Осторожно Собчак. Семейный киднеппинг: как отцы похищают детей (2026 год). Цитаты и фразы

Семейный киднеппинг: как отцы похищают детей. Реальные истории жертв. Репортаж Осторожно Media

0:00 Что такое семейный киднеппинг 2:16 История Натальи Федотко: от красивого знакомства до абьюза в отношениях 4:45 Как Мария Смелая решила выйти замуж за Чингисхана Шабазова 9:39 «С рождением ребенка начались проблемы». История Любови Гривцовой 12:42 Как героини выпуска впервые столкнулись с домашним насилием 24:08 «Откажись от сына». Как муж в первый раз забрал у Любови ребенка 27:54 Первое похищение дочери Натальи. Она не видела ее 10 месяцев 34:04 Марию с ребенком держали в доме под камерами 35:58 Как происходит разлучение ребенка с матерью 39:50 «Я еду тебя убивать, держись». Как Мария убегала от собственного мужа 43:10 Как мужья манипулируют судом, очерняя бывших жен 49:06 Вытеснение образа матери: сын Любови угрожал ей железным ломом 53:56 Правозащитники помогли Марии с сыном сбежать от мужа. Он выкрал ее из шелтера через 4 дня 1:02:36 Муж Любови помимо сына дважды похищал и скрывал их дочь 1:08:30 Как Мария узнала о том, что у его мужа есть «вторая жена» 1:12:07 Рассказываем организацию «Мужской путь». Ее основатель призывал сделать женщин с детьми собственностью мужчин 1:17:18 Муж Натальи похитил дочь во второй раз — на 8 месяцев 1:26:58 Как с 2022 года изменилась практика по возбуждению уголовных дел по похищению детей 1:33:00 Едем с Марией к дому ее бывшего мужа. Соседи отказываются разговаривать с журналистами 1:34:49 Правозащитница Александра Марова — о том, что делать, если вашего ребенка похитили

Все фразы и цитаты

Я, говорит, еду тебя убивать. Держись.
Если не отведешь, этот камень тебя будет
вывонка. Нельзя отрывать от матери,
когда мать абсолютно здорова, меняемая.
Захочу, заберу детей, ты мне ничего не
сделаешь. Когда есть семейный китнепинг,
ну, процентов 90 домашнее насилие.
У него камеры стояли в квартире. Должно
было быть так, как он сказал. Слышала и
видела, как эта камера двигается. Я
попыталась один раз уеха уехать в
Москву, совня не получится. Ни разу не
было того, чтобы я с ребёнком, с сыном,
поговорила один на один.
Я не вижу, кто из машины вытаскивает мою
дочь.
У меня 35 лет. Ни ребёнка, ни котятка
нет.
Это точно не про традиционные ценности,
не про важность материнства и детства,
ни про какое не правовое государство.
Это вообще непонятно про что.
Привет. Сегодня мы поговорим о теме, о
которой в России, знаете, вообще говорят
не очень много. Семейный киднепинг. В
сухих юридических терминах это похищение
ребёнка одним из родителей без согласия
второго. Обычно такое происходит после
того, как пара решает развестись и не
может договориться об условиях. Ну,
например, брачного контракта нет.
Начинается раздел имущества, споры и
скандалы. И вот тогда один из родителей,
например, решает тайно забрать ребёнка,
спрятать его и шантажировать бывшего
партнёра. Вот статистика разводов за
2024. Ну а на вопрос, кто чаще похищает
детей, матери, нам ответит такая
статистика. По решению суда в
большинстве случаев ребёнок остаётся с
матерью. Мужчины чаще проигрывают и,
соответственно, больше настроены мстить.
Но не забываем о незарегистрированных
браках. Их чаще называют гражданскими.
Тут и брак, и развод на словах, а
манипуляции те же самые. Только как
бороться за ребёнка, если вы даже не
были официально женаты? Большой вопрос.
Сегодня поговорим о разных случаях
такого киднепинга. В каких семьях это
происходит и зачем. Но главное, мы
попытаемся понять, что делать женщине,
если у неё отобрали ребёнка.
Познакомились мы в 2016шестнадцатом
году. То есть он начал мне писать в
соцсетях первый раз в Фейсбуке. Личная
встреча произошла у нас, наверное, через
год, около года. Прошло в 2017 году в
апреле. Мы сходили в ресторан тогда.
Потом я уехала, а и он меня встретил в
аэропорту, привёз клубнику.
Ну, в общем, такие романтические
отношения у нас завязались. Красиво
ухаживал. И начали мы встречаться. Я уже
летом, наверное, 2017 года я к нему
переехала.
История Натальи Федотка. Ну, знаете,
скорее исключение. Ей удалось добиться
возбуждения уголовного дела против отца
своей дочери Виталия Елезарьева. Сейчас
суд рассматривает его дело по статье
самоуправства. Виталий дважды похищал их
дочь. Анетту и пытался прятать её в
нескольких регионах России. Начиналось
знакомство Натальи с Виталием
многоощающе, романтично и очень быстро.
Я чувствовала, что он во мне
заинтересован.
То есть он меня м своим каким-то
расположил к себе, как бы приманил, так
скажем. То есть он был ухаживал там
красиво, говорил красиво. Он меня
просил, чтобы я родила ребёнка. Мы брак
не регистрировали. Сначала были
отношения вполне
хорошие, то есть романтичны. А когда вот
я забеременела, сообщила ему, он был не
рад. Угу.
Вот.
И сказал, что
делай аборт. На что я сказал, что я всё
равно с тобой любе без я рожу и воспитаю
ребёнка. И вот даже момент беменности у
нас начались какие-то вот,
ну, манипуляции с его стороны.
психологически был абьюз. Это вот в
каком-то обесценивании, что ли. То есть
он мог один день и даже в один день
говорить, что там я тебя люблю, там ты
такая красивая, а в другой день вот
другие вещи, например, говорить,
обзывать. То есть я слышала, как он за
моей спиной, а говорил, что вот я там
сижу у него на шее со своей матерью. Вот
мы ножки свешали, и это я, причём с
грудным ребёнком была, когда ещё
он танцевать так любил вообще всё.
Только музыка играет, он вот
круги на наяривал вообще.
Алисгинку, если он услышит. Господи,
давай,
его все любили. Все любили малого.
Это Мария смелая. На видео её сын Иса.
Отец Исы Руслан, а по паспорту Чингисхан
Шабазов забрал ребёнка в мае 2024 года
из дома родителей Марии.
Ты большую пасту игру ты затеяла. Своя
голова вообще. А что мне делать, если
тяне меня ограничил вообще? Я
я сниму квартиру буду работать. Не
отдам. Дай
не отдам. Руслан,
сюда дай.
Дай мне телефон. Я вызову сейчас в
полицию.
Я Джингисхана видела один раз. Мне было
где-то лет 23.
Я пришла к своему брату в гости где-то
часов в 9:00 вечера заходит Чингисхан. И
мне просто интересно стало, что это за
человек. На что мне моя невестка сказала
то, что он бандит. Я я смеюсь, я говорю:
"А что?" Говорю, бандит плащ не снимает,
что мы украдём. Ну мы посмеялись, как бы
я и забыла. То есть прошло
время, то есть не один год было, мне 29
лет, и меня позвали, ээ, сестра позвала
с русской, с моей подружкой погулять. 8
марта, что ты дома сидишь, пойдём
погуляем. Так получилось, что с моей
сестры, с моей сестры, с двоюродной
сняли золотую цепочку и крест. Ну там
стоимость хорошая была. И я вспомнила
про такого человека, как Чингисхан,
который находит людей, забирает вещи.
Робингуд, да, такой вот в Краснодаре у
нас есть. И я решила к нему, как
сказать, обратиться. Да, я ему сперва
написала эсэмэску, что там здравствуй,
Руслан, по-блатному его не Чингисхан,
его Руслан зовут, знают все как Руслана.
Он спросил: "Кто это?" Я сказала, что я
вот Колина сестра. И он понимает, что
это я, что он меня видел у брата и
назначает мне встречу в ресторане.
Приехали мы туда втроём, то есть я не
одна была, и мы ему объяснили ситуацию,
то, что вот сняли цепочку сестры, надо
помочь.
Он сказал: "Да, конечно, всё, я вам
помогу". Походу никто никого не искал.
Номер телефона, WhatsApp у него мой
остался,
и он мне начал названивать под предлогом
того, что вот надо поехать к одному там
человеку, камеры посмотреть по городу,
чтобы найти вот этого вот крадуна с
цепочкой. Да, ну я же такая наивная,
думаю, ладно, поехали, хорошо. То есть
раз ездили там толком, он ничего мне не
показал, второй раз. И, в общем, он
начал потихоньку узнавать, как я живу,
ээ, что у меня в семье творится. Я ему
сказала, что со своим мужем, в принципе,
мы живём в одном доме, но как муж с
женой мы не живём. Я была расписана
официально. Я прожила в браке около 15
лет тогда. Я очень рано вышла замуж. У
меня родилась дочка в 19 лет. И
Чингисхан, ээ, говорит мне: "Я же
кавказец, я тебе дам семью, тебе надо
мальчика родить, Мария, всё будет у нас
хорошо, и мне нужна семья. Я построил
дом, у меня есть дом, есть куда ребёнка
привезти, и он меня берёт и везёт к себе
домой". То есть показывает, что у него
там стройка, что у него шикарный дом,
мрамор. И я ему говорила: "Руслан,
говорю: "Ну ты каким это способом всё
зарабатываешь?" Он говорит: "Я никх тебе
сделаю". То есть я брошу всё, я открою
СТО, я открою гостиницу, у нас будет
бизнес. Я говорю: "Ты знаешь, я с тобой,
говорю, связываться не буду". Говорю,
потому что мне было страшно. Он говорит:
"Ты не бойся, приедет моя сестра, ты мою
семью узнаешь. Приезжает с Грозного его
сестра, что ему семья нужна, у него всё
есть, он всё бросит". Я ей поверила,
знаете, как женщине говорю: "Зласть,
смотри", говорю, "Я тоже, говорю,
девочка, как бы, и у меня дочка есть".
На что мне сказали: "Ты не переживай,
твоя дочка будет с тобой. И дочку ты
заберёшь, и всё будет хорошо. Ему было
тогда 38 лет. Я была такая в розовых
очках. Думаю, может правду поменять свою
жизнь, а может действительно рожу там
сыном, всё будет у меня хорошо, и дочка
будет рядом. И он такой правильный там
кавказец. Проходит же время же. Я
познакомилась с его родственниками. Я
понимаю, что я уже с мужем жить дальше
не буду. Я уезжаю от мужа. Вот. Ээ и
мужой мужчина. Понятно. Думаю, сейчас
присмотрюсь к нему месяц-два и заберу
ребёнка. Сошлись мы с Чингисханом. На
следующий день мы поехали с ним,
заключили никях. Он привёл меня к себе
домой, получается, он. И мы начали с ним
жить.
Мы прожили
почти 9 лет в гражданском браке. И после
отец моих детей забрал сына, настроил
против меня и также
забирал дочку, а прятал от меня. И у нас
2 года уже идут судебные процессы. И на
данный период я вынуждена скрываться с
дочерью, чтобы её защитить.
Любовь уже третий год пытается через суд
вернуть своего сына Владимира.
Психологическая экспертиза показала, что
ребёнок под тотальным контролем отца. Но
и суд, и опека, по словам любови,
закрывают на это глаза, хотя есть все
возможные подтверждения. Одно из них мы
сейчас покажем. Это видео Любовь сняла
прошлым летом в одной из последних
встреч с Владимиром и его отцом. Не
отведешь этот камень, у тебя будет в
боже твоё.
Ты это поощряешь?
Да.
Дочери нету.
Тебе пытаюсь говорить.
Как по отношению к материнок?
До утра будем из-за тебя.
Как он по отношению к матери относится?
Ты знаешь, что вот это действие как
раз-таки на ПНД судим, пожалуйста. Да не
трогай ты машину. Владимир, что ты
делаешь?
Мы с Алексеем познакомились в 2014 году.
Мне было, боже мой, сколько мне в 2014
году-то было? Ну, около 20 тамче-25 лет.
У нас были общие интересы, мы
занимались, то есть я с Алисой, он с
Алисой, и мы там познакомились.
