Французский городок (7 сезон, 2009 год). Фразы и цитаты из сериала
Un village français (2009-2017)
В вымышленном городке Вильнёв, оккупированном немцами во время Второй
мировой войны, четыре жутких года, придётся прожить главным героям,
ежедневно сталкиваясь со страхом, голодом и опасностью...
-Коллаборационист!
-Перестань!
Коллаборационист!
Вам больше заняться нечем?
Только и знаете
что пить и нести чушь.
-Ты разве не коллаборационист?
-Нет.
Я делал свою работу.
Ну да, помогал немцам, идиот.
-Выпусти нас.
-Там ущерб на 500 франков.
Хозяин бара написал заявление.
Это нормально.
Жаловаться на парня,
который устроил парад партизан!
Это еще ничего не значит.
-Он прав.
-Нет, не прав.
А где ты был
11 ноября 43-го года?
В Муассе.
Что-то случилось?
Что ты тут делаешь?
Ностальгия замучила.
Привет, Сюзанна.
Ты не можешь
держать его за решеткой.
-Обвинения серьезные.
-Неважно.
Знаешь, чем я рискую?
Я же тебя нечасто прошу.
Отпусти его.
Пожалуйста.
Наконец-то!
Есть на свете справедливость.
Гюстав, вставай.
На выход.
Мы с тобой два дурака,
Антуан.
Два дурака.
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
ТЕТРАДЬ
Объявляю открытым
43-е заседание Регионального
межпрофессионального
комитета люстрации.
Жанина де Кантийон.
У меня в документах - Шассань.
Я взяла обратно
девичью фамилию.
Это яркий случай.
Присутствующая здесь г-жа Шассань...
Де Кантийон.
‚..работала на фрицев
и только на фрицев
более двух лет.
Она чинила их танки,
поставляла Вермахту
и немецким ВВС
бетон
и даже торговала
маскировочной сеткой для ПВО.
Яркий пример коллаборационизма.
Думаю, вы не отрицаете факты.
Нет, конечно.
Я уже давала объяснения
в ряде инстанций.
Я работала на немцев...
-На фрицев.
-...чтобы добывать информацию
для движения Сопротивления.
Это позволило мне
спасти партизан в 43-м.
Это было доказано в суде.
С Шассанем вы жили,
тоже чтобы помогать Сопротивлению?
Сожительство с коллаборационистом -
не преступление.
А очень жаль.
На немцев тогда работали все,
в том числе и я.
Да, но не до 44-го.
Г-жа Шассань
заработала на немцах
МИЛЛИОНЫ.
Да, но я передала Сопротивлению
больше 40 тысяч франков!
Это тоже
было установлено в суде.
Это самая большая
материальная помощь Сопротивлению.
Я не безгрешна, но в данном случае
мне не в чем себя упрекнуть.
Я полностью согласен
с г-жой Шварц.
Она проявила
несвойственную женщинам
прозорливость.
Нужно
досконально выполнять
указания Комитета по делам евреев
и выявлять всех еврейских
предпринимателей,
акционеров и еврейские капиталы.
А это непросто,
поскольку евреи умело все прячут.
Это и позволило им
заполонить Францию.
Однозначно. Думаю,
можно пойти еще дальше.
То есть?
Если мы хотим
очистить Францию от евреев,
к чему призывают
Лаваль и Петен,
надо выявлять еврейских рабочих,
еврейских поставщиков.
При приеме на работу
необходимо проверять,
нет ли у человека
еврейской крови.
Вы не согласны, Шварц?
В прошлом году
меня приняли за еврея, так что...
Ярлык навесить легко.
Вот пусть евреи и боятся!
Францию мы спасем, только
если уничтожим внутреннего врага.
Думаю, вопрос исчерпан.
Что будем решать?
Г-н Лербье?
Я прошу сурового наказания.
10 лет лишения
гражданских прав,
конфискация активов
и запрет
на ведение бизнеса.
Г-н Шварц?
Простите,
но г-н Шварц -
ее бывший муж.
Разве он может участвовать
в принятии решения?
Мы трижды задавали этот вопрос
в префектуре
и муниципальном совете,
но ответа не получили.
Г-н Шварц был
активным участником Сопротивления.
Такой ответ
вас устраивает?
Его личная жизнь
нас не касается.
Так что, Реймон?
Думаю,
взыскания будет достаточно.
Взыскания?
Я полностью согласен
с г-ном Шварцем.
А вы?
Нельзя,
чтобы производство встало.
Да, взыскания достаточно.
Куда его занесем?
В реестр решений комитета,
который
будет опубликован,
как только найдем бумагу.
Думаю,
голосовать нет смысла.
Комитет объявляет
Жанине де Кантийон взыскание
большинством голосов.
Секретарь!
-Ты не голоден?
-Нет.
-Попей хотя бы молока.
-Нет!
Гюстав, я освободил тебя
только ради Сюзанны.
Так что не груби ей.
Так посади меня обратно.
Мне не привыкать.
-Думаешь, отец был бы доволен тобой?
-А тебе какое дело?
Он тебя так любил!
Гюстав!
Твой отец погиб.
Он оставил тебе записку.
Я люблю тебя.
Будь мужчиной.
-Ты торгуешь на черном рынке.
-И что с того?
Ты против?
Сюзанна, давай лучше я.
Расскажи нам про Жерома.
-Ты знаешь, где он?
-"Жером"? Впервые слышу.
Ален, мы не в полиции.
-Привет, мама.
-Леонора, иди в комнату.
-Можно мне молока?
-Нет, иди в комнату.
Держи.
Я из него не пил.
Леонора!
Нет.
-Почему?
-Потому что я сказал "нет".
-Леонора!
-Ты мне не отец.
Он бы меня поддержал.
Сколько шума
из-за молока!
Леонора, иди в комнату.
Я потом объясню.
Ты меня слышишь?
Все, хватит!
Мне ты тоже не отец.
Он погиб,
сражаясь против таких, как ты.
Гюстав, все немного сложнее.
Ты сошлась с легавым
и еще будешь читать мне мораль?
Ладно, я понял.
Можно идти?
Гюстав.
Твои документы у меня.
Я могу тебя и под суд отдать.
Так что послушай, что тебе скажет
Сюзанна. Договорились?
-Как будто у меня есть выбор.
-Выбора нет.
Нужно подать жалобу на клевету
и немедленно напечатать
опровержение.
-Вы уверены?
-Хотите остаться мэром - да.
Думаете,
опровержение что-то даст?
В противном случае
вы признаете их правоту.
Я напишу текст и отнесу в газету,
если вы не против.
Хорошо.
Спасибо.
-Здравствуйте, г-н Берио.
-Здравствуйте.
Мне сказали,
что вы больше не мэр.
За Комитет по связям
все равно отвечаю я.
Префект де Керверн
выдал мне мандат.
Вы получили мое письмо
относительно Мюллера?
Да. И что?
Нам хотелось бы, чтобы он выступил
на процессе по делу Ларше.
Его показания
очень важны.
Его обвиняют во Франции
и в других преступлениях.
И что?
Мы готовы "одолжить" вам
на пару часов нашего военнопленного.
Но нужны гарантии,
что вы его вернете.
Я гарантирую.
Он даст показания
и уедет обратно.
Я вам доверяю.
Но еще лучше
подкрепить доверие документом.
Вот, подпишите.
Где ты был?
Я беспокоилась.
Возникли проблемы с полицией.
Ничего серьезного.
-Здравствуйте.
-Женевьева, моя невеста.
Это Ансельм,
товарищ по...
По работе.
Товарищ по работе.
-Ты уже нашел работу?
-Еще нет. А где бабушка?
-Дома.
-Оставь.
У нее
разболелась спина.
Она даже не смогла
грядку вскопать.
Антуан!
Я уж думала,
ты ушел обратно в армию.
-А ВЫ...
-Это Ансельм, мой знакомый.
Я предложил ему
пожить немного у нас.
Предложил?
А работу ты нашел?
Бабушка,
он всего 2 дня как вернулся.
Вкусно у вас пахнет!
-Суп варите?
-Ну не мазут же.
-Он уже несколько дней не ел.
-Еще один нахлебник!
Женевьева, поставь 2 тарелки.
Ну и себе, если хочешь.
А ты?
Мне не до еды,
очень уж спина болит.
-Вам бы к врачу.
-К врачу?
Я еще хочу жить.
У меня давно уже так.
Ничего, к весне пройдет.
Спасибо.
-Как суп?
-Очень вкусный.
Спасибо.
Да, очень.
Хотя...
немного горчит.
-Но все равно вкусно.
-Горчит?
-Немного.
-Не может быть!
Я же туда мелассу добавляю.
Как он может горчить?
Так вот в чем твой секрет!
В мелассе?
-Что, правда горчит?
-Нисколько.
Суп очень вкусный.
Но с горчинкой.
Значит, ваш секрет - это милиция?
В смысле меласса?
Да, меласса.
Ансельм.
Вас ведь так зовут?
Ансельм?
До войны у меня была ферма.
Если хотите,
я вам вскопаю грядку.
В качестве платы за суп.
Хоть он и горчит.
Вот за кого
надо замуж выходить, дурочка.
А синее?
Как оно тебе?
Очень красивое.
-Ты даже не посмотрел.
-Посмотрел.
Ты красивая.
И все платья красивые.
-Но я не специалист.
-Зато ты мужчина.
-Да, и твой муж.
-Перестань!
-Какое мне больше идет?
-Для чего идет?
Представь, что мы увиделись
после года разлуки.
В 43-м и 44-м мы и так
почти год не виделись.
Я не о том.
Представь, что мы в 1940 г.
Ты меня год не видел
и очень соскучился.
В каком платье
я лучше смотрюсь?
Застегнешь?
Ты не против,
что мы отмечаем юбилей свадьбы?
-Это шутка?
-Почему?
Ты ведь не любишь
юбилеи и дни рождения.
Ты не знаешь, что для меня значит
быть твоей женой.
Нет. Зато я знаю,
что значит быть твоим мужем.
Даниель, ты дал мне все!
Любовь, достаток,
чувство,
что я приношу пользу...
Ты что, заснул?
Нет. Синее платье
тебе очень идет.
-Ты уезжаешь?
-Надеюсь, он возьмет меня с собой.
Я в этом уверена.
Этот процесс - лишь предлог.
Он военнопленный.
Все решают американцы.
Генрих всегда умел
добиваться своего.
Он тебя
даже не предупредил.
Не сообщил, что жив.
Что это?
Анонимка против Люсьены Берио.
Покажи.
Фу!
Мне такого бояться нечего.
Весь город и так в курсе.
Опровержение г-на Берио
после клеветнического письма
Мне не хватает карточек на ткань
для платья Франсуазы.
Достанете?
Я не люблю блат.
А я не люблю видеть ее
В заплатах.
Это ее любимое платье.
Люсьена, сейчас
я должен быть безупречным.
-Вы читали?
-Да.
Зря вы его напечатали.
Привлекаете в нам внимание.
Люсьена,
внимание к нам
привлекаю не я, а вы.
Советую вам не забывать это.
Это что, угроза?
Считайте, как хотите.
Я простил вам Курта и Маргариту.
Простил вашу холодность.
Но, если я потеряю должность,
этого я никогда не прощу.
Никогда.
Как ты мог стать спекулянтом?
Не тебе читать мне мораль.
Вы с отцом были против легавых,
против порядка.
Мы были не против порядка,
а против немцев.
Хотели их выгнать.
И выгнали.
Жизнь продолжается,
и снова нужен порядок.
Только вы, коммуняки,
хотите свергнуть старый порядок.
-Все немного сложнее.
-Тебя послушать - все сложно.
А по-моему, все просто.
В мире, где заправляют подонки,
надо уметь урвать свой кусок.
Ты верил отцу?
Да.
Твой отец говорил, что в мире,
где заправляют подонки,
надо бороться,
чтобы сделать его лучше.
Он в первую очередь
думал о других.
Он был самый благородный человек
из всех, кого я знала.
Ты самый большой эгоист
из всех, кого я знаю.
Вот как?
Ты жертвуешь собой
ради рабочей борьбы,
а нам с Гюставом
ничего не даешь.
С Гюставом у меня
с 40-го года ничего не получается.
А со мной?
Я тебе
ничего не даю?
Почти ничего.
А может,
ты просто не замечаешь?
-В диалектике ты силен!
-Так что эгоистка у нас ты.
-Ложись.
-Что?
Почтальон должен проехать
через минуту. Ложись.
-Эгоист!
-Уж конечно.
И не болтай.
Впервые в жизни
вижу такого эгоиста.
Я хотела
тебе кое-что дать.
Это его тетрадь.
Он делал в ней записи
перед собраниями.
Тут в основном о политике,
но других его записей
у меня нет.
Эта тетрадь должна быть у тебя.
"Почему рабочая борьба
неизбежно ведет к социализму?
Исторический процесс
развивается по научным законам,
которые можно
четко определить".
Ачто
теперь?
Я не собираюсь
учить тебя жить,
но подумай о том,
что я сказала.
Почитай вот это.
Можешь пожить у нас
дня два-три,
а потом поступай, как хочешь.
Хорошо?
Встать! Суд идет!
Объявляю заседание открытым.
Садитесь.
Г-н Леви, вам слово.
Защита вызывает
Генриха Мюллера.
Введите Генриха Мюллера.
Вы клянетесь говорить правду
и только правду?
Поднимите правую руку
и скажите "Клянусь".
Клянусь.
Прошу вас.
Г-н Мюллер,
вы возглавляли
службу безопасности СС
с ноября 40-го года
по август 44-го
с перерывом между
41-м и 42-м годами?
Именно так.
Какими были ваши отношения
с Даниелем Ларше?
Никакими.
Г-н Ларше - врач,
он выписывал мне морфин
от болей в спине.
Потом я познакомился
сего женой.
Отношения у меня были
скорее с ней.
А теперь главный вопрос:
был ли г-н Ларше
вашим осведомителем?
Слава богу, нет!
Нет, конечно.
В осведомители
берут людей осведомленных.
А г-н Ларше
был лишь добряком,
который в разгар войны
хотел жить в мире со всеми,
архетипом рефлексирующего
никчемного гуманиста.
Для СД
он не представлял интереса.
Почему 8 ноября 1943 г.
вы подписали документ,
в котором г-н Ларше
назывался вашим информатором?
Потому что его жена -
и моя любовница - попросила об этом,
чтобы спасти ему жизнь.
Любовники
часто помогают друг другу.
Спасибо.
Думаю,
теперь все ясно.
Я закончил,
г-н председатель.
Г-н прокурор.
Г-н Мюллер,
то, что вы
пришли сюда в качестве
свидетеля, а не обвиняемого,
говорит о крахе
нашей системы правосудия.
Какая честь, г-н прокурор!
Скажите, г-н Мюллер,
почему мы должны верить
вашим словам?
Да мне все равно,
верите ли вы или нет.
Я поклялся говорить правду,
а не то, чему вы будете верить.
Мне кажется, вы выгораживаете
мужа вашей любовницы.
Мы больше не любовники.
А до судьбы ее мужа
мне вообще нет дела.
Напоминаю присяжным,
что по приказу этого человека
десятки жителей города были
арестованы или депортированы.
Он организовывал расстрелы
и лично пытал партизан.
Вы решили
устроить суд надо мной?
Я думал, вы судите
Сервье и Ларше.
Когда-нибудь...
вы заплатите
За свои преступления.
Франция такое не забывает.
Неужели?
Г-н председатель
заседал здесь и при режиме Виши. Так?
Его асессор, тот, что справа, был
обвинителем по делу партизан в 43-м.
Я выступал свидетелем.
Уже тогда. Какая речь!
А вы сами
участвовали
в движении Сопротивления?
Это оскорбление
должностного лица!
Нет, простой вопрос.
Не думаю, что французское правосудие,
несмотря на все новые веяния,
примет вопрос за оскорбление.
Так вы говорили,
что Франция не забывает?
У меня больше нет вопросов.
-Да. Думаю, с нас достаточно.
-Мы же только начали.
Прошу вас покинуть зал суда.
Я посмотрю конкурсные документы
и поеду.
А как насчет того,
чтобы отметить мое взыскание?
Как ты мог
потребовать для меня взыскания?
И верно.
Надо было тебя расстрелять.
-А тут неплохо.
-Спасибо.
-Немного скотча?
-Обожаю твой английский акцент!
Я всегда говорила
на языке своих клиентов.
Какая роскошь!
30-летней выдержки.
Только подумать:
его сделали еще до нашей встречи.
Подарок полковника,
который предложил мне заказ.
Думаю, я ему нравлюсь.
Так можно взглянуть
на документы?
Американской армии
нужны бетон и пиломатериалы
для военных баз
в Штутгарте и Фрайбурге.
Заказ на несколько миллионов.
Это слишком много.
Я столько не осилю.
А если нам объединиться?
Я отвечаю за бетон
и обхаживание америкашек.
Ты за пиломатериалы.
Оборотные средства я одолжу.
Зачем тебе объединяться
с конкурентом?
Затем, что я 10 лет
была его женой.
Жанина, это все в прошлом.
Ты все равно
вернешься к Жанине.
Это как пить дать.
-Почему ты так говоришь?
-Потому что.
Нет. Я ее не люблю,
она меня не любит.
Любовь - дело наживное.
Особенно если люди давно вместе.
Если я вернусь к ней,
то предам тебя.
Может, меня уже не будет.
Мари,
даже если так,
я не предам самого себя.
Самого себя?
Ну, это вряд ли тебя остановит.
Ты себя строго не Судишь.
Я тебя очень люблю.
Ладно, пусти.
У меня много работы.
Понимаешь...
крупный заказ
мне сейчас не помешал бы.
Но...
Я дорожу своей независимостью.
И хочу сам завоевать свой рынок.
Значит, ты отказываешься?
Да, отказываюсь.
Спасибо за виски.
И удачи с заказом.
К тому же лесопилок
тут предостаточно.
Народные...мстители...
мы отобьем...
злую силу.
Пусть ветер свободы
засыплет и нашу могилу.
Пусть знают, как много
За правду нас легло.
У нее рак.
Врач сказал,
ей надо провести
облучение.
А оно
стоит очень дорого.
Ее сбережений не хватит.
-У нее нет медицинской страховки?
-Нет.
А новая система соцстраха?
Пока ее создадут...
Аптекарь говорит -
не раньше осени.
Женевьева...
Я не могу
заниматься этой фермой.
У нет нет ни желания,
ни способностей.
Что нам тогда делать?
Сколько стоит лечение?
Как минимум 10 000 фр.
Мюллер отлично выступил.
Можно считать,
что вы отделались.
Получите
лишение в гражданских правах.
-Только и всего...
-Послушайте, вам грозила высшая мера.
Сможете и дальше
работать врачом.
Если что - переедете,
А вам...
Небольшой срок,
но, надеюсь, частично условный.
Вы не спросили Мюллера
про меня.
Он бы сказал,
что вы были послушным исполнителем.
А этого нам не нужно.
Прокурор вызвал
некую Амели Грожан.
Это еще кто?
Амели Грожан...
Она работала в префектуре
в 41-ом и 42-ом.
Была секретарем.
Мелкой сошкой.
-Вы ее лечили?
-Вроде бы нет.
Что она может знать
о вас?
Или о вас?
Амели Грожан...
Извините.
Г-н Мюллер здесь?
Будете виски?
-Спасибо.
-Не благодарите. Вы его и подарили.
Раз подарил,
значит, он ваш.
Я обожаю
иметь дела с американцами!
За вас!
"Тщеславие и жажда наживы
буржуазии таковы,
что победить их может
лишь революция.
А для триумфа революции
нужны вожаки,
способные
повести за собой
рабочий класс,
сплотить его,
подготовить к борьбе".
Что читаешь?
-Не твое дело.
-Ты - сын Марселя?
-Что тебе надо?
-Ничего. Просто интересуюсь.
Тогда отвали.
Ты комсомолец?
-Что?
-Не комсомолец?
Нет.
А кто тогда?
Никто.
Просто Гюстав.
А в Бретани
вступила в комсомол.
Правда, родители пока не знают.
А ты чего не вступаешь?
Не хочешь сделать мир лучше?
Вы видели новый учебник истории
для средних классов?
-Да.
-Неплохой, правда?
Иллюстрации просто отличные.
Вот. Верцингеторикс
против Цезаря.
Какая осанка!
Вы читали главу про оккупацию?
Читал.
Такое впечатление,
что все были в Сопротивлении.
Вас это не шокирует?
Надо идти вперед,
видеть хорошие стороны.
Жюль, мы учителя.
Мы обязаны
говорить детям правду.
Не путайте нас
со священниками.
Мы подаем историю так,
как ее хотят и могут принять
дети и их родители.
Такое впечатление,
что вокруг одна большая ложь.
Г-н Фулкье!
-Вы по-прежнему в Обрнадзоре?
-Разумеется.
В прошлом году
меня назначили главным инспектором.
Думаю, вы знаете мою супругу.
Речь о том, что произошло.
Вы вышли на улицу,
показался самолет и расстрелял детей.
Останься вы в школе,
дети остались бы живы.
Да...
Вы пришли
насчет учебника по истории?
Мне он понравился.
Нет-нет, я по другому вопросу.
Жюль, у меня дела.
Я пойду.
Не думал увидеть вас
в такой ДОЛЖНОСТИ.
-Вы из поздних партизан?
-Забудем эти 4 страшных года.
Конечно...
насколько возможно.
Это наглая клевета.
Сколько можно?
Зачем вы мне
это показываете?
Вы знаете, что я близкий друг
начальника Обрнадзора?
Г-н Берио...
Я пришел
не как официальное лицо.
Но в Обрнадзор
поступили звонки.
Родители говорят,
что не могут доверить образование
своих детей...
предателю Родины.
Говорю же, это клевета.
Знаете, в таких делах
дыма без огня не бывает.
К тому же ваша супруга
замешана и в том,
что случилось в июне 40-го.
Война закончилась,
и не исключено,
что родители погибших детей
подадут в суд.
Спустя 5 лет?
Да, спустя 5 лет.
Хотя всем хочется
поскорее забыть те годы.
Послушайте,
для вашей супруги,
ДЛЯ ШКОЛЫ...
И ДЛЯ Вас лично
было бы лучше, если бы она
на время перестала преподавать.
Я не знаю...
Может, потом все уляжется.
Всего хорошего.
А в остальном я с вами согласен.
Учебник истории
действительно очень удачный.
Зачем ты пришла сюда?
-Это твоя жена?
-Да.
-Красивая.
-Да.
Ты хорошо выглядишь.
Ты надолго в Вильневе?
Мы уезжаем завтра утром.
И... ты думаешь...
у тебя будет время
встретиться?
Кафе "У Жоржа"
еще существует?
Да.
Там все переделали.
Теперь оно называется "У Роже".
Тогда давай там
в 10 вечера.
У меня будет мало времени.
Антуан!
-Давно не виделись!
-Как дела?
-А вы как?
-Ничего. Реймон здесь?
-Да, в конторе.
-Спасибо.
-Ну что?
-Это мой брат Антуан.
-Очень приятно.
-Г-н Шварц.
Просто Реймон.
Мы же почти родня.
-А он застенчивый!
-Просто под впечатлением.
Давай, Антуан!
Сестра сказала,
что ты расторопный.
Я даже не знаю.
А что ты умеешь делать?
-Не знаю.
-Не знаешь?
Скромность - сестра таланта.
-Водить умеешь?
-Нет.
-А с цифрами дружишь?
-Это - да.
Он умеет
говорить с людьми.
Его сразу все слушают.
Это ценное качество.
Пойдем, покажу тебе контору.
Справа мой кабинет.
Тебя устроим напротив,
так удобнее.
Антуан!
-Я не помешал?
-Нет. Ты в увольнительной?
Нет.
Хватит, навоевался.
Отличная идея.
Что собираешься делать?
-Жениться.
-Еще одна отличная идея.
Ищешь хорошего повара?
Бабушка моей невесты больна.
Нет, спасибо.
У нее рак,
а лечение дорогое.
Мне нужны деньги.
А вот это уже плохая идея.
Я подумал, что, может...
если дела идут хорошо,
ты одолжишь мне.
-Сколько?
-Десять тысяч.
-А когда ты их вернешь?
-Когда найду работу.
В Вильневе сейчас
работа есть только здесь.
Здесь?
Я беру тебя на то же место,
но с лучшей зарплатой.
-Работать здесь?
-За 2 года постепенно
расплатишься.
Вас зовут Амели Грожан.
Вы работали секретарем
в префектуре Вильнева.
Да, до 42-го года.
Потом мы уехали в Швейцарию.
В чем заключалась ваша работа?
Я была стенографисткой
и одновременно машинисткой.
Вы часто имели дело
с г-ном Сервье?
-Он был нашим начальником.
-Хорошим?
Нормальным.
Я согласился добавить в список
этого свидетеля,
чтобы доказать,
что г-ну Сервье
нечего скрывать.
Но я не вижу, к чему вы клоните.
Чего вы добиваетесь?
Переходите к фактам,
г-н прокурор.
Вы помните про события
27 октября 1941 г.?
Да. То был единственный раз,
когда мне пришлось работать всю ночь.
Г-жа Грожан,
почему в тот раз
вам пришлось работать
всю ночь?
Чтобы перепечатывать
в нескольких экземплярах список.
Фамилии.
Чьи фамилии?
Г-н Сервье сказал,
что это СПИСОК...
участников одного собрания.
В нем было 40 фамилий.
Постепенно их число сократилось.
Я печатала, перепечатывала.
Было примерно...
20 или 25 вариантов.
У меня не осталось копирки,
пришлось печатать дважды.
Вас не удивило,
что вас посреди ночи посадили
перепечатывать 20 вариантов
списка приглашенных?
Удивило. Но в префектуре
и не такое бывает.
Утром 28-го я перепечатала список,
в котором было 10 человек.
А спустя 3 дня
прочитала газету.
И увидела, что мужчин из списка
30-го числа расстреляли.
А женщину депортировали.
Ее звали Эмили Эстабе.
ЕЙ отрубили топором голову
6 ноября 1943 г.
в тюрьме Гамбурга.
С какого оригинала
вы перепечатывали список?
С документа,
написанного от руки г-ном Сервье.
Вы хотите сказать,
что г-н Сервье
составил список заложников,
которых потом расстреляли?
Я не могу утверждать это.
Но...
Когда я печатала
последний вариант списка,
г-н Сервье пришел перечитать
и от руки исправил 2 фамилии.
Снова вписал женщину.
И сделал другие поправки.
Спасибо, г-жа Грожан.
Г-н Сервье.
Принимали ли вы участие
в выборе заложников,
которые были расстреляны
30 октября 1941 г.?
Г-н Сервье,
вы слышали вопрос?
-Да.
-И что?
Я...
Список заложников
составил Я.
Будьте добры!
Но как вы могли
пойти на такое?
Немцы согласились расстрелять
не 20 человек, а 10.
У нас была договоренность:
мы составляем
СПИСОК, а они
отпускают 10 человек.
Вы играли с людскими жизнями?
Не смейте так говорить!
В тот день
я спас жизни 10 человек.
Скажите...
этот список вы составляли один?
Да.
Один.
Г-н председатель,
прошу дополнить обвинительный акт.
Г-н Сервье обвиняется
в умышленном убийстве
10 человек.
Браво!
Как вы понимаете,
За такое чудовищное преступление
полагается лишь одно наказание.
"В СССР
земля, заводы и полезные ископаемые
принадлежат народу.
Там нет борьбы за власть.
Каждый трудящийся понимает,
что его интерес
пересекается
с общественным интересом.
Вот почему международная буржуазия
хочет задушить СССР.
Они боятся за себя".
-Ты куда?
-Не твое дело.
-Говори, а то буду кричать.
-Меня ждут ребята.
-Где?
-Неважно.
Говори, а то буду кричать.
У нас есть укрытие.
Но где - не скажу.
-Я тебе не пара.
-Мы еще увидимся?
Забудь меня.
Скажи когда,
а то буду кричать.
А как ты узнаешь,
соврал я или нет?
Если соврал,
значит, ты того не стоишь.
И жалеть нечего.
Но ты не соврешь. Мы с тобой
одинаковые: не любим врать.
Завтра в 2 часа в церкви,
у свечек.
Обещаешь, что придешь?
До завтра.
Можно?
Молчание - знак согласия.
Шампанское!
Помнишь?
Мы ужинали здесь в 42-м,
когда я вернулся с Украины.
Ты еще спрашивала:
"Почему?"
Генрих, я помню абсолютно все.
А я все забываю.
В этом моя сила.
Так говорит твоя жена?
Скажешь, я быстро утешился?
У меня есть
смягчающие обстоятельства.
Как ты смог жениться?
Ты же военнопленный.
Очень просто.
Я не военнопленный, Ортанс.
Я работаю в Германии
на американскую разведку.
Я один из главных агентов УСС.
А почему они говорят,
что ты военнопленный?
Потому что меня разыскивают -
без оснований -
за военные преступления
во Франции и на Украине.
Поэтому официально
я военнопленный.
И...
ты женился?
Американцы
нашли мое слабое место.
Они могут в любой момент
выдать меня французам
или - еще хуже -
русским.
При чем тут твоя женитьба?
Линда - дочка второго лица
УСС в Германии,
полковника Уинслоу.
Я ее соблазнил.
Она без ума от меня.
Она - гарантия моей жизни.
Кстати, скоро я получу
американское гражданство.
Значит, ты ее не любишь?
Люблю, но не более
5 минут в день.
-Мы знакомы?
-Нет, не думаю.
Вы уже были в США?
Нет.
Извините.
А я?
Ты меня еще любишь?
Мы больше не увидимся.
Зачем спрашивать?
Ответь.
Я тебя никогда не забуду.
Значит, мы видимся
в последний раз?
Так нужно.
Линда безумно ревнивая.
У тебя есть
еще 15 минут?
Даже 20.
Тогда возьми меня
в последний раз.
-Ортанс...
-Я прошу всего 15 минут.
Это немного после всего,
что мы пережили.
-Это невозможно.
-Для нас невозможного нет.
Ты всегда так говорил.
В последний раз.
Мой небольшой опыт
в любовных страданиях подсказывает,
что потом тебе будет
только хуже.
Мне все равно.
Я хочу тебя.
Твои желания -
приказ
на 15 минут.
-Генрих Мюллер?
-Да.
По поручению судьи Нестора Гантье
вы помещаетесь под арест.
Мне приказано
отвезти вас в тюрьму Вильнева.
-Легавые тебя отпустили.
-Можно и так сказать.
Я не люблю,
когда в таких делах темнят.
Где ты был?
Что произошло?
Баба, которая была
С МОИМ ОТЦОМ,
живет теперь с полицейским.
Она за меня вступилась.
-Но я сбежал от них.
-Ты был у легавого?
-Он стукач!
-Стукач не стал бы рассказывать.
У Шварца ты попался,
как идиот.
У него контакты с легавыми.
Так не пойдет.
Аристид прав.
-Оружие у тебя с собой?
-Нет.
Как он тебе?
Тяжелый.
Мне продала его твоя тетка
в 42-м.
Правда, красавец?
Да.
Осторожно.
Он заряжен.
Есть новости. Мы узнали,
что нас выдал Том.
-Кто вам сказал?
-Знакомые Аристида.
-Я же говорил!
-Но ты якшаешься с легавыми.
Пропал на целые сутки.
Так что включаем счетчик.
-Какой?
-А такой...
Ты найдешь Тома
и пришьешь его.
Этот америкашка
выдал нас.
Одну пулю в спину,
чтобы он упал.
И одну в рот.
Серия 3
Помните этот?
Давай.
Звонит телефон.
Гроучо берет трубку и говорит:
"Кроме шуток?"
Потом:
"Кроме шуток? Кроме шуток?"
Потом кладет трубку.
Чико ему: "Кто это?"
Гроучо отвечает:
"Шутка".
Это мой любимый.
-Извиняюсь, не могу перевести.
-Нестрашно.
-Если тебе смешно...
-Да.
Это мне?
Но у меня сегодня
не день рождения!
Подарки в день рождения
дарят буржуи.
Подарок надо дарить,
когда хочется.
Причина в том,
что ты уходишь на ночь?
Ничего подобного.
Красивое. Ты с ума сошел!
Примерь.
Помоги мне.
-Это настоящая камея?
-Да.
Длина цепочки тебе подходит.
Это серебро?
-Да.
-Дай мне зеркало.
Ты сума сошел.
На какие деньги купил?
Это мамина камея.
Я купил лишь цепочку.
Я не знала, что у тебя
есть мамина камея.
Ты не все знаешь.
Я постараюсь
вернуться пораньше.
Мне надо в северную зону,
это долго.
В лучшем случае буду к вечеру.
Как сможешь.
Ты позаботишься о маме?
-Великолепно!
-Ты безумец.
Да, я без ума от тебя.
-Пойдем к тебе?
-Подожди, я приведу себя в порядок.
Ладно.
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
УЛИЦА МАРСЕЛЯ ЛАРШЕ
Нет! Прошу вас! Прекратите.
Прошу вас!
Соблюдайте тишину!
Спасибо. Тишина в зале.
Спасибо.
Г-н прокурор, вам слово.
Вы выбрали тех,
кого отправили на расстрел.
Так?
Нет. Было 20 заложников.
Если бы не я, расстреляли бы всех.
Я спас 10 человек.
Спаситель,
отправляющий людей на смерть.
Это оригинально.
Вы не слушаете
мои ответы.
Вы искренне думаете,
что своим поступком
всего лишь спасли 10 человек?
Если вы рассмотрите ситуацию
без предвзятости,
вы увидите, что это правда.
Но как вы выбрали тех,
кто должен был жить, и тех,
кто должен был умереть?
Не знаю. В такие моменты
полагаешься на интуицию.
Странная у вас интуиция!
9 расстрелянных случайно
оказались
коммунистами
и активными деятелями.
Например, Жерар Фэвр, депутат,
муниципальные советники,
генеральный советник.
А вы говорите нам об интуиции.
На самом деле вы
воспользовались оккупацией,
чтобы свести политические
счеты, г-н Сервье.
Но иначе расстреляли бы
всех заложников!
Это так трудно понять?
С кем я сводил счеты?
Я спас людей.
Десять жизней!
Попрошу вас!
Соблюдайте...
Прошу вас!
Соблюдайте тишину. Спасибо.
Мне пригласить в качестве
свидетеля вдову
ОДНОГО из тех,
кого вы отправили на смерть?
Пригласите жену
ОДНОГО из 10, кого я спас.
Судя по всему, вы не понимаете,
что нельзя сравнивать
10 приговоренных вами
и 10 спасенных вами,
ибо, указав 10 заложников
немецким палачам,
вы стали сообщником
убийц 10 человек,
воспользовавшись своим служебным
положением, г-н Сервье.
Надеюсь, что вы поймете это,
прежде чем...
понесете заслуженное наказание.
Вопросов больше нет.
Что происходит в этой стране,
г-н Берио ?
Слово депутата
Учредительного собрания - ничто?
Это недоразумение...
Мы...
Требую немедленно
освободить г-на Мюллера
в соответствии
с подписанным вами документом.
Прошу прощения, г-н майор,
но вы нас не предупредили,
что г-н Мюллер
стал агентом ваших служб.
Что это меняет для вас?
С агентом союзников обращаются
не так, как с преступником.
Он и то,
и другое.
Сделайте так,
чтобы его освободили.
Прошу прощения, но во Франции
независимый суд.
Я не ангел
и не журналист.
Мюллер должен быть
на свободе сегодня,
иначе вам придется худо.
Почему говорите,
что сами составили список?
Это почти правда.
Вы не хотели.
-Но я тоже участвовал.
-Нет!
Вспомните:
вы всего лишь
исключили из списка Эмили Эстабе.
Но немцы вновь внесли ее.
Нет. Еще я спас поляка,
который украл окорок.
Вы не помните?
Да, теперь вспомнил.
Марек Дуджак.
Я видел его как-то раз,
он подметал лестницу.
Вы спасли человеку жизнь.
Это очень хорошо.
-Но я приговорил другого.
-Нет, Ларше, не вы.
Не следуйте логике прокурора.
Вы же были со мной.
Вы видели, что мы спасли людей.
Я вам уже тогда говорил,
что нас не простят.
Это проблема сегодняшних
победителей.
Они не хотят понимать.
Поэтому не могут простить.
Но вы...
Вы правда думаете,
что мой поступок заслуживает
того, что, ПО-ВИДИМОМУ, готовится?
Конечно, нет.
После перерыва я скажу,
что нас было двое.
-Ни в коем случае.
-Почему?
Это бессмысленно.
А вам только навредит.
Ничего не говорите.
Будьте свободны
за нас двоих.
Не знаю,
смогу ли я так поступить.
Я прошу вас об этом
как друг.
Обещайте,
что ничего не скажете. Ну же!
Окажите мне эту милость.
"Политическое насилие,
применение насилия
необходимо, когда буржуазия,
в силу классового
инстинкта, не дает пролетариату
решать его судьбу.
Насилие исходит от буржуазии,
готовой на все ради сохранения
власти,
а не от революционного терроризма,
который иногда необходим.
Пролетариат..."
Ну что? Дело сделано?
-Нет.
-Почему?
Ты не нашел его?
-Нашел.
-Тогда что?
Когда надо было стрелять,
я сдрейфил.
Живот прихватило,
я не мог двигаться.
Ты хотя бы не оправдываешься.
За тобой долг.
А сознание в трусости -
не оплата долга.
Убить человека вот так,
в спину...
я не могу.
В этом есть что-то нехорошее.
Кто сказал,
что надо делать хорошее?
-Мой отец.
-Твой отец?
Надо делать то,
что считаешь хорошим.
Он был чокнутый.
Верил в разные глупости.
Хотел делать людям
добро против их воли,
хотя надо делать наоборот:
зло, В чистом виде.
Это единственное,
что люди понимают.
Посмотри вокруг себя.
Настоящие партизаны
не у дел.
А коллаборационисты жируют.
Где здесь добро?
Не знаю.
Ты должен ни во что не верить,
только в самого себя.
-Зачем мне тогда убивать человека?
-Потому что есть правила.
Жизнь - большая игра,
и надо соблюдать правила.
Ты работаешь на меня,
ты в долгу,
я говорю тебе убить парня,
ты его убиваешь.
А иначе что?
Даю тебе сутки.
Надо найти решение, и быстро.
Не надо было подписывать
это соглашение.
Вас не учили
ничего не подписывать?
Мюллер был нужен
в качестве свидетеля.
Но только в связанном виде.
Не будем мечтать.
Как его освободить?
Это невозможно.
К тому же его ищут на Украине
За военные преступления.
Военные преступления?
Русские просят,
чтобы мы его выдали.
-Освободить его невозможно.
-Подождите.
Русские - наши союзники.
Да. И что?
Союзников надо порадовать.
Русские требуют у нас
военного преступника.
Военное преступление -
более серьезное обвинение.
Справедливо.
Мы обязаны выдать им
военного преступника.
Или выслать из страны.
Потом...
если американцы перехватят его
на немецкой границе,
это уже не наше дело.
Неплохая идея.
Что ты тут делаешь?
-Хотелось посмотреть.
-На что?
На Бога?
Мне нравятся церкви.
Тут тихо. Думается хорошо.
Долго будешь
надо мной издеваться?
Ты пропустила урок музыки.
Твоя подруга Мари волнуется.
Что происходит?
Гюстав назначил тебе встречу?
Можете поменьше шуметь?
Полиция, мадам.
-Не мешайте.
-В церкви?
Да, мадам, "в церкви".
Идем. Ну же!
Я запрещаю тебе с ним видеться.
Слышишь, что я говорю?
-Тогда почему ты привела его?
-Я хотела ему помочь.
Но он не хочет,
чтобы ему помогали.
Обещай, что не будешь пытаться
увидеться с ним.
Ты учила меня
никогда не лгать.
-Да.
-Тогда я не могу это обещать.
Если увидишься с ним, пойдешь
жить к отцу и Кристине.
Нет!
Гюстав - хулиган.
Это правда.
Ален показал мне его дело.
Он действительно опасный.
Зря я привела его к нам домой.
Видишь, матери тоже
иногда ошибаются.
Обещай больше
с ним не встречаться.
Товарищ.
-Ты одна?
-Дочка дома.
Я ктебе на пять минут.
Мы расклеивали плакаты
на соседней улице.
-Я решил зайти.
-Я кофе сварила. Хочешь?
Настоящий?
В этом плане хорошо
жить с легавым.
Я как раз об этом хотел
поговорить.
Сюзанна, мы давно знакомы.
Слишком давно.
Да или нет?
Да.
Когда возвращается Лорио?
Ты боишься его?
Просто не хочу проблем для тебя.
Я долго не мог тебя понять,
Сюзанна.
Ты не идеальная активистка,
но ты хороший человек.
Товарищ, которому
энергии не занимать.
Ты пришел сделать мне
предложение?
Боже, как вкусно!
По-моему, членство в партии
очень важно для тебя.
Да. Мир слишком несправедливо
устроен, его надо менять.
Тогда ты не можешь
и дальше жить с легавым.
Мы обсудили это с товарищами.
Это невозможно.
-Ты никогда не изменишься.
-Сюзанна...
если не уйдешь
от него,
федерация начнет в отношении тебя
процедуру исключения.
И ты их поддержишь?
Неважно.
Ты знаешь, что они всегда
доводят дело до конца.
Лорио стал мужчиной твоей жизни?
Это не твое дело.
Я тебя предупредил.
Еще я хотел сказать...
Мы попросили мэра, -
то есть префекта,
ведь мэра больше нет, -
назвать улицу в честь Марселя Ларше.
Улица Марселя Ларше?
-Й где?
-Еще не знаю.
Мы проведем собрание
в банкетном зале.
Будет Роже.
Ты можешь прийти
и рассказать про Марселя.
Улица в честь него?
Не знаю, понравилось бы ему.
Он уже не может нам сказать,
но важно, чтобы люди его помнили.
Спасибо за кофе.
У меня хорошие новости.
Мюллера перевезли в Париж,
его выдворят из страны.
Точнее, передадут американцам.
В общем, освободят.
Он всегда добивался, чего хочет.
-Мне сказали, что он женился.
-Да.
Мы с ним больше не увидимся.
-Злишься на него?
-Нет.
Женился
ради безопасности.
Но он еще любит меня.
Ты можешь уйти?
Я хочу спать.
-С чемоданом на кровати?
-Я его потом разберу.
Что ты будешь делать?
-Хочешь, чтобы я ушла?
-Нет, конечно.
Ты так надеялась
снова сойтись с Мюллером.
Не знаю.
Можешь жить здесь,
сколько хочешь.
Ты не спрашиваешь,
как прошли слушания дела?
Как прошли слушания?
Сервье грозит смертная казнь.
Правда? Почему?
Секретарша рассказала,
что он составил список
из 10 коммунистов,
которых казнили в 1941 г.
Я не знала.
-Этот список с ним составлял я.
-Ты?
Что ты несешь?
Тебя тогда здесь не было.
Ты была с Мюллером.
Здесь жила только Сара.
Сервье предложил... В общем...
Я составлял список вместе с ним.
Но никто не знает. Сервье
попросил меня не говорить.
Не знала,
что он такой добрый.
Думаешь,
я должен...
промолчать?
Он ведь попросил.
Мне стыдно.
Ты все время хочешь быть идеальным,
но у тебя не получается.
Ты говоришь, как Мюллер в суде.
Слышишь?
Они говорят о Генрихе.
Обо мне и о Генрихе.
Слышишь?
Заходил Эдмон.
Сюда?
Какой беспардонный.
Советовал бросить тебя.
И что ты ему сказала?
Ты и правда классовый враг.
Первоклассный!
Ты не спишь, доченька?
Я в туалет.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
А серьезно, как поступишь?
Бросишь меня, наврешь ему
или пошлешь его?
Тебя я точно не брошу.
Но я не хочу уходить из партии.
Это любовь втроем.
Подожди.
Она пройдет обратно.
Что тебе дает партия?
Смысл в жизни.
Эдмон и Морис Торез
придают твоей жизни смысл?
Я смотрю дальше.
ФСРИ замарала себя
сотрудничеством с Виши.
НРД - гнездо кюре
и бесхребетных коллаборационистов.
Изменить что-то может
только компартия.
Может, это говорит призрак
Марселя?
Ты ревнуешь?
Нет! Не ревновать же к покойнику.
Знаешь, что сказал мне Эдмон?
Сказал, что будет
улица Марселя Ларше.
По-моему, это нормально.
Жюль, я подумала.
В кои-то веки...
Я не могу бросить преподавание.
Мне нужны дети,
мне нужно чему-то учить.
Без работы я сойду с ума.
Это временно.
Пока все не утряслось.
-Жюль Берио.
-Это Ланзак.
-Как поживаете, дружище?
-Как отстраненный мэр.
Мы говорили об этом с префектом
региона и с де Керверном.
-Надо все обсудить.
-Когда скажете.
Я позволил себе
пригласить на собрание
кде Керверну
влиятельных людей.
-В 11 часов вас устроит?
-Я приду.
Отлично. До встречи!
Лишить меня работы - значит
признать то, в чем меня обвиняют.
А разве это неправда?
Супруга депутата-мэра
не состояла в связи с немцем.
Мы с вами согласны?
Да, но Обрнадзор
вынуждает меня уволить вас.
-Вы сказали, это неофициально.
-Это хуже.
Если я оставлю вас в школе,
нас ждут неприятности.
-Я не хочу продолжать разговор.
-А я хочу.
Я отказываюсь повиноваться вам.
Я буду преподавать.
-Люсьена, вы послушаетесь меня.
-Нет!
Иначе я всем расскажу,
что вы спали с фрицами!
Вас лишат права преподавать,
и вы будете видеться
с Франсуазой раз в 2 недели,
если я разрешу.
Вы этого хотите?
-Вы чудовище.
-Нет.
Мужчина, который надеялся
завоевать ваше сердце.
Я ошибся. Но я не позволю вам
сломать мне жизнь.
Друг мой.
Как вы себя чувствуете?
Об этом надо вас спросить.
Я мечтаю о непрожаренном
бифштексе с картошкой фри.
Речь об этом.
Пора действовать, друг мой.
То есть?
Список коммунистов
вы составляли не один.
О чем вы говорите?
С вами был Ларше.
Вы рассказали мне
об этом в день расстрела.
Вы ошибаетесь.
Я помню.
Он хотел спасти одну женщину.
Вы думали, она его любовница.
Эмили...
Эмили... не помню фамилию.
Казнена в Германии.
Хотя бы и так.
Однако!
Надо сказать, что вы были не один.
Это все меняет!
Это не тайное преступление
запутавшегося чиновника,
это общая политическая ошибка.
Людей не убивают
за политическую ошибку.
Это ваш единственный шанс.
Я не хочу ставить на него.
Вам надоело жить?
Возможно.
Я как мог служил своей стране.
-Возможно, ошибался.
-Вздор!
Вы выполняли свой долг,
как все префекты и супрефекты,
кроме Жана Мулена.
Вы должны утянуть
за собой Ларше.
Нет. Он мой единственный друг.
Вы не боитесь?
Нет.
Ничто больше не привязывает
меня К Жизни.
А мы?
"Мы..."
То, что люди
называют наш "союз"?
Да. "Наш союз".
Вы же знаете, Арлетта,
что нас поженили
наши отцы.
Я вас никогда
не любил.
Подумаешь!
Я вас тоже никогда не любила.
Как будто без любви
нельзя жить хорошо.
Какая глупость!
На самом деле наоборот.
-Кто это?
-Леонора, дочь Сюзанны.
-Что тебе нужно?
-Открой.
Что тебе нужно?
Дай мне войти.
Нуи манеры у тебя!
-Я был занят.
-Чем?
Берешь пример с легавого?
Задаешь вопросы?
Нет. Говорят,
я такая с самого детства.
Что это?
Как ты меня нашла?
Ты тоже все время
задаешь вопросы.
Почему ты не пришел в церковь?
Раз я не пришел,
значит, я того не стою?
Да.
Зачем тогда приперлась сюда?
Иногда говоришь одно,
а делаешь...
Прогуляемся?
-У меня дела.
-Какие?
Ты невыносима!
-Тебе Лорио дал мой адрес?
-Ты шутишь?
Я нашла его в твоем деле.
Он принес его домой.
Черт. Я не знал,
что легавые меня вычислили.
Надо сматывать.
-Отвернись.
-Зачем?
Отвернись.
Мне надо кое-что взять.
Тебе нельзя видеть.
Не спрашивай, что это.
-Что это?
-Отвернись.
Тебе на руку, что я пришла.
Да.
В качестве награды
прогуляешься со мной?
В любом случае сваливаем отсюда.
Идем!
Вы не говорили про Ланзака.
Голлист, имеет большое
влияние в Париже.
Он был комиссаром Республики
в сентябре 1944 г.
Отдавал приказы по телефону
в ходе процесса над милицией.
Я помню.
Что ему нужно?
Может, генерал наконец-то
решился создать партию.
С Мюллером все идет неплохо.
МИД дало разрешение
на экстрадицию.
Простите за опоздание.
Это неважно, дорогой друг.
Входите, прошу вас.
Вы знаете Эктора Дюпюи,
генерального секретаря мэрии
и моего давнего помощника.
Конечно.
Садитесь, пожалуйста.
Как поживает ваша супруга?
Всегда приятно видеть вас,
г-жа де Кантийон.
Хотя сегодня я немного
удивлен тем, что вы здесь.
Отец г-жи де Кантийон -
убежденный голлист.
-С каких пор?
-Жюль!
Нам нужны все активные
граждане Вильнева,
все те, кто против коммунистов.
Бывшие коллаборационисты -
активные граждане?
Только самые крупные
работодатели Вильнева.
Ясно. Я понимаю.
Вы раздражены, Жюль.
Вам нужен отдых.
Мой друг де Керверн говорит,
что коммунисты требуют назвать
в честь Марселя Ларше
улицу.
Они проводят собрание
в банкетном зале.
Их требование вполне оправдано.
Верно.
Именно в этом проблема.
В избирательный период не прославляют
партизан-коммунистов!
Извините, но...
Этим вопросом
займется будущий мэр.
Под контролем префекта, конечно.
Совершенно
справедливо.
Остается узнать,
кто будет следующим мэром.
Думаете, меня обойдут?
Вы правда считаете,
что вы подходящий кандидат?
-Меня избрали в апреле.
-Да.
Но с тех пор результаты
выборов отменили, Жюль.
Г-н Берио в этом не виноват.
Теперь это дело Мюллера...
Все против вас.
Те, кто недоволен
договором с американцами,
и те, кто недоволен
освобождением Мюллера.
-А вы в какой категории?
-В обеих.
Я обедал с главой
регионального отделения НРД.
Он сказал,
что до сих пор был за вас,
хоть ему и претит
поддерживать масона.
Цитирую его слова
и сожалею 0 НИХ.
Но после освобождения Мюллера
НРД ратует за воздержание.
Если умеренные воздержатся,
пройдут коммунисты.
-Этого нельзя допустить.
-Мэр-коммунист?
А транспорт,
а наши связи с американцами?
Тогда надо
бороться за победу!
Я так себе и говорил.
Пока не побывал в Обрнадзоре.
Фамилия Фулкье вам знакома?
Еще один ярый голлист.
Жюль, если вы можете поклясться
перед всеми нами,
что инсинуации Фулкье -
ложь, сделайте это сейчас.
Тогда ваша кандидатура
не подходит.
Надо найти кого-то другого.
Есть идеи?
-У меня?
-Ну да.
Вы лучше других знаете Вильнев.
Вы могли бы дать мне время
переварить мои похороны.
Нет, у меня нет идей.
Буало?
Гарен?
Бывший мэр, 5 лет скрывавшийся
в Швейцарии?
Надеюсь, вы шутите.
Слишком старый, человек прошлого.
Берио прав.
Анри?
Я пас.
У меня есть идея.
Участник Сопротивления,
но до 1943 г. работал
с немцами. Имеет свое дело,
ненавидит коммунистов.
Похоже, идеальный кандидат.
Кто он?
Реймон Шварц.
Ваш бывший муж?
Любовник знаменитой участницы
Сопротивления, увы, погибшей.
За него будут партизаны,
но не коммунисты.
Коллаборационисты,
но не экстремисты.
Для нас сегодня
это идеальный кандидат.
Правда, у него нет
никакого опыта в политике.
Он быстро научится,
вы - тому подтверждение.
Реймон откажется.
Он ненавидит политику.
Это моя забота.
Я уговорю его.
А вы сделаете так,
чтобы его выбрали.
Ну вот! Проблема решилась.
Ты рад, что я пришла?
-Не знаю.
-У тебя не было подружки?
Была.
Давно.
-Вы больше не встречаетесь?
-Нет.
Ты все время смотришь на часы.
Надо же
их использовать.
Мои часы мне отдал отец.
-А твои?
-Свои я украл.
Скажешь, что это нехорошо?
Не знаю.
- Ы
Ты украл их у буржуя?
-Да.
Буржуазия грабит пролетариат,
а пролетариат возмещает украденное.
Я не пролетарий.
Я уголовник.
Твой отец был пролетарием,
значит, и ты тоже.
Что ты знаешь о моем отце?
То, что мама рассказала.
И что она рассказала?
Много чего.
Она любила твоего отца.
Лорио ей просто нравится.
Пойдем в церковь?
-Я думал, ты коммунистка.
-Идем.
Наверстаем упущенное.
Я люблю церкви.
А я не очень. В них холодно,
и надо шептаться.
-Знаешь что?
-Что?
Моя мама и твой отец
иногда ходили в церкви.
Ты говоришь ерунду.
Отец ненавидел кюре.
Мама тоже, но ты послушай.
Ты знаешь, что в 1941 г. твой отец
убил немецкого офицера?
Мама рассказала, что не была с ним,
когда он стрелял,
но накануне
помогала ему готовиться.
-Правда?
-Да.
Они вместе ходили в эту церковь.
Но он застрелил
фрица не в церкви.
-А в аптеке.
-Тогда они этого не знали.
Они думали убежать через церковь,
но дверь была закрыта.
Поэтому убили его не в церкви.
Они тогда впервые поцеловались,
но понарошку.
-Да?
-Да.
Ведь влюбленные
не привлекают внимания.
Твой отец сказал маме:
"Прикинемся влюбленными".
Но потом у них все было
по-настоящему.
Влюбленные правда
не вызывают подозрений.
Я об этом не думал.
Нельзя, чтобы он меня увидел,
а то скажет Лорио.
Ладно, мне пора.
-У меня дела.
-Можно мне с тобой?
Хорошо, идем.
Но надо делать все, что я скажу.
Не заговаривайте со мной,
когда мы одни,
если речь не идет
о Франсуазе
или о серьезных
проблемах со здоровьем.
Ияне буду разговаривать с вами.
Для Франсуазы и внешнего мира
МЫ будем продолжать
ломать комедию.
Будем устраивать ужины,
может быть, коктейли.
Будем принимать гостей.
Я ведь остаюсь депутатом.
Надеюсь пройти в палату депутатов
в следующем году.
Я настаиваю на этом пункте.
Если будете плохо играть комедию,
если снова навредите мне,
я внезапно открою ваш адюльтер
с немецким офицером,
и на вас скажутся
все последствия этого.
Вам все ясно?
Да.
Вопросы есть?
Почему вы это делаете?
Я имел в виду практические
вопросы.
Об остальном я не хочу говорить.
Вы не можете
баллотироваться в мэры,
так позвольте
мне преподавать.
Я сделаю все, что вы хотите.
Я не буду вам мешать.
Не буду говорить.
Позвольте мне быть с детьми.
Это исключено. По крайней мере
до выборов в палату депутатов.
-Когда они будут?
-Через год.
Что я буду делать весь год?
Меня это не касается.
Вы мне не раз давали понять,
что это не мое дело.
Но вы можете наполнять
чернильницы по утрам,
проверять принадлежности.
Шейте.
Научитесь играть в бридж.
Пишите стихи Курту.
Только не афишируйте их.
Прощайте, Люсьена.
И до скорого.
Я не хочу быть мэром.
Я не способен.
У меня никаких шансов.
Это я понимаю.
Нет...
Это тебе говорит...
твое сердце.
Хорошо.
Жанина, спасибо, что зашла.
Захочешь предложить мне пост
президента, сперва позвони.
Чтобы напрасно
не ездить.
Ты думаешь, что у тебя
нет шансов стать мэром?
Глубоко ошибаешься!
У тебя есть все шансы.
У тебя будет...
поддержка НРД и ФСРИ,
всех глав предприятий,
сотрудничавших с немцами.
Иными словами,
всех глав предприятий
и большинства
участников Сопротивления.
-Ты победишь. Это математика.
-Жанина, мэр - это профессия.
Нет. Гарен был аптекарем.
Затем был Ларше, врач,
он был очень хорошим мэром.
В оккупацию
ты этого не говорила.
Реймон...
Плевать, что я говорила.
У тебя будут советники,
ПОМОЩНИКИ,
сотрудники,
готовящие все материалы.
Тебе лишь нужно будет
быть на виду,
пожимать руки,
проводить собрания,
ходить на банкеты,
заражать всех хорошим настроением...
Ты это обожаешь!
Мне некогда.
У меня предприятие.
Поэтому ты должен стать мэром:
чтобы
предприятие работало.
И для этого нужно
шляться по банкетам?
Нет. Ты автоматически получишь
контракты с американцами.
Бриджуотер, полковник,
который мне симпатизирует,
четко сказал.
Американцы подпишут контракты
только
с "представителями демократии".
Жанина, я не хочу.
Подумай. Тебе захочется.
Ты хочешь провести остаток жизни,
прозябая на лесопилке
и вспоминая
своих умерших женщин?
Или воспользуешься шансом,
который тебе представился?
Реймон...
Ты еще жив?
Довольно. Уходи.
Ответь до 18 ч. Потом Ланзак
будет искать другого кандидата.
Я дал тебе ответ.
Убирайся отсюда.
До свидания, Антуан!
18 часов.
Что ты об этом думаешь?
Ничего.
Подумай немного,
ведь я тебе немало плачу...
Про американцев
она верно сказала.
Мэр Вильнева... контракты на доски
и бетон будут твоими.
Финансовая ситуация
не блестящая.
Надо инвестировать.
Тебе нужны крупные заказы.
В этом плане...
наверняка стоит попробовать.
Но? Я чувствую, что есть "но",
Нет, нет.
Не придуривайся, Антуан,
прошу тебя.
Ты хочешь иметь дело с Жаниной?
Нет. Речь идет не о Жанине,
а об американцах.
Тогда нет проблем.
Что вы думаете об этом списке,
г-н Ларше?
Я не понимаю вопроса.
Что вы думаете
о поступке г-на Сервье?
Я думаю...
что, как мы все, в тот период
он сделал то, что мог.
То, что считал
справедливым.
Вы не осуждаете его?
-Я не прокурор и не присяжный.
-Нет. Вы сообвиняемый.
Присяжные вправе знать,
что вы думаете о его поступках.
Это не представляет
никакого интереса.
Меня должны судить за то,
что сделал я.
То, что вы думаете сегодня,
объясняет то,
что вы сделали вчера.
Если бы вас
попросили,
вы бы составили
с ним этот список?
Г-н председатель,
я не понимаю.
Мой подзащитный не составлял
списка. Он осуждает его.
Именно это я хочу услышать
из уст вашего подзащитного.
Г-н Ларше,
вы осуждаете действия г-на Сервье
в сентябре 1941 г.?
Г-н председатель.
Защита права, г-н прокурор.
Мы судим здесь факты,
а не мнения.
Мы не режим Виши.
У вас есть другие вопросы?
Г-н Ларше,
когда вы узнали про роль
г-на Сервье в том деле?
Здесь.
Вчера.
С 1941 г. вы никогда не говорили
об этом с г-ном Сервье?
Никогда.
Вряд ли Сервье
стал бы хвастаться.
Если нет других вопросов,
закончим на этом слушания.
Заседание возобновится в 17 ч.
и начнется с обвинительной
речи прокурора.
Говорить можно?
-Почему ты спрашиваешь?
-Я должна тебя слушаться.
Дышать тоже
с моего разрешения?
Если не дышишь,
не можешь жить.
По-моему,
ты не можешь жить молча.
Это правда.
Что за тетрадь
была в комнате?
-Записи отца.
-Покажешь?
Это просто записи,
которые он делал для собраний.
Покажи!
Держи.
"1905 г.,
неудавшаяся революция".
Я делала об этом доклад.
Секретарь ячейки
меня похвалила.
Тебе это зачтется?
Почему ты смотришь на тех людей?
Люблю наблюдать
за людьми,
смотреть,
что они делают.
-Что ты делаешь?
-Не волнуйся, это понарошку.
-Не оборачивайся.
-Ты что, знаешь их?
Ты обещала слушаться меня.
-Да.
-Тогда заткнись.
Это правда понарошку?
Сегодня у нас будут
гости на ужин.
Нет. Я беру уроки игры
на скрипке. Не смогу готовить.
Перенесите свой урок.
Приготовьте курицу по-охотничьи.
Она у вас получается.
Вы могли бы предупредить меня
заранее.
Я позабочусь о вине и сыре.
А вы приготовите "снежки".
-Кто придет?
-Будущий мэр Вильнева
Реймон Шварц,
его бывшая жена Жанина де Кантийон
и важный для меня политик.
Похоже, вы не любите этих людей.
Зачем приглашаете их?
Те, кого я любил,
разочаровали меня.
И не пережарьте курицу.
Ты молчишь?
Мне нечего сказать.
Все равно, когда я говорю,
ты меня не слушаешь.
Почему ты так говоришь?
В химчистке
испортили мое платье.
И что?
Я говорю, что это неслучайно,
а ты пожимаешь плечами.
Жербер ошибся.
Это бывает.
-Он вернул нам деньги.
-Но я любила это платье!
Один из редких подарков мамы.
Но ты, конечно,
не хочешь это понять.
Ты всегда говорила мне,
что ненавидишь мать.
Да, мне трудно понять.
Тогда не удивляйся,
что я молчу.
Алло!
В трубку кто-то дышит.
Алло!
Повесили трубку.
Наверное, ошиблись.
Кто-то звонит и дышит -
это не ошибка.
Извини, но я не слышал,
чтобы кто-то дышал.
Вот как?
Значит, я все придумала.
А?
А звонок ты слышал,
или я придумала?
Я пойду в спальню.
Даниелю Ларше, бывшему мэру
Ул.Версаля, 24, Вильнев
Сервье составил список не один
Даниель Ларше был с ним
Теперь ты должна уйти.
-Прямо сейчас?
-Делай, что я говорю.
Мы еще увидимся. Обещаю.
Я тебя не найду.
Ты не вернешься на хату.
Я сам тебя найду.
Иди. Быстрее.
Убирайся!
До свидания.
До свидания.
Гюстав!
Гюстав, твоя тетрадь!
Подожди, подожди!
Парень, что ты тут делаешь?
Я мимо проходил.
Ты вчера был в баре.
Следишь за мной?
Том, идем.
-Чего ты следишь за мной?
-Том!
Гюстав!
Пусти ее!
-Чтобы стрелять, надо быть мужчиной.
-Пусти ее!
Отдай мне пушку.
Отдай...
Том! Том!
ОККУПАЦИЯ
1945, эпилог
Чтобы вы поняли,
я должен вам объяснить.
Те четверо партизан -
Клод, Тьерри,
Арно и Франсуа -
были моими друзьями.
И...
Я не могу...
Я не могу рассказать,
как они пожертвовали
собой.
Ибо все было по-другому.
В жертву их принесли мы.
Возможно,
я разочаровал вас.
Но важно восстановить истину,
чтобы церемония
не искажала ее.
Это произошло спустя 2 дня
после демонстрации 11 ноября.
Немцы выследили нас
И окружили.
Мы решили уйти
через скалу
Сен-Кристоф.
Подняться на нее было непросто,
но мы справились.
Точнее...
Почти.
Когда появились немцы,
внизу еще
оставалось четверо бойцов.
Немцы были хорошо вооружены.
Шансов у нас не было.
И я...
Я выпустил веревку,
на которой должен был поднять их.
Бросил их на произвол судьбы.
Вот...
какова правда
о четырех партизанах,.
Клод!
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
СВЕТ В КОНЦЕ ТУННЕЛЯ
Какой прекрасный рассказ!
Спасибо от всего сердца.
Благодаря
вашему мужеству
и вашей искренности
мы теперь знаем,
как наши друзья,
наши братья,
наши соратники
отдали свою жизнь за Францию.
Они не стремились к подвигу
и именно потому стали
настоящими героями
Сопротивления!
И теперь...
когда мы почтили память
этих четырех героев,
перед которыми
мы в вечном долгу,
стоит задуматься о том,
как продолжить их дело.
То, ради чего они погибли.
Я передаю слово
Реймону Шварцу,
которого вы все знаете.
Он хорошо знал
тех четырех партизан.
Сегодня
он пришел
сказать вам нечто важное.
Реймон, тебе слово.
Оратор я никудышний.
Мы...
преклоняемся перед теми,
кто пал на поле боя
или был тяжело ранен.
Перед теми, с кем меня свела судьба,
когда я участвовал в Сопротивлении.
Сегодня мы продолжаем
отстаивать наши ценности:
свободу, равенство
и - главное - братство.
Эту борьбу генерал де Голль
ведет по всей Франции,
в каждом кантоне, в каждом городе.
В декабре Вильнев
будет избирать мэра.
При поддержке моего друга Ланзака,
верного соратника
де Голля,
и депутата Берио,
который будет работать
на национальном уровне,
я выдвигаю свою кандидатуру
на должность мэра Вильнева.
Вот.
И для начала предлагаю
переименовать одну из улиц города
в улицу Четырех партизан.
Ура!
Чтобы память об их подвиге
хранилась вечно.
Да здравствует
генерал де Голль!
Да здравствует Франция!
Да здравствует Франция!
Спасибо, товарищи!
Спасибо.
Передаю слово
нашему товарищу
и депутату Роже Марто.
Вечная память
товарищу Марселю Ларше,
расстрелянному фашистами,
как было расстреляно
75 000 коммунистов
в период с 1940 по 1944 год.
Я бы так хотел
перечислить сегодня их всех.
Но это, разумеется,
невозможно.
Марсель Ларше
погиб за Францию
13 ноября 1943 года.
Я хорошо знал
его.
А сегодня нет ни одной улицы
в память о нем.
Какой позор!
Какая несправедливость!
Какой символ новых времен!
А ведь наша партия
первой выступила
против немцев.
К этому призвали 10 июля 1940 года
Морис Торез
и Жак Дюкло.
Наша партия
предвосхитила
движение Сопротивления,
казнив в 1941 году
немецких офицеров.
В этой акции
героически принимал участие
и Марсель Ларше.
Мы должны стереть этот позор!
Восстановить
историческую справедливость
в память о наших 75 000
погибших товарищах!
Мы должны потребовать
и добиться того,
чтобы в Вильневе
появилась улица Марселя Ларше!
Да здравствует Компартия,
да здравствует Сопротивление,
да здравствует
Франция!
Ура!
Чтобы почтить память
Марселя Ларше,
передаю слово Эдмону Лербье,
его другу и соратнику,
кандидату в мэры Вильнева
и - я убежден в этом -
будущему мэру нашего города!
Спасибо, товарищи.
Марсель Ларше
был и остается для меня
образцом
для подражания.
Серьезный,
скромный, трудолюбивый,
отличный диалектик,
он был из тех,
кто творит победы
и революции.
Я никогда не забуду,
как в 1940 году
он перешел
демаркационную линию
ради простой встречи.
Ну что?
Это все правда?
Нет, конечно.
Гюстав, важна не правда.
Важно бороться за то,
чтобы сделать мир лучше.
Мама говорила,
что врать нехорошо.
Нехорошо врать родителям
и товарищам.
Ты стараешься в школе?
Папа, я уже давно
не хожу в школу.
Вот как?
Ты должен
придать своей жизни смысл.
А смысл только один -
исторический процесс.
Какую позицию
ты занимаешь?
Я читал о нем в твоей тетради,
но ничего не понял.
Гюстав,
мир устроен
несправедливо.
Богатые угнетают бедных.
Белые угнетают черных
и азиатов.
Сильные угнетают слабых.
-Это я понимаю.
-Идет классовая борьба.
Ты должен
выбрать свой лагерь.
Ты либо с богатыми,
либо с бедными.
Третьего не дано.
В силу исторического процесса
настанет день, когда бедные
победят. Они построят новый,
справедливый и светлый мир.
Где не будет обездоленных.
Вот за что надо бороться.
Важно только это.
Понимаешь?
Ты поэтому ушел от нас?
Да.
Поэтому я и ушел.
Не ошибись в приоритетах.
Да, еще вот что:
мама просит
поцеловать тебя.
С Интернационалом
Воспрянет род людской!
Это есть наш последний
И решительный бой.
С Интернационалом
Воспрянет род людской!
Встать, суд идет!
Прошу садиться.
Обвиняемые, встаньте.
После прений
и на основании статей 75-77
Уголовного кодекса,
указов от 15 февраля 1943 года
и 14 августа 1944 года
суд приговаривает
Люка Анри Сатурнена Сервье,
родившегося 10 марта 1902 года
в Курбевуа, к высшей мере
наказания, которая будет
приведена в исполнение
в порядке, установленном законом.
Приговаривает
Даниеля Андре Ларше, родившегося
10 июля 1895 года в Вильневе,
к лишению гражданских прав
без запрета
на врачебную деятельность,
учитывая текущую нехватку
медработников.
Приговоры являются окончательными
и обжалованию не подлежат.
Заседание окончено.
Какой ужас!
Во всем виноват Ларше.
Он же не мог знать.
Как видишь,
все было не так уж страшно.
-А ты где был?
-В толпе, которая тебе аплодировала.
-Перестань!
-Да, тебе аплодировали.
Но не когда я рассказал,
как все было.
Знаешь, правда...
Мы любим ложь с безумным пылом,
а к правде - льда мы холодней.
-Чьи это слова?
-Лафонтена.
Он писал не только басни.
Женевьева!
Я что-то пропустила?
Нет. Просто я все завалил.
А Ланзак говорит,
что все прошло замечательно.
Я запинался, когда читал речь.
Черт знает что!
Мария, вы мне больше не понадобитесь.
Можете идти.
Но вы же просили
закончить глажку.
Я передумала.
-До завтра.
-Слушаюсь.
Если честная,
так обязательно тупая!
Сил моих нет!
Я был нелеп.
Похоже, кроме тебя,
этого никто не заметил.
Либо людям все равно,
либо тебя и так любят,
что бы ты ни говорил.
За тебя
все равно проголосуют.
Выпьешь чего-нибудь?
Давай твое виски
30-летней выдержки.
-Ты про подарок полковника?
-Да, про него.
-Со льдом?
-Нет.
-А как твой командир партизан?
-Он отлично выступил.
Вот кто должен стать мэром.
-Виски отличное.
-Самое лучшее,
Почему ты так любишь униформу?
Раньше ты такой не была.
Когда я его вижу,
он не всегда в униформе.
Зачем ты толкаешь меня в мэры?
У меня есть план.
Жанина, чего ты хочешь?
Ты прекрасно знаешь,
чего я хочу.
Как все произошло?
Они были пьяные.
Сержант даже...
Это было
очень долго.
Это были те...
что всегда приезжали?
Да.
Они напились,
потому что завтра уезжают.
Ты говорила,
они добрые.
Я ошибалась.
Все произошло
неожиданно?
Я хочу сказать,
он на тебя набросился?
Думаешь, я его попросила?
Нет, но...
Я просто пытаюсь понять.
Антуан, тут нечего понимать.
Они думают,
что им все можно.
Что все француженки -
легкодоступные шлюхи.
Они и не стесняются.
Все просто.
Прости меня.
Ты тут ни при чем.
При чем.
-Ты просила меня остаться.
-Из-за бабушки, а не из-за меня.
А как твоя церемония?
Хорошо было?
Нет. Хотя разве это важно?
Важно, раз из-за нее
ты оставил меня одну.
Не трогай меня!
Женевьева...
Если ты меня в чем-то упрекаешь,
скажи.
Я не выношу
разговоры намеками.
Я ведь люблю тебя.
Почему ты ушел?
Почему ты ушел?
Почему оставил меня одну?
Почему?
Вы меня так напугали!
Я давно сплю?
Что на вас нашло?
Я думала,
вы со мной не разговариваете.
Доктор Море сказал,
что все серьезно.
Вы чудом уцелели.
У меня даже это не вышло.
Вы подумали о Франсуазе?
А вы?
Вы подумали о Франсуазе
прежде чем обращаться со мной так,
как вы это делаете?
Не валите все
в одну кучу.
Я делаю, что могу.
Люсьена, вы опять за свое!
Я могу попросить вас
об одном одолжении?
-Допустим.
-Сходите к священнику.
Расскажите ему,
что произошло,
и скажите,
что я хочу исповедаться.
Сейчас.
Здесь?
У меня нет сил,
чтобы дойти до церкви.
Хорошо.
-Спасибо, что вы пришли.
-Не говорите глупости.
Я серьезно.
Кроме Арлетты и вас...
Арлетта все время плачет,
а это тяжело.
Не знал,
что она способна плакать.
А ваше прошение о помиловании?
Я сказал адвокату
не подавать его.
Но почему?
Допустим, высшую меру
заменят пожизненным заключением.
Даже если срок сбавят,
тюрьма - это не мое.
А смерть - ваше?
Смерть рано или поздно
ждет всех нас.
Я рад,
что вы спаслись.
Про лишение гражданских прав
все забудут.
-Не думаю.
-Люди забывают все, Ларше.
Вы так считаете?
Иначе они давно бы
не голосовали.
Они забывают героев.
Забывают предателей.
Забывают страдания.
Забывают радости.
Меня вот уже забыли.
-Я вас никогда не забуду.
-Еще как забудете.
Я надеюсь - для вас же.
Вы знаете игру в ассоциации?
Нет.
Я недавно задумался:
-"А если бы я был книгой?"
-Странная идея.
Какой книгой
были бы вы?
Не знаю.
-Медицинским словарем.
-Подумайте еще.
Романом.
Длинным красивым романом,
страницы которого склеились.
Грустновато.
Знаете,
мне сейчас не до веселья.
Это верно.
Г-н Сервье, вам пора.
Врач ждет вас
для осмотра...
Ну, так полагается.
Проверять здоровье
перед смертной казнью!
Разве не идиотизм?
Так новую страну не построишь.
А вы?
Какой книгой
были бы вы?
Старым уголовным кодексом.
Это же очевидно, Ларше.
Забудьте меня.
И постарайтесь
расклеить страницы.
Хорошо было, правда?
Да.
-Ты чего такой грустный?
-Я не грустный.
Как ребенок,
сломавший любимую игрушку.
Думаешь о Мари?
Глупо спрашивать,
о чем я думаю.
Почему?
Я могу ответить
что угодно.
Когда ты спрашиваешь,
о чем я думаю,
я перестаю думать,
о чем думал.
Аочем ты думал?
О смерти.
Ты думал о смерти?
Маркетти казнят,
Сервье казнят.
С 40-го года
погибло немало людей.
Как тут не думать о смерти?
А я думаю о жизни.
-Это одно и то же.
-Нет.
После 41-го года
я часто спрашивала себя,
могли бы
мы с тобой...
То есть,
кувыркаясь с Шассанем,
ты думала обо мне?
Нет, конечно.
О тебе я думала
время от времени.
Довольно часто.
А ты обо мне думал?
-Еще бы.
-А что?
Ты хочешь знать,
о чем я думал, думаю
и буду думать?
-Нет.
Я хочу все.
А ты о чем думаешь?
Я думаю...
Я думаю...
что вместе...
мы покорим...
мир.
-Я не помешал?
-Нет.
Я...
-Я читала.
-Да?
-Мне показалось, я слышал скрипку.
-Нет, я давно не играю.
Заходите.
Простите, у меня не прибрано.
Ваш муж рассказал,
что вы сделали.
Да, я знаю.
И что вы хотите исповедоваться.
Вы не против,
если я включу музыку?
Музыку?
Мне так будет легче.
Брукнер.
Вы его знаете?
Г-жа Берио, под музыку
не исповедуются. Музыка должна быть
только у вас в душе.
Лучше...
будет...
если вы сядете здесь.
А я
здесь,
чтобы было похоже
на исповедь в церкви.
Знайте, что исповедь на дому
я провожу
лишь в исключительных случаях.
Я вам очень признательна.
Так что я пришел
в первый и в последний раз.
Понимаю.
Простите, святой отец,
ибо я согрешила.
Я вас слушаю,
дочь моя.
Я вовсе не пыталась
покончить с собой.
Тогда это не грех.
Грех в том,
что я прикинулась для мужа.
Почему вы так поступили?
Чтобы вы пришли сюда.
Зачем?
Я пыталась последовать
вашим предписаниям,
но у меня
снова были дурные мысли.
Благодаря Господу
и вашим советам
я смогла...
прогнать того мужчину
из разума.
Это хорошо.
Заменив его.
На мужа?
На вас.
Это плохо, это глупо,
но не отталкивайте меня.
Вы один удерживаете меня в жизни.
Помогите мне
избавиться от дурных мыслей.
Ложью и притворством
вы заманили духовное лицо
в свою спальню,
чтобы объявить ему,
что ваши дурные мысли - о нем?
И вы надеетесь
сохранить связь со мной?
Как же вы слепы, дочь моя!
-Не отталкивайте меня, святой отец.
-Вы должны раскрыться.
Раскрыть свое сердце.
Но не дурным мыслям -
настоящим
или надуманным -
и не химерам прошлого,
а Богу, его всепрощению.
И вашему тоже.
Всепрощению к ближним
и к самой себе.
Даже не знаю, какую епитимью
наложить, так тяжелы грехи ваши.
Я сделаю все,
что вы скажете.
-Я даже готова уйти в монастырь.
-К этому вы точно не готовы!
Тогда разрешите мне
приходить на исповедь.
Вы ставите меня
в невозможную ситуацию.
Либо я отказываю вам в исповеди,
что, по вашим словам,
представляет для вас опасность,
либо разрешаю,
что, по-моему убеждению,
поддерживает дурной огонь.
Ладно, пусть будет так.
Я покажу вам,
что такое сила веры.
Вы придете на исповедь.
И я открою вам
силу настоящей любви.
Любви к Спасителю,
любви к Богу.
Выдержишь?
Да.
Садитесь.
Я говорил
с полковником Бриджуотером.
В свете убийства
их военнослужащего
они не собираются
заниматься вашей ссорой.
То было
изнасилование.
-Вы уверены в этом?
-Да, она уверена.
Пусть она сама ответит,
ведь мариновать будут ее.
Мариновать?
Она же пострадавшая,
мать твою!
Это установит следствие.
Если заведут дело.
Вы не верите,
хотя я еще ничего не рассказала.
По словам полковника
Бриджуотера,
двое американских солдат
признают, что вступали с вами
в половые отношения.
Но они утверждают,
что вас не принуждали.
На столе в большой комнате,
с бабушкой в соседней комнате?
Следы остались?
Нет.
Их было двое,
они держали меня.
Где держали?
За горло и за руки.
Вы позволите?
Ничего не вижу.
Следов принуждения нет.
Неизвестно, кому поверят.
Девушке со, скажем так,
смутным прошлым...
И это говоришь ты?
Или американскому солдату.
Я напишу заявление.
Вы давно их знаете?
Они год приезжали к нам
за продуктами.
Ав дом вы их приглашали?
Разумеется.
Вы только зря потеряете время.
Вас ведь и в клевете
могут обвинить.
Мы будем писать заявление.
Я не обязан принимать
заявления о выдуманных
правонарушениях.
Выдуманных?
Ты забыл, как пытался
помочь Маркетти сбежать?
Так и ты пытался.
-Тебе даже удалось.
-Да.
Но я действовал
по поручению префекта Берио.
Так что принимай
заявление,
господин начальник полиции.
Иначе я выложу все,
что знаю о тебе. Уж поверь.
Ясно?
Вы лишь зря потратите время.
Ортанс!
-Г-н Эскюдье?
-Здравствуйте, г-н Ларше.
-Я пришел насчет вашей жены.
-Ее нет дома.
Да, мы с ней поругались,
и она ушла.
Она казалась...
очень возбужденной.
Вот как?
Что именно произошло?
Г-н Ларше,
вы уж простите,
но в последнее время
она немного не в себе.
На что вы намекаете?
Ночью она ходит по комнате
взад-вперед и говорит сама с собой.
Мы с женой
часто ее слышим.
Да.
У нее сейчас бессонница.
-Вы знаете, что она пережила.
-Да, конечно.
Проблема в том,
что она проделала в стене дырку.
Дырку?
Она выглядит веселой.
Решила сегодня исповедаться.
Странно.
Если бы, упаси боже,
исповедовался я,
вряд ли бы меня
это развеселило.
Церемония в память о партизанах
прошла отлично.
-Это хорошо.
-Но ваше отсутствие заметили.
-Пытаетесь мне польстить?
-Нет. Ланзак был очень недоволен.
Просил передать,
что вы можете и лишиться
депутатского звания.
-Неправда.
-Я лишь повторяю его слова.
Мол, если Шварц
проиграет на выборах,
можете распрощаться
с депутатским креслом.
Мы и так хотели
разделаться со Шварцем втихую.
Теперь надо быть
вдвойне осторожным.
У вас час.
Больше не могу.
Принесла?
Нет.
Тогда зачем ты пришла?
Чтобы попрощаться.
Ты не ходила туда?
-Жан, я не могу это сделать.
-Почему?
Потому что ты отец моего сына.
Когда тебя это устраивает.
Нет.
Просто иногда я не знаю,
что с этим делать.
Я думал, ты принесешь.
И радовался, что уйду вот так.
Вчера
я вернулась отсюда
к Давиду.
Он спросил,
что за тетрадь я принесла.
Я ответила,
что это сказка
про его папу
и что он ее когда-нибудь
прочитает.
Сказка?
Он улыбнулся.
Но расстроился,
что нет рисунков.
Я не умею рисовать.
Совсем не умею.
Ты его принесла.
Я знаю, что принесла.
Многие забывают
досмотреть шляпу.
Особенно женскую.
Я еще в Швейцарии
заметила.
Смерть занимает
так мало места!
И ничем не пахнет.
Он сказал, как делать?
Надо выпить залпом,
иначе будет жечь.
Нет!
Так?
Так.
Первое
место
в списке кандидатов?
Вы пойдете далеко,
г-н Сервье.
Даже дальше,
чем ваш отец.
Кремье Элен.
Элен Кремье,
1931-го года рождения.
Анри, ты мало занимаешься.
Ты не вопросами задавайся,
а учись.
Ответы приходят с работой,
а не с размышлениями.
Разве может быть
свадьба без музыки?
Г-н Сервье, пора.
Вы готовы?
А вы пунктуальны.
Это хорошо.
Я готов, господа.
Моя жена обещала прийти,
но ее нет.
-Не знаете почему?
-Нет, не знаю.
Скажите ей...
Скажите ей, что я...
Впрочем, не надо.
Просто передайте
эту тетрадь.
Сервье!
Мы не заблудились?
Нет, лагерь близко.
Просто надо найти выход.
Ну ты даешь, Сервье!
Мы уже 20 минут его ищем.
Мы найдем,
это просто вопрос времени.
Зря мы сюда пошли.
Мы же голосовали.
И все были "за", даже ты.
Я проголосовал
за компанию.
За компанию не голосуют.
Иначе зачем?
Мой отец
против голосования.
А мой говорит,
что голосование - это свобода.
-Еще бы, он же префект.
-Не вижу связи.
-Мы вроде здесь уже проходили?
-Нет.
-Иначе значит, что мы заблудились.
-Мы не заблудились!
Мы ходим по кругу.
Значит, заблудились.
-Й что вы предлагаете?
-Разделиться.
Точно. Каждый пойдет
в свою сторону.
Первый, кто найдет выход,
зовет остальных.
А как он найдет остальных,
болван?
Крикнет им.
Тут ничего не слышно.
Твое предложение не годится.
-Надо оставаться вместе.
-Я тоже предлагаю разделиться.
-Я против.
-Тогда давайте голосовать.
Кто за то, чтобы разделиться?
Это наш единственный шанс.
Серж, если ты меня поддержишь,
я дам поносить мои часы.
-Это мухлеж!
-Я не мухлюю, а объясняю.
Луи, подумай хорошенько.
Голосуй, как я.
Ребята, я нашел выход!
Смотрите, он там.
Ура! Наконец-то!
-Но мы все равно голосуем.
-Зачем?
-Чтобы узнать, кто прав.
-Да перестань ты!
Давайте быстрее.
Нас наверняка уже ищут.
Ладно, так и быть.
Смирно!
Отряд, слушай мою команду!
Все-таки жалко,
что мы не проголосовали.
Заряжай!
Целься!
Пли!
Тебя освободили?
Да. Приговорили
к лишению гражданских прав.
Это отвратительно!
А Сервье - к высшей мере.
-Может, его помилуют.
-Не думаю.
У тебя пациент?
Ты в халате.
Нет.
Просто кое-что чинил.
Да?
-Ты куда-то ходила?
-Да. Тебя это удивляет?
Ты так редко выходишь на улицу...
Мне захотелось купить шляпы,
которые лучше подходят
к моей новой прическе. Показать?
Да, попозже.
Я говорил с Эскюдье.
Он разорался из-за того,
что я вбила в стену гвоздь.
-Гвоздь?
-Да.
Я боялась,
что моя картина упадет.
А я ее очень люблю.
Ты знал,
что Эскюдье шпионит за мной?
-Да?
-Да.
Он часами обсуждает нас.
Меня и Генриха.
Со своей женой.
Он подслушивает,
За мной.
Я его слышу.
Что ты слышишь?
Что он подслушивает.
Знаешь, я кое-что искал...
И посмотрел в твоем секретере.
Уж извини.
-Я нашел там газеты.
-Да, это для коллажей.
Коллажей?
Это такая смешанная техника.
Рисунок и коллаж.
В США сейчас очень модно.
Я как раз читала
статью в газете.
На картину наклеивают
газетные вырезки.
Очень интересно.
Я пойду разберу свой стол.
Все будет хорошо.
Все будет хорошо.
Я ничего не чувствую.
Это нормально?
Он сказал,
это случится неожиданно.
Спустя полчаса или час.
Тогда тебе лучше уйти.
Чтобы тебя не было,
когда меня обнаружат.
Я еще побуду с тобой.
Вот.
Началось.
Я чувствую.
Все расплывается.
Я плохо вижу.
-Он тебе говорил про зрение?
-Нет.
Просто сказал,
что надо пить залпом.
Помнишь
"Тысячу и одну ночь"?
Да.
И Шарезаду?
Шахерезаду.
Какой она была?
Прекрасной,
как день.
Загадочной, как ночь.
Я ничего не вижу.
Но боли нет.
Нет.
Какое у нее было платье?
Я не могу выйти замуж
в таком платье.
Как вы думаете?
А по-моему,
оно неплохое.
Конечно...
Вам наплевать на платье.
-Как и на женитьбу.
-Почему ты так говоришь?
Вы сказали,
что это ради документов.
Что я вас не интересую.
Если бы ты меня
не интересовала,
стал бы я заботиться
о твоих документах?
Вы сказали,
что не любите меня.
Да, я тебя не люблю.
Но никогда
не знаешь,
как все повернется.
Мы поженимся.
На тебе будет
красивое платье.
Я надену костюм.
Мы пойдем...
в ресторан.
А потом уедем...
в Этрета.
-Ты уже была в Этрета?
-Нет.
Там самый красивый в мире пляж.
Мы остановимся
в гостинице "Ле Бен".
Будем есть морепродукты.
А потом пойдем купаться.
Нам будет весело.
Нам будет
по-настоящему весело вместе.
И захочется продолжать.
Вы так думаете?
Элиана, надо верить.
Ты никогда не знаешь,
как все повернется,
но надо верить.
Тогда я попрошу платья
у моих кузин.
Они из Парижа.
А родители?
Что я им скажу?
Родители?
Но, Элиана...
С родителями все просто.
Ты...
расскажешь им...
какую-нибудь сказку.
Да.
Я расскажу им сказку.
Оккупация
1945, эпилог
Серия 7
Декабрь 1945 г.
Новости Вильнева
-Г-н Грожан.
-Что?
-Я хочу в туалет.
-Что?
Я хочу в туалет!
Подождешь конца смены.
Отпустите ее в туалет.
У меня и так двое отсутствующих.
Не знаю, сегодня вы
работаете, как улитки,
или что?
Уже должны были бы сделать
15 штук. А их всего 9!
Юбер, ты перегибаешь палку.
Что?
Мог бы отпустить ее в туалет.
Не лезь не в свое дело.
Это заняло бы 3 минуты.
Я сказал "нет"!
А ты принимайся за работу.
А вы чего ждете?
-Г-н Шварц.
-Сходить в туалет занимает 3 минуты.
Вы требуете соблюдать сроки.
Для этого их надо держать в узде.
Если женщине приспичило,
она плохо работает.
Чтобы не казалось,
что вы уступили,
скажите, что начальник дает
девушкам перерыв 5 минут.
-Действуйте.
-Как скажете.
Перерыв 5 минут -
подарок начальника!
-Тебе нравится меня унижать?
-Никто тебя не унижает.
Ты говоришь,
что я не прав.
Как мне завоевать у них авторитет?
Отпускай их в туалет,
когда им нужно.
Дома разберемся.
Как дела, дорогая?
-Ну как совещания?
-Я без сил.
В мэрии одни дураки,
на лесопилке - то же самое.
И ты должен ими руководить.
Значит, ты главный дурак.
-Только ты меня понимаешь.
-Я люблю тебя, знаешь?
Не могу в это поверить.
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
ВОЕННОПЛЕННЫЕ
11 ноября 2003 г.
Все фотографии были найдены
на одном чердаке в Вильневе.
Фотограф неизвестен.
Там показывают
единственную запись с марша.
Пройдемте.
Этот немой фильм
был снят одним из партизан
на камеру 8 мм.
Извините, сколько их было?
Согласно архивам, около сотни.
Понятно.
Тут газеты того времени.
"Нувеллист", "Бир-Хакейм".
И англосаксонские газеты.
Можете посмотреть статьи.
Г-жа Берио пришла.
Пришла наша гостья.
Попрошу вас сесть,
-Все в порядке?
-Да. Я устала.
Боюсь, что мне будет
нечего им сказать.
Не волнуйся. Идем.
Давай.
Ты присядешь.
Нам выпала честь
принять Люсьену Берио.
Здравствуйте.
В кресло.
Попрошу ей поаплодировать.
Г-жа Берио,
спасибо, что пришли.
Не за что.
Вы единственная живая
свидетельница марша 11 ноября 1943 г.
Я не участвовала в марше.
Я видела его из окна.
Вы скромничаете.
Вы вывели из строя передатчик.
Если бы не вы,
партизан бы схватили.
Не знаю.
Возможно.
В тот день вы осознавали
важность события?
Нет.
Когда живешь в настоящем,
почти ничего не осознаешь.
Просто живешь.
И все.
Каково быть героиней?
Я не героиня.
Я единственная,
кто еще остался в живых.
Да.
Все еще
начищаете аббата Буайе?
Хочу, чтобы к Рождеству
он сверкал.
Вы себе руки испортите.
Не вам этим заниматься.
Если я не сделаю,
никто не сделает.
Ну и что?
Это старая статуя,
никто на нее не смотрит.
Вот именно.
Я хочу, чтобы на нее смотрели.
Вы хотели приносить
пользу приходу,
и я согласился,
дабы направить вас на Путь.
Я вам очень признательна.
Но ваша неистовость становится...
Хотите,
чтобы я перестала?
Нет.
То есть, я не знаю.
Делайте, как хотите.
-Как дела?
-Хорошо.
Как ты думаешь,
чем питался Ной,
находясь на ковчеге?
Наверное,
рыбачил.
-С 2 червяками много не нарыбачишь.
-Какой он дурак!
Сосредоточьтесь,
когда распиливаете.
Зануда! Мы шутим, начальник.
Юмор - вежливость отчаяния.
-Ну да.
-Я сейчас.
Привет, шеф.
Пойдем перекурим.
Реймон.
-Так продолжаться не может.
-Все нормально, нет?
Они слишком много работают.
Устают.
Несут всякую чушь,
отвлекаются.
Производительность падает.
А уж безопасность...
Не приставай ко мне с этим. Тебе
платят, чтобы лесопилка работала.
Надо нанять людей,
но не пленных фрицев.
Почему?
Им жрать нечего.
Как они будут хорошо работать?
-Извиняюсь, но других нет.
-Надо механизировать распил.
Машину получим через год.
Несчастный случай неизбежен.
Мы уже на 3 недели
опаздываем.
Американцы берут
по 3000 франков в день за задержку.
Я обанкрочусь.
А если кто-нибудь
останется без руки?
Ты не готова?
Давай лучше все отменим.
Поздно, он уже едет.
-Сейчас будет.
-Это плохая идея.
Ты сказала,
что хочешь его видеть.
Да.
Но у меня редко
бывают хорошие идеи.
Ты мне часто
это повторяешь.
Мне начинают
надоедать твои капризы.
Да, я знаю.
Я знаю, что ты упрячешь меня
в психушку.
Что ты несешь?
Я лишь прошу тебя
встретить Текьеро...
подобающим образом. И все.
Даниель, он хочет мне зла.
Ему 5 лет.
И у него есть на то причины.
Он уже здесь.
Приведи себя в порядок
и приходи.
-Ты не сказал, что зайдешь.
-Нет.
Входи.
Март 1975 г.
-Мам рова?
а здо
30° ва?
Ну... как обычно.
Ты давно не называл ее мамой.
Не знаю, вырвалось.
Надо будет ее навестить.
Я не помешал?
Чтобы помешать мне, Текьеро,
надо встать очень рано.
Все просто, я ничего не делаю.
Ты утрируешь.
В старости это единственное,
что нам остается.
И еще - произносить фразы.
-В больнице проблемы?
-Нет.
Позавчера я делал операцию.
Рак толстой кишки,
вроде бы незапущенный.
Но возникли осложнения?
Нет.
Нет. Пациент хорошо
восстанавливается.
Но послеоперационный...
осмотр...
Во время войны из Вильнева
депортировали евреев.
Когда ты был мэром.
Налей-ка мне красного.
Нельзя,
чтобы нас так обжуливали.
За нашу работу должны
платить вдвое больше.
Они перегибают палку.
И что делать?
Амели, ты нам всем нравишься,
но имея такого подонка-мужа, -
извини за выражение, -
почему ты с нами общаешься?
Это она приготовила суп.
Муж - это муж.
А она - это она.
Жена должна быть на стороне мужа.
Я так понимаю.
Так было принято до войны.
-Ты ведь с ним спишь.
-Откуда ты знаешь?
Мы отвлекаемся.
Конкретно,
что вы хотите сделать?
Пусть Реймон или нанимает людей,
или больше платит.
А если он не согласится?
Он не согласится.
Если он не согласится...
мы примем меры.
Надо пойти на уступки,
иначе они объявят забастовку.
Забастовку?
Хотела бы я на это посмотреть.
А я нет.
Забастовка перед 2-м туром
мне не на руку.
Я в забастовщиков
стреляла бы, не целясь.
Я позвоню в банк
и попрошу кредит.
Предложи им надбавку
10 франков в день.
Они вымотаны.
Это не решит проблему.
Да, но другого
решения у меня нет.
Примени его или уходи.
Я не могу тебя бросить.
По сути, в чем проблема?
-Дай им, что просят.
-А стрелять, не целясь?
До воскресенья.
Став мэром, уволишь зачинщиков,
наймешь надежных людей.
-Зачинщик - это я.
-Час от часу не легче.
Я думала,
ему платят не за саботаж.
Люди для вас -
машины.
Нет. Они должны работать.
Если не хотят, их увольняют.
Работа слишком тяжелая,
и платят мало.
Пусть ищут другую.
И кем мы их заменим?
Кроме никчемных фрицев - некем.
Ничего, найдем.
Вопрос в том,
у кого власть в этом городе
и в целом в стране.
У восстанавливающих страну
предпринимателей
или у тех, кто ее разрушает?
Видишь, все прошло хорошо.
Да.
По словам президента США
Джорджа Буша-младшего,
Саддам Хусейн
скрывается где-то в стране.
Без радио никак нельзя?
„..будет пойман
и предстанет перед судом.
Можно.
Франсуаза.
Да?
Почему ты со мной
ни о чем не говоришь?
Ни о чем.
И так было всегда.
Наверное, я беру пример с тебя?
В Рождественскую ночь Дед Мороз,
который живет далеко на севере,
рядом с Северным
полюсом, садится в сани
с игрушками для детей.
Сани тянут
северные олени.
Он залезает в каждый дом
через дымоход
и приносит детям подарки.
-Всем детям?
-Да, всем детям.
Даже непослушным?
Непослушные дети получают
маленькие подарки.
Но ты хорошо ведешь себя.
И Дед Мороз принесет мне
большой подарок?
Конечно. Надо только
оставить ботинки под елкой.
Тебе что-то нужно?
Нет.
Точнее...
Как ты, Текьеро?
Минутку, дорогой.
Посмотри картинки.
Я сейчас вернусь.
Дед Мороз в санях с подарками?
Я видел это в семье американского
офицера, которого лечил.
Это он дал мне КНИГУ.
Кто поверит в такую чушь?
Ребенок.
Мне говорили, что подарки
приносит младенец Иисус.
Я верил.
Когда я возвращалась
с ночной мессы,
на кровати лежал апельсин,
принесенный Дедом Морозом.
Я предпочитала день
св.Николая,
тогда хоть подарки дарили.
На мой взгляд, идея о том,
что Дед Мороз
развозит подарки на санях
с оленями, поэтична.
Это хорошо.
Однажды Текьеро узнает,
что Деда Мороза нет
и что ты солгал ему.
Думаю, он поблагодарит нас
за красивую ложь.
Алло!
Да, конечно.
Я выезжаю.
Акушерка в Муассе
не справляется с родами.
Вернусь максимум через три часа.
Уложишь его?
Да.
Не испорти мою сказку
про Деда Мороза.
Я уже ничего не могу испортить.
Пациента зовут Гольдмунц.
Он рассказал,
как его продержали в школе 3 дня
за колючей проволокой,
с сотней иностранных евреев,
без воды и еды.
Ты был в курсе?
Конечно, я был в курсе,
ведь я был мэром Вильнева.
Папа...
он сказал,
что все организовал ты.
-Все несколько сложнее.
-Что ты виноват
в случившемся.
-Это неправда.
Ты был мэром Вильнева.
Ты мог не допустить этого.
Нет.
Нет, я не мог.
Я так уважал тебя.
Когда думал о тебе,
на ум приходили слова...
великодушие...
справедливость, честность.
Мы пытаемся быть справедливыми.
Люди были, как скот,
согнаны в школу твоего города
и отравлены газом в Освенциме,
а ты говоришь фразы?
-Текьеро...
-Нет!
Я гордился тобою, папа.
Черт, я гордился тобою.
О брате в Сопротивлении,
о пребывании в тюрьме
ты мне рассказывал.
Что ты еще скрыл от меня?
Мне удивила ваша записка.
У меня проблемы с исполнением
моего священнического долга.
-Какого плана?
-Внутренние.
-Хотите исповедаться?
-Да.
-Сейчас?
-Чем скорее, тем лучше.
-Тогда лучше в доме.
-Вы правы.
Этьен Шаррон
1914 - 1944
Кто это?
Друг.
У тебя нет друзей.
Откуда тебе знать?
Я прожила с тобой 20 лет,
между прочим.
Прогуляемся немного?
Да.
Тут тихо.
Я люблю тишину.
Так что за друг?
Это в прошлом.
Давайте забудем прошлое...
У меня была подруга
во время войны.
Мне кажется,
она очень любила меня.
Думаю, она любила меня.
Однажды мы поцеловались.
По-настоящему.
С тех пор прошло 60 лет.
-Это она там похоронена?
-Нет.
Она умерла,
но я не знаю,
где она похоронена.
Где-то.
Тебе больно?
Нет.
Нет.
Ты так и не вышла замуж.
Нет.
И я тебя никогда
не видела с мужчиной.
Любовные отношения
всегда казались мне...
Не знаю.
В детстве ты ужасно
любила романсы.
Я любила не романсы,
а песни о любви.
Да!
Это правда.
Буду ждать день и ночь,
Буду ждать всегда
Твоего возвращения.
Буду ждать,
Ведь улетающая птица
Ищет забвения
В своем гнезде.
Жозеф!
Оставишь мне кусок?
Аккуратно!
Ты и с женщинами так?
Ну и дурак!
Отмеряй!
Готово.
-Еще немного.
-Так нормально.
Хорошо.
Завтра годовщина моей свадьбы.
Впервые будем отмечать.
Когда партизанили, было никак.
Твоя жена партизанила?
Она была связной до 1944 г.
Маринетта, брюнетка.
Это твоя жена?
-Да.
-Поздравляю.
Спасибо.
Эй! Это вам что, гостиная,
где беседы ведут?
Медленнее женщин работаете.
Ладно, Юбер, все хорошо.
Нет, г-н Антуан, не хорошо.
Они на 20%
план недовыполнили.
Они со мной.
Делают по-максимуму.
График не соблюдается.
Мы делаем все, что можем.
Я так не считаю.
Вы языками чешете.
Когда хотите - перекуриваете.
Байки травите.
Когда работают - не болтают!
Пьер!
Плюем на технику
безопасности.
Погоди, что это значит?
Так выиграем одну минуту.
В день - 120.
2 часа.
Он хочет, чтобы мы больше
вырабатывали? Пожалуйста!
Попрошу сменить тон!
-Нам сменить тон?
-Тихо!
Юбер, мы поняли.
Еще поговорим об этом.
Вот гад!
Технику безопасности соблюдаем.
Простите меня, святой отец,
ибо я согрешил.
Слушаю вас, сын мой.
Мне все больше не дают покоя...
помыслы прихожанки,
о которой я вам говорил.
Помыслы - не грех,
пока они остаются
помыслами.
Но эти помыслы
мешают мне исполнять
мой священнический долг.
Ну... я жду встреч с ней.
Иногда не думаю ни о чем другом.
Да, это проблема.
У меня такие ощущения
были до семинарии.
Я тогда был знаком с женщиной.
В этом плане у вас преимущество.
Вы считаете,
что это преимущество?
Искренняя любовь
всегда приближает к Богу.
Я уверен,
что ваша любовь искренна.
Что мне делать,
чтобы вернуться на путь Господа?
Молитесь.
Подумайте о своем призвании.
Эту женщину...
вы любите?
Не знаю.
Но...
я вожделею ее.
Вы стоите на перепутье,
Эммануэль.
Вспомните о своем обете.
Будьте искренни сами с собой.
Будьте честны.
Если не будете справляться...
ВОЗМОЖНО,
вам придется сменить приход.
Ортанс!
Ортанс!
Папа! Папа!
Текьеро!
Папа! Папа!
Что ты тут делаешь?
Меня мама заперла.
Тут совсем темно.
-Ортанс!
-Папа! Папа!
Я схожу за ключом.
Я быстро.
Папа!
Он хотел убить меня.
-Он хотел убить меня.
-Где ключ?
Я гасила свечи на елке.
Я ощутила, что он у меня за спиной.
У него были ножницы.
Он держал их вот так.
Где ключ?
Его надо лечить.
Ему нужна помощь.
Где ключ от шкафа?
Сумасшедшая!
-Дай мне ключ!
-Нет!
Дай мне ключ!
Ты отдашь мне ключ?
Ты тоже хочешь убить меня.
Ты тоже хочешь убить меня.
-Папа!
-Все хорошо, сынок.
Мама ошиблась.
Она просто ошиблась.
Как ты?
-Добрый день, Франк.
-Г-н Ларше.
Текьеро заходил ко мне вчера.
Он назвал тебя мамой.
-Как она сейчас?
-Неплохо.
Много рисует.
Я хорошо себя чувствую,
Даниель.
Очень хорошо.
С Текьеро, напротив,
что-то не так,
раз он назвал меня мамой.
Мне хочется...
Я хочу все ему рассказать
о его рождении, его родителях,
усыновлении...
Хочу свозить его в Вильнев.
Хочу, чтобы он увидел
места своего детства.
Какой сегодня день?
Вторник.
Завтра нам дадут "снежки".
Я их обожаю.
Я подумал...
Ты знаешь,
что домом культуры в Вильневе
заведут дочь Берио?
-У Берио есть дочь?
-Да. Франсуаза.
Я позвонил ей.
Она готова устроить
выставку твоих картин.
Будет вернисаж.
Тебя отпустят на вернисаж.
На вернисаж?
Одним ударом убьем двух зайцев.
Съездим туда все втроем.
Вернисаж в Вильневе?
Почему бы нет?
А?
Вспомню молодость.
Молодость...
Молодость...
День закончен?
По вторникам мама не может
сидеть с сыном после 18.
А!
Вам тут нравится?
Да, я рада, что нашла это место.
Понятно.
Спасибо за Юбера.
Пленных плохо берут на работу.
Простите,
я лезу не в свое дело...
Ваш муж не слишком суров с вами?
Знаете...
когда Юбер вернулся
после 5 лет лагерей,
он узнал,
что у него есть 2-летний сын.
5 лет - долгий срок.
Он признал ребенка.
Но с тех пор у нас дома - ад.
А надбавка в 10 франков
вам помогает?
Да, это хорошая сумма.
Но деньги не могут
исправить все.
-Ты еще здесь?
-Я иду.
Ты опоздаешь домой
на 5 минут,
а твоя мать будет
пилить меня неделю.
Г-н Шварц.
До свидания.
Юбер, насчет того,
что случилось
во время Оккупации...
на прошлом надо
поставить крест.
У вас очаровательная жена,
чудесный сынишка,
хорошая работа.
Наслаждайтесь.
Я пойду обратно в цех.
Надеюсь добиться
повышения производительности.
Отметим успехи этой собачки,
которая
оправдывает
репутацию своих сородичей...
Тебя это забавляет?
Неизвестно,
где эта чудесная артистка
проходила обучение.
-Я смотрю.
-Я вижу, что смотришь.
‚Экзамен
по эквилибристике.
Плевать на то, что он ставит
чашки на нос своей собаки.
-Смотри-ка.
-На меня смотри.
Я смотрю.
Да. Я тоже могу
изобразить собаку. Смотри.
Я кладу на нос очки.
Встаю на четвереньки.
Хороший пес. Хороший.
Умница! Умница!
Принесла кого-то нелегкая.
Да!
-Г-н Реймон Шварц?
-Это я.
Вы арестованы
за убийство Луи Каберни,
совершенное в октябре 1941 г.
в Вильневе.
Уведите его.
Амели,
позвони адвокату.
-Что?
-Позвони моему адвокату!
Жюль Берио: "Сопротивление -
это был каждодневный героизм".
У вас хорошее настроение.
Церковь идет вам на пользу.
Может, вы упустили свое призвание?
Лучше было,
когда мы молчали.
Вы утрируете!
Я бы не смог
долго продержаться.
Вы - возможно.
Вы видели мое интервью
в "Фигаро"?
Это слава, верно?
Вы очень кичитесь собой
после возвращения из Алжира.
Фотография неплохая.
Смотрите.
Вы убили немецкого солдата?
Я хорохорился перед журналистом.
-Это правда или нет?
-Что?
Что вы убили
немецкого солдата.
Да. Знаете...
Когда?
В Лионе, в ноябре 43-го.
Я был с Ланзаком.
Дурацкая проверка документов.
Нас задержали.
Ланзак выхватил "Люгер" у солдата,
оружие упало на землю,
я схватил его и выстрелил
немцу в спину два раза.
Мы еле ноги унесли.
В этом не было ничего героического.
Вы мне не рассказывали.
Я вам 2 года почти
ничего не рассказываю.
Похоже, вас это устраивало.
Кстати,
у меня для вас хорошие новости.
Историю с самолетом замяли. После
праздников сможете снова преподавать.
Очень хорошо.
Похоже, вы не рады.
Рада.
Я пойду, Жюль.
Идите.
-До которого часа работают?
-До 23 ч.
-Ты останешься?
-Конечно.
А Женевьева не злится?
Нет. Она любит меня.
Одно другому не мешает.
Женевьева
не такая.
Она знает, что такое работа.
На ней одной вся ферма:
встает
в 6 утра,
ЛОЖИТСЯ В ПОЛНОЧЬ.
-Не упусти ее.
-Надеюсь не упустить.
Что там такое?
Остановите машину!
Остановите машину!
Помогите мне!
Юбер, подгони машину!
Черт!
Серия 8
Мне нужно 10 франков.
Здесь деньги не выдают.
Вот моя карта.
Это карта
социального страхования.
Это карта для консультаций у врача
и для аптеки.
Следующий!
-Мне нужно 10 франков.
-Послушайте...
В магазин сходить.
Я не понимаю.
Мне нужно всего 10 франков.
Я тут с самого открытия жду.
Вот, возьмите.
Возьмите.
-Вы работаете в соцстрахе?
-Нет.
Но я участвовал
в его создании.
Спасибо.
Я не понимаю.
У меня номер 642.
-Когда моя очередь?
-Автомат не работает.
Я вас слушаю.
Почему вы нажимаете на кнопку,
если автомат не работает?
Это для учета.
Вы по какому вопросу?
Меня зовут Антуан Мартен.
Я пришел насчет моей жены
Женевьевы.
У нее тяжелая болезнь.
ЕЙ должны оплачивать все расходы.
Что за болезнь?
-Альцгеймер.
-Й в чем проблема?
Ей уже 3 месяца
ничего не возмещают.
Я вам писал,
звонил, но все без толку.
У вас есть
ее карта соцстраха?
-Она ее потеряла.
-Это проблематично.
-Говорю же, у нее Альцгеймер.
-И что?
Она все теряет.
Значит, у нее есть опекун?
Опекун - наша старшая дочь,
но она сейчас за границей.
Без карты
я не могу ничего сделать.
У меня есть ее номер
и последние выписки.
Да, но, чтобы проверить,
в чем дело, нужна карта.
А без нее?
Без нее я не могу
войти в компьютерную программу.
Найдите карту
или сделайте новую.
Я же объяснил:
ее опекун сейчас за границей.
Возьмите мою.
Спасибо, не надо.
Послушайте, при такой болезни
уход на дому
стоит очень дорого.
Я больше не могу
платить из своего кармана.
Без карты
я не могу ничего сделать.
-Следующий!
-Подождите!
Мы боролись за то, чтобы создать
систему социального страхования.
Люди отдавали за это жизнь!
Да какая разница?
Я спешу, у меня диализ.
Социальное страхование -
это принцип солидарности.
Защита для всех и каждого!
Вы должны гордиться тем,
что тут работаете!
А кто сказал, что я не горжусь?
Я вас слушаю.
Вы даже не посмотрели
ее документы.
-Без карты в этом нет смысла.
-Послушайте,
вы уже 2 раза
запрашиваете выписки...
-Все в порядке?
Вы меня слышите?
Мужчина!
Гаэль, вызывай скорую!
Все будет хорошо.
Сейчас приедет скорая.
Расстегните ему
воротник.
Может, дать понюхать
лавандового масла?
Вы меня слышите?
Мужчине стало плохо.
Приезжайте быстрее!
Женевьева...
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
ЗАБАСТОВКА
Пьер потерял кисть левой руки.
Хирург надеется...
спасти руку,
но, скорее всего,
она будет парализована.
Что вы будете делать?
Возьмем двух фрицев.
Отец г-жи де Кантийон
обещал помочь.
Я не об этом.
Что станет с Пьером?
Реймон будет платить его жене пенсию
в дополнение к страховке.
Сколько?
Мы еще не знаем.
Смотря что будет предусмотрено
новой системой соцстраха.
Она сейчас как раз обсуждается.
А какие меры вы примете
в плане безопасности?
-Это тут ни при чем.
-Еще как при чем!
Ребята устали.
Мы тоже.
Такое может случиться с каждым.
-Нет, если ставить предохранитель.
-Мы его сняли.
Я вас не просил его снимать.
Нет. Зато всю плешь проел
насчет дневной выработки.
А как ее повысить?
Из-за давления дирекции
мы подвергаем себя опасности.
Послушайте...
Это только что случилось.
Мы еще не нашли решения,
но обязательно найдем
и предложим вам.
А пока за работу!
Думаю, нам с ребятами
надо обсудить это.
Время простоя
я вычту из зарплаты.
Тогда будет общее собрание.
Постойте.
Так не надо...
Обсуждайте.
Из зарплаты ничего не вычтут.
А завтра поговорим.
Идет?
Идет.
Пошли, Юбер.
Даниель...
Он читает мои мысли.
-Вкусный суп, солнышко?
-Да.
Все лучше, чем у тети Марты.
Ты слышал,
что я сказала?
У Марты еще едят брюкву.
Представляешь?
По воскресеньям
тетя Марта печет пирог.
-Знаешь, что сказала мне Сара?
-Сара?
Да.
"Этот ребенок
читает мои мысли".
-Она так раз 5-6 говорила.
-Перестань.
Не надо.
Не сейчас.
И как у Марты пирог?
Вкусный?
Нет, невкусный.
А у нас пирог вкусный.
Только сначала надо съесть
суп и салат.
Я пойду к себе.
Все в порядке, малыш.
Мама Ортанс не любит суп?
Вот.
Здесь все и началось.
Моя машина была там...
А тут были военные.
Фургон стоял здесь.
Твоя мама...
лежала в моей машине.
Она потеряла много крови,
требовалось переливание.
Военные обещали отвезти ее,
И отвезли?
Нет, вряд ли.
Когда я снова увидел ее
спустя несколько дней,
она была мертва.
Не думаю,
что ей сделали переливание.
Скорее всего, нет.
Почему ты сам ее не отвез?
Меня ждала Ортанс,
а немцы начали бомбить Вильнев.
Я хотел быстрее вернуться.
А я?
Где был я?
Ты...
Ты лежал...
на заднем сиденье машины,
закутанный в одеяла.
Одно в голубую полоску,
другое красное.
Мы их сохранили.
Я хотел дать тебя солдатам,
чтобы не разлучать с матерью.
Но сержант отказался.
Мол, что он будет делать с ребенком,
если женщина умрет.
У Ортанс не могло быть детей.
Не знаю, что на меня нашло.
Я даже не думал.
А просто привез домой.
Странно...
В тот день тоже были раскаты.
Но из-за бомбардировок.
Думаешь, она умерла
на этом мосту?
Нет, вряд ли.
Когда я передал ее военным,
она была в сознании.
Она была красивой?
Да.
Думаю, она была красивой.
И...
нежной?
Знаешь, я ее недолго видел.
Но да.
Думаю, она была нежной.
Она назвала тебе свое имя?
Карлотта.
Это она сказала "Те кьеро"?
Когда ты родился...
"Те кьеро..."
Я решил,
что она хочет тебя так назвать.
Мне бы так хотелось
увидеть ее!
Святой отец!
У меня закончился чистящий порошок.
У вас не будет еще?
-Вы уверены?
-Да. Посмотрите.
Осторожно,
этот порошок токсичный!
Вытрите руки.
Я не знала.
Во вчерашней газете была статья
про прачку из Безансона,
которая отравила так мужа.
Представляете?
Это ужасно!
Каждый день она подсыпала
ему в суп немного порошка.
А поскольку он безвкусный...
Убить человека,
с которым ты прожил столько лет...
Человеческая душа
поистине загадочна.
Я схожу за порошком.
Надо объявлять забастовку,
иначе ничего не изменится.
Верно.
Я не могу
оставаться без зарплаты.
День продержусь,
но не больше.
Я тоже.
Мне надо 6 ртов кормить.
Я и дня не продержусь.
Сначала мы должны
предложить согласительную процедуру.
-Это что-то новое!
-Так по закону от декабря 36-го.
Если забастовка обоснована,
на законы плевать!
Нам нужны деньги,
а не законы!
-Я не согласен.
-Как это не согласен?
Тихо!
Ничего не слышно!
У нас есть не только права,
но и обязанности.
Надо предъявить дирекции
наши требования.
Если она нам откажет -
можно бастовать.
Пьер лишился руки
из-за этой Шассань и ее америкашек!
Мы вкалываем как ломовые лошади.
Мы дирекцию предупреждали!
Но они и в ус не дуют.
Так что бастуем -
и точка.
Я согласна!
Если мы хотим победить,
то должны действовать по закону.
Амели, закон
всегда на стороне сильного.
Действовать надо силой.
Думаешь, мы прогнали немцев,
соблюдая закон?
Так!
Выношу на всеобщее голосование
предложение
объявить
бессрочную забастовку.
Кто "за"?
-Забастовка?
-Да.
Момент
очень неудачный.
Кандидат,
у которого бастуют рабочие...
-Мы же не виноваты.
-Нет.
Но у хорошего директора
забастовок не бывает.
И вы еще говорили,
что Реймон - идеальный кандидат.
Если провалите выборы,
вашему отцу в Париже
тоже достанется.
-Антуан, кто зачинщики?
-Я больше не в полиции.
-Ты наш сотрудник.
-Но не стукач.
Зачинщики - Ансельм,
Сюзанна Ришар
И моя жена.
Поговорите с женой,
а остальных мы уволим.
Сюзанна Ришар, кажется,
была в Сопротивлении?
Да, одной из первых.
-11 ноября 1940 г.
-Тогда ее не увольнять.
Неужели мы все время будем
оглядываться на Сопротивление?
И мы, и наши дети,
моя дорогая.
По закону
мы не можем их уволить.
По закону должно быть
предупреждение о забастовке.
Чего они хотят?
Денег,
уважительного отношения,
лучших условий труда...
-Дополнительных рабочих.
-Они верят в чудеса!
А вы нет?
-С войны - нет.
-Очень зря.
Без чудес
на выборах не победишь.
Надо, чтобы и другие
в них поверили.
Пойдите на уступки на условии,
что они прекратят забастовку.
Надо, чтобы все знали:
Шварц -
добрый и щедрый начальник.
-Я вас провожу.
-Не надо.
Не подведите меня.
Может, попросим Лорио
прислать полицию?
Полицию?
Жанина, ты в своем уме?
А почему нет?
Я не прихвостень
режима Виши.
Почти все прихвостни
пошли потом в Сопротивление.
Ты первый.
Важно, чтобы на выборах
не победили большевики.
Забастовка?
Об этом не может быть и речи.
Еще как может.
За нее проголосовало большинство.
Мы связываемся с лесорубами,
карьерами...
-Ты не читаешь "Юманите"?
-Раньше читала.
Торез четко определил
линию партии:
задача трудящихся -
работать, работать и работать.
Забастовка - это саботаж.
-Бред собачий.
-Это линия партии!
Наша партия
участвует в восстановлении Франции.
Марсель Поль -
министр промышленного производства.
Эдмон, рабочие лесопилки
проголосовали.
-Пусть голосуют еще раз!
-Да? И как?
Невыносимый ритм работы,
низкая зарплата.
Недавно был несчастный случай.
Если начнется забастовка,
партия не поддержит ее.
И ты тоже.
Но...
Это же то, что надо
перед выборами.
Не знаю.
Но линия партии приоритетнее
муниципальных выборов.
Торез и Дюкло не поддержали после
освобождения ни одну забастовку.
Ладно.
У Гюстава и Леоноры
все в
поря,
дке?
-Да.
-Они помогают нам с выборами.
-В городе?
-Да. А что?
-Ничего.
Просто интересуюсь.
Это же моя дочь.
Забастовку нужно остановить.
Это невозможно.
Если я скажу людям,
что партия против,
они отвернутся
и от партии, и от меня.
-Ты уверена?
-Абсолютно.
Всем надоело.
Люди хотят перемен.
Ладно.
Если движение не остановить,
его надо возглавить.
Официально
партия осудит забастовку.
А неофициально она поможет нам
избавиться от Шварца.
Отравительница
Вы? Вот так сюрприз.
-Я помогаю священнику.
-Это очень благородно.
-Й вам еще долго?
-Еще как!
Я уже несколько дней
чищу эту статую.
Замечательно.
Но...
вы все же делаете перерывы?
Я мог бы
угостить вас глинтвейном.
Это не отнимет у вас
много времени.
Глинтвейн идеален для тех,
кто занимается физическим трудом.
На самом деле...
я хотел попросить об одолжении
для моего внучатого племянника.
Отец хочет отдать его
в лицей Вильнева.
Но из-за всех событий
он не смог сдать экзамены.
С этим не должно быть проблем.
Попросите моего мужа.
Нет-нет, я не хочу
его беспокоить.
Я сказал вам, потому что
мы так неожиданно встретились.
Я пришел поставить свечку
в память о моих двух товарищах,
павших за родину.
-Надо же!
-Не думала, что вы верующий.
-Я особо не верю.
Но они верили.
Сейчас они там, на небесах.
Мне хотелось в такой холод
немного согреть их.
Кстати, ваш муж тоже
знал их.
-Да?
Мы были вместе,
когда их убили.
-В Лионе?
-Да.
-Но откуда вы знаете?
-Жюль мне рассказал.
Как и про то,
что убил тогда немца.
Вы что-то перепутали.
В тот день он никого не убил.
Мы просто бросились бежать,
оставив позади нас
Робера и Матье.
Но это было в Лионе
в ноябре 43-го?
Да, 27-го.
Некоторые даты не забываются.
Ане было другого раза,
когда вы с моим мужем
избежали ареста?
Нет, слава богу.
Но почему вы спрашиваете?
В оккупацию
я бы счел это подозрительным.
Просто хочу больше узнать
о его деятельности в Сопротивлении.
-Это нормально.
-Конечно.
Ваш муж - настоящий герой.
-Так и знайте.
-Да.
Так что насчет глинтвейна?
В другой раз.
Перед Рождеством
у меня много работы.
Конечно.
В другой раз.
Может быть.
Я к доктору Ларше.
Вы на консультацию?
Его сейчас нет.
-А когда он будет?
-Не знаю. Не раньше вечера.
Вечером?
Я не могу столько ждать.
Если что-то срочное,
обратитесь к доктору Море.
Я не на консультацию.
Вы его жена?
Да.
Я пришла по просьбе
Сары Мейер.
Вы ее знали?
Конечно, знала.
Как она?
Она скончалась у меня на руках.
Заходите, прошу вас.
Извините, я не ожидала...
Выпьете что-нибудь
или поедите?
Я спешу.
У меня скоро поезд на Марсель.
В октябре 44-го
меня депортировали в Биркенау.
Там я и познакомилась с Сарой.
Вы были подругами?
В бараке она спала
надо мной.
Она рассказывала мне
про вашего мужа.
Как я поняла,
он был добрым начальником.
Она была
его любовницей.
Не стесняйтесь,
я об этом знала.
Когда она умерла?
Спустя 3 дня после освобождения
лагеря, в конце января.
Словно хотела
умереть свободной.
Она заболела тифом.
От него погибли
многие депортированные.
Какой ужас!
В последние 2 дня
я не отходила от нее.
Прежде чем впасть в кому,
она попросила обещать,
что я зайду к доктору Ларше
в Вильневе,
если когда-нибудь буду рядом,
чтобы... рассказать
о ее последних днях
и сказать,
что она часто думала о нем.
Думаю, она его очень любила.
Да, возможно.
А насчет него я не уверена.
Не могу вам сказать.
В общем, свое обещание
я выполнила.
Вы передадите все мужу?
Да, обязательно.
Вы точно не хотите
поесть чего-нибудь?
Я не голодна.
-Как дела?
-Плохо.
Рабочие отказываются
от переговоров,
а Шассань
хочет привлечь полицию.
Придется,
если они остановят лесопилку.
Спасибо.
-Ты добавила мелассу?
-Так ведь вкуснее. Нет?
Да, правильно.
Приходил американский полковник.
Над тремя солдатами,
которые на меня напали,
был суд.
Одного из них
приговорили к смерти.
К смерти?
Завтра его повесят.
Это негр.
Тот, что ничего
не сделал.
Полковник сказал,
что в американской армии
практикуется расовая сегрегация
и что черного...
наказать проще,
чем белого.
И они еще будут учить нас тому,
что такое демократия и свобода!
А еще он попросил меня
забрать заявление.
-И предложил денег.
-Если он думает, что купит тебя...
Я согласилась.
Согласилась?
Это 30 000 франков.
Но...
Ты уверена в своем решении?
Я подумала,
что в таком случае,
если тебе опротивела лесопилка,
мы сможем прожить без нее,
Иди ко мне.
Как хорошо,
что у меня есть ты!
Вы действительно боролись
за создание системы соцстраха?
Да.
Можно и так сказать.
Вы были в профсоюзе?
Нет, в Сопротивлении.
Понятно.
Поехали. Быстро.
-Мы отвезем вас в больницу.
-Зачем мне туда?
Пройдете обследование,
отдохнете.
Разве можно
бросать детей одних?
Надо что-то сделать.
Дайте мой пиджак.
Вам сейчас нельзя
двигаться и говорить.
Знаете, я горжусь тем,
что работаю в соцстрахе.
Не надо разговаривать с ним.
Все в порядке?
Не беспокойтесь,
мне ничего не грозит.
У меня
карта соцстраха есть.
Вот уж не думал,
что вы вернетесь так рано.
-А то бы я вас подождал.
-Ничего страшного.
-У вас ДОