уровня
Сити. Проект разрабатывало бюро Apex.
Объективно это сейчас просто лучшие
архитекторы в России. Ну,
агент-подрядчик компания FНM, у которых
огромный опыт именно [музыка] в таких
тяжёлых инженерных проектах, как
Небоскрёбы. То есть железобетонную
надёжность активы и премиальное качество
обеспечивают [музыка] лучшие команды. Ну
и, конечно, статус. Название Аус тут не
для красного словца. В проекте есть
абсолютно уникальные форматы
коллекционных квартир и полностью закрытый этаж Aurus.
Максимальная приватность для тех, кому
не нужно никому ничего доказывать.
[музыка] Резюмирую: премиальный продукт,
сильная команда. Ну, самое главное,
конечно, - это старт продаж. Начать
инвестировать можно с 30 млн руб. И чем
раньше вы зайдёте в проект, тем больше
заработаете на [музыка] нём в будущем.
Ссылка на Аурус резиденцией в описании.
Переходите, изучайте и инвестируйте
[музыка] умом.
Спасибо за то, что даёте нам это
интервью. 5 лет мы ждали,
договаривались, и вот наконец-таки
свершилось. Вы сидите передо мной.
Александр Дугин, российский философ,
социолог и публицист, которого на Западе
часто называют одним из любимых
мыслителей Владимира П-т-на и даже
мозгом Кремля. Он родился в шестьдесят
втором году в Москве в семье
генерал-лейтенанта ГРУ. С юности
погрузился в изучение мировой философии,
но академического образования не
получил. В девяностые годы Дугин
сотрудничал с Эдуардом Лимоновым и
участвовал в создании ныне запрещённой
национал-большевистской партии. Широкую
известность ему принесла книга "Основы
геополитики", где он предложил видеть
мировую политику как борьбу цивилизацией
и призвал к противостоянию с Западом.
Позднее он сформулировал так называемую
четвёртую политическую теорию: попытку
выйти за пределы либерализма, коммунизма
и фашизма. 20 августа 2022 года в
результате теракта взрыва автомобиля
погибла дочь Александра Дугина Дарья. По
данным ФСБ, за этим преступлением стоят
украинские спецслужбы.
Скажу вам честно, у меня одна из целей
сегодня, учитывая, что вы, всемирно
известный деолог русского мира,
продвигаете концепцию России как
отдельного независимого
государства,
как отдельной цивилизации. Я бы хотела
увидеть сегодня прекрасную Россию.
будущего глазами
Александра Дугина. Начну я с цитаты не о
России матушке, а Северной Кореи. Ваша
цитата: Северная Корея - это оплод
гуманизма, демократии и цивилизации
перед лицом американской оккупации.
Что такое Северная Корея? Это свобода.
Это остров свободы.
Можете объяснить, почему по сути
тоталитарное государство КНДР вы
называете оплотом гуманизма, демократии
и свободы?
Ну, можно начать с того, что это
единственное государство, которое пришло
России на помощь, когда мы оказались
довольно сложной ситуации в этой
чудовищной войне. Это с одной стороны,
то есть просто тот, кто твой друг и кто
по-настоящему за тебя проливает кровь и
тебя поддерживает, он по определению не
может быть плохим.
Это с одной стороны. С другой стороны,
когда мы сравниваем, например, вот это
откровенно закрытое общество корейское с
западными демократиями с точки зрения
нравственности, с точки зрения порядка,
с точки зрения соблюдения неких
правил
жизни, если мы отвлекаемся от
пропаганды, мы видим, что многие аспекты
жизни в справедливом в условиях
равенства в Северной Корее выигрывают у
современ цивилизации Эпштейна на Западе.
Но это ещё не всё. А вот теперь дальше
интересно. Дальше начинается философия.
Если мы начинаем, если мы погрузимся вот
в концепцию Чучх, которая является такой
официальной
официальным мировоззрением Северной
Кореи,
актрино, да, официаль
актрины, которые ут с детского сада, то
мы с некоторым удивлением обнаружим там
помимо некоторых элементов классического
социализма очень много, собственно
корейских глубинных традиционных
взглядов. Чучкай означает быть в центре
мира, быть строить мир, исходя из самого
себя. То есть присутствовать в мире
настолько интенсивно,
настолько открыто одновременно,
настолько достойно, не зависеть ни от
чего внешнего, испускать лучи солнца из
самого себя. Вот что такое быть чучке.
Но это же всё равно не про гуманизм,
демократию и свободу. Это не про
гуманизм в западном понимании мы знаем
его цену. Это не про демократию. Мы
знаем её ценни в западном понимании и не
про свободу в смысле либерализма. Но
если мы обратим
ся к тому, что такое свобода, вот само
толкование свободы, знаете, теоретик
либерализма Джон Стюарт Миль, он сказал,
что есть два типа свободы. Одна свобода
чисто негативная, и вот она и есть
свободой либералов. То есть свобода от
свобода, чтобы тебе никто ничего никогда
не мог сказать, что тебе надо делать и
как этой свободой пользоваться. Она
чисто отрицательная. И есть свобода для.
Свобода, которая конструктивная,
креативная, творческая и которая имеет
некую конкретную большую цель. И вот эта
свобода для либералами от отвергается. А
вот, например, там в теории Чучка именно
такое представление свободы для свобода
для народа, свобода для духа, свобода
для истории, свобода для общества,
свобода для справедливости, свобода для
созидания наоборот утверждается точно
так же и с демократией. Демократия может
быть представительная, а может быть
прямая, когда люди напрямую высказывают,
выражают свою мысль. Точно также и
гуманизм. Понимание человека может быть
экстенциальным, как в доктрине Чучк, а
может быть отчуждённым, как в
современном западном индивидуализме. И
обычно просто по умолчанию мы стоим на
западной точке зрения и всё оцениваем
глазами Запада, а не не удосуживаясь
узнать, как люди Востока или люди не
Запада, люди других культур понимают те
же самые принципы, те же самые слова,
какими терминами, какими понятиями они в
своих культурах обозначают. Те же самые
привычные для нас.
Ну да, но здесь-то мой вопрос как раз к
вашим словам. Когда вы говорите, что там
свободы и там равенство. А я была в
Северной Корее лично ходила по этим
улицам.
И, ну, честно говоря, последнее слово,
которое применимо - это свобода. Потому
что люди боятся, они тебе в глаза не
смотрят, а твои гэбисты, сопровождающие,
которых тебе всегда дают при въезде в
страну, говорят: "Не общайтесь с
населением. Не надо просить их
фотографироваться, потому что вы им
проблемы создадите, они потом попадут в
лагеря за то, что они с иностранцем
пообщались. Ну, как бы
севернокорейское общество, кстати,
китайская культура в значительной
степени русская православная культура
по-другому определяет с самого начала
субъекта свободы. Человек - это не
индивидни для восточных культур, ни для
традиционных христианских культур.
Человек - это не индивид. Человек - это
соборность, это община, это коллектив.
Иногда он может быть очень большим,
иногда он может быть семьёй, но это
всегда больше, чем один. То есть человек
- это всегда больше, чем один. Это ты и
кто-то ещё и другой. И вот этот другой
конститутивен, принципиально важен,
простыми словами для тебя, как как для
твоей свободы. Это другой, не тот, с
которым ты как с котом в мешке или с
котом Шёденгера или с Blackбокс, с
чёрным ящиком общаешься. Другой - это
тоже ты. Вот в чём дело. И когда а
субъектом свободы становится община, то
представление о свободе радикально
меняется, оно насыщается. Мы видим это
своими глазами. Мы прикладываем, в
общем-то, западные критерии к обществу,
которое западными критериями измеряться
не может. Москва знает, как я её люблю. Это лучший
город на свете. Но когда вместе с летом
в неё приходит вот эта духота, не буду
врать, я ищу спасение на стороне. Пару
часов полёта я в Кисловодске, где
комфортный +25, горный воздух и главное
центр превентивной [музыка] медицины
Майервета. Дала себе обещание
возвращаться сюда раз в полгода и с
удовольствием держу слово и очень
горжусь собой. Для меня это такой
взрослый лагерь мечты без пионербола и
построения отряда, зато с процедурами,
от которых тебе реально становится
лучше. Майерведа объединила австрийскую
маертерапию и индийскую аюрведу с
достижениями превентивной медицины и
ресурсами природы кавказских минеральных вод. То есть абсолютно
прогрессивное пространство для тех, кто
не хочет лечиться потом и предпочитает
не запускать себя уже сейчас. В этот
приезд я особенно ждала встречи с
косметологом. Я спокойно доверяю ей своё
лицо. И, поверьте, для человека
публичного это не мелочь. Врач сразу
видит, что нужно коже до того, как ты
это сформулируешь. Я попробовала Geno
Plus, фотоомоложение М22 и CL
Brilliants. После них никакой
реабилитации даже не нужен мейкап. Также
мне очень нравится, что в программе
много разных массажей. Сначала кажется
просто мягкое воздействие, но уже скоро
начинаешь чувствовать лёгкость и запуск
перезагрузки. [музыка] Такая очень
технологичная медицина, за это я её
очень люблю. А кроме того, уходят спазмы
жевательных мышц, о которых ты даже не
догадывалась. Это даёт лифтинг и
улучшает овал лица. Ну и как всегда iкун
и прессотерапия проверенные, комфортные
и всегда с заметным результатом. Не буду
пересказывать всю свою программу, но
здесь есть всё, даже птицы вы слышите.
Чтобы обновить организм полностью,
включая комплексную диагностику,
генетическое и гормональное
тестирование. [музыка] Список огромный.
Это более тысячи процедур по двадцати
медицинским специальностям. Скажу вам
прямо, много вижу здесь мужчин, которые
заботятся о себе, но отдельно рекомендую
присмотреться к маерведа девушкам,
которые хотят восстановиться после
беременности. Ну или, наоборот, только
планируют её. Да и просто прийти в форму
перед свадьбой - это просто идеальное
место. Йога на свежем воздухе, ручные и
аппаратные массажи, уникальный сеанс.
Юмейха - это японская методика, которая
ставит на место не только спину, но и
голову, так как вместе с осанкой
улучшает настроение и снимает стресс.
Щёлочное питание по концепции в Maвеed
Kitchen - это особая тема гордости.
Конечно, у всех своё представление о
полезной еде, но здесь рацион подбирают
не по моде, а по вам. Учитывают тип
доши, непереносимости и цели. Это
невероятно вкусно, потому что еда не про
ограничения, а про заботу о себе. Когда
соберётесь в Майерведы, не забудьте
прогуляться до центра города, тем более,
что идти минут 10 по ухоженным улицам
Кисловодска. Посмотреть есть что:
усадьба Примы балерины Матильда к
Шисинской, дача Шаляпина и Нарзанная
галерея. Настоящие модерновые и
готические здания в центре города
встречаются нечасто, согласитесь. А если
захочется выйти за пределы города,
сервис путешествия Майрведа Travel
Entertainment вам всё организует.
Останется только определиться с
локацией, но все горные пейзажи с видами
Эльбруса абсолютно прекрасны. Я точно
вернусь в медиспа. Отель Майерведа ещё
не раз. Надеюсь, вы сделаете то же
самое. Все подробности по ссылке в
описании.
Давайте прямо от формы к содержанию. Ну
вот смотрите, я вас не случайно сюда
привела. Тут фигурки Чебурашки. Я вижу,
когда я готовилась к интервью, обратила
внимание, что тело ушастого вот этого
зверька вас прямо очень волнует, как
говорит молодёжь тригерит. У вас есть
прекрасная цитата по поводу чебурашки.
Образ чебурашки создан на основании
древних пентаклей, воспроизводящих
символические черты демона Луны.
Чебурашка - это концентрированное
выражение того слабоумия, с которым я
сражаюсь всю жизнь. Конец цитат.
Расскажите, ну за что вы так его?
Ну, в принципе, я бы на него не обратил
внимания. Дело в том, что поздний
советский период я застал ещё в таком,
как бы, уже в здравом состоянии. И я
помню, что взрослые люди, в том числе
генералы и полковники спецслужбы, когда
они выпивали, собирались, врачи,
инженеры, просто такие обычные люди, они
запивали то голубой вагон, то ли про
волшебника. И вот в этих сюжетах, где
просто как бы полное отсутствие, какой
бы то ни было
ни было динамики, какой-то этики,
какого-то нарратива в историях с
Чебурашкой, где ожидание всего хорошего
против всего плохого, где вот наиболее
такой как бы не монстр без идентичности,
чебурашка и крокодил, который обычно
даже вот там в русской культуре
воспринимался, я говорю, уже в более
широком контексте воспринимался как
негативный персонаж. Они гуляют, вот
ничего не делают и хорошие ребята,
ничего у них не получается. В принципе,
это такой бивибахи, только советского
разлива. И глядя на вот эту культуру
позднесоветскую, я видел, как что ни к
чём хорошем оно это не приведёт, что
если люди не сосредоточатся на каких-то
более серьёзных вопросах, не начнут петь
более, скажем, содержательные песни или
религиозные духовные стихи или хотя бы
марши бы просто наигрывали, но только не
это. Это вызывало в моих глазах вот
такой, в общем, это довольно долго я
видел, наблюдал, вот с разных точек
зрения я видел, как советская культура
просто утрачивает всяко всякий смысл.
Чебурашка стал таким воплощением
предельной бессмысленности
позднесоветского периода, где всё вроде
гуманно, хорошо. А что именно? Что это
за зверь? Откуда он взялся? Почему он
играет такую важную роль в в обытие
советского человека? И он как бы
погружался в сны, он погружался в
бессознательное, выражал какие-то
комплексы, и в результате Советский Союз
рухнул. То есть вот если бы это всё
закончилось как-то иначе, мне уже быть и
вопросов к Чебурашке не было. в каком-то
смысле он рухнул из-за таких героев, как
Чебураш,
из-за того, что вот мечты, сны,
культура, эстетика, архетипы,
сновидения, некие образы, они постепенно
дошли до таких мельчайших атомов,
распырились и, собственно говоря, оттуда
вот из-за этого разложения сознания,
собственно говоря, советский бренрод,
вот что я имею в виду, потому что
Но с другой стороны, смотрите, это,
безусловно, вы неужели видите здесь
Анкнили.
Это везде анкенивели. Вот всё, что мы
видим здесь, это анкенивели. Есть такой
очень принцип эстетический современный.
Анкнивели приблизительно так. Долина,
долина страха. Это переводится
анкенивели, когда что-то есть зловещее,
непонятное. Вот в сочетании весь баррело
построен по принципу Анкнивели. То есть
сочетание двух вещей, несочетающихся,
которые в принципе не должны быть. И
есть вот такой элемент тревоги, который
сквозь эти анканили образы и фигурки про
Ну, смотрите, да, но ведь то, что вы
сейчас рассказали про Чебурашку, условно
ходят два героя, ничего не делают по
городу хорошие ребята, но у них реально
ничего не получается, и скворешник они
делают неправильный. Но это вот ваша
интерпретация. А для меня, например, это
интерпретация про то, что есть пионеры,
которые все ходят строем, все
одинаковые.
Эти ребята и крокодил Гена, и Чебурашка,
они же хотят стать пионерами. Они к ним
приходят, но в пионеры их не берут,
потому что, ну, они какие-то не такие.
Вот они не такие, как все, они лузеры в
каком-то смысле. И вот как бы лузеры
немножечко в этой новой реальности
собираются вместе, чтобы хоть как-то
выживать. И, конечно, зрителя им
симпатизируют. И в этом смысле эта
история про маленького человека. Вот для
меня про то, как будучи непохожим на
всех остальных, у тебя всё равно есть
право на жизнь, на друзей, на любовь и
на то, чтобы как бы проявить себя в этом
мире. То есть это про толерантность, про
не про то, что не похожие, а не ходящие
строем, тоже имеют право на счастье.
Разве это плохая идея?
Плохая, на мой взгляд, неправильная
идея, потому что на самом деле важно не
в том, строим или вне строя. Я никогда
строем в жизни не ходил. Но мне
нравится, когда люди строем идут к
какой-то правильной хорошей цели,
напривы крестный ход или в армию идут.
То есть есть понятно для чего они
построились, понятно в какую общность
они входят, понятно, какой они статус в
этом имеют. И, соответственно,
это делает их жизнь, их принадлежность,
их коллективная идентичность, их цель
делает их жизнеосмысленной. При этом,
если человек выбивается из какого-то из
из какого-то отряда, из пионеров или
откуда-то ещё, это тоже не значит, что
он просто там не способен на это. Может
быть, у него другой отряд. Он просто
свою армию ещё не нашёл.
Так вот, а что же делать, если ты
Чебурашка и ты не вписываешься? В том-то
и дело. В том-то и дело, что вот
Чебурашка он индивидуальный персонаж,
нет отряда Чебурашек.
Вот
поэтому вот это как раз большая хорошо.
Ну что ж хорошего? То есть ты не можешь
найти свой
свою как бы свою группу свою своих. Ты
не можешь найти своих. Ты не можешь
сказать: "Вот это наши. У Чебурашки:
"Нет, наши". Он сам по себе. И это, на
мой взгляд, вот некое
индивидуалистическое выпадение из каких
бы то ни было коллективных
идентичностей. Это и есть либерализм.
Вот Чебурашка либерал, благодаря нему
всё и плохо так пошло. Но ведь это же
классический нарратив, условно, про того
же гадкого утёнка, да?
Нет, нет. Гадкий утёнок это как
он же тоже не такой, как все, а потом он
становится прекрасным лебедем. Кибурашка
никем не становится. Он как был, так и
остался. Ещё к нам вот уже в наше время
на сво попал. Это вообще чудовищная
история. Но а про гадкий леветь - это
совсем другое. Это как раз представитель
более, что ли, духовного, а, общества,
сообщества, оказался вот в окружении
таких вот недоделанных чебурашек. И
потом он сам по себе приходит в себя,
все ему тыкают, говорят: "Ты кто? Как?
Это всё не так". А он потом
раскрывает свой духовный потенциал. Вот
как раз о гадком утёнке - это прекрасная
и очень глубокая притча. И она
осмысленная, а Чебурашкой в этом нет
никакого смысла. Даже если его спросить,
кроме натоварного знака, он ни на что не
тянет.
Хорошо. А Гена тоже либерал в этой ситу?
Гена ещё хуже, чем и либерал. Гена
крокодил. То есть, а, крокодил - это
символ сета, это символ зла, это символ
того, что проглатывает солнце, символ
цивилизации моря. Учков.
А шипокляк в этой истории это Виталий
Бародин. Это это просто хорошее,
единственное живое существо человеческое
в этой компании, и то оказывается
злодеем. Понимаете? То есть один
крокодил.
В чём её живость? Но она же хочет в имя
гадости,
правильно? Вот это это поклёп на
человека. То есть единственный в этой
странной компании единственный человек и
изображён самым безобразным образом.
Подождите, ну Шапокляк, вот если к
современным реалиям, это такой Виталий
Бородин, который вот она ходит, донос
или Бороди, не знаю.
Вот вы счастливый человек, не знаете, но
это такой главный доносчик современной
России. Он вот смотрит, где что не так,
и пишет доносы на людей. Их потом там,
не знаю,
как плохо, нехорошо,
это плохо. Вот по сути дела Шипакляк,
что делает в мультике? Она зовёт
полицейский.
Это такой, значит, автор мультика. Он
вот единственное там живое существо,
человек- это изображён в негативном
виде. С другой стороны, крокодил
хороший, этот предмет непонятно
чебурашка хороший, а человек
человеческое оно показано как устарелое,
как не не это на самом деле
постгуманистический фильм такой с очень
тонко расставленными акцентами, которые,
в принципе, на мой взгляд, вот [фыркает]
все истории и повлиял на нашу культуру.
Мы не должны недооценивать
рассказ и мультфильм, и как простая
выставка. Это обязательно передача
каких-то смыслов и архетипов.
Ну не могу тогда вас про Волка ещё. Ну
погоди, это же тоже в каком-то смысле
многие говорили про образ Тома Джерри.
Может быть, ну снова там как бы он
несчастный, он как бы сказать ээ
в этом, да, и он всё время про
проигрывает. А заяц всё не не как в
природе. Это всё совокупность неких
противоестественных
протиестественных характер.
То есть это мультик тоже был плохой.
Ну, про него я не хочу говорить, потому
что я его не помню. Но мне вообще
позднеясоветская культура совершенно не
близка. Мне кажется, что я везде вот в
ней уже тогда чётко замечал, что речь
идёт о каком-то о глубокой подставе.
Что,
ну подождите, ну как бы, ну погоди,
можно его не помнить, но суть мультика в
чём? Что слабый заяц
побеждает сильногопять.
Ну как побеж слабый побеждает сильного в
каком-то смысле. Это же хорошая
концепция. Он же не нравственный слабый.
Просто один дурачок, другой один
большой, другой маленький, один
сгоняется. В этом утрачивается
утрачиваются, знаете, такие как бы
нравственные содержания любого
нарратива. Просто слабый оказывается
сильнее, чем сильного, но он нехороший
слабый, нем не нравственный слабостьй.
За его слабостью за зайцем, кроме
хитрости и такой к дерзости по большому
счёту, ничего не ска. Приведите пример
самого нравственного и правильного, с
моральной точки зрения мультика по
Александру Дугину для детей.
Ну, я думаю, что множество,
ну, какой-нибудь один вот самый, где
собра,
не знаю, не помню, могу сказать, но
замечательный по классическим русским
сказкам, прекрасные мультфильмы, там
есть и смысл, там есть и герои.
Ну, конкретно давайте.
Ну, я сейчас не смотрю давно уже. У меня
вот сколько ээ дети взрослые
покушкину сказка о царе Салтане
прекрасная сказка о царе Салтане вообще
любая
слушай ну как ну сказка это она же как
вот даже я сейчас смотрела фильм сняли
но это начало- это прямо простите как
про остров Эпштейна то есть царь Салтан
приходит выбирает из трёх женщин ту
которая говорит я тебе значит рожу
богатыря
эту женщину себе забирает куда-то во
дворец ну то есть это по сути дела
островна в другом изводе. У женщины тут
вообще нету никакого права.
Единственное, что она может максимально
предложить царю Салтану, это родить. Ну
то есть вот как бы прекрасная функция
женщины. Смотрите, создание новой жизни
для царя
обы какого там проходимца. царская
власть царская это же не просто какой-то
действительно криминальный элемент или
это же странные отношения мужско-женские
даже в рамках традиционных ценностей,
когда человек приходит и выбирает тебя
не потому что у вас душевная близость
или вы пообщались и там книжки вместе
почитали, а просто он трёх увидел, из
трёх эти две страшные, а вот эта молодая
скромная и хорошая берут,
во-первых, скромная, во-вторых, он
увидел Внешняя красота - это выражение
души. Человеческое тело создано по
образу человеческой души.
Это же отношение к женщине как к товару.
Это как раз капиталистическая модель
бытия. Она вам должна быть не близка.
Мне не близка совершенно
капиталистическое отношение к людям как
к товару. Мне близко традиционное
отношение мужчины и женщины, которые
создают семью, которые рожают детей.
Особенно когда речь идёт о царе. Он
выбирает лучших. Правильно. Он царь. У
неё должны быть лучшие выборы. Лучшие
рождают уму лучших. И прекрасно будет
царская царские детишки. И в этом во
всём есть смысл. А если мы возьмём
символической символическую сторону
любой сказки, которая, безусловно,
уходит корнями вообще в древние в
древние эпохи, в древние архетипы, то
везде есть огромное количество смыслов.
Вот чего нет в брейнроте и чего нет вот
в таких искусственных фигурах, в них нет
внутреннего измерения. То есть это
истолковать очень трудно, потому что там
м очень всё на поверхности находится. И
вот современная культура, в том числе и
детская культура, она в отличие от
традиционных сказок и традиционных
сюжетов, она не пробуждает глубинные
архетипы. Всё это находится на
поверхности.
В своих фундаментальных трудах, статьях
и выступлениях вы очень часто опираетесь
на концепцию британского политика
Хелфорда Макиндера о цивилизации моря и
цивилизации суши. Ну, если коротко, я
просто объясню нашим зрителям, чтобы
далеко не уходить. Вы меня поправьте,
если что. Есть цивилизация моря, США,
Британия, а есть Хартlandнд, так
называемый цивилизация суши. Это Россия.
Вот. Можете объяснить мне, почему вы
считаете, как я поняла, что цивилизация
моря и цивилизация суши обязательно
должны находиться в состоянии войны,
прямо как Орула, прямо, где Океания
всегда воевала с Евразией?
Это вопрос не ко мне, а к Макиндеру.
Макиндер описал эти две цивилизации,
исходя ещё в первой своей базовой статье
географического история в 1904 году в
National Geographic, а потом развил вот
сам развил за несколько десятилетий эту
дисциплину.
Ну вы же с этим согласны, то есть вы
много его цитируете,
да? Это просто геополитика. То есть, ну
как вот это основы геополитики. И
Макиндер сам говорил, что в зависимости
от того, какой цивилизации мы
принадлежим, мы вот ей и
запрограммированы. Он был сам британец.
Он был британский империалист, и он
видел мир через призму цивилизации моря
и смотрел, как бы лучше завоевать
Евразию, расчленить Россию. Он был
комиссаром, кстати, Антанты по Украине.
Строил планы расчленения Российской
империи. У белых просил подписать, что в
случае их победы они оставят предоставят
Украине независимость. И его
продолжатели этой дисциплины в в
Америке, Сбегнем Бжизинский, с которым
он встречался, они просто продолжают эту
линию. То есть, потому что считается,
что между этими двумя цивилизациями
существует, ну, как бы как иния. Вот
почему так? Ну, вот так в китайской
традиции.
А вот почему? Я хочу вам задать этот
вопрос. Как вы понимаете, почему так и
почему это и не я, и почему они всегда
должны враждавать?
Не знаю, меня это не интересует. У меня
нет объяснения. Вот как нет объяснения,
почему есть тьма и свет. Самое важное.
Ну почему,
почему? Ну почему есть тьма и свет? Это
может быть А
нет, ну давайте так. Есть мужчина и
женщина. Почему? Знае, что они враждуют,
они просто разные. Вот также и здесь.
Почему море и Хартленд должны
обязательно враждоваться? Мужчины и
женщины не обязательно враждуют, но
часто враждуют. А вот свет и тьма, они
точно оппозиционные принципы и в морали,
и в религии. Вот эти две цивилизации
противопоставляют противопоставляются.
Это как бы аксиоматическое условие
геополитики.
Почему это аксиома? То есть для меня,
например, это не аксиома. Мы сразу в
первом же как бы философском камне ваших
рассуждений о евразийстве и о, э, пути
России изначально стоит кирпич как
аксиома, который вот для меня, например,
человека, который только знакомится с
вашим мировоззрением, совершенно не
является аксио.
Вот Макендер говорит, что это два типа,
что ли, э, ну, два типа отношения к
миру. Один один один тип отношения,
когда ты находишься на стороны прогресса
времени, это море. Всё время всё
меняется, нет фиксированных границ. Ты
погружаешься в эту стихию моря. Ты, в
общем,
пират больше, чем кто бы ты ни было. На
корабле, где нет женщин. И в этом
мужском агрессивном коллективе со
стороны моря ты видишь сушу, говорит.
Это создаёт невероятные предпосылки для
технического развития, постоянного
инновации, для демократии, для финансов
флюидность кэш. Вот очень многие, э,
современные аспекты современной
капиталистической цивилизации построены
на этой метафоре моря. Другой геополитик
Карл Шмит написал книгу Земля и море,
который ещё более философски развил. И
тот, и другой, и ни один геополитик не
объясняет, почему так. Просто фиксирует.
Вот Карфаген - это цивилизация моря. Не
потому, что был у Карфагена пло флот. У
Испании тоже был флот. И у Британии был
флот. Но Британия - это цивилизация
моря, а Испания нет. И вот это
подробнейшим образом объясняется в
значительном количестве, в массиве,
таком критическом массиве учебников по
геополитике. Сам Макиндер. Вот. Ну,
дальше тут интересно. Сам Макиндер
считал, что надо развивать эту теорию с
точки зрения
той цивилизации, которой он приналежал.
То есть это вот для моря суша - это
враг. Цивилизация Хартленда, Евразия -
это враг. И, но он говорил, что если вы
бы родились русскими, он так замечает
land point of view,
land power point of view, то вы бы прямо
противоположным вопросом всё говорили из
резервируют эту возможность этой вот
другой геополитики, хотя той же самой,
но только с позиции суши, ну для
каких-то возможных других поколений.
Этого этих людей не было. То есть вот
геополитика продолжала развиваться, и
сейчас она развивается только с точки
зрения цивилизации моря, о том, как нас
окружить, как с нами бороться, как нас
расчленить. И это уже стало
геополитикой. И вот в в конце
восьмидесятых годов, познакомившись с
этой дисциплиной, прочитав там какое-то
количество несколько десятков книг
Макиндера и всё это развитие, я подумал:
"Слушайте, ну нам нам сам Макиндер, вот
этот британский империалит, империалист
зарезервировал для нас, для сторонников
Евраизии, для русских патриотов, вот эту
гигантскую
систему геополитическую".
Нас изучают как объект, как цель для
расчленения. А почему мы не можем? Ведь
нам же предложили нашу точку зрения, и я
наш, найдя это место, построил на этом
школу геополитическую русской
геополитики. Она оперирует теми же
самыми принципами, теми же самыми
ходами, теми же самыми концепциями,
всеми методологиями. Но только с другой
стороны. И когда я с Джизинским в
Вашингтоне 2005 году встретился, между
нами была доска. Да,
да. У неё есть известная книга Шахматная
доска.
Шахматная доска. Да. И я ему говорил,
господин Бжининский, м вот шахматная -
это игра для двоих. У у Акиндера - это
игра для двоих. Вот вы представляете
цивилизацию моря, которую воюют с нами.
Цивилизация суши. Я представляю
цивилизацию суши. А самый большой
представитель цивилизации суши - это наш
президент Владимир Владимирович П-т-н,
который и является субъектом с другой от
вас стороны этой шахматной доски. Тут
меня Жезинский прерывает, говорит:
"Стоп, стоп, стоп, стоп, стоп, говорю, я
вообще не это имел в виду своей книге
Великая шахматная доска". Я говорю: "Как
не это? А вот Макинр, что какой
Макиндер? Давайте, говорит, я вам сейчас
объясню всё". Молодой человек, он
говорит: "Вот смотрите, вот я играю
белыми, я делаю ход, потом переворачиваю
доску, играю чёрными, потом
переворачиваю, потом белыми". Понимаете?
говорит: "Шахматная игра для одного.
То есть за время этой дисциплины, потому
что никто не подхватывал
цивилиза геополитику со стороны
цивилизации суши, у её представителей
сложилось впечатление, что на том
стороне, на той стороне никого нет, там
болваны, бараны". То есть ты сам делаешь
ход своей элиты, потом звонишь в Москву
агентуре влияния, она делает ход,
который тебе нужно. И вот единственное
по носали моему империализму или
какому-то сверхагрессивности, хотя я
лишь излагал классические представления
этой дисциплины.
Хорошо. Ещё одна ваша цитата. И уж
извините, действительно, оторвала тут
никуда от сравнений каких-то внутренних
не деться. Мы не выбираем быть
государством войны или государством
мира. Этот выбор уже сделан за нас. Мы
либо перестраиваем Россию под
государство войны, либо нас не будет.
Война больше не выбор, объективная
реальность. Можно сказать теперь
навсегда. Война не временное состояние -
это образ жизни. Конец цитаты.
Объясните, разве можно построить
по-настоящему счастливое и здоровое
общество там, где война становится не
просто нормой и там временными
трудностями, а константой и постоянным
фоном?
В реалистской школе международных
отношений
понятие суверенитета непосредственно
связывае связано с возможностью
объявлять войну другому государству в
том случае, если оно затрагивает твои
интересы или ценности. То есть суверенен
тот с точки зрения теории международных
отношений, кто имеет право объявить
войну сам. Вот тот, кто должен у кого-то
спросить, тот не сувереен. с точки
зрения реализма в международных
отношениях, а это одна из базовых школ,
именно поэтому
война, возможно, готовиться к ней
необходимо, даже если мы говорим о
обычных государствах. Национальное
государство - это то государство,
которое должно готовиться к войне и
иметь возможность не только защитить
себя, но в определённых обстоятельствах
и напасть на другого. Нет войны, нет
суверенитета, но нет войны и нет мира.
Мир - это обратная сторона войны. Если
ты готов защитить себя, готов воевать,
ты можешь подумать, что это тебе
невыгодно, не нужно, это тебя
ослабит, это тебя разорит, это тебя
нравственно разложит, но зная, что война
возможна, ты выбираешь мир в некоторых
случаях, а в некоторых случаях нет. Вот
эта свобода войны и мира- это два две
опции, два выбора того, кто является
суверенным государством. Разница, когда
я имею в виду Россию как государство
войны, я имею в виду, что отличие лишь в
том, что мы теперь не просто
государство, обычное национальное
государство, а мы осознаём себя как
государством цивилизации.
Соответственно, обостряется та идея,
которую мы защищаем. Становится более
важным отстоять не просто наш
национальную независимость, а ещё
доказать свободу и право на
самостоятельное интеллектуальное,
духовное бытие, которое под воздействием
разных новых форм, не только прямого
военного конфликта, но и с помощью
мягкой силы, софтпа. Это право у нас
периодически,
ну, то есть эта война, вы имеете в виду
метафизическая, то есть не всегда
реальная война,
а метафизическая как бы война замо. Я
даже написал вот 24 тома
о цивилизациях на Амахи называется
борьба умов. Вот эта борьба умов,
метафизическая война, если мы говорим о
цивилизации, она самая главная - это
борьба цивилизации за свою собственную
идентичность. Когда мы переходим на
уровень международных отношений, мы
говорим: "Это война за национальные
интересы". Это гораздо более узко. И два
государства, прилежащие одной и той же
цивилизации, вполне тоже могут воевать
между собой. И для них война важна. Но
когда речь идёт о ещё более значимом
понятии, как государство цивилизации, то
эта война, особенно в наших условиях там
явной гегемонии Запада и воздействие
западной цивилизации на всё
человечество, оно становится судьбой и
неизбежностью. То есть это не временный
технический сбой, вот война, а это на
самом деле некое состояние, которое мы
должны принять на себя, которое мы
должны признать, осмыслить. И это способ
построения мира. Я не считаю, что война-
антитеза мира. Вот это, мне кажется,
такой грубый, грубый редукционизм. На
самом деле и война, и мир - это свойство
свободного субъекта. И чем больше мы
понимаем возможность, серьёзность и
опасность, а также цену войны и цену
потерь в войне, тем более ответственно
мы будем подходить и к миру. Война и мир
- вещи абсолютно взаимосвязаные. А когда
мы говорим, что лишь бы не было войны,
это значит мы готовы пойти на всё, в том
числе на ликвидацию собственной
субъектсти субъектности, особенно в
цивилизационном смысле это опасно, если
нам, например, просто страшно или не
хочется воевать. И здесь не в том дело,
хотим мы воевать или нет. Русские вообще
очень невоинственный народ. По-своему мы
не впускаем народ вот в свою душу, в
своё сознание. Мы мирные, мы добрые.
Даже на войне наши ребята, вот они в
окопах там раскладываются, там уют, там
даже рядом со смертью, всё равно они
живут какой-то очень мирной нежной
жизнью. И тем не менее мы всю жизнь
воюем. Мы на протяжении, чем больше мы
говорим о мире в XX веке, тем более
страшными становятся войны. Поэтому мне
представляется, что ответственное
отношение к войне, понимание, что она в
некоторых случаях необходима, в других,
когда выходов нет, это ээ вот это
ответственное и спокойное
понимание значения и смысла вот
метафизического войны - это как раз есть
путь к миру. Мы не будем разбрасываться,
если мы реально живём войной, если мы
понимаем её цену. Вот как люди, которые
приходят с фронта, как они к этому
относятся, вы думаете, они хотят
воевать? Нет. Но они хотят побеждать.
Они знают,
да, но понимаете, здесь же тоже важны
символы для государства, которое прошло
Вторую мировую и прошло так, как прошла
наша страна. Каждый школьник знает, что
в 4:00 утра, да, Киев бомбили, всех
разбудили и началась война. И вот это
агрессивное действие против твоей
страны, твоей земли, но оно имело
ключевое значение для настроя людей.
Понятно, что можно долго говорить о
превентивных мерах, о том, что это всё
было неизбежно, о том, что надо было уже
переходить к каким-то действиям, иначе
бы просто нам не оставили времени и как
бы надо было действовать на упреждение.
Но это же очень сложно, опять
объясняемая концепция, когда факты, вот
знаете, как в школе, кто первый напал с
кулаками на другого, неважно, кто как
обзывался, неважно, кто как
провоцировал,
но у нас на уровне вот у меня сын
растёт, всё равно вот как он тебя
называл, неважно. Как там он
провоцировал, как он не грозил, что
разместим ядерное оружие в Киеве, да
неважно. Важно, кто с кулаками первый на
другого напал. И наказывать с детского
сада будут того, кто с кулаками напал.
Ну, если сможет, сможем на наказать. И
вот смотрите, сейчас вот Америка,
Израиль напали на Иран. Никаких сомнений
нет, что они это сделали первыми. И
никакого-то большого возмущения и
желания наказать стереть с лица земли за
это, например, Израиль или
США.
Желание может и есть, нету таких
возможностей. Это же другое. И и желания
нет особенного, я не вижу. То есть люди,
ну, многие хотят стереть Америку с лица
земли, просто возможности на это пока
мало у кого есть.
И тем не менее такой демонизации не
Америки, не Израиля, как демонизация
России за после начала, даже после
четырнадцатого года.
Может, в этом тоже проблема, что когда
амбиции есть, амуниции недостаточно,
ну, как бы не уверен, не обгоняй.
Знаете, как говорят,
это может быть и так. Тут, если мы
говорим, во-первых, о специальной
военной операции, надо говорить с особым
деликатностью.
Я поэтому, видите, я так не говорю о
специально, потому что у нас и законы в
стране. Я так философски.
Вот поэтому здесь я хочу сказать, что -
во-первых война, как мы видим, она может
быть со стороны демократии,
недемократии, сильных, слабых, со
стороны тех, чьи амбиции превосходят
возможности и тех, как совпадают, и
наоборот есть возможность вот Китай,
наверное, возможности огромные, но Китай
не спешит начинать войны. Есть очень
много разных версий, но если бы
представим себе гипотетически, что
Гитлера мы бы остановили не в тот
момент, когда он вот напал на нас
неожиданно и и коварно, не без
объявления войны, а чуть раньше,
например, если были бы такие
возможности, то возможно, что и жертв от
этой войны мо
Ну, чуть раньше, как мы помним, мы
заключали пакт Молотого ребёнка. Мы
надеялись, как с Трампом надеялись, что
пронесёт, что на самом деле там есть
общий враг, капитализм. Тоже были
какие-то резоны геополитические,
политические,
но всё равно, если мы говорим о науке,
это про право сильного. Это про то, что,
к сожалению, рел политик строится на
том, что, ну да, вот у Америки есть эти
силы и эта амуниция, они так действуют.
И стоит ли в такой ситуации ввязываться
в такую глобальную историю, понимая, что
у тебя, ну, сегодня пока второй разряд
по плаванию, а у кого-то пятый, с кем ты
собираешься конкурировать?
Вот пока не найдёшь войну, не знаешь, ты
её выиграешь или нет. В этом как раз и
самая особенная метафизика войны как
явление. На самом деле, в любой войне
могут быть очень большие сюрпризы. И и
никто никогда к ней не готов. Просто
когда она начинается, когда она
оказывается неизбежным, вот тогда всё и
проявляется. И мы думали одно и о себе,
и о противнике. Оказалось другое и о
себе, и о противнике. Э готовится, я вот
в чём я с вами согласен, готовиться к
войне надо заранее. Вот поэтому я и
говорю, давайте просто вот не ожидать,
когда она случайно на голову свалится. А
давайте мы просто по-настоящему серьёзно
построим нашу страну на основе
абсолютно достаточной защиты от любых
вызовов. И вот это и есть государство
войны. То, что мы, может быть,
переоценили свои силы, но это очевидно в
этой войне. По поводу сроков я тут не
думаю. Я думаю, что был наоборот момент,
когда у нас гораздо бы всё могло легче
по получиться. Очень многие там
высокопоставленные люди со мной
вынуждены было согласиться, что у нас
был момент окно возможности с гораздо
меньшими издержками осуществить наши
наши цели в 2014 году, когда была
русская весна. Но сейчас на мой взгляд,
вот уже сослагательное наклонение по
отношению к той ситуации, где мы
находимся, тоже будем говорить так
абстрактно, оно уже неприемлемо. Теперь
мы можем либо осознать то положение, в
котором мы находимся трезво,
холодно, если угодно, собрать те
ресурсы, которые нам необходимы для
реализации поставленных целей, и
перестроить страну и общество на лад для
необходимый для достижения этих целей.
Вот, на мой взгляд, это то, что стоит на
повестке дня. Но вот тут мы как бы
втянулись. Война идёт. Это и сейчас уже
можно говорить, что это война,
за это не ээ не не преследует, но война
идёт, и такое впечатление, что мы до
конца не понимаем, в какой ситуации мы
находимся. У меня, по крайней мере,
такое ощущение, что вот часть общества
воюет, а другая часть общества не воюет.
То есть одни живут в мирной России, а
другие живут в России под обстрелами,
где гибнут дети, где рвутся снаряды, где
летят ракеты. И не обязательно на тех
территориях, которые мы освободили на в
Новоросии. и Курск, и, э, и Белгород, и
Брянск, это, и даже уже сейчас и Ростов,
и Краснодарский край- это приграничные
территории, где люди живут в особых
условиях. А в другой стороне, в другой
части России этого нет. Мне кажется, эти
вот этот зазор стоит ликвидировать.
Вот это важнейшая тема, о которой хотела
поговорить. Понимаете, ликвидировать
можно только, когда у людей есть
искреннее желание. Если люди не хотят
воевать и не хотят этих ценностей и не
видят ценности в войне, то есть,
понимаете, когда вот, ну, по рассказам
там и моих родственников, уверена, что
ваших, сложное было время, голодали,
война, плен,
погибшие родственники, но люди понимали,
ради чего они страдают, и что так
получилось, на них напали, это на их
земле идёт война, и если они не будут
защищаться, их просто всех истребят, они
ставят рабами, и это происходит вот на
их территории. А здесь как минимум у
какой-то части общества и как мне
кажется довольно большой, эта часть
общества не то, что она против СВО или
за, она просто не хочет. Эта война им не
нужна. Они хотят спокойно жить,
зарабатывать какие-то деньги, чтобы не
было такой инфляции, чтобы дети росли
здоровыми.
И дальше вопрос. Для того, чтобы
изменить это, нужно нарисовать вот этот
образ прекрасной России будущего от
Александра Дугина, ну, хотя бы на 10
лет. За что этим людям воевать? То есть,
понимаете, когда Алексей ---ый
рисовал свой образ прекрасной России
будущее, он рисовал его, давайте так, с
Западной кальке. Там никаких новых
оригинальных идей не было, но это был
понятный образ, да, велосипед
европейского вида, суды, правовое
государство, независимая пресса, закон
высшей власти, выборы честные и
обеспечивают сменяемость. Всё понятная
модель. Вот вы что предлагаете? Вот
только очень конкретно. Прекрасная
Россия будущего через 10 лет, за которую
стоит сегодня воевать.
Вы знаете, любой перенос готовой модели
цивилизационной, он гораздо проще. То
есть даже, например, я вот Почему многие
люди, ну не многие, но некоторые люди
нас и в России очень неплохие парни и
девушки ходят в ислам, потому что вот
они видят некоторую как бы
дисциплинированность, некоторую модель,
им дают краткую версию того, что есть
ценность, что есть смысл жизни. И вот а
мы не даём. То есть вот так кто-то
приходит и рассказывает им, кто-то
либерализм ещё более, ну, цепкий, более
такой хваткий, терпкий, потому что он
транслируется отовсюду. Западная модель,
она имеет миллионы версий, переливается
разными цветами. Содержание, если мы вот
эту шелуху мишуру от от отодвинем, то
она будет очень сомнительное. И вообще
сейчас вот с этим скандалом Эпштейна, не
только с тем, что происходит с самим
Трампом, вот вы говорите, там его
амбиции совпадают с его возможностями.
Вот это не факт. Это сейчас надо ещё там
выяснить. И вообще здоров ли Трамп, это
тоже большой вопрос.
Смотрите, я вас про Россию в будущего
про Трампа.
Нет, это смотрите, я хочу сказать, что
вот западный ээ мир хорошо упакован, и
эти этой упаковкой уже готовой
маркетинговый легко торговать. А вот как
бы,
ну, давайте сейчас упокоим с вами, вы
философ, мыслитель, вот у вас есть
сейчас уникальная возможность нарисовать
уже этот мир через 10 лет, допустим, всё
кончится хорошо. Ради чего стоит сегодня
бороться? Что это за прекрасная Россия,
будущая по по Дугину? Вот, знаете, вот
дело в том, что а-а я м
перейти вот от метафизического
видения этой России именно в будущем и,
а, к её маркетинговому такому расфасовке
не готов. Я просто не готов, потому что
всё надо, начиная, с моей точки зрения,
сверху. И почему мы говорим о Трампе, мы
говорим о либералах, потому что прежде
чем освободить территорию для
строительства, надо вывести мусор,
который здесь находится. Мы строим эту
прекрасную Россию не на пустом месте.
Это очень, это как бы после ядерного
взрыва роде. Здесь ничего не растёт,
здесь всё повыжено. Либеральное западное
влияние на наше культуры, это не в
девяностые годы началось. Это у нас там
история с Петра. Вот западное общество
постепенно, постепенно проникало в
российскую культуру десятилетиями, а то
е столетиями, разлагая и изменяя,
трансформируя наши внутренние смыслы. Мы
народ общины, мы народ кристианский, мы
народ свободный, мы народ глубоко
религиозный, мы народ
который
двига движем высший духовной идеи,
которую мы очень смутно и одновременно
очень остро осознаём. И это движение
русской истории, конечно, есть несколько
описаний. Вот какая наша миссия. Одно из
них - это миссия удерживающим. То есть
удерживающий - это религиозное как раз.
Ну, смотрите, вот это опять про миссию.
Вот вы просто отвлекитесь, посмотрите на
нас сейчас со стороны. И сидит человек,
ему опять какая-то миссия религиозная,
верующая, а он сидит и думает: "Не, ну
ты мне скажи конкретно через 10 лет
какая будет прекрасная Россия после
того, как удачно закончится СВО?" Ради
чего сегодня я или мой сын пойдёт на
фронт и подпишет контракт и добровольно
пойдёт рисковать жизнью? Ради чего? Вот
давайте конкретные какие-то ещё вот хотя
бы зарисовки сделаем конкретных вещей.
Вот я нашла, даже готова вам помочь вашу
цитату про будущее из статьи либералов к
стенке. У вас такая программная была
статья про будущее. В обществе, которое
нужно России, не должно быть
представительской демократии, не должно
быть рыночного общества, основанного на
денежном эквиваленте всех ценностей. И
не должно быть идиотской
противоестественной извращенческой
идеологии прав человека. Рынок,
демократии и права человека пошли вон.
Конец цитат. Вот это актуально. Сейчас
можем в этот рисунок, где нет интернета,
два сезона из четырёх, вставить там
отсутствие прав
человека.
Их уже без нас это вот такую
предварительную работу, я думаю, Запад
сделал уже. Вот сейчас вот это не
критика либерализма сейчас менее
актуальна, потому что появились новые
уже
новые реальности на Западе, если мы за
ними следим. То, что вот проект Питера
Тили с тёмным просвещением,
цивилизация антихриста, постгуманизм,
сингулярность,
уже либерализм не актуален. его, вот то,
что о чём я говорил тогда, когда это
писал, уже фактически на Западе трампизм
э с этим справился, и это уже не
актуально. Но, вы знаете, вы меня
всё-таки, я вот думаю, я серьёзно
отношусь к этому вопросу о будущей
России. Больше всего мне
понравился образ, описанный Учаянова. У
Чаянова это наш экономист был,
замечательный совершенно экономист. У
него была такая книга, которая
называлась путешествие моего брата
Алексея в страну, называемую утопией,
где он описывал, ну, в для его двадцатых
годов XX века будущее.
Угу.
Но меня оно представляется очень, очень
очень таким ёмким. Во-первых, он был
сторонником крестьанского общества,
сельского
сельской экономики. Он был противником
пролетариата и считал, что советы должны
быть без пролетариев и без коммунистов.
И вот он описывает общество, как когда
пролетарская марксистская фракция
потерпела поражение во внутренних
процессах, в двадцатых годов, и победила
крестьянская фракция. И вот такая
крестьянская Россия будущего, как как
она у него представит этот образ очень
похож на мой. Во-первых, это образ жизни
на Земле, то есть это огромный исход из
городов, такой почти м религиозный
исход, как вот евреев из Египта
или из Вавилон, возвращение из
вавилонского плена, возврат людей на
землю. И какая же эта земля? Вот у
Чиянова это поселение с огромными
территориями, цветущими садами. И эти
сельские поселения, где люди занимаются
благородным трудом, там высятся
роскошные здания театров, библиотек,
там, а, люди преподают древнюю и
современную философию, там процветают
культура и искусство, а в город, в
который покрыт развалены там
всяких
вот этих вот собянинских новостроев
покрыты плющм, уже превратившиеся в
такие древние древние развалины,
неодревние развалины туда возят на
экскурсии. Говорят, что, вы знаете, вот
когда люди не знали истины и не знали,
что жить русский человек может только на
Земле, он жил вот в этих тесных коробках
и полагал, что это называется жизнью, а
это просто прозебание. Ну, какие-то там
остались некоторые районы особенно
важные. А вокруг в эти, да, в этих в
поселениях вся страна просто живёт, весь
огромный народ живёт на земле. Там
храмы, там произведение искусств, там
высокие технологии. Люди вот в этих
сельских поселениях общаются друг друга
с друг дру, ну, скажем, интернет такой
оставим. Хорошо. Сельский, э, русский
интернет, закрытый, ограждённый от
токсических поползновений. Врага можно
оставить, можно и летом включать. Ладно,
вы меня убедили. Если только
уже не зря встретились.
актуалочка, которая волнует зрителей. На
фоне отключения мобильного интернета в
Москве вы предложили подстраивать его
под сезонные циклы медведей, бабочек.
Отключать весной и включать поздней
осенью. Это была ваша цитата.
Ну, опционально. Мне кажется, что можно
вот его подавать порционно за хорошее
поведение, например. То есть вот
интернетом надо научиться пользоваться.
интернетом надо как бы до нему надо
дорасти, его надо заслужить. А вот
почему мне вот я заметил, что как только
стали глушить Telegram, люди уже ходят и
что-то кричат, кто-то уже свистит ээ на
датчик там или в городе. И мне так это
напомнило нормальную жизнь, когда люди
жили, они жили на улице, жили друг с
другом, с общением.
Там муженной переписывались не по чату
там в своей собственном доме из двух из
двух разных концов, а просто встречались
и обсуждали важные проблемы. Просто мы
совсем постепенно вот переходя в
виртуальный мир, мы утрачиваем сами
себя. И, может быть, чтобы не
отказываться полностью и сразу резко,
может быть, мы действительно, пока
погода хорошая стоит, да, с весны до
осени, мы как-то поживём такой полной
настоящей жизнью. Сколько кафе
прекрасных, замечательных ско.
То есть прекрасной России будущего
Александра Дугина интернет выдаётся
порционно за хорошее поведение
и зимой больше, когда холодно, да.
И вот дальше ещё у очень хорошая идея у
Учиянова, что над этим находится купол,
огромный русский купол, который с
помощью управления погодой не позволяет
никакому врагу, ни при каких
обстоятельствах напасть на эту
благословенную мирну э мирную страну. И
там даже ээ в какой-то момент кто-то
попытался со стороны. Тогда раздалась
тревога. Эта война длилась 13 минут,
потому что все попытки врага были
мгновенно столкнулись с этим
непробиваемым куполом и, соответственно,
опять его отменили и вернулись к мирной
жизни. И а то есть это такой Стивен Кинг
под куполом буквально. Почему Стивен
Кинг наоборот? Там там ничего тёмного
нет. Как раз, но есть и тёмная утопия, а
это вот настоящая положительная утопия.
Ну то есть сельская, смотрите, уже
становится сельская жизнь, религиозная,
культурная. Всё-таки деньги ещё нужны.
Это я думаю,
нет, деньги надо упразнить. Вот то вот
денег там не
вот таких денег нет. День деньги - это
часть западного капитализма.
А как бартерный обмен, то есть там коза
на молоко или это колхозям всё на самом
деле можно. Вот как бы дальше там такой
социалистический коммунистический ближе
принцип. То есть людям богатых, очень
богатых и бедных нет. Просто есть более
известные люди, например, которые ведут
интересные там подкасты, программы, они,
но они денег больше получают.
А зачем им деньги? Зачем вообще всё сво
деньги - это то, что губит человека? На
самом деле
нет. Ну у них дома вот в этом поселении
одинаковые у всех или те, кто работают,
например, больше, у них дома побольше?
Нет, может и так. Это на самом деле ведь
Ну как это важно для новой России
будущего?
Конечно, во-первых, но надо так, чтобы
не унижать. Есть.
Вот в Китае, где есть великолепные
успехи,
в обществе нет конкуренции. Вы себе не
представляете.
Там огромное. Вы шутите. Да вы что там в
Китае
я много раз там была. У меня сын учился
там за студенческие места. Там люди
убивают друг друга практически, чтобы
куда-то попасть в университет.
Они просто от они оттачивают свои
собственные собственные качества. У них
нет идея преодолеть другого. У них нет
того, что есть на Западе.
Тут как раз не соглашусь. Мне кажется, у
них именно экономически модель работает
в совокупности с автократической
моделью государственной власти. Именно
потому, что у них дикая конкуренция друг
с другом. и до доступа до образования,
до денег, до каких-то престижных мест.
Их очень много, огромное перенаселение,
и люди очень жёстко друг с другом
конкурируют.
Я вижу там совершенно другие механизмы,
которые в действуют. Это Конфуцианская
солидарность, это особенно этический
кодекс, который не сводится ни к
тоталитарному управлению, ни к
индивидуальным
погоне за выгодами. Это мы просто сами
не очень понимаем, с кем это общество.
Вот китайский человек, он не индивидуум
сам по себе, он сам представитель рода,
он представитель некоторой коллективной
коллективной общности, которой мы её
просто не у нас нет органов для этого
общества. Ну хом, с Китаем, давайте
вернёмся. Вот очень интересно. Сельская
модель, но равенство, то есть как при по
сути дела
советской власти обязательно вате
конкуренции есть или нет? конкуренции
нету. Вы говорите,
есть люди ленивые, есть люди, которым
просто не надо делать лучший дом, чем у
другого. Он живёт, ему достаточно тот,
который у него есть. И вот это
Ну по какому принципу дома будут у одних
людей больше, а у других
кто хочет, тот и делает больше, чтобы
других не обижать.
Ну так не работает. Са самые лентяи
обычно захотят самые большие себе дома.
Это же не работает, как тебе хочется. Ты
должен заработать.
Если ты лентяй, ты ничего и не
подстроишь. Дело в том, что не всё
измеряется деньгами. Деньги - это то,
что чело людей разделяет. Ведь на самом
деле раньше, знаете, деньги, чем деньги
печатали только жреческая сословие, и
деньги выступали как некие священные
амулеты. То есть это в обществе
циркулировали знаки. Вот как сейчас мы
тоже к этому приходим, к семиургии, так
называемому. Мы капитализм заставляет
нас быть одержимыми этими этими нулями.
Ну, смотрите, критиковать деньги легко.
И это все учёные, философы во все
времена делали. Вопрос, чем их заменить?
Вот в вашей модели России прекрасной
будущего, чем они будут заменены
бартерным. Как люди будут менять товар
на другой товар? Каким образом?
Ну,
рынок будет или это закрытая гос?
Пусть капитализма не будет, а рынок
какой-то обмен, ярмарки такие будут.
Пришёл один, сделал свистульку, другой
построил какой-то небольшой квантовый
компьютер. И вот
все меняются. Ну да, там 10 цвестук,
квантовый компьютер. Ну как это? Можно
так можно какой-то издать небольшие вот
такие специальные для удобные чеки такие
вот сельские чеки, которые
сельские чеки,
да, вот сельский чек, но их больше
какого-то количества набирать нельзя,
они сгорают. Как у Сильвия Гизеля,
кстати, была идея у экономистов, идея
обратных денег, фрайгель, так
называемая. Хорошо. Меня очень волнует
купол, но захотелось во Францию,
например. Можно из-под купола выехать
будет или только по выездной визе делу?
Я думаю, что можно, если очень хочется,
но уже на обратном пути будут как будто
тебя смотреть там, как вот не
А то есть в одну сторону тоже
нет, в одну сторону можно точно, но
как в Израиль в семидесятом году,
да? Но если ты будешь возвращаться, те
просто на тебя посмотрят, там не ни не
как-то не заразился ли ты вот духовно,
например, нравственно от другого
общества? В принципе, какие-то контакты
возможны, но, знаете, между
цивилизациями не все формы контактов
вообще конструктивны. Поэтому лучше
предоставить возможность таких вот
межнациональных между куполом и куполом
отношений людям компетентным, людям
действительно знающим.
Ездить, как и сейчас был только Лавров,
Дмитриев и их там, не знаю, дочери,
племянницы или
это знаете, это сейчас кажется это у нас
такое ощущение, что это вот из какого-то
второстепенного места мы
рвёмся к первостепенному. Ну вы же
знаете, Запад - это далеко уже не так.
На самом деле просто там одно, а у нас
другое. И вот под этим нашим куполом
будут
будет всё то же самое.
Нет, не то же самое. Будет то, что у
нас. А под их куполом будет, что они
хотят. Вот. Вот хотят они.
Согласн. Так. Давайте.
З не обязательно туда как бы вот
какие-то
люди, которые как за заслугу туда будут,
как вот раньше, в советское время там в
это в посольство. Это вот это совершенно
вот этого не будет, потому что не будет
хотеться. Понятно,
конечно. А если кому-то интересно,
пожалуйста, поехал во Францию, если от
что-то останется ещё.
Конкретика ещё вот. Смогут ли в вашей
прекрасной России будущего жить в
безопасности такие люди, как Егор
Волков, Никита Авдеев, Янна Чудненко,
Елена Балысова, Эльдар Какурин? Думаю,
не знаете, кто это.
Просто читать список людей.
Расскажите. Все эти люди, это чемпионы и
призёры России по сёрфингу, олимпийскому
виду спорта. Спрашиваю я вас про них не
просто так, а потому что у вас тоже была
цитата в книге "Четвёртая политическая
теория". Там такие строки: "Самые
страшные гетто будут созданы для
серфингистов. Вот это самое наглое,
самое евразийское явление. Нет,
антиевразийское явление. Нет ничего
более отвратительного, чем катание с
белозубой улыбкой на этой омерзительной
доске. Понимаю, что может быть это у вас
троллинг, говоря молодёжным языком.
Я совершенно серьёзно. Но дело в том,
что вот многие сёрфингисты эту цитату я
даже видел на свои вот такие доступ.
Ну вот они смогут эти люди жить в этой
прекрасной России где-то в районе Сочи
или в детстве?
Пожалуйста. Ну как это всё равно будет
как типа для особых людей.
Для че
для чебурашки может ещё пожёстче будут
условия. Давайте по поводу сёрфингистов.
Так,
дело в том, что сёрфинг в социологии, я
социолог, я доктор социологии, поэтому
часть моих метафор, наверное, многие,
ээ, многими читателями неточно
атрибуруются, потому что я нахожусь в
пространстве неких научных концептов и
аллюзий, отсылок, референций, которые не
всем пойдёт. Ну, честно говоря, мне это
нравится. То есть, потому что человек
откроет книжку, а это, оказывается и не
Дугин придумал, а это вот там у Длёз всё
есть, это там у у какой-нибудь Бурдива и
так далее. И сразу становится
интереснее. Многие разочарованы думают,
что я могу так, я невозможно всё это
придумать. Так вот, с точки зрения
современной социологии,
сёрфинг, сёрфинг считается, это, кстати,
тот же Бадриара, современным видом
спорта, который жертвует глубиной во имя
поверхности,
жертвует бессмысленностью, лёгкостью,
во имя скольжения. Именно это метафора
тела без органов, это метафора
цивилизации моря. Вот что я имею в виду.
Я имею в виду, что образ такого вот
белозубого
юноша, юноши, который скользит на доске,
образ западной культуры. Просто
это образ глубочайшей глубочайшей
бессмысленности. Времяпровождения. Куда
он на этой доске плывёт, зачем он
плывёт, выглядит очень эффектно, на
самом деле, но полностью это лишённым
смысла. в духе лабуба, только без такого
культурного бэкграунда, который в лабубе
есть. А вот в серфингисти нет.
булабу.
Александр Гельвич мечтала об этом
моменте. Только во Вселенной Осторожно,
Собчак. Это могло случиться в одном
кадре. Александр Дугин, философ русского
мира, и Лабу с Ксенией Собчак рядом. Вот
они. Что вы про них думаете? Это тоже
зло, они тоже либералы?
Ну, даже затрудняюсь сказать так, Навид
они достаточно агрессивны.
Угу.
Но,
честно говоря, вот как-то они у меня
большого ни отторжения, ни симпатии не
вызывают. Я просто, насколько знаю,
студентки мне рассказывали, что они
приходят на давних, на сумочках эти
фигурки, что они гоняются за этими
персонажами,
да, они стоили в какой-то момент просто
безумных денег,
да, покупают их и думают, какие какой
породы вот будет следующий вот такой
монстр. В принципе, это часть на мой
взгляд, вот так она первый даст вскидку
дальневосточной культуры, которая, если
мы, кстати, посмотрим внимательно на
выражение лиц машин японских, мы тоже
начнём видеть, что они как каким-то
образом особым стилизованы.
Я изучал Японии и был в Японии и обратил
внимание, что и манго, и их даже
технические предметы, которые они
производят, машины, аппараты, роботы,
все стилизованы под какой-то архетип,
который везде угадывается, там
определённого рода выражения лица,
определённого рода глаза или фары у
машин и стилизации.
Потом я говорил с эстетами, с
специалистами, скультурологами
японскими. Они говорят: "Вы знаете, у
нас просто есть такое понятие юкай".
Юкай - это дух. Это маленький камень.
Ками - это большой дух. То есть как бы
бог у у японцев, а юкай маленький.
И вот мир полон юкаев. И вот камни - это
спящие юкаи. Рыбы - это юкаи. И если мы,
говорят японские и там представители
Синта и
художники, они говорят: "Если мы японцы
или если это шире Дальний Восток, мы
видим юкаев во всех. Во всём мы видим
юкая в компьютере, в машине,
в фигурке, в животном, в камне. И очень
напоминают вот этот стилизацию юкаев
лобову". То есть, э, это часть космоса
японского, ну, скажем, дальневосточного,
будем шире говорить, корейского тоже
космоса, который наполнен вот этим
присутствием Юкаев. И люди той культуры,
они видят Юкаев повсюду.
Угу. Он создал это китайский дизайнер
Лабу.
Это та же модель.
Я, кстати, очень много японского в этом
я вижу эстетически. На само обмен тоже
есть, но это Дальний Восток. Сами
китайские духи у них они немножко
по-другому как бы выглядят и
стилизуется.
Ну а чем это плохо? Ну вот действительно
это такая явно азиатская эстетика, яркие
пёстрые монстры. Но по сути дела вот
давайте, это тот же самый Чебурашка, но
только немножко другой. Ну уши в другом
месте поставлены. Ну вот если для
японской культуры видеть, проглядывать в
предметах, в существах или в
отсутствующем, как бы в в отсутствующем
поле, в чёрном на чёрном экране
проведетьв или лабу, если для них это
свойственно, но это ради бога. Когда мы
переносим это без последующих эдаптаций,
ээ то мы как бы приучаем людей -э детей
иметь дело или молодёжь, иметь дело с
чем-то, в смысле чего они не понимают. А
это очень плохо. Вот бессмыслится в этом
угнетает. Не столько, что они вот как бы
страшны.
Ну здесь скорее другой вопрос. Вот мы
сейчас в России на заводе Кристалл. Это
модная, крутая выставка, куда ходят
русские люди, которым это нравится,
приходят с детьми, там молодёжь и вообще
как бы вешают себе, действительно
гоняются на сумку этих лобов. Вот это
что значит? Что русский человек в этом
видит?
Я не говорю, что это прямо так уж
фатально, [фыркает] но хорошо точно. Что
здесь хорошего? Если люди увлекаются
чем-то заведомо бессмыслен, смотрите,
если бы они начали открывать для себя,
например, дальневосточную культуру, а
буддизм там играл как раз большую роль
Льсинта в Японии, то что же в этом
плохого, если нас это интересует и если
мы с какими-то достойными путеводителями
собираем какие-то коллекции или
рассматриваем какие-то картинки, не
обязательно древние, потому не
обязательно, вернее, не обязательно
такие, ну, аутентичные, что ли, может
быть, Если мы этим увлекаемся, то тогда
лабуба нормально. А если не увлекаемся,
вот просто если лабуба вот в традиции
дальневосточной, возможно, что это тоже
точно, что есть какие-то прообразы. Я
думаю, это прообраз Юкаев. Какое место
Юкая в
во вселенной Японии, в японской или
южнокорейской, требует очень серьёзного
проработки, очень серьёзного
исследования. Если это исследование
проделать, если, собственно говоря, есть
такой путеводитель по разным типам
духов, ээ, да, дальневосточным, если вам
зачем-то это нужно, вам просто
интересно, например, то почему бы нет?
То есть знакомство с разными, давайте
так. Это долгий разговор, потому что тут
на это можно сказать, что а есть
синкритический культ, когда вот в
африканские племена приходят миссионеры,
вешают им Иисуса Христа и говорят, что,
ну, понятно, что пока это африканское
племя живёт своими духами и традициями,
ну, хотя бы они вот начнут креститься,
узнают про такого персонажа, повесят его
в своей хижине рядом с какими-то
языческими символами и, слава богу, хоть
с чего-то начнём. в этом смысле, но
может быть вот как бы и такое к этому
отношение, что может быть начать не с
буддистских книг, а с инкритического,
что в этом смысле вот если брать нам
принесли какие-то знаки из культуры,
которые мы не понимаем,
принесли в большом количестве, это не
отдельная Чебурашка.
Нет, давайте так. Я же вас не случайно
сюда привела, потому что вот когда я
думаю, Александр Дугин и ваши идеи
консервативного мира, а, цитаты там
уваровские про православие,
монархию, народность, что специальная
военная операция, битва за традиционные
ценности. И вот в этом как бы интерьере
вы же понимаете, что как будто это про
разные миры. И вот в мире вот в этом, в
котором мы сейчас стоим, не может быть
никаких военных целей, в принципе. Это
просто позитивный розовый мир.
Во-первых, они в полуванизированной
форме. У них очень жестокие зубы.
Культура Дальнего Востока чрезвычайно
воинственная, самурайская, жестокая,
абсолютно такая боевая самурайская.
Поэтому,
то есть лобубы вписываются в этот
дискурс и концепцию русско японскую?
Нет, пока мы сейчас о нём не говорим. В
том, что они являются такими заведомо
пацифистскими гаджетами, я вот
совершенно не вижу. Я вижу достаточно,
как и в случае якаев - это агрессивные
сущности потустороннего мира, которые в
нашем православии называются бесами и
которые, в общем-то, готовы атаковать
человека для каких-то своих целей.
Теперь вот вы сказали, Ксения, про роль,
например, христианских символов в
африканской культуре. Вот это
действительно похоже. приходят какие-то
символы, но христиане, ты понимаешь, что
они приносят с собой очень серьёзное
мировоззрение. Даже если это
мировоззрение до конца не осознаётся
африканскими племенами, ничего. Оно как
бы постепенно считается, что до него
дойдут. также и с большим количеством
демонов, принесённы из Дальнего Востока.
Если вот наплодить ими, заполнить наше
культурное пространство, то даже не
понимая, что они за собой влекут, что
они означают, какую роль они играют в
самой культуре, откуда их выдрали или на
основании, которое их создали.
А вот русский мир вот какой образ, на
ваш взгляд может противопоставить? Тоже
яркий, тоже цепляющий, тоже для молодых,
но такой же силы. Вот что это было?
Я вот думаю, честно могу сказать, что
пока такого нет.
Вот так может в этом и проблема.
Нет, проблема в том, что на самом деле
мы вот это место, которое, собственно
говоря, предназначено под поиск этого мм
этого образа, вот его м скажем,
выражение
предназначено для того, чтобы этот образ
мог состояться. А это непростая вещь. А
мы эту это эту территорию сразу же
мгновенно забиваем чем-то чем-то уже
готовым, вот такими готовыми.
Это должно быть что-то готовое. Потому
что, понимаете, когда с одной стороны,
извините, я надеюсь это сейчас не
является богохульством, это просто как
сравнение, когда с одной стороны у тебя
понятный символ для африканского
племени, вот смотрите, Иисус Христос -
это человек, его распяли за грехи, вот
на кресте ему надо молиться. Это в три
предложения, как говорят хорошие
голливудские сценаристы, у тебя
укладывается вся, весь Новый Завет. А
когда ты приходишь с Ветхим Заветом, что
образ Бога, монотеистическая религия,
когда у тебя один Бог, это уже как-то
очень сложно. Поэтому, условно первая
монотеистическая религия, она осталась
довольно компактной, а христианству
покорило весь мир. Вот также и здесь.
Лабуба - это компактная религия,
понимаете? А что с другой стороны? Вот
это этот символ традиционного мира,
символ другого мира, о котором вы часто
говорите, он же должен быть. Пока его
нету, это всё и остаётся, ну, такими
сложными рассуждениями.
А я не думаю, что христианство простая
религия. Я думаю, что она чрезвычайно
трудная. И стоит только вот задуматься о
любом слове из символа веры, о любом
символе христианском. Стоит внимательно
посмотреть на иконы или поучаствовать в
богослужении. Если мы будем внимательны
и честны, мы увидим, что это вообще мир
универсу.
Это всё за, понимаете, это вот большой.
Прямо слушаешь мы ты приходишь в церковь
в христиан христианин должен ходить в
церковь. Он приходит в церковь. А что он
там слышит? Он слышит слова на
непонятном языке, построены довольно
сложным образом. И вот это всё ему
предлагается. Вот он чего туда
приглашается в церковь после крещения
для того, чтобы всё это постепенно
постепенно постигать. Я вообще не думаю,
что лабоба - это религия. Это
эстетический фрагмент определённого
мировоззрения, сакрального мировоззрения
Дальнего Востока. И то своя у нас пока
здесь своего нету такого уже.
О, может и не нужен нам. Смотрите, вот
вы говорите, вот пришли христиане со
своей верой. Ну вот это и есть мы. Мы
христиане, мы русский православный
народ. И если оторвать у нас
православие, вытащить из нас, это
останется одно недоразумение. И вот
мы-то и должны приходить со своим
крестом, со своей религией, со своей
верой, со своими молитвами и объяснять,
как это всё вот это вот духовное
богатство, наша духовная вертикаль, а
как она связана в том числе и с
политикой, и с обществом, и с
нравственностью, и с другими ценностями,
это не должно, мне кажется,
запаковываться в какой-то гаджет
упрощённый. Мы должны. Поэтому,
собственно говоря, вот различие между
христианством православным и, например,
протестантским и католическим, что у нас
совершенно по-другому построено
мессианство. Вот миссионерство, прошу
прощения. И вот это миссионерство наше,
оно такое вот мы открыты, приходите,
узнавайте, вот вы, у нас нет никаких
ограничений, но мы к вам не
навязываемся. Мы не приходим и не
начинаем вам долбить, что мы правы, а вы
не правы. Ваша религия неверная, ваша
цивилизация неправильная. Мы считаем,
что наша религия истинна, абсолютная. Мы
открыты, вам всё расскажем и всё вам
покажем, всё объясним, всё примем вас,
если вару. Но навязывать и упаковывать в
такое в какие-то в простые стандарты э
не будет. Давайте посмотрим на вот всю эту
концепцию России прекрасной будущего
глазами зрителя. Вот человек был пару
раз за границей. Ну если не был, то как
минимум понимает и знает, что это за
такой западный мир. И вот тут он видит
это описание: сельская жизнь, лопта,
какие-то ярмарки по обмену товаров. Как
вы думаете, вот объективно это может его
захватить и стать некой идеей образа
будущего, за которую хочется реально
сегодня сражаться и рисковать жизнью?
Россия будущего будет построена по
принципу души. Вот вы скажете: "А как,
что это такое? Что это за ерунду?" Вы
говорите опять троллинг? Нет, дело в
том, что существует два две психологии,
две модели отношения к человеку. Это не
просто то, как мы эносимся к человеку,
изучаем его, а то, как мы его сами
форматируем. Первое представление
психологическое, что у человека нет
души. У человека - это просто набор
синапсов в мозгу, тела.
отношение стимул-реакция, мехиверийская
модель, когнитивизм, то есть
приблизительно машина, собственно
говоря. И вот если относиться к человеку
как к биомашине, как к биомеханоиду, а
так и относится современная наука, что
бы она не говорила, а даже
самоизысканной её сферы, то на самом
деле будущее и общество, и и
привлекательные образы, и атрактивные м
атрактивные фигуры, архетипы, которые
нам нравятся и которые нам симпатичны,
они будут одни, то есть они будут
создавать как бы комфортную среду для
этого биомеханоида. И тогда на первый
план выходит там разнообразие, туризм,
какое-то развлечение, комфорт, лёгкая
доставка еды, общение друг с другом там
по гаджетам, ну и в конечном итоге
адекватные такие этому миру
привлекательные привлекательные символы,
архетипы. И это то, к чему идёт западное
общество и влекает за собой всех
остальных. Вот. Но плата за это одна
лишь базовая, такая ботаническая,
научная, не очень не очень акцентируемая
гипотеза, что души нет, что человек -
это биосоциальное такое
психофизиологическое существо. И вот на
самом деле в России будущего душа будет
в центре внимания всего, чтобы мы не
обращались. Почему я подчёркиваю, что
одно надо как бы запретить, другое
убрать, отменить? Только для того, чтобы
прочистить территорию для души, для
того, чтобы мы вернулись к человеческому
измерению самих себя. А
без запретов этого нельзя делать, чтобы
просто люди стали выбирать другое без
всяких запретов.
Не путём запретов, а просто потому, что
вы что-то предлагаете привлекательнее
для души.
Ну я, конечно, это на самом деле вот
запреты - это метафора. Мы настолько мы
ведь понимаем, что запрет, вот смотрите,
вот про запреты. Запрет с точки зрения
христианской традиции, запрет аскеза,
пост, запрет на какие-то действия,
запрет на какие-то слова, на
определённые модели поведения, это же не
чисто отрицательная вещь. Это то, что
позволяет высвободить силы для главного,
для более важного, для более
принципиального. И когда мы от как бы
выводим за скобки то, что нас отвлекает,
когда мы как бы освобождаем для человека
территорию, для того чтобы он
сосредоточился на человеческом в себе,
мы ему помогаем. При этом я вот что
очень важно здесь важно не впасть в
крайность великого инквизитора у
Достоевского, что мы не можем построить
идеальное общество. Человек мы свободное
существо, и будучи свободным, он должен
иметь право. Бог нас создал такими,
чтобы выбрать добро и зло. И за него
добро мы выбирать не можем. Мы не можем
сделать это выбора. Мы не можем
принудить его к добру. Но мы можем
помочь ему защититься от зла. И вот
многие запреты, они имеют в обществе
такую же функцию, как аскеза в духовном
пути человека.
Вы заговорили о бессмертной душе. Не
могу здесь вас не спросить. Как личная
трагедия и то, что ваша дочь стала
жертвой ужасного теракта, изменила ваше
личное отношение к смерти и вообще вашу
жизнь?
Ну, наверное, изменило.
Дело в том, что когда близкий человек,
особенно дочь, и на глазах, и в таком в
юном возрасте, даже неважно, что вот так
ей было 29 лет, она была и ребёнком и
для меня, и вообще очень молодым
человеком.
Конечно, это меняет. И теперь вот смерть
стала для меня
личным, чем-то личным. Она имеет лицо
Даши. И это
очень трудно передать.
Мне действительно об этом говорить
трудно, но у меня изменилось отношение к
смерти и у меня изменилось отношение к
людям, если если говорить серьёзно. Я
никогда в моей теории очень важен был и
важен сейчас народ, то есть все,
но не каждый. То есть я считал, что мы
должны полностью служить народу как
целому, что мы должны отказываться от
себя, преодолевать себя. И в отношении
меня своего я не изменил сво такого
принципа. Индивидуум для меня уничтожен.
Но я начинаю понимать, что индивидуум
для меня уничтожен только в моём случае.
Вот этого я не понимал. А другие
индивидуумы, другие личности, они не
могут быть такими. Они представляют
собой миры. И, конечно, это меня очень
сильно изменило. Потому что я вот,
честно говоря, я осознал, насколько
важен человек, насколько важна Даша,
насколько важны важен человек вообще
человек как таковой. И вроде формально и
так все это признают, но вот когда так
такое происходит, ты начинаешь понимать,
что пропал космос, то есть целая
вселенная погасла. То есть это не только
это вообще не сводится ни к чему. Это
никак не может быть компенсировано. Это
никак не может быть чем-то уравновешено.
Это не не не бесполезно месть или
отмщение или какой-то воздаяние. Это
совершенно не про то. Это абсолютно не
про то. Это про важность человека.
Человека в целом. Смерть для меня стала
личной, очень личной, очень близкой и
очень
очень такой, знаете, очень
м остро присутствующей постоянно.
Я вижу её во всех. И не то, что мне жаль
людей, мне просто кажется, что вот на
самом деле каждой из людей - это такая
такая важность. Это так это так важно и
для для всего вот для для реальности в
целом.
Вы говорите, что у вас нету чувства
мести,
но вот, конечно, совершенно невозможно
даже представить, что вы пережили и как
вы чувствовали.
Но неужели это наоборот не сделало
войну и противостояние настолько личным,
что наоборот вот хочется идти до конца и
хочется отомстить уже не только за ваши
идеи, за ваше мировоззрение,
а за ту утрату, которую вы понесли. То
есть, по сути дела, дочь стала жертвой в
каком-то смысле же ваших идей и той
войны, которая происходит.
Каждый человек, наверное, по-своему
делает выводы из подобных трагедий. Хотя
не знаю, есть ли вообще люди, которые
это переживают. У меня нету
мстительности,
нет никакого дополнительного импульса.
Ну вот просто я читала о том, что один
из обвиняемых Александр Сычков, он свой
срок не отсидел.
Он из колонии, вы знаете, это
завербовался в зону СВО и недолго
послужив, оказался в плену ВСУ, где тут
же начал давать интервью украинским
журналистам. Довольно чудовищны, не буду
их цитировать.
Ну вот у вас нету ощущения вообще
несправедливости того, что оказывается
можно вот так, а не,
собственно, сидеть всю жизнь пожизненно.
Эти люди вообще вот те, которые
осуждены, но они совершили преступления,
осуждены они справедливо,
но не в них же дело, понимаете? Даша
была настолько важным человеком не
только для меня. Она вот сейчас мы
издали её книги, у не итальянцев создали
замечательную оперу прекрасного Инглезы.
Такой композитор итальянский написал
продавшую оперу. Она стала символом для
очень многих людей. И м
просто невозможно поставить её на одно
один уровень с теми людьми, которые
участвовали в этом преступлении. И это
вообще это разные, ну, разные, что ли,
миры. Поэтому
я думаю, что на самом деле
только люди так полагают, что они могут
кого-то убить. Вот если Бог не примет
такого решения, а его бы решение не
неисповедимо, ничего не может произойти
ни с кем, никогда. Знаете, вот есть
такой был такой случай, когда я там чуть
не умер от ковида. Даша потом мне
рассказывал, говорит: "Я молилась, папа
говорит, что если ты будешь умирать,
чтобы Бог взял меня, это так страшно". Я
говорю: "Никогда больше не произноси.
Каждый умирает в свою очередь. Я прожил
свою жизнь, ты должна её жить". Но вот,
знаете, вот это такие слова, они,
наверное, не бросаются просто так, а
потом А поэтому же здесь есть что-то
есть какое-то таинство в смерти. И это
страшно, естественно. Но это точно не на
уровне, а как как сведению счётов или
ярости какой-то. Я вообще, кстати, и
даже и я мы относились к украинцам и
относимся
со вниманием, даже пытаемся понять их
правду. Другое дело, что мы жёстко на
стороне нашей страны, нашей нашей
истины, нашей нашей державы, нашей
церкви. то, что там происходит, даже не
то, что они хотят свободы, а вот куда
они хотят. Вот это на самом деле
воспринимаем и переживаем это как
предательство. У нас есть украинская
кровь в семье, и я очень хорошо понимаю
украинцев. И я понимаю, насколько
сложной, непростой э непростой является
эта часть нас самих, нашего народа.
Поэтому для меня русский мир - это отнёд
не брорный лозунг. Это в том числе и
трагедия. Это это поэтому я и спрашиваю.
То есть как раз в этом сомнений нет, что
вы за это заплатили
просто колоссальную, чудовищную цену,
которую вообще мало кто в и, не дай бог
кому её заплатить за ваши ценности.
Ровно оди год до гибели дочери вы
написали в соцсетях фразу: "То, что меня
не убивает, убивает кого-то ещё". Вы
никогда об этом не говорили, но
почему-то я уверена, что вы же
прокручивали
в голове и какое-то к чему-то приходили.
Почему вот в тот роковой день так
получилось, что вы не сели в ту машину,
а как будто пересели?
Вот как это произошло? Почему так?
Ну, вы знаете, это мне трудно к этому
возвращаться. Там не то, что я не в ту
или не в то. У нас были, у дальше была
машина и у меня машина. Мы периодически
менялись спонтанно. Не то, что кто-то в
какой-то садился прямо. Ну как-то вот у
нас была логика в семье, она зависела от
многих вещей. Даша там очень много
занималась разными проектами, медийными
проектами. И вот она набрала на хорошую
машину. И потом он говорит: "Я хочу,
чтобы ты лучше, чем у меня. меня
обычная, а она говорит: "Я хочу, чтобы
ты на ней ездил". Я говорю: "Потом
как-то я ей и вот мы как-то вот с этими
машинами она приехала, поехала на той
машине, на которой и приехала туда на
фестиваль, и я также". Но мы могли
поменяться, потому что, в принципе, даже
вот как-то записаны они были на семью,
то есть мы могли и поменяться, если бы
мы поехали в разных маршрутах. Мы там
хотели поехать тоже с родственниками
нашими встретиться.
Но в одной машине вы разве не
собирались?
Нет, мы не могли это сделать, потому что
две мы приехали на двух машинах из
разных мест.
То есть получается, что целью изначально
была она. Тогда, если люди следили, то
получается, что не выли целью, а она
изначально.
Может быть и так. Может быть и так.
Вы как думаете?
Вы знаете, вот я думаю, что я,
и это мне тем более от этого ещё
тяжелее, но это ночь, это террористка с
ребёнком
какой-то. Наверняка она тоже проживала
какие-то тяжёлые состояния. Это же люди.
Всё равно убийцы тоже люди, террористы
люди.
И это темно. Могли, как бы сказать,
что-то не увидеть. Эти две машины стоят
рядом.
машину, в которой мог бы я спокойно при
каких-то обстоятельствах сесть, сесть,
куда подложить бомбу, трудно сказать.
Вот я не могу сказать. И никто, и
следствие не установило это, поскольку
неизвестно вообще, где эта женщина, жива
ли она. А это, но и она, может быть,
ничего не не расскажет. Здесь что-то
серьёзнее. Просто, э, вот для таких
больших людей у них и большая смерть, то
есть и принятие решения о том, кто
живёт, кто умрёт, когда речь идёт о
действительно важных
метафизически важных, философски важных
людях, принимают какие-то очень высокие
инстанции. Поэтому здесь можно говорить,
что одни решили так, а другие дали такое
задание.
Ну, это судьба. И к этому относитесь,
что-то более серьёзно даже. Да, это
последний вопрос на эту тему. дату, вы
считаете, выбрали
террористы
случайно или специально, чтобы усилить
символизм
своего поступка и вот этого зла?
Трудно сказать,
как вы думаете?
Может быть, они любят театральные
эффекты, но, вы знаете, я читал на этом
фестивале традицию лекцию
а дьяволе в истории. То есть дьявол
сквозь историю, дьявол как определённый
полюс исторического процесса. И вот
сидели сидела убийца с дочерью и слушала
эту лекцию. То сидел дьявол это слушал.
Там столько много страшных,
символических. А уезжали мы как раз на с
Дашей оттуда под слова плывяча песни
Опачева. Дівки хороводять, [пение]
позовстали
демони вхоронять.
[музыка][пение]
Даша очень любила эту песню плывя кача,
потому что как раз это а такой
глубочайшей
внутреннем
борьбе в человеке русского и украинского
начала в одном и том же. Не то, что это,
это не даже не братья, это часть, две
части нашей души: украинская и русская.
И вот как в каком трагичном сошлись они
конфликте. Это песня об этом. Всё Даши с
Дашей очень любили её и обсуждали. Она
мне открыла
Акима Опачева и вот эту донецкую вообще
культуру совершенно невероятную,
поэтическую, музыкальную. И вот это тоже
было всё, всё пронизано вот этими
такими жуткими символическими. Они не
воспримались как жуткие тогда жуткими
символическими подробностями. И тема
лекции, и дата, и место сейчас там стоит
на на месте гибели Даши памятник,
великолепный памятник скульптора,
который знал Дашу, очень прекрасно к ней
относился. И вот такое впечатление, что
эти события завязаны в какую-то
невероятную сеть, которая на
поверхности, но она выглядит где-то
случайно, где-то намеренно, где-то
какой-то тяжёлый страшный пиар, на
который способны наши враги.
Жестокий и циничный где-то. Это
действительно
иероглифы трагедии. Тоже поразительная
вещь. Даша очень любила Антигона, её
любимый персонаж, греческая трагедия был
Антигона, э, дочь Игиппа, которая в свою
жизнь посвятила служение мужскому
началу, отцу, брату, и погибла во имя
вот искренней любви к мужчине, но не
возлюбленному, а к члену семьи. Это
высшая форма греческого благородства,
высшей для героической трагической
женской судьбы в греческой культуре.
Антигона просто вот для Даши была
образом, которая постоянно обращалась к
нему. И вот как это представить себе,
вот когда это произошло, я вот фигура
Антигоны, конечно, меня она просто
поразила, просто смела, потому что, ну,
здесь действительно свести всё это к
какой-то к операции, к чему-то
техническому, к чему-то обычному такому
банальному, просто у меня не получается.
Да, я и не хочу, собственно говоря.
Спустя 11 месяцев после теракта, который
унёс жизнь вашей дочери, вы опубликовали
резонансный текст про необходимость
репрессий. Я процитирую: "Я сторонник
репрессий. При этом я понимаю, что они
могут затронуть не только виноватых, но
и правых". Я за репрессии не только
против врагов и тем более моих личных
врагов, но я за репрессии в целом. Когда
в СССР были репрессии, страна была
великая и сильной, развивалась
стремительно и бурно. Когда они
прекратились, всё стало гнить,
разлагаться и вымирать. Можете
как-то пояснить, почему репрессии - это
не людоедство, а польза для страны и
общества?
Вот есть такое понятие царская гроза. А
при при Грозном как раз оно было очень
популярным. Слово и дело. Царская гроза.
Государство должно внушать определённый
ужас казнокрадам, предателям, шпионам,
то есть людям, которые совершают
какие-то
совершенно не непотребные поступки,
например, кражи в огромных размерах,
особенно.
Ну, под репрессии массовые попадали не
только казнокрады,
да,
и огромному людей попали, к огромному
сожалению, да, но тем не менее это это
был чудовищные эксцессы. Но из одного
эксцесса, когда попадали под репрессии
все, мы перешли к терпимости, к самым
безобразным поступкам в самых
отвратительных формах и масштабах,
которые остаются практически
безнаказанными.
Вот для всё то, что вы вот
процитировали, это на самом деле э приём
полемибический, риторический смещения
окон окна Авертона. то, что вот вот все
практически цитаты, которые выбрали- это
классическое смещение окна Вертона.
Поскольку мы все считаем, что только
мира никогда не должно быть войны, я
говорю, что наоборот должна быть война.
Конечно, я понимаю, что между ними найти
надо пропорцию, но если я буду говорить
о пропорции, меня просто никто не
услышит. Я могу сказать, что метафора
серфингистов является способом
поверхностного бытия, который, да,
заслуживает критики. Но тоже меня вот
эту фразу, если я буду так вот научным
образом, только на лекции будут слушать,
потому что им деваться некуда. Если я
буду говорить о том, что надо бы
ужесточить наказание людей, которые
заслуживают этого, меня тоже не услышат
абсолютно. Но придя в ужас от того, что
серфингистов надо поместить в гетто
интернет, запретить все,
специально, скажем так, как риторический
приём усиливаете свою речь, что
вы меня заставляете пояснять анекдот,
который должен пониматься так, если он
не понимается, но на самом деле, ну что
я могу
Нет, ну подождите, я многие ваши такие
вещи, тем более я стараюсь, согласитесь,
давать ваши цитаты полными, я их не
вырываю из контекста,
а ну я всерьёз воспринимаю. То есть как
бы это становится частью того, кто такой
Александр Дугин. Для меня если Дугин
говорит про репрессии или, например,
ваша цитата про Сталина,
Сталин жив, потаённо жив в каждом из
нас. Но я воспринимаю, что вы правда так
думаете, что в каждом русском человеке
где-то жив Сталин. Мне не кажется, что
это вы как-то,
ну
или вот
смотрите вот по поводу, давайте
отдельно. Во-первых, про репрессии,
когда я просто заметил, что такое как бы
уравновешенное высказывание в нашем
обществе просто вообще никак не
воспринимается. То есть можно повторять
бесконечно, его просто не слышит. Просто
не слышит. Если говорит, что давайте
больше следить, кто вот прочитает такую
фразу, давайте соблюдать закон и как бы
относиться
по по заслугам к людям, которым его
нарушают. Всё. Я уже заснул 10 раз, пока
произносил это.
Подождите, вы можете сказать: "Репрессии
- это зло, Сталин тиран, доносчики - это
мерзость". И вас, поверьте, все
процитируют.
Подождите. Нет, на самом деле правильно
по либеральное высказывание. А я не
являюсь либералом. Смотрите, что я хочу
сказать, что репрессии
являются механизмом ротации элит. У меня
есть множе множество статей, где это
подробно объясняю. Это худший из
существующих механизмов ротации элит. Но
есть нечто хуже, чем чем этот механизм
ротации элит. Это отсутствие ротации
элит, когда абсолютно бесполезные,
абсолютно разложившиеся,
безответственные.
А элиты не могут ротироваться путём
голосования?
Почему-то нет. Вот хорошо бы. Не знаю,
почему так не происходит ни там, ни
здесь, ни у нас, ни на западе.
Там власть всё равно меняется.
Она остаётся одно и той же. Плюс Трамп
сейчас уйдёт, политика кардинальным
образом поменяется. А наоборот до Трампа
Байден. И это была другая вообще
политика. Мы же этого и тем не менее всё
всё те же самые воины, те же самые
лобби, те же самые пстейт, всё, что он
обещал, всё он проводил, другая история.
Я полагаю, что в российской истории
необходима ротация элит, как и в любом
обществе. Это ротация.
Како выборы? Может быть, выборы хороший
инструмент. Зачем репрессия?
Ну, совершенно выборы превращаются в
шоу. Это, наверное, не наш путь.
Это они ничего не дают, приходят такие
же ещё хуже. И в принципе это это явно
не работает. Вот что я хочу сказать. А
должно работать хуже, чем репрессии.
Способ ротации люд через репрессию - это
отсутствие вообще ротации элит. Вот это
ещё хуже. А вообще это худший способ.
Теперь по поводу Сталина. О Сталине
почти забыли. И как реальном персонаже о
нём мы вообще ничего не знаем. Ну,
народ, я имею в виду в широком смысле. И
знать не хотим. Просто мы практически
уже восьмидесятые годы там он просто
куда-то исчез, я это помню. Никакого
Сталина не было. Его достали, чтоб
свернуть.
Ну да, потому что был двадцатый съезд.
Его и не было, извините, потому что
действительно о нём захотели забыть и
чтобы было забы. Потом о нём вспомнили.
Это воспоминание о Сталине кончилось
концом великой страны. Мы потеряли СССР.
Мы создали предпосылки для той войны,
которую сейчас ведём.
Понятно. Ну вы-то вы-то известны.
Сейчас по поводу Сталина. Я просто скажу
так вот, на самом деле и Сталин
стал появляться совершенно в новом
качестве. Он стал появляться как миф.
Чем больше либералы и реформаторы его
ругали, видя, кто его ругает, видя, к
чему привели эти либералы-реформаторы,
народ стал создавать контрмиф. И этот
контрмиф уже к реальному Сталину, к его
репрессиям, к его садизму, к его
уничтожению крестианства, лучших людей,
к его вообще чудовищным, кровавым
преступлениям, вот этот Сталин в душе
никакого отношения не имел. Чем больше
его демонизировали нынешне, существующие
сейчас плохие люди,
ну, соглашусь, что это стало системой
кода. Ты за Сталина или против? Это
сразу ты за белых или за красных?
Это это стало совершенно не
коммунистическое. Это это просто сильный
лидер, который ведёт страну суверенным
курсом. Какой ценой, все забыли, потому
что даже пострадавшие люди всё, все это
оспорили, никто в детали не входил. Вот
что хочу сказал Микки Маусом в каком-то
смысле и той же Лабубой. Ну, в смысле,
какой там стал красным царём, причём
лучшим. У нас царь, настоящий царь,
который был жертва, был, он
воспринимается как воплощение слабости и
развала страны. А вот этот антицарь стал
для нас воплощением силы, гордости,
суверенитета, справедливости,
мощи.
Так, а дальше у меня вопрос к Александру
Дукину. Но вы-то философ, образованный
человек, доктор наук. И как раз ваша
миссия могла бы быть в том, чтобы
вывести этого Сталина из символа и
симулякра опять же по бодрияру,
какого-то образа, который действительно
к нему уже не имеет никакого отношения в
зону реального, потому что вы-то
антисоветчик, человек, который ээ сына
водил своего маленького плевать на
памятник Ильичу. И вы исповедовали все
эти взгляды, и вы как никто знаете, как
просто человек с большим фундаментальным
образованием, кто такой Сталин реальный,
а не вот этот знак Сталина. Вот вы бы
могли эту миссию взять на себя, а не
лить воду на мельницу того, что Да, вот
репрессии, мол, и Сталин в каждом из
нас. Вы же только добавляете и сами
говорите: "Я не либерал". Поэтому
говорить, что Сталин тиран я не буду.
Это даст знак у Сталина дополнительный
плюс. А я лучше устанате. Да, я поясню.
Вот у меня есть несколько исторических
работ таких больших и учебников, и вот
три тома русского логоса таких здоровых,
где я довольно, поскольку позволяет
формат, довольно подробно объясняю своё,
не только своё отношение Сталина, просто
вот его роль, миссию с разных сторон.
Кстати, и к Петру студенты спрашивают:
"Вот говорите, Пётр такой злодей,
традицию вашей же лекции традицию
разрушил. А почему же он в ваших же
лекции он создал такую великую
геополитическую силу?" Я говорю: "Вот
надо уметь сочетать парадоксы, надо
видеть одну и другую сторону". Когда
речь идёт о академической аудитории, то,
в принципе, и в моём дискурсе, и в моих,
э, в моих книгах, в моих учебниках всё
достаточно, на самом деле, всё
уравновешено. Но говорить этими такими
огромными объёмами, которые требуются с
одной стороны одно, с другой стороны
другое, это сразу же лежает всякой
всякой коммуникации. Я вот считаю, что
на самом деле для того, чтобы как бы
люди задумались, например, достаточно
такого высказывания о внутреннем
Сталине. Кто-то скажет, что он совсем с
ума сошёл или наоборот, какой он
молодец. Это меня не интересует. Но
кто-то откроет книги и скажет: "Ага, вот
оно как".
То есть это путь к вашей книге. Поняла?
А если
это такой вот, скажем, да, если угодно
краткое содержание. Вот когда мы
переходим от крупных больших смыслов к
краткому содержанию, да, тем более ещё
Twitter вообще не даёт возможности
больше одну. Анонс для того, чтобы в
книгу заглянуть. Тизер, это тизер. Это
метафизический тизер.
Тогда тоже метафизический тизер от
Лимонова и его книги. Потому что я
вообще удивлена, дарю идею, почему до
сих пор никто не сделал по вашей
биографии такой серьёзный
двенадцатисерийный сериал. Я не понимаю,
потому что, конечно, когда я погрузилась
в вашу биографию, кем вы только не были
и антисоветчиком. И вот, собственно,
Лимонов пишет о вас в своей книге Моя
политическая биография. Вот его цитата.
Можно было бы с полным основанием
назвать Дугина Кириллом и Мефодием
фашизма, ибо он принёс с Запада новую
для нашей земли веру и знание о ней. Как
вы можете прокомментировать эти слова
Лимонова о вас?
Эдуардвич никогда не был выдающимся
интеллектуалом. Он человеком был
обаятельным относительно. Мы с ним одно
время поддержили неплохие отношения, но
Ну вы даже идей партии, я так понимаю,
разделяли. У вас партия была? Я её
придумал. Потом Лимонов даже отказался
размышлять названием. Говорит: "Ну
давай". Он говорит:
"Вы придумали эту партию,
конечно". Он говорит: "Давайте сделаем
вот русскую фашистскую партию". Я
говорю, Эдарвич, это полный бред. Фашизм
совершенно идиотского мировоззрении к
нам не имеет никакого отношения. Я его
изучал. Я изучал либерализм, коммунизм,
анархизм, масса других течений. Но
Лимонов говорит: "Давайте вот фашистка".
Говорю: "Нет, фашисткого категорически
без меня, пожалуйста, делай, что что
хотите". Он говорит: "Ладно, а что
надо?" Я говорю: "Вот давайте вот
сделаем такое вот. был было
антифашистское движение в Германии левых
патриотов Эрнста Никиша,
которые были в концлагерях, которые
боролись с Гитлером, называлась она
нациобльшевизм. И в России был Устрялов,
тоже назывался национал большевизмом. Он
был монархистом, православным, но понял
правоту геополитическую большевиков. Вот
смотрите, какие парадоксы говорил Дар
Арт Вениаминович. Фашизм - это абсолютно
не не про то, как бы. Давайте мы вот
сейчас ээ что-то более такое
оригинальное.
Да. Ну почему он вас называет Кириллом и
Мефодием? Знаю. Ну он так многи многие
вещи. Эдуардвич.
Ну вы подождите. По молодости же очень
многие были увлечены из политических
деятелей. Тем более мы говорим про
годы-то вообще давнишние.
Были увлечены многие фашистскими идеями.
Вы, у вас не было периода по молодости,
когда радикализм в принципе свойственен
молодым людям, когда вас это привлекало?
Меня интересовало многое в моей юности.
Вообще я строго говоря сформировался
довольно рано, где-то лет в восемна
вводесятом году. И у меня было очень
твёрдое представление. Оно не было
фашистским, оно не было нацистским, оно
было традиционалистским. Но что значит
традиционализм? Я прочитал Рене Генона,
выучил языки. Традиционализм - это
крайне критическое отношение к
современному миру и включая три его
главных направления. И потом уже позже,
спустя там много лет, написал четвёртую
политическую теорию. Это критическое
отношение к либерализму, которое не
сводит человека до индивидуума.
критическое отношение к социализму,
которое основано на материализме и
атеизме, и критическое отношение к
национализму, то есть к фашизму. Вот это
традиционализм,
он не попадает никуда. Он не попадает ни
в либерализм, ни в коммунизм, ни в
национализм. И многие не не имея
возможности четвёртую политическую
теорию локализовать где-то, они говорят,
что это там крайняя форма, экстремизм,
консерватизм, даже фашизм и так далее.
Сейчас на самом деле, когда вот, ну,
возникла более что новая какая-то, да,
синкритическая
форма.
Четвёртая политическая теория, это уже
стало классикой. Это книга четвёртой
политическая теория, где я даю подробную
критику чего? Либерализма,
коммунизма,
фашизма. Это, по идее, всегда вот они
снаружи. Смотрите, это было всё-таки
чуть позже. Я хочу вас вернуть всё-таки
в вашу совсем молодость, потому что мне
кажется, это важно. Начало
восьмидесятых,
традиционализм, вот моло,
начало восьмидесятых, давайте вот
конкретно
середине восьмидесятых вы под
псевдонимом Ганс Зиверс записали
музыкальный альбом "Кровавый навет". Так
он назывался. Меня заинтересовала песня
Каделак. Тут я хочу передать Алешеру
М-рг-нштерну "вет".
Можно теперь говорить, что, может, ты
оттуда позаимствовал идей. Вот текст
этой песни.
В небесно-голубом Каделаке
мы едем по дорогам Европы,
где так прекрасен утренний свет.
Небесноголубые
фашисты
препятствуют нас правой рукою.
Ты даришь им лукавые взгляды и радостно смеёшься в ответ. Александр
Гельвич, что вы хотели этим сказать?
Ну, вы знаете, вот как объяснить там
поэзию? Вот такие образы, там фильм
какой-то посмотрел итальянский,
в котором по площадь Сенмарка 20 часов
или что-то в таком духе. На самом деле
вот Европа мне представлялась именно
такой. Я там не был никогда и считал,
что уже никогда там и не окажусь, потому
что там был Советский Союз и оттуда
никого не впускали, не выпускали. Это
представляе, что Европа полна фашист.
Нет, что что там можно встретить
кого-то. Сейчас это гораздо больше стало
ещё более наглядным. Почему бы и нет?
Там дальше было, что мы будем где-то
загорать, мы где-то будем смотреть на
ракушик.Фашист.
Нет, там нет в этом песни. Нет. Это
маленький фрагмент из такого как бы
воображаемого путешествия на Запад. Ну
просто смотрите, вот человек, который
погружается в вашу биографию, любовь,
это всё, это про фашизм всё или мы будем
ещё долго ещё один вопрос.
Нет, давайте, хватит, давайте следующую
тему.
Ну, мне кажется, это важная тема про
ваши взгляды. У вас же был кружок
Евгения Головина. Тайное [откашливается]
общество. Туда назывался Чёрный орден
эсс. Это полная чушь из Википедии,
которую написал Христо Грозе.
Ну, вы состояли в этом?
Конечно, это так ничего этого не было.
Да нет, это, понимаете, это вот как бы
когда люди
просто есть, простите, что я спрашиваю,
мне просто кажется, это важно, это про
ваше
какой СС. Ну, восьмидесятые годы
Чебурашка её.
Вот смотрите, есть такой журналист
Никита Коледин, который в начале
дх000чных выпустил материал
в издании Стрингер, где вот он
рассказывал про этот кружок, про это
общество. И там есть подробности, ну,
которые даже не хочется цитировать, но в
том числе вот, собственно, упоминается,
что вы к этому обществу имели какое-то
отношение. Поэтому вопрос же Головин это
я с ним дружил, это замечательный
музыкант, прекрасный философ, ээ,
удивительный мыслитель, крайне
своеобразный, очень парадоксальный и
провокационный.
И гей с Гедар Джибалем я дружил. Вы с
этим кружком никогда не были.
Такого не существовало. Кружка просто не
существовало.
То есть это всё враньё.
Это не совсем это как бы городс
городской фольклор. Вы знаетесь понятие
городской фольклор. То есть там
то есть Колезиан это придумывал, что там
был какой-то обряд инициации, что там,
ну, даже не хочется повторять, что там
делали во время этого обряда.
Я не знаю, кто такой колледин. Я не обо
мне написано такое количество лжи и обо
всех моих друзьях, обо всех моих эпохах
жизни, что я на это обращать внимание не
могу.
То есть такого ордена не было этого,
ну какой орден? Восьмидесятые годы,
Советский Союз, идёт программа Крокодил
Геныч, Чебурашка. Какой орден СС? Мы
вообще понимаем, о каком времени мы
говорим.
Были люди, которые не совпадали с
советским, как бы пейнтстримом, которые
были диссидентами, но не диссидентами
либеральными, не собирающимися уезжать
на Запад, которые открыли для себя, вот
Юрий Витальевич Мамлеев, прекрасные
писатель, открыли для себя серебряный
век, метафизику, генона, традиционализм,
когда они, мы все сопоставляли это с
Брежневском Советским Союзом, ну,
удержаться от того, что реальность
немного перека кашивала было очень
трудно. И вот как бы потом оказалось,
что наш взгляд был довольно правильным.
А вот большинство, которое жило вот в
этом в галлюцинации позднесоветского
общества, оно бредило. Но это было
потом. А вначале было очень трудно как
бы совместить эти эти две реальности.
все попытки назвать это каким-то там
такими вот нехорошими словами, которые
ээ вы произносите посто довольно уже так
довольно настойчиво. Это просто
неуместно, это анахронизм. Вот что я
хочу сказать. И это ещё то, что
называется слендеринг, то есть когда
человека там, если
ну я произношею, просто сразу скажу,
просто чтобы поставить точку, потому что
есть такой миф. Вот хорошо, что мы с
этим разобрались.
Александр Гельвич, мы подготовили для
вас такую штуку, назовём это суперигра.
Осторожно, Собчак. Я читала в нулевых
ещё давно вашу книгу Поп-культура и
Знаки времени. Там вы с таким очень
весёлым сарказмом разбирали песни Кати
Лель группы Тату. Ну, прошло,
собственно, много лет, 20 лет,
музыкальные герои сменились, и мне было
бы любопытно услышать ваше мнение о
современных ребятах. Мы подобрали для
вас кусочки фрагмента клипов тех, кто
сегодня занимает первые места в чартах.
То есть это та музыка, которую реально
слушают люди, молодёжь. Сегодня хочу
только сразу предупредить. В одном из
этих, по-моему, третьем, нет, Ганвест
клипе, там мы договорились с вами, что
для вас было важно, что в интервью не
будет не нормативной лексики. Мы её
заблюрим в самом интервью, но как бы из
песни слов не выкинешь. Там есть, в том
числе, нецензурная лексика, если
возможно вот всё-таки это показать,
потому что это,
да, можно без него и всё. Это же не нар,
ну, в целом, да, но как бы это вот то,
что самое популярное.
Хорошо, одного пропустим. Да,
одного пропустим. Хорошо. Ну что, тогда
поехали.
Начнём с Ай Пик. Где мой дом?
Не закрывай [музыка][пение]
за мною дверь.
У тебя остался [пение] ключ.
Не закрывай за мною дверь.
Я когда-нибудь
вернусь. Я иду, я иду, я иду, я иду на войну, на
[музыка][пение] войну, на войну, на
войну.
Это классно, это интересно. Вот эти
образыду на войну ангелы или это
антивоенная на важенско?
Ну здесь, мне кажется, во-первых, ничего
смешного нет. Это какое-то грустное
переживание. Потом,
ну, здесь нет.
Меня вызывало, знаете, вот в покультуре
Знаки времени меня не просто то, что
модно я как бы рассматривал, что меня
поражало с какой-то точки зрения любы
соответствием внешнего вида исполнителей
содержания, либо слова, которые обычно
пропускали мимо ушей.
И в общем они казались такие
easyлиistнинг, то есть там ты слушаешь,
не понимая смысл. Они намка такая
музыка, условно сегодня у нас там
где-то. Это хорошо. Это
мне кажется, это не музыка - это вообще
вещь очень сложная. И поэтому мне
кажется, так вот прямо говорить:
"Давайте нам такую музыку, давайте
уберём эту музыку". Так не стоит. Такая
рождается, такая слушается.
Ну клип нравится в целом в нём. Давайте
дальше посмотрим. Что-нибудь чем-то
удивительно.
Милая [музыка] моя, ты так хотела в
жёны. Демоны пытались, но я крещённый.
Ваня, засылай я хочу ещё. Да, двигаюсь на улице.
Этот рэпер сейчас самый популярный в
России. Айсгергер. Это прямо сейчас вот
он рвёт. Супертоп, как говорится.
Рэперы [музыка] не панки, депозиты в
банке, близки в иномарке. Ты стояла
раком и испортила осанку. Композиция называется Иркут.
А оно летает и [музыка] взрывается. Я не
делюсь своими планами. Тогда сбывается
сбывается. [пение] Бро называет
это навыками. Не скажу инфы всегда
сливается, [музыка] как правило,
недавно. Вот.
Ну примерно понятно, да? Вот что
думаете, развращает русский народ такая
музыка?
Лучше едва ли она его как-то возвышает,
скажем, или просвещает. Хотя мне
казалось, что вот до какого-то момента,
что рэп он вообще только такой и есть.
Поэтому я его просто как там слушаю,
выключаю. Но появился Аким Опачев,
который с помощью рэпа выдаёт совершенно
блестящие, глубокие.
Ну там же жесть. Ну, Александр
Ангельвич, там какие-то сейчас мы там в
ваши дома пойдём с дубинами, какие-то
опричинина какая-то. Ну это же прямо
наоборот путь к какой-то гражданской
войне. Кому
райские [музыка] кущи, кому котлы. Нам
тут жить не тужить по-новому. Вам тут
больше не спрятаться от метлы. Мы
голодные и заголовые.
Опричнено 2:0.
У нас, значит, беднота, у вас особняки
на Рублёвке. Сейчас мы вас пойдём
громить. То есть это вот я сейчас, ну,
не прямая цитата.
Не прямая совсем цитата. Это такая
довольно интерпретация. У него
великолепная совершенно песни. Кстати,
очень любят его Константин Лёвич Эрнст
Акима Опачева, поэтому я не единственный
его фанат. В
это же про как бы революцию. Они хотят
восстать против богатых. У них много.
Ну,
а что хорошего в богатых? Да, ну это
другая.
Что хорошего восстать? У нас же
семнадцатый год уже был. Ну то есть это
же,
ну, значит, не поняли. Ещё если так
будет продолжаться, как бы то он
повторится.
Так вы сейчас выходите из дискурса
современной России. У нас принято
всё-таки, что семнадцатый год - это
трагедия, что вот нельзя девяносто п
девяносто первый год - это трагедия. Вот
нельзя такого допускать бы чтобы страна.
Нормально. Нет, я я не я сторонник э
консервативных радиционных ценностей, но
а социальный вопрос и э жизнь народа -
это глубочайшая тайна. И если мы не
будем уделять внимание именно простому
народу, бедному народу, народу как
таковому, не будем уделять нашего
внимания, если не будем действительно к
этому обращаться, то мы получим,
безусловно, а следующее повторение того
же самого?
Нет, это другая мысль. Вы немножко
сейчас раз сманипулировали. А когда
человек с дубинами, вот у него самая
известная песня,
сама песня у него про кача, пловякача,
это совершенно гениальные в Азовстале
демонов хоронят. Он поёт на украинском.
Это я знаю эту песню. Ну давайте
поговорим про другую. Где он с Чечериной
там ещё в кадре хлобыстин. Мы к вам с
дубинами придём и вас всех как бы
сделаем с вами плохо.
Дождётесь, так и произойдёт. Вот нельзя
так. Ээ,
ну это же поощрение этого. Это как бы
люди и кто-то посмотришь, скажешь: "А
прав он, надо за дубину браться уже,
идти на эту рублёвку, гравики".
Ещё мне кажется, никто не не берётся,
никто не гравит. Но это преду никто не
громит, но предупреждение о том, что
социальное расслоение может привести к
определённому кризису, мне кажется, оно
это ведь это искусство. искусство всегда
имеет свои собственные формы, в том
числе,
если говорить о консервативной музыке,
вот на мой взгляд, давайте
подискутируем, Апачев как раз не про то,
чтобы соединить и примирить народ, а
ровно про то, чтобы его разделить. А вот
матушка Земля, например, вот эта вот
песня, вот она про объединение, потому
что там нет никакой агрессии, никого не
надо с дубинами ходить фигачить, а все
поют там: "Матушка, земля, белая
берёзонька". Для меня [музыка] светая
Русь, для других зано.
И это как бы сразу уже позитивная
повестка, понимаете, в вашем же
дискурсе. Разве нет?
Да, пусть поют. Мне нравится и это, и
нравится и Апачев. Апачев, я про рэп
говорил, что есть рэп такой, как мы
видели, и мне казалось, что весь рэп
приблизительно одна одинаков. Но
оказывается, появился, да, свет в конце
тонне.
Появился другой рэп. Другой рэп. И после
этого к нему надо относиться по-другому.
Поэтому я стал иногда ещё слушаться, что
они говорят. И в принципе есть какое-то
явление Хаски, потом ещё Зангези,
несколько рэп-групп, которые, в
принципе, умудряются взложить вот в этот
стиль разные, не обязательно такие, как
Опачек, другие, но опреёные
я этого не знаю. Не, ну я
В России есть человек, который не знает
Васю Баста. Ну класс, мы его нашли. Ура.
Давайте послушаем следующую. Токсис
знаете, наверно.
Нет, не знаю тоже. Вы образовываете как
раз хорошо.
На-на-на песня. Вот это сейчас прямо
топчик тот б, который несёшь утро.
Ты приходишь зя после института.
Я люблю тебя такой, как есть. Угораю
своих друзей, не думаю, что я
соскуфился. Изнутри они хотятной, но у них вряд ли
получится.
Ну как,
как мне производит впечатление мне? А
вот [музыка] мне, знаете, мне другие
нравятся. Клип. А мне нравится Сигма
Боy, например. Вот это замечательно.
Сигма [музыка] Сигмабой, Сигмабой.
Что добиваться будешь год?
Потом мяйка очень хорошая
как бы то есть они тоже современные, но
там как-то в них, мне кажется, больше
стиля. А вот вы расскажите, Ксения, вот
вот во-первых, как вы думаете, почему
это смотрят? Во-вторых, для чего что вот
какое послание в этом? Я совершенно
искренне. Ну, я честно, я уже тоже
старая для этой музыки, но токсис, как
мне кажется, и музыкальное звучание. То
есть по какой-то причине нравится вот
этот такой странный синтезированный
голос, очень тонкий в контрасте с
брутальным рэпером, да? То есть он поёт
каким-то таким вот странным голосом, а
при этом выглядит, ну, довольно
брутально. И вот мне кажет,
ну, просто полный такой, он в теле
брутальный. Ну, я попыталась смягчить
эту ситуацию.
Я тоже [смех] не не хочу оскорбить этого
человека. Давайте я вам последнее
включу. То, что мне очень нравится. Это
тоже очень молодые ребята. Они только
восходящая, скажем так, звезда. И
считаются такими эстетами сегодняшнего
дня в современной культуре. Я их сама
очень люблю. Вот про это я понимаю.
Давайте послушаем. Называются они бонус
кнопкой. Тихо бла.
Это уже более понятно.
Я же говорю, мы постарше сами просто.
Это даже слышал. В бережных нежных
[музыка] рушёвках
хранилище надежда потомка.
А это просто русский рок, который вот
где-то особо не изменился из конца
восьмидесятых. Это вот там последние 40
лет. Чего неплохо.
А текст
такой рандомный текст русского рока
такой.
Ну да. Всё могло бы быть неплохо. Кухни.
Всё могло быть неплохо. Кух, наверное,
уже это это уже это такоя ностальгия.
Сейчас кухне.
Ну, мысль-то такая, что всё могло быть
неплохо, но не стало. И многие в этом
видят такое зашифрованное послание, с
которым, ну, в каком-то смысле гимн
современности, что, ну, вот как бы могло
быть неплохо, но уже вот как есть. И
живём с тем, [откашливается] что это же
ещё и с возрастом. Там кажется, как было
раньше хорошо, всё, всё не то. Это
хорошо или плохо? Не, вообще никогда
нельзя сказать ни про одну эпоху, ни про
одно общество, ни про одну культуру. Я
не вижу сейчас предпосылок вот в нашей
культуре для критики. Я не вижу этого
абсолютно для издевательства, да. Ну,
это как бы издеваться можно над
Не, ну слушайте, я много вижу сообщений
в соцсетях от молодых людей о том, что
почему моя молодость не выпала на жирные
нулевые, на всю эту движуху в розовом
стимате и на столах в Сантропе. Почему
моя молодость выпала на вот это довольно
суровое время? То есть это такой есть
тренд среди молодёжи, что они как бы вот
так немножко не то, что жалуются, а
просто, ну почему я в нулевые не был
двадцатилетнего, почему я
какой-то очень такой локальный миф
городской молодёжной культуры, по-моему,
правда за нулевые там было
приблизительно не сильно отличалось от
того, что
Да ладно, я жила в нулевые, как вы
знаете, довольно ярко, сильно отличалась
Александр Ангельвич, это прямо реально
были жирные нулевые. Ну, это как бы в
нашей юности так, ко мне вот
восьмидесятые, я помню, вот это да,
восьмидесятые. Вот это были годы, на
самом деле. Просто
вы человек молодой, вам для вас там эти
эти периоды
такие ценные. Я человек пожилой, у меня
вот восьмидесятые дво, кстати,
отвратительное было время, но жизнь жить
было веселее.
Мария --чих, помните наверняка эту
ученицу?
А она
Я тоже за неё отве Это тоже я разрушил.
Да
нене, нет. Здесь скорее про другое. Есть
миф касательно того, что вот,
собственно,
например господин Алексей Вендиктов и
наагент его разделяет, что то, что
---чех была вашей ученицей, порождает
теорию того, что может быть она агент
российских спецслужб. Ну, как вы знаете,
был Ев Азев,
легендарный персонаж, вам хорошо
знакомый, агент охранки, который на
самом деле как бы вот со стороны охранки
был внедрён революционером. Вы что об
этом думаете? Это вообще возможно?
Ну вот смотрите. Во-первых, если бы я
работал в ФСБ, то тогда такая версия
каким-то образом, наверное, могла бы
быть, потому что я работаю в ВСБ, я
вербую агентов, ну и, соответственно, но
если бы я работал в ФСБ и вербовал
агентов, я бы точно вам и и В-недиктова
об этом не сказал. А поскольку я ещё там
не работаю и и никогда я ---к не не
вербовал, то если она окажется нашим
агентом, я буду рад, потому что это быть
патриотом, быть хорошим человеком, а
быть В-недиктовым - это быть плохим
человеком, быть шпионом и мразью. Вот с
моей точки зрения. А вот быть нашим
агентом ФСБ - это прекрасно благородно
служить родине и русское.
Но она, кстати, о вас, знаете, сказала
довольно хорошо. Вот Дугин же, он был
таким мемом к тому моменту. Ещё не было
никакого этого не было этой страшной
украинофобии, фашизма, антисемитизма.
То, что проповедовал Дугин, было даже
когда-то весело и смешно. То есть он был
такой достаточно
прикольный, весёлый псих, ээ, очень
атмосферный, который, ээ,
носил длинную бороду, одевался во всё
чёрное, э врывался в эти лекционные
залы, там смелым рисовал какие-то
безумные схемы. Они есть эти знаменитые
фотографии в интернете того, как Дугин
объяснял свои лекции.
Я смотрел, она чушь какую-то говорила,
но неважно. Смотрите, вот что я хочу
сказать, что если она, э, агент наш,
во-первых, никто никогда не узнает,
никогда [фыркает] не скажет, и
во-вторых, я бы просто сказал:
"Молодец". Теперь я вспомнил, я долго не
мог вспомнить, кто это такая. Потом
вспомнил, что девочка приехала. Я тогда
работал завкафедрой социологи
международных отношений в МГУ. Приехала
девушка из Англии, говорит: "Я вот
интересуюсь Англией". Я говорю: "О,
интересно, у меня как раз есть сейчас
представление о двойственной этнической
идентичности кельтов и и германцев". Вот
напишите на раз вы она говорит: "Я
по-английски там хорошо говорю".
Напишите вот что-нибудь на эту тему
интересное. А, про найдите авторов. Вот
эту гипотезу я вам даю. Вы её
разработаете об на социологии Британии.
Вот раз вы из Британии приехали,
да, и она писала у вас работу, диплом на
тему этноцилоги
этносоциология Британи. Вначала она
очень, кстати, так, ну, как-то вот я
училась очень неплохо не не производила
хорошее впечатление.
Вот потом я помню, что м там диплом на
меня не произвёл никакого впечатления.
Диплом был средненький.
Ну, не то, что он плохой,
на тройку, четвёрку.
Наже, может быть, даже на пятёрку,
кстати, но пятёрку можно было ставить
иногда просто за качество работы, но там
не было какой-то работа мысли. То, что я
сказал, она не поняла. Ну и не поняла,
ладно, это неважно. Это как бы увы всё.
То есть вот
То есть у вас они впечатления, что она
такая дисциплинированная.
Дисциплинирована. Да. Единственное, что
я вот просто помнил, что вот она как-то
с энтузиазмом взялась. Она говорит: "А
вот шотландцы, а уэльсцы". Я говорю:
"Вовово". Вот это вот мне вот очень
интересно. Давайте посмотрим там как
разные религиозные факторы. Но а работа
меня немного разочаровала. А потом я
забыл эту фамилию, потому что ездила она
куда-то или нет, это всё, наверное, в
рамках общей.
Как вы тот самый Александр Дугин могли
не разглядеть в ней того самого
атлантиста?
Я не контрразведчик. Мы с ней общались
минут 15, когда вот она поступала к нам.
Ну, какие-то ростки были, может быть,
были какие-то предпосылки увидеть, что
она враждебную идеологию, так сказала?
Нет, она держалась очень, очень скромно,
дисциплинированно. Ну, то, что она
приехала из Англии, это заставляло. Но я
же не работаю в контрразведке. Я учёный.
Я пришла девушка, говорит, что я из
Англии, у вас буду учиться. Я говорю,
пожалуйста, вот вам тема, там приносите
диплом, хотите консультацию? Да. Ну вот
Мария ---чих в своём интервью До-дю
сказала, что вы специально делали такой
образ мыслителя
за границей, то есть раздавали много
интервью иностранцам, и это была
пиар-стратегия.
Он раздавал интервью очень много
иностранных на французам, англичанам и
кому-то ещё. И таким образом построил
себе имидж такого мыслителя за границей.
А на самом деле я кто?
Нет, это правда, что это пиар-стратегия
такая вот на Западе. Значит, если я
создаю образ мыслителя, значит я
неслитель, проходимец, который себя как
бы хочет предоставить мыслить, что я
рвался к этому. Нет, не рвался. Что вас
на Западе знали больше даже, чем в
России. То есть ваша стратегия общения с
аудиторией состояла в том, чтобы на
Западе себя позиционировать как главный
русский мыслитель. У меня такой
стратегии не было. Я общаюсь с разными
людьми и даю интервью. Сейчас меньше
просто по времени. И в общем, я много
чего что хотел сказал. И я говорю на
разных языках. Может быть, поэтому ко
мне обращались чаще, чем к другим. А
потом я что-то говорю осмысленное.
Большинство людей повторяют вещи такие,
ну, как более-менее либо уже понятные,
либо они не знают языков, либо к ним
просто не обращаются. Их ещё не не нашли
как спикера. Обо мне писали
тексты с начала девяностых годов, когда
уж точно меня никто здесь не знал, но
как о каком-то чудовище такого вот там
русский ужас, там русская империя, чем,
собственно говоря, я и от этого не
отказываюсь, называть может по-разному.
Я люблю свою страну. Я считаю, что это
она должна быть великой, прекрасной,
процветающей и уж точно не следовать за
Западом. Я это всё говорил.
Откуда, как вам кажется, о вас
сформировалось такое устойчивое
представление как о главном философе
П-т-на? И даже, как мы знаем, и Карлсон
Такер брал у вас интервью именно с этой
позиции. То есть вот вы стали каким-то
олицетворением
главного философа П-т-ным, как вам
кажется, почему?
Да, может, просто П-т-на нет главного
философа, а он вообще-то теоретически
должен был бы быть. Вот и со стороны
люди. Вот П-т-н есть, он что-то делает,
что он говорит, Владимир Владимирович,
он очень аккуратно, так вот дозированно,
что ничего не поймёшь. Поэтому
как, ну, это может быть профессиональная
привычка, но что-то он делает, страна
как-то движется, а вокруг такое вот поле
тишины, на самом деле. А я как бы кто-то
рассказывал, рассказывал, никогда не
ссылаясь на П-т-на, но встраивая его
поступки, действия в какую-то систему,
которую я выстроил, наблюдая за
происходящим в мире, в России. Это стало
совпадать. Потом это я вот рассказываю,
как приехал, у меня один раз был в США,
в Вашингтоне в 2005 году меня пригласили
на в институт Хопкинса. в Вашингтоне, в
центре глобализма, атлантизма и нового
мирового порядка.
Там собралось всё развед сообщество
американское, все депутаты, кстати, был
полный зал людей. И когда меня
представлял Фридрик Стар такой
известный, он говорит: "Вот я сейчас вам
напишу 2005 год, то, что вот господин
Дугин писал в своих работах, а вот то,
что сделал господин П-т-н за 5 лет, 5
лет тогда такой длинный список".
Говорит: "Ну, после этого не задавайте
ему вопрос, в каких он отношениях с
П-т-ным". И они не стали задавать. А я
не стал отвечать на
А я всё-таки вам задам. Вы встречались с
П-т-ным один на один? [откашливается]
Нет, не хочу расска отвечать на этот
вопрос. Ну это не имеет значения.
О'кей. Давайте так. Если бы вы
встретились сейчас с П-т-ном, вот
а и у вас была бы возможность, ну не
знаю, с ним недолго, ну там какое-то
время
поговорить, о чём бы вы ему сказали? Я
бы сказал: "Здравствуйте, Владимир
Владимирович. Я вот тот самый ваш
главный философ, которого вы как бы не
это не забыли, потеряли".
Ну я думаю, что он о вас знает.
Кто знает?
Почему? Я уверен. А вы думаете? Нет.
Не знаю. Вообще Владимир Владимирович -
это загадка. Это у нас Это, кстати, на
хорошо. Это настоящий сакральный
правитель. Мне это нравится. Что он
знает или чего он не знает, что он
замечает, что он обходит внимание. Это,
наверное, вы лучше знаете. А у меня,
безусловно, гораздо меньший ээ
Но он сам вам звонил в какой-то момент,
говорил или не?
Да, давай, да, не будем об этом
говорить, но я просто думаю, что на
самом деле у а у каждого короля Артура
должен быть свой Мэрлин, у каждого
правителя должен быть свой философ. Если
его нет, то либо философ либо
правитель что-то не до конца.
Это правда, но это не ваш случай, потому
что вы выпустили целую книгу. Я её
прочитала, она называется П-т-н против
П-т-на. И в ней вы, ну, если совсем
опять же грубо, теория двух П-т-ных.
Один П-т-н солнечный, это имперец,
который хочет строить Россию как
странную цивилизацию. А второй П-т-н, он
лунный. Это П-т-н капиталист. Это П-т-н,
который ведёт переговоры с Западом и так
далее. Вот в 2022 году вы заявили, что
П-т-н солнечный победил.
Внимание, вопрос. А так ли это на самом
деле? Потому что сегодня двадцать шестой
дух Анкориджа мы ещё помним, хоть он не
до конца осуществился.
Переговоры явно идут, и всё-таки есть
ощущение, что от глобального рынка никто
пока не собирается отказываться. И
полностью железный занавес П-т-нопускать. Во всяка на сегодняшний момент
вроде как тоже не собирается. А вот это
самый интересный и самый глубокий, самый
серьёзный вопрос из нашей сегодняшней
беседы. Как на мой взгляд, спасибо.
Это действительно важно. Это
действительно,
на самом деле, я очень естественно, не
только я, я думаю, отношение народа и
правителя в Россию - это тоже целая
особая тема, потому что мы мыслим как бы
правителем. Мы мы находимся в его
сознании в каком-то смысле. И это,
конечно, не случай не не Запада. Это вот
действительно особая русская антология
власти. Для нас П-т-н не источник
наслаждений власти или там каких-то
возможностей пробиться к нему, что-то
получить. Это оченьтарные отношение. Для
нас П-т-н - это квинтессенция нашего
исторического пути. Поэтому это как бы
нечто внутреннее для русского человека.
И поэтому каждый русский человек что-то,
ну, додумывает. Он у каждого свой П-т-нв каком-то смысле. И кто-то ему что-то
так как бы ну такое такое вот того
П-т-на. А, кстати, вот есть такая книга
э Кантаровича, замечательный автор
Конторович называется "Второе тело
короля". И он говорил, что была учение,
так было учение в средневековье о том,
что правителя у короля, у монарха
существует два тела. Одно
индивидуальное, физическое, а другое как
бы его метафизическое тело. Оно может
воплощаться в символах, в королевской
печати, в его указах, ну вот это или
просто в неком таком ангелическом
выражении. Вот я тоже думаю, что у
у П-т-на два тела, два тела правителя.
Один индивидуальный, который, наверное,
его никто не знает, может быть, только
близкие люди, и он даже не важен. Есть
исторический П-т-н. И вот этот
исторический П-т-н есть объект проекции
наших чаяних, наших желаний, наших
надежд, наших разочарований. Мы с ним
спорим, мы ему жалуемся, мы его просим
что-то, мы на него рассчитываем, что что
же он не приходит на помощь, как будто
он знает каждого из нас. Но у нас
кажется так, что вот он такой есть. И
вот он как бы такой большой, большой
П-т-н, второе тело короля. И я как
философ тоже вношу. Я не один, у каждого
свой П-т-н. Я вот такого П-т-на
сконструировал в рамках своей
философской модели. И вот это второе
тело короля, вот этот исторический
П-т-н, он как раз, я давно заметил, что
он, конечно, по отношению к
предшествующему там это просто это 100%
против нуля. Это чистая чистая победа
против чистого поражения, чистый плюс
против чистого минуса. Но как этот
чистый плюс реализуется? Почему он
делает какие-то шаги в сторону, на мой
взгляд? Почему он вдруг останавливается,
начинает за здравье, потом как-то берёт
какую-то паузу? Почему? А чем это
объясняется, я, конечно, не знаю. И и не
мне это не интересно. Я просто вижу эту
такое впечатление, что в этом образе, я
говорю об образе, я говорю о Втором ле
короля, идёт борьба. Идёт борьба между
двумя началами. Я их условно назвал
солнечным и лунным. Эта книга, кстати,
переведена на множество языков. И этим
анализом, я был поражён, вообще
руководствуется огромное количество
аналитических центров, не только
западных. Потому что вот смотрите,
всякий раз, когда что-то у них не
укладывается, они просто в одну
табличку, в одну, э, в один столбец
записывают, что-то наоборот там им
нравится, они в другой. И вместо того,
чтобы всякий раз, ну, как бы либо
восхищаться,
либо наоборот разочаровываться, вот я
решил освободить себя от этой
психической такой вот работы, мысля о
нашем мысле мысля о нашем руководителе.
И э выставил такую схему. И она, на мой
взгляд, очень такая
именно как метафизическая модель второго
тела короля. Она вполне вполне действи.
Понятно. Но всё-таки, а почему тогда
переговоры? Почему рыночная экономика?
Кто же знает, это загадка. Вот
сердце царева в руке Господня, в руце
Господне. Кто же знает, что там
происходит в этом?
Хорошо, тогда про солнечного Дугина и
лунного Дугина. Солнечный
это я про для меня есть просто солнечный
Дугин. Это тот Дугин, который у
Солодникова сказал о том, что нельзя
кидать бомбы. Ядерные.
Я не понимаю, как можно сбрасывать
ядерные бомбы.
Это мой личный солнечный дугин. Но
недавно появился мой личный лунный
дугин, который уже заявил, что нет
причин, почему мы не должны использовать
ядерное оружие. Конец цитаты.
Это дурное влияние Сергея Караганова.
Вот.
Вот почему вы поменяли своё мнение?
Вот очень дурное влияние Сергея
Караганова. Я ненавижу ядерное оружие. Я
считаю, что это бесчеловечное абсолютно
антинти
такое вот антидуховное явление.
Но
ну а что же то есть вас облучили
пропаган?
Сергей Александрович Кораганов, которым
мы находились в разных лагерях до
какого-то момента. Он был таким
последовательным либераломстом. Я был
последовательным антилибералом
евразийцем.
Потом он предложил на Польшу сбросить
ядерную бомбу. Потом с ним что-то
произошло, и он стал, в общем-то, как бы
высказываться очень во мно по других
вопросах, очень в таком же духе, как и
я. У меня лизились позиции, мы с ним
познакомились и ээ в общем действительно
он произвёл на меня впечатление человека
очень основательного.
Я не специалист по ядерному оружию. Он
принялся меня убеждать,
что
что ничего страшного,
что это единственный выход. Всё
остальное у нас ресурсы закончились. Я,
честно говоря, действительно борюсь с
этим. Я очень не люблю ядерное оружие.
Мне кажется, что
ну это просто бесчеловечно. Это
уничтожает людей, это уничтожает, ну,
всё, что можно. Это потом более того,
это атомный. Я я ненавижу атом. Я
считаю, что Демокрит был истоком вообще.
Атомизм демокрита был истоком извращения
вообще западной мысли, западной
философии. Поэтому всё, что связано с
атомом, с расщелеплением, с таким
делением, дроблением.
Ну то есть вы против, но вам кажется,
что выхода уже нет.
А, дай бог, если он есть. Но приводятся
такие аргументы разными аналитиками, в
частности, с Сергеем Садровичем
Карагановым, к которым я действительно
серьёзно, уважительно отношусь.
Абсолютно серьёзно. Ну что у меня просто
тогда покажите какой-то другой выход. Ну
вот я не специалист, ещё раз говорю, я
думаю, что он есть, честно говоря. И я
думаю, что он лежит не в сфере новых
таких вот не не в сфере диких форм
вооружения. Есть, во-первых, новые
технологии, можно было бы ими заняться,
есть вообще духовные ресурсы у страны, у
народа для победы. Но мы видим, что
сейчас табу с ядерного оружия снят после
двенадцатиневной войны США. Первые удары
по ядерным объектам Ирана сейчас уже не
удивляет, что объекты в демоне в Израиле
или там в Бушери под ударами враждебных
сторон. И такое впечатление, что
какие-то силы в мире раскрывают эту ящик
Пандоры. Меня это вызывает у меня
глубочайшее
негодование, неприязнь, но как и
человечество в целом. Вот, знаете,
просто оно дошло до
У вас неприязнь к человечеству в целом
сейчас, да, мне кажется. Оно вступило в
какую-то фазу, где оно как-то в
припрыжку двигается в сторону
расчеловечивания. Оно, э, спешит
потерять себя, спешит себя сдать как
пальто в
в гардеробе. То есть отсюда и
постгуманизм, отсюда объектная
ориентированная антология, отсюда, в
общем, крайней такой формы. Свою
ответственность в этом процессе вы
как-то видите или не видите?
Я полагаю, что надо бороться за
человека. Надо бороться за человека. Но
если мы вступаем вот в ситуацию, где уже
эти ядерные удары друг на друга летят,
ну, самое, мне кажется, нерациональное в
стране, обладающим таким огромным
ядерным потенциалом, быть уничтоженным
ядерным оружием другого, если выхода
нет. Но это не моя сильная тема. И
понимаете, вот про лунного Дугина, это,
мне кажется, не про это. То есть, может,
ну первое, Россия может нанести удар,
вот вы говорите быть уничтожены, а
первое вот упредительны, мы же
упредительно начали, так сказать, СВО,
как я понимаю. Знаете, затрудняюсь вам
сказать, э-э, дело в том, что
может быть такой аргумент, да, вот мы не
сделаем превентивный ядерный удар, а что
этих людей на том конце провода удержит
от того, чтобы им нанести
определительный удар по нам без всяких
на то провокаций. И здесь мы, когда вот,
кстати, мы не совсем не проговорили про
файлы Эпштейна, а это интереснейшая
тема. Я читала вашу статью. Вы
привязываете это к целому такому опять
же концепту растления
самой ээ так сказать структуры западного
общества и западной цивилизации.
Разочарованы в Трампе из-за этого. У нас
большая статья на те, но это
действительно это очень серьёзная вещь.
Но там вот,
ну просто про Эпштейна легко говорить.
Слушайте, ну понятно, что
да, я хотел обратить внимание на то, что
мы обращаем внимание на ужасы, на
каннибализм, сатанинские месы, насилие
над детьми. Это действительно поражает
воображение. Но там одна из линий - это
строительство бункеров, причём на самом
серьёзном уровне. Это не просто
взбалмышная идея одного или двух или
трёх олигархов. Это индустриальный
масштаб. Это Силиконовая долина.
обсуждается в файлах Эпштейна. Помимо
вот, собственно говоря, такого основного
такого чудовищного э разврата, который
там царил, параллельно вокруг
выстраивается представление чрезвычайно
зловещее. Такое опещение, что какие-то
элиты на Западе всерьёз готовятся к
ядерной войне, к этим превентивным
ударам по одному или по-другому, с
предлогом или без. и коммуникация между
нами, ими, третьими странами начинают
постепенно расплываться. То есть не то,
что они физически прерываются связи, но
когда люди начинают говорить, они уже не
понимают то, что система координат
меняется у них, меняется у нас,
меняется. И вот то, что происходит в
этой цивилизации Эпштейна,
а это на самом деле такое опещение, что
они
готовят всем какой-то свой образ, образ
будущих. Там и наука задействована, и
технологии задействованы, эти бункеры.
И, конечно, это всё постепенно делает
вопрос о ядерном оружии не просто,
скажем, темой нравится, не нравится, за
или нет, солнечной или лунный, что мы, к
огромному сожалению, находимся уже в
каком-то, может быть, на другом треке
переговоров или обсуждений, принятия
решений. Поэтому здесь, мне кажется,
очень важно вот с этим не шутить, не
играть. И
это настолько ответственно, фактически,
фактически,
ну вот наш президент может находиться
сейчас, я гипотетически это выстраиваю в
ситуации, когда ему придётся принять
решение, о котором он однажды сказал, о
том, что, э, если будет критическая
ситуация,
может ли Россия
согласиться на самоликвидацию в
одностороннем масштабе
либо принести в жертву всего
человечества. Он именно это имел в виду
и говорил. Представляете, человек,
который находится в положении господина
Ядерные кнопки, какие огромные
напряжения он испытывает вот в этой
ситуации и как трудно ему разобраться в
балансе этого бурно меняющегося мира с
огромным количеством факторов. Нет, ну
подождите, он ясно сказал, если я сейчас
не не путаю, зачем нам мир без России?
Вы же понимаете, что даже в России очень
много людей скажут, что, ну, если такой
выбор, конечно, не хочется жить в мире
без России, но если выбор, останется ли
какой-то мир в Новой Зеландии, например,
или не будет России, я думаю, что будет
довольно большое количество людей,
которые скажут: "Ну, если такой ужасный
выбор, ну уж лучше хоть что-то останется
от нашего мира и от планеты Земля".
Президент по-другому думает. Вот он и
думает, и, а, наверное, а это означает,
что
А вы также думаете, как президент, что
не нужен мир без России нам?
Думаю, да. Он предлагает в ситуации
ядерного конфликта, когда уничтожение
России будет совершенно
однозначно подтверждённым фактом при
пуске одной точки, другой точки, третьей
точки, митмена там такого-то, такого-то,
такого-то летят туда с такой-то
скоростью. И России нет. Вотни
прилетают, а России нет. Вот что вот как
бы сложа руки подождать, помолившись,
или наждать кнопки, когда и туда летят
тоже. Вот о чём идёт речь. И на самом
деле, выживет ли Новая Зеландия,
останутся ли целофановые пакеты
Иктулценда Нахаро и или нет, уже никто
не знает. Задача точно не будет
ставиться в том, чтобы сохранить Новую
Зеландию, а будет вопрос в том, что если
тебя убивают и тебя хотят не тебя, а
Россию, это важно, а тебя человек - это
одно, Россия - это другое. Россию хотят
уничтожить. И ты точно знаешь, что это
так? А точно ли? Вот вопрос. Ведь на в
мире, в нашем деформации
такой есть фильм, вы знаете, про 15
минут, когда президент должен принять
решение, потому что летит ракета и он не
знает откуда. И вот поэтому я думаю, что
вопрос именно так решается, что ответить
или не ответить,
превратить ли признать ли самоубийство,
принять ли самоубийство себя, чтобы
остались враги как раз, которые это
убийство и совершат, либо ответить. Вот
этот вопрос и П-т-н отвечает. Ответить.
То есть это [фыркает] и решение, и идея,
и очень точное послание.
Платон оставил после себя, я специально
посмотрела перед интервью, пять томов
своих работ. Полное собрание сочинений
Аристотеля, как вы знаете, 10 томов.
Весь Фридрих Нидши помещается в двадцати
томах. Но вы побили рекорд среди всех
философов планеты, как мне кажется,
когда-либо живущих. У вас опубликованная
посмотрела более 100 книг и монографий.
Один только ваш цикл на мафие, о которой
мы говорили, это 24 тома, написанные за
6 лет. Я посчитала, за оди год вы должны
были писать по четыре тома минимум.
Просто скажите мне, вот чисто интересно,
как это физически возможно такой объём?
Ну, вы знаете, вот, во-первых, у
Хайдегера 100 книг, 100 томов, а,
во-вторых, то есть есть и больше, то
есть, чем у меня. У меня, по-моему,
всё-таки 100 нет. У меня где-то за 70
точно. Но если там уж всё там искать на
разных других языках, есть какие-то
книги, которые выходят, которые из моих
статей, интервью собираются
в разных странах, и я даже не знаю, что
это, они даже не присылают.
Но многотомник - это такая
фундаментальная работа. Намахи это 24
отдельных написанных от начала до конца
таких боле, да. Но я просто могу
сказать, что для меня жизнь - это мысль.
Вот для люди так живут отдельно, а
мыслят, ну, как придётся. Ну,
ну сколько в день вы пишете?
Ну, я много я постоянно работаю, на
самом деле, но я и днём, и ночью. Я я
уже мыслю, но и это не значит пишите.
Вот, вот пишут это, знаете, это такая
как бы какая-то физическая нагрузка. У у
РМБО была такая фраза замечательная:
"Жон Режаммам Амен у меня никогда не
будет руки". А вот как он полностью
говорил, он говорил, что ляменаплю во
алямена шахю. То есть рука с пером - это
всё равно, что рука с плугом. Жоноре
мамере
жаме маме, а у меня не будет руки. То
есть я не буду писать так вот, как люди
пашат землю. И вот для меня как раз,
когда там говорят: "Вы много пишите или
там как бы недостаточно, ну
недостаточно". Никто не говорит:
"Слишком много пишете или просто много
пишите". [фыркает] Для меня это
просто объём, да, какой-то функцио.
Я работа, я я так живу. То есть вот для
меня на самом деле это процесс мышления,
то есть и
мысль, когда она фиксируется и когда она
Да. И потом я заметил, что я мыслю
большими циклами. Это законы в каком-то
смысле жанра, чтобы ум
упокомплектовать
большие развёрнутые философские системы.
Ну вот в такие вот формулы. Кому
интересно, он раскроет, кому не
интересно, будет смущён. Ну на самом
деле я за это ответственность не несу. А
вот работа
при этом же у вас нету такого
фундаментального образования, как я
поняла. Вы его получили уже в прикладном
виде. То есть,
ну, я, в общем, я начал заниматься.
Это действительно не я закончил, тем не
менее, но заочень,
да, это для это действительно была
формальность уже во взрослом возрасте,
когда я уже был автором многих книг, я с
с 18 лет начал заниматься науками,
философией, переводами,
языками и и всю жизнь этим занимаюсь. То
есть, в принципе, наверное, я больше
ничего и не делаю, кроме как думаю. Ну,
то есть это всё прикладное и
самообразование. Получается, что такие
таких вещей можно достигнуть путём
самообразования.
Сейчас, вы знаете, сейчас нам вообще
проще. Сейчас действительно
искусственный интеллект, очень многие
вещи помогает. Если ты знаешь, что ты
хочешь найти, и знаешь, где он там сам
плавает или галлюцинирует, то это
отличное подспорие. То есть можно очень
ускорить процесс. Но тут самое главное
понять ключи. Кстати, вот в отношении
этого Аристотеля есть, не Аристотеля,
прошу прощения, в этом отношении есть у
Героклита. Отличная фраза. Он говорит,
что я вот до какого-то момента, говорит
Героклит, ничего не знал. А вот
произошёл момент, и после этого я знаю
всё, - сказал Героклиты. Поэтому вот я
его очень хорошо понимаю, что знание на
самом деле оно настоящее, оно не
приходит путём долгого и подробного мм
такого исследования. Таким методичным,
один таким количественным путём одного к
одному много не далеко не продвинешься.
Надо схватить ключи, надо схватить коды
мысли. И вот это как бы такой метаязык
мышления. Если его мм освоить, то его
применять можно к самым разным
дисциплинам. Дальше уже всё пойдёт
легко, это почти механически. Но вот
надо главное понять самую суть. Вот это
самое трудное, потому что можно быть и
профессором, и получить прекрасное
образование, и доктором. Я доктор двух
[фыркает] наук, где и социологических, и
политологических я защитил диссертации.
Они все на видео выложены, всё подробно,
с полемикой и так далее, но для меня это
вообще ничего не стоило. Ну это просто
вот техническая работа, просто не
некоторое уделить внимание.
Философы, которых мы сейчас упомянули,
философы античности в основном, очень
часто в своих трудах, многотомниках
размышляли о том, как личные жертвы
соотносятся с судьбой и высшими целями
человека. Вот, оглядываясь на свою
жизнь, как вы осмысляете цену, которую
платит человек ради великой цели?
Ну, знаете, я думаю, что вот этой
великой целью [откашливается] измеряется
жизнь человека. То есть не человек
платит или приобретает, жертвует или
стяжает, а скорее вот
то, чему он служит. Вот это его мера. То
есть не как бы не Бог для нас или не
родина для нас, а мы для Бога. Мы для
родины, мы для церкви, мы для Мы для
науки. То же самое. Мы для мысли. Вот
какое прекрасное слово философия. Там
есть слово любовь. любовь к мудрости,
любовь к Софии. Но а любовь - это любой
человек знает, наверное, что это очень
сложная вещь. И иногда вот человек любит
мудрость, а она его нет. Поэтому вот тут
один стремится к какой-то цели, а этот,
а он этой цели безразличен, например.
Может, чем-то не вышел, не угодил, не
понравился. Поэтому вот в и в науке, и в
философии, и в искусстве, в искусстве
это очевидно. В культуре, вообще, в
любом занятии человека, вот эта
взаимность важна между, если мы любим
цель и стремимся, то мы должны
действительно быть совершенны в этой
любви. Тогда у нас есть шанс, что нас,
э, полюбят то, что мы любим, что она эта
любовь наша будет взаимной. И на самом
деле это очень глубокое
состояние, вот это большая цель, о
которой вы говорите. Ей действительно
надо отдать себя полностью. Вот если ты
что-то хочешь оставить для себя, скорее
всего, просто вы разойдётесь как бы по
своим по своим орбитам. Только в том
случае, если действительно за большую
цель
за большую цель платят большую цену,
тогда она становится по-настоящему
весомой, достижимой.
В принципе, человеку, знаете, любопытно,
что у Аристотеля в само понятие материи
- это дерево, древесина. Я вот думал,
как это соотносится с другими стихиями.
И тут картина очень интересная. Ведь
дерево - это дрова, они горят. И вот
наше телесные телесное существование -
это не что иное дрова для нашего духа. И
вот когда этот огонь яркий, когда он
светлый, когда он разбрасывает искры,
освещает, а людям мир пещеры или мир и
мир пути из неё, тогда это ненапрасно.
Ну это же
это ты сжигаешь, ты превращаешься в
уголь, ты превращаешься в пепел, в
персная
трансформация, а из там из из червячка в
бабочку, из э там бревна в свет. И в
этом отношении, мне кажется, вот этот
для такой цели, вот для цели горения,
для цели сжигания своего присутствия в
мире не ничего не жалко. Это самое это и
есть самая высшая награда.
Я вам книжку принёс последнюю.
О, спасибо. Диская цивилизация. Мне
очень интересно. Автограф оставите? Да,
только ручки мы не можем найти
написать. Мне даже интересно, что вот вы
бы мне пожелали. Александр,
спасибо. С пожеланиями
с примирением. Желанием примирения с
русским началом.
О, хорошо. Ну, начнём, собственно,
примирение сегодняшнего дня.

////////////////////////////