Что меня привлекло, то, что он мне
изначально показался таким спокойным,
мудрым. Он старше меня на 11 лет,
показался очень
опытным и каким-то таким сильным
мужчиной. Отношения развивались
достаточно быстро. То есть я по уши
влюбилась. Просто он, у него была
хорошая должность, то есть нормальная
работа, адекватный вроде человек. Э и в
общем-то всё закрутилось быстро. И
спустя уже полгода я забеременела.
Дальше родился сыночек э в 2015 году. И
вот с рождением ребёнка начались уже
проблемы. Он начал показывать себя с
другой стороны. Я не работала тогда,
получается, ушла в декрет.
И здесь началось уже такое объедивное
отношение, скажем, должно было быть так,
как он сказал. А, и это начались
какие-то унижения
моральные с позиции, знаете, такая
история, когда старший человек, он
говорит: "Ну, я-то знаю всё, а ты как бы
дурочка такая, а я опытный, знающий,
посмотри, как бы чего я добился". Да, то
есть сиди помалкивай, грубо говоря, да,
это везде сквозило в во всех смыслах. Он
хороший психолог, он работал
следователем в Ростовской области, он
работал в прокуратуре. То есть это
настолько всё было, мм, тебе показалось,
да, это ты виновата сама, что вот так я
реагирую. Я думала, этот человек
религиозный. Я думала, он молится. Я
думала, он держит
посты. Я думала, что я буду тоже
соблюдать ислам, что у нас будет такая
семья, которая
будет ээ ну правильная, да. Но прошёл
месяц, прошёл 2 месяца, и я начала
замечать то, что он не тем, чем кажется.
К нему начали приезжать люди, которые
отсидевшие по 10 лет, которые занимались
вот отжиманием вот этих денег. У них там
целая банда, то есть он не один. И я
начала задумываться, стоит ли мне
приводить сюда свою дочку, потому что
девочка видная мало ли что бывает. Я за
неё побоялась, реально побоялась из-за
вот этого вот общения компании. У него
лежал автомат под кроватью, у него
пистолет с собой был. У нас по дому
везде пули, пистолеты лежали, обоймы
лежали. Да, куда я своего ребёнка
приведу? Только тогда я уже очнулася,
что действительно лучше, наверное,
девочке с отцом быть. Вот я мм с мужем,
который дом мы покупали, я сделала
врачный договор о том, что если мы
разводимся, я быстро это сделала, что
дом мужу остаётся нотариально с
девочкой, с моей. И я ей отдала золото,
всё себя сняла, позвала Алиску в кафе,
отдала ей. На меня было такое давление
психологическое
с его стороны. Я думала, что я всё делаю
неправильно. Я думала, что я такая
немощная. Я думала, что я такая девушка,
такая как-то кривая, извините за
выражение, косая. То, что я [ __ ]
Вот настолько он меня психологически
давил. В итоге я забеременела, когда
мне все, все мои друзья, даже не
родственники, все родственники, помимо
родственников, все друзья, говорит:
"Маша, не рожай". Я тут плакала вот тут
вот, как сейчас помню, на диване сидела,
плакала: "Это мой ребёнок?" Нет, я его
оставлю. Это мой ребёнок. И я позвонила
его сестре и рассказала. Говорю: "Звай-
говорю, а я забеременела, говорю, у меня
будет ребёнок". На что она мне сказала:
"Ой, Мария, поздравляю". Но тогда он
меня ещё не бил. Ещё такой момент, что у
него камеры стояли в квартире. То есть в
каждой комнате у него были камеры в виде
наблюдения. Ну вот я у него спросила:
"Для чего ты камеры?" На что он мне
ответил, что они не в нерабочем
состоянии, но камеры, как оказалось
после, они работали всегда.
Как вы сами для себе как объясняете,
чем?
Ну, я думаю, это для контроля, для
полного контроля.
Потому что вот когда ребёнок у меня уже
родился, дочка, а он меня начал вообще
контролировать. То есть он начал
говорить мне: "С кем мне дружить, с кем
не дружить, с кем общаться, с кем нет".
Вот. То есть не отпускал меня к
подружкам.
Вот с мамой не разрешал мне общаться с
моей. Вот. То есть он был против. Потом
ребёнку где-то было, наверное, около 8
месяцев, он принёс ещё одну камеру домой
и поставил её напротив кровати. То есть
наша спальня, где вот мы спали с
ребёнком,
когда его не было там. И вот он, я
каждый вечер вот слышала и видела, как
эта камера двигается. Вот. То есть он
смотрел, проверял,
а он
где А он это объяснял, что он очень
скучает по дочери, по нам и вот хотел
якобы вот нас видеть, смотреть.
То есть он, например, мне звонил, желал
спокойной ночи, например, да? А потом
вот ещё по камерам
смотрел, сплю я, спим мы или нет. В
конце вот девятнадцатого года у нас
вообще очень стали плохие отношения
натянуты. Вот он постоянно ревновал,
говорил, что я ему изменяю, хотя этого
не было. Он уже меня настолько вот
затиранил сюда там не ходи с теми, не
общайся.
Мама не должна была приходить ко мне
тоже к нему домой. У нас происходили всё
чаще скандалы дома. Он начал и руку на
меня поднимать, и душил, и и там кидал
меня на кровать, разбивал телефон,
выкидывал шестого этажа. Вот устраивал
такие как бы скандалы.
Я перед Новым годом первый раз ушла. Это
был двадцатый перед двадцатым годом.
Потом он не вернул, сказал, что я больше
так не буду. Прости, люблю и так далее.
Мог звонить по 50 раз, например, на дню
и говорит: "Где ты? Что ты делаешь, если
там А я трубку, например, не брала". Он
говорит: "Сейчас". А потом, когда
всё-таки отвечала, угрожал, что я если
не будешь брать трубки от меня, я
приеду, тебе зубы выбью. Когда есть
семейный киднейпинг, ну, процентов 90,
он сопровождается вот этим, ну, то, что
для нас более привычно, то, что мы
называем, да, домашнее насилие. Ну,
процентов 90 случаев - это всегда так.
То, что мужчина, да, не разрешает жене
приглашать подруг, приятельниц там,
куда-то выходить из дома, это же такая
форма контроля, что, да, вот, ну, вот
как с собачкой, вот ты моя, вот сиди
дома, чего тебе не нравится, нормально
же, кушать же есть. То есть я, ну, почти
не знаю истории, где есть
интеллигентные, эмпатийные, да, мужчины,
для которых действительно там
материнство детства представляет
какую-то ценность, и вдруг он неожиданно
забирает матери ребёнка. Он, конечно,
такого не происходит. Всё-таки это
делают специфичные личности, которые,
ну, напрочь лишены эмпатии.
Первое избиение было у него дома. У меня
было 12-13 недель примерно. Мы были у
него дома. Приехал его друг, я им
накрыла стол, они пили виски, то есть
крепкий напиток. И мне надо было в 7:00
утра поехать в пятый роддом сдавать
анализы, потому что у меня на этих
нервах очень тяжёлая беременность была.
Я подошла к Чингисхану, говорю: "Руслан,
говорю, мне нужно в 7:00 утра поехать в
больницу и чтоб не оставлять вам бардак,
потому что он он бы меня потом убил бы
на столе. Давай я уберу". Он просто
встаёт,
начинает меня по лицу бить, а а я
беременная. Уже была это первое
изменение. начинает меня тащить просто с
залодает меня просто об пол, начинает
бить нога ногами, руками просто вот вот
как я лежала, и он мне попадает в лицо.
У меня получается заплывают моментально
глаза и у меня начинается
ээ губа у меня была сильно разбита. Про
тело я уже молчу, там оно всё в красное
было. У меня начинает сильно кровь с
носа идти. У меня, оказывается,
полопались, представляете, от удара
капилляры. И у меня пол просто залит
кровью. И я пытаюсь уползти в ванную.
чтобы промыть, понять, что у меня, что
со мной. И он меня это в этот же момент
он продолжает меня бить. И я думаю, если
я сейчас как-то не уйду отсюда,
меня и меня или меня убьют, я умру, или
я буду живая, ребёнок умрёт, что-то одно
из двоих. Я начинаю на э кое-как
на улицу выползла. Не вышла, выползла на
улицу. Там у него двор небольшой, он
вышел за мной, я начала плакать,
кричать, что я же беременная, что ты
делаешь? И, видимо, его вот это вот
наркота, вот этот алкоголь, видимо, его
вот это вот подпустила уже, потому что
он меня избивал в течение полтора-2
часа. Он мне сказал: "Ой, меня посадят".
Он мне не сказал, что: "Ой, там что с
ребёнком ли там это ой, меня посадят". Я
говорю: "Дай мне ключи с машины". И
говорю: "Денег дай мне". У меня денег не
было. Он мне даёт 30.000 руб. Даёт мне
ключи от Mitsubishi, от Ланцера. у него
тогда была. И я очень боялась приехать
сюда домой,
потому что, чтоб меня не увидела мама. Я
понимала её состояние, то, что она у
меня старая, у меня отца нету, и если
ещё с ней что-то случится, я её могла
довести, у неё постоянно нервы были, и я
не знала просто, куда мне ехать. И я
уехала в Грозный. Я уехала к его
родственникам, потому что я думала, что
там его брат, там есть аксакалы, которые
скажут: "За то, за что ты её избиваешь".
Понимаете? Есть такое понятие, как
мнение других взрослых людей. Это
всё-таки его семья. Когда я приехала к
его сестре к Зулай, она вышла меня
встречать, вышла с машины вот вся в
крови. И вот с этим носом, с этими
глазами она она посмотрела.
И вы знаете, как она отреагировала: "Ой,
Мария, он всех так бьёт". То есть она
знала, что он до меня жил с женщинами, и
он их бил и издевался над ними. И и у
меня я говорю: "Зла, я же к тебе
приезжала, я спросила тебя как сестру:
"Мария, родишь, он изменится?" Мария
говорю: "Родишь у меня, говорю, ребёнок-
говорю, я его не чувствую, говорю, может
он там умер- говорю, ты об этом не
думаешь. Я переночевала с утра я всеми
уехала. В 7:00 утра я переночевала в
Грозном.
И утром я говорю: "Зулай, отведи меня в
больницу. Мне надо ребёнка проверить, на
что она мне сказала. Его сеестра Маша,
нельзя в больницу. Если мы пойдём в
больницу, сейчас будут вопросы, откудово
это всё. Сейчас дадут запрос в полицию,
моего брата посадят. Нельзя. Она меня
отвела на этот рынок. Там такой кабинет
вот, я не знаю, малюсенький такой
кабинет. Да, она мы дали 1.000 руб. и
меня приняли в этом кабинете. И когда
мне делали УЗИ в этом кабинете, мне
сказали, что с ребёнком всё хорошо и у
меня мальчик будет. И я написала
Шабазову эсэмэску, что с ребёнком всё
хорошо, у тебя будет сын.
На что он мне клялся, божился, я больше
тебя пальцем не трону. Прости, извини,
больше такого не повторится,
всё будет хорошо.
И
я ему поверила.
Думаю, действительно, может быть как-то,
что он хотел очень сына, и вот у него
будет сын. Я думала, что он очень рад,
что у него всё-таки будет сын и он
изменится всё-таки. Но нет, прошло
буквально 2-3 недели, он меня опять
избил. А у меня ж тогда уже не 13 недель
было, а больше. У меня уже живот виден
был. Я думала, что у меня ребёнок умер.
Опять же
я поехала
на следующий день, сделала УЗИ. С
ребёнком всё хорошо. Я не знаю, у меня
ребёнок этот Иса, он, знаете, как от
Бога дан. Он очень такой вот живучий.
Ну и, в общем, третий раз, когда он меня
уже избил, у меня утром, когда я
проснулась, у меня просто начало
кровотечение. Началось пять вот так вот
месяцев. Просто куски вот, знаете, вот
не то, что даже вот как у девушки,
просто куски вываливаются. Я уже поняла,
что что-то не то.
Пошла в больницу сюда пятый.
А мне, в общем, это
посмотрели меня и говорят: "У вас,
говорит, ребёнок опустился".
То есть вам надо ребёнка поднимать, вам
нужно ложиться на сохранение. Я доносила
ребёнка,
когда у меня родился Иса уже, ну, думаю,
изменится. Представляете, какая я
затуманенная, какая я дура была. Надо
было ещё беременной уходить после
первый.
А у меня были переживания, да, то, что
вот если я уйду, он убьёт. Он же
угрожал, когда я уходила. Я убью твоих
братьев, я убью твою семью, я постреляю
твоих племянников. Я боялась за родных.
Не то что даже за и за себя, да. Мне
страшно было, честно. Я от такого
страха, наверное, никогда не испытывала,
как вот я там боялась. У нас что было
очень сложно с финансами. То есть у него
вот как он говорил, он зарабатывал
40.000 зарплат. То есть на мои какие-то
желания у него денег никогда не было.
Там какие-то это надо было вот
выпрашивать, вымаливать, я не знаю. А
отдача, как правило, должна была быть.
То есть не просто он мне даёт деньги, а
именно за что-то. А ты мне что? В отпуск
он всегда сам летал, потому что всегда
сам он летал. Всегда на Бали в Таиланд
по месяцу. Я не задавала почему-то таких
вопросов: "Откуда у тебя деньги там?"
А, скопил там ещё что-то. То есть у него
была для меня вот 40.000 зарплат. Когда
ребёнку было год, я вышла на работу
няней. Дальше у нас, получается дочка
родилась. В 2018 году родилась Ладушка.
Я уже поняла тогда, что рассчитывать
финансово на него нет нужды. Я постоянно
работала, то есть, ну, опять я ушла в
декрет на годик. Потом я работала вот
няне с 2015 с перерывом до 2022 года. У
нас в двадцать первом году случается
кризис, то есть мы уже прямо вот на
грани развода, потому что уже всё хуже и
хуже и хуже. И в один какой-то период
момент я начала не то что как бы
огрызаться, я начала отстаивать свои
границы, которых полностью стёрли в пух
и прах. Мне со стороны стали говорить:
"А почему вот так задавать вопросы?" И я
начала их искать, ответы. Почему ему
задавать вопросы? И начала понимать, что
что-то вообще не так в наших отношениях.
Где я понимала, что мне плохо, мне очень
плохо, да, в этих отношениях, мне
тяжело, но я такая, у меня есть дети,
ради детей
семью нельзя рушить.
Но я начала замечать, в двадцать втором
году, когда началось СВО, он начал с
сыном больше времени проводить. То есть
они в поход, они по горибы, они ещё
куда-то. Где они были? Я начала задавать
вопрос: "А где вы?" Мы там, у нас
мужские дела, не лезь, тебя не касается,
всё хорошо, ребёнок, видишь, счастлив,
здоров. То есть он
я начала видеть вот эту дистанцию,
и ребёнок начал замыкаться, и я начала
это замечать. Начались вопросы,
естественно, к нему. Они поздно
приходили, где они были, что то есть
меня с дочерью не было вот для них. Ты
занимайся детьми, занимайся своими
делами, нас не трогай. Вот такой ответ
был от
бывшего сожителя. И в двадцать втором
году, в июле месяце, я принимаю решение
уйти с работы. То есть я принимаю
решение о том, что мне нужно сохранить
семью, что-то происходит, непонятно что,
но я вижу, что ребёнок мой меняется, и я
принимаю решение уйти вот в домохозяйки.
Думаю, всё, посвящу себя семье, мы
сейчас всё наладим, мы поговорим. В
общем, всё можно спасти. Ребёнок идёт в
первый класс, двадцать второй год. У нас
наступает, э, волна мобилизации. Он
собирается и едет в Абхазию. Причём он
не просто едет в Абхазию, он забирает
сына, который только пошёл в первый
класс. Перед вот этим, а, буквально до
того, как он собирается в Абхазию, у
нас, э, происходит разговор: "Откажись
от сына в пользу меня, чтобы я был
единственным опекуном".
Я говорю: "Ты что, с ума сошёл? Как? Как
это? Зачем? Я не буду этого делать". Его
пытались уговорить: "Моя мама, его мама,
я". Он говорит: "Я беру ребёнка, я вам
никому не доверяю. Я его беру с собой".
И он его взял с собой. Я не успела
поставить запрет на выезд.
Я поехала, написала заявление. Ну, как
бы там это время должно пройти. И он,
получается, забирает сына и едет в
Абхазию. В апреле двадцатого года я ушла
уже окончательно
ушла в свою квартиру в Красноярске. Он
об этом знал, с дочкой приезжал,
виделся. вот
гуляли вместе. И начались вот тогда у
него уже угрозы, что он дочку мою
может у меня забрать. То есть там первый
у нас случился случай, что он, а, мы с
ним погуляли и уже пошли домой, и он
попытался мне её вот говорит: "Что ты
сделаешь? Я вот сейчас её вырву у тебя
из рук." Он мне вырвал её из рук и
пошёл. И я как бы тогда дочку у него
забрала и всё, ушла домой. И после этого
как бы я поняла, что уже невозможно жить
совместно в одном городе, что, наверное,
нужно переезжать. И выбрала сюда в
Краснодар. И мы сюда уехали в двадцатом
году в июле с я, мама и дочка. И в
октябре месяце вот он приехал двадцатого
года.
А мы тоже порядка 5 дней, наверное,
гуляли вместе с утра до вечера. Я ему
снимала квартиру, искала. То есть, ну,
как бы пыталась как-то
по-нормальному общаться, чтобы и он с
дочкой мог общаться. Но произошёл у нас
тоже
конфликт, при котором он меня ударил на
улице, и я
приняла решение
с ним не видеться какое-то время. Мы
уехали с семьёй
в другой город на море. И по по приезду
уже я узнала, что он написал на меня
заявление здесь в полицию
в опеку, что я похитила ребёнка. Это
было, наверное, ударил меня 11 октября.
19
октября вот я приехала. Мы приехали, и
22 октября он у меня ребёнка отобрал.
Вот за этим деревом он прятался,
получается. А я разговаривала м со своей
приятельницей, были с детьми, стояли вот
возле горки примерно там.
Вот. И наши дети играли. Получается,
дочка у меня побежала за мальчиком,
а вот в район этого, наверное, стола.
Вот сюда подбежала, а мы находились вот
ещё здесь, шли за ними. И получается
я вижу, что из из-за дерева выбегает
мужчина. Он подбегает к дочке, хватает
её, слышу её вот этот, а, вздох, как её
вот, ну, а он ещё был в маске, но всё
равно по нему я по знаю же своего, так
скажем, бывшего сожителя, понимаю, что
это он. Я бегу за ними, а он схватил
ребёнка и побежал от меня. Вот я бегу на
перерез мне бросается другой мужчина,
незнакомый мне тоже. Он меня,
получается,
хотел как бы удержать руками. Вот так
вот хватал, получается, как обнимал. То
есть, чтобы я не побежала за отцом с
ребёнком. Вот. Но я вырвалась и догнала
их где-то вот примерно вот здесь.
Схватила его за капюшон. Капюшон у него
отстегнулся, и он продолжил бежать там к
машине, припаркованная вот буквально там
вот недалеко. Я подбежала к машине.
Он посадил дочку к себе на колени и сел
на на водительское сиденье. Я пыталась
дочку
забрать. Вот он мне тогда тогда нанёс
лёгкие телесные повреждения, палец
повредил и над губой губу рассёк. А над
губо у меня была.
А что это?
Чем ударил, да, и палец как бы вывернул
мне. Вот. А сзади сидела его мать. Он
дочку передал матери. сам менятолкнул.
Я, получается, упала. Мать вышла из
машины, а он уехал. Мужчина вот этот,
который мне незнакомый был, он сел к
нему на переднее сиденье, они все
уехали. Вот. А я встала, получается,
вот. И с матерью пыталась с его
поговорить, почему он так сделал и куда
увёз дочку, на что нам не ответила, что
он просто её забрал погулять. Вот.
И на сколько он её забрал?
И забрал погулять на 10 месяцев. По
поводу следственный комитет полиции. Это
вот первое, да, что спрашивают, что
делать, если ребёнка забрали. И хотя я
всем советую всё равно звонить в 112,
звонить на горячую линию следственного
комитета, советую я это не потому, что
они действительно могут что-то сделать и
могут помочь. Просто это надо делать для
того, чтобы у тебя были доказательства
для суда в дальнейшем о том, что ты
пыталась, да, решить эту ситуацию,
пыталась восстановить свои нарушенные
права и своего ребёнка, да, пыталась,
ну, как-то реагировала на сложившиеся
обстоятельства только для этого. Потому
что иначе для суда, ну, это я как юрист
уже говорила, да, для суда получается,
что ты вообще ничего не делал и никаких
действий не предпринимал для того, чтобы
вернуть своего ребёнка. И это не очень
хорошо. А с практической точки зрения ни
те, ни другие ничего сделать не могут,
потому что по российскому
законодательству родители равные права.
У тебя выхватили ребёнка, у тебя его
увезли, никто ничего не сделает. Как
только полиция поймёт, что ребёнок
находится со вторым родителем, всё,
будет отказной материал. В лучшем
случае, что будет, вызовут папу, он
напишет объяснение, что, да, поехал с
ребёнком там на море погулять в торговый
центр, ребёнок сам захотел с ним время
провести, и всё. Никакой ответственности
за это, к сожалению, не будет.
Он увозит ребёнка. Да, я пишу заявление
в полицию.
Ну, органы наши
никаким образом не не могут мне помочь.
Я писала и в следственный комитет, и в
полицию. Никто мне не мог помочь, потому
что у меня даже на тот момент не было
никакого судебного акта. Он, как потом
оказалось, он её увёз в Москву.
Мне следственный комитет потом установил
всё-таки его адрес,
хотя он говорил, что проживал в Чечне.
То есть получается перед тем, как дочку
отобрать у меня, он прописался уже в
своего адвоката в Чеченской Республике.
Вот. И хотел, чтобы там проходили все
судебные заседания. Когда я родила Ису,
он приехал на выписку,
забрал меня с ребёнком. Ну всё, думаю,
ну мне главное было, что он здоровый
родился. И прошло время, я ему сказала,
говорю, Ченгис, говорю, давай так,
говорю, ты покупаешь комнату, я добавляю
маткапитал. Мне не нужен твой дом, твой
мрамор, я говорю, ничего не хочу, и я
буду жить с ребёнком в этой комнате. Я
не хочу с тобой жить. Ну, в общем, на
этой почве я хотела уйти, он меня сбил.
Я не могла ребёнка покормить на руки
взять. И я, представляете, 24 на7 была
под камерами. То есть были камеры по
дому и во дворе, и улица вся
просвечивается. То есть если я выхожу из
дома, к нему эсэмэска на телефон
приходит. Если я захожу домой, к нему
эсэмэска на телефон приходит. Он слышал
мои разговоры, я не могла подругам
позвонить, пожаловаться. А это были вот
эти вот все записи, они писались на на
телефон. промотать, включить и
послушать, с кем я разговариваю. То есть
я ни с кем не общалась, кроме соседки
вот этой Марины. И когда меня избивал
Чингиз, я
к ней убегала. И когда он меня избил, я
оставила ребёнка
у Марины и уехала в Москву к знакомому.
Очень хорошая семья. Я у них пробыла 3
часа в Москве. Мне звонит Марина и
говорит: "Маша, ребёнок, говорит, ничего
не ест без тебя".
Он говорит: "Голодный". Я его не могу
покормить.
Я говорю: "Сейчас я приеду". То есть у
меня внутри вот тут вот всё горело. Я
приехала обратно, взяла Ису, покормила
его, он меня уснул, он меня часов 10
спал, не просыпаясь.
То есть я попыталась один раз уеха
уехать в Москву, думала, пусть
воспитывает. Да, это один-единственный
раз, когда я вот думала, что у меня
получится, а у меня не получилось.
После Абхазии приезжает ребёнок. Я не
знаю, что там происходило.
А-э, он закрытый был, не разговаривал.
То есть это был какой-то отстранённый
такой, напряжённый комочек такой,
знаете, вот он немножко, знаете, уже
начал агрессировать. То есть он такой:
"Не лезь ко мне". Я говорю: "Почему так
со мной разговариваешь? Ну почему я
пытаюсь как-то на диалог? Сожитель
бывший мой говорит: "Не трогай его, не
твоё дело". И дальше происходит, знаете,
такой моральный террор. То есть я ему
иду с такой позицией, что мы сейчас с
тобой всё наладим, решим все вопросы,
проблемы. А у него, я так понимаю, уже
позиция своя была, сформировалась, и он
мне начинает: "Ты же хотела уходить год
назад, но ты же хоть искала себе работ,
жильё, а, а ты чего не нашла?" Я ищу
квартиру, чтобы там было две комнаты или
как бы студия большая, чтобы для двоих
детей, для меня сама его говорит: "Ну
вот ты переедь, да?
Обустроишься, пусть Владимир останется".
То есть сын, пусть здесь побудет,
поживёт. И у нас состоялся разговор в
машине уже при переезде с Алексеем. Я
говорю: "Я
не оставляю тебе Владимира,
он не будет с тобой жить". Ну вот он
такой: "Ну ты на себя посмотри, ты дура.
Захочу, заберу детей, да и ты мне ничего
не сделаешь". Я говорю: "Ты почему так
говоришь?" Ты, говорю, уже собрался
забрать ребёнка. То есть это, знаете,
как было: "Вот всё, последний вечер, все
вещи вывезены". Да, он такой: "Как
будет, так и будет". Вот как бы таким
вот на этом мы и закончили. Я очень
пожалела, что я не записала этот
разговор. Я вообще не знала, что к чему
это выйдет. Мы уезжаем 5 декабря 2022
года с дочерью.
И начинается после этого всё. А мы
начинаем, у ребёнка не было Владимира
телефона, мы начинаем звонить
отцу, приезжать, еду привозить. Он мне
не даёт видеть сына. И если я каким-то
образом видела сына, он его забирал
быстро-быстро вёл. Нам некогда, не
трогай нас. Нам некогда, нам некогда. И
вот он как-то уводил, даже ес,
ну, выцепить. Я ему пыталась всё
объяснить с ребёнком. Да, ни разу не
было того вот с 2022 года, декабря,
чтобы я с ребёнком, с сыном поговорила
один на один.
А он всегда стоял рядом. Если я пыталась
что-то говорить сыну, ты обманываешь
было от отца. Зачем переворачиваешь
слова? Ты врёшь, ребёнок на него и как
бы всё, я враг такой стала. Э, я начинаю
через школу
ээ какие-то вот выходы через школу.
Потом меня там блокируют
в чате в мамском. То есть он там, я не
знаю, наговорил: "Я сектантка, хочу
ребёнка куда-то в лес утащить". Я не
понимала, что происходит. А я ухожу с
чувством вины, что я разрушила семью.
Мне тяжело, у меня нет сына. Я не
понимаю, что происходит с сыном. Почему
такая ситуация?
То есть получается, она очень большое
количество времени, в принципе,
потеряла, пытаясь как-то это всё
осмыслить, видимо. А там был вариант
один, там надо было просто ребёнка
забирать и уводить с собой жить. Любой,
ну, как получится, вот так и уводить,
да. Я так понимаю, тогда ещё эти
возможности были. Он, хотя рядом не
отходил, ребёнок всё равно рядом
находился, да, и хоть как-то с ней, но
взаимодействовал. Там совершенно
очевидно, суды это затягивается на очень
долгое время. Обеспечительные меры это
право сюда наложить, они обязаны.
обеспечительный, я имею в виду,
определить место жижительство ребёнка до
вступления решения суда в законную силу.
А чаще всего суды оставляют ну
фактическое положение дел. Если мальчик
с папой, ну вот на время рассмотрения
дела в суде, он с папой и останется, да?
И даже если будут вынесены
обеспечительные меры, вдруг ребёнка
передать маме или маме установят порядок
общения на период доступления решения
суда. Как как это всё исполняется, мы с
вами уже знаем никак. В общем, когда я
приехала с Москвы и забрала малыша,
потом был инцидент следующий, когда Иса
уже такой
полготика ему не меньше, месяца четыре
было ему,
когда мне Шабаза позвонил на телефон,
говорит: "Я тебя сейчас приеду, убью
просто". Я, говорит, еду тебя убивать.
Держись.
Просто ему захотелось. Он говорит: "Я
еду, держись, я еду, тебя убивай".
Я беру пелёнку
в одеяло, малого в одеяло. Вот так вот
замотала. Беру смесь, беру бутылки, беру
этот сок быстро. Вы знаете, у меня вот
так вот всё стояло, как будто на готове.
Вот так вот всё стояло. Сумку скидываю,
бегу к Маринке, она вот вот так вот наш
дом, вот так вот Маринкин дом. Стучу ей,
она выходит, я говорю: "Марина, говорю,
держи". Я ей малого, короче, в руки.
И получается вот тут вот наш дом. Вот
тут Маринкин. И я вот вот вот по прямой
бегу, а вы знаете, это дач. Вот если
хотите, я я вас свожу. Там нету вот
фонарь, фонарь, как у нас. Там темнота и
вот такая узкая дорога. И я бегу, и
машина навстречу едет такси. И я бегу и
он выходит с машины. Так получается, что
мне навстречу. Я думаю, всё, мне хана. И
я, ну, слава богу, у меня исы нету на
руках.
И я разворачиваюсь, начинаю в обратную
сторону. Он за мной. Я не знаю,
наверное, никогда в жизни так не бегала.
Знаете, какой-то кросс. Как он за мной
бежал? Ну всё, говорит, сейчас я тебя,
говорит, застрелю. Как он за мной бежал
с этим пистолетом? А там на углу есть
круглосуточный магнит. Я забежала в этот
магнит и под касу спряталась.
Круглосуточный. Это мне повезло,
представляете? Я под касу спряталась,
говорю: "Девчонки, говорю, не выдавайте
меня", говорю, "пожалуйста, он меня
убьёт". Он зашёл в магазин, искал,
искал. Где она? Где она искала? Искала.
А девки говорят: "Да никто не заходил,
никого здесь нет".
И он встал возле магнита и стоит. А
время, представляете, 2-300ча ночи.
Я мамеш написала с дурного ума. Я
говорю: "Мама, говорю, я под кассой
сижу". Я говорю: "Я не знаю, что мне
делать". Представляете?
Ну, а что вот девчонки вот те вот
магните звоните в полицию. Я звоню в
полицию, они не приезжают. Я думаю, что
мне, как мне отсюда уйти? Он просто меня
убьёт. Мы вызвали вот эта кнопка
тревожная есть. Она в любом магазине
есть.
Мы нажали на неё, приехали ребята, вот
такие вот два амбала тоже с оружием, в
военной форме, всё. Но они, видимо,
подготовлены, я что не знаю. Зашли в
магазин, что случилось? Девочку надо
вывести в город. А что случилось? Я
говорю: "Ну, пожалуйста, говорю, ребят,
ну, это не наша обязанность. Вас же не
ограбили, с вами же ничего не сделали. Я
плакала". Говорю: "Вывезите, он меня,
говорю, убьёт". Эти ребята меня посадили
в машину, вывезли, а я взяла такси,
уехала, брат к сестре. Утро жду 7-8
утра. Приезжаю обратно. Малой же ребёнок
у меня там. Забираю этого малыша,
смотрю, это ключи у меня были сго дома.
Открываю. А что мне делать? Открываю
дверь вчём. Захожу, смотрю, он спит.
Чингисхан спит. Это встаёт. Я говорю:
"Чингис, говорю, будешь кофе, чай?" Да.
Сел, как ни в чём не бывало. Я ему
кушать кофе, чай попил, уехал. Как ни в
чём не бывало. Представляете,
когда первый раз её отобрал, он иногда
давал мне её по видео увидеть,
поговорить с ней, но личные встречи он в
личных встречах отказывал мне всегда. То
есть я хотела приехать, пообщаться,
чтобы с ним увидеть, но он обманывал
меня, где он находится. Суд проходил в
Чеченской Республике, но потом оставили
заявление без рассмотрения после
отобрания ребёнка.
Спустя
месяцев сем суд прикубанский вынес
обеспечительную меру, что ребёнок должен
проживать с матерью, со мной. И спустя,
наверное,
как я приехала неделю, вот её нашли,
а, в Республике Хакасия
и получается с пристава исполнили
определение суда. То есть мне дочка была
передана
21 августа,
а двадцать первого года.
Угу.
То есть исполнительные де действия
длились, наверное, часов пять. Он не
хотел её отдавать, он её держал на
руках. То есть его сначала его
уговаривали, что вот как бы убеждали,
чтобы он отдал. И в конце концов он её
укусил даже. То есть он вцепился в неё
зубами, что не не хотел отдавать.
и укусил за вот подключечную здесь вот у
неё синяк потом наверно в течение месяца
сходил. После того, как я забрала дочку,
мы поехали в Краснодар сюда. Вот эта
судья, которая сначала приняла мою
сторону и обеспечительную меру, а
вынесла, она потом эту обеспечительную
меру сняла сама вот незаконно и потом
вынесла решение в пользу отца. То есть
она оставила там двухлетнего, ну тогда
уже ей букло 3 годик трёхлетнего ребёнка
определила место жительства с отцом.
Наталья очень интересная была история.
На первой инстанции у нас Прикбанский
районный суд была судья Шубина. Сейчас
она в отставке. Шубина в последнем
судебном заседании меня исключила из
судебного процесса и вынесла решение о
том, чтобы место жительства её дочери
было определено с отцом. Далее у нас
была апелляционная инстанция, тройка
судей.
Краснодарского краевого суда шёл процесс
достаточно долго. И когда я в середине
процесса поняла о том, что сейчас они
вынесут такое же решение, маленькую
девочку, ей тогда на тот момент было 4
года оставить с отцом, а я попросила
объявить перерыв. Мы вышли, и я Наталью
спрятала, вывезла в другой город,
оставила без средств связи абсолютно. и
их с дочерью прятала, покационная
инстанция не отменила решение суда.
Ребёнка нельзя отрывать от матери, когда
мать абсолютно здорова, меняема, ведёт
обычный образ жизни. Когда ко мне начал
ходить ответчик, отец ребёнка, его
какие-то представители, просить
подписать мировое соглашение о том, что
будет определено место жительства
ребёнка с отцом, но ребёнка он передаст
матери. То есть постоянно идёт
манипуляция, постоянно. Мы отказались,
вынесено было решение и вернули на новое
рассмотрение в Прикубанский районный суд
в ином составе судей. И уже было
рассмотрено с точки зрения закона
абсолютно объективно и, конечно же,
определено место жительства с Натальей.
Я возвращаюсь, да, в Краснодар, замечаю
слежку. А ещё я узнаю о том, что отец
ребёнка Виталий подаёт на меня в суд на
лишение меня родительских прав. То есть
он забрал дочку и подал на лишение. в
котором указывало, что я веду тоже
аморальный образ жизни и чуть ли не
занимаюсь там проституцией. Вот. И
выходит ролик перед судебными
заседаниями, вот которые у Назарова
проходит по лишению меня прав. Выходит в
СМИ ролик, что я, э, мужчина мне
неизвестный, даёт интервью о том, что я
ему оказывала интимные услуги и не то и
говорит о том, что не только ему.
желание было см поближе познакомиться,
отдохнуть и предложим, ну, в том плане
учиться про человече, она мне просто
дала понять, что мне это обойдётся
дороговато, потяну я, не потяну когда
узнал мою сумму согласился, желание было
превыше всего сексуарай потребности мне
помогала улетворять.
Ну и не знаю, как она выдуется не
хотелось, чтобы дорочка видела это.
У вас есть подозрение, к тому сказать?
Ну, я предполагаю, что это был как раз
вот отец ребёнка Виталий.
Он специально это, думаю, сделал, чтобы
вот дискредитировать меня в рамках вот
этого судебного
разбирательства по лишению меня
родительских прав.
Ну, это настолько распространённая
практика вот это вот очернение, да,
огрязнение, так скажем, той стороны. И
вот самые распространённые, да, там
[ __ ] таскает мужчин, гуляет
направоналево, ребёнка одного бросает,
алкоголь, наркотики.
Это всё льётся абсолютно в каждом
процессе. Это у меня было в суде, когда
бывшие мужья, да, предоставляли там
фото, сделанные там в разных интимных
моментах. Они делали это фото в
отношении своих жён, и у них абсолютно
ничего не ёкнуло принести это в суд и
предъявить суду, как якобы совершение
каких-то там развратных действий где-то
на стране. Вот это любимое. Было у меня
такое, что приносили сексуальные
переписки в суд. жена переписывается с
мужем. Он это приносит как подтверждение
того, что ну очень развратная мать,
нельзя с ней детей оставлять. Вы
посмотрите, что она мне вообще про что
пишет. Как с такой женщиной нужно, чтобы
ребёнок воспитывался? Ну, вопрос-то в
том, что они не понимают одного
простого, что у нас даже м ну так
скажем, с женщиной, как у нас глава
государствато говорил, с низко
социальной ответственностью, вот даже с
такими детей всё равно оставляют, потому
что в принципе, если это нормальный
непредвзятый судья, да, не заряженный,
так скажем, который руководствуются букм
буквой закона, они умеют разделять, чем,
как бы, человек занимается в свободное
время и тем, как он осуществляет свои
родительские обязанности. И это две
разные вещи. В двадцать третьем году я
подаю м заявление в суд.
исковое о месте жительства
двоих детей со мной. Я начинаю собирать
все материалы, характеристики, всё. Вот
у нас очень долго шло. У нас только в
двадцать четвёртом году в октябре
месяце, 30 октября, насколько я помню,
было решение по первой инстанции. То
есть, понимаете, так почти полтора года
всё это длилось. И этот период, конечно
же, ребёнок оставался с ним. Он мне не
даёт видеть сына. Суп я в баночках ему
привозила, варила. Там стучали. Он потом
поставил вторую дверь, чтобы мы не
достучались. Я знаю, что они дома, свет
горит, никто не открывает. А я ему
хотела телефон подарить, чтобы мы были
на связи. Я ему до этого подарила, он
каким-то чудом сломался. Я кое-как опять
их поймала. Спустя день или два, и я
подарила этот телефон, которым он также
не пользовался. Ему не разрешалось
звонить. Пока это всё, я понимала,
знаете, такой важный момент, чем я ближе
к ребёнку становилась, тем больше
каких-то, знаете, я видела, что давление
на ребёнка идёт. То есть, если сначала
просто он говорил: "А ты меня бросила,
ребёнок, ты от меня отказалась". Потом
он начал говорить: "Ты хочешь меня
увести в лес и там убить?"
Хуже, чем ты, скотина, не придумать. Что
ты, сволочина, гуляла вообще вода до
одина? Что, не страшно было за ребёнка?
чтобы я твой вонючий голос больше
никогда не слышал. Из-за тебя мы дети
страдаем.
Откуда такие мысли у ребёнка? Ты хочешь
меня забрать в лес? И ты не хочешь,
чтобы я ходил в школу, ты не хочешь,
чтобы я ходил на тренировки. То есть ты
хочешь вообще из меня сделать непонятно
что? Я говорю: "Нет". И я видела, что с
той стороны идёт огромное давление.
С лета 2023 года идут разбирательства на
тему определения места жительства
ребёнка. При том, что видно, что отец
просто ребёнка зомбировал, мальчик с
ломом кидался на мать. Ну то есть этого
быть не может.
Есть и видеосъёмка, где любовь
показывала это всё.
Машину отгоняй.
Отойди, пожалуйста, мы с отцом
поговорим.
Машину отгоняй.
Мы поговорим с твоим отцом. взять,
ударить машину, проколоть машину. Ты что
делаешь?
Скажи мне, ты же не такой. Ты добрый
ребёнок, успокойся. Вызови эвакуатор,
оставь машину. Я это всё снимаю.
На первой инстанции выставлялась, что
мама монстр. Мама монстр бьёт
морит голодом. Сам же сын это говорит,
когда я я у него задаю вопросы после вот
этого всего. Говорю: "Я тебя голодо
морила. Я когда я тебя била вообще?"
Он уходит, закрывается и не отвечает на
вопросы абсолютно. Вот. А пишет,
например, и говорит он другое, то, что
говорит отец. Тренер пишет то же самое,
что говорит отец. В характеристике сын
то же самое, что говорит отец. И отец,
естественно, да, там говорит то, что
нужно, то а доказательств этого нету.
Есть просто слова других людей и
Владимира, которые
находятся под тотальным контролем отца.
Ну вот эта фраза, которая она выскочила,
да, знаете, он ребёнка, видимо, готовят
там, да, что говорить, как, но она
выскочила, да, непроизвольно у ребёнка.
На первой инстанции, когда судья
спросила сына: "А если бы мама с папой
жили вместе, ты бы хотел жить вместе с
мамой?" И сын говорит: "Да".
Дело любови - это как раз-таки
яркий пример, а, того, что накидывалось
много пухо в материалы дела. То есть
писали о том, что она морит себя
голодом, что она детей детям не даёт
мяса есть, какие-то приводились доводы,
и всё это в письменном виде. То есть ни
одного доказательства по делу нет. В
судебной экспертизе а есть подтверждение
того, что в отношении сына есть
воздействие со стороны отца в части
влияния на его мнение, с кем он хочет
жить. В данной судебной экспертизе есть
одна из фраз, а, которая говорит о том,
что отец специально вытесняет, а, образ
матери и сознание ребёнка, то есть,
чтобы ребёнок, мальчик, проживал именно
с ним. Это постоянно использует для
того, чтобы вывернуть, чтобы ребёнка
одного забрать. Экспертиза не повлияла
на заключение органов опеки. Опека стала
сразу на сторону отца. До суда я им
приходила, очень много писала. У меня
всё это есть. Подавала, говорю: "Вот
такая ситуация". Они мне говорят: "Идите
в суд, идите в суд, решайте в суде". Я
пошла в суд, а я им приносила
фотографии, э характеристики, я им всё
полностью приносила, а о том, как
происходит на самом деле дело. Но опека
было явно видно, что они находятся на
стороне отца.
А вот он у меня на этом на лошадках.
Гоняли мы с ним.
Это я с ним гулять выходила, когда я
избитая убегала от Шабазова к брату или
к маме. А так я сидела под камерами.
Представляете? Мне даже с ребёнком
никуда нельзя было уже. Иса начал
подрастать. И когда он начал избивать
меня, он начал вот так вот садиться и
ручками вот голову, ну, закрывать,
потому что ребёнок начал понимать, ему
страшно. И я понимаю, что и ребёнок в
такой ситуации оказался, и я. и то, что
мы вдвоём с ним заложники вот этого
монстра.
И я знала, что у него связи есть, что у
него с рук всё сойдёт, то, что мне
никакая полиция, никто мне не поможет. И
сидя в телефоне,
один раз я наткнулась на такую статью,
э, что есть такая группа, я не знала о
них вообще, правозащитники, которые
помогают женщинам, которые попали в
трудную ситуацию.
И я не знаю, как это так получилось, что
я нашла просто я нечаянно в Google
залезла, мне выскочило. Я не знаю, каким
способом. Просто вот в ленте, вот в этой
было в новостях, Лидия Михальченко и её
проект Кавказ без матери. Там был бот.
Ээ
я связалась через этот бот с Лидияй
Михальченко. Её попросила просто,
говорю, спасти, спасите меня. У меня,
говорю, кроме вас никого нет. Она в
Telegram написала большое письмо о том,
что её преследует её,
ну, гражданский муж, а что её избивают,
что она хочет, ээ, избавиться от
домашнего насилия, что она хочет чтобы у
неё не забрали ребёнка, угрожает забрать
ребёнка. Она прислала очень много фото
побоев, очень страшных, огромных чёрных
синяков. на ногах, на руках, на лице
и просила помочь ей выбраться из этого.
Я собрала малого. Я у мамы здесь была.
Как раз жара была. Я говорю: "Мам,
говорю, ребёнку жарко в кроссовках, надо
что-то купить ему, сандалики там. Поеду,
говорю, я в магазин
покупать там ему что-то".
Выхожу сюда на улицу, стоит машина и
едет навстречу. Сындай сюда. Я говорю:
"Нет".
Я сына к себе приезжала и
ушла. А начала от него отходить. Вышла
моя мама.
Отстань от неё. Что ты к нашей дочке
пристал? Да ей спокойно жить. И она его
начала на грубо. У меня мама такая, ну,
грубо в тоне начала отвечать на него,
что уйди, уедь, оставь её. Ты посмотри,
в кого ты её превратил.
На что он вышел с машиной? Просто у меня
мама инвалид, она еле ходит, вы видите
сами. Он её на толкнул, она упала,
пока он бил мою маму, считай, там он её
на пол повалил, там уронил, там, я не
знаю. Пока он это все действия совершал,
я с ребёнком забежала сюда, закрыла
калитку на засток и сидела во дворе. Я
думала, он мою мать там убьёт. Верите,
это он приехал
в очках у чёрных на машине на своей
приехал, и он подъехал, чтобы ребёнка
забрать.
И я вышла тоже. Я знала, какой у него
характер. Я вышла, чтоб никакой драки не
было. Думаю, кинется сейчас её сбивать
тут будет. Я стала с ним разговаривать,
что зачем ребёнок, что ты хочешь от
ребёнка? Пусть он с матерью будет. Он
выскочил с машины, погнался за ней. Она,
правда, во двор забежала, и я ему, ну,
встал дорогу пере загородила, и он меня
толкнул, так ударил меня, что я упала.
Вот эта нога у меня правая, вся синяя
была.
И он уехал с угрозами.
Угу.
Говорит: "Ну, ждите, сейчас я приеду,
сейчас люди приедут, и твой дом этот
взлетит на воздух". Угу.
Вот постоянно эти угрозы были, что он
нас убьёт, что он моих внуков убьёт, что
мы этих внуков своих не увидим никогда,
если что-то случится с его ребёнком, сою
с её сыном.
Потом
он уехал, позвонил мне на номер и
говорит: "Ну всё- говорит, хана тебе.
Сейчас я возьму своих ребят блатных". Я
позвонила в этот момент Лидие
Михальченко и говорю: "Лидия, всё,
говорю, я не знаю, говорю, спасайте
меня".
Лидия меня вывезла с Краснодара на
машине в Сочи с ребёнком. В этот же
через 20 минут она мне это всё
организовала.
В Соче я уже на самолёт
вылетела, на самолёте прилетела в
Москву.
С Москвы я приехала на такси. То есть,
вы не поверите, это находится где-то на
крайне, где-то в глуши.
Когда меня привезли туда с Исой, я вышла
с ребёнком, меня встретила женщина,
вышла я в такси,
я зашла в дом. Этот дом был два этажа, и
внизу был ещё цокольный этаж. Когда я
зашла туда,
там было много женщин. была с Нигерии
женщина, представляете? Была с
Узбекистана женщина,
русские женщины были, они всем
обеспечили, то есть меня и моего сына.
Попала я туда.
И
ровно через 4 дня, 9 мая,
меня нашёл шаббат.
Это было очень, очень страшный день для
меня.
А с утра написала мне женщина, с которой
мы договаривались о том, что она будет в
этом шелтере,
что взломали дверь ломом и сбили
работницу шелтера.
Марию вывезли насильно. То есть, ну, как
бы именно к Марии тогда насилие не
применялось, видимо, кроме тотального
страха. Шабазов действовал очень
продуманно, несмотря на то, что ах, я
такой безудержный, держите меня семеро.
Он вырвал камеры, чтобы не было никакой
фиксации его преступления. Он заходит в
шелтер, с ним был чеченец, друг, мой
брат с ним был, которого он заставил
поехать с ним.
Моя мать с ним была. Чингис первым делом
забрал у меня ребёнка с рук. Я не хотела
ехать. Я сказала: "Я не поеду".
Он забрал ребёнка и вышел. Подошёл ко
мне Ахмет, вот этот чеченец, он меня
знал. Он был у нас в гостях до этого и
говорит: "Мария,
мне, говорит, так тебе жалко. У тебя,
говорит, выбора нет". Он, говорит,
зверь,
там, говорит, ребёнок, езжай.
У тебя, говорит, выбора нет.
Я вышла с этого шелтера,
меня посадила,
забрала малыша у него, села к брату вот
в эту Тойоту машину, и мы поехали в
сторону Краснодара.
Он постоянно мне звонил, постоянно
звонил моим родственникам, моему сыну,
что если мы не поедем в Шелтер, чтоб
забрать её и ребёнка, то он моих внуков,
э, тоже мы не увидим. Угу.
Расчитаемся своими внуками. И вот
пришлось ехать ушёл. Он уже знал адрес,
он уже всё знал. Он сразу по адресу
поехал. Мы за ним ехали и зашли. Он там
выломал дверь. Ломде железка где-то он
нашёл. Выломал дверь. Зашли. Она сидела,
кормила Исусо. И там ещё женщины сидели.
Он там женщину эту стал бить. главная
или кто она там, ну, нянечка или как там
её можно назвать.
Он забрал этого ребёнка и а мы её
поехали. Пото А что она там без ребёнка
будет делать? Ушёл там. Он его забрал. А
с Москвы как мы поехали, мы с сыном
домой приехали, она с ним туда поехала.
Он ребёнка с у него же ребёнок и она с
ребёнком. И за ребёнка туда к нему
поехали. Если в случае Марии смелой
скрыться не получилось из-за угроз и
фактического преследования со стороны
Ченгисхана Шабазова, то Любовь Гревцова
столкнулась уже с тем, что и во время
судебного процесса по определению места
жительства детей даже закон не может
защитить женщину от самоуправства
мужчины, потому что они оба полноправные
родители, даже если уже идёт борьба за
детей в суде. Во время суда первой
инстанции Алексей Новиков забрал у
любови их дочь Ладу, которую любовь
после этого не видела полтора месяца. До
того, как у нас было первое решение, он
забирал дочку, а я уезжала по работе.
Дочка находилась у мамы. Он просто зашёл
к маме, там пойдём, пойдём. Но дочка как
бы никто не ожидал, что так произойдёт.
Он её забрал. У нас начинается вот это
вот поиски везде в любую. Я где только я
просто везде все инстанции говорят
решения суда нету он такой же отец имеет
право мы получаем решение суда
предварительное решение а
обеспечительные меры девочка должна
проживать со мной он приводит девочку
после решения суда когда первый раз он
нашёл ребёнка я говорю мы случайно шли
на этом районе она говорит а вот хочешь
я тебе покажу мы здесь жили с тётей Олей
говорю покажи и она меня ведёт вы даже
не представляете переулками закаулками
вот всеми как очень черездолго
приводит, показывает этаж, квартиру и
говорит: "Вот здесь, если папа меня
заберёт, ты можешь меня найти здесь".
Снова искать дочь, к сожалению,
пришлось. Во второй раз Алексей забрал
Ладу из детского сада и несколько дней
скрывал. Если бы дочь не показала
любови, где её прятал папа, та могла бы
её не найти.
Лада, Лад,
Лада.
Привет.
Привет.
Привет. Что такое?
Ничего.
Привет.
Не подходите, я всё снимаю,
потому что это моя дочь. Что подойти к
вашей дочери?
Ладно.
Ты соскучилась?
Да.
Сильно соскучилась?
Да.
Со мной пойдём погуляем?
А, маленький,
соскучилась. А как ты меня нашла?
Потом расскажу.
Тётя Оля, да, это няня, как бы я не
знаю, кто она там. Она там няня помогает
моему бывшему
с детьми, с готовкой, с уборкой. И они
быстрым шагом шли. Я её забираю. Я
понимаю, что я ээ если сейчас ещё раз он
её заберёт, я её не увижу никогда. В
апелляционном суде он берёт сына опять и
опять ээ ему удовлетворили до этого,
чтобы показания опять опросили ребёнка.
Второй раз. Я, конечно, мы, конечно,
наша сторона против, но
ребёнка опять опрашивают, э, с кем ты
хочешь жить? И там уже ребёнок
говорит всё, что нужно отцу, видимо. И
основываясь на показаниях ребёнка,
суд принимает решение, что сын вообще не
тотально, ну, не настроен, он
адекватный, такой хороший мальчик. Нужно
оставить и дочь вместе с отцом. А я
ознакомилась с материалами дела. Это
абсолютно незаконное решение, потому что
ребёнок, не достиг десятилетнего
возраста, только в крайних случаях может
быть разлучён с матерью. Крайние случаи,
законодатель в этом случае относит. Это,
например, если бы любовь состояла в
психонаркодиспансере на учёте там или
занималась проституцией. Вот абсолютно
нормальная женщина, здоровая, которая
воспитывает ребёнка. Сейчас мы готовимся
к обжалованию в Верховный суд. А моя
рекомендация была сразу же поменять
место жительства, к сожалению,
м чтобы ребёнка не мог отец забрать.
Потому что в таких случаях обычно отцы
действуют следующим образом. ходят с
говор судебным приставом, нанимают
охрану и идёт психологическое
воздействие на женщину, чтобы она отдала
ребёнка. А и участвуют охранники обычно
отца. Либо ещё более такой
распространённый случай, когда отец с
охраной
подкарауливает мать с ребёнком. Охрана
преграждает матери возможность подойти к
ребёнку, и отец изымает ребёнка. Дети
обычно кричат: "Отпусти меня, хочу к
маме". Таких историй много и роликов
много.
А, но ребёнок изымается. Соответственно,
чтобы этого не произошло, любовь мы
увезли в другой город. Она сейчас живёт
вообще другой жизнью с ребёнком. Ребёнок
учится дистанционно в школе. И пока не
будет объективного судебного
рассмотрения, к сожалению, я не вижу
другого способа, как способствовать
скрыванию
матери ребёнка. Ну вот в этом ужасность
этой ситуации, трагизм заключается в
том, что при том законодательстве,
которое есть на сегодня, при
исполняемости этого законодательства,
при возможности зайти чуть ли не в
каждый суд, там вывеску, наверное,
где-то рядом надо разместить торговый
дом, я не знаю просто, чем, да, вот
вызваны такие решения. Действительно,
единственное, что могут делать граждане
- это не исполнять эти решения. И это
ужасно, потому что, ну, это ящик
Пандоры. По сути, мы все можем не
исполнять решения суда и все к этому
нормально относятся. С одной стороны, мы
этим этим фактом возмущаемся, с другой
стороны, мы сами советуем так делать,
исходя, да, из каких-то, ну, наших
ценностных убеждений. Ну вот наши
ценностные убеждения, они может быть за
правду, а вот ценностные убеждения там
юриста папы, который говорит: "Да отбери
ты у неё силы ребёнка на улице, ему всё
равно потом будет лучше с тобой". Они у
него другие, ценностные, да? И
получается, и те, и другие могут так
поступать. И пока мы это не разрулим с
точки зрения законодательства, пока мы
не наведём порядок в наших судебных
органах, это будет до бесконечности. Ну
и это точно не про традиционные
ценности, не про важность материнства и
детства, ни про какое неправое
государство. Это вообще непонятно про
чём. Мне звонит подружка моя, говорит,
Маша, говорит: "А ты что, говорит?
М, вещи, говорит, исы продаёшь?" Я
говорю: "Нет".
Какие? Говорю, вещи? Ну как, какие?
Кроватку, говорю, он у меня спит в
кроватке. Ничего, говорю, я не продаю.
Ну, ави-то, объявление.
Я нахожу действительно дом Чингисана,
объявления вот эти вот. Всё.
Я начинаю звонить, да, говорю, девушка,
там по поводу объявления, говорю, мне
вот
кроватка там понравилась. У меня как раз
ребёнок маленький. Она говорит мне: "Вы
знаете, говорит: "Да, я продаю кроватку
своего ребёнка, он у меня там не спит,
но меня там нету дома. Мой муж дома".
Если хотите, с моим мужем увидитесь,
переговорите. И я не выдержала, а я
повиту звонила. Говорю: "А знаешь, кто
тебе звонит?" Говорю, я, говорю,
мать, говорю, ребёнка, говорю, Иса,
который, говорю, спит в этой кроватке.
Ты, говорю, какие имеешь право? Говорю,
кто-то такая вещи моего сына продавать.
На что мне ответили? Я его жена. Меня
зовут Алина Алексейцева, и у нас дети.
Да. И я узнаю, что он женат, у него дети
есть. И я потом начала спрашивать у
людей.
И действительно, он женат, у него дети
есть, он меня обманул. И его сестра
меня, его семья меня обманула.
А где женая дети?
Она в городе
Балаково, это Саратовская область. Он к
ней неоднократно ездил. И здесь у неё
дом есть в Краснодаре.
То есть тогда, когда он вам говорил, что
он куда-то уезжает, он уезжал к ней?
Он не только к ней уезжал, у него много
женщин, не только она одна, но именно
Алина Алексейцева - это его жена. То
есть я узнаю,
получается
такую вещь и на что я опять же не
говорю. Я говорю: "Зачем тебе я жить с
тобой я не буду". После шелтера
я собрала свои вещи
до Игина приехала к себе домой сюда.
И утро 28
получается мая. Это 9 мая Шлтера
похитил. 28 мая меня забрали. Он приехал
в этот дом. Он меня избил,
забрал моего сына
и увёз. Я его до сих пор не вижу. Неда,
это моё.
Подожди, подожди.
Это мой сын. Отдайте моего ребёнка.
Ты что творишь?
Это мой сын. Некуда с ним идти.
Дай его сюда.
Вы уверены, что он живёт с Алиной
Алексеевицевой?
Я Откуда вы знаете? Потому что она
сказала мне, когда звонила, что они
заберут у меня ребёнка, что я ему,
извините за выражение, запикайте. Не
нужна прямым текстом.
Нам нужен только ребёнок.
Это просто им нужен был ребёнок, знаете,
за сурогатная мать такая есть,
которые деньги платит.
Так у них же есть общие дети сами.
Может, она не могла родить третьего, я
не знаю.
Я думаю, под сурогатным материнством, по
сути, она имеет в виду, ну, ту же самую
суть, что я озвучила, да, что родишь
ребёнка, я буду этим ребёнком
заниматься. Понятно? Ну они же сами,
даже вот если почитать их вот эти про
отцовские форумы вот эти, да,
деструктивные, они же, ну, пишут такую
чушь, вот мы над ней смеёмся, они же
реально в это верят. О том, что ребёнка
отражает отец на самом деле он же семья
закладывает, да, этого ребёнка там, ну,
какой-то инкубатор выносил, там это всё
обратно вернул уже в виде готового
ребёночка и всё. И у отца есть ребёнок,
он будет заниматься его воспитанием. Они
правда в это верят.
Что это за проотцовские форумы, о
которых говорит Александра Марова? В
России есть так называемое мужское
движение. Его представители популярны
тем, что активно борются за права отцов,
а по факту создают практические гайды о
том, как не платить элементы, не делить
имущество или даже защититься от
психологического насилия со стороны
женщины. Знаете, по сути, это набор
разных консервативно-патриотических
групп.
Есть одна, вот одна, наверное, из
главенствующих на этом поле организации
Мужской путь, которую возглавляет Андрей
Брезгин. А известен и знаменит тем, что
в своё время супруга Наталья Да,
Брезгина приняла решение с ним
расстаться, поскольку он привёл в дом
другую женщину. Об этом сохранились в
интернете видеозапись, а где он открыто
рассуждает о прелестях многожёнства, о
том, как это хорошо. Ты сегодня побыл с
одной, завтра ты побыл с другой. И вроде
как налево ходить не надо, потому что,
ну, видимо, по этой логике это лево у
тебя дома находится, можно никуда не
ходить.
Есть разнообразие. То есть, когда я
побыл с одной женой, а потом с другой,
то есть у меня нет потребности того, как
бы, что где-то что-то надо, кого-то
искать. Это есть та фишка, что вот не
знаю, почему для меня конкретно нет
привыкания.
Каждый из них там свою беседу как-то
даёт. Это разные миры разные вселенные.
То есть я побыл с одной и когда уже
встречаюсь с другой, причём всё это
честно, без обмана. То есть все мы в
одной семье.
От всех этих женщин у него дети. Ну,
естественно, Наталья это всё терпеть не
стала. Э, брак был расторгнут. Все дети
по договорённости остались проживать с
Натальей. Это мальчик и три девочки. Но
очень быстро он забрал мальчика,
перенастроил его на свой лад. И знаете,
даже сейчас, э, я смотрю некоторые а
материалы с ним связаны. Вот на эти про
отцовские конференции, где они
рассуждают о том, как надо мерзких
женщин наказать и что-то им там уроки
преподать, там этот ребёнок сидит,
которому лет, наверное, сейчас 7во-9
что-то такое. Он это всё слушает. То
есть он на полном серьёзе мальчика
обучает тому, что женщину надо к ногтю,
да, там подлавку, ещё что-то. Вот
ребёнок в этом живёт. В дальнейшем он
попытался провернуть то же самое с ещё
ещё с одной девочкой, с Варией. Варю
забрали на летом на детской площадке,
когда он приехал пообщаться с Варией.
Взял её, увёз, и целый год ребёнка никто
не видел. Подключились все следственные
органы, правоохранительные органы,
волонтёры, разные м сообщества. Ну, весь
интернет пистрел тогда тем, что мы ищем
Варю Брезгину. Папа категорически
отказывался приводить ребёнка в
следственный комитет, в полицию,
приставом. Возбудили уголовное дело не в
отношении него, а по факту, да,
убийство. Подозревают, что ребёнок может
не быть в живых. А папу заключили в
СИЗО, но он даже в СИЗО не говорил, где
находится ребёнок, и поэтому ему даже
продлевали меру пресечения под стражей.
То есть он у нас, наверное, несколько
месяцев четыре, если я правильно помню,
находился в СИЗО. Ребёнка, слава богу,
нашли. Маме вернули, папустили, папа
получил реабилитацию. Ну, после этого
вот он стал очень активно продвигать вот
эти деструктивные идеи о том, что детей
надо преимущественно с отцами оставлять,
что матери не в состоянии воспитать
своих детей, а что женщины должны
платить алименты, а не наоборот.
Аккумулировал вокруг себя очень много
вот таких вот обиженных мужчин.
Когда происходит развод, вы хотите,
допустим, продолжить общаться со своим
ребёнком, а ваша бывшая жена хочет вам
что? Отомстить. Ну вот не додали ей в
браке, не отписали ей квартиру, там не
преклонялись перед ней как богиня. И вот
она вот хочет, у неё есть что-то там
такое внутри, она хочет вам сделать
плохо. Вот сделает она вам гадость
какую-нибудь какашку, да, и мне сразу
хорошо на душе становится. И у нас
многие люди спрашивают: "Почему женщины
сейчас такие плохие? Почему они так
подло, ужасно поступают с мужчинами?" А
потому что могут, потому что их никто за
это не наказывает. Бывают у нас случаи,
когда назначают совершенно неадекватные
алементы, которые не соответствуют
потребностям ребёнка вообще. Вот такие
вот огромные, неадекватно большие
алименты, они могут выступать для
женщин, в том числе и мотивацией на
развод.
На сайте движения есть раздел с ответами
на так называемые часто задаваемые
вопросы. Уже по ним с идеологией, ну,
как бы всё понятно. Например, чтобы
бывшая не отжала квартиру, как там
сформулировано, лучше вообще не
жениться, потому что по логике мужского
движения даже брачный договор от этого
не спасёт. Ведь при разводе судья
почему-то именно с женского пола и
солидарности его легко аннулирует. Если
женщина родила ребёнка в гражданском
браке и смылась, то ребёнка можно
вернуть. Но имейте в виду, что он может
быть и не от вас. Поэтому задумайтесь,
нужно ли вам устанавливать отцовство.
Ведь на вас тут же смогут повесить
алименты. Охранный ордер - это чуть ли
не оружие Запада для разрушения
института отцовства. Орфография, как
говорится, авторская. Вы уже слышали
рассказ Натальи о том, как бывший муж
вывешивал на неё фейковый компромат.
Представление матери в глазах суда
аморальной и незаконопослушный, как
говорят правозащитники, очень
распространённый механизм во время
судов, когда решается, с кем должен жить
ребёнок. Такое происходит почти в каждой
нашей истории. То же самое случилось и в
деле Марии Смелой.
Мне звонит следователь с Прикубанки,
ээ, девушка, говорит: "Мария,
на вас возбуждено уголовное дело по
статье кража с проникновением там
какой-то". Я говорю: "В смысле, какая
кража? Какое проникновение?" То есть
можете подъехать там к нам в отдел? Я
говорю: "Да, говорю, конечно".
Приезжаю в прикубанку, заводят меня в
кабинет следователь. То есть получается
Алина Алексейцева, женщина, которая
кричала, что мы у тебя ребёнка заберём и
что это наш муж. Она написала на меня
заявление о краже. То, что я с 2024 года
на 2025 проникла к ним в дом, где живёт
Шабазов. Сейчас открыла дверь своим
ключом и украла у неё часы стоимостью
30.000. Эти часы были им подарены, и
когда я была беременная, они стоят новые
30.000 руб. Вот в таком состоянии, как
как он мне их отдал, они стоят 10.000
руб. И как вы думаете, я буду проникать
к нему в дом перед Новым годом, судиться
за сына, работать как проклятая сутками.
У меня очень тяжёлая работа с этими
приёмками,
с этими тяжестями, которыми я таскаю. Я
буду за 10.000 часы воровать. Да мне
легче. у нас дома что-нибудь взять. На
этом не закончилось.
Проходит ещё время, звонят мне органы
опеки, говорят: "Можете подъехать на
Воровского?" Я говорю: "Что ещё
случилось?" Она говорит: "Вы знаете,
ваша старшая дочка Алиса, она на на вас
написала заявление то, что вы пили
алкогольный сильно пили и её избивали".
Я, когда это прочла, у меня просто я не
могла остановиться. Честно, я в шоке
была.
Я не знала, в чём дело, почему она так
не сделала. Ну, почему мой ребёнок так
сделал? Я к ней ездила, ездила в школу,
я с ней разговаривала с учителями. То
есть меня никто не считает там
неадекватной психичкой. Приходит моя
подруга и говорит: "А знаешь, что я
говорю?" Что? А Чингисхан, говорит, к
твоему бывшему приезжал,
чтоб ты малого не вернула, чтобы тебе
отомстить. попросили на тебя заявление
написать,
что якобы я избивала свою старшую дочку.
Вообще поразительно, как много в
историях наших героинь пересечений. И
это ещё не всё. На всех них пытались
повесить дополнительное обвинение. То в
угрозах своему же ребёнку, то в
проституции, то в краже. Есть ощущение,
что пока идёт суд, нельзя расслабляться
вообще ни на минуту. И даже если отца
ребёнка поймали на его похищении, это не
означает, что второго раза не будет.
Дочь Натальи муж во второй раз похитил в
компании нескольких мужчин с парковки
торгового центра.
Новая судья уже принимает опять
обеспечительную меру, что ребёнок со
мной должен проживать до принятия
решения суда.
В июле месяце отец
Виталий знает об этом, потому что его
представитель участвует
в заседании.
Потом он ко мне приезжал сюда ещё домой
23 августа. Мы разговаривали буквально,
наверное, минут 30 здесь. Я его
пригласила к себе домой, потому что
подозревала, что опять он может у меня
отобрать ребёнка, если я буду где-то с
ним общаться на улице, потому что были
за несколько дней э камеры, у меня на
доме стоят камеры, и они были сбиты. Он
меня убеждал, что пришёл мириться со
мной, что ребёнка он не намерен больше
забирать.
Вот что хочет, чтобы у ребёнка была и
мама, и папа. Вот чтобы я не боялась, не
оглядывалась по сторонам. Вот. Но ещё он
мне говорил, что если я не пойду на его
условия, то он опять может решение
сделать в свою пользу. Мы договорились,
что он через несколько дней должен
прийти с ней. повидаться. 24 августа он
позвонил по видеосвязи. Они выбрали с
дочкой игрушки в Детском мире, и он
написал, что он не прид не получится у
него на выходных прийти. А 27 августа,
получается, он у меня её забрал опять.
Второй раз отобрал. Я со своей сестрой,
дочкой и племянницей находились в
торговом центре, смотрели кино. Мы вышли
из центрального входа. вчетвером и пошли
вдоль торгового центра. Затем свернули
на парковку к машине сестры. Шли по
направлению к машине. Получается, я
подхожу к машине, открываю дверь и
пытаюсь посадить племянницу свою. Вот. А
и боковым зрением вижу, что бежит
мужчина. Бежит мужчина. И я бегу,
соответственно, со стороны, оббегаю
машину и становлюсь в проход вот двери.
В машине уже была моя дочка. Её посадила
моя сестра. А мужчине я узнала отца
ребёнка. Он он подбежал, толкнул локтём
мою сестру, она упала. Соответственно, я
стою в проходе здесь. Он хватает меня за
руки, наклоняет за волосы, тянет меня из
машины. Подбегает второй мужчина,
которого я не знала. Вот тоже хватает
меня, пытается. Мы боремся уже как-то
втроём. Подбегает ещё третий мужчина, я
его тоже не знала. И в процессе вот
борьбы, то есть я не вижу, кто из машины
вытаскивает ребёнка, мою дочь. Я уже
когда вижу, а отдаляющегося отца с
дочкой, то есть она на руках плачет, я
кричу, я плачу, зову на помощь.
Вот. Но мне преграждает путь два
мужчины. Один меня за руки всё время
хватает, я пытаюсь вырваться,
но он мне не даёт этого сделать. А
получается, отец уже с ребёнком сели в
машину и уезжают.
После того-то, когда забрал 8 месяцев, я
вообще не знала, что с ней, где она. То
есть я не могла её даже по телефону с
ней пообщаться, по видеосвязи никак. Он
отключил сразу телефоны,
и то есть его никто найти не мог.
Вот в этот момент, когда передали дело,
он последний раз изъял, забрал ребёнка.
Тогда аэ мы пошли в массы, мы пошли
привлекать внимание СМИ.
Где моя доченька, моя маленькая?
У меня украли дочь, я уже не могу. Блин,
не могу.
130 дней назад на меня напали трое
мужчин и отобрали дочь. Нападение
организовал её отец.
Сам Бастрыкин взял это дело под
контроль. Вот тогда и отец был в
розыске, и ребёнок был в розыске. отца
нашли с ребёнком и, соответственно,
ребёнку передали матери. Но этот срок
пока возбуждается в уголовное дело, пока
ищут ребёнка. То есть это не в каждом
деле это будет делать, да? Поскольку это
дело набирало резонанс, то, конечно,
госорганы достаточно качественно
работали. Но вот за это время ребёнок
может отвыкнуть от матери. То есть
достаточно 2-3 месяца внушения, что мама
- это негатив, и всё.
После отобрания у меня ребёнка 27
августа двадцать третьего года я
написала заявление и следственный
комитет
прикубанского отдела возбудили уголовное
дело по статье тогда ещё была 126 - это
похищение человека но найти дочку
удалось только вот в двадцать четвёртом
году
нашли дочку в городе Красноярске в
съёмной квартире я прилетела туда с
с полицейскими, и они, получается,
вернули мне дочку.
И уже мы полетели все вместе с Виталием,
полицейскими, я и дочка полетели в
Краснодар.
У Натальи идёт несколько судебных
процессов, а у неё сейчас получается
гражданское дело уже определено место
жительства ребёнка. Сейчас у неё
рассматриваются алименты, где у нас отец
вдруг стал интересным образом инвалидом.
Теперь он готов платить полпрожиточного
минимума. до смешного. 4 года он не
платит вообще алименты вообще. И второе
дело - это в части уголовное дело, а в
отношении отца была возбуждена статья
330 самоуправство за то, что он вопреки
судебного акта, которым было определено
в место жительства ребёнка с матерью,
изъял и забрал ребёнка. Что у нас по
этому делу? Давайте так объективно.
Судья не хочет рассматривать. Он
всячески Наталию толкает на то, что
примирились стороны. Но нам нужна
практика. Для нас, юристов и адвокатов,
очень важна эта практика привлечения, к
деци привлекаются по 330 статье. И она
начала уже в России формироваться
точечно. Соответственно, чем больше
будет практики, есть, скажем так, такой
вариант, что через 3-4 года, если отец
изъял ребёнка вопреки судебному решению,
то она автоматически будет возбуждаться,
чтобы мужчины понимали, что в отношении
них будет возбуждено уголовное дело, и
они будут привлечены к ответственности.
И когда этот механизм будет полноценно
работать, супер. И, кстати, было бы
интересно, если бы законодатель когда-то
рассмотрел вот поправки к Уголовному
кодексу в этой части, потому что если
взять опыт европейских стран, а, Америки
той же самой, да, если отец изъял
ребёнка, в отношении него будет
возбуждено уголовное дело, он может быть
лишён родительских прав. И то же самое,
там, та же самая Германия.
Это само собой у нас вот мы пока в этом
отношении немножко хрома. до 2022 года а
ситуация складывалась достаточно
благоприятно для разрешения, да, таких
ситуаций. Если действительно было
основание полагать, да, что с ребёнком
что-то случилось, мать действительно его
долгое время не видела, отец его а не
предъявлял, так назовём, да, в
следственным правоохранительным органам,
возбуждались уголовные дела по разным
статьям. 126 похищение, 127 удержание,
да, 330 самоуправство. И возбуждение
уголовного дела объективно помогало в
кратчайшие сроки установить
местонахождение, да, должника,
посмотреть, с ребёнком он или нет,
удостовериться, что с ребёнком всё
хорошо, и передать его матери. Но а
сначала МСВО ситуация изменилась, и к
ней приложили руку, если верить, да,
самим же отцам, которые не исполняют
решения судов. Они какие-то определённые
там депутаты Госдумы, они не называют
кто. Институт уполномоченного, который
был до Львовой, Беловой. А якобы они, а,
проработали данный вопрос с Генеральной
прокуратурой, которую на тот момент
возглавлял Краснов. Была дана негласная
разнорядка. Не возбуждать больше
уголовные дела, если они связаны с
семейными спорами, чем у нас папы очень
сильно гордятся, потому что это даёт им
прекрасное поле и механизм продолжать и
дальше плевать на решение российских
судов, их не исполнять и глумиться, в
общем-то, над матерью своего ребёнка,
над самим ребёнком и над всей
следственной правоохранительной судебной
системой Российской Федерации. Я очень
надеюсь, что когда ситуация
нормализуется в стране, мы вернёмся, да,
к этому вопросу. И если, ну, и практика
ужесточения ответственности всё-таки
вернётся, и мы пойдём по этому пути,
потому что иначе эта ситуация
безвыходная.
Шабазов живёт здесь буквально вот от
дома моей мамы, да, где я прописана,
буквально 3 км. То есть практически мы
соседи.
Вы вот сейчас едете сюда. Не боишся,
можете сть?
Нет, я не боюсь, потому что, во-первых,
я раньше боялась куда-то идти и
заявлять, потому что он мог отобрать у
меня ребёнка, но сейчас у меня ребёнка
нет, он и так уже его отобрал. Это
первое. И второе я не боюсь, потому что
у него сейчас его уголовные дела стоят
на контроле Бастрыкина, поэтому если он
меня тронет, понятное дело, что как бы
он уже побоится этого сделать. Он же не
такой смелый будет, поэтому я не боюсь.
Мне позвонил Дмитрий Сахно следственного
комитета. Это получается, он сейчас в
Сочи находится, который сказал мне:
"Мае,
а поддерственный комитет,
напиши заявление". Я побоялась ехать. Я
думала, меня хочет подставить Шабаза,
понимаете? Я отказывалась ехать,
отказывалась, но всё равно я приехала.
Мне сказали: "Если ты боишься ехать, то
за тобой подъеду там и не переживай. И
прямо до следственного тебя довезут.
Никто тебя не тронет". Так и получилось.
Меня привезли после того, как я подала
заявление возбудили уголовные дела.
Через неделю закрывают уголовное дело по
статье стисания.
Я в шоке. Я начала писать письма
Бастрикину на что. Спасибо ему. Это вот
единственное, что мне помогло.
Не знаю, он действительно помогает.
Бастрикин поставил на контроль моё дело
под его его возобновили. И то есть у
Шабазова сейчас не одна статья. Ну, вы
знаете, у нас поменялось
три следователя.
То есть его прекращают, возобновляют,
прекращают, возобновляют. Проходит
время.
органы опеки попечистильства,
которые
предприняли обеспечительные меры о том,
чтобы ребёнок проживал с мамой на время
вот этих всех следственных
экспериментов, там, действий каких-то,
да?
Угу.
Я пошла к приставу
с документами. Судья вынес решение, что
ребёнок должен с мамой проживать.
Думала, сейчас заберу в садик, там
пойдёт мамой. Пришла. То есть я приставу
Кухтину. Алексею. На что мне Кухтина
Алексея сказала: "А где здесь прописано,
что нужно изъять ребёнка?" Здесь
прописано, что он должен проживать с
матерью, а не изъять. Я нарушать закон
не буду, идите куда хотите. То есть меня
просто отфутболили.
Это проблема, а с которой сталкиваются
очень многие. Те, кто в семейном праве
не ориентируется, когда мы формулируем
иск, а, требования исковые, да, и просим
определить место жительства ребёнка,
например, с матерью, а речь идёт об
отобранном ребёнке, который фактически с
матерью не проживает, а, ну, это прямой
путь к тому, что вы получите решение
суда, которое невозможно исполнить. По
сути, суд установил некие, да, как бы
правоотношения своим решением, но в этом
решении нет того действительно, что
должны сделать приставы. Поэтому, когда
мы формулируем такие исковые требования,
это, по идее, всем, кто бьётся за своих
детей, надо взять на заметку. Мы
обязательно должны прописывать, что мы
хотим не только определить место
жижительство ребёнка с матерью, мы хотим
обязать такого-то отца передать ребёнка
матери. Если отец отказывается
добровольно исполнить это решение, то
отобрать ребёнка у такого отца, у
такого-то отца и передать такой-то
матери. Вот тогда это становится
исполнимым решением. То есть физически
это означает, что приставы не будут
трогать вашего ребёнка, да, они всё
равно не имеют на это право. Вы просто
выстроить зелёный коридор, по которому,
да, мама вот с этим сопротивляющимся
ребёнком пройдёт через комнату, через
помещение и вытащит этого ребёнка. Но
она должна сделать это сама. Ей просто
дадут это сделать. Вот для этого
необходимо всегда правильно
формулировать требования. Если ты это не
сделаешь и получишь решение, где просто
определить место жительства, тебе любой
пристав откажет в возбуждения
исполнительного производства и будет
прав. И тогда у матери не остаются
остаётся два варианта. Первое, либо
обращаться в суд с заявлением о
разъяснении способа исполнения решения.
А если суд посчитает возможным, исходя,
да, из ранее заявленных требований,
разъяснить это решение, ну прекрасно, вы
молодцы. А если не посчитает, то
откажет, и вы останетесь ни с чем. И
тогда единственное, что вам остаётся -
идти снова в суд с новым судебным
производством и подавать новый иск об
обязании отца передать ребёнка либо об
отобрании ребёнка у отца и передаче
матери.
Сейчас ребёнку будет 3 года. То есть я
ребёнка не вижу больше полутора лет.
Представляете, он совсем малыш. И на вот
этом последнем заседании, то есть он
меняет адвокатов. Первый был адвокат,
мне нужно ознакомиться с делом, я
незнаком, его отложили. Второй адвокат,
мне нужно то-то, то-то, его отложили.
Третий адвокат вообще инвалид на коляске
неходящий. То есть у него пять-шесть,
пять адвокатов я насчитала Шабазова. То
есть на этом суде, я не знаю, как они
допустили и органы опеки, меня очень,
конечно, огорчила и судья адвокат
Шабазова сказал, что нужна медика
педагогическая экспертиза. То есть это
экспертиза
отношения ребёнка и матери. Какое может
быть отношение? Ребёнку 3 года, он маму
забыл. Вы думаете, он меня помнит? Вот
это дом, где меня мучали, да? Вот
смотрите, одна камера,
вторая, третья. Вот смотрите, одна.
Вот она. Она сейчас вот снимает нас.
Видите?
Вот у калитки ещё.
Как отсюдова вылезти? Вот скажите. Никак
не вылезешь. Видите, вы что-то слышали?
У них какие-то разборки, может быть,
были?
Слышали.
Здравствуйте.
А что слышали? Что?
Что?
Мы вам не давали согласие своём нам.
Прекратите.
ВЕЗезжай. Давайте выезжайте. Он добрый,
хороший, нормальный человек. А то, что
он бандит, то, что он с пистолетом, то,
что он с деньги с людей выбиваете, вы не
знаете, не знаете, чем он занимаетсяни.
Зайди в дом, выключите камеру. До
свидания.
Его надо в тюрьму сажать. Он уголовник,
который забрал у марен. Не надо,
выключите камеру. Уш,
я сейчас полицию вызову. Ушли отсюда.
Получается, от семейного киднепинга не
защищён никто. И неважно, какого
достатка или социального статуса семья,
зарегистрирован брак официально или нет.
Тем не менее, мы сформулировали такой to
do list. Что делать, если ребёнка у вас
забирают? Как говорит Александра Марова,
есть моменты, на которые стоит обратить
внимание уже в начале конфликта. Если
вам много раз говорят о том, что если ты
уйдёшь, то уйдёшь одна без ребёнка, не
надо к этому относиться легкомысленно.
Одно дело, когда человек один раз на
эмоциях это сказал, уже стоит
задуматься. Когда тебе об этом повторяют
системно, это, скорее всего, говорит о
том, что а именно так и будет. Когда у
вас начинаются конфликты с мужем,
смотрите, на кого он подписан в
социальных сетях. И если там есть вот
эти многочисленные отцы чего-нибудь,
мужские пути, мужские там, э, ну, разные
вот эти, да, про отцовские деструктивные
организации, а из содержания их страниц
можно понять, что они деструктивные, вы
должны чётко понимать, что вы ценности
для этого человека не представляете, что
он сделает всё, чтобы вам отомстить за
разрыв. И не надо закрывать на это глаза
и считать, что это просто под
воздействием эмоций. К сожалению, это
вот реальность. Если вы и ваш
официальный или гражданский муж решили
разойтись, первое, что нужно сделать -
защитить себя юридически. Сначала
определение места жительства ребёнка,
потом развод.
При расторжении брака неважно, просто
если вы жить вместе перестали или вы
официальный брак расторгаете,
определяете место жительства ребёнка.
Вот определяете: "Идите в суд и пусть у
вас будет решение суда". Несмотря на все
проблемы, связанные с исполнением таких
решений, такая бумага всё равно должна
быть, что место жительство ребёнка
определено с матерью. Отец может, вы
можете там уветиму навстречу, он может
порядок общения себе определить, с
обязательством возвращать ребёнка матери
после, да, вот этого вот графика
общения, потому что это обязательство
очень важно для исполнения, да, решения
суда.
Но если вас уже насильно разлучили с
ребёнком, то тут важно помнить,
публичность - это ваш главный и часто
единственный союзник. Если всё-таки, да,
такое произошло, ребёнка у вас забрали,
принципиально важно, а, вливаться в
сообщество вот матерей, которые
пережили, да, эту ситуацию, которые на
своём опыте расскажут, ну, поделятся
много чем с вами о том, о чём вы даже не
подозреваете на сегодняшний день. А,
ищите нормальных юристов, нормальных
адвокатов. Не цепляйтесь всегда только к
статусу адвоката. Человек должен очень
хорошо ориентироваться именно вот в
дебрях вот этого вот семейных
правоотношений, именно в части детей,
связанных с местом жительством, с
порядком общения. Всё-таки рассказывать
о своих историях, оглазку передавать
тому, что есть - это тоже не последнее
дело. И хотя последние годы, конечно,
это не работает так шикарно, как
работало когда-то, да, когда у нас все
площадки, все социальные сети были в
доступе. Тем не менее, это хороший
механизм для поиска детей. И когда у нас
есть случаи, когда благодаря подписчикам
мы находили детей, которые в розыске.
Ну, короче, из-за вот этого кошмара,
из-за чеченского вот этого вот кошмара,
Руслан или Читгисан, я потеряла всё.
Я просто потеряла Алису и потеряла
своего сына.
У меня 35 лет получается.
Ни ребёнка, ни котятка нет.
Я не знаю, что мне делать.
Как вы сейчас общаетесь с Виталий?
Мы стараемся общаться
нормально.
Вот. То есть при ребёнке мы
не ссоримся конфликта. У нас как бы ну
не стараемся, чтобы не было никаких
конфликтов. То есть сдержано, нейтрально
пытаемся как бы общаться. То есть он не
предпринимает сейчас попыток никаких, но
я ему не доверяю. То есть я не верю, что
он как-то изменился. В двадцать
четвёртом году, когда мера пресечения
была ему изменена, у него сначала была м
мера ээ запрет определённых действий. То
есть он не мог с нами общаться, с
потерпевшими, со мной и с дочкой. Как
только ему миру
отменились, он мне сказал, что Наташ,
если ты не пойдёшь на мои условия по
определению места жительства, порядка
общения там, то эти эпизоды будут
повторяться и третий, и пятый, и шестой,
и десятый разы. То есть он мне дал
понять, что он будет у меня ребёнка
забирать, добирать в любом случае.
Угу. Я вынуждена сейчас бороться за
своих детей. Я не поставила крест там на
сыне и сказала, что всё, а сына не
спасти, спасти сына. Ему всего лишь 10
лет. А связь матери и и ребёнка она
очень сильная. И я уверена, что если вот
отца от ребёнка убрать и нам с ним
побыть, неделя и всё образумится, всё
возможно поправить. Я очень боюсь, что
каким-то образом он выследит нас, он
заберёт, причинит вред дочери и мне. У
меня есть столько надежды на Верховный
суд, что это дело рассмотрится в деле
столько доказательств,
миллион того, и характеристики, и
свидетели, и очень много всего. Просто
нужен честный суд.

 

////////////////////////////