Монстры: история братьев Менендес (1 сезон, 2024 год). Фразы и цитаты из сериала

«Монстры: история братьев Менендес» (англ. Monster: The Lyle and Erik Menendez Story) — второй сезон американского биографического криминального сериала-антологии «Монстр», созданного Райаном Мерфи и Иэном Бреннаном для Netflix. В центре сюжета этого сезона — убийство Хосе и Китти Менендес в 1989 году, совершенное их сыновьями Лайлом и Эриком

Все фразы и цитаты

Серия 1

Гляди, еще один «Лучший йогурт».
Это же золотая жила.
Вот так я хочу
раскрутить «Мистера Баффало».
Везде напротив «Лучшего йогурта»
должен быть «Мистер Баффало».
Здоровая еда, приветливый персонал.
Мы озолотимся, попомни мои слова, Эрик.
Их фишка — йогурт,
а нашим козырем
станут крылышки «Баффало».
Может, врубишь «КИИС-ФМ»?
- Прошу!
- Лайл.
Черт!
Успокойся.
Да просто сколько можно ему повторять!
Спасибо! Благодарю.
Обожаю этих чуваков.
Я сказал Джейми,
что мы обязаны пойти на них в «Форум».
А еще музыка.
Люди приходят в «Мистер Баффало»
поесть крылышек и расслабиться, да?
А музыка станет финальным штрихом.
Это папины туфли?
Ты надел его обувь?
Да, мы же хотим занять его место, так?
А что может быть лучше…
Это «Олден 560», они узковаты.
Мне бы больше подошел 43-й размер.
Хватит уже.
Эй, Эрик, послушай меня.
Ты, блин, сейчас не расклеишься.
Прости.
Соберись и не очкуй.
Всё хорошо.
Эй.
Я люблю тебя.
- И я тебя.
- Всё хорошо.
Теперь всё в наших руках.
А они гордились бы нами.
Что ты мне вчера говорил? Помнишь?
Повтори.
Думаю, они бы гордились нами.
Эрик, я уверен,
что они гордились бы нами.
Нам сюда.
Кретин.
Эй! Останови, черт подери, машину!
- Я везу вас к другому входу.
- Нет! Высади нас у тротуара.
- Там столько народу.
- Ну, собьешь кого-то.
Они должны были
ехать к грузовой эстакаде.
Эрик! Это мафия убила ваших родителей?
Что?
Нет, я Лайл.
Похоже на то.
Но это еще предстоит подтвердить.
А сами вы не боитесь мафии?
Ага. Где ваша камера?
Мафия, только сунься.
Нам уже ничего не страшно.
- Это угроза?
- Идем.
Вы мишени, помните?
Мы приставим к вам
круглосуточную охрану.
Питер.
У меня есть для вас срочное поручение.
Ты уверен, что он справится?
Не волнуйся. Он отличный актер.
Раз декламировал Шекспира.
Я решил сперва рассказать одну историю.
В нашем с Лайлом детстве
на фасаде дома было большое окно.
Там постоянно вились птицы,
ударялись об него, падали и калечились.
Моя мама подбирала пернатых,
заносила их в дом, лечила,
заботилась о них,
а потом выпускала,
наблюдая, как они улетают.
Это мое любимое воспоминание о ней.
То, как она заботилась о птицах.
При встрече я бы сказал им:
«Если когда-то мы увидимся на небесах,
надо будет погонять всем вместе мяч».
Благодарю.
Бедные мальчики.
Лайл одержим тем,
чтобы мы правильно поняли эту песню.
АМЕРИКАНСКАЯ ГИЛЬДИЯ РЕЖИССЕРОВ
АГР
Кумир.
Легенда.
Флагман отрасли.
Муж. Тренер по теннису.
Даже одна такая роль —
это предел мечтаний,
но Хосе Менендес реализовался во всех.
А еще он был нашим отцом.
Все его знакомые подтвердят,
что он был жестким человеком.
Спросите хоть линейного судью,
допускавшего ошибки на наших матчах.
Пап, если ты слушаешь,
а я знаю, что так и есть,
то можешь быть уверен —
я готов взять ответственность
и стать опорой этой семьи.
И, мам…
Что тут сказать?
Если папа был фундаментом,
то ты, мам, —
обоями и красивой мебелью.
Знаю, двое неугомонных пацанов —
это то еще испытание,
но именно благодаря тебе
любое жилище становилось домом.
Мам, пусть последние слова за меня
скажут тебе два поэта,
у которых это получилось гораздо лучше.
Вот их цитата:
«Милая, я буду скучать по тебе».
Это сразу было ясно
Для сердца моего ты опасна
Но я рядом, хоть это и напрасно
Ты вертела мной, как хотела
Улыбкой приворожив своею
На кресте любви
Перед тобой благоговею
Ты меня околдовала
Рядом с тобой я робею
Но удержать тебя не сумею
Я буду скучать по тебе
Люблю тебя до луны и обратно
И верю в это я безоглядно
Милая
Я буду скучать по тебе
Но даже чувств моих глубина
Не сможет переубедить тебя
Ты всё же уходишь
И вот я сижу, схожу с ума от скуки
И не представляю, как же поступить
Так грустно понимать
Что мечтам не сбыться
Но я не забуду день нашей встречи
Милая, я буду скучать по тебе
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Да уж, скажи?
С момента жестокого убийства в их доме
в Беверли-Хиллз Хосе и Китти Менендес
прошло более 2 месяцев.
Но полиция пока ни на шаг
не приблизилась к поимке убийцы.
Давай же, мямля! Не останавливайся.
Сначала предполагалось,
что убийство совершила мафия,
из-за возможных деловых связей
Хосе Менендеса,
руководителя кинокомпании
«Лайв Энтертейнмент».
Но детектив Лес Золлер
из управления Беверли-Хиллз
недавно сообщил журналистам,
что они прорабатывают разные версии.
Я не могу раскрывать подробности,
но уверяю, что мы активно работаем
и что ребята не успокоятся,
пока совершивший
эти бессмысленные и гнусные убийства
не окажется за решеткой
и не получит смертный приговор.
Это еще что?!
Нет!
Представляете, она заявила,
что выбрала эти платья,
рассчитывая, что мы наденем их снова?
А я бы надела их еще раз.
Когда рак на горе свистнет,
пригласив меня на вечеринку.
БЕСПРЕДЕЛЬНАЯ ВЛАСТЬ
ЭНТОНИ РОББИНС
Доктор Озил слушает.
Доктор Озил, это Эрик Менендес.
Эрик?
Знаю, я дотянул до последнего,
но можно ли как-то
попасть к вам сегодня?
Мне очень нужно.
Можете подойти к двум часам,
если вас это устроит.
Нет, я…
Лучше, чтобы я был последним.
И не пересекался с другими пациентами.
Пожалуйста. Доктор Озил?
Да. Может, тогда на 16:00?
Сможем говорить сколько угодно.
Ладно. На 16:00. Мне подходит.
Ладно. Тогда до встречи.
Черт. Ты это видела, Джейми?
Он подпрыгнул,
как малолетка. Вот ржака.
Перестань, Лайл.
- Привет, Эрик.
- Привет.
- Намылился куда-то?
- Да, есть пару дел.
Ладно. Не задерживайся.
Мы с Джейми взяли конфет на Хэллоуин.
И не дешманских! А классных!
- Ты знаешь, я обожаю Хэллоуин!
- Ага.
А традиции надо поддерживать.
Эрик!
Прошу, заходите. Присаживайтесь.
Отлично выглядите.
Рад вас видеть, юноша.
Эрик, заходите.
- Рад, что вы позвонили.
- Да, я тоже.
Так что вы сейчас чувствуете?
Ну, меня посещают мысли
о самоубийстве.
Ясно.
Может, присядете?
А сказанное мной
ведь не будет прослушиваться?
- Вы же это не записываете?
- Нет.
И никому не сможете рассказать?
Когда вы приходили ко мне по поводу
приговора за кражу со взломом, —
я о той, давно минувшей ерунде, —
то суд обязал меня рассказать
вашим родителям о наших с вами беседах.
Но теперь, разумеется…
Они ведь…
Может, просто прогуляемся?
Да, мне снятся кошмары,
каждую ночь, о маме и папе.
И в этих кошмарах их убивают?
Да, в основном.
Во сне я нахожусь там
и переживаю всё заново.
Но в замедленной съемке.
Вот я стою там,
и маме стреляют в живот,
а затем — в ногу,
из-за чего ее колено взрывается.
- Понимаете?
- Да.
В нее всё стреляют, но она не умирает.
А моему отцу
раз за разом сносят выстрелом лицо.
Тут его лицо исчезает, и повсюду дым.
- Вам это снится каждую ночь?
- Да, почти.
Это же «Триллер».
Парень одет
как Майкл Джексон в «Триллере».
Почему вы хотите покончить с собой?
Ну, что это изменит?
- Кошелек или жизнь!
- Пошли. Давай.
Так!
- Кошелек или жизнь.
- Началось!
Боже.
- Ты уронил меч.
- Спасибо.
- Держи.
- Спасибо. Веселого Хэллоуина!
- Возьми.
- И в кого ты нарядился?
Что?
Я Том Круз!
Из «Коктейля».
Вы что, культовая вещь.
Это же здесь тех родителей…
Что?
Застрелили?
Может, зайдешь и посмотришь?
А лучше свали с моей территории,
пока я не засунул тебе, ковбой,
этот треклятый «Сникерс» в зад.
Мой отец был великим человеком.
Мало кто это знал.
Карьеру он начинал в «Херц»,
а потом уже пробился в кинобизнес.
Он занимался финансами,
работая за кулисами,
но был не менее влиятелен,
чем Спилберг или Скорсезе.
Да, конечно.
Вот я и подумываю написать о нём книгу.
Ведь у него было столько планов,
он хотел стать сенатором. Вы знали?
Он мечтал стать первым во Флориде
кубино-американским сенатором.
И тогда он бы переехал во Флориду, да?
Ага. Он собирался нас туда перевезти.
Мы бы стали следующими Кеннеди.
Об этом я напишу в книге.
А еще он верил, что мы с Лайлом
однажды станем президентами.
И потому держал нас
в ежовых рукавицах практически…
постоянно.
Он был…
Очень…
В чём дело, Эрик?
Так что…
Это мы сделали. Мы с братом…
Вы застрелили их?
Да.
Ладно.
Так как? Можем вернуться в офис
и поговорить об этом там.
Хорошо.
Вам полегчало после того,
как вы открылись мне?
- Немного.
- Ясно.
Эрик,
если можете, расскажите, что произошло.
Ладно, но только не под запись.
Я не буду записывать.
Тогда зачем вам это знать?
- Я лишь хочу выговориться.
- Да.
И лучше всего это сделать,
рассказав мне о произошедшем.
Думаю, план зародился
во время просмотра
фильма «Клуб миллиардеров».
Он был напуган, просто до чертиков.
Фильм был о ребятах,
которые убили своих богатых родителей.
Да, ребятишки.
Он заставил меня задуматься,
ведь практически дословно
описывал нашу с Лайлом жизнь.
Фрэнк убил его в голову.
Лайл, глянь.
Потекла кровь,
а потому мы быстро завернули его в плед
и отнесли в авто.
Мы начали между делом это обсуждать.
Например, каково это —
взять и избавиться
от гнетущего контроля.
Мы быстро составили план.
Я хотел провернуть это поскорее,
пока у нас не сдали нервы.
Но Лайл считал,
что надо всё продумать не торопясь.
Потому мы решили сделать это
через неделю, в воскресенье.
- Почему в воскресенье?
- Тогда у горничной выходной.
И всё?
Вы посмотрели фильм
и решили убить своих родителей, Эрик.
Почему?
В смысле?
- Почему мы на это решились?
- Да, Эрик.
Паррицид — это очень серьезная вещь.
Паррицид?
Убийство родителей.
Разумеется, Эрик, это не редкость.
Такое случается.
Каждое четвертое убийство
совершает родственник.
Серьезно?
Ничего себе. Ладно.
Все случаи разные,
но в большинстве из них
есть отягчающие обстоятельства.
Да, они были весьма отягчающими.
Нет, я имею в виду насилие.
Споры из-за денег.
Ваш отец был очень властным.
Мы с вами это обсуждали.
Эрик, вы посмотрели фильм
и решили убить своих родителей.
Большинство людей так не поступают.
Ага.
Но они не знали моего отца.
Гейм. О'Коннелл ведет со счетом 5:1.
Это что за лажа?!
Какого хрена ты творишь, Эрик?
Боже! Мелкий говнюк!
Над чем мы работали?
- Господи!
- Мистер Менендес!
Нет! Не трогай, блин, меня!
Двадцать пять тысяч долларов!
Вон отсюда. Ты уволен.
- Перестань. Просто иди…
- Эрик!
Стой, черт подери, на месте!
Ваш отец применял к вам
физическое насилие, Эрик?
Вашингтон.
Олимпия.
Южная Дакота.
Пас.
Южная Дакота!
Бля!
Солнце. Воу!
Хрень собачья. Речь была о Пьер!
Пьер!
Поверить не могу,
что ты выбрал Принстон. Нет.
Просто не верится.
Нет. Не было такого.
Это был последний шанс.
Слышал? Что я говорил?
- Тебя уделали как дитя!
- Хватит.
- Судья ошибся.
- Ошибся?
- Он был за линией!
- Фиг там! Садись!
Закрой дверь.
Просто он
был очень деспотичным.
Понятно.
А зачем вы убили маму?
Она была очень привязана к нашему отцу.
У него была интрижка.
После чего она начала
много пить, принимать таблетки.
Задумываться о суициде.
Мы сочли это признаком того,
что ее жизнь не имеет ценности.
А мы, как бы…
избавим ее от страданий.
Случилось еще кое-что.
Лайл был дома.
Его выгнали из Принстона за плагиат.
- Гребаный кретин!
- Ладно!
- Педрила!
- И что же ты сделаешь?
Врежешь мне? А знаешь что?
Давай, двинь уже меня!
Завали свое хлебало!
- Не трогай меня!
- Ну же, старый хрыч. Вперед!
Этому не было ни конца ни края.
Но тут вмешалась мама.
Я люблю ее. Ты должна меня понять, мам.
Тебе 20 лет. Никакой свадьбы.
Ни за что.
Кто бы говорил.
Сами поженились в моем возрасте!
- Она шлюха! Ей бабки нужны!
- И что с этого вышло!
Такой чудесный брак.
Ну и лицемерка. Плевал я на твои слова!
- Я женюсь на ней!
- Как ты меня назвал?
Она из сомнительной семейки.
Не бывать этому.
- Ни за что.
- Пап!
- Я пытаюсь тебя спасти.
- Нет.
Не тебе мне указывать,
когда ты сделала то же самое!
Кто еще тут лицемер!
А как насчет этого?
Дай сюда. Надень.
Ладно, парень.
Проехали.
Вот те раз.
Лайл!
И давно это у тебя?
Где-то три года. Или четыре.
- И почему я был не в курсе?
- Потому что я не хотел!
В том-то и дело! Никто не должен знать!
Даже Джейми не знает.
На бульваре Уилшир делают такие парики…
Это было настолько…
Видеть таким брата,
которого я боготворил, понимаете?
Который всегда…
меня защищал.
Видеть его
таким уязвимым.
Так он вкручивается?
Скорее, цепляется.
Папа заставил.
Я смотрел на него.
И вдруг понял,
какие жестокости творятся в том доме.
И…
Тогда я сказал ему.
Что?
Что вы ему сказали?
Всего лишь, что я его люблю.
И что отныне на первом месте
будет он, а не родители.
Тогда-то всё для вас и изменилось?
Да. А потом я увидел фильм.
И тот час же понял, что это неизбежно.
Что мы сделаем это.
Слова были лишними.
Зерна упали на благодатную почву.
Мы поехали
в оружейный магазин на западе города.
Пистолет придется ждать две недели.
- Что? Не может быть.
- Это мое право.
Зря распинаешься.
Это всё из-за Джерри Брауна.
И его треклятого Акта об оружии.
Это же полная мура.
Черт!
Мне нужны
водительские права штата Калифорния.
Поэтому мы поехали в Ориндж.
Оба предъявите права, и пушки ваши.
Хрена лысого! Это незаконно!
Я гражданин США.
И имею определенные права.
Согласно Конституции!
Но у Лайла изъяли права
из-за штрафов за превышение скорости.
А у меня с собой были
только поддельные.
Хана!
- Это отвадит незваных гостей?
- Еще как.
Наконец, в Сан-Диего мы нашли «Биг 5»,
где давали дробовик на одни права.
Ладно, а теперь прошу ваши права.
Для обналичивания чека
в «Биг 5» нужны двое прав,
а для покупки дробовика — одни.
Я показал поддельные.
Ты позволил ей уйти
И уже ничего не спасти
Говоришь, это не твоя вина
Не твоя вина
Говоришь, это не твоя вина
Дождь всему виной
Он шел не переставая
После этого мы обеспечили себе алиби
благодаря Перри Берману, другу Лайла.
Алло.
Как ты, засранец?
Давай завалимся во «Вкус ЛА».
Сто лет там не был.
Всё было готово.
Пришло воскресенье.
Пора было решаться.
Мы правда это сделаем?
Да.
Да.
Ладно.
- Ладно.
- Хорошо. Мы это сделаем.
Мы это сделаем.
Отлично, тогда вперед.
Чтобы не отступить, выстрелишь первым.
Что?
Хорошо.
Люблю тебя, Эрик.
И я тебя люблю.
За сутки он ни слова не проронил.
Вы чего? Это еще что?
Нет!
Я добью маму.
Они долго работали вместе…
Собери гильзы.
Иди сюда. Вот так.
Лайл, поведешь? Я сейчас не смогу.
Поедем в Колдуотер.
У вас проблемы со слухом?
Сеанс «Бэтмена» на 21:50.
Да, но уже 22:40.
Знаю, но нужен именно он.
Может, снизойдете?
Там моя девушка.
Скажи про отпадный конец.
Мы слышали,
что первая половина только всё портит.
А потому хотим посмотреть вторую.
Таковы правила.
После 15 минут билеты не продаем.
- Ясно. Пипец!
- Черт.
Попрошу не выражаться.
Ладно. Дайте два билета
на 22:55, черт подери.
Еще медленнее.
- Спасибо.
- Приятного просмотра.
А знаешь? Эй, Эрик!
К черту всё, пойдем во «Вкус ЛА».
Лайл, и что дальше?
Сядь в машину, Эрик.
Что толку от этих билетов. Поехали уже.
Ого.
Простите.
Это же эдам?
Да, копченый эдам.
У него кремовая текстура.
Вот, Эрик, попробуй.
Но знаете, я бы не подавал его с шабли.
Лайл, думаю, нам лучше уйти.
- Может, угомонишься?
- Мы опоздали. Перри здесь нет.
И что? Я наслаждаюсь
отличным вином и сыром
и пытаюсь запомниться людям.
Мы здесь уже где-то четыре часа.
Как говорится,
время во «Вкусе» летит незаметно.
Никого нет.
Служба спасения Беверли-Хиллз.
Да. Полиция…
Лайл!
- Что у вас случилось?
- Кто-то…
- Что случилось, сэр?
- Кто-то убил моих родителей.
Простите?
Кто-то убил моих родителей!
Мама!
Как вы?
Не очень.
Эрик, расскажите о том вечере.
Нет.
Что вы, блин, за психотерапевт?
Я пришел, чтобы сбросить бремя.
И как мне облегчить ваше бремя?
Думал, вы скажете,
что я не плохой человек.
Скажите, что я не плохой.
Вы убили мать и отца, Эрик.
Знаю.
И всё же
я не плохой человек.
Ведь так?
Вы подтвердите?
Вы не плохой человек, Эрик.
Мне снятся кошмары,
из-за чего я не могу спать,
а еще я живу в доме,
в котором застрелил своих родителей.
У меня бессонница,
и я постоянно вижу тот же кошмар.
Каждый вечер я оказываюсь в доме,
в жутком видении,
где я стреляю в них, но они не умирают.
И так без остановки.
А покончить с этим я могу,
лишь застрелив себя.
Дождь всему виной…
Заснуть получается,
только когда я сношу себе башку.
Ясно.
Эрик.
Эрик, вы в безопасности.
Здесь вам ничего не угрожает.
Настоятельно рекомендую вам
что-то предпринять.
Позвоните Лайлу.
Пусть придет прямо сейчас.
- Ладно.
- Хорошо?
- Ага.
- Хорошо.
Кошелек или жизнь.
Ага. Держите.
А можно мне еще?
Чё ты там вякнул?
Это же большие «Сникерсы».
- Куда щедрее?
- Боже. Да я просто спросил.
Ублюдок!
Вали назад в свой гребаный Ван-Найс,
долбаный ты нищеброд!
- Да? Пошел ты!
- Сам ты пошел!
Кстати, классное барахло, щенок!
Долбаные детишки.
- Алло.
- Лайл.
Это доктор Озил.
Подойдите в мой офис. Здесь Эрик.
Чего?
Лайл, он мне всё рассказал.
А? Дайте ему трубку!
Нет, лучше подойдите в офис,
и мы всё обсудим.
Сейчас же позовите
моего гребаного брата!
Нет, я не буду этого делать, Лайл.
Подходите в офис
и поговорите с ним лично. Это важно.
Чертов…
Бля!
Думаю, он скоро подойдет.
Эрик, вы правильно сделали,
открывшись мне.
А пока посидите здесь.
Мне нужно выпить кофе.
Похоже, ночь будет долгой.
Только не уходите. Я мигом.
Ну же, давай!
- Алло.
- Джудалон, послушай.
- Беги в офис.
- Ты, блин, кем себя возомнил?
- Снова трахаешь свою жену.
- Черт.
«Прости меня.
Давай попробуем сохранить брак.
Будем трахаться,
а Джудалон скажу, что всё кончено».
- Пошел ты, Джерри!
- Заткнись и выслушай!
Эрик только что сознался в убийствах.
Лайл уже едет.
Я могу быть в опасности.
Ты нужна мне здесь как свидетель.
- Никуда я не пойду.
- Еще как пойдешь.
- Чтобы они и меня убили?
- Нет! Еще чего!
Никто тебя не убьет! Просто приди сюда.
Что? Джерри!
Что?
Твою ж налево!
Ну же!
Черт! Твою мать! Да быстрее!
Ну же!
Давно ждете?
Ох уж эти врачи, да?
Что ты ему сказал?
- Лайл, присядьте.
- Цыц. Я не с вами разговариваю.
Ты что ему сказал? Что наплел?
О чём? О маме и папе?
А ведь мы не знаем, кто их убил.
Я ему всё рассказал.
Ладно. Всё рассказал о чём?
О том, что это могла быть мафия?
Как они это сделали?
Лайл, мне снились кошмары,
и я должен был кому-то рассказать.
Он всё рассказал.
Без понятия,
что это, черт возьми, значит.
И что такое «всё».
Не факт, что эти россказни правда!
Лайл…
Я боялся, что покончу с собой.
Лайл, прошу.
Да заткнетесь вы или нет?
Я с братом говорю!
Мы убили их.
Застрелили.
- Кто это, бляха-муха?
- Что?
Понятия не имею.
Кабинет звуконепроницаемый.
Прошу, присядьте, Лайл. Всё в порядке.
- В порядке?
- Может, присядете?
В каком месте?
О каком порядке речь,
если мы якобы убийцы?
Лайл, у вас же нет при себе пистолета?
Ладно, это конфиденциально.
Наш с вами разговор конфиденциальный.
Я никому не поведаю о том,
что вы скажете мне или брату,
так что не бойтесь, а просто…
- Просто что?
- Скажите, что у вас в кармане!
- Прошу, не надо.
- Сядь, Эрик!
Хрен его знает, что с тобой делать!
И что ты за человек!
Ты мне больше не брат!
Я просто хотел излить душу.
Черт, так мне бы излил! Мне!
Черт! На фига ты такое выдумал, Эрик?
Это не выдумка, Лайл. Мы сделали это!
Лайл, скажите, что у вас в кармане.
Это чертов большой «Сникерс».
Дома я штук триста таких раздал.
Детям понравилось. Мы хорошие люди.
Ты испоганил мой любимый праздник.
Этими своими сказками.
- Это не сказки.
- Завались уже, а?
- Он не скажет…
- Завались и дай подумать!
Ведь если это всё правда,
мы бы убили и вас.
- Лайл.
- Разве нет?
По-моему, идея так себе.
- Вам страшно, доктор Озил?
- Лайл!
Я отказываюсь жить в страхе.
Как и мой папа.
Даже если брат и сказал вам что-то,
еще не факт,
что это правда, доктор Озил.
Лайл, доктор Озил никому не скажет.
Ну как ты не понимаешь?
Твою мать,
да никто бы и не узнал, Эрик!
Никто бы не прознал!
Всё было четко спланировано.
Даже он бы гордился.
Он, блин, был бы горд.
Ты сам так сказал.
Никто никогда не узнает, не так ли?
Ничего из сказанного здесь
нам не пришьют в суде, так что пускай.
А потому можно сказать,
что здесь он делал… Что?
Упражнения для ума?
- Да.
- Ага.
Вы правы. Я не могу никому рассказать.
Никому.
Мне нужно было с кем-то поговорить.
Лайл, присядьте.
Думаю, это даже к лучшему.
Что?
Допустим, вас осудят.
- Стойте, вы сказали…
- Я не стану…
Я не могу никому рассказать.
Мы это прояснили, да?
Если вас и поймают, то не из-за меня.
Но если, скажем, кто-то что-то видел…
Я буду вашей страховкой.
Каким образом?
Если вы всё мне расскажете,
я буду знать, как было на самом деле.
В суде я могу заявить,
что вы были напуганы.
Что больше не могли терпеть
деспотичного отца.
Ведь убийства бывают разные.
В состоянии аффекта,
когда человек просто срывается.
А не просчитывает всё в деталях.
Продумывает заранее,
как при социопатическом убийстве.
И куда вы относите
наш случай?
Мы социопаты, доктор Озил?
Нет, и поэтому я считаю,
что вы должны всё мне рассказать.
Вы так считаете?
Да.
- Эрик, пойдем.
- Правда.
Думаю, вам стоит вернуться.
Ведь я могу вам помочь.
И что же вы будете теперь делать?
- Позвоните Дайан Сойер?
- Что?
Я спрашиваю, как вы теперь
поступите с данной информацией.
Никак.
Пойду поужинаю с женой.
Ладно.
Хорошо.
Всего доброго, доктор Озил.
БЕДФОРДСКИЙ МЕДЦЕНТР
Я стал на Рексфорд.
Ладно.
Я тебя отвезу.
- Прости, Лайл.
- Да нет.
Всё путем.
- Зато теперь ясно, что нам делать.
- И что?
Придется его убить.


Серия 2

- Мы знаем. Да упал нам сеанс на 22:55!
- Ладно.
- Нам нужен на 21:50!
- Где ваш менеджер?
- Сэр, я же сказала, мы закрыты.
- Ага.
Вы говорили.
Но я просил еще белого «Зин».
А здесь точно никого нет?
Не знаю.
Я нашел их по возвращении домой.
Маму и папу.
Лечь на землю! Там есть еще кто-то?
Это мы звонили.
- Вы тут одни?
- Это мы звонили.
Хорошо. Пойдемте. Ну же.
Это полиция! Мы заходим! Полиция!
Эй. Я детектив Золлер.
А это детектив Линехан. Ясно?
- Видели кого-нибудь?
- Нет.
Мы вошли, а вся комната в дыму.
- Всё оцепили! Два трупа!
- Знаете, кто мог это сделать?
Мой отец был
очень влиятельным бизнесменом.
И часто вел дела
со скользкими личностями.
Это была мафия!
Да!
Да, возможно…
Энджел!
Офицер Энджел отвезет вас
в участок для дачи показаний.
Хорошо?
Энджел…
Что происходит? Что случилось?
- Кто-то убил родителей!
- Что?!
Боже мой.
- Пойдешь первым? Раз я первый…
- Нет. Лучше ты.
- Записали громкость телевизора?
- Да.
Тогда выключите?
Первым делом я заметил,
что повсюду был дым,
а потом я закричал.
Казалось, они…
Они были какими-то ненастоящими.
Я побежал наверх и позвонил
тренеру по теннису. Не знаю, почему.
А Лайл вызвал полицию.
Температура печени?
Тридцать два градуса.
- Значит, смерть наступила около 21:30?
- Или 22:00.
А когда позвонили в 911?
В 23:47.
Примерно через два часа.
У папы в его бизнесе
было не так много друзей.
Он часто повторял,
что мафия нагрянет за ним.
Они собрали все гильзы.
Теперь мы не узнаем,
в каком порядке они стреляли.
Весьма неряшливо как для мафии, да?
Дробовики?
Ее бы они пощадили.
Значит, они мертвы?
Боже. Неужели они мертвы?
Если выяснится,
что из дома ничего не пропало,
значит, всё это произошло
из-за моего отца.
В каком смысле?
Ну, он работал на студию RCA
и занимал высокую должность.
Отцом он был отличным,
но перешел в компанию поменьше,
где связался
со стремными людьми.
Папа упрямо гнул свою линию
и всегда требовал большего,
постоянно повышая планку.
Для папы всегда главным был результат.
Офицер Энджел отвезет вас домой.
Один из них сказал,
что всё было в дыму,
когда они вошли сюда
через два часа после стрельбы.
И это с разбитым-то окном?
Я добью маму.
- Извините. Открывать нельзя.
- Я лишь хочу забрать свою ракетку.
- Эй! Отойдите, пожалуйста.
- У него позже занятие по теннису.
Прошу, пойдемте со мной в дом.
Посмотрите, не пропало ли чего.
Ладно.
Все мамины украшения на месте.
Я сейчас вернусь. В туалет приспичило.
Детектив сказал,
что я могу забрать сумку для тенниса.
Спасибо, офицер.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Для поминальной службы
мы сняли театр АГР на пятницу,
чтобы подчеркнуть, каким титаном
был ваш отец в «Лайв Энтертейнмент».
Если вы не против, мы возьмем слово.
И я знаю, как всё сделать трогательно,
с музыкой и прочим.
Само собой.
Еще, ребята,
надо обсудить денежный вопрос.
Слышал, вам выплатят страховку,
и хотя я не в курсе завещания Хосе,
полагаю, что вы рассчитываете
на какое-то наследство.
Мы дали вам всё,
о чём только можно мечтать.
Буквально всё.
Держи.
И тем не менее
вы полезли обносить чужие дома.
Пап, я объясню…
Преступая определенные границы,
помните, что это чревато последствиями.
Вам укажут на дверь.
Знаете, в чём проблема?
Проблема в том,
что мы давали вам всё, но теперь…
Шиш вам.
Потому что вы… Слышите меня?
Я вычеркиваю вас
из треклятого завещания, усекли?
И точка. Так что удачи, детишки.
Вы сами по себе.
Мы еще горюем.
И пока не задумывались об этом.
Как по мне, это может затянуться.
Да, у вас есть кредитки.
Пока же займемся вашей безопасностью.
А это дорогое удовольствие.
Джентльмены, прошу сюда.
Если это была мафия,
они придут и за вами.
А потому «Лайв» обеспечит вам
круглосуточную охрану.
Телохранителей?
Да, в данной ситуации это уместно.
- А что с транспортом?
- У вас есть лимузин.
Да, но нас же двое.
- Вам нужен еще один лимузин?
- Было бы здорово.
А телохранитель мог бы
выполнять поручения:
сгонять за нас в «Пинк Дот» или…
Нет, это уже скорее ассистент.
Да, и таких бы парочку.
Мне просто любопытно.
Полиция не сообщала вам
о каких-либо зацепках или…
Да. У них есть версии,
кто мог это сделать?
Похоже, у них есть одна зацепка.
В ночь убийств
у вашего дома стоял белый хэтчбек,
похожий на найденный возле дома
какого-то порнопродюсера в Долине.
В парня выстрелили девять раз.
- Ого. Значит, дело закрыто. Да?
- Вряд ли это совпадение.
Питер, тогда нам нельзя
оставаться в том доме. Это опасно.
- Нам с Эриком нужно спрятаться.
- Конечно. Мы думаем…
В отеле «Бель-Эйр».
ОТЕЛЬ «БЕЛЬ-ЭЙР»
Добрый день.
Я хочу заказать еду в номер.
Да, мне сырный тост и…
Да, нет. Просто воды.
Хочешь чего-нибудь?
Дай сюда.
Минутку.
Ты заказал тост и воду?
Да.
Сколько у вас есть креветок?
Назовите количество.
Сколько коктейлей
можно с ними приготовить?
Супер. Тогда пару дюжин коктейлей
с креветками без хвостов
и целый ящик — не бутылку — «Перье»!
У вас есть «Перье»?
Есть, блин! Отпад!
Побыстрее. Всё на счет номера. Спасибо!
Лайл, с деньгами
нам лучше быть поосторожнее.
- Вдруг мы не в завещании?
- Ты не врубаешься!
Мы сделали это.
Мы, черт возьми, смогли.
Въезжаешь?
Жизнь шла своим чередом,
но мы решили, что ну его на хрен.
Мы хотели большего.
И поступили как должно.
Приняли решение,
и вот она — жизнь нашей мечты!
Да. Блин, как раньше уже не будет.
Начиная с этого момента,
мы будем требовать большего, а значит,
и это главное —
теперь никакой сраной воды, Эрик!
В завещании ли мы? Думаю, нет.
Так что мы найдем его и уничтожим,
а пока будем жить свою лучшую жизнь.
Лады?
И больше никогда не вернемся назад.
Никогда!
Эти,
эти и те.
Три пары этих.
Беру по десятку этих, тех и вон тех.
Еще.
Еще.
Да, мать твою! Да!
Будут тебе труселя всех цветов.
Видали?
Здравствуй!
- Марк Хеффернан. Рад знакомству.
- Да. И я.
Ура!
Давай!
Ну же!
Да!
Какие у нас подвижки с делом Менендес?
В планах еще несколько бесед.
С членами семьи, друзьями,
бизнес-партнерами Хосе Менендеса.
Еще мы прорабатываем новые зацепки.
А хоть приблизились к аресту?
Нет. Пока нет, шеф.
Что ж, это надо исправлять.
Вы думали, каково горожанам?
Добропорядочной паре
снесли голову в их собственном доме
тихим воскресным вечером.
Для Беверли-Хиллз это не свойственно.
Это же не Комптон.
После убийств Менендес
белое население впало в панику.
У них паранойя. Они ощущают опасность,
боятся, что станут следующими.
Нанимают собственную охрану,
так как опасаются,
что полиция их не защитит.
А в поиске ответов на нас давят СМИ.
Ну, об этом вы знаете.
Местные, федеральные,
«Хард Копи», «Инсайд Эдишн».
И пока убийство остается нераскрытым,
давление всё нарастает,
дело раздувается еще больше,
а мы выглядим только хуже.
Кстати, на днях мне звонил шеф Гейтс.
Он сказал,
что мы похожи на чертовых кретинов.
И спросил, почему мы не можем
раскрыть дело Менендес,
зато убиваем время
на разборки с Жа Жа Габор.
ПОЛИЦИЯ
Выходите из авто, мисс Габор.
Ваши номера
и права просрочены. Выходите.
Ерунда какая. Я опаздываю на обед.
К черту. Я поехала.
Так нельзя.
А вы в курсе,
что это освещает международная пресса?
У них это
«пощечина, прогремевшая на весь мир».
На фоне Жа Жа и убийств Менендес
мы выглядим некомпетентными.
Если так пойдет и дальше,
мы не только станем посмешищем.
Нас всех уволят.
А потому мы должны
выдать результаты по делу Менендес.
Немедленно.
Всё ясно?
Разумеется.
Хорошо.
За дело.
- Это немыслимые расходы.
- Но необходимые.
Как это «немыслимые»?
Объясните поточнее.
Родители, которых уже нет в живых,
приучили нас
к определенному образу жизни.
Да, но откуда брать на это деньги?
Это шутка такая?
Из нашего наследства, что мы тратим.
Родители заявляли,
что всё, что у них есть, получим мы.
Что?
Вы в этом уверены?
- Естественно, я уверен.
- А вы нет?
Нужно дождаться оглашения завещания.
А здесь у вас нет этого завещания?
Нет, Хосе хранил его в ином месте.
И где же оно?
Мы его ищем.
Надо подождать,
пока ваш дядя, то есть распорядитель…
Возможно, вы забыли…
Но наших родителей убили.
Вот мы и тратим деньги,
чтобы хоть немного поднять настроение.
Да.
Да, как-то так.
Разве можно нас винить?
Их же застрелили в лицо.
Прошу прощения.
Не хотел показаться бестактным.
Просто поумерьте траты.
А когда приедет ваш дядя,
найдут и обнародуют завещание,
картина будет яснее.
Так, одежду и часы оставляем.
Я что-нибудь придумаю.
Что такое?
Папа был настроен серьезно.
Ни фига нам не светит
после обнародования завещания.
- Как ты и говорил. Ты был прав.
- Уймись, а? Пожалуйста.
Слушай. Нам не о чём беспокоиться.
Завещание не станет помехой.
Да, но откуда такая уверенность, Лайл?
Мы ведь даже не знаем, где оно.
Еще как знаем.
Один, два, три, четыре.
Четыре…
Нет! Стой!
В смысле «нет»? Его надо открыть.
Ага, это же ни разу не подозрительно.
Разворотишь папин сейф?
- Тут надо включить голову.
- Ладно. Хорошо.
Что ты тогда предлагаешь?
Алло.
Билли, это Эрик Менендес.
Эрик?
Боже. Как ты? Я слыхал о…
Да, твой отец —
адвокат по вопросам наследства?
Ага.
А зачем тебе? Позвать его к телефону?
Нет, мы заедем
после ужина в «Чин-Чине».
Это же ваша работа —
нанимать людей,
чтобы вскрывать сейфы без кода.
А кто-то из вас
распорядитель имущества?
- Я глава семьи.
- Наш дядя — распорядитель.
Он прилетает завтра
с другими родственниками.
Как мы понимаем,
при вскрытии сейфа
должен присутствовать адвокат.
- Обязательно.
- И позвонили вам.
Ладно. Тогда попросим разрешения
и наймем того, кто его откроет.
Что?
Без распорядителя у меня связаны руки.
Или меня лишат лицензии.
Ладно. Вызовем слесаря, как я и хотел,
но ты мне не дал.
Да. Если б я согласился,
вмешалась бы полиция.
- Мы сами откроем. Спасибо.
- Этого я не позволю.
Если подобное произойдет,
я буду обязан сообщить распорядителю.
Пожалуй, будет лучше,
если сегодня сейф постоит здесь.
Только попробуй
спустить с него глаз. Усек?
- А почему я?
- Это была твоя идея. И он твой друг.
Погоди. Ты куда?
В «Чизкейк Фэктори». К Джейми.
Тебе точно будет тут удобно?
Всё отлично. Доброй ночи, миссис Райт.
- Значит, сейф в гараже?
- Да.
- Спасибо, что приехал, Карлос.
- Мне жаль.
Словами не передать.
Я скучал по вам, ребята.
Люблю тебя.
Сейф открыт.
Хорошо.
Готовы?
Тогда вперед.
Нет, я пойду первым.
Лайл, мы все должны присутствовать.
Да. Я же распорядитель имущества…
Не такого я хотел, но вышло как вышло.
Все мы в курсе, что папа крутил романы.
Я лишь хочу убедиться,
что там нет каких-либо…
пошлых фоток и прочего,
я не дам еще больше
порочить мамину память, дядя Брайан.
Так что я всего лишь зайду и гляну,
а затем сразу же выйду. Лады?
- Иди.
- Да, конечно.
Там нет завещания.
- Что?
- А?
- Ты уверен?
- Да.
Можете сами посмотреть,
но я его не заметил.
- Флор!
- Лайл!
- Джейми забыла свитер…
- Я нашла это!
Эрик!
- А?
- Гляди, что нашла Флор.
- Что там?
- В гардеробной.
Мы получим всё.
Они всё отписали нам.
«Я завещаю всё свое состояние
моей жене Мэри Луизе Менендес,
а в случае ее смерти
оно должно быть поровну разделено
между…
моими сыновьями
Джозефом Лайлом Менендесом
и Эриком Гейленом Менендесом».
Это из письма,
которое отец написал мне недавно.
«Лайл, как ты знаешь,
семья — это самое важное в моей жизни.
Надеюсь, так будет и в твоей».
«Мистер Баффало» станет бомбой.
Покруче «Лучшего йогурта».
И на первый взнос
мне нужно 300 штук из наследства.
Виды здесь потрясающие. Вам понравится.
«Советую тебе идя по жизни
наслаждаться плодами своего труда».
Отлично, Эрик.
«Унаследованной удачей».
Классно. Идеально.
«Думать о своей семье,
стране и соотечественниках».
Это вид на гавань, а никак не на океан.
Нет, я хочу упрочить наследие папы.
Наша семья может еще многого добиться.
Вот так, Эрик.
Так держать. Да.
Хорошо.
- Да?
- По рукам.
Ты определенно сын своего отца.
«Я верю,
что вы с Эриком сделаете мир лучше.
Иначе и быть не может».
ДВА МЕСЯЦА СПУСТЯ
Эй.
Я делаю заказ в «Пинк Дот».
Будешь что-то?
Эрик?
Я не могу, Лайл.
- Ладно.
- Нет.
- Если ничего не хочешь…
- Нет. Я об Озиле.
Я не могу его убить.
Не могу.
Если хочешь, убей его сам, но я…
Послушай. Думаешь, я горю желанием?
Но чем больше людей узнает о нас,
тем выше шансы,
что нас с тобой поймают.
Я думал,
что устранив их и получив деньги,
я почувствую себя лучше.
Потому что ты так сказал.
Но после обнародования завещания
стало лишь хуже.
Поэтому я пошел к Озилу.
Знаю, я облажался, прости за это,
но я не могу его убить. Нет!
Ничего.
Убивать не обязательно.
Всё хорошо.
Но нам придется держаться рядом.
Видеться с ним.
Убедиться, что он не стуканет на нас,
потому что это, блин,
серьезная проблема, Эрик.
Знаю.
Больше никаких признаний.
Иначе мне придется убить тебя.
Эй, да я прикалываюсь.
Я люблю тебя. И всегда буду защищать.
Я знаю.
И я тебя люблю.
Прости.
Завтра я возьму
свои записи с признаниями Эрика
и положу их в банковскую ячейку.
А ключ от нее отдам тебе.
В случае чего позвонишь моему адвокату.
- Джер, ты должен пойти в полицию.
- Да не могу я!
Не сейчас. Это же мои пациенты.
Кого в такой ситуации колышет
конфиденциальность пациентов?
Они угрожали тебе!
Что? И зачем тебе этот камень?
Это черный турмалин
для духовной защиты.
Ладно. Просто… Мне нужно время.
И надолго Лорел уехала с девочками?
Они недельку посидят за городом,
пока я не поставлю дома
более надежную систему безопасности.
Или же нанять телохранителя?
Джер, мне страшно.
Может, мне на время переехать к вам?
Это не лучшая идея.
Я тоже в опасности. Лайл меня видел!
Он не знает,
что ты моя пациентка и где ты живешь.
Он мог проследить за тобой
до моей квартиры.
Ты сам сказал,
что эти парни — социопаты!
Джудалон, я женат.
Ты не можешь переехать ко мне домой.
Мне нужен дымчатый кварц.
А если тебе интересно,
зачем Джудалон дымчатый кварц,
то вот тебе
прямой и четкий ответ, доктор.
Потому что
он обеспечит мне безопасность.
В отличие от тебя.
Жену ты защищаешь,
а меня оставляешь на растерзание?
- Дашь им меня убить!
- Никто тебя не убьет…
Зато когда меня убьют,
ты наконец избавишься от меня
и тогда наверняка
вздохнешь с облегчением!
А как же наше «прожить жизнь вместе»?
Сколько мне еще ждать,
пока один из этих парней
не снесет мне башку из дробовика?
- Джудалон, не начинай.
- Нет, просто…
Боже.
Я не могу дышать.
У меня опять эта штука с удушьем.
Ладно, хорошо.
Мне надо поговорить с Лорел.
Я скажу ей, что ты моя пациентка,
что у тебя сложный период,
и спрошу ее,
можно ли тебе остаться на пару ночей
в гостевом домике, хорошо?
Ладно.
Ты ведь уйдешь от нее?
И всё еще любишь меня
отныне и навсегда?
Да. В подходящий момент,
как только это закончится,
я ей всё расскажу о нас.
И, да, я всё еще люблю тебя.
Отныне и навсегда.
Джер…
БЕВЕРЛИ-ХИЛЛС
МУНИЦИПАЛЬНЫЙ ЦЕНТР
Знаете, парни, предлагаю свалить всё
на Фиделя Кастро,
и дело с концом.
Гениально.
Ладно.
Давайте пройдемся
по нашему текущему списку версий.
Версия первая — их убила мафия
из-за возможных деловых связей Хосе
в сфере фильмов для взрослых.
Порноверсия.
Версия вторая — их убил картель,
так как Хосе тайно перевозил
наркотики из Южной Америки.
Ведь как кубинец вроде Хосе
мог разбогатеть в США,
если не толкал наркоту?
Версия третья.
Их убила банда из Сан-Фернандо,
с которой у Эрика были трения
и которая, по слухам, ему угрожала.
И ни одна не сходится.
Нет никаких следов взлома.
Криминалисты не обнаружили
никаких следов борьбы.
Словно…
Хосе и Китти знали нападавших.
Верно. Значит, остается
лишь одна достоверная версия.
Слушайте. Знаю,
вы хотите повесить всё на сыновей…
Повесить? Почему они
игнорируют наши звонки, Том?
У нас нет оснований для обвинения!
А общаются они с нами
только через своего адвоката.
Да ну. Разве так себя ведут невиновные?
Нет, я понимаю.
И как мы не проверили
их руки на наличие пороха
в ночь убийств.
Знатно напортачили.
Что уже поделаешь.
Но чтобы арестовать их,
нам нужны доказательства.
Надо что-то нарыть.
Никто нам на блюдечке это не подаст.
Войдите!
Эй, Лес? Тебе только что звонили.
Кажется, близкий друг Эрика Менендеса.
Опа на.
Ты написал
сценарий об убийстве наших родителей?
Ну ты и придурок. Это же…
Улика?
Не надо за меня говорить. Да, улика.
Найди все копии
этого дерьма и сожги их.
Это не дерьмо, а хороший сценарий.
Ребята, не отвлекайтесь.
Мы с Крэйгом попотели над «Друзьями».
Раз не читал,
так и не обзывай. Это не дерьмо.
- «Друзья», так вы его называли?
- Да.
Тупейшего названия не придумать.
Не зря он не залетел.
Ты не сболтнул Крэйгу, что это мы?
Нет. Ничего подобного.
Я хочу вернуться к вопросу о том,
почему вы считали,
что должны убить своих родителей.
К вашему сведению,
я положил в банковские ячейки
записи с предыдущего сеанса.
- В ячейки?
- Чего?
Я же говорил, что не пойду в полицию.
Но если со мной что-то случится,
вам это вылезет боком, ребята.
Вы нам угрожаете, Озил?
Нет.
Но думаю, что в дальнейшем
пора начать записывать наши сеансы.
Нет. Это, твою мать, исключено!
Уверяю вас, ни у кого, кроме меня,
не будет доступа к этим кассетам.
А если мы продолжим сотрудничать,
чтобы я помог вам решить проблемы,
толкнувшие вас на убийство,
то мне надо подстраховаться.
Я должен быть уверен,
что мы в одной лодке.
Честно говоря, док,
мне больше не надо решать проблемы,
ведь две мои
самые большие «проблемы» уже мертвы.
Да. Что ж, это хорошо, Лайл.
Заявить о таком вслух —
это часть процесса исцеления.
И всё сказанное в этом кабинете
останется здесь же. Даю слово.
«Друзья». Отстойное название.
После убийства Эрик признался вам,
что застрелил своих родителей.
Он не заявил прямо:
«Я убил своих родителей».
Но в целом, да,
он практически сознался.
А почему он рассказал вам?
Ну, Эрик — мой лучший друг.
Мы всё друг другу рассказываем.
А еще…
В прошлом году
мы вместе написали сценарий.
Отчасти под впечатлением
от фильма «Клуб миллиардеров».
«Мой отец не любил
показывать свои эмоции.
Иногда он говорил мне,
что я недостоин быть его сыном.
И это заставляло меня
стараться еще больше,
идти вперед,
доказывать ему, что я достоин,
лишь бы услышать от него:
"Сын, я люблю тебя"».
«Воин, потерявший родителей,
всё равно остается воином».
Блин, это так круто!
Еще бы.
Постойте. Вы с Эриком написали сценарий
о богатом парне, убившем родителей?
Написав его,
мы понимали, что история дикая.
Но это был всего лишь фильм.
Но теперь,
после сказанного им, я просто…
Я не могу молчать.
Нет, придя сюда,
вы поступили очень храбро, Крэйг.
Это было правильно.
Но Эрик не должен сесть в тюрьму.
Ему нужна помощь.
Ему и Лайлу. Психологическая.
Ведь раз они так поступили,
значит, слетели с катушек.
Теперь вы его арестуете?
К сожалению, то, что вы нам рассказали,
не совсем соответствует
требованиям для ордера на арест.
Это, скорее, «показания с чужих слов».
«Показания с чужих слов».
Слыхал такое в «Законе ЛА».
Но если вы хотите помочь Эрику
и посодействовать в расследовании,
то можете кое-что сделать.
Это прорыв.
Я теперь жму от груди на 23 кг больше.
И значительно лучше играю на корте.
Круто.
А еще я начал встречаться с девушкой.
Вот вернулись с лыжного курорта в Юте.
Небось красотка?
Чувак, она нереальная красотка.
Приезжай к нам в гавань.
Там классно.
Есть частные теннисные корты.
Ты ж меня размажешь с твоим-то опытом.
Ты научил меня…
С днем рождения…
Ты научил меня играть в теннис.
С днем рождения тебя…
Я их не слышу. А ты?
Зараза!
- Похоже, у тебя всё хорошо.
- Да. Так и есть.
Думаю, папа не хотел бы,
чтоб я хандрил.
Наоборот, он бы желал,
чтобы я жил и добивался целей,
возможно, даже больших, чем он.
Стал сенатором или типа того.
«Воин, потерявший родителей,
всё равно остается воином».
- Это строка из нашего сценария?
- Разве?
Кстати, я на днях перечитывал его.
- Хотел оценить спустя время.
- Правда?
И что?
Местами подвисает сюжет,
а диалоги сыроваты,
но в остальном он весьма неплох.
Если его доработать, он залетит на ура.
Да. Возможно.
А теперь его можно сделать
более правдоподобным.
Понимаешь? Из-за…
Давай.
Из-за чего?
Ну, персонажи остались бы
полностью вымышленными.
Нам не нужно менять,
чтобы всё было именно так…
Как у вас с Лайлом.
Крэйг. Какого хрена?
Мы изменим детали.
В кино так всегда делают.
Нет, елки-палки, угомонись.
Давай, Крэйг.
Да ну. Эрик, я имею в виду…
Ты же сознался мне.
Я сказал, угомонись уже, черт возьми.
- Слышишь? Хватит.
- Да.
Мы никак не могли этого сделать,
особенно в таком виде.
А Лайл, по-твоему, мог?
Нет, это не Лайл.
- Я был с ним всю ночь.
- Он нанял кого-то?
Ты как те детективы.
Что обвиняют нас.
- Извини, что я так…
- Зачем?
Я лишь хочу знать,
кто это был. Как и ты.
С тобой говорили копы?
Что?
Копы связывались с тобой
в рамках расследования?
Да, было дело.
- И что ты им сказал?
- Да ничего.
Вот именно.
Потому что нечего рассказывать.
Безусловно.
Потому что мы с Лайлом
не убивали родителей.
Конечно. Вы бы никогда не стали.
Именно. Мы бы никогда не стали.
Благодарю.
Был рад свидеться.
Приезжай к нам на следующей неделе.
Я только за.
Спасибо.
Вы уж извините.
- Фиговый с меня помощник, да?
- Твою ж мать!
Что ж…
Как вы думаете,
ваша мать заслуживала смерти?
В таком ключе мы не рассуждали.
Скорее, думали:
«Если мы собираемся убить отца,
тогда должны убить и маму».
И никто из вас
не относился иначе к убийству матери?
Нет, однозначно.
Я бы ни за что
не принял решение убить маму
без согласия Эрика.
Я не хотел на него давить.
Дал ему пару дней переварить эту мысль.
Ладно. Эрик?
Да.
Нам пришлось ее убить.
- Она была привязана к папе.
- Всецело.
Для нее это был единственный выход.
Вы понимаете, насколько это жестоко —
убить обоих своих родителей?
Деньги как-то повлияли на ваше решение?
Нет.
Значит, вы не боялись,
что вас лишат наследства?
Никогда не думали,
что если бы убили лишь Хосе,
то всё бы перешло Китти,
а вы бы не смогли контролировать…
Мы убили родителей не из-за денег.
Ладно. Эрик, я вам верю.
Дело было не в деньгах.
Мы лишь хотели оказать маме милость.
Это всё равно бы случилось.
Ее надо было убить,
для нее это был единственный выход.
- И для всех!
- Тихо.
Но почему, Эрик? Объясни,
почему тебе пришлось убить отца и мать?
Почему только так
вы все могли освободиться —
она, ты, твой брат?
Не отвечай.
Скажи, Эрик, почему?
Хватит с меня этих обсуждений,
как и с него.
- Лайл…
- Мы закончили.
Мы четко сработали.
Полиции на нас не выйти.
И только присутствующие здесь знают,
как оно было на самом деле.
И ради вашего же блага,
док, пусть так и остается.
Эй. Подъем. Пошли.
Ребята.
Погодите.
Послушайте.
Мы с вами в одной упряжке.
Так же?
Пока вы не ушли, вот.
Что такое «АвтоМакс»?
Небольшая фирма
которую я помог открыть.
Думаю, для вас это будет
отличная возможность вложить деньги.
Я мог бы стать для вас
гораздо больше, чем психотерапевтом.
Нам стоит
подумать о деловом партнерстве.
Да. Верно.
Я подумаю.
- Да.
- Спасибо, док.
Да, без проблем.
АВТОМАКС
ДЖЕРОМ ОЗИЛ
Привет. Я принесла тебе вкусняшку.
Мама запрещает мне
есть сладости до ужина.
Мне было так приятно жить здесь
последние пару месяцев.
С тобой, твоей сестрой и вашим папой.
Знаешь, будь я твоей мамой,
то разрешала бы тебе есть сладости.
Нет, Джер, ты так не поступишь.
Черта с два.
Мы уже по горло сыты твоими выходками!
Зря я дал тебе переехать к нам в дом.
Дурацкая была идея.
- Это был жест любви.
- Нет.
У тебя была депрессия, мания и паника,
вот я тебя и пожалел.
И даже жену в это втянул.
Но знай я, что мы станем
твоими узниками,
черта с два я бы на это пошел!
Эти угрозы, перепады настроения,
перестановки мебели!
А теперь ты говоришь моей дочери,
что хочешь заменить ее мать!
Совсем чокнулась?!
Ты же говорил, что уйдешь от нее.
- Ты сам это сказал!
- Не уйду! Ясно?
Я не уйду от нее.
Ты об этом пожалеешь.
Я кое-что знаю,
и ты знаешь, что я кое-что знаю.
Джудалон.
Не глупи, Джудалон.
Пошел ты, Джер!
Джуд! Ради твоего же блага,
ради своей безопасности
не смей ни с кем обсуждать
дело Менендес, особенно кассеты.
Ты бы надел подаренный мной аметист.
А то твоя чакра третьего глаза сбоит.
- Детектив Золлер?
- Да?
У меня есть сведения о деле Менендес,
что могут вас заинтересовать.


Серия 3

МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
- Лорел.
- Джерри!
Джерри.
- Нет.
- Господи.
Сию же минуту поезжай домой.
- О чём это ты?
- Нет, немедленно.
Какого хрена?
8 МАРТА
1990 Г.
- Какая площадь кухни?
- Тридцать пять квадратов.
- Парковка сзади?
- Четырехместная.
Просто улет. В смысле…
- В центре Вествуда, возле универа.
- Супер, чувак.
Чумовая находка.
Алло.
Гас, как жизнь, дружище?
Что там ресторан?
Что?
Джерри!
- Какого черта здесь творится?
- Джерри!
Доктор Озил, как я говорил вашей жене,
мы получили ордер на обыск вашего дома.
На каком основании?
Мы полагаем, что здесь хранятся
магнитофонные записи,
связанные с убийством
Хосе и Китти Менендес.
Кто вам это сказал?
Он записывал их сеансы.
Фиксировал их признания на кассетах.
Они часами рассказывали о том,
как всё планировали, почему,
испытывали ли угрызения совести.
От надежного источника.
- От нее.
- Не сейчас, Лорел.
- От той чокнутой.
- Говорю, не сейчас.
Может, вы переоденетесь?
Для протокола: хочу прояснить,
что я никоим образом не нарушил
конфиденциальность пациентов,
не знал, что будет проводиться обыск,
о чём свидетельствует
домашний наряд моей жены и тот факт…
Мы это понимаем, доктор.
Так где кассеты?
Что…
- К чему это?
- Просто возьми.
Если копы арестуют меня,
тогда вы внесете за меня залог
и наберете адвоката Чалеффа.
- Лайл, у тебя паранойя.
- Ни фига подобного, Гленн.
Копы думают,
это мы с Эриком убили предков.
Хрен его знает, кого они опрашивали.
Наверное, моего психиатра Озила.
Но он обязан молчать
из-за врачебной тайны.
К черту копов. Ты не виноват,
что они не могут найти убийцу.
Хейден, если полиция сможет как-то
обойти вопрос с врачебной тайной
и наложит лапу на те кассеты,
то мне кранты!
Мне звездец!
Как вы думаете,
ваша мать заслуживала смерти?
В таком ключе мы не рассуждали.
Скорее, думали:
«Если мы собираемся убить отца,
тогда должны убить и маму».
И никто из вас
не относился иначе к убийству матери?
Нет, однозначно.
Я бы ни за что
не принял решение убить маму
без согласия Эрика.
Я не хотел на него давить.
Дал ему пару дней переварить эту мысль.
Ладно. Эрик?
Да.
Нам пришлось ее убить.
Так, кто хочет похавать? Пойдем.
- Да.
- Пошли. Готовы? Умираю с голоду.
Клевая тачка. Выгодно купил?
- Слышь, Гленн.
- А?
Харе трепаться.
Когда забираешь «Порше» из мастерской?
Завтра, а пока одолжил у Эрика
долбаный «Вранглер».
Придурок, ты что вытворяешь? Боже…
Вперед! Пошли!
Руки вверх,
чтобы я видел, или снесу башку.
- Выходите!
- Поднять руки!
Выходите из машины.
Сюда.
На колени. Лечь на живот.
Руки за спину. Не двигаться!
Джозеф Лайл Менендес,
вы имеете право хранить молчание.
Ваши слова могут использоваться
против вас в суде. Вы имеете…
Как это могло случиться, Джерри?
Вы сказали,
что нас не арестуют, что нас не тронут.
Сказали, что у полиции
ничего на нас нет!
Теперь есть,
и, видимо, прокурор с этим согласен.
Бляха!
Ладно. Что мне делать, Джерри? Скажите.
Я позвоню своему приятелю,
Роберту Шапиро,
лучшему уголовному адвокату.
Он нам поможет.
Хорошо? А пока
бросай свой теннисный турнир
и сваливай из Израиля.
Ты не захочешь
быть арестованным Интерполом
и загреметь в тамошнюю тюрьму,
где не действуют
твои конституционные гарантии.
Иди-ка сюда. Дай я на тебя гляну.
Эй, это же пацан Менендес.
Менендес.
Черт возьми, малыш.
Ты же укокошил своих предков.
Бандито!
Господи. Я не могу здесь жить.
Ну, скоро сможешь.
Заходи.
Приветствуем в Лос-Анджелесе.
Спасибо, что выбрали нас. Приветствуем.
- Всё норм. Это лишнее.
- Извините.
Таков закон.
Вы имеете право хранить молчание.
Ваши слова могут
использоваться против вас в суде.
Вы имеете право на адвоката.
При необходимости его вам предоставят.
Эрик?
Эрик?
Лайл?
Эй!
Лайл? Это ты?
Да.
Когда ты вернулся домой?
Пару часов назад.
Копы задержали меня в аэропорту.
Я места себе не находил, Э.
Думал, ты попробуешь
сбежать, а потому боялся,
что больше тебя не увижу.
Как я мог не вернуться.
Ты же мой брат.
Что будем делать?
- Лайл, что мы скажем людям?
- Эй…
Теперь есть только мы, Э.
Мы сами по себе.
Значит, «Перт Плас» —
это шампунь и кондиционер.
Я послала лак для волос,
ты сказал «Аква Нет»?
Нет, я сказал, только не «Аква Нет».
Здесь это фигню конфискуют.
Типа из него делают горелку.
Мне нужен мусс.
Скажи Джейми, она знает, какой взять.
- Внесите 10 центов за 5 минут.
- Черт!
Так, побыстрее. Для телефонов, Роберт,
здесь хрен достанешь монетки.
Лайл, соберитесь.
Нужна более убедительная история,
чем у прокурора, ясно?
Так как басни
про пять семей никуда не годятся.
Ладно, тогда сосредоточьтесь
на одной из этих семеек.
Да хоть на Бамбино,
сконцентрируйтесь на них.
- Внесите 10 центов за пять минут.
- Зараза!
Роберт, достанете мне
гребаные десятицентовые монетки?
Пожалуйста.
Йоу. Одолжишь монетку?
Да, если отсосешь мой хер.
Нюня.
МОЛОКО
Эрик, тебе надо поесть.
Я не могу.
Дашь свое молоко?
Нельзя хлебать одно молоко.
Вон тот тип всё время на меня пялится.
Не смотри.
Меня здесь убьют.
Я пошел.
Эй, чувак! Какого хрена? Черт!
Если мы выдержим это,
то справимся с чем угодно.
Ага. Послушай, мусс, да?
И лента для парика.
И пришли чертовы десятицентовики.
Бабуля передала всего ничего.
А надо до фига.
Эрик, поговоришь с Джейми?
Мне нужна лента для парика. «Топстик».
Парик крепится на крючки.
Но именно лента фиксирует края.
Так он держится спереди.
ДЛЯ ЖАЛОБ
Э…
- Почему молоко в тубзике?
- Так оно остается холодным.
Слушай.
Нельзя питаться одним молоком.
Меня тошнит от еды, Лайл.
Что еще прикажешь делать?
- Влажные салфетки?
- Да.
И побольше.
Потому что от него уже воняет.
Подожди. Он будет ими мыться?
Надеюсь.
Думаю, он боится душевой.
Из-за ленты он такой липкий.
Хрен его здесь отчистишь.
Лайл, это моя зубная щетка?
Менендес.
Вот тебе пятьдесят долларов.
Разменяешь их на сколько угодно монет.
Бляха!
Долбаная бабка! На кой мне купюры?
Мне нужны десятицентовики!
Монеты! По десять, елы-палы, центов!
Мы, блин, миллионеры.
А достать чертовы монетки не можем.
Дядя Карлос, к этим убийствам
мы вообще не причастны.
Послушай. Хрена с два я дам тебе
сто баксов за девять монеток.
Этот мусс стоит 9,99,
и я отдам его за две монеты. Две!
Черт!
Душевые меня пугали, но это в прошлом.
Я жду 20 минут,
пока все закончат, а потом иду сам.
И тогда вся ванная моя.
Увидимся.
Привет.
Да, так себе.
Привет, дядя Карлос.
Нам нужно как можно больше монет.
Придумай, как пронести его,
а то здесь ненавидят парики.
- Бывай.
- Да, до встречи.
Я могу обойтись двумя лентами в день,
но четыре будет в самый раз.
Бренд называется «Топстик».
А еще мне надо… И это очень важно.
«Бен дю Солей».
«Бен дю Солей». И желательно побольше.
«Бен дю Солей». А что это?
Автозагар.
Гляньте на него.
Он похож на привидение. Мы оба.
Это из-за ламп.
Они высасывают из костей витамин D.
Что у нас с Кастро?
Есть какие-то подвижки?
Ведь всё, что касается отца,
так или иначе тянется к Кубе.
Как ты там говорил на днях?
- Да, я думаю…
- Ребята…
Давайте рассуждать здраво.
Сдается, вы не понимаете,
что здесь происходит.
Мы должны говорить о вашем деле,
а не об автозагаре и париках.
Это вы не понимаете,
что происходит, мистер Шапиро,
а на дворе 1990 год.
Это новая эра, и нас покажут по телеку,
а потому меня
в первую очередь парит то,
как мы смотримся в кадре.
И если мы выглядим хорошо —
умными, опрятными,
у которых вся жизнь впереди, —
то ни один чертов присяжный на свете
не поверит, что это сделали мы.
- А мы и не делали.
- Именно.
Ясно.
Позвольте объяснить,
что в первую очередь беспокоит меня.
Это сауна?
Нет, Эрик.
Это газовая камера.
Для удобства рассчитанная на двоих.
Не хочу вас расстраивать,
однако вы не вызываете сочувствия.
Вы богаты, избалованны,
а таких любят ненавидеть.
Предъявление вам обвинения
стало катастрофой.
Вы выглядели как психопаты.
Я говорил вам улыбаться.
Проявлять уважение.
Да, Ваша честь.
Нет, Ваша честь. Но где там.
Мне свет слепил глаза.
- У судьи был дурацкий голос…
- Я не высыпаюсь.
Ребята!
Будьте серьезнее, а?
Потому что то, как вы себя подаете, —
это поезд, который уже ушел.
Люди составили о вас
весьма четкое мнение.
Мы не убивали своих родителей.
Ага, но обыватели считают иначе.
Так что если вы хотите
избежать вот этого,
лучше выбрать другую стратегию,
без фальшивого загара
и обвинений Фиделя Кастро.
Мы всегда можем…
Нет, я лишь…
Мы вам не рассказали,
что было на самом деле.
- Ты о чём, блин?
- Я не о том вечере. Это не мы…
Мы не знаем, что тогда случилось.
Так как были в кино.
Я имею в виду то, что произошло раньше.
Прошу прощения,
но можете дать нам с братом
быстренько переговорить?
Наедине?
Спасибо.
Мы не будем говорить о том.
Но это помогло бы присяжным понять.
Как ты и говорил,
это связано с мамой и папой.
Такое иногда случается, Эрик.
Это часть возмужания.
Мы не будем говорить о том.
Значит, я уволен. Вы это имеете в виду?
Именно это мы и имеем в виду.
Вы даже не защищаете их.
Потому что их невозможно защищать.
А увольняют меня. Ладно!
Вот бесплатный совет.
Их арестовали
из-за наличия аудиозаписей.
Полиция, может, и не должна была,
но всё же прослушала их.
Так что примите тот факт,
что в истории братьев полно дыр
и что они могут быть виновны.
Нет!
- Закрой рот!
- Послушайте!
Меня наняли,
чтоб я заключил следку со следствием.
Мне казалось, я здесь для этого.
Но если вы хотите их отмазать,
то я вам не помощник.
Потому что я им не верю,
и присяжные им не поверят.
Так что ищите кого-то другого.
И придумайте историю получше.
Или же мальчишек,
в невиновность которых вы свято верите,
власти штата Калифорния
приговорят к смертной казни.
Удачи вам.
Та фигня — лишь мелкое правонарушение.
Пять лет назад так бы и было.
Но по новому закону
пять доз крэка — это уже уголовщина.
А наличие у меня пушки
вдруг стало отягчающим обстоятельством.
И вот я здесь, вместе с убийцами.
Мы с тобой здесь, с ними.
Ага, невиновные.
Так уж устроена система.
Я не могу
раскусить тебя.
- В смысле?
- Кто тебе нравится?
Парни, да?
Ты гей, да?
Что? Нет.
Нет.
- Мне и слово это не нравится.
- Ладно. Мне тоже.
Ты не гей.
Но тебе комфортно среди парней, да?
Не знаю, так как…
Из-за того, что было дома.
Но…
С тобой мне комфортно.
Да, хорошо.
Я знаю, кто я. И пофиг, что скажут.
И ты тоже наплюй на чужое мнение.
Быть собой — нормально.
Ага. Но не в моей семье.
Что я сделал? У меня ничего нет.
Что это?
А? Не знаю.
Эрик, прочти это разок и выброси.
Вот что я придумал.
Марк возьмет «Порше»
и заедет в тюремный грузовой док.
И выскочит, не глуша двигатель.
Мы запрыгнем в авто
и утопим к 110-му шоссе.
Смотри схему ниже.
Теперь о внешности.
Предлагаю сделать пластику.
Подтяжку лица, имплантаты в подбородок,
и, конечно, изменить прически.
Нам понадобятся паспорта, визы…
Затем решим, куда двигать.
Можно поехать
в лагерь дедушки Марка Х. в Канаде,
пока всё не уляжется.
Поедем в Торонто,
Лондон, Бельгию, Ливан,
а потом осядем в Колумбии.
Там любят куриные крылышки.
- Что?
- Вставай. Обыск камеры.
Что это?
Не знаю.
Лайл Менендес, на красную линию.
В чём дело?
- Выйдите на красную линию!
- Почему?
Что такое?
- На линию.
- Скажите почему.
- Какого хрена?!
- Эй! Лайл!
- Куда вы меня тащите?
- Лайл!
- Куда вы его забираете?
- Что происходит?
Брата перевели в другой блок.
Я не понимаю. Почему?
Лайл говорит,
что написал тебе какое-то письмо.
Мы постоянно обмениваемся письмами.
Да, но в этом был план побега.
Эрик.
Это плохо.
- Когда он вернется?
- Его перевели туда насовсем.
У тебя там есть знакомые?
В твоем блоке, кому можно…
Кому можно доверять.
Да.
И почему вы решили усыновить ребенка?
Мы давно это обсуждаем.
Создание собственной семьи.
У моей жены взрослая дочь
от предыдущего брака,
а мы с ней поженились,
когда нам обоим стукнуло…
Тим, не нужно пересказывать даме
всю историю нашей жизни.
Хотя, может, и стоит.
Вы ведь так определяете,
из кого получатся хорошие родители?
Если честно, я считаю,
что все пары должны доказать,
что справятся с этой ролью.
Так как завести дитя слишком уж просто.
Вот родила пара ребенка.
Пренебрегает им, третирует его,
обходится как с отбросом.
А 20 лет спустя
мне приходится его защищать.
Судя по вашей анкете, мисс Абрамсон,
вы очень успешный адвокат.
И, как отметил ваш муж,
у вас уже есть взрослая дочь.
Потому мне не надо объяснять,
как сложно быть мамой.
По какой причине
вы на данном этапе жизни
хотите пережить это еще раз?
Стыдно признаться, но всё же…
Я не помню, как была матерью.
Нет, я, конечно, помню,
но всё как в тумане.
Я родила Лейн
перед поступлением на юрфак.
Только развелась.
И пыталась хоть как-то
удержаться на плаву.
Не то чтобы я была
плохой матерью. Это не так.
Неидеальной? Да.
Вкалывала как не в себя?
Каюсь, виновата.
Но сейчас я на том этапе своей жизни,
когда могу насладиться материнством.
Когда это будет не тяготой.
А ввиду специфики моей работы
я вижу, что бывает,
когда дети не получают должной заботы.
Так что если я смогу вырастить ребенка
и подарить ему свою любовь,
чтобы он никогда не имел дел
с таким уголовным адвокатом, как я,
тогда я в игре.
Даже если следующие пару лет
мне придется менять подгузники.
Доминик, ты преувеличиваешь.
Шерон, за столько лет знакомства
ты уже должна была понять,
что я никогда не преувеличиваю.
Ладно. Но сущее зло?
Ты веришь,
что парни Менендес — сущее зло?
Да.
Если бы ты посмотрела
злу в лицо, как я,
никогда бы этого не забыла.
Думаешь, это их рук дело?
Конечно, их.
Они же классические социопаты.
Особенно старший брат.
У него более безумный взгляд,
чем у Клауса фон Бюлова.
Как дитя может даже помыслить о том,
чтобы сотворить подобное с родителями?
Меня уже ничто не удивляет, Джойс.
На что только люди не идут.
Единственное, что шокирует
и вызывает у меня отвращение, —
это наша система правосудия,
которая ставит
права убийц и насильников
выше прав их жертв.
Система правосудия явно предвзята
по отношению к обвиняемым,
особенно если это темнокожие и мулаты
без нормального адвоката.
Согласен, но в паре ваших крупных дел
виновность вашего клиента
даже не оспаривается.
По-вашему, лишь невиновным
положен нормальный адвокат?
Нет, я спрашиваю, все ли имеют право
на адвоката Лесли Абрамсон,
особенно если их обвиняют
в убийстве, караемом казнью.
Смертная казнь —
это же сущая моральная пародия.
Это не только аморально, но и дико.
Уму непостижимо.
- А вот и госпожа-тиран.
- Кто?
Лесли Абрамсон.
Адвокат по защите
самых мерзких представителей общества.
Рассматривая дело об убийстве,
нельзя всё принимать за чистую монету.
Надо определить,
в каком душевном состоянии был человек,
когда совершал преступление.
Эта женщина —
олицетворение всех изъянов
нашей судебной системы.
Были ли они в тот момент
психически здоровы?
Были ли у них когнитивные нарушения?
Было ли у них основание думать,
справедливо или нет,
что их жизни угрожала опасность?
Вы знали, что она пыталась
заключить сделку со следствием
для мужчины, убившего мою дочь?
У нее патологическая привязанность
к виновным клиентам,
особенно к виновным юношам.
Прокуратура терпеть не может
вникать в нюансы.
Для них каждый обвиняемый — это гвоздь,
заслуживающий быть забитым системой.
Легко рассуждать о справедливости,
когда не знаешь всех фактов.
Полагаю, ваше среднее имя — бунт.
На самом деле,
хотите верьте, хотите нет,
Хоуп.
Доминик.
Здравствуйте, Лесли.
Не ожидал здесь вас встретить.
Так и есть, это не моя среда обитания.
Обед в компании дам —
больше по вашей части.
Читал, что ходатайство об апелляции
вашего клиента Рика снова отклонили.
Похоже, он нескоро покинет
камеру смертников.
Наверняка Доминик повеселил вас, дамы.
Кинопродюсер он, конечно, неудачливый,
однако рассказчик неплохой.
Только не верьте всему, что он говорит.
Он любит преувеличивать.
Не смеем вас задерживать, Лесли.
Вдруг какой-нибудь убийца
заждался вашей помощи.
Лесли слушает.
Привет, Джерри.
Да, я только закончила давать интервью.
Да. Журналисту.
Я не ненавижу всех репортеров.
Просто среди них куча тупиц.
И не забывай,
что я замужем за журналистом.
Так в чём дело?
Конечно, я слышала о деле. Кто нет?
- Они спрашивали о тебе.
- Что?
Звонили и спрашивали, свободна ли ты.
Это у тебя шуточки такие?
Мисс Абрамсон, спасибо, что нашли время
встретиться с нами.
Джерри Чалефф назвал вас
лучшим уголовным адвокатом в ЛА.
Вряд ли он так выразился.
Джерри не сказал бы
«лучший уголовный адвокат».
А просто заявил бы, что я лучшая.
Как вы знаете,
мы только что уволили Роберта Шапиро.
Мы посчитали,
что он недостаточно хорош для ребят.
Я знаю Боба.
Он отличный адвокат,
но для такого дела не подходит.
Для него главное —
предстать в выгодном свете в СМИ
и заключить для клиентов
подходящую сделку.
Лично я не люблю заключать сделки.
Я предпочитаю сражаться.
Так как без сражений
нельзя одержать победу.
Так вы уже работали
над подобными делами?
Когда подсудимых обвиняли в убийстве,
но вы смогли одержать победу?
Недавно я защищала юношу
по имени Арнель Сальватьерра,
сознавшегося в убийстве отца.
Его обвиняли в убийстве 1-й степени.
Арнель, его братья и сестры
годами страдали от физического
и психологического насилия их отца.
Он мучил их.
Обвинение хотело
выставить Арнеля монстром.
Будто он неделями
тщательно планировал убийство отца,
а потом хладнокровно
застрелил того во сне.
Однако я убеждена, что всё было не так.
Я считаю, что Арнель застрелил отца
из соображений самообороны.
Должен ли был Арнель ждать, пока отец
не прикончит его
в одном из своих приступов ярости?
Или его маму?
Брата или сестру?
Как было с малышкой Лисой Стайнберг,
которую в конце концов
убил ее жестокий отец?
Я хотела, чтобы присяжные поняли,
что Арнель не был монстром.
Напротив, он был жертвой.
Если вы признаете Арнеля
виновным в убийстве первой степени,
это будет выглядеть так,
словно отец протянул руку из могилы
и совершил последний акт террора
при вашем пособничестве.
Арнеля оправдали
по обвинению в убийстве 1-й степени.
Ему дали три года условно.
Вы можете сделать такое
для Лайла и Эрика?
Уточняю, я буду защищать лишь Эрика.
Лайлу нужно нанять своего адвоката,
но, судя по документам,
которые я прочла,
эти мальчики не заслуживают
провести остаток жизни в тюрьме,
не говоря уже о смертной казни.
Я не могу гарантировать вам результат,
но обещаю,
что буду бороться до последнего.
Когда приступите?
Для сначала нам стоит
обсудить мой гонорар.
Полагаю, последние недели
дались вам нелегко.
Совсем один в тюрьме,
разлученный с братом.
Да, было тяжело.
Вы наверняка слышали,
что говорят о вас с Лайлом.
Что вы парочка изнеженных богачей,
которые убили родителей
ради финансовой выгоды.
Так это и выглядит.
После убийств
вы, мальчики, стали открыто
сорить деньгами.
Машины, дизайнерская одежда,
часы «Ролекс», роскошные апартаменты.
Немного чересчур
для шопинг-терапии, согласны?
Транжирство
стало вашей с братом первой ошибкой.
Затем вы имели глупость довериться
этому мерзавцу доктору Озилу,
сознавшись ему.
А потом разрешили ему
записывать ваши сеансы.
- И угрожали его убить.
- Мы бы никогда не убили доктора Озила.
И поэтому теперь эти кассеты
можно приобщить к уликам по делу
и использовать против вас в суде.
Мы не знали.
Думали, что это конфиденциально.
Потом вы с Лайлом начали рассказывать
разные версии произошедшего.
Что? Неужели вы были так уверены,
что вас никогда не арестуют?
А после ареста, появившись на суде,
вы выглядели абсолютно бездушными
и ничуть не раскаивающимися.
Еще одна крупная ошибка.
Хотя, по-моему, вашей главной ошибкой
было убийство родителей.
Мы не…
Я прочла письмо, написанное вам Лайлом.
О том безумном, бредовом плане побега.
И всё же
в нём он упомянул одну деталь,
что привлекла мое внимание.
«Только мы знаем правду.
Лишь нам известны
тайны прошлого нашей семьи».
Что он имеет в виду?
Я наняла доктора Уильяма Викари.
Он судебный психиатр.
Вы будете встречаться
и обсудите, что произошло и почему.
- Без мозгоправов.
- Эрик…
Я не могу.
Вы сами сказали,
что я зря доверился Озилу. Нет.
Да он придурок,
который нарушил профессиональную этику
и обманул ваше доверие.
Но уверяю вас,
доктор Викари совсем не такой.
Эрик…
Став вашим адвокатом,
я больше не допущу,
чтобы вы совершали ошибки.
Но вы должны
быть со мной предельно честны
и доверять мне.
Только так мы сможем победить.
Я совершенно не переношу здешнюю еду.
Я всю жизнь работал над своим телом.
Сидел на низкожировой диете
с углеводной нагрузкой, и вот я тут.
Эрик, вы зря тратите деньги. Понимаете?
Я здесь,
чтобы помочь докопаться до истины.
Но уж поверьте,
я не смогу этого сделать,
если вы не будете со мной откровенны.
По-настоящему.
Да.
Просто это…
Это тяжело.
А вы попробуйте.
Ладно.
Ну…
Это мы сделали.
Мы с Лайлом. Вместе.
Но…
На то была…
На то была причина.
Давай.
Это заметки
с двух последних сеансов с Эриком.
Умереть — не встать.
Я поговорила с Викари.
Надеюсь, вы не против.
Спасибо, что открыли правду.
А теперь я ее озвучу.
Вы пережили сексуальное насилие
со стороны вашего брата Лайла.
Когда это началось?
Еще в детстве.
Мне было лет пять или шесть.
Я думал, что мне
понравилось.
Возможно. Сперва.
Но не потом.
А когда вам не понравилось
или, может, когда показалось иначе,
что вы при этом чувствовали, Эрик?
Я никогда не винил его.
- Никогда?
- Нет.
Так как…
Так как что, Эрик?
Так как мой папа делал это с ним.
Ваш отец подвергал
сексуальному насилию Лайла?
Да. Он говорил, что это…
Мол, так поступали спартанцы.
И что это сделает нас сильнее.
Без понятия,
как долго он донимал Лайла.
Но знаю, что как-то
Лайл отказал ему, и он перестал.
Я помню момент, когда это прекратилось.
Это четко отпечаталось в моей памяти.
И почему же?
Потому что тогда
папа начал делать это со мной.
Боже, Эрик.
Милый.
Ничего.
Спасибо, что поделились.
Благодарю.
Как вы вообще это пережили? Расскажите.
Просто терпел.
Делал, что мог.
Избегал его и…
Пытался подыграть,
чтобы ускорить процесс.
Чтобы покончить с этим.
Подсыпал корицу ему в кофе, в еду или…
Постойте. А зачем корица?
Благодаря ей…
Так сперма была вкуснее.
Но это не помогало, так как
его стало бесить,
что эта корица была повсюду.
И вдруг он начал добавлять
лимонный сок во все мои блюда,
чтобы у меня немели вкусовые рецепторы.
И это помогло?
Не особо.
Но я не мог перестать пытаться.
Просто чтобы хоть как-то
изменить нашу жизнь.
И в какой-то момент я понял,
что уже готов на всё,
лишь бы это прекратилось.


Серия 4

КАЛАБАСАС, КАЛИФОРНИЯ
1988 Г.
- Это было как два пальца.
- Видишь? Я же говорил.
Молодец, Э.
Как он нам вечно втирает?
Главное — не попасться.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Но вы попались.
И поправьте меня, если я ошибаюсь:
ваш отец заставил Эрика
взять всю вину на себя, да?
Ага. Но это было не мое решение.
Так вы и попали к Джерому Озилу?
В рамках наказания
мы должны были посещать психотерапевта.
Лайл, я говорила с Эриком.
Он кое-что рассказал.
Теперь ваша очередь.
Ладно.
Он сказал, вы подвергли его
сексуальному насилию,
а также что ваш отец
делал то же самое с вами.
Вы пытаетесь
повесить на меня всех собак?
Нет, Лайл, это правда.
Лесли — адвокат Эрика. А я — ваш.
В подобных процессах
это стандартная процедура.
Нам надо выслушать вас обоих.
Знаю я, что вы делаете!
Хотите выставить папу злодеем,
но это не так.
Он был не таким.
Он был чудесным. Я очень его любил.
Не знаю, поймете ли вы. Наверное, нет.
Мы любили друг друга.
Он многого хотел для нас.
Людям было невдомек,
что он предъявлял к нам
самые высокие требования.
А вы хотите вытянуть из меня,
какой он был ужасный,
но я не буду этого делать, ясно?
Он любил меня.
Он любил меня.
А я люблю папу.
Лайл, вы выстрелили ему в голову.
Видите, как это бессмысленно?
Я вижу, что для вас это бессмысленно.
Вы не понимаете,
кем был папа и чего он хотел от меня.
- И чего он хотел?
- Он желал, чтобы я был номером один.
В чём?
Во всём.
Я должен был быть лучшим в теннисе.
- Вот так! Да! Это мой мальчик!
- Да!
Должен получать лучшие оценки.
Думаешь, с этим дерьмом ты поступишь
в университет Лиги плюща?
Это совершенно незрелое и жалкое эссе.
Хрень несусветная.
Я сам напишу.
Встречаться с лучшими девушками.
А вот и она! Я пригласил ее на ужин.
Нет, поговаривают,
что эта девица — фифа и потаскуха.
Если это та,
что мы вчера видели, то ни за что.
- Мам!
- Не-а!
Эта девка не будет есть
из дорогого сервиза.
Не иначе как у нее СПИД.
- Ма, что за лабуду ты несешь?
- Эй! Следи за языком.
- Она же за порогом! Под дверью!
- Сядь. Нет.
Лайл!
Если откроешь ей,
я убью тебя нахрен. Сядь.
Сядь.
Боже ты мой.
Я выставлю эту охотницу за деньгами.
Спасибо. Избавься от нее. Живо.
Ладно.
Здравствуй!
Лайл не волен
встречаться с тобой, дорогуша.
Пока!
Я должен был поступить в универ Лиги.
Он был одержим этой идеей.
«И я уверенно заявляю,
уважаемые члены приемной комиссии,
что не просто создан для Принстона,
я, Джозеф Лайл Менендес,
создан для великих свершений».
Ого. Лайл, это превосходно.
Очень хорошо, родной.
- Да, круто.
- Спасибо.
Минутку. Вы это ему или мне?
Это же я написал.
А его эссе…
было бредом сивой кобылы.
Вот как ты поступишь в Принстон.
С этим эссе.
- Пап, это же…
- Что? Мухлеж?
Открою вам один секрет.
В этом гребаном мире все мухлюют.
И знаете, что я на это скажу?
Знаете, что нужно делать,
чтобы получить всё это?
Лгать. Мухлевать.
Воровать.
Но побеждать.
Понимаете?
Главное — не попасться.
Однако вы поступили в Принстон.
Ага.
Не сразу.
Сперва я год отучился
в муниципальном колледже. Но, да.
Мы обязательно придумаем,
как это уладить. Не сомневаюсь.
Лайла поймали на списывании
лабораторной работы по психологии. И…
Простите, секунду.
Я извиняюсь.
Лабораторная работа? Это что?
Первый раз о таком слышу.
Да ну. У психологов бывают лаборатории?
Серьезно?
Да.
Просто в реальном мире,
когда приходишь к психологу,
он не говорит:
«Пока, я в лабораторию!». Хорош.
Это слегка… Это чушь собачья.
Я это к тому…
Мой сын не сжульничал
в чём-то серьезном.
К сожалению, мы так не считаем.
Ладно. Он смухлевал.
И я всыплю ему за это по первое число.
- Но не дам его исключить.
- Мистер Менендес…
Нет, сэр. Его не исключат.
Богом клянусь. Послушайте.
Как столп сообщества
я жертвовал прорву денег.
Год за годом отдавал
чертову кучу бабок.
Так что мы обязаны что-то придумать.
Я на полном серьезе.
Я не сдвинусь с этого кресла.
И нассу в штаны.
Ладно.
Лучшее, что я могу сделать, —
это отстранить его от учебы на год.
Не трепись об этом.
- Слышал?
- Да.
Летом пойдешь работать ко мне.
Будешь стажироваться. И всё образуется.
- Усек?
- Да. Прости меня.
Родители переехали в Калифорнию,
так как папа получил хорошую должность.
Что за фигня?
К нам присоединится Лайл,
у него летние каникулы в Принстоне.
Вы, похоже, не знали.
Рад, что рассмешил вас.
Он получает одни пятерки.
Бум, бум, бум. Одну за другой.
Номер один в команде по теннису.
- Как вам?
- Ага.
А теперь он наш новый менеджер-стажер.
Так что приветствуйте
в «Лайв Энтертейнмент»
Лайла Менендеса.
Ура!
Ну-ка. У тебя что, волосы выпадают?
Ладно.
Итак, сегодня у нас специальный показ.
Ну и гандон.
И так ясно,
кто его батя, так что ладно.
Буду ему кивать, мол, клевая идея.
Скажи, да? Чертовы мажоры.
Эта модель отлично вам подойдет.
- Да, самое оно.
- Ага!
Да!
Вы хорошо постарались. Отлично.
Не знаю.
Не уверен, лучший ли это вариант.
Нет? Да ладно.
Браво. Тебе очень идет.
Ты хочешь быть красавцем?
- Ага.
- Да?
- Хочешь преуспеть в бизнесе?
- Да, сэр.
Мечтаешь пойти в политику?
А как без хорошей прически?
Всё супер. Отличная работа. Красота.
Но что, если я
не хочу?
Не хочешь чего?
Носить парик.
Что, если я не хочу носить парик?
Обсудим это дома. Хорошо?
А пока будешь в парике.
На этом и порешим. Да?
А где тогда: «Спасибо, па,
за всё, что для меня делаешь»?
Спасибо за то, что ты для меня делаешь.
Вот так. Ладно.
Кто бы мог подумать, а?
Лайл, давайте вернемся к тому,
что было до вашего отстранения,
а именно к ограблениям
и встрече с Озилом.
Лайл!
- Чем занимаетесь?
- Взгляни-ка.
Хринасе.
Где вы это взяли?
Родители Джона Листа уехали,
вот он и устроил вечеринку.
Ваш Шепард нашел код на стикере,
прилепленному к сейфу.
Так же лучше,
чем просить денег у папы, да?
Лайл, это легкотня. Мы знаем,
кто из ребят уехал на каникулы.
- Домашний компьютер IBM PS/2?
- Ага.
Тренажер «Солофлекс».
Большой огнестойкий сейф. Принтер.
Да, здесь всё.
Сколько барахла.
Чего не хватает в списке?
Заложенных ими вещей.
Украшений, пары предметов сервиза.
Это соусник, о котором она говорила.
Еще пропало 8 тысяч наличными.
Назовите сумму,
и я выпишу чек. Пожалуйста.
Ладно.
- Прости нас, пап.
- Нет. Даже не начинай.
И слышать вас не желаю.
Вот что мне делать?
Лайл, ничего не хочешь
сказать по этому поводу?
Только одно, да.
Прости.
Нет.
То есть, спасибо, что вытащил нас.
Нет, ты не понимаешь.
Ни хрена не догоняешь.
Я вас обоих вычеркиваю из завещания.
И точка.
Лгите, мухлюйте, воруйте,
главное — не попадайтесь, блин!
Это решение суда.
Да, судья говорит,
так надо, и они это сделают.
Но моим детям не нужна терапия.
Они в порядке.
Просто подпишите бумажку,
и дело с концом.
Потому что мои дети не будут
рассказывать о нашей семье
и о происходящем в этом доме.
Не будут, а если начнут,
тогда вы скажете мне, пожалуйста.
Они идут туда не для этого.
Там они должны обсуждать
ограбления и…
Да, как им жаль и как они раскаиваются.
Бла-бла-бла. И всё такое.
Простите за ожидание. Кто из вас Эрик?
Я Эрик, а это Лайл.
Почему вы не рассказали ему?
- Доктору Озилу.
- Почему не рассказал о чём?
О насилии.
О сексуальном насилии.
Когда мы только начали к нему ходить…
Я не знал, что папа продолжал
делать с Эриком то же самое,
что и со мной когда-то.
Он тогда еще мне не рассказал.
Да, но вы понимаете, о чём я?
Почему вы никому не говорили
о насилии со стороны вашего отца?
Вы рассказываете нам о чём угодно,
но только не об этом.
Ясно, что вы любили своего отца.
Мы с Джилл это понимаем.
Но, Лайл, если отец насиловал вас,
мы должны об этом услышать.
Причем настолько подробно,
насколько это возможно.
Ладно.
Правда?
Ладно. Да, я понимаю.
Я…
Простите.
Нет, не торопитесь.
В курсе, очевидно, Эрик,
Донован, мой сосед по комнате
из Принстона, я рассказал ему.
И моя кузина.
Она жила с нами.
И…
Я хотел ночевать с ней в подвале,
чтобы папа не мог туда спуститься.
Помню, как я спросил ее:
«Твой папа когда-нибудь
трогал твои гениталии?»
А она глянула на меня,
будто не могла понять, о чём я говорю.
- Сколько вам было, когда это началось?
- Где-то шесть.
В моих воспоминаниях это похоже на…
Не знаю. Наверное, на фильм.
Всё как в замедленной съемке.
Началось это с массажей после тенниса.
Давай.
Что смешно, ведь зачем ребенку
массаж после занятий спортом.
Еще я помню его руки.
Мне казалось,
что я особенный?
Как будто я был центром его мира.
Мы ласкали друг друга.
Ваша мама знала, что происходит?
Вряд ли, нет.
В общем, когда мне исполнилось семь,
всё начало меняться, и
он начал показывать мне фильмы.
Порнографию?
И мне приходилось…
Мы заходили в ванную,
и я опускался на колени на плитку
с таким странноватым узором.
Я так на него насмотрелся,
что даже когда машинально рисую,
воспроизвожу тот узор.
Так вот…
Я стоял на коленях,
а он подсказывал, как мне двигаться.
Подсказывал, как двигаться,
чтобы вы ласкали его?
Только ртом.
Когда вам было семь,
отец заставлял вас
заниматься с ним оральным сексом?
Да.
И я точно знаю, что мне было семь,
так как мне купили
семейство игрушек из «Улицы Сезам»,
и они ругались из-за того,
что я с ними делал.
Простите, кто они?
Мягкие игрушки.
У Оскара было
четкое мнение на этот счет,
а Эрни всегда хотел
поиграть со мной после.
Наверное, чтобы отвлечь меня?
Потому что примерно тогда
или, может, чуть позже
мне перестало это нравиться.
Так как папа начал
использовать предметы.
Он раздевал меня догола,
а потом вставлял предметы.
Я понял, что это странно,
и сказал об этом своей кузине.
Мама ей не поверила. Чихала она на это.
Тогда я и начал делать это с Эриком.
Не знаю почему, думаю, я не любил,
когда папа делал это со мной.
Ему тоже не понравилось.
Он всегда просил прекратить.
Но мне надо было это нормализовать.
Как-то упорядочить то,
что делал со мной папа.
Хоть я и знал, что это не так.
Когда я подрос
и мне исполнилось восемь,
секс стал еще хуже.
Мы начали принимать вместе душ.
Он насиловал меня.
Было очень больно и…
Я сказал ему, что мне больно
и что я хочу, чтобы это прекратилось.
Помню, он тогда сказал:
«Я люблю тебя
и не хочу обижать. Я перестану».
Так и случилось.
Он перестал.
Теперь ясно, чего.
Он переключился на Эрика.
Потому я пошел к нему
и сказал, что знаю
о происходящем между ним и Эриком
и что ему лучше прекратить.
А он глянул на меня и сказал…
Эрик всё выдумал.
Пусть это будет между нами. Окей?
Лайл, мне очень жаль,
что вам довелось такое пережить.
И лишь намного позже я узнал, что…
он всё еще творит эту дичь с Эриком.
Лайл, я хочу тебе кое-что рассказать.
Что?
И когда он, блин,
признался, мне показалось…
Что?
Будто он отнял у меня
моего гребаного брата
своей ненавистью к Эрику
и любовью ко мне, злобой на Эрика.
Нет! Сорок пять,
сорок шесть, сорок семь!
Давай, Эрик!
Одну минуту можно выдержать. Ну.
Он ненавидел Эрика,
а потому и я его ненавидел.
Я видел, как папа с ним обращался,
и поступал с ним так же.
Какой человек обходится так с братом?
Что за конченый урод?
Я не любил приставания папы,
но творил это с ним.
Я знаю о вас с Эриком.
А? Что ты сказал?
- Харе пудрить мне мозги!
- Стой. О чём ты?
Ей-богу, я ставлю в этом точку.
Ты понял? Между вами всё кончено.
Больше ты его не коснешься.
Никогда.
Иначе я расскажу всем.
Так что прекрати.
То есть ты принял решение?
Нет, просто, твою дивизию,
прекрати, как ты и обещал!
Да, но ты сделал свой выбор.
Нет, папа, я лишь говорю,
если ты не прекратишь…
Я тебя слышал.
А теперь будь мужиком…
и сделай это. Валяй.
Что именно?
Не знаю.
Спрашиваешь еще.
Я горжусь тобой, Лайл,
ведь ты наконец начал действовать.
Молодец! Мой пацан! Отлично!
Эрик сделал свой выбор.
И ты сделал свой выбор.
Теперь моя очередь.
Вы догадывались, что он имел в виду?
Мне не надо было догадываться,
что он имел в виду. Я знал.
Он собирался нас убить.
Радость моя.
Благодарю, дорогой.
Леди, я никогда не повторяю сплетни,
так что слушайте внимательно.
Серьезно, Ник, как тебе удалось
попасть на экскурсию в дом Менендес?
Кэрри, репортер «Вэнити Фэйр»
не станет раскрывать свои источники,
однако в Беверли-Хиллз
всегда полезно знать хорошего риелтора.
И каково там?
Во-первых, у этого дома
весьма богатая королевская родословная.
Ранее в нем обитали Принс,
театральный режиссер Хэл Принс,
принц Саудовской Аравии
и даже одна принцесса.
Принцесса Ди?
Элтон Джон.
Оказавшись внутри,
нельзя не заметить
чудовищно посредственную мебель.
Но как только вы минуете
безвкусную обстановку,
ваше внимание сразу же привлечет
комната с телевизором.
На первый взгляд
сложно догадаться, что там происходило.
Но если присмотреться…
Какого хрена?
Судя по разговорам с детективами,
которые ведут это дело,
и по плану комнаты, для меня очевидно,
что братья вошли в дом сзади,
через дверь на террасу,
дабы застать родителей врасплох.
Хосе и Китти были совершенно безоружны
и не знали, что их ждет.
Легкая добыча.
Думаешь, это было умышленно?
Еще как умышленно.
Лайл и Эрик продумывали это
несколько недель, а то и лет.
Это подтверждают
и несколько моих источников.
Я думал,
мы просто работаем над сценарием.
И помыслить не мог, что это план того,
как Эрик будет устранять родителей.
Они никогда не говорили Джерри,
что чувствуют непосредственную угрозу.
Их просто достала вся эта ситуация,
и они решили,
что пора с этим покончить.
А если посмотреть
на их поведение после убийств…
Ребят лишь заботило,
чтоб их возили на лимузинах
и заселили в президентский люкс
в отеле «Бель-Эйр».
Это очень хороший номер.
А после их ареста…
В камере Эрика я нашел письмо от Лайла.
В нём он изложил дурацкий план побега.
Становится всё труднее
проливать слезы
из-за этих братьев-социопатов.
Разумеется, некоторые их родственники
продолжают выступать в их защиту,
а отдельные даже цепляются
за фантастические теории заговора.
По-моему, это компания Хосе заказала
убить его и Китти из-за страховки.
Все они там…
Как вы их называете? Жадные ублюдки!
И, конечно, не стоит забывать
об их свирепой команде адвокатов
во главе
с храброй маленькой сироткой Энни.
Дураки могут болтать сколько угодно,
однако Эрик и Лайл —
одни из лучших моих клиентов.
Просто очаровашки.
Постой. Она никогда бы
не назвала их очаровашками.
Как известно,
я никогда не преувеличиваю.
И каков, по-твоему,
был у них мотив? Деньги?
Люди не убивают своих родителей,
как в случае с Хосе и Китти Менендес,
лишь из-за денег.
Не расстреливают их
в упор из дробовиков.
Буквально уродуя.
Не перезаряжают ружье,
когда понимают, что их мама еще жива.
Даже после того
как изрешетили ее картечью,
из-за чего ее тело разорвало,
и она ползает по полу,
словно искалеченное животное,
слабо цепляясь за жизнь.
Не идут к ней сквозь дым
по ковру из стреляных гильз,
не тычут дулом дробовика ей в щеку,
не смотрят ей в глаза,
чтобы она поняла, что это были вы.
А затем…
Нет.
Причина не в деньгах.
А в чём-то более глубоком, темном
и злом, что выходит за рамки ненависти.
Боже, Ник.
Неудивительно, что мы не наняли тебя
переписать «Красотку».
Кстати, Ник, ты уже выбрал название
для своей статьи в «Вэнити Фэйр»?
Кошмар на проспекте Вязов.
Ёперный театр.
Расслабься. Лес, лучше не читай.
К сожалению, это читает вся Америка!
Мне за глаза хватает
настоящих журналистов.
А тут еще и эти щелкоперы лезут.
Или диванные психологи вроде Данна,
которые болт кладут на факты!
«Парни вошли через двери террасы?»
Чушь собачья!
«Они были в комбинезоне и перчатках?»
Также бред собачий.
«Хосе и Китти ели мороженое и фрукты».
Данн хоть прочел
гребаный отчет судмедэкспертов?
Конечно, я понимаю.
Его дочь убили, это ужасная трагедия.
Не стану умалять этот факт.
Но разве это дает ему право
впаривать пургу
и подхалимничать прокурору
в своих статьях?
Данн торгует газетными сплетнями.
И, к сожалению, они имеют спрос.
А ты действительно назвала
Лайла и Эрика очаровашками?
Суть не в этом, Тим!
А в том, что из-за него
общественное мнение теперь в заднице!
Из-за чего ребятам
не светит справедливый суд.
Тогда бросай это всё.
Не могу я так.
Ты же знаешь, я ничего не бросаю.
И потому до сих пор курю.
Мне бы хорошего журналиста,
который поможет дать отпор
этой лавине обвинительного дерьма.
Да ну, Лес. А наш уговор?
Церковь отдельно от государства.
Как же.
Ты хороша в суде,
но не в умасливании СМИ.
Потому что там одни придурки!
Ладно, я понял. Ты у нас цербер!
Потому и женился на тебе.
Только не покусай на следующей неделе
комиссию с усыновления.
На следующей неделе? А именно?
Во вторник.
Черт. Я не смогу, прости.
У меня досудебное слушание
по кассетам Озила.
- Мы уже дважды переносили!
- Я не могу.
Дело во многом зависит от того,
сочтут ли кассеты уликами.
Ладно. Я позвоню в агентство
и перенесу встречу.
Может, ну его, эту суету,
просто усыновим Лайла и Эрика.
Разве что Эрика.
Спасибо, что согласились
поговорить со мной, Донован.
Я в курсе, что вас
неустанно засыпали вопросами
последние пару месяцев.
Мисс Абрамсон,
я не против поговорить с вами
и ответить на ваши вопросы.
Но совершенно не хочу
выступать свидетелем.
Боюсь, в данный момент это неизбежно.
Так как Эрик купил дробовики
на ваше удостоверение личности.
ВОДИТЕЛЬСКИЕ ПРАВА
ДОНОВАН ДЖ. ГУДРО
И если, как вы говорите,
вы с Лайлом были дружны,
то, полагаю, постараетесь сделать всё,
чтобы помочь с защитой.
Ему грозит газовая камера.
- Они всё еще есть в Калифорнии?
- А то.
О чём вы с Лайлом говорили,
когда жили в одной комнате в общежитии?
Да почти обо всём.
О наших мечтах, стремлениях, семьях.
У нас много общего.
Например?
У нас обоих очень властные отцы.
Хотя Хосе был куда хуже моего папы.
Для него главным было
победить любой ценой.
Я видел, что на Лайла давят.
Он когда-нибудь делился с вами
секретами своей семьи?
Особенно о своем отце?
Как-то вечером он сообщил,
что у его папы была интрижка.
И что известие об этом
чуть не убило его маму.
Я никогда не видел Лайла таким злым.
Я грохну его за то,
что он так с ней поступает.
Брось.
- Ты же не всерьез.
- Ни фига.
За все то дерьмо,
что он заставил хлебнуть ее и нас.
Надо таки его завалить.
Жить с ним невозможно.
Тогда я не придал этому значения.
Что люди только не говорят со злости.
Пару недель спустя
мы сидели в китайском ресторане.
За нас!
Черт. Ты же мой лучший друг, да?
Ага.
- Мы на всё пойдем ради друг друга.
- Конечно, на всё.
Вот если случится с тобой
какая-нибудь хрень,
я обязательно позабочусь о твоей семье.
А случись со мной печалька,
я знаю, что ты присмотришь
за Эриком и моей мамой.
- Да, конечно.
- Потому что мы семья.
Точняк.
Нет ничего важнее семьи, да?
То-то же.
Потому что в семье,
в настоящей долбаной семье,
секретов не бывает.
Согласен.
Ты ничего от меня не скрываешь?
Нет?
Тогда я подумал,
что Лайл меня проверяет.
Типа если я отвечу неправильно,
нашей дружбе конец. Так что я…
Я сказал ему,
что в детстве меня домогались.
Это случилось в доме друга семьи.
И я всё ему рассказал.
Как сейчас помню комнату,
где это случилось,
картины на стенах,
чернильные пятна на ковре.
Запах его…
Это впервые я рассказал кому-то
и не знал, как отреагирует Лайл.
Блин, мне очень жаль.
Но я с тобой.
Я знаю, каково тебе.
Да, спасибо.
Серьезно, чувак. Я слишком хорошо знаю.
Эрик и я.
Тоже подвергались насилию.
Со стороны папы.
Значит, Лайл признался вам,
что отец насиловал его,
за четыре месяца до убийств?
Да, но в подробности он не вдавался.
Рассказал только
о стремном купании в душе.
И, похоже, Эрику пришлось хуже.
Самым ужасным для Лайла стало то,
что он не смог защитить Эрика.
Его мучила совесть.
Будто бы он виновен в случившемся.
Лайл, позвольте спросить.
Что такого случилось в те выходные?
Почему вы тогда решили,
что ваши жизни в опасности?
Эрик расскажет больше,
но в тот вечер, после ссоры с папой
Эрик вернулся домой поздно,
а я тогда уже спал.
Эрик, ну же, открой!
Впусти меня! Эрик!
Боже. Открой дверь, пожалуйста!
Впусти меня.
- Я просил никому не говорить!
- Знаю, пап. Прости.
Просил держать язык за зубами!
А ты всё испортил!
Ты разрушил нашу семью!
Слезь с меня.
Что с тобой такое?
- Ничего. Ты не понимаешь.
- Еще как понимаю.
Думаешь, я не знаю?
Думаешь, я тупая?
Я всегда знала.
В смысле?
Я старалась сохранить нашу семью!
И мы поняли,
что она непременно поддержит папу.
Лайл!
Лайл, открой дверь.
Что такое?
Даже после всех его поступков,
после всех измен.
Какого лешего? Что?
- Она знает. Лайл, она знает.
- Что?
У нас мало времени.
До того как ваша мама что?
Убьет вас?
Вы не понимаете,
что она была за человек.
Мама любила оружие.
И ненавидела птиц. Зуйков.
А еще она хотела отпугнуть бомжей.
Однажды она взяла с собой Эрика,
чтобы купить ружье.
Он заявил, что она сказала ему…
Этим я даже завалю кого-то.
Он подумал, что это она о папе.
Или, может, о его пассии.
Закажу-ка я его себе.
Как раз влезет в сумку.
Вы думали, у нее есть пистолет?
С глушителем. Да.
Мы с Эриком так считали.
Взяли наличку
из книги Эрика «Кролик Питер»
и поехали покупать дробовики.
Значит, это было в пятницу?
Да. Так как в субботу
мы ехали на ловлю крупной рыбы.
На ловлю акул. Всей семьей.
Но дальше случилось
кое-что очень жуткое.
Завтрашнюю рыбалку перенесли.
Поплывем не в 11:00, а в 16:00.
Передай Лайлу.
Это до чертиков нас напугало.
Иначе зачем бы они меняли время?
На дворе как раз будет темно,
они столкнут нас и скажут,
что мы утонули!
Знаю, ведь кто ловит акул ночью?
Мы были на взводе.
А потому поехали днем
кататься по окрестностям
в надежде, что они уедут без нас.
Капец! Они всё еще здесь.
Давайте. Катер отчаливает.
Господи, живее.
- Что делать с оружием?
- Оставим в твоей машине.
Осторожно.
Кто хочет наловить акул?
О чём они там говорят?
Не ходи. Будем держаться вместе.
Обоих им не достать.
Прости меня, Эрик.
Мне жаль, что ты думал,
будто не можешь прийти ко мне.
И прости, что…
Прости, что поступал так с тобой.
Не знаю, почему я…
Это не твоя вина.
Так они хотят порыбачить?
Не знаю. Понятия не имею.
Только время зря профукали.
Вы чего? Залезайте.
Мы ждем Перри. Он нас заберет.
Нет, марш в машину.
Нет, надо поговорить.
Кое-что уладить. Ну же.
Ничего. Поезжайте.
А мы встретимся с Перри.
Именно тогда мы и решили,
что больше никогда
не позволим им навредить нам.
И не дадим им встать между нами.
Я хотел защитить его.
Стрелять будете дробью или картечью?
У картечи отдача мягче,
но злодея она не остановит.


Серия 5

МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Здравствуйте, Эрик. Прошу прощения.
Ничего. Мне всё равно нечем заняться.
И не говорите. Это просто ужасно,
что вас держат в четырех стенах.
Но для этого я и здесь, верно?
Вы не курите?
Нет, и не пробовал.
И правильно.
Это отвратительная привычка,
от которой я не откажусь. Уж я знаю.
Зря я вообще начала.
Ага, мой папа курил.
- Это было противно.
- А то.
Чего только стоил запах изо рта.
Я после всегда стараюсь
зажевать резинку.
Нет, вы мне не досаждаете.
Вот и славно.
Тогда лучше даже не начинайте.
Что ж…
Да, ладно…
Как ваши дела?
Так себе.
Само собой. Но вы уже хоть едите?
Да. Просто с тех пор,
как нашли то письмо и перевели Лайла,
я круглые сутки совсем один.
У меня появился друг,
с ним здесь было менее тягостно,
но в субботу он просто исчез.
О нет.
Да, и я не знаю, то ли его перевели,
то ли он куда-то делся, но всё же…
Мне очень жаль.
Это было как снег на голову,
и мне теперь как-то…
- Одиноко.
- Ага.
Я искренне вам сочувствую.
И прошу прощения
за предмет нашего разговора.
Ничего.
- Я ведь говорила с Лайлом…
- Да, я знаю.
При Джилл, адвокате Лайла,
но я попросила ее
дать нам сегодня побеседовать наедине.
Ладно, хорошо.
И она не возражала.
- Так даже лучше.
- Что ж, отлично.
Я ведь обсудила с Лайлом то,
что вы рассказали доктору Викари.
Да.
В том числе неприятности,
с которыми столкнулся Лайл,
жестокости со стороны
вашего отца, предметы,
вещи, которые делал с вами Лайл,
а также то, что он знал
о происходящем между вами и отцом,
как он думал, что это прекратилось,
и узнав, что это не так, он…
Да, всё это.
Ага. И что Лайл рассказал вам
о своих отношениях
с отцом, о насилии.
Да. Мы это
обсуждали за пару дней до того вечера,
можно сказать,
впервые обменялись впечатлениями.
Еще бы.
Но не в радостном ключе.
Хотя было здорово
поговорить наконец-то об этом,
выложить всё как на духу.
Ладно. И спрошу,
чтобы вы заявили во всеуслышание…
Вы ему верите?
- Да. Я знаю, что он говорит правду.
- Конечно.
- Что? Я должен…
- Нет, я тоже.
Я лишь хочу подчеркнуть это, вот и всё.
Что как бы вы ни любили этого человека,
он был монстром
и на самом деле такое творил.
И потому Лайл считает,
что, невзирая на пережитые им ужасы,
а я верю в его искренность,
вам пришлось еще хуже.
Да.
Да. Мне было гораздо хуже.
- Тогда…
- Конечно.
Если можете,
расскажите мне всё без утайки.
- Ага. Хорошо.
- Сможете?
Да. Конечно.
Ладно.
С чего начать? Я…
Знаю. Это ужасно.
Тогда я просто спрошу.
Вы помните, когда это началось?
Да.
Кажется, так было всегда,
потому что я всю жизнь его боялся.
- Отца или Лайла?
- Папу. Лайла я никогда не боялся.
Для меня Лайл всегда был защитником.
Даже когда совращал вас?
Да. Он не совращал.
Я имею в виду, что
мои самые ранние воспоминания
относятся к побегу.
Мне было лет пять, и я сбегал недалеко.
Домой к моей тете,
она жила в паре кварталов от нас.
Словно…
Потому что так сказал Лайл,
когда узнал, что я всё еще…
Он ужасно взбесился.
И сказал мне:
«Эрик, как ты вообще это допустил?
Неужели тебе это нравится?
Ты мог бы сбежать».
А я такой:
«Но они всегда меня находили».
Всякий раз меня находили,
и становилось лишь хуже. Так что…
- Значит, бегство не помогало?
- Нет.
Мама, папа и вся моя семья —
они как осьминоги,
от которых не сбежишь.
Потому что их щупальца
настигали и хватали вас?
- Или…
- Да. Типа того.
Лайл считает,
что это началось, когда мне было шесть.
Похоже, так и есть.
- Тогда же ваш отец взялся за него.
- Да.
- Так что это вполне логично.
- Ага. Я не…
- Что?
- Тогда меня тренировал Уодлингтон.
Мы начали, когда мне было шесть.
Сдается, это началось тогда или…
Массажи так точно.
Что такое, Эрик?
- Сперва всё было неплохо.
- Да.
После тенниса или плавания и…
Продолжайте.
Я знал, что папа меня недолюбливает.
В каком смысле?
Просто он всегда был очень жестоким.
Он любил Лайла, а меня — нет.
Я это видел, да и он сам так говорил.
- Он называл меня…
- Как?
Детям обычно такое не говорят. Типа…
тупица или педрила.
Ясно.
А потому я старался впечатлить его
или хотя бы не разозлить.
Мама тоже так делала.
Они ополчились против меня.
Например, если я говорил,
что боюсь шкафа,
они запирали меня в нём,
пока я не затихал.
А они смеялись,
и потому я знал, что не умру.
Но всё равно я такой…
«Зачем вы это делаете?»
Или подвал.
- Вас запирали в подвале?
- Да. Я ведь боялся его.
Так они меня закаляли. И…
- И надолго?
- На день. Или пока не устану реветь.
Мама тоже так делала,
но чаще всего папа.
Просто жуть.
Просто когда понимаешь,
что твой папа считает тебя слабаком
или, не знаю, никчемным трусом
либо недостаточно сильным,
то ты и сам начинаешь думать,
мол, наверное, я размазня.
А он постоянно на тебя злится.
Но бывает и наоборот.
Когда он ведет тебя наверх и говорит:
«Слушай, а давай примем душ».
Тогда он…
Поначалу он
в кои-то веки был добрым. Понимаете?
Видеть эту его сторону,
когда он был таким…
- Ласковым.
- Да.
Ведь тогда он переставал злиться,
потому что никого не было рядом.
Но при других, даже в кругу семьи,
он мог обзывать меня или ударить,
и все это видели.
Но оставшись наедине со мной, он…
- Что?
- Он говорил, что любит меня.
- Когда домогался вас?
- Да.
Это было не…
Сначала это были просто массажи,
с маслом, он мог снять рубашку,
а я оставался в шортах, и это было…
- Каким?
- Остальное было много позже.
Тогда казалось,
что мы просто проводим время с папой
и он якобы заботится обо мне.
Будто существуем только я и он.
И это было классно.
Это были мои любимые воспоминания.
А потом массажи изменились?
Да.
Он говорил перевернуться
и массировал меня спереди.
Спереди?
Он массировал мне пенис.
- Ясно.
- И мы ласкали друг друга.
- Но это всё еще не было…
- Каким?
Страшным. Всё то, что мы делали.
Хотя, по-моему, я не хотел.
Я бы не стал этого делать.
Массажи спереди?
Да, он лежал на спине,
а я хотел пропустить эту часть.
На что он говорил:
«Нет, ты обязан это сделать».
А когда я подрос,
начались массажи ртом.
Как говорил Лайл:
с предметами, зубной щеткой и…
Сколько вам было?
Точно второй класс. Зубная щетка, да?
Так как в тот день после школы
на доске объявлений
я увидел картинку с зубной щеткой
о том, как надо ходить к зубному.
Помню, как подумал,
что зубная щетка с картинки
не причинит столько боли.
Мы с папой занимались
четырьмя разными видами секса.
Один был приятным, то есть…
Массажи были и раньше, но
когда он начал заставлять меня
делать это ртом, было так…
Он был слишком большим,
и мне это не нравилось.
Да.
- Это ощущалось каким-то гнусным.
- Да.
Когда он делал так мне, это было…
А когда я ему, голому…
Он называл это нагими массажами ртом.
- Делая это, я чувствовал себя грязным.
- Ага.
И мне это не нравилось.
Но он говорил:
«Ты молодец. Хороший мальчик».
И это был
единственный пример
настоящих отношений у нас с папой,
когда я чувствовал, что он любил меня.
Такие приятные занятия сексом
могли затягиваться надолго.
Иногда я даже удивлялся,
а где же все люди,
настолько долго это происходило.
И хотя это было во всех смыслах грязно,
я всё равно будто на время
становился центром его мира, понимаете?
А еще это было…
Приятно?
Продолжайте.
Предметами он готовил меня.
Мы с Лайлом поняли это, когда наконец…
- Поговорили об этом.
- Да.
Он готовил наши тела
к кое-чему большему.
Сначала он заставлял меня
делать это с ним.
Делать?
Заниматься сексом.
То есть проникать в него.
Он всегда говорил,
что учит меня обращаться с пенисом.
- Это всегда ощущалось грязно.
- Да.
Мне это не нравилось.
И…
- Что?
- Для этого нужна…
Эрекция.
Это было так странно.
Что я вообще могу…
Что?
- Ничего.
- Получать оргазм.
В том возрасте
это жутко сбивало меня с толку.
Еще бы не сбивало.
А потом он
начал меня насиловать и…
Брал со дна кровати планку
и клал ее под дверную ручку…
Господи.
Я плакал, мне было больно,
а он говорил:
«Чего ты не можешь вести себя как Лайл?
Просто будь Менендесом и смирись».
А я…
Помню, что испытал разочарование,
так как он опять сравнивал нас.
Нас с Лайлом,
будто я снова недостаточно хорош,
будто всё то,
что он говорил о любви ко мне,
просто испарилось.
Или словно
этого вообще никогда не было.
Как часто это происходило?
Обычный секс?
Примерно два-три раза в месяц.
С какого возраста?
Кажется, со средней школы.
То есть с 11 лет.
До…
- Прямо перед…
- Перед их смертью?
- Да. За пару месяцев до.
- Это был последний раз?
Да.
Эрик.
Ваш отец насиловал вас сотни раз?
Да.
Такая вот была у меня жизнь.
Мне очень жаль, Эрик.
Всё в порядке. Просто…
Ты типа…
Преодолеваешь это.
Да, пытаешься выжить.
Живешь ради моментов,
когда этого не происходит, понимаете?
И думаешь, мол…
Ты пережил это, и теперь…
наступило рождественское утро.
И думаешь: «Я прошел через это,
а потому какое-то время
у меня будет передышка».
Или: «Если в этот раз были колени,
может, в следующий
будет приятный секс или…»
Извините. Колени?
Ну, это был один из…
Я придумал разные названия.
Колени. Не мой любимый вид.
Это когда я делал ему
массаж ртом, а он…
Что?
Он кончал мне в рот.
Я ненавидел этот вкус.
Потому и стал
добавлять корицу в его кофе
и класть лимон себе в еду.
- Корица была для вкуса.
- Чтобы было лучше на вкус.
А после массажа, после пережитого
я себе говорил, что в другой раз
он сделает мне массаж ртом
или хотя бы не будет груб в сексе.
Так как грубый секс мне всегда претил.
А каким был грубый секс?
Ну…
Как бы
с битьем,
а еще очень мучительным.
Он начинал злиться, бил меня,
всё-таки он был очень сильным.
А я не мог,
не знаю отчего, но почему-то
никогда не отвечал ему тем же.
Прям как в детстве, когда я убегал.
Это не помогало. И я
не мог избежать этого.
Он не прекращал,
потому я просто делал это.
Пытался перетерпеть.
Но грубый секс подразумевал…
Что?
Я становился на колени у изголовья.
Или же у края кровати, у изножья.
Оно упиралось мне в голень.
Чтобы было больно.
Он любил повторять,
что так делали греки.
Мол, так они становились
терпимее к боли.
А если мне больно,
то я должен потерпеть.
Потому я вставлял предметы себе в…
Либо в пенис, например булавки или…
Он порезал мне ногу. Даже шрам остался.
Он вытворял такое,
пока я делал ему массаж ртом.
Так он пытался сделать меня сильнее.
Но когда
тебе повязывают вокруг пениса,
например, веревку или там…
То вряд ли это сделает
тебя сильнее, типа…
И близко нет.
Это больше похоже на пытки.
Да, Эрик.
По-моему, это не то,
что должен делать папа…
Точно нет.
Так не поступают с теми, кого…
Скорее, с теми, кого ненавидят.
- Эрик, вы этого не заслужили.
- Он обзывал меня…
Иногда его слова ранили
даже больше, например…
Какие?
Я хотел сказать ему,
типа с какого перепугу педрила я,
если это ты просишь
трахнуть тебя в жопу?
Понимаете? Это же…
- Да.
- Так же? И я…
- Что?
- Не знаю.
- Нет, что вы хотели сказать?
- Нет, я не знаю.
И я должен как-то… То есть…
Этот человек сделал
столько всего замечательного.
Мой папа был потрясающим.
Я очень сильно его любил.
И до сих пор люблю.
Поэтому я и не хочу
сидеть здесь до конца своих дней,
так как сама мысль об этом…
Сама эта мысль,
когда ночью лежишь один,
запертый в камере,
зудящая в голове…
Какая мысль?
Что я люблю своего папу.
Будто…
Будто грубый секс, булавки, веревка
не причинили мне такой боли,
как тот факт,
что я всё еще люблю его.
Поэтому Лайл и повторял:
«Эрик, они гордились бы нами».
И я всегда с ним соглашался.
Однако позже понял:
они не гордились бы, что мы их убили.
Но за последние несколько дней здесь,
а точнее с субботы,
после долгих размышлений
я пришел к выводу, что…
К какому?
Что он, скорее всего, гордился бы.
Взглянул бы на нас с небес и сказал:
«Спасибо, Эрик, Лайл.
Вы правильно поступили со мной,
ведь я творил с вами плохие вещи.
И я люблю вас.
Вы сняли груз с моих плеч».
Или: «Вы сняли камень с моей души».
Как-то так, если вы понимаете.
- Не знаю.
- Да, понимаю.
«Вы изменили меня,
и я больше так не делаю».
Вот что имел в виду Лайл. И я.
Так что теперь я…
Мы снова можем его любить.
По-настоящему, впервые,
ведь он уже так не делает.
Ого.
Вот почему я не хочу
оставаться здесь сам-один
и прокручивать эту мысль,
когда рядом нет Лайла,
когда исчез мой друг.
Что?
Эрик Менендес,
вы поразили меня до глубины души.
- Не надо так.
- Нет, я серьезно. Правда.
Честно.
У меня есть много знакомых.
Среди них немало впечатляющих людей,
но вы вверху этого списка.
После всего, через что вы прошли
и что вам пришлось совершить.
И то, каким вы предстали,
рассказывая мне всё это.
Какая же это храбрость, Эрик.
Вы просто невероятный человек,
и я не могу не сказать вам об этом.
- И…
- Спасибо.
Не хочу перетягивать одеяло,
но мой отец был еще тем ублюдком.
- Неужели?
- Ага.
Он бросил нас с братом.
Этот любимый человек называл меня
своей маленькой принцессой,
а затем просто бросил нас,
не сказав никому ни слова.
И сбежал с другой семьей.
О нём не было ни слуху ни духу 34 года.
- И…
- Мне очень жаль.
Спасибо. Конечно,
с вашей ситуацией не сравнить.
Я лишь хочу сказать,
что услышав всё это,
а это же уму непостижимо,
прослушав вашу исповедь, —
спасибо еще раз, —
мне кажется…
Вы не обязаны его прощать.
Своего отца. Понимаете?
Конечно, проступки моего отца
и близко нельзя поставить
рядом с жестокостями вашего.
Тут и сравнивать нечего.
Однако же мой брат простил его.
И начал с ним общаться.
Но, Эрик,
черта лысого я прощу его за всё то,
что он когда-то наворотил.
Ни сейчас, ни позже.
И я это веду к тому,
что у вас тоже есть выбор.
- Согласны?
- Да.
И знаете, слушая это,
я задавалась вопросом,
а теперь спрошу и у вас:
где всё это время была ваша мама?
- Просто она…
- Только не оправдывайте ее.
Он ей изменял.
Лайл сказал, что застал папу за тем,
как он насиловал ее.
Ладно, но это всё равно…
Как по мне, папа сломал ей жизнь.
А она иногда говорила,
хотя это даже было не…
Что она…
Что?
Иногда при Лайле
она раздевалась догола.
- Ваша мама?
- Да.
Но это было не так, как с папой.
Она…
Так она показывала, что у нее
красивое тело и что ей нравятся наши.
Но на этом и всё. Или…
Дальше взглядов дело не заходило.
Она…
Когда мне было 16,
она начала делать одну штуку…
Тогда у нас с папой
накалились отношения.
А потому она…
Моя мама взяла за привычку
проверять мой…
- Пенис?
- Да.
Спрашивала, чего я там побрил.
Так и хотелось сказать, что это папа.
Но я не мог, так как
это дико, ведь мы были близки.
А на фоне папиных подружек,
сдается, она догадывалась и обо мне.
- И о вас?
- Что я сплю с папой.
Я как бы…
Она…
Я встал между ними.
Мы никогда это не обсуждали.
Она ничего не говорила.
Все обо всём знали, но помалкивали,
ведь так у нас принято.
Но я знал, каково ей.
И поэтому, как мне кажется,
она заставила меня завести девушку
и устраивала эти проверки.
- Вашего…
- Она осматривала мой… Да.
Она ужасно боялась СПИДа,
потому всегда проверяла,
нет ли у меня на пенисе пузырьков.
Думаю, так она хотела убедиться…
Похоже, она знала о нас с папой,
и если папина подружка больна…
- Погодите.
- То и она заразится.
Отмотаем немного назад.
Собственно, это неважно.
- Забудьте.
- Почему она подозревала у вас СПИД?
- Неважно. Проехали.
- Почему она так решила?
- Это неважно, говорю. Закрыли тему!
- Я к тому…
Она лишь хотела убедиться.
Потому и осматривала. И всё.
Но с чего бы ей думать,
вы заболели СПИДом?
И прежде чем вы ответите,
напомню, что я не ваша мама.
Ладно? По правде, она мне не нравится.
- Но она…
- Простите. Никакая она не мама.
Хорошо? Я сама мама.
Безусловно, неидеальная.
Возможно, поэтому я и хочу
получить еще один шанс.
Но вы… А я же вижу, что вы любили ее.
Да. Мы были очень близки.
Лайл не так, а вот мы — очень.
- Все любят своих мам.
- Да, и я.
Но если она знала и не вмешалась…
Да. Потому что она…
Нет, дайте… Извините.
Я скажу, и мы продолжим.
У нее было столько возможностей
что-то сделать, понимаете?
Она могла обратиться к властям,
могла сказать:
«Нет, только не мои сыновья.
Я не дам тебе донимать моих сыновей!».
- Да.
- И это самая малость.
Но она бездействовала.
Ничего из этого не сделала.
Не из-за вас. Гляньте на меня.
Не из-за вас, а из-за самой себя.
Ясно?
Так что вы…
Да, вы можете ее любить,
да, можете жалеть ее,
но всё же я должна спросить.
Я говорила это Лайлу,
и повторю это вам.
Вы достойны лучшего, чем она.
Я уже молчу о вашем отце.
Это и так ясно.
Он теперь там, где ему самое место.
Как и ваша мама.
Но если то,
что и вы, и Лайл говорите, — правда,
то вы достойны лучшего.
Ясно? Вот к чему я веду.
Но, Эрик,
объясните мне,
почему она решила, что у вас СПИД?
Можете просто сказать?
Понимаете,
это как раз и сложно.
Что?
Рассказать о…
Потому что я не знаю.
Не знаю, кем становится человек,
каким он должен быть,
когда у него такое детство.
Когда папа творит такое с ним.
Как-то мама позвала нас с Лайлом,
думаю, она не имела это в виду,
и начала орать: «Вы социопаты!».
И часть меня подумала,
мол, может, мы и социопаты,
но можно ли нас винить, что мы такие,
если ты знаешь, каково нам было?
Так что мои ощущения
по поводу секса или…
- Ориентации.
- Да.
Или чувства к папе,
любые другие эмоции, то, как я…
Просто я…
Я не понимаю, какой я,
каким я вообще должен быть.
Поэтому она и…
Устраивала осмотры,
когда мне было 16, ведь…
Ничего.
Не хочу говорить, кто это был, но…
Я…
Я вроде как влюбился в одного парня.
В подростка, своего ровесника.
Ясно.
Всё из-за того, что я спал с папой,
а это было ненормально.
Потому и я был ненормальным.
Но он не был… Он не…
Это не отец сделал такое с тем парнем.
Он всегда был таким,
а вот насчет себя я не уверен.
Я не знаю, таков ли я,
но всё же испытываю эти чувства. Типа…
Я был влюблен в одного человека и…
Мы поклялись никогда не раскрывать
имен друг друга, и я не стану.
Но когда у нас был секс,
всё было совсем не так, как с папой.
Это было…
Приятно.
Это было очень приятно.
Здесь это тоже было приятно, но теперь…
Неважно. Проехали. Но…
Понятно.
- Ясно.
- Нет, вряд ли вы…
Нет, я понимаю.
Нет, боюсь, сказанное мной
вы понимаете совсем иначе.
Да, я кое-что сделал.
Потому вы заявите, что я вот такой,
и всем об этом расскажете,
но это не так.
- Но я… Нет.
- Я никому не скажу.
Ладно. Я веду к тому, что…
Просто я говорю, что не знаю.
Понимаете? Я без понятия, кто я.
Не могу сказать и никогда не пойму,
вот что я пытаюсь донести.
Да, может, я социопат,
может, мне стоило заразиться СПИДом,
может, мне только так по нраву.
Но как тут понять,
тянет ли меня к девушкам,
если он сделал со мной такое?
Если это длилось так долго,
что начала и не упомнить?
Если с памяти стерлось то время,
когда папа не трахал меня?
- Он сломал меня. Я сломанный человек.
- Нет.
Да. Он расколол меня на две части.
Разломал меня пополам.
- Я не реальный.
- Еще как реальный.
Ведь когда тот, кому ты отдаешь любовь,
творит такое,
ты становишься нереальным.
- Вы реальный.
- Не говорите так.
Прекратите.
Я раненный.
А что означает раненный?
Это я.
- Вы так себя называете?
- Да, еще с…
- С самого детства.
- Сколько себя помню.
Так я себя называю.
Целую вечность.
Меня всегда так звали.
И конца у этого нет.
Боль никогда не утихнет.
Я выстрелил маме в лицо.
Кажется, папе тоже.
Это ненормальный поступок.
Так что я не знаю, кто я.
И вряд ли когда-нибудь узнаю,
если не выберусь отсюда.
Я понял это в субботу.
- Я вытащу вас отсюда.
- Нет. Не надо так говорить.
Я никогда не узнаю, кто же я,
если не выберусь отсюда.
Никогда не узнаю.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС


Серия 6

КАРБОНДЕЙЛ, ИЛЛИНОЙС
1962 Г.
Прости.
Привет.
Привет.
Ты мне нравишься как есть.
В смысле?
Просто ты вся такая
американка.
А ты весь такой нет.
Да! Моя малышка!
Молод ты еще для женитьбы.
Но взрослый, чтобы сесть на самолет
с Карлосом и начать жизнь с нуля.
Повторяю в последний раз:
нет, вы еще молоды для брака.
Хватит молоть ерунду!
Когда-то я осмелюсь сказать,
как сильно ты меня ранила.
Хосе — это испанский вариант Джозефа?
Именно.
Джозеф — хорошее имя.
Ты даже смотреть на него не могла!
- Остановись и подумай!
- Ты не понимаешь, ма! Я люблю его!
Рад был познакомиться. Ну же. Пойдем.
Ничего.
И без нее обойдемся.
Нам нужны лишь мы сами.
Объявляю вас мужем и женой.
Мечта стала реальностью.
Я Китти Менендес.
Это и есть мечта.
Американская мечта.
Я дам тебе всё.
Больше, чем ты можешь себе представить.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Я ненавижу своих детей.
И говорю об этом прямо.
Вы бы всё равно выяснили.
Если честно, они паразиты.
Не только мои. А дети в целом.
Они растут внутри вас
и высасывают кальций из костей.
Уродуют ваше тело, поедая вас заживо.
Мои дети?
Не знаю. Лайл?
Ты не можешь уволиться,
проработав месяц.
Мам! Да в моей корзине для белья
и то больше бабла найдется!
Ты это понимаешь?
Лайл меня пугает.
А Эрик просто…
Срань!
Эрик жалок.
И всё же я забочусь о них по-своему.
Более чем.
Когда они крепко спят,
я всё еще ощущаю связь с ними.
Нас по-прежнему соединяет пуповина.
Глубокой ночью
я вспоминаю их совсем малышами.
И снова чувствую к ним любовь.
Но чаще всего
я едва их узнаю.
Я будто гляжу на свою жизнь
через запотевшее стекло.
Мы отдалились друг от друга.
А мой муж?
Отгородился.
Мне всегда мало Хосе.
У меня есть Лайл, Эрик,
но они отняли у меня Хосе.
Мальчики постоянно хотят
украсть любовь всей моей жизни.
Мальчики и та дамочка,
которую он трахает.
Луиза, по-моему.
Они годами то сходятся, то разбегаются.
Но я всё понимаю. Правда.
Он пытается сбежать
от царящего дома хаоса.
Хаоса по имени Лайл и Эрик.
А мне только и остается,
что ремонтировать дом.
Но будет красиво.
Хосе дал мне карт-бланш.
А на той неделе
у меня намечена подтяжка лица,
что, на диво, вселяет оптимизм.
Надеюсь, к праздникам всё заживет.
Думаю, Хосе понравится.
Слегка почищу перышки перед Рождеством.
- Как тебе эта?
- Миленькая.
Нет, зеленая слишком традиционная, да?
Я ради тебя легла под нож,
а ты и слова не скажешь?
Я говорил, когда оплачивал операцию,
ты выглядишь потрясающе.
Вся посвежевшая. Ты прекрасна.
Но, пожалуйста, займись и своим телом.
Сбрось четыре кило.
Где мальчики?
Я же просил не опаздывать.
Значит, успеем поменять местами елки.
По одной на комнату. Помоги мне.
Зеленая хороша. Пусть будет эта. Ну.
Это же сочельник.
Всё должно быть идеально.
Не просто хорошо, а идеально.
Черт. Вот и они.
Не впускай их пока.
Где вы были? Я же говорил.
А? На рождественской вечеринке.
Сегодня мы дарим подарки,
так как завтра у Лайла турнир.
- Па, сегодня сочельник.
- Эй! Стоять.
Да, сегодня сочельник,
но у тебя утром игра.
Праздничный турнир.
Вот почему мы и обмениваемся
подарками сегодня.
И потому я просил вас
не опаздывать. Ясно?
С Рождеством!
А вот и он.
Ты такой красавчик, Санта.
Спасибо.
С Рождеством. Это тебе, дорогая.
О, «дорогая».
- Эрик, разве Санта не женат?
- Да.
Мам, а как же миссис Клаус?
Это — тебе, а это — тебе.
Вау. Книга.
Класс.
Вы купили что-то для мамы?
Нет, никто не говорил нам
готовить подарки.
Я говорил.
Что у нас Рождество.
А на праздник дарят подарки.
Открой.
Какая красота, солнце.
- Но разве это всё?
- Что?
Спрашиваю, нет ли там чего-то еще.
Боже, машина? «Мерседес-Бенц»?
Санта!
Что?! Санта?
Я обязана на нее посмотреть!
Гляньте на нее.
Это же кабриолет!
Божечки мой!
Пойду покажу Алисии! Я быстро.
Вот это любовь.
Она самая. Открывайте свои.
Круто, что маме достался «Мерседес»,
а нам — книги.
Это так мило с твоей стороны.
Да. Это книга.
Когда мы с мамой переехали в Нью-Йорк,
я смог устроиться
только посудомойщиком.
От почти королевских кровей на Кубе
до прислуги в Америке.
Оттирал слюну и грязь с чужих тарелок.
Но только туда меня и взяли на работу.
У менеджера был экземпляр этой книги.
И я читал ее в перерывах, не отрываясь.
Она стала моим учебником по тому,
как добиться успеха в этой стране.
Почему тут столько
зарисованных отрывков?
Я зачеркнул всю хрень, а ее там немало.
Но то, что осталось… Эти слова…
Просто… Послушайте.
Просто выучите это. Намотайте на ус.
«Я стану повелителем своих эмоций».
«Я стану повелителем своих эмоций.
С этой минуты я должен контролировать
любую пробуждающуюся во мне личность.
Я буду управлять своим настроением
через позитивные действия.
Ведь управляя настроением,
я управляю и своей судьбой».
Поняли, мальчики?
Алло.
- Это Хосе Менендес?
- Он самый.
Мистер Менендес,
это детектив Миллс из офиса шерифа.
Здравствуйте. Чем могу помочь?
Сэр, у нас ваши ребята.
Мои ребята?
В смысле «мои ребята»? Мои сыновья?
Да. Сэр, мы арестовали их утром.
Мы полагаем, что они причастны
к ограблениям в этом районе.
Пап, подожди.
- Па.
- В машину.
Мы не грабили те дома. Честно.
Пап, мы с Эриком…
Прости, что выдернули тебя с работы.
И знай: мы очень тебе признательны.
Твою мать!
Черт.
Едрить.
Сядь в треклятую машину!
Пожалуйста, не подходи ко мне.
Па? Эй.
Видите этот пруд?
Его надо сдвинуть сюда.
Значит, сдвинуть пруд с карпами
на пол метра? Ладно.
Только это и новая душевая комната
удвоят наш бюджет.
Какая душевая?
Мы ничего такого не планировали.
Которую хочет ваш муж.
Большая, с разными лейками.
Как в римской бане, по его словам.
Мы переезжаем.
Я нашел дом в Беверли-Хиллз.
Мы уедем через неделю.
Что? Из-за плесени?
Это безумие.
Там этой плесени всего ничего.
Не из-за нее. А из-за сыновей.
Ведь они воры. Преступники.
Здесь, в Калабасасе,
они заправляют бандой.
А потому имя Менендес уничтожено.
Погублено в этом городе.
Начнем всё заново,
где нас никто не будет знать
и где я реабилитирую нашу семью.
Я в ауте, Китти.
Но это дом моей мечты.
И пусть. Продолжай делать ремонт.
Мы поедем в Беверли-Хиллз
до поступления Эрика в колледж
и вернемся сюда через пару лет.
Надеюсь, до того
нанесенный моему имени позор
канет в небытие,
и я буду ходить по своей улице,
не парясь о ребятах.
Привет, Майкл. Рад видеть. Как ты?
Хорошо? Я знаю, дорогая.
Начинай собирать вещи.
Подержи.
Стойте. Не туда.
Пожалуйста, в комнату с телевизором.
Алло.
Алло. Это Хосе Менендес.
Не верьте россказням моих сыновей.
Они лжецы. Фантазеры. Социопаты.
Просто имейте это в виду. Ясно?
Я вожу их к вам из-за решения суда.
Надеюсь, вы их образумите.
Хоть не уверен,
что это сейчас возможно.
Но удачи. До завтра. Прощайте.
Думаю, эти ограбления были
по большей части криком о помощи.
- На нас много чего свалилось.
- Да.
И…
Дома бывает непросто. Так что…
А что дома бывает непросто?
Да. Что же дома непростого? А?
Одежда. Да?
Сложно ведь покупать
одежду и обувь на тысячи долларов?
- Нет, мистер Менендес…
- Заткнитесь.
Я вам плачу. Сами знаете.
Неужели сложно, потому что мы с мамой
сделали для вас всё возможное?
Или сложнее то,
что вы получаете все хотелки,
всё необходимое?
Что-то я не вкуриваю.
Всё, блин, что угодно!
Ладно.
Доктор?
Боже. Мальчики,
вас просто обнять и плакать.
Черт, обнять и плакать.
Так. Пойдем.
Ну же, вставай. Пойдем в «Мистер Чоу».
Ладно.
Развлекайтесь с ними, доктор.
Эти детишки — наша гордость и отрада.
Пройдемся еще раз?
Да. Почему нет? Ага.
Участники Menudo — дети.
Что будет, когда они вырастут
или, что хуже, попросят еще денег?
Когда у участника Menudo
изменится голос,
его заменят
на более молодого исполнителя.
Когда участник Menudo
попросит больше денег,
его заменят другим исполнителем.
Твою мать.
Неужели это я сделал такое с ними?
Думаешь, это из-за меня
мои дети выросли такими?
Какими такими?
Абсолютно никчемными
и ленивыми раздолбаями.
Это я виноват?
- И как же?
- Брось, ты знаешь, о чём я.
Я приехал в эту страну,
когда мне было шестнадцать.
Шестнадцать лет.
Моя семья посадила меня на самолет.
Я был гол как сокол.
Никого здесь не знал.
Я как бы…
Извини.
Ты уже раз сто слышала эту историю.
Вообще-то, нет.
Вот любишь ты свою жену, детей,
карабкаешься с самых низов.
Я не говорил по-английски,
протирал столы, мыл пол и всё такое.
И тут ты встречаешь свою любовь,
которая рожает тебе
двух прекрасных детей, двух сыновей.
И ты так благодарен ей, этой стране.
Ты хочешь отдать им всего себя,
дать всё, что имеешь.
Но в ответ от них получаешь
лишь потребительское отношение.
Тогда как ты, черт возьми,
боролся за это изо всех сил.
Но им подавай всё готовое
на блюдечке, серебряными ложечками
в их прожорливые глотки
без каких-либо усилий, труда или жертв.
Мне стыдно за них.
Стыдно за себя и за то,
как я их воспитал.
Пусть попотеют сами.
Уж простите.
Но вместо этого
они спускают свою жизнь в унитаз, да.
Вы не плохой отец, Хосе.
Конечно, если позволите,
вы бываете с ними строги, но…
Но что еще мне остается
на данный момент?
Скажи мне.
Думаешь, мне нравится быть таким?
Нравится орать на них?
А ведь нет. Не нравится.
Но если я не буду орать, угрожать им,
эти ублюдки забьют на всё
и станут вламываться в дома,
чтобы продавать семейные реликвии.
Что это за хрень?!
Вы здесь ни при чём.
Разве?
Не знаю. Думаю, при чём.
Еще как. Да.
Черт.
Зараза.
Что мне теперь делать, Марси?
С этим.
Со всем этим?
Ничего не получается. Ничего.
Не получается.
Что, е-мое, с ними делать?
Что ты делаешь?
Просто захотелось выпить кофе.
Солнце, сейчас только полшестого утра.
Я не люблю тебя, Китти.
Не люблю наших сыновей.
Не люблю эту семью.
Как по мне,
наша семья — сборище лузеров.
И сам я лузер. Но, дорогая…
Боже, ты тоже лузер.
- А еще выпивоха и наркоманка.
- Хватит.
Я никогда тебя не любил. Какого хрена?
Я просто хотел иметь семью.
Вот и всё. Это была моя мечта.
И знаешь что?
Мечта пошла по одному месту.
Еперный театр.
Зачем ты так?
Мне лететь самолетом до Нью-Йорка.
Чтоб побольше заработать для семьи,
ведь ей лишь это и надо.
Больше бабла.
И знаешь? Я больше не могу врать.
Что люблю тебя, когда это не так.
Что люблю эту семью,
когда это не так. Не могу.
- Ты, видимо, пьян, раз говоришь такое.
- Я не пьян.
Прости. Я это всё серьезно, Китти.
Я не шучу.
Большое тебе спасибо, Хосе.
Передавай привет своей девушке.
Говоришь, что устал врать.
Чего же продолжаешь?
Сделал лицо кирпичом и заявил,
что никогда не любил меня?
Постыдился бы. Это ложь!
Ты влюбился в меня
с первого взгляда, Хосе Менендес.
И любил меня всеми фибрами своей души.
Ты обожал меня.
Тебе всё во мне нравилось.
И не говори,
будто не любил, потому что это не так.
Да, я себя запустила.
Я как старая калоша.
Не справляюсь с сыновьями.
Лайл пугает меня до одури.
Я пыталась покончить с собой.
Но не смогла. Облажалась.
Я облажалась.
Закинулась таблетками,
а потом проснулась.
И чувствовала себя отлично.
Словно чертовски хорошо выспалась!
Теперь мне бы ночь простоять
да день продержаться,
лишь бы не думать о самоубийстве.
Не помню, когда был последний раз.
Пару лет назад. Может, на Рождество.
Хрен его знает.
С тех пор как ты перевез меня
в этот чертов Беверли-Хиллз,
оторвав от всех моих друзей,
и всучил кредитку,
думая, что это всё решит,
мне каждый день хотелось умереть.
Китти…
Давай. Иди поспи.
Вы человек новый.
И ничего не смыслите в музыке.
Где вы работали до RCA?
В «Херц».
В «Херц».
Так вы из службы проката машин!
Чего они послали прокатчика машин
договариваться со мной?
Потому что рынок латинской музыки
к 1990 году вырастет на 400%.
Потому что я с Кубы. Я Хосе Менендес.
Я предлагаю вам 30 миллионов долларов
за контракт Menudo со студией RCA.
Хорош травить байки.
Я ведь почти согласился!
Сколько вы предлагаете?
Только серьезно.
Серьезнее некуда. Мы предлагаем
30 миллионов долларов. Что скажете?
Вы знаете шаха Ирана?
Если хотите — его самолет ваш.
Menudo будет везде:
на автоматах с колой,
ланч-боксах, в виде фигурок.
Станет популярнейшей группой в мире.
Тридцать миллионов. Так как?
Ну, посмотрим.
Вот так.
Разумеется, да.
Я дожал эту голимую сделку.
Знаю. Не стоит благодарностей.
Конечно. Пока.
Мылом пользовался?
В смысле мылом?
- Вы сказали, чтоб я принял душ.
- И? Ты использовал мыло?
- Да.
- Хорошо.
Значит, вы бизнесмен. Да?
Похоже, вы заключили крупную сделку.
Стой. Хватит болтать.
Я отличаюсь
от большинства твоих клиентов.
И редко таким занимаюсь.
То-то вы удивитесь.
Что ты знаешь о Древнем Риме?
О греках. Спартанцах.
Они воспитывали в себе мужчину иначе,
чем мы сейчас.
- Трахая друг друга?
- Боже.
Что за банальщина?
Таким, как ты, не понять.
Ты навешиваешь ярлыки.
А римляне так не делали.
Ладно. А как они делали?
Они сближались.
Познавали, что такое боль.
Как переносить настоящую гребаную боль.
Они постоянно были вместе,
всё делали вместе.
Любили друг друга.
Они не могли вынести
потери товарища в бою,
так как это было то же самое,
что потерять себя.
И из этого они создали
охрененную боевую армию,
которой еще не видывал мир. Понимаешь?
И всё это происходило
очень естественно,
солдаты учили друг друга,
как быть настоящими мужчинами.
Хорошо. Вы так хотите это назвать?
Нет, сядь. Ну же.
Только без этих педрильских штучек.
Мне не нравятся эти слова.
Из-за этих слов тебе хочется
ударить меня?
Да. Еще как.
Вот и хорошо.
Не снимай тунику.
Стань на четвереньки,
подползи сюда
и…
Сними с меня тунику ртом.
Подожди.
Ладно. Поехали. Вперед.
Давай.
Черт.
Давай!
Да!
«Добрый вечер, мама.
Добрый вечер, папа».
«Он пытается выразить сострадание,
но его переполняет ненависть.
Свет гаснет,
камера движется вниз по лестнице,
а позади сопят…»
Подожди. «Сопят»? Должно быть «вопят».
Ага.
Мам, ты написала «сопят», а не «вопят».
Какого хрена? Теперь нам придется
перепечатать всю страницу!
Успокойся. И в смысле «нам придется»?
Это же я расшифровываю и набираю.
Ты сам написал «сопят».
А я лишь перепечатала.
Черт, бро. Мама тебя уделала.
Ма, ты бы проверила это,
прежде чем давать нам читать,
а теперь опять перепечатывать!
Это правда, ма.
Ты не можешь не лажануть. Боже.
Не смейте так со мной разговаривать!
Вечно вы наседаете на меня,
когда папа уезжает по делам.
Хватит с меня.
Вы воры. И психопаты.
Я отравлю нас всех
и избавлю себя от мук.
Мам, остынь.
Закрой свой рот!
Ты засранец, что губит жизни.
Сами теперь набирайте сценарии!
И, Крэйг, на ужин ты не останешься.
Прости, но тут тебе не ресторан.
- Что это?
- В смысле? Это рагу.
Нет. Похоже, это…
- Эрик, не ешь это.
- Смахивает на корицу.
- Ма, ты что-то подмешала или…
- О чём ты вообще?
Ты нас траванула?
Я лишь приготовила ужин…
К черту! Ты сказала,
что отравишь нас, и сделала это.
- Я пошутила. Давайте…
- Эрик, пошли. Двинутая.
Мы идем в «Гамбургерный Гамлет».
Может, и надо было вас отравить!
Хоть теперь вы смотрите на меня
со страхом и уважением!
Пожалуй, и отравлю вас.
Итак, «Гамлет»? Да.
Привет.
Эй.
Привет.
С ней всё кончено. Правда. Это конец.
Я возвращаюсь к жене.
К сталкерше? К психованной,
что тебе и трахать противно?
Знаешь, что случилось?
Я заполучил Menudo.
Супер.
Поздравляю. Видно,
поездка была плодотворной.
Спасибо.
Как ты?
И что с мальчиками? Мне звонил Эрик.
Набрал меня перед полетом
в зале ожидания «Юнайтед Эйрлайнз».
Он был очень расстроен.
Что стряслось между тобой и мальчиками?
Я стараюсь изменить
жизнь этой семьи в лучшую сторону.
Ясно? И жду от тебя того же.
Хватит пригоршнями глотать таблетки.
Иначе превратишься в эпилептика.
Это всё гнев. Он захлестывает меня.
Ясно.
Ладно. Я тебе помогу.
- Неужто?
- Да.
Хорошо. И как?
Что ты там говорила
в прошлом году о семейном психологе?
Ты всё еще за?
Так давай. Пойдем.
Найди хорошего, и запишемся.
Я исправлю эту семью.
А теперь я займусь
теми двумя детьми наверху.
Да. Подъем!
Просыпайся, мать твою!
Вставай! Одевайся!
Давай. Харе дрыхнуть.
Здравствуйте.
Я знаю, кто вы.
- Я не…
- Ты даже извиняться не умеешь?
Сколько, примерно,
стоили вещи, что украли у вас?
- Что мы украли.
- Что мы украли.
Добрый день.
Я ограбил ваш дом.
Простите. Я не должен был так делать.
Мне очень жаль.
Для нас есть лишь один выход, Эрик.
Ты должен взять всю вину на себя.
- Постой. Что?
- Так и скажешь этому психиатру.
Что эти кражи были твоей идеей,
а потом сознаешься полиции.
Тебе нет 21, как мне.
Это испортит мне жизнь.
Так нечестно!
Тебя отправят на общественные работы.
Пару недель пособираешь мусор.
Не пофиг ли? Легкотня.
Сколько можно ныть.
Лайл еще не совсем
пустил свою жизнь под откос. Пока.
У него еще есть шанс.
Но нам нужен чистый послужной список
и диплом Принстона для этого.
Ясно? И тогда мы займемся
бизнесом и политикой.
Это и правда была твоя идея, Эрик.
Твою налево.
Что ж, я был не тем отцом,
в котором вы нуждались.
Это очевидно. Однако
это изменится. Прям сейчас.
Я вас вытащу. Но это в последний раз.
Эй! Вы оба, слышите меня?
Больше никаких подачек.
Теперь вы сами по себе.
- Есть минутка?
- Конечно.
Хотела узнать,
собираетесь ли вы перезвонить Джеку.
Насчет квартальных цифр Menudo.
Объясните ему еще раз.
Любишь Майами?
Да, конечно.
А хотела бы туда переехать?
Прикрой дверь.
Присядь.
Еще одна сделка на 20 миллионов.
Это всё, что нужно. Затем…
Бум. Я переезжаю во Флориду.
Покупаю поместье.
Баллотируюсь в Сенат.
Свергаю Фиделя Кастро.
К чертям. Вон.
Мне бы пригодилась твоя помощь.
Поедешь со мной?
Не отвечай пока. Просто подумай.
Там весь воздух пропитан музыкой.
Я думал, что как Джо Кеннеди
буду прокладывать
путь в политику своим детям.
Но… Нет.
Нет. Не этим детям.
В общем…
Если я хочу американскую мечту,
то воплощу ее сам.
И для себя.
Так что подумай
и никому не рассказывай.
Забери это, пожалуйста.
И дай номер Джека.
Я сейчас же позвоню ему.
- Марси, рассказать тебе секрет?
- Конечно.
Я ни хрена не смыслю
в музыкальной индустрии. Но тсс!
Держи.
- Что смотрим?
- «Закон Лос-Анджелеса».
Ладно.
Глянь на нас.
Парочка толстяков.
Бросает курить. И заедает сладеньким.
Сегодня мы вместе
хорошенько повеселимся.
Если я буду баллотироваться,
то не смогу курить на публике.
Не смогу.
- Это дурная привычка.
- Да.
Я слышала,
Нэнси Рейган тоже курит тайком.
Тебе мало?
Хосе Менендес.
Здравствуйте, мистер Менендес.
Я Чарльз Дир, декан из Принстона.
- Да.
- Можете говорить?
Да.
Марси, закажи билет до Ньюарка.
Я поеду в аэропорт на лимузине.
У нас действуют строгие правила
насчет списывания.
У меня не так много вариантов.
Лайла придется отстранить от учебы
на время рассмотрения дела советом.
Пап, я не списывал.
- Понимаешь? Клянусь, я не списывал.
- Не говори со мной, Лайл. Прошу.
Знаешь, что это за место?
Участок кладбища,
купленный мной для нас возле Принстона.
Гровер Кливленд, Аарон Бёрр.
- Знаешь, кем они были?
- Да, президентами.
Ладно.
Думаешь, ты заслуживаешь,
чтоб тебя похоронили среди американцев,
которые заставили
гордиться собой своих родных?
Ты считаешь себя достойным
фамилии Менендес?
Я не знаю, что ты хочешь услышать.
Нет, пап, не считаю.
Как тебе это?
Как тебе это?
Кто ты, Лайл?
Дурное семя, паршивая овца
или что-то еще? Кто же ты?
Я хотел для тебя большего.
В том-то и проблема.
Ведь ты, разумеется,
всегда делал всё наоборот.
Так что не желай я для тебя ничего,
ты бы и не доказывал, что я неправ.
- Ты правда спрашиваешь меня об этом?
- Да.
Почему я такой? Мы с Эриком?
Тебе действительно интересно?
Ты забыл, как бил нас,
обзывал отбросами при посторонних?
И что с того?
Мне казать это вслух?
Это насилие.
Пап, это насилие.
Ясно. И что с того?
- Что с того?
- Ага, что?
Я тебя бил. Что я там еще делал.
И? Это потому ты такой лузер?
Помнишь нашу первую собаку?
Хана? Конченая была псина.
Я на дух ее не переносил.
Так вот, я купил в зоомагазине ошейник
с шипами или булавками.
Но они были не снаружи,
а вонзались внутрь.
Когда он затягивается,
то сразу впивается собаке в шею.
И когда натягиваешь поводок,
собака тот час же это чувствует.
Ощущает малейшее натяжение
и понимает, что ты хочешь остановиться.
А когда выгуливаешь собаку,
и ей хочется бегать или тянуть,
дергаешь за поводок, и ей больно.
Но лишь если она не слушается.
Если она ведет себя хорошо
и делает, что хочет хозяин,
ошейник не причиняет боли.
А со временем собака переходит
на обычный ошейник, и всё.
Итак, сын мой,
многие считают
такие ошейники жестокими.
Я же нахожу жестокими другие ошейники,
так как из-за них
собаки плохо себя ведут, тянут
и совершенно не въезжают,
кто они такие и что должны делать.
Знаешь, что я думаю насчет твоих жалоб
на то, что я тебя бил?
Сдается, мало я тебя бил, Лайл.
Не так, как отец меня.
Он бил так сильно, что у меня потом
несколько дней раскалывалась голова.
Это было чертовски больно.
Но я точно знал, чего от меня ждут.
Понимаешь?
Поэтому как любящему отцу, Лайл,
мне жаль, что я бил тебя мало.
Тут я виноват.
Прости меня.
Эрик, подойди.
Давай. Присядь.
Садись.
Ладно, значит… Вот.
- Для чего это?
- От грибка.
Я поспрашивал врачей о твоей проблеме.
Они говорят,
безрецептурная мазь слабая,
поэтому я достал для тебя рецепт.
Это сильная мазь, но… Не знаю. Нанеси.
Как?
Намажь ее между пальцами ног.
И хорошенько вотри, чтоб убить грибок.
- А есть спрей? Чтоб побрызгать?
- Это лечебная мазь.
Господи.
Сними обувь и носки.
Это элементарщина, Эрик.
Как ты можешь такого не знать?
Ладно, я покажу.
Сюда.
Помню, как ты был малышом.
И засыпал только после того,
как тебе помассировали ножки.
Они были такие крошечные.
А теперь вон какие.
Немного жжет.
Так и должно быть.
Значит, она работает, да?
Ладно, итак…
Теперь о наших планах,
так как я не доверяю твоим суждениям.
Ты хотел играть в теннис в колледже?
Ты не дотягиваешь. В отличие от Лайла.
Не дотягиваешь. Так что…
Я устою тебя
в бизнес-школу Университета Калифорнии.
Но жить будешь не в общаге,
а дома под моим присмотром.
Подожди. Стой. Я…
Что? Это ты подожди.
Ведь дай я тебе слово,
ты прожужжишь мне все уши о том,
что ты хочешь стать…
Кем? Мужчиной-моделью?
Что это за хрень, Эрик? Что за фуфло…
Что за чушь собачья?
- Что это?
- Модельные фото.
Модельные фото? Эрик.
Ты… Боже.
Серьезный вопрос.
Ты гомосексуал?
Господи.
Я серьезно спрашиваю,
так как не видел тебя с девицами.
Что ты… Я… Поверить не могу.
Я не обязан это выслушивать.
А ну сядь.
На меня гляди.
Смотри на меня.
Сделай лицо попроще.
Я предлагаю тебе будущее рядом со мной.
Когда я стану сенатором,
пойдешь со мной в политику.
Для такого будущего
тебе нужна девушка. Дженис Шемански.
- Нет, пап.
- Я поговорил с ее родителями.
Она красавица.
Вылитая мисс Америка. Ну же.
Ты ей нравишься. Сходите на выпускной.
Еще чего.
Вы пойдете на выпускной,
обязательно сделаете там фото,
а после можешь сколько угодно
отсасывать Крэйгу или он тебе. Усек?
Нет, я не буду этого делать.
Я стану моделью и актером.
И поступлю в театральный,
потому что играл в пьесах Шекспира.
Я хороший актер.
И буду жить не здесь, а в общежитии.
Вот чего я хочу.
Иди сюда. Пошли наверх.
Пойдем в твою комнату.
Заходи.
- Пап…
- Черт.
Прошу, извини.
Сядь. Что это за поганые снимки?
Заткни пасть!
Я столько бабла выкинул на твою учебу,
на колледж, тренировки по теннису.
Какого хрена?
Кем ты там хочешь быть? Моделью?!
Твою мать!
Ясно. Готово.
Ладно.
Один, два, три, четыре,
пять, шесть, семь,
восемь, девять, десять.
Десять.
Папа.
Десять.
Эрик не пользуется презервативами.
- Откуда ты знаешь?
- Я их пересчитал. Десять.
Зато от него никто не залетит.
Девушки у него нет.
И я о том.
Он не пользуется презервативами.
Думаешь, он…
У него нет девушки. Так?
И он не надевает гребаные презервативы.
Чего ты тогда беспокоишься?
Потому что не хочу,
чтобы Эрик подцепил СПИД.
Так ты думаешь, он…
Хрен его знает, и всё же…
По-моему, я знаю, чем он занимается.
Нельзя, чтобы он принес
СПИД в этот дом.
Нельзя, чтоб он притащил это сюда.
Ни в жисть.
Эрик, подойди.
Да?
Я проверю твой пенис.
Что?
На пузырьки.
Просто дай я осмотрю. И на герпес.
Мам, зачем? Что ты… Что?
Ты подросток.
И показал, что верить тебе нельзя.
Дай взглянуть, пожалуйста.
Мам, я говорил в прошлый раз,
что сам осмотрю, и там ничего нет.
Мне придется.
- Ладно.
- Видишь?
Это просто, знаешь ли, вопрос гигиены.
Над чем работаешь?
Эй. Да ни над чем.
Это для исследовательского комитета.
Конечно, еще рано, но им нужен слоган,
а мне на ум ничего не приходит, я не…
То есть я могу что-то придумать, но…
Что случилось?
Что?
Я люблю тебя, Хосе.
Люблю тебя.
Ладно.
И что?
Просто…
Я тут…
Что?
Я хочу знать, что у тебя с мальчиками.
В каком смысле?
У тебя есть
предпочтения?
Глупо, конечно, так думать
после всех твоих интрижек.
Но мы больше не занимаемся сексом.
Нет. Ответ на твой вопрос — нет.
С чего ты это взяла?
Ну, ты просто…
Ты очень переживаешь из-за СПИДа.
Особенно что касается Эрика.
Задай вопрос. Спроси, Китти. Давай.
- Что ты хочешь узнать?
- Ладно.
У тебя с мальчиками
было что-то в сексуальном плане?
Я никому не скажу.
Но я должна знать.
Не хочу больше лжи между нами.
Нет.
Нет.
Нет.
Не было такого.
Боже, ты наклюкалась?
Должно быть, раз спрашиваешь такое. Да?
Сегодня? Нет.
Нет, я ничего такого не делал.
Нет.
То есть, что…
Не знаю.
Может, пора сказать тебе почему.
То есть «пора»? Ты меня пугаешь.
Я не рассказывал тебе об этом.
Не говорил из-за того,
как ты отреагируешь, что подумаешь,
как это прозвучит.
Я знаю, каково терпеть насилие.
Ощущать боль и смятение из-за этого.
Когда я был маленьким,
точный возраст не припомню,
но я был в подгузниках,
а значит, совсем малыш.
Мама ласкала мой пенис,
пока у меня не возникала эрекция,
а потом начинала смеяться,
потому что ей казалось это забавным.
А я не знал, что и думать,
так как мне было щекотно
и я любил веселить маму.
Но позже, когда я подрос,
мне тогда было лет шесть-семь,
Марта, моя сестра, во время ссоры с ней
сказала: «Мама, не делай так больше.
Так нельзя. Это неправильно».
А мама ответила:
«Марта, не глупи. Это же ерунда».
И знаешь что?
Услышав это, я подумал, что она права.
То есть…
Сейчас я понимаю,
что это было неправильно, но тогда
ей
казалось иначе.
Ведь для того поколения,
людей определенного возраста
это было просто дурачество, шутка.
Некая глупость, наверное.
Такое может случиться в реальной жизни,
в реальной семье.
В этом нет ничего особенного.
Точно. Я знаю, почему ты смущена.
Потому что… Да, я понимаю.
Ведь после тенниса
мы иногда принимаем душ.
Я борюсь с ними, хватаю их, касаюсь.
Брось. Это совершенно нормально.
Мой отец тоже так делал со мной.
И я…
всю жизнь пытался
воспитать мужчинами
этих двух мальчишек.
Солдатами.
Перегибал ли я иногда палку?
Да, конечно.
Много кричал. Я в курсе, Китти.
Бил их иногда. Но какого фига?
Мне есть немало о чём сожалеть
и чего стыдиться в своей жизни.
Но не этого.
Дорогая, я люблю тебя.
Знаешь, почему я не жалею?
Потому что люблю тебя
и потому что мы семья.
Вот что важно.
Мы семья.
Вау, отличный слоган.
Черт! «Флорида — это семья».
Вот так.
Пойдем наверх поспим.
Я ненавижу своих детей.
Звучит ужасно, но это правда.
Из-за них мы стали не тем, кем хотели.
И отдалились.
- Не буду говорить за тебя, солнце.
- Продолжай. Ну же.
Вот почему я благодарна
за такого мужчину.
Он очень силен.
Хосе, ты такой сильный,
и я очень тебя люблю.
И я тебя люблю.
В детстве в моем доме
случалось немало насилия.
Отец бил маму.
Каждый вечер мы наблюдали за этим,
сидя за кухонным столом.
Потом он бил нас, а затем уходил.
Думаю, меня это привлекало.
То есть?
Ну, женщины выходят замуж за мужчин,
похожих на их отцов.
Не то чтобы Хосе был таким.
Да.
Он так себя подает.
В нём чувствуется маскулинность.
- Да.
- Да.
Но Хосе вас не бьет?
Нет. Не бью.
Пару раз стукнул мальчишек.
Я, кстати, всецело это поддерживаю.
А в то время
случалось ли сексуальное насилие?
Нет.
- Хосе?
- Что?
Почему мы об этом говорим?
Случалось?
Да ладно. Китти.
- Алло?
- Мамуль. Это Хосе.
- Как ты?
- Что? Ты видел, который час?
Мамуль…
Ты…
Помнишь, как я когда-то
сказал, что расскажу тебе,
как сильно ты меня ранила.
О чём это ты?
Нет, не делай из меня дурачка.
Ты прекрасно знаешь, что сделала.
Не заставляй говорить об этом вслух.
Ты что несёшь?
Ты точно понимаешь,
о чём я. Я был ребенком.
Марта знала, что твои действия
были неправильными, но ты выставила ее…
Полной дурой.
Сделала из нее посмешище.
Повзрослев, я сказал тебе,
что тоже хочу знать правду,
но ты обошлась со мной как с тупицей.
- Помнишь?
- Не понимаю, о чём ты.
Как это ты не знаешь, о чём я говорю?
С тобой было то же самое!
Марта рассказала мне!
Сказала о твоем дяде.
Как там его зовут?
Он еще вечно бухал.
Он трогал тебя, когда ты была дитем.
И делал с тобой всякое.
- Твоя сестра — лгунья. Завистница .
- Ты вообще не понимаешь, о чём я!
Я по поводу завещания
для мистера Менендеса. Начнем.
Отлично. Юморист.
Прошу. С вами не заскучаешь.
Так каков план? Вскрываем?
Нет. Пойдемте сюда.
Я хочу обсудить
несколько гипотетических вариантов,
так как после длительных размышлений
решил внести несколько изменений
касательно моей жизни и наследства.
- Хорошо?
- Ладно.
Отлично. Тогда за дело.
Да, я полетел в Европу к Джейми,
ведь я люблю ее.
И считаю,
что родителям следовало оплатить это.
Боже, смех да и только, мальчики.
С меня хватит.
Я больше не стану ходить на эти сеансы.
- Китти.
- Нет. Ни за что.
- Я жалею, что родила вас.
- Мам, нельзя так говорить.
Ваш отец пересек океан,
а я отказалась
от жизни королевы красоты
или кинозвезды,
а могла стать Ким Новак.
Зато получила вас?
Эрик, давайте вернемся к тому,
почему вы стыдитесь своей машины.
Можете рассказать об этом?
Ну, «Форд Эскорт» —
это просто стыд и позор.
Ради всего святого, заткнись.
Что?
- Почему ты так на нас смотришь?
- Я не могу вам улыбнуться?
Брось.
У нас отличный сеанс с доктором Озилом.
Большое вам спасибо.
И я сижу в компании
своей прекрасной жены.
Что тут еще добавить?
И, да, еще я тренируюсь улыбаться,
так как через пять минут
закончится сеанс,
и мы отправимся в «Сирс». Вчетвером.
Прекрасно.
Китти, а можете придвинуться?
Совсем чуть-чуть. К Лайлу.
Хорошо. Еще раз широко улыбнитесь.
Боже, что за белозубые улыбки.
Чудесная семья.
И…
Кажется, получилось.
Держи.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС


Серия 7

Присяжные вынесли вердикт.
Прошу подсудимого встать.
В деле штата Калифорния
против Джона Томаса Суини
по обвинению в убийстве 2-й степени
мы, присяжные,
признаем подсудимого невиновным.
По обвинению
в непредумышленном убийстве
мы, присяжные,
признаем подсудимого виновным.
Дамы и господа присяжные,
от своего имени, адвокатов
и двух присутствующих здесь семей
я благодарю вас за работу.
Не говорите за нашу семью, судья Катц!
Не смейте благодарить их
от имени нашей семьи!
Мистер Данн, вы возьмете слово
во время вынесения приговора.
Будет слишком поздно!
Этот мужчина
насмерть задушил нашу дочь.
Ему следует гнить в тюрьме
до конца своих дней!
Мистер Данн.
А вы скрыли от присяжных
важные доказательства того,
что этот мужчина неоднократно
совершал насилие над женщинами!
Он месяцами избивал мою дочь,
а потом убил ее.
Вырвал у нее клочки волос.
Мистер Данн!
Он душил ее в течение пяти минут!
Ты задушил мою дочь. Сукин сын!
- Мистер Данн. Пристав.
- Чтоб ты сгнил в аду.
А как вы вообще спите ночью,
защищая этого монстра?
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Привет, аллигатор.
Привет.
Как ты?
Так, ничего.
Я выберусь отсюда. Вот увидишь.
Мы начали готовиться к суду,
и Джилл, мой адвокат, она…
Это так тяжело.
Знаешь, мои родители
не верят тебе, Лайл.
Хотят, чтобы мы расстались.
Джейми…
Забей на них.
Они не понимают наших чувств.
Эй. Ты же знаешь, что я люблю тебя.
Да?
Я хочу разобраться с этим,
чтобы дать тебе всё самое лучшее.
И мне нужна твоя помощь.
Лады?
Посмотри «В упор».
Что? Это какой-то фильм?
Да, с Шоном Пенном
и Кристофером Уокеном.
Охрененно крутой.
Обязательно его посмотри.
Ладно. А зачем?
Чтобы оказать мне услугу.
Какую?
Скажи, что мой папа изнасиловал тебя.
Что?
Нет!
- Почему нет?
- Это вранье.
Верно. Но никто не узнает.
Неважно. Я не могу солгать о таком.
Тогда скажи,
что он к тебе типа подкатывал.
Ради бога! Я заплачу.
Что я должен сказать?
Просто вспомни,
как нашел меня запертым в шкафу.
- Не помню я такого.
- Помнишь.
Она заставила меня
вываляться в собачьих какахах
и дала сраный контейнер,
чтоб я ходил в туалет.
- Это точно был я?
- Да. Как ты, блин, мог такое забыть?
Что я дал тебе пистолет?
Нет. Лишь то,
что я попросил у тебя его.
Так как ты жутко боялся отца?
Да, ведь он угрожал нам,
мы боялись за свою жизнь,
и попросили его у тебя.
- Да, нет.
- Точно, но ты отказал.
Нет, я отказываю сейчас. Я пас.
Какого хрена нет? Это было.
Именно так всё и происходило.
Вспомни, как это было, ведь так и есть.
Или скажи другим, что ты это помнишь,
потому что так и есть. Да, Брайан!
Ну же, Брайан! Какого рожна?!
Брайан, ты помнишь!
Брайан, ты, черт возьми, не забыл!
Ты, блин, не забыл!
Извините.
Давайте проясним.
Отец убил вашу собаку.
Да. Она загрызла хорька,
и он отрезал ей голову.
Я потом нашел ее в холодильнике.
Если я неправильно отвечал на вопрос,
он бил меня головой об стол.
Крякал, намекая, что я хожу как утка.
Высмеивал мое заикание.
Как лучше обратиться к…
Что?
А мама била нас. Это было страшно.
Гонялась за нами с ножом.
Лучше бы вы никогда не рождались!
Знаете что? Давайте на этом закончим.
Я вполне допускаю,
что эти истории правдивы.
Просто не верю в то,
как он их рассказывает, понимаешь?
Когда я впервые беседовала с ним,
то всего за секунду поняла,
что он испуганный мальчик,
которому невозможно не сочувствовать.
Но почему-то при даче показаний
он говорит о ком-то другом.
И похож при этом
на психопата.
Я хотела сказать,
что на плохого актера, но ты права.
Думаешь, он стоит за всем этим?
Что Лайл просто придумал всё это
и убедил Эрика поддержать его?
А что, если наоборот?
Я не утверждаю, что это именно так,
а просто рассуждаю вслух.
«Я пишу тебе,
так как видела тебя по телевизору.
Я знаю, что ты невиновен,
ведь я экстрасенс».
«Позволь представиться.
Меня зовут Кэнди,
я разведенная мама двух детей
и всю жизнь борюсь с лишним весом...»
«Привет, Лайл, я пишу,
чтобы сказать, что верю тебе.
Ты не мог сделать того,
что тебе вменяют,
а если и сделал,
то наверняка имел веские причины.
Я поняла это по твоим глазам,
когда увидела тебя впервые.
Если тебе что-то понадобится,
что бы то ни было,
хоть просто поговорить с кем-то,
позвони мне.
С любовью, Норма».
Вам звонят из исправительного центра
округа Лос-Анджелес…
Лайл Менендес.
Алло.
Привет. Это Норма?
Боже, не верится, что это случилось!
Мы с Джейми не подходили друг другу.
А теперь она трезвонит,
будто я просил ее приврать.
Лишнее доказательство,
что некоторые люди…
Что некоторые люди — подлецы.
Да. Но не ты.
Голос у тебя секси.
Я скучаю по Тони.
Рядом с ним мне было не до хандры.
За чем скучаете больше всего?
За сексом или…
Что?
Помню, я рассказывал вам,
что папа и этот мужчина…
Что он был любовником папы.
Тот, кто сказал вам,
что отец планировал убить вас?
Да.
Не было такого.
Я это выдумал.
Просто придумал.
Можно узнать зачем?
Зачем вы это выдумали?
Эрик?
Эрик, Лайл велел вам такое сочинить?
Я хочу понять, что там с этим Озилом.
Это огромный пробел.
Типа чего я не рассказал ему
о сексе с отцом?
Да. Это… Конечно.
Круто было бы написать книгу.
Свою историю.
Чтобы объяснить,
каково быть Лайлом Менендесом.
Тогда бы все поняли,
что я не заслуживаю тюрьмы.
Лайл, это отличная идея.
Я могу помочь тебе ее написать.
Лайл, я хочу,
чтобы вы детально рассказали о том дне.
О каком именно?
О последнем дне.
Когда были живы ваши родители.
Ага, ладно.
Я играл в теннис.
Но был очень рассеян.
Так как думали,
что папа с мамой вас убьют.
Нет, я знал, что они убьют нас.
Это было дело времени.
И вы боялись прогулки на катере.
Да, думаю, не будь там капитана,
они бы тогда всё и провернули.
Застрелили бы нас, бросили в воду
и сказали, что мы утонули.
Но, Лайл, я прошу вас
подробно описать то воскресенье.
День, когда это произошло.
Да, конечно.
Надо сваливать.
Где они? Где, черт возьми, мама и папа?
Не знаю. Думаю, внизу. Телек включен.
Тогда валим отсюда.
Встретимся у авто.
Даю тебе минуту. Только не дрейфь.
Куда собрались?
- Просто идем в кино.
- Нет, не идете.
Из этого дома вы ни ногой.
Мы лишь хотим пойти в кино.
Вы останетесь здесь,
а ты, Эрик, марш наверх.
Нет. Не тронь моего брата.
Ты больше никогда его не тронешь.
Твой брат — мой сын, и я могу
делать с ним всё, что захочу. С дороги!
А ты будешь стоять и потакать ему?
Не смей так говорить со мной.
Тебе не позволяли открывать рот!
Ты разрушил эту семью.
Пойдем, Китти.
Пошли.
И что они собирались там делать?
Взять оружие.
- Где их пушки? Наверху?
- Не знаю. Пойдем проверим?
Держи.
Нет, времени в обрез.
Бери дробовик и жди меня у машины.
Но ведь всё было совсем не так, правда?
Нет. Но мы думали, что будет так.
Я не верю в это.
Во что?
На месте присяжных я бы не поверила
ни единому вашему слову.
Ладно.
Когда вы впервые рассказывали это,
то заново переживали эмоции,
а, стало быть, и я тоже.
Я была вместе с вами.
Но почему-то
когда вы сидите на этом стуле,
мне кажется, что вы всё выдумали.
- Я проясняю картину.
- Нет, забудьте о ней. Это моя работа.
Вы приставили дробовик
к лицу своей матери?
Зачем вы это сделали?
Наверное, мы пытались
избавить ее от страданий.
Нет, вы не фермер, Лайл.
А она не ваша трофейная свинья.
Почему она заслуживала смерти?
- Она позволила ему насиловать нас.
- Да!
Спасибо.
Потому что она
позволила ему насиловать вас.
Я должна проникнуться этой болью, Лайл.
Как и присяжные.
Эта женщина, ваша мама,
позволила ему насиловать вас.
Вам грозит смертная казнь.
Так покажите же, каково это.
Значит, нужны эмоции?
Да.
Хотите, чтобы я заплакал?
Потому что я могу.
Да.
Я просто хотел ей помочь.
И очень ее любил.
Мне было так ее жаль.
Только я видел ее предсмертную записку.
Так что я был единственным, кто знал,
что она собиралась с собой сделать.
И сказал ей, чтобы она ушла от него.
Что мы будем на ее стороне
при разводе и что я…
Я хотел помочь.
Захоти она вернуться в Принстон
и жить со мной, я бы не возражал.
И сказал, что помогу ей отказаться
от приема кучи гребаных таблеток.
Уверял ее, что всё будет хорошо.
Верил в это, но всё было иначе.
Я был гребаным лжецом,
так как ничего не было хорошо.
Но я любил ее.
Любил и всё еще люблю.
Я люблю свою маму.
Я люблю свою мамулю.
Очень хорошо, Лайл.
Это уже другое дело.
ОТЧЕТ О РЕЗУЛЬТАТАХ ВСКРЫТИЯ
ИЮЛЬ
1993 Г.
ТЮРЕМНЫЙ ТРАНСПОРТ
НЕ ПОДХОДИТЬ
МЕНЕНДЕС НАВСЕГДА
МЫ ЛЮБИМ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
ОБАЯШКИ — НЕ УБИЙЦЫ
ЖЕНИСЬ НА МНЕ, ЛАЙЛ!!!
Ладно.
Мисс Абрамсон.
Не волнуйтесь.
Тут крупный шрифт, чтобы было видно.
Моя речь будет короче, чем у прокурора.
На этом суде мы будем выяснять
не то, кто это сделал.
Не то, что случилось, когда или где.
На этом суде
нас будет интересовать почему.
Почему Эрик и Лайл Менендес
убили своих родителей?
Это простой вопрос.
Но ответ, который вы получите
в течение следующих недель и месяцев
от более чем 50 свидетелей и экспертов,
далеко не так прост.
Вы узнаете
в жутких, шокирующих подробностях,
что Хосе Менендес
был сексуально извращенным садистом,
растлевавшим своих сыновей.
И как Китти Менендес тоже получала
удовольствие от растления своих детей.
Чем эти мальчики, эти дети
заслужили столь жестокое обращение?
Что они такого сделали?
Что ж, я скажу вам,
в чём виноваты Эрик и Лайл.
Они виновны лишь в том,
что любили мать и отца,
которые их мучили.
Когда Эрик и Лайл подвергли себя
ужасному испытанию,
застрелив своих родителей,
то сделали это
не из-за злого умысла или мести.
Не из-за шикарных машин
или новой одежды.
А также не из-за денег.
Они стреляли в целях самообороны.
Они стреляли в любимых мать и отца,
чтобы Хосе и Китти Менендес
не убили их первыми.
Какая интересная точка зрения.
И какое совпадение:
такую же стратегию вы использовали
в деле Арнеля Сальватьерры.
Он отделался обвинением
в непредумышленном убийстве.
Наверное, поэтому они вас и наняли.
Погодите-ка. Поначалу у них
была другая стратегия защиты.
Они заявили, что невиновны.
Вы же не выдумали сексуальное насилие?
Ведь в прошлый раз это сработало.
Знаете что, Доминик?
Мне очень жаль,
что такое случилось с вашей дочерью.
Тот мужчина должен был сесть.
Так бы и было,
имей я к этому отношение.
Но вам стоит осознать,
что он дал вам кое-что.
Он помог вам построить карьеру
и обрести чертову точку зрения.
Уже за это можно его поблагодарить.
Но если в ту ночь они и правда думали,
что их жизни угрожает опасность,
что родители хотят их убить?
А, старая и не бог весть какая
версия о самообороне.
Может, тогда также присмотришься
к моему дому у разлома Сан-Андреас?
С радостью тебе продам.
Ну что за история.
Прям греческая трагедия.
Братья, которых годами
мучили и изводили,
опасаясь за свою жизнь,
убивают своих родителей
в отчаянном порыве самозащиты.
Но при этом она совершенно абсурдна
и изобилует сюжетными дырами.
Если Хосе и Китти планировали
убить своих сыновей в то воскресенье,
то почему Китти тем же вечером
пригласила домой подругу Карен Вир,
чтобы сыграть в бридж?
Звони, даже если вы с Питером
поздно вернетесь из Санта-Барбары.
Вдруг еще сможете прийти.
И действительно ли Лайл и Эрик боялись,
что родители убьют их
во время той прогулки на катере?
Ребята, готовы ловить акул?
Если на катере было еще три человека.
Я думала, мы будем тут сами.
Кроме того, знали ли вы,
что Китти и Хосе летали в Принстон
в неделю своего убийства,
чтобы помочь Лайлу обставить
только что купленную квартиру,
что свидетельствует о том, что они,
скорее всего, не думали его убивать?
А в ночь убийства Китти Менендес
заполняла анкету Эрика
на поступление в колледж.
Но справедливости ради допустим,
что Лайл и Эрик убили
своих родителей в целях самообороны,
так как боялись за свою жизнь.
Но тогда они позвонили бы в полицию
и сказали бы правду, так?
Сознались бы и рассказали
все ужасные семейные тайны,
которые скрывали годами?
Тогда они бы вели себя так,
как будь-то испытывают
хоть каплю вины за содеянное, согласны?
Но нет, всё было по-другому.
Что они делали вместо этого?
Лгали с самого начала.
Хочешь… Ты точно сможешь?
Потому что они узнают.
Ни хрена они не узнают, Эрик!
Эй.
- Мы, черт возьми, прорвемся.
- Мы, черт возьми, сделаем это.
- Мы сможем.
- Да, у нас получится!
- Я люблю тебя, Лайл.
- И я тебя.
Очень тебя люблю, Э.
Только не напортачь.
Служба спасения Беверли-Хиллз.
Кто-то убил моих родителей.
Они лгали без конца и края
и продолжали лгать,
я насчитал не менее 50 таких случаев.
Они лгали обществу,
своим друзьям, родственникам и прессе.
А потом они лгали, чтобы наверняка
получить свою долю наследства.
А что насчет родственников?
Они подтвердили, что Хосе был жесток
и что жизнь в том доме
была сущим кошмаром.
Мой брат бывал очень властным.
Лайлу не позволялось
высказывать собственное мнение.
А что Эрик?
Он считал его слабым, слишком мягким.
Говорил ему, что тот недостоин
носить фамилию Менендес.
Иногда он причинял ему боль,
доводил до слез,
а потом дразнил и называл нюней.
Он хотел сделать его жестче.
Сколько летних каникул
вы провели со своими кузенами?
Восемь.
А оставаясь с кузенами на лето,
вы замечали какие-либо признаки
сексуального насилия?
Нет, не напрямую.
Но я знал,
что Лайл и Эрик принимали душ с отцом
после тенниса.
И как только Хосе уводил
кого-то из них в их комнату,
то запирал дверь.
И Китти ясно дала понять,
что нельзя ходить по тому коридору.
Ни за что.
Слушайте, я готов признать,
что детство братьев Менендес
было не сахар.
Но кто из сидящих тут не подвергался
в детстве жестокому обращению
в той или иной форме?
По сегодняшним меркам
я тоже был жертвой жестокого обращения.
Отец нещадно лупил меня
помочами, вешалками,
ремнем для верховой езды.
После одного такого удара
я частично оглох.
Он тоже считал меня нюней.
Но я не убил его.
А сбежал старым добрым способом —
съехал и стал жить своей жизнью.
Однако, Ник,
ты не подвергался сексуальному насилию.
Как и братья Менендес.
Ни Лайл, ни Эрик ни разу не обмолвились
Джерому Озилу о том,
что подвергались сексуальному насилию.
Весьма существенное упущение.
Если уж вы признались
в убийстве своих родителей,
почему бы не выложить всё начистоту?
Так, по-твоему, это чушь?
Они всё выдумали?
По словам родственника Менендес,
с которым я имел разговор…
Какого родственника?
Прости, Линда,
я должен защищать свои источники.
Но он утверждает,
что братья придумали
версию о сексуальном насилии
после прочтения нескольких книг
о паррициде и инцесте.
В тех книгах они могли найти
все необходимые детали,
чтобы выступить
перед присяжными убедительно.
А с точки зрения Лесли,
сексуальное насилие также поможет
отвлечь внимание от
сексуальной ориентации Эрика.
Погоди. Хочешь сказать, что Эрик…
На днях я разговаривал
со своей новой любимой сотрапезницей
Пэм Бозанич, и она сказала…
Все в курсе, что Эрик — гей.
Это такой секрет Полишинеля,
о котором не говорят.
Моя команда знает,
сторона защиты знает,
но как только в суде
звучит хоть намек на это,
Лесли начинает исходить пеной.
С чего вы взяли, что он таков?
Ну, мы слышали,
что другие осужденные делали ему минет.
Это еще не делает человека геем.
Только говорит о популярности.
Также он позировал фотографу-гею
для весьма гомоэротических снимков.
Ладно, может, Эрик и гей,
но такая скрытность
не делает его убийцей.
И даже не делает плохим человеком.
Конечно, нет.
Но, возможно,
братья скрывают
еще более мрачную и грязную тайну.
Которая никак не касается Хосе.
И не исключено,
что именно об этом знала Китти.
Эрик! Сколько раз я тебе говорила?!
Не бросай
свои потные теннисные шорты на пол.
Иначе весь дом провоняет!
Ник, ты намекаешь, что Лайл и Эрик
занимались этим друг с другом?
Это теория переноса.
Легче обвинить
в сексуальном насилии Хосе,
чем признать
настоящие кровосмесительные отношения.
По обоюдному согласию.
Представьте, какую вину
и стыд испытали бы братья,
если бы их тайна выплыла наружу.
Вдруг, чтобы не допустить этого,
они и убили своих родителей.
Моя главная мысль состоит в том,
что, невзирая на произошедшее с ними,
Лайл и Эрик не имеют права на прощение.
Лесли с командой считают,
что если выйдет отвлечь нас от фактов,
скрыть от суда
некоторые доказательства,
запутать нас
нелепыми правовыми теориями,
вызвать сочувствие
и представить братьев горемыками
со страниц романа Чарльза Диккенса,
мы все на это купимся,
а они получат хэппи-энд,
которого, по ее мнению, заслуживают.
Но когда вы жестоко обрываете
жизнь другого человека,
должно быть неважно,
насколько ужасным было ваше детство.
Вас следует наказать
по всей строгости закона.
Именно такого конца
заслуживают братья Менендес.
И я уповаю на то,
чтобы справедливость восторжествовала
и они получили по заслугам.
Мистер Данн, мы уже уходим.
Вам что-то еще нужно?
Как тебя зовут?
Пол. Пол Д'Эмилио.
Так вот, Пол, здесь остался
кусочек совсем нетронутого тирамису.
Не хочется, чтоб он пропал.
Я бы съел,
но завтра у меня фотосессия
и, скорее всего, с голым торсом.
На какие только жертвы
мы не идем ради своего призвания.
Мистер Данн, я лишь хотел сказать,
что соболезную
по поводу случившегося с вашей дочерью.
Она шикарна в «Полтергейсте».
Это был мой любимый фильм в детстве.
Сто лет его не пересматривал.
Не могу себя заставить.
Да ну его.
От пары ложечек тирамису я не умру.
Отработаю утром в зале перед съемками.
Можно?
Само собой.
Я так понимаю, у тебя нет детей.
Пока нет. Может, когда-то.
Перед Доминик
у нас с бывшей женой было две дочери,
но они обе умерли в младенчестве.
Поэтому Доминик стала нашим чудом,
нашим ангелом,
который, как мы надеялись,
и похоронит нас.
Так ведь и должно быть, верно?
Я не сомневался,
что это будет самый тяжелый момент
во всех испытаниях
на нашем жизненном пути.
Впрочем, я ошибся.
Гораздо хуже было наблюдать
за судом над Джоном Суини
и тем, как адвокаты пытались
выставить его жертвой.
Сколько вам было?
Где-то пять лет.
Помню, как отец в пьяном бешенстве
сжал шею мамы.
Я испугался, что он убьет ее.
А с вами он когда-нибудь был жесток?
Да.
Неоднократно.
Жизнь была сплошным насилием.
Давай я расскажу, что такое насилие.
Он душил Доминик в течение пяти минут.
Моя девочка сопротивлялась
пять минут.
Этот ублюдок признался в этом
прямо на газоне.
Я убил ее. И пытался покончить с собой.
Он отсидел в тюрьме
три с половиной года.
Устроился шеф-поваром в Санта-Монике.
Это ни разу не справедливость.
Нет, ни разу.
Вот поэтому я не верю
ни единому слову из уст адвоката.
Ради победы они будут лгать,
обманывать, красть, да что угодно.
Даже если для этого придется
осквернить память настоящих жертв.
А это всё равно
что убить их во второй раз.
Как тебе тирамису?
Как видите, очень вкусное.
Вижу.
Если хотите, я могу еще задержаться.
Уже поздно, Пол.
Да и завтра
будет давать показания Лайл Менендес.
Но спасибо, что выслушал.
И удачи тебе на съемках.
ТЮРЕМНЫЙ ТРАНСПОРТ
НЕ ПОДХОДИТЬ
Защита вызывает
Джозефа Лайла Менендеса.
Поднимите правую руку.
Клянетесь ли вы
говорить по этому делу правду
только правду и ничего, кроме правды,
и да поможет вам Бог?
- Клянусь.
- Прошу, садитесь.
Ваши родители —
Мэри Луиза Менендес и Хосе Менендес?
Да.
Вы любили мать и отца?
Да.
А 20 августа 1989 года
вы и ваш брат убили своих мать и отца?
Да.
Почему вы убили своих родителей?
Потому что мы боялись.
Вы помните,
как стреляли в отца почти в упор?
Наверное. Точно не скажу.
Я помню это фото.
Фото, что вы видели здесь?
Вы о ране на голове вашего отца?
И в какой-то момент
ваш дробовик опустел?
Да.
И вы тогда
что-то поняли о своей матери?
Что-то увидели или услышали?
За папой я увидел какое-то шевеление.
Казалось, она двигалась.
И тогда
я перезарядил ружье.
Перезарядили ружье?
- Это значит «да»?
- Да.
И что вы сделали после этого?
Я подошел к ней и выстрелил в упор.
Лайл, немного отвлечемся.
Когда вам было шесть,
ваш отец фотографировал
вас и вашего брата?
Да.
Ваша честь, можете попросить свидетеля
говорить громче?
Да. Мистер Менендес,
говорите чуть ближе к микрофону.
Извините, Ваша честь.
Мистер Менендес, на этом конверте
написано «Шестой день рождения Эрика».
- Вы узнаёте, кто на фотографии?
- Это я.
А на этой?
Это мой брат.
- Вы узнали брата по пятну?
- По родимому пятну.
Коричневому родимому пятну.
А когда ваш отец делал
такие фотографии,
он снимал ваши лица?
Нет. Он фотографировал
область наших гениталий,
нижнюю половину тела и
то, как мы наклоняемся.
А когда вам было
от шести до восьми лет,
отец вступал с вами
в сексуальный контакт?
Да.
Как это началось?
Сперва…
Сначала он…
После тренировок он делал мне массаж.
Он обнажался передо мной, ласкал меня
и просил делать то же самое с ним.
Он опускал меня на пол.
Направлял мои движения.
И я занимался с ним оральным сексом.
Вы хотели заниматься этим?
И как-то он начал
проделывать с вами другие вещи?
Да.
Он…
Да, он использовал предметы,
зубную щетку
и какие-то бритвенные принадлежности.
Что он с ними делал?
У нас были сессии с предметами.
Он укладывал меня на кровать голым,
брал тюбик вазелина и просто…
Он играл со мной.
А затем
ваш отец попытался ввести вам
в анальное отверстие что-то еще?
Да. Он
изнасиловал меня.
Вы плакали?
Да.
- У вас шла кровь?
- Да.
Вам было страшно?
Очень.
Вы просили его не делать этого?
Я сказал, что не… Простите.
Я сказал, что не хочу этого делать
и что мне больно.
Он ответил, что не хотел делать больно
и что любит меня.
- Вы рассказали маме?
- Да.
- Что вы сказали маме?
- Просил, чтобы папа отстал от меня.
Что он трогает меня.
И что ответила мама?
Она сказала мне прекратить,
что я преувеличиваю.
Что папа должен меня наказывать,
когда я ошибаюсь.
И добавила, что любит меня.
А вы еще кому-нибудь рассказывали?
Нет, так как боялся,
а папа не хотел, чтобы я рассказывал.
Он предупредил,
что если я расскажу, быть беде,
и тогда он меня убьет.
Вы рассказывали брату?
Нет.
А делали что-то со своим братом?
Да.
Что вы сделали с братом?
Иногда, когда я ощущал…
Не знаю…
Я брал зубную щетку и…
точно так же играл с Эриком.
Прости.
Извини.
Мне так жаль.
Не знаю, что это было.
В голове не укладывается.
Просто в голове не укладывается!
И все купились на это!
Они купились.
Реально попались на эту удочку.
Я…
Мне так жаль, Пэм. Прошу меня извинить.
Я же говорил, что растрогаю присяжных.
Десять будут за нас. Сто процентов.
Еще никто так убедительно
не выступал в зале суда.
Я был белым рыцарем.
Да. Еще бы.
И книгой я не ограничусь.
Нет, я сделаю из этой фигни
сценарий для фильма.
А сыграл бы меня
Ричард, мать его, Греко.
Ведь почему бы и нет?
Не удивлюсь, если присяжные
напишут судье записку,
мол, они услышали достаточно,
так что пора закругляться.
Да я могу насобирать
10 000 писем от людей,
готовых принять меня у себя дома.
Меня даже
зазывал к себе один священник.
Ага, треклятый священник.
Я обязан извиниться перед вами.
Не нужно извиняться, Доминик.
Просто перестаньте меня преследовать.
Простите. Я и представить себе не мог.
Я ему верю, а это значит одно из двух.
Либо эти два парня подверглись
самому чудовищному насилию,
и их родители получили по заслугам,
либо же вы хорошо подготовили
этого лживого психопата-убийцу.
И я даже не знаю,
какой из вариантов пугает меня больше.
Но, так или иначе, поздравляю вас.
Доминик.
Мне правда жаль.
Она была прекрасной девушкой.
У нее вся жизнь была впереди.
Знаете, какие были ее последние слова?
«Я люблю тебя, папочка».
Хорошо, хоть это останется
со мной навсегда.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС


Серия 8

Представьтесь для протокола.
Джудалон Смит.
Дэ-же-у-дэ-а-эл-о-эн Смит. Эс-эм-и-тэ.
Я владею компанией
по тиражированию кассет,
продаю кристаллы и камни,
консультирую, как их подбирать,
а также выпускаю рассылку
для коллекционеров кукол.
Имею двух кошек — Шанти Оз и Иши Китти.
Как вы познакомились
с Л. Джеромом Озилом?
Я размножала несколько кассет
с записями семинаров об отношениях
и захотела пойти на такой.
В конце рекомендовалось связаться
с Институтом фобий Беверли-Хиллз,
и мне ответил доктор Озил.
Он сказал, что мне нужен не семинар,
а индивидуальная терапия.
И ваши отношения
переросли в сексуальные?
Они переросли в изнасилование,
промывание мозгов, гипноз…
- Протестую.
- Принято.
…насилие физическое,
психическое, похищение.
- Протестую.
- Принято.
- Мисс Смит.
- Ага. Вау. Я же говорю!
Простите, можете повторить вопрос?
Он посадил меня
на «Ксанакс» и «Прозак».
А перед первым сексом
заставил меня сдать тест на СПИД.
Он всё обещал,
что разведется через семь месяцев.
А спустя семь месяцев
говорил, что разведется
еще через семь месяцев.
Простите, а правильно
Ме?нендес или Мене?ндес?
Всё это время у Джерри
была недействительная лицензия.
- Ему нельзя было вести прием.
- Протестую.
Он использовал пациентов
как бесплатную рабсилу.
- Протестую.
- Я была его секс-рабыней.
Протестую.
И против чего же вы протестуете?
Против запихивания в рот лекарств?
А ведь я тоже протестовала.
Принято, мисс Смит.
Простите, я просто отвечала на вопрос.
- Она же чертова звезда.
- Знаю.
Она выиграет для нас этот суд.
- Мисс Смит, вы знаете, что это?
- Да.
Это расписка на 500 половых актов,
которые я должна была совершить с ним.
И вы подписали это?
Да, а мои кошки засвидетельствовали.
Вот их милые лапки.
Вот так.
Когда вы начали
записывать доктора Озила?
Сначала это делал мой автоответчик.
Просто записывал людей.
Словно у него была собственная воля.
Алло? Ты еще тут?
Боже мой. Кажется, он нас записывает.
Но потом, так как у меня были
устройства для бизнеса,
да, я начала его записывать.
Я… О да.
Я увеличу тебе дозу «Прозака»,
потому что я — сгусток пламенной любви.
Это он пародирует Элвиса.
Порой, когда мы целуемся,
меня аж распирает от чувств.
И мне хочется взять тебя
на полу в кухне.
Это любовный стих.
По крайней мере, он так считает.
Мне нравится.
Мне очень нравится, доктор Папочка.
Я часто говорила с ним детским голосом.
Мисс Смит,
расскажете нам о том Хэллоуине?
Когда Л. Джером Озил утверждал,
что Эрик ему сознался?
Он знал, что я хочу его бросить,
и использовал Лайла и Эрика,
чтоб заманить меня к себе.
Джудалон! Я серьезно.
Он едет сюда, и мне страшно.
Мне нужна твоя помощь.
Что?
Я захватила заряженный пистолет.
Одолжила его у соседа.
А вы слышали,
о чём они говорили в кабинете?
Нет, только то,
как плакал Эрик и кричал Лайл.
Значит, вы не слышали,
как они угрожали Л. Джерому Озилу?
Нет. Я лишь слышала, как Лайл сказал…
Гавайи, да?
Желаю хорошо провести время,
куда бы вы ни поехали.
Иначе быть не может.
Всего доброго, доктор Озил.
«Всего доброго, доктор Озил».
Верно. И после их ухода
Джерри не был напуган.
На кону 14 миллионов.
Джудалон!
Я могу помочь им инвестировать их.
Да, «АвтоМакс» — моя компания,
но, кроме того, и отличная инвестиция.
А после — темнота.
Прекрати!
Нет!
Вот так.
Глотай.
Но в целом состояние стабилизировалось?
Да.
Это уже не первая ее попытка.
Но я ее врач.
Я сам о ней позабочусь.
Нет.
Если попытаешься меня бросить,
я упеку тебя в дурку.
Он внушал мне, что Эрик придет за мной.
И мне снились кошмары.
Он всё твердил, что Китти нашли
со свисающим из глазницы глазом,
и так без конца.
Заверял, что моя мама — ведьма,
которая хочет меня отравить.
Он использовал слово «шипы»,
чтобы загипнотизировать меня.
Всякий раз,
когда он говорил «шипы», я отключалась.
Он насиловал меня.
Два раза изнасиловал.
Л. Джерома Озила обвиняли
в изнасиловании других пациентов?
- Протестую. Это не относится к делу.
- Еще как относится.
Что он занимался с ними сексом,
давал им лекарства без рецепта.
- Протестую.
- Принято.
Что просил называть его
доктором Папочкой.
Я сказал «принято».
- Удалите это из протокола.
- Удаляйте.
Вы обратились в полицию
из соображений безопасности?
За защитой от мужчины,
что насиловал вас и мог вас убить?
- Да.
- К чему это, адвокат?
- И что они сделали?
- Ничегошеньки.
Мисс Смит, вы влюблены в доктора Озила?
Господи, нет.
Вы это сделали не потому,
что он не разводился
и не хотел иметь от вас детей?
Я не хотела детей, похожих на него.
Спасибо, мисс Смит.
У меня больше нет вопросов.
Прервемся на обед. Продолжим в 13:30.
Присяжные, напоминаю: вам нельзя
совещаться или обсуждать дело.
Ты ощутил это?
Нет. Что ощутил?
Четырнадцать миллионов, бро.
А я-то думал, будет около 30.
Рассчитывал, что за дом
мы получим хотя бы 30,
но предположим, что 14.
- А еще гонорары адвокатов.
- Ладно, 13.
Просто я себе всё так обрисовал,
знал же, что будет по-нашему,
и продумал до мелочей.
«Мистера Баффало», книгу.
А еще будет фильм.
Ты в курсе, да?
Эрик, о нас снимут долбаный фильм.
Э!
- Кто нас сыграет?
- Не знаю.
Нам надо определиться,
как мы будем принимать такие решения.
Хорошо, да.
Задумайся о своей мечте, чувак.
Чем после всего хочешь заняться,
ведь мы уже почти у цели.
У нас, елы-палы, получилось.
И где все эти ублюдки, обзывающие нас
маньяками, как Джеффри Дамер?
Его кузенами.
Путь утрутся.
Брайан Босворт был бы клевым Лайлом.
А тебя мог бы сыграть Роб Лоу.
Он секси.
Устроим ему прослушивание.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Что это было?
- Что за…
- Ты слышал?
17 ЯНВАРЯ
1994 Г.
Откройте двери!
Лайл!
Хватит.
Алло. Соедините
с мужской тюрьмой Лос-Анджелеса.
Лесли, пахнет газом. Пойдем.
Просто скажите,
не обрушилось ли здание.
Лесли, пошли.
Я хочу знать, уцелело ли здание.
- Положи трубку. Пошли!
- Вы можете сказать?
Черт.
- Лесли, я как раз говорила с Лайлом.
- Слава богу. Ты прошла?
Он в порядке. Они оба.
Всё трясется, но они в норме.
Никак не закончится.
Как у вас… Ты живешь в Вествуде?
В Чевиот-Хиллз, у нас новый дом.
Но я думала, он рухнет.
Вайсберг передал,
что здесь будет небезопасно продолжать.
Он ищет другие варианты.
Может, перейдем в зал в центре.
Ну, хоть Эрику и Лайлу
будет легче добираться.
Малкович, чувак.
Гребаный Джон Малкович.
Он сыграл меня в «Субботнем шоу».
Норма видела, сказала, было охрененно.
Мы пипец как знамениты.
И дело не в суде, а в нас.
Наши рейтинги зашкаливают.
Мы в топе, Эрик.
Если что, можешь плакать,
когда возьмешь слово.
Ага.
Блин…
Кому я это втираю?
Это же ты у нас актер и сценарист.
Не то чтобы ты играл…
Нет. Но я понимаю, о чём ты.
Я имею в виду лимон, корицу.
Это нормально —
проявлять эмоции и всякое такое.
Лайл, я справлюсь.
Ты освободишь нас.
Назовите свое имя.
Эрик Гейлен Менендес.
Эм-е-эн-е-эн-дэ-е-эс.
Мистер Менендес, вы знаете
об особенностях этого микрофона?
Что?
Если подойти близко, он хлопает,
а если отойти, вас не будет слышно.
Да, точно.
Ладно. Тогда постарайтесь
соблюсти золотую середину.
Ладно.
Слегка придвиньтесь.
- Так. Это чересчур, Эрик.
- Ладно.
- Просто…
- Ага.
Да. Вот так.
Хорошо.
Ну же, Эрик. Давай.
Просто… Мне казалось, что я не важен.
У вас хлопает микрофон.
Я подумал,
что он меня накажет, потому что когда…
Эрик, отодвиньтесь. Микрофон хлопает.
Она записывала звонки,
прослушивала телефон…
Отодвиньтесь от микрофона.
Она прослушивала мой телефон.
Ну, она добавляла… Подсыпала…
- Просто микрофон низкий.
- Ясно.
Помощник Вульф,
можно ли отрегулировать микрофон?
А вы можете откинуться в кресле?
На спинку.
Так и сидите.
Хорошо?
Ладно. Продолжим.
В шкафу был лоток для еды.
Он всё запорет.
Еще и выглядит как псих.
Между чем и чем?
Между моей спальней
и спальней моих родителей.
Отодвиньтесь от микрофона.
Отсядьте от микрофона.
Вот так. Отодвиньтесь.
Иначе микрофон хлопает.
Прижмитесь спиной к спинке кресла.
Так и сидите. Хорошо?
Вам было 11?
Мне было 11.
Вы говорите не в микрофон.
Повернитесь к нему.
Ладно. Знаю. Мне нужно в туалет.
Сделаем перерыв.
Ладно. Тогда прервемся.
Какова, по-вашему, причина того,
что вы и ваш брат всё же
застрелили своих родителей?
Я сказал…
Что вы сказали?
Я сказал Лайлу, что…
Что вы сказали Лайлу?
Что мой папа…
Мой…
Мой…
Ладно. Что вы сказали Лайлу?
Мой папа…
Мой…
- Можете ответить?
- Да.
Что папа домогался меня.
И вам что-то нужно было от брата?
Вы поэтому ему сказали?
Чтобы это прекратилось.
Эрик, домогательства были разных видов?
- И…
- Да.
Можете сказать, как вы их называли?
Колени.
Колени?
- Это был один из видов?
- Да.
Ясно. Какие еще?
Приятный секс.
В микрофон.
Приятный секс.
Какой еще?
Ладно. Какой был еще вид?
Грубый секс.
Мистер Менендес,
после того как вы и ваш брат
застрелили своих родителей,
вы неоднократно лгали.
Протестую. Спорное утверждение.
Протест отклонен.
Вы лгали. Лгали журналистам.
Лгали родственникам.
Лгали детективам.
Но теперь вы говорите правду.
Это вопрос?
- Вы сейчас говорите правду?
- Да.
- Обо всём.
- Да.
- Вы не лжете?
- Нет.
- Обо всём.
- Нет.
И вы действительно ездили
в «Биг 5» в Санта-Монику
утром 18 августа,
чтобы купить пистолеты?
Да. Несомненно.
И вы с Лайлом заглянули в магазин,
но там вам сказали,
что просто купить пистолет нельзя,
так как нужно подождать 15 дней. Верно?
Да.
Мистер Менендес, а вы знали,
что в «Биг 5» не продают пистолеты
с 1986 года?
Нет, я этого не знал.
Ладно.
Мисс Бозанич, там было оружие.
И мы осмотрели его.
А парень сказал,
что взять и купить его нельзя. И я…
И всё это произошло в 1989 году?
Да.
Мистер Менендес,
вы лгали в прошлом, но сейчас не лжете?
Нет.
Ясно.
Больше вопросов нет.
Чего ты так сказал?
Что мы хотели купить оружие в «Биг 5»?
Лайл, я же говорил,
так мне запомнилось.
Я говорил правду.
Нет, мы хотели купить его в магазине
на Сепульведе в Западном Лос-Анджелесе.
А в «Биг 5» в Санта-Монике продавали
пневмопушки с гребаными удочками.
Поэтому мы и поехали
в Сан-Диего, придурок.
Ладно, ну прости, Лайл.
Я не заглядывал в чертову карту.
Или в путеводитель Томаса.
Я взял и устроил самое охрененное шоу.
А тебя поймали на лжи.
Я не врал.
Как ты можешь так говорить?
Я столько часов там мариновался.
Ты был похож на психа.
Желающего кого-то убить, Эрик.
Да, из-за микрофона.
Он неживой. Чего ты дергался?
Совался туда-сюда. Сядь ровно.
На одном месте.
И отвечай, как мы репетировали.
Не смей меня обвинять.
Я не виноват. Это ты сделал.
Ты меня заставил.
Впутал во всё. Это была твоя идея.
Вот как ты думаешь.
Я это сделал?
Я?
Это ты помешался
на «Клубе миллиардеров».
Это ты написал сценарий
об убийстве своих родителей.
И уж прости, что я опять повторюсь,
но что это
за отстойное название «Друзья»?
Кто будет смотреть шоу
с названием «Друзья»?
Как ты смеешь, ушлепок!
Я мог бы заявить,
что всё произошло потому,
что предки записывали твои звонки
и услышали,
как ты несешь гейскую хрень.
Как узнали, что вы с Крэйгом Сигнорелли
отсасывали друг у друга,
и кучу всякого непотребного дерьма.
Мог бы сказать,
что ты пришел ко мне и умолял
как-то замять это.
- Я не гей, Лайл.
- Да, но нас ты проебурил.
Ты это допустил.
Это твоя вина.
Серьезно?
Это говорит тот, кто снес башку папе
и выстрелил в лицо маме.
Эрик, не забывай,
что они сделали с нами.
Они получили по заслугам.
Роды прошли отлично. Легко.
Он здоров?
Ваш сын великолепен.
Здоровый. Весом 3,32 килограмма.
Хотите его подержать?
Привет.
Кирк Кэмерон — норм актер.
Просто не секси. Да?
А вот Лайл Менендес секси. Глядите.
Знаете, кто это?
- Тимбер Даун.
- Это моя девушка.
Что? Ты гонишь.
- Хрен там.
- Клянусь. Я покажу вам письма.
Забодали уже эти остаточные толчки.
Это скоро закончится.
Они случаются всё реже.
- Ладно, готов?
- Ага.
Привет, милый.
Поздравляю.
Как там малыш?
Он чудесный.
Но сегодня речь пойдет о вас.
Давайте вытащим вас отсюда.
В этом деле бремя доказательств
лежит на стороне обвинения.
Вне всяких сомнений.
Вам объяснят,
что такое несовершенная самооборона.
То есть если человек
искренне и добросовестно верит,
что ему угрожает опасность,
и защищает себя,
его могут осудить
лишь за непредумышленное убийство.
Прокурор вам скажет,
что дело было в деньгах.
Но Марта Кано заявила: ребята знали,
что их исключили из завещания.
Как и то,
что не получат страховку на 5 млн,
ведь Хосе не прошел медосмотр.
Если бы они подождали две недели,
то получили бы те 5 миллионов долларов.
А будь дело в деньгах,
почему бы не подождать?
Прокурор укажет на тот факт,
что они купили дробовики.
Но значит ли это,
что они хотели застрелить родителей?
Позвольте спросить.
Если вы живете в районе,
где происходит много краж,
и покупаете ружье,
то вы намерены совершить убийство?
Нет. Так вы защищаете себя.
Если они планировали убийство,
почему не подождали
две недели на пистолеты?
Зачем покупать два мощных дробовика?
Прокурор надеется,
что вы забудете о кузене Энди,
которому Эрик в 12 лет рассказал,
как отец массировал ему пенис
и как ему было больно.
А потому он спросил его,
нормально ли это.
Или о кузене Эле,
рассказавшем, что Хосе заставлял
Эрика и Лайла вместе принимать душ.
Как он бил их до полусмерти.
Как после начала растления
в шестилетнем возрасте
Эрик из вполне счастливого ребенка
превратился в крайне замкнутого.
Или о кузине Диане,
которая сказала,
что Эрик и Лайл боролись за право
не спать со своей матерью.
Или о тренере Уодлингтоне,
который заявил, цитирую:
«Хосе Менендес был худшим родителем
и самым жестоким человеком,
которого он когда-либо встречал».
«Эрик и Лайл завоюют нам славу,
принесут известность
и станут лучшими подопытными крысами».
Такими булавками и скобами
он впивался ему в бедро
и скреб по его пенису.
Иронично, что Хосе и Китти
погибли у шкафа с трофеями,
ведь такими и были для них
эти мальчики — трофеями.
В семье у них не было права голоса.
Любители извращенных сексуальных опытов
и жестокие насильники
очень ревностно оберегают
своих испытуемых.
Беда в том, что дети,
подвергшиеся насилию, как эти,
не всегда вырастают безупречными.
В этой стране
мы не особо уважаем детей.
Считаем, что они лгут,
выдумывают, фантазируют.
Немудрено, что пережившие насилие дети
не доверяют взрослым.
Если бы моих клиентов звали
Лайла и Эрика Менендес,
для вас это имело бы разницу?
Если так, то зря.
Мальчиков не воспринимают как жертв,
но иногда они ими становятся.
Но не надо винить жертву.
Я понимаю,
что затянула свое заключительное слово.
Но это только из-за того,
что после Эрик будет не в моей власти.
А я не хочу его отпускать.
Так же, как и Джилл не хочет
отпускать Лайла.
Знаете, меня спрашивали,
чего я от всего этого хочу.
И…
мой ответ вовсе не сводится
к правовому аспекту.
Я хочу видеть, как Эрик идет по улице.
Без наручников.
Без оков.
Просто идет.
Свободный от всего этого.
И что будет дальше,
зависит от вас.
Вы замечательные присяжные.
И я благодарю вас.
Всё пучком, чувак.
Готово.
Кубинка и темнокожая
всё время переглядывались.
Они не признают нас виновными.
Да, типа…
Не знаю.
Суд могут и аннулировать.
И тогда всё по новой.
Эрик, это слишком дорого.
Этот суд стоил
налогоплательщикам миллионы долларов.
И всё, чтобы осудить двух людей,
которых любит Америка?
Да пошло оно.
Людям не дадут прийти на нас снова.
Все просто взбесятся.
Не знаю.
Просто, кажется, что…
Что?
Словно что-то сдвинулось.
Весь город на взводе.
Сперва беспорядки, потом землетрясение,
а теперь еще и ожидание вердикта.
Знаете, кто боится землетрясений?
Эрик Менендес.
Он находится под надзором
для предотвращения самоубийства.
Говорил же! Не могу.
Похоже, совсем спятил.
Ночами напролет пишет
какой-то научно-фантастический роман.
«И он снова благополучно выбрался
через портал чародея
и вернулся в 17-е измерение».
А еще он рисует.
И знаете что?
Весьма неплохо.
С ружьем управляется лучше,
чем многие знакомые художники.
А теперь самое интересное.
У Эрика появилась девушка.
«Не знаю, как это будет.
И не понимаю,
как эти чувства меня поглотили.
Но я знаю, что они искренние.
Кажется, будто я знаю тебя вечность.
И буду узнавать тебя
до конца жизни. Люблю тебя».
Тэмми.
Что за женщины хотят
встречаться с психами?
Зачем ей это?
Ей не будут положены
супружеские свидания, если ты об этом.
Что, полагаю, вполне устраивает Эрика.
Чувствуете?
Боже, когда это прекратится.
Тим!
Что? Всё хорошо.
Всё в порядке.
Просто дыши.
Всё отлично.
Нервы натянуты как струны.
Вот-вот лопнут.
Это даже и толчком не назовешь.
Нет.
Я и забыла, насколько они беспомощны.
Я никак не могу расслабиться. Будто…
Тут не угадаешь, как оно будет.
Да, знаю.
Но ведь тебя на самом деле беспокоит
не очередное землетрясение.
Я считаю,
что Лайл гениально выступил в суде.
Может, он даже был злым гением.
А вот об Эрике я такого не скажу.
Я наблюдал за присяжными
и не думаю, что он нашел к ним подход.
А как насчет Джудалон?
Мистер Данн?
Здравствуйте.
Джудалон Смит.
День добрый.
Послушайте. Деми снялась для обложки.
Мишель Пфайффер тоже.
Да, я понимаю. Они звезды.
Погодите.
Вы говорите об обложке «Вэнити Фэйр»?
Ага, а скажите, у вас есть
личный номер Грейдона Картера?
А то сколько я ни звоню,
попадаю на ту же стерву на ресепшене.
Какие твои ставки?
Непредумышленное убийство
первой степени…
Они выйдут сухими из воды?
Честно говоря, понятия не имею.
Но я уверен в одном.
Если присяжные отпустят их на свободу,
эти две мертвые души
будут бродить по земле…
и преследовать их.
Карма их настигнет.
Прошу всех встать.
Спасибо.
СТЭНЛИ М. ВАЙСБЕРГ
СУДЬЯ
После долгих размышлений
присяжные, к сожалению,
не пришли к единому мнению
и не смогли вынести вердикт.
Это называется тупиком присяжных.
Так что, боюсь, я вынужден объявить
об аннулировании судебного процесса.
Пожалуйста, соблюдайте порядок.
Спокойнее. Прошу вас, народ.
- Это же хорошо. Да?
- Соблюдайте порядок, пожалуйста.
Если мы невиновны, значит…
- Поговорим об этом позже.
- Да, но как это вышло?
Во всём виноваты мужчины.
Соблюдайте порядок.
ШЕСТЬ МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
Как вы знаете,
нам придется пройти всё заново.
И именно вы, дамы, мои героини,
пришли к выводу,
что Эрик либо не виновен, либо виновен
в непредумышленном убийстве.
Так что давайте пораскинем мозгами.
В чём было дело? Что мы пропустили?
Что такого услышали мужчины,
что помешало им изменить свое мнение?
И что, по-вашему,
им нужно было услышать?
Под конец мне уже казалось,
будто Эрик и Лайл — мои сыновья.
Может, это материнский инстинкт,
а у мужчин его просто нет.
Как по мне,
если дети убили своих родителей,
значит, произошло нечто ужасное.
Я с ними не согласна,
но полагаю, они так думают.
Сдается, они не верят, что мальчики
бывают жертвами сексуального насилия.
Ладно. Что еще?
А мы… Прошу прощения.
Вы говорили, мы сможем ему позвонить?
Привет, Эрик. Это ваши девчонки.
Привет, Эрик.
Мы хотели сказать…
Я Тина. Рада познакомиться официально,
хотя такое чувство, что я вас знаю.
Но я хотела сказать,
что нам всем очень жаль.
Справедливость тут не победила.
Да, верно.
Эрик, вы слышали?
Лесли, поговорим наедине?
Конечно.
Секундочку.
Привет. Как вы?
У вас подавленный голос.
Да.
Так и есть.
Не вешайте нос, ладно?
Мы выиграем. Обещаю.
Нет, не стоит обещать.
О, Эрик.
Что-то изменилось.
Понимаете?
В СМИ все ополчились против нас.
Я начал получать письма с угрозами.
Раньше такого не было.
Так что…
Не знаю.
Просто я чувствую,
словно что-то изменилось.
Не пойму, что именно, но…
Кажется, что всё кончено.
Нет, я не дам вам упасть духом.
- Ни за что. Мы выиграем.
- Нет, всё нормально. Поговорим позже.
Спасибо вам. Хорошо всем доехать домой.
- Благодарю. Прощайте.
- До свидания.
Собственно, мисс Абрамсон,
если вы и правда хотите знать,
в чём была проблема или одна из них…
Боюсь, другие дамы не хотели говорить.
Пожалуйста, объясните.
Что касается мужчин,
то им действительно
не особо по душе Эрик и Лайл.
Но главная проблема была в вас.
Если уж на то пошло,
им не понравились вы.
Что ж… Спасибо,
что рассказали. Всё в порядке.
Разумеется.
Еще раз спасибо.
У нас плохие новости.
Целая куча.
Ясно.
Не знаю, как еще сказать.
Проще всего начать с того,
что нет денег.
Деньги меня не волнуют.
А зря, так как их нет.
Так что или нам с Лесли
работать бесплатно…
Деньги есть.
- Уж поверьте. Их нет.
- Они будут.
И чтобы решить это,
предлагаю вам
вести учет ваших рабочих часов,
а после мы вам заплатим.
Я заплачу.
Послушайте, будет книга.
Я пишу книгу.
Мне помогает моя подруга Норма,
хотя, на самом деле,
она типа секретарь.
Но она буквально одержима мной.
И точно влюблена в меня.
Это довольно необычно.
И да, она помогает мне писать.
Она пишет книгу, Лайл.
Ну, мы вместе над ней работаем.
Но да, это моя книга.
Нет, я о том, что книга вот-вот выйдет.
Потому что вы дали ей себя записывать.
И теперь она выпускает записи.
В виде книги.
Нет, это не так.
Лайл, вы всё ей рассказали.
«Я же говорил, что растрогаю присяжных,
так как тренировался рыдать.
И теперь я здорово плачу.
Надо сочинить что-то про Озила,
типа чего мы не рассказали ему о сексе.
Или можно заявить,
что он нас шантажировал.
В тот вечер я явно переборщил.
Речь о вечере убийств».
Затем она пишет: «Лайл рассказал мне
обо всех видах насилия над детьми,
которые он думал использовать в суде».
Это гребаная ложь, Джилл!
Я в жизни, блин, такого не говорил.
Она записала вас!
- Вы хоть понимаете, что это значит?
- Нет.
Вас подвергнут перекрестному допросу
по каждому слову в ваших показаниях.
Ясно.
- Значит…
- Вы не можете давать показания.
Не во втором процессе.
Лайл, это подрывает
нашу стратегию защиты.
Так что вам придется
положиться на Эрика.
Что?
Нет.
Лайл…
Не думаю,
что и дальше смогу вас защищать.
Я могу помочь вам найти
хорошего государственного адвоката.
Но не буду работать
над вашим вторым процессом.
Простите.
Трында.
Судя по последним заявлениям,
они на мели.
Тогда я сказал себе…
Спросил: неужели люди будут
жертвовать деньги братьям Менендес?
Пожертвуете на дело Менендес?
На хрен этих Менендес.
«На хрен этих Менендес»? Как грубо.
Теперь всё зависит от вас.
Но знаете, так нам будет даже проще.
Вы вызываете больше сочувствия.
Это вовсе не так.
Это правда.
Вы гораздо лучший свидетель, чем Лайл.
Версия о самообороне
не прокатит, так что…
Нет.
Судья…
не потерпит еще одного тупика.
Так что несовершенная самооборона
теперь отпадает.
А это была правда.
- Так и было.
- Ладно.
Это была наша защита.
Ну, оспорим что-то иное.
Знаю, вам это не понравится,
однако, Эрик,
нет никаких доказательств того,
что это вы убили свою маму или отца.
Может, вы и стреляли в них,
но убил их Лайл.
Он сделал смертельный выстрел
в затылок твоего отца.
Он пошел на улицу перезарядить оружие,
пока мать была еще жива.
Знаете, насколько вас ненавидят?
Нет, вот серьезно?
Вы не справились со своей работой.
Напялили на меня очки,
которые мне не нужны.
Одели нас в пастельные тона.
И это не сработало.
- Эрик…
- Ничего из этого.
А теперь все, елки-палки,
ненавидят нас. Мне конец.
- Нет. Это…
- Заткнитесь!
Прикройте свою варежку!
Вы, черт побери, не знаете.
Ясно? А вот я знаю.
Как вы думаете мне помочь?
Как вы это исправите?
У вас не выйдет.
Подъем. Сегодня убираем весь блок.
С чего бы?
К нам едет важная шишка.
О. Джей. Симпсон в «Форде Бронко»
с Элом Каулингсом.
По словам патруля,
О. Джей приставил пистолет к голове
и сказал, чтобы его отвезли к матери.
И вот снова мы едем
по 405-му шоссе на север,
только что проехали Манчестер.
Думаю, сейчас он,
скорее всего, в Ла-Тихере.
Дорожный патруль, полиция Лос-Анджелеса
и где-то дюжина полицейских машин…
ТЮРЬМА ЛА
…по коду 3 с мигалками,
сиренами преследуют
или, вернее, следуют
за О. Джеем Симпсоном…
СРОЧНЫЕ НОВОСТИ
…который продолжает ехать,
как мы предполагаем,
в сторону своего дома в Брентвуде.
Можно называть вас Джус?
Вы же охранники.
Зовите, как вам хочется.
Меня устраивает и Джус.
- Чувствуйте себя как дома.
- Не будем мешать.
А тут есть что пожевать?
- Мы принесем.
- Спасибо, бро.
Дружище.
Эй.
О. Джей?
- О. Джей?
- Да, кто это?
Я Эрик. Эрик Менендес.
Без базара?
Ага.
Ты один из братьев?
- А твой брат там с тобой?
- Нет, он в другом крыле.
Хреново, чувак.
Давненько вы тут торчите.
Да, уже три года.
А скоро у нас будет еще один суд.
Слушай, я не планирую тут засиживаться.
Потому что я ни фига не виноват.
Понимаешь? Это Николь меня ударила.
А ты слыхал, что обо мне говорят?
Да.
Да, слышал.
До меня дошли слухи… Это правда,
что Роберт Шапиро — твой адвокат?
Ага.
У меня их несколько.
Ты же понимаешь, о чём я.
Да. Но я хотел сказать, что…
Он был и нашим адвокатом.
И, вообще-то, он…
Тебе стоит держать с ним ухо востро,
потому что нам он подгадил.
Я мог бы остаться в Лондоне.
И тогда бы меня, вероятно,
не приговорили к смертной казни.
Но именно он настоял,
чтобы я вернулся домой, потому…
Спасибо за совет.
Видел, сколько людей
собралось у 405-го шоссе?
Сдуреть просто.
Да. Люди любят О. Джея.
Сложно не думать о том,
что люди перестанут
обращать на нас внимание
и переключатся на тебя.
- Можно я дам еще один совет?
- Да. Конечно.
Подумай о том, чтобы признать вину.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС


Серия 9

Жители штата Калифорния
против Орентала Джеймса Симпсона
по делу номер BA097211:
в данном процессе мы, присяжные,
признаем подсудимого
Орентала Джеймса Симпсона
невиновным в убийстве
по статье 187А Уголовного кодекса,
совершенном против
Николь Браун Симпсон,
как указано в первом пункте обвинения.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
К чему вы клоните? Что нам крышка?
Потому что, по правде,
я вижу это иначе.
Это же О. Джей —
главный убийца всех времен, так?
Но ему всё сошло с рук.
И самое интересное, Лесли,
что ему даже не пришлось
выступать в суде.
Лайл, они жаждут крови.
Гарсетти заботит лишь одно —
чтобы его переизбрали.
Поэтому они хотят нас уничтожить,
так как им нужна победа прямо сейчас.
Хорошо, я это понимаю.
Тогда подайте ходатайство.
Именно поэтому нам нельзя нанимать
сраного государственного адвоката.
Чарльз Гесслер — лучший в ЛА.
Ой ли?
Лайл, рад наконец-то познакомиться.
Пойдемте.
Не бывать этому.
Я говорю «нет».
Не знаю, как нам теперь быть.
Думаю, лучше вернуть Джилл
или позвонить Кокрану.
Я не могу взять и позвонить Кокрану,
да и у вас нет денег.
Лесли, вы знаете, сколько денег
я собрал только за последнюю неделю?
Хорошо, что вы вспомнили, потому что…
Кстати, шикарный бланк.
«Помогая мне, вы также поддерживаете
тех, кто подвергся насилию.
Мы выжили все вместе.
Чтобы помочь, перечисляйте ежемесячно
15 числа удобную для вас сумму
на специальную карту
в Фонд защиты Лайла Менендеса»?!
Сколько раз я просила вас
прекратить писать письма?
Ведь их будут использовать против вас,
и выглядеть это будет ужасно!
Говорит та, что за 4000 $ в день
болтает об О. Джее на «Дейтлайн»
и нападает на тех же людей…
- Это работа!
- Ладно.
Раз уж мы говорим о деньгах,
позвольте напомнить,
что я всё еще здесь
бесплатно борюсь за ваши жизни.
Вы заказали новый парик
с доставкой в тюрьму
по цене в 2500 долларов?
Это от мастера по волосам О. Джея.
- Да, заказал.
- Лайл!
Нам всем стоит брать пример
с этого гребаного мужика.
Потому что он просек что к чему!
А знаете, что он просек?
Придумал офигенную фразочку!
Думаю, нам бы тоже такая не помешала.
Можно взять такую:
«Тем, кого домогаются,
тюрьма не полагается».
- Ну? Блин, что тут смешного, Эрик?
- Ты просто невероятен.
Окей, извини. Виноват.
Просто на кону моя жизнь.
Ну, ты похож на придурка.
Эрик, тебе напомнить,
почему мы вообще здесь?
Из-за тебя.
Это ты тут придурок.
А всего-то надо было
не разевать своего бестолкового рта.
Да ты что?
«Лайл Менендес: из первых уст».
- В жопу эту помешанную.
- Нет.
Нет. Больше такого не будет.
Это ты нас потопил.
Нам хана.
У них часы твоего трепа на кассетах!
- Я не знал, что она записывала меня!
- И ты там смахиваешь на психа!
Смахиваешь на психа.
Ты хоть догоняешь, как это было тупо?
А затем ты строчишь бредовые письма,
призывая всех лгать ради нас?
Да кто ты такой?!
В детстве я только и мечтал
быть похожим на тебя.
А что о тебе говорят сейчас?
Что у тебя мертвый взгляд.
Что у тебя пустые глаза.
Тебя называют психопатом.
Мы были так близки.
Лайл, мы почти освободились.
Да, благодаря мне.
Благодаря тебе
мы почти выбрались отсюда.
Но нет.
А теперь нам жопа, и виноват в этом ты!
Нам нужен был еще один присяжный.
Склони мы его на свою сторону,
и всё — свобода.
Но теперь этому не бывать,
потому что нам никто не верит.
Все нас ненавидят.
Все хотят нашей смерти!
Мне очень страшно,
так как я не хочу умирать.
Не хочу, чтобы ты умирал.
Я ненавижу наш поступок.
Лучше бы этого не было.
Я хочу вернуть всё назад, но не могу.
А теперь я застрял в этой дыре.
Я думаю об этом каждый день,
пока ты тут мечешься как полоумный!
Я лишь могу попытаться спасти нас!
Теперь в этой упряжке я сам!
Но вряд ли я смогу
пройти там через это снова.
Так придумай что-то. Я не сдохну тут
из-за того, что ты жалкий сучонок.
Эй! Прекратите!
Твою мать! Ты всё просрал!
- Надо было и тебя грохнуть!
- Наконец-то.
- Вот он мой брат. Убийца.
- Ах ты…
Прошу, покажи это в суде.
Потому что я хочу свалить отсюда.
Ты, блин…
Рад был снова это видеть.
- Заберите его.
- Работайте.
Ты…
Ты…
Такова их стратегия —
отдать под суд родителей,
ведь их защита рушится с точки зрения
логики, психологии и закона.
Это выдуманная история,
которой не было.
- Протестую.
- Отклоняю.
На этом процессе
не выступит Лайл Менендес,
потому что он написал книгу,
точнее перечень всей своей лжи.
Протестую.
Протест отклонен.
Так что всё сведется
к показаниям Эрика Менендеса, убийцы,
и к тому, поверите вы ему или нет.
Протестую.
Мисс Абрамсон, не надо.
Протест отклонен. Пусть говорит.
Спасибо.
Дамы и господа,
оценивайте людей по их поступкам.
Эрик Менендес
может говорить что угодно,
однако помните,
что Лайл и Эрик Менендес сделали.
Вы продали Хосе Менендесу
«Альфа Ромео»,
которую он приобрел
для своего сына Лайла, да?
Верно.
С окончанием школы, сынок.
- Серьезно?
- Да.
Пап, тачка — полный отстой.
И сколько же стоил этот,
цитирую, «полный отстой»?
- 32 000 долларов.
- Протестую.
Против чего?
Что цена имеет значение.
Сядьте, прошу.
- Ваша честь, можно обратиться?
- Нет.
Лайл жутко бесился из-за «Альфы».
А я говорил, что это отличная машина.
Я наклоняюсь и задеваю
пассажирское сиденье.
Будто в клоунской тачке.
- Я как гребаный клоун!
- Ладно.
Извини. Выберем тебе другую.
Нам с мамой казалось,
машина как раз для тебя.
Ну тогда вы ошиблись! Е-мое.
Давай закругляться. Подписывай бумажки.
Спасибо, что купили мне полный отстой.
Крэйг, вы ведь один
из соавторов «Друзей», не так ли?
Не популярного телешоу на NBC.
А сценария, который написали
вместе с Эриком.
Именно.
И как вы знаете, в сериале NBC
с Дженнифер Энистон и другими звездами
речь идет о людях, которые хладнокровно
убивают своих родителей?
Протестую.
Пусть ответит.
Нет, не о них.
Потому что в сценарии «Друзей»,
который вы с Эриком написали,
рассказывается о персонаже
по имени Гамильтон Кромвель,
который убивает родителей.
Протестую. Не по сути.
Нельзя опротестовывать
все его слова, адвокат.
Крэйг.
Эрик сознался вам. Правда?
Да.
Но это не то,
что они рассказали доктору Озилу.
Нет.
И не то,
что они рассказывали в этом зале суда.
Нет.
А что же вам сказал Эрик?
Что они пошли в кино,
а Эрик вернулся за поддельными правами.
Но не через парадную дверь.
А через окно в гостиной.
Он сказал почему?
Да, потому что двери скрипели,
а он не хотел их будить.
Значит, они спали.
Да. Так он мне сказал.
Срань.
А еще он сказал,
что когда вернулся к машине,
Лайл уже достал оружие.
Ты готов? Тогда вперед.
За дело.
И тогда они убили
своих спящих родителей.
Да.
Да! Твою мать!
Лайл. Зараза, нам надо переодеться.
Всё в крови! Черт, и как я не заметил?
Думаете, убийства были умышленными?
- Протестую. Удалите это из протокола.
- Вы кричите, адвокат.
Простите, что кричу.
Я злюсь. Вот и повышаю голос.
Меня не волнует, что вы злитесь.
В моем зале держите себя в руках.
Мистер Сигнорелли,
вы видели фильм «Клуб миллиардеров»?
Да. По сути это то,
что сделали Лайл и Эрик:
богатые дети убивают
родителей ради денег.
Протестую.
Вас обвинят в неуважении к суду.
Это я скоро обвиню суд в неуважении,
так как считаю ваши решения
чрезвычайно предвзятыми.
Эрик ведь неслучайно
увидел этот фильм по телевизору, нет?
Нет.
Он знал об этом сюжете
еще до экранизации.
Мы оба знали,
потому что наш друг Брайан…
Фильм как бы про его родителей.
За 14 месяцев до убийства мамы и папы
Эрик услышал историю о том,
как ваших родителей убили за деньги.
Ну, да. Так и есть.
Брайан, Лайл Менендес
писал вам из тюрьмы?
Да. Он хотел,
чтобы я посмотрел фильм «В упор».
«Потом скажи,
что мы смотрели фильм с папой
и что он назвал его нереалистичным,
ведь отец убил бы сына сразу,
а не стал бы ждать,
и что тебя шокировали его слова.
А потом добавь,
что мой папа был человеком властным
и тебе были у нас не рады».
Назовите свое имя.
Эрик Гейлен Менендес.
Эм-е-эн-е-эн-дэ-е-эс.
- Здравствуйте.
- Протестую.
Я лишь поздоровался.
- Запугивание, ваша честь.
- Протест отклонен.
Эрик, вы правда думали
убить своих родителей из арбалета,
как животных на охоте?
Ну, мы просто…
Можно и из арбалета.
Раз ты лишился прав и заработал
кучу штрафов за превышение скорости…
Так даже будет проще,
ведь не нужны документы.
Оказавшись в магазине и поняв,
что не выйдет купить оружие,
я просто заметил,
что там были арбалеты…
Это была просто мысль.
О которой я забыл уже через секунду.
Их надо перезаряжать.
Да, есть лишь один выстрел.
Когда решили, что не выйдет купить,
или когда попытались достать оружие?
Я не помню.
Потому что если вы видели арбалет там,
где пытались купить оружие,
то не просто думали о покупке оружия,
а пытались его достать.
- Протестую, не по сути.
- Протест отклонен.
Вы рассматривали
другие варианты оружия?
А если просто взять нож?
- Протестую. Не по сути. Ваша…
- Я доказываю умышленность.
Ваша честь, Лайл и Эрик Менендес
задумали, объединив усилия,
и тщательно спланировали
убийство родителей.
То, как, почему, когда
они планировали, — важно.
Это главное,
что интересует следствие в деле.
Верно. Я разрешаю.
- Аннулирование.
- Еще бы.
Лесли, прокурор, прекратите.
Ваша честь, она хочет прервать допрос,
ведь он доказывает
особые обстоятельства,
в силу которых ее клиенту грозит казнь.
Нет. Я просто хочу,
чтобы меня услышали.
- Мисс Абрамсон, хватит.
- Ваша…
Это…
Эрик, это правда,
что при покупке оружия
в качестве патронов
вы сперва купили дробь?
Не уверен. По-моему…
Цитирую ваши слова:. «Сперва
мы купили дробь в качестве патронов».
Ладно. Да, я помню это.
И вы решили, что они маломощные?
Маломощные?
Вы вернулись и купили картечь,
потому что она более смертоносна?
- Да.
- Ясно.
И после того как вы произвели
около 12 выстрелов картечью
в тела и лица ваших матери и отца…
Протестую. Число оспаривается.
- Он сказал «около».
- Я сказал «около».
- В этом зале суда нет любви.
- Нет, адвокат.
Если в этом зале суда нет любви,
то точно здесь и вон там.
Если в этом зале суда нет любви,
это из-за двух бессердечных убийц,
не любивших родителей.
Ведь если вы любите родителей…
то не делаете такое.
Если вам не хватает любви, адвокат,
причина на той стороне стола.
Эрик,
после того как вы выстрелили
из двух дробовиков в мать и отца,
а Лайл вышел на улицу,
дабы перезарядить ружье,
вы правда сознались доктору Викари,
что подали ему последние патроны?
- Не знаю.
- Ладно. Вы не знаете?
Процитирую вас еще раз.
«Лайл вышел,
патроны были разбросаны по багажнику,
так что я подавал их ему».
Это вы сказали?
Да.
Эрик, когда вы с Лайлом
лгали своей семье, прессе,
уверяя всех,
будто это мафия убила ваших родителей,
то сказали кое-что интересное.
Вы заявили, якобы, по-вашему,
мафия использовала дробовики,
чтобы, цитирую,
«устроить месиво»
и, цитирую, «передать послание».
- Ладно.
- Ладно. Что значит «устроить месиво»?
Лишь то…
Ну, что мафия
простреливает коленные чашечки
и просто в целом
превращает тела своих жертв в месиво.
Но это сделали вы.
То есть вы с Лайлом сделали.
Вы с Лайлом прострелили
коленную чашечку своей матери.
Вот.
В нее столько раз стреляли, Эрик.
Так много раз, что ее скелет,
я цитирую,
«фактически утратил целостность».
- Протестую.
- Отклоняю.
- Ладно.
- Ладно?
- Да. Ладно. Вы это сделали.
- Я уже дал показания.
Да, но я говорю, что вы планировали
сделать всё именно так. Верно?
Хотели, чтоб всё выглядело так,
будто это дело рук мафии.
Вы купили дробовики. Картечь.
Вы прострелили ей колено.
И выпустили в них множество патронов.
Вы хотели сымитировать мафию.
Это было придумано не импульсивно.
Вы всё спланировали.
С точки зрения закона
вы выжидали удобный момент.
Я вижу, к чему вы клоните, мистер Конн,
но мы ничего не планировали.
Правда. Мы просто хотели
быть готовыми защищаться,
потому что в моем детстве
папа вдалбливал мне,
что если я расскажу кому-то о нас,
то он меня убьет.
Потом я сказал Лайлу.
Когда Лайл спросил папу об этом,
я ему поверил.
Думал, он убьет нас. Я не…
Приготовления, которые вы описали, —
это и есть умысел, Эрик.
То, как вы это сделали, доказывает,
что это умышленное двойное убийство.
Вас насиловал папа, мистер Конн?
- Не по сути.
- Протестую!
Нет, мы еще дойдем до лжи
о насилии со стороны родителей.
- Протестую!
- Протест отклонен.
Можем приступить
прямо сейчас, Ваша честь.
Пригласим мастера по бассейну?
Я никогда не забуду
два дня в своей жизни.
Когда убили Кеннеди.
И когда увидел, как Эрик и Лайл
грубо разговаривают с родителями.
Чего ты так себя ведешь? Не понимаю.
Да потому что ты долбаный педик, папа!
- Точно.
- Лайл!
- Не защищай его, ма.
- Пасть прикрой.
Напомните, что это был за день?
Суббота.
Суббота, за день до убийств.
А Лайл и Эрик
были напуганы своими родителями?
Нет. Это родители были напуганы ими.
В тот день на катере Лайл и Эрик
казались напуганными своими родителями?
Ничуть.
Они узнали, что катер появился
в фильме «Пьяный рассвет»,
и это им понравилось.
Обожаю этот фильм.
С ним я дошел до третьей базы.
- Да, там же Мишель Пфайффер.
- Ага.
- Она охрененно элегантная.
- Красотка.
А когда вы услышали, что Хосе
и Китти Менендес застрелили в их доме,
скажите суду,
какая была ваша первая мысль?
О да. Я подумал,
что это сделали ребята.
Спасибо.
Вы жили в доме Менендес
пять дней в неделю, верно?
- С понедельника по пятницу?
- Да.
- Вы проживали в самом доме?
- Да.
Моя спальня была
в главном доме рядом с кухней.
Эрик заявил, что в доме царило насилие,
что они постоянно ссорились,
что родители били их
и кричали на них. Это правда?
Нет. Я ни разу не слышала,
чтобы они кричали.
А ссоры? Эрик сказал,
что Хосе и Китти постоянно ругались.
Нет. Я никогда не слышала
ни ссор, ни криков.
Они просто были грубыми.
Вы много лет работали
на Хосе Менендеса.
И видели, как он общался с детьми.
Да, с самого их детства.
Вы когда-нибудь видели, чтоб он бил их,
угрожал им или кричал на них?
Нет. Ни разу.
Хосе — человек не злой.
Я никогда не видела, чтобы он злился.
Она любила этих мальчишек.
И готова была на всё ради них.
Она отказалась от всего ради них.
И когда они обвиняют ее в том,
что, по их мнению, она сделала…
За это вы будете
гореть в аду, мальчики.
- Протестую.
- Протест отклонен.
Это…
Вот их единственное доказательство
самого факта насилия.
Это заключение врача о том,
что как-то Эрик Менендес
заработал синяк на задней части горла.
- Протестую.
- Отклоняю.
Синяк, что, как признал их свидетель,
часто встречается у детей.
Протестую.
Протест отклонен.
Вы помните эту книгу, дамы и господа?
Что если именно отсюда
они и почерпнули свою историю?
Это логичный вывод,
ведь автор этой книги консультировал
сторону защиты на предыдущем процессе.
Ваша честь, это сущая ложь.
Нет ни малейших доказательств,
что это вообще имело место.
Я требую аннулирования суда.
Нет. Садитесь.
Ваша честь.
Мисс Абрамсон, сядьте. Итак.
Прокурор.
Благодарю, Ваша честь.
Всё здесь, дамы и господа.
Даже то, что надо надеть желтый свитер
на суд, чтоб казаться невиновным.
Восемь случаев заявленного насилия
совпадают с описанными в книге.
Сколько часов
они исповедовались доктору Озилу?
Они упоминали все прочие оправдания.
Почему забыли сексуальное насилие?
Когда Эрик сознался
в убийстве родителей
своему лучшему другу Крэйгу,
почему он не упомянул о причине —
о якобы сексуальном насилии,
что длилось годами?
Почему они никогда не говорили об этом?
Потому что этого не было.
Потому что им
и в голову не пришло заявить об этом,
пока они не встретили вон ту женщину.
- Протестую.
- Отклоняю.
Женщину, чей последний клиент —
известный убийца, — вышел на свободу.
Как? Благодаря оправданию насилием.
По сути, она первопроходец,
дамы и господа.
Почему бы не попытать счастья тут?
Вот как это работает.
Берем несколько фактов.
Хосе Менендес раз ударил Лайла по руке.
Еще есть травма от мороженого.
И приплетаем это к жуткой истории,
в которую сложно поверить.
Не огорчайтесь, если вы не верите.
Дамы и господа,
в нее буквально невозможно поверить.
И разве не удобно,
что два человека, которые могли
подтвердить историю Лесли Абрамсон,
лежат в земле?
А еще они ей платят.
Невероятно, согласны?
Мертвые Хосе и Китти Менендес
заплатили Лесли Абрамсон
около миллиона долларов.
Миллион долларов
за самую нелепую историю
за всю историю этого зала суда.
Но на этот раз она не сработает.
На этот раз не сработает,
ведь если даже их история правдива,
они всё равно виновны
в убийстве первой степени.
Они вступили в сговор. Выждали момент.
Совершили двойное умышленное убийство.
Закон, дамы и господа, требует,
чтобы вы признали их виновными.
Он требует,
чтобы их приговорили к смерти.
Дамы и господа, может,
кто-то из вас подвергся насилию.
От друга, члена семьи, родителя,
в сексуальном или ином виде.
К сожалению, такое случается
с миллионами людей по всему миру.
А вот убийство людей из дробовика
случается куда реже.
Не так часто дробовик
приставляют к макушке отца
и спускают курок.
Не так часто приставляют
дробовик к щеке матери,
перед этим прострелив ей колено
и раздробив пальцы, и спускают курок.
Ваша честь, скажите мисс Абрамсон
перестать играть в виселицу с клиентом.
Адвокат, можете перестать
играть в виселицу с клиентом?
ПРОИЗВОЛ
Заметьте, что не в моей компетенции
доказывать мотив.
Однако…
мотив здесь совершенно очевиден.
Деньги.
Лайл заявил,
что его главная цель в жизни —
заполучить «Ролекс».
И эти.
Эрик никогда не работал.
У Лайла было две работы.
Один день он развозил пиццу,
а еще стажировался
в компании своего отца.
Их отец сказал им,
что вычеркнет их из завещания.
Так что удачи, детишки.
Вы сами по себе.
Они должны были убить его раньше.
- Протестую.
- Протест отклонен.
Лайл и Эрик разъезжали
с сейфом по Беверли-Хиллз.
Эрик спал с сейфом. Кто так делает?
Наверное, те, кто обожает деньги.
Лайл открыл сейф,
когда был совсем один.
Там было новое завещание?
То самое,
из которого его и Эрика исключили?
Мы знаем,
что Эрик сказал Крэйгу Сигнорелли,
что у отца было в швейцарском банке
от 75 до 90 миллионов долларов.
От 75 до 90 миллионов долларов.
И в течение пары недель и месяцев
после убийства родителей
они в спешке потратили
700 тысяч долларов.
«Джип», «Порше», азартные игры.
Они жили в отеле «Бель-Эйр».
И чтобы получить эти деньги,
им нужно было всего лишь убрать отца.
Достаточно было
одного маленького убийства,
и у них были бы все деньги мира.
Но они ничего бы не получили,
если бы была жива мама.
Поэтому маму надо было устранить.
Тоже устранить.
Дамы и господа, подсудимые
и их команда адвокатов виновны.
Не только в преступлении,
которое им вменяют,
но и в кое-чём более жутком.
В том, что эксплуатируют травму
реальных жертв сексуального насилия
и используют ее,
чтобы избежать наказания за убийство.
Виновны в том,
что уничтожили воспоминания о хороших,
порядочных, любящих матери и отце,
которых они убили,
и что вываляли эту память
в гнилой выгребной яме
самой отвратительной лжи во вселенной.
Если и есть более мерзкое преступление,
чем совершенные ими убийства,
то это именно оно.
Хосе и Китти Менендес спали.
Они спали.
И не могли защититься от сыновей,
которые их казнили.
И не могут защититься сейчас
ото лжи, которую придумали их сыновья
в попытке избежать последствий
собственных поступков.
Но будьте уверены:
Хосе и Китти взывают к вам
из могилы, чтобы вы защитили их сейчас.
И вы, дамы и господа,
наделены такими полномочиями.
У вас есть полномочия защитить их.
Есть полномочия отомстить за них!
Отомстите за них.
Ты поддерживаешь связь с Голдманами?
Конечно. Особенно с Ким.
Естественно, они всё еще опустошены.
Подумать только:
О. Джей Симпсон — свободный человек,
даром что против него
имеются неопровержимые улики.
Вот вам и американское правосудие.
Будь то расовая карта
или оправдание насилием:
если у вас есть команда адвокатов,
способная обойти систему,
вам всё сойдет с рук.
И ты не планируешь написать об этом?
Нет. Через неделю я еду в Коннектикут,
чтобы закончить свою книгу.
А то «Краун» стоит у меня над душой.
Да ну. Как ты можешь сейчас уехать?
Положа руку на сердце,
я уже подустал от парней Менендес.
Да и вся страна, думаю, тоже.
В пантеоне дел о знаменитых убийствах
они уже вчерашний день.
Культура движется дальше.
Не сочтите за грубость,
но вы видели их в последнее время?
Они потеряли свой лоск,
равно как и большинство своих группи.
Тем не менее я слышал, что у Лайла
весьма серьезные, постоянные отношения.
Ее зовут Анна Эрикссон.
Это началось с дружбы по переписке,
но теперь принц Лайл и милая Рапунцель,
похоже, влюблены друг в друга по уши.
И, если верить слухам,
скоро зазвучат свадебные колокола.
А что насчет Эрика? О нём есть новости?
Раненный.
Кажется, в последнее время
Эрику приходится несладко.
Эй, пожалуйста, верни мою книгу.
- Я не брал твою книгу.
- Брал.
Я видел, как ты ее брал. Отдай ее мне.
Я уже сказал,
что не брал твою сраную книгу!
А я сказал, верни мою книгу!
Его бросали в карцер
за нарушения правил поведения,
драки с заключенными, вспышки гнева,
еще один предполагаемый план побега.
Было заметно, что на втором процессе
он был более нервным, чем на первом.
У него всё та же девушка?
Насколько я знаю, да. Тэмми.
Она так и живет в Миннесоте,
и, судя по всему,
они постоянно переписываются.
«Дорогая Тэмми!
Поздравляю тебя с 300 днями любви.
Пусть нас разделяют тысячи миль,
но я ощущаю тебя в сердце».
Думаешь, на этот раз
их с Лайлом признают виновными?
Как знать?
Но после Родни Кинга,
беспорядков, О. Джея
вряд ли этот город сможет пережить
еще одну вопиющую несправедливость.
А значит, после почти семи лет,
двух судебных процессов
и бесчисленных юридических интриг
для Эрика и Лайла
это, возможно, будет конец пути,
и они наконец-то понесут
заслуженное наказание.
Тогда, надо думать,
по крайней мере в деле Менендес
мы всё-таки увидим справедливость.
Если бы я по-прежнему жил надеждой,
то надеялся бы на такой исход.
Присяжные вынесли вердикт.
Подсудимые, пожалуйста, встаньте.
Мы, присяжные, признаем подсудимого
Джозефа Лайла Менендеса
виновным в убийстве 1-й степени
в отношении Хосе Менендеса
и Мэри Луизы Менендес.
Считаем верным
версию об особых обстоятельствах,
по которой подсудимый
Эрик Гейлен Менендес
умышленно убил жертв,
выждав удобный момент.
Присяжные, таков ваш вердикт?
Вы все с ним согласны?
Да.
На этом суд объявляет
перерыв до утра понедельника до 8:30,
когда перейдем к вынесению приговора.
Поскольку оба подсудимых признаны
виновными в убийстве первой степени
при особых обстоятельствах,
по закону штата Калифорния
присяжные могут рассматривать
два варианта приговора:
пожизненное заключение без УДО
или смерть.
Заседание закрыто.
Не несите чушь. Эти гады
заслуживают смерти, и вы это знаете.
Ли, мы понимаем ваши чувства.
Уверяю, я с вами не спорю,
но всё же позвольте ей высказаться.
Да сколько можно.
Но ладно, Мэри, продолжайте.
Я думаю, мальчики всю жизнь
подвергались насилию.
- Бред.
- Как вы так можете?
Потому что этого никогда не было.
Но вдруг было.
Вы слышали их родных? Кузенов?
Да ладно. Им же заплатили,
чтобы они такое сказали.
Доказательств нет. И как вы можете
так говорить о бедном мальчике Энди?
Да он же лгун.
Если Энди так беспокоился
о бедном кузене,
почему не рассказал всё давным-давно?
Он был ребенком и боялся.
А как же те жуткие снимки мальчиков
порнографического характера?
Бросьте. Они сами сделали те снимки.
Что ж вы такая глупая?
Вы же видели всю пленку.
Снимки сделали дети.
Но вы не знаете, что Хосе…
Если Хосе был таким педофилом,
почему было лишь два снимка?
Где же все остальные?
И пока не забыли, Эндрю,
дайте тот,
где мальчики сидят на коленях у Хосе.
И это сексуальное насилие?
У нас дома это называют
рождественской открыткой.
- Ладно, перейдем к…
- Нет!
Вы правда хотите, чтобы я поверила,
будто звезда спорта Эрик
позволял своему отцу насиловать себя
вплоть до недели перед убийством?
И во всю эту ересь
про нападение на него с ножом Рэмбо?
Ну и ахинея.
Будь это правдой, ему следовало бы
убежать или рассказать копам.
Ли, он мог быть напуган,
чтобы обратиться в полицию.
Боже, вы что, вылезли из пещеры?
Вы видели Эрика на суде.
Он нес галиматью.
Там не было ни слова правды!
Он просто врал. Всё было ложью.
И о булавках, и о зубных щетках.
И это я еще не упомянула
о том мерзавце в парике.
Бог его знает,
почему он не давал показаний.
Вы слышали, как он на записи
говорит о том,
что скучает по родителям, которых убил?
Словно по собаке? Своей собаке?!
Святые угодники! Более леденящих речей
я в жизни не слыхала.
Чертов псих!
И я должна сочувствовать?
А как же та бедная мать?
Просто тошно.
Они всё твердили, как им было страшно.
Если они так боялись, чего не сбежали?
Именно так делают, когда боятся.
Но не они. Они бросились навстречу.
Ринулись прямо к тому,
чего, по их словам, так боялись.
Ничего глупее я еще не слышала.
Потом они стали рассказывать
безумные истории
о греческих воинах, чучелах животных,
пузырях на пенисе
и мочеиспускании в пищевой контейнер.
И я должна поверить хоть одному слову?
А вот и нет! Я никогда не поверю.
Потому что они маленькие злые монстры
и заслуживают смерти.
И я не успокоюсь,
пока вы не вытащите головы из задниц
и не приговорите их к смерти.
Всё в порядке, Ли? Боже.
- Ли!
- Господи, Ли.
Позовите кого-то.
Боже мой! Позовите на помощь, скорее!
Боже мой! Все назад!
Кто-нибудь, помогите, пожалуйста!
Признаюсь, мне не по себе от того,
что я здесь.
Как-то дико всё складывается.
Знаю, мы мало общались,
поскольку я был запасным вариантом,
но последние несколько недель
я много думал о том,
как поступить, если придется
выбирать между жизнью и смертью.
И вот я здесь.
Никто не говорил, что они были
жестокими или участвовали в стычках.
Я только слышал о том,
какие они хорошие.
От всех этих тренеров и преподавателей.
Даже не верилось,
что они все так о них переживают.
И я всё думал об их родственниках.
О том, как сильно они их любят.
Как борются за их жизни.
Это что-то да значит.
Честно говоря,
я не знаю, во что верить.
Но уверен: если бы я был на их месте
и пережил то, о чём они говорят,
то, наверное, поступил точно так же.
Раньше я, бывало, срывался.
Никогда никого не убивал,
но уж точно срывался.
Да, мы не узнаем,
что по сути было в той семье,
но если есть хоть малейший шанс,
что они сказали правду…
Скажу сразу:
я не хочу быть в ответе
за лишение их жизни,
потому что это будет огромной ошибкой.
И когда придет время голосовать…
вспомните об этом.
Надеюсь, мы примем решение по совести,
как и они в тот вечер.
Ведь нам с этим жить
до конца своих дней.
Эй.
Что?
Вас уже ждут.
Готов?
Присяжные рекомендовали
приговорить Лайла и Эрика Менендес
к двум пожизненным срокам
за жестокое убийство
их родителей Хосе и Китти Менендес.
Присяжные могли назначить
смертную казнь,
но после трех дней обсуждения
они решили отправить братьев
в тюрьму до конца их жизни
без шанса на УДО.
Мистер Конн,
вас разочаровал вердикт присяжных?
Присяжные отлично справились.
Можно спать спокойно,
зная, что братья не выйдут на свободу
и умрут в тюрьме.
По правде говоря,
я испытываю огромное облегчение.
Это победа?
А что такое победа?
Они проведут остаток жизни в тюрьме,
а это жуткое место.
Но лучше так, чем смотреть, как их
привяжут к каталке в Сан-Квентине
и казнят, введя смертельную инъекцию.
Это два прекрасных человека,
и я уверена, что они придумают,
как из тюрьмы
позитивно влиять на общество.
Даже если они проведут
всю жизнь в тюрьме,
то хотя бы не будут одиноки.
А вместе.
Лес, я знаю, что ты хочешь
разлучить мальчиков.
Это жестоко. Это карательная мера.
Родственникам полагается быть вместе.
Сговорившимся, чтобы отмазаться
от убийств, совершенных вместе?
Я тебя прошу.
Бог знает, что они выкинут,
живя в одной тюрьме
до конца своих дней.
Знаешь, о ком я думала на днях?
Обо всех своих клиентах за 26 лет.
Обо всех, кого я защищала,
кто расхаживает по Лос-Анджелесу.
И знаешь, что я поняла?
А то, что Эрик и Лайл Менендес,
скорее всего,
наименее опасны из всех них.
Лесли, они лжецы.
Они застрелили своих родителей,
когда те спали на диване.
Вообще-то это вполне возможно.
Через несколько лет
люди могут проснуться и заявить,
мол, мы должны изменить систему,
в которой двое детей…
И да, знаю,
мы поступили неправильно, я понимаю.
Но провести остаток жизни в тюрьме?
Это же просто…
- Какой в этом смысл? Это же…
- Эрик.
Позволь кое-что сказать.
Можешь сесть.
Это хорошо, что ты подал апелляцию.
Безусловно.
Но я не хочу, чтобы ты надеялся
только на то, чтобы выйти из тюрьмы.
Понимаешь, о чём я?
Нет.
Эрик, теперь ты живешь здесь.
И тебе стоит найти
смысл и цель своей жизни здесь.
Обрести смысл жизни здесь
вполне возможно, Эрик.
Я видел это и искренне верю,
что тебе тоже это удастся.
Подъем, Менендес.
Что такое?
Тебя с братом переводят.
Ладно.
Давай. Пошли.
Эрик Менендес.
- Да?
- Запрыгивай.
Куда мы едем?
В Фолсомскую тюрьму.
Располагайся. Путь неблизкий.
- А…
- Я сказал, залезай.
Чего тот фургон не едет за нами?
Куда… Я думал, мы едем в Фолсом.
Ты едешь в Фолсом.
А твой брат — в другое место.
Куда?
Какая красота.
Ты знала, что под нами
на глубине 60 м затонувший корабль?
И что там водятся акулы?
- Прям тут.
- Погоди, мы что, ловим акул?
Да. Разве я не говорил?
Нет. Ты сказал, мы будем ловить рыбу.
Про ловлю акул не было речи.
Нет, я упоминал парня из «Аристы»,
с которым виделся в Нью-Йорке.
Мы с ним вели переговоры,
и он сказал, что обожает ловить акул.
И я соврал ему. Сказал: «Да, я тоже!
Давай порыбачим на акул,
когда будешь в городе!»
Теперь мне надо понять,
о чём я говорил.
- А каких акул мы будем ловить?
- Без понятия.
Хрен его знает.
Капитан!
Да, сэр.
Каких акул мы будем сегодня ловить?
Думаю, нам попадутся голубые акулы,
мако, может, даже белые.
Но это всё будет молодняк.
- Класс!
- Молодняк!
Челюсти откусят мне руку.
Я не любила твои отъезды.
Ты бросал меня с мальчишками одну,
а сам был с ней.
Котенок, посмотри на меня.
Глянь на меня, Китти. Нет.
Всё в прошлом.
Я гонялся не за тем.
Долго гнался за всякой хренью.
Но то, в чём я нуждался больше всего,
было всегда рядом.
У меня была ты.
И я люблю тебя.
Было нелегко, но мы,
черт возьми, справились. Сделали это.
Тебе стоит вернуться
в журналистику, Китти.
Постой, что? Нет.
Да, я серьезно. И вот почему.
Если я буду баллотироваться в сенат,
ты сможешь писать обо мне.
Да! О том, какой я замечательный муж.
Вот как? Лучше не шути,
а то я так и сделаю.
Ладно, ребята! Пора их приманить.
Поехали.
Будем потихоньку добавлять.
Боже ты мой.
Я не могу!
Мальчики, идите сюда!
- Что с ними такое?
- Без понятия.
Кто их поймет. Оставь их.
Ты не сдрейфишь?
Мы уже купили пушки.
Нет.
Давай сделаем это.
Да.
Давай сделаем это.
Лайл и Эрик Менендесы
по-прежнему обвиняют
своих мать и отца
в сексуальном насилии.
Они продолжают отбывать
пожизненные заключения
без права на условно-досрочное освобождение.
МОНСТРЫ:
ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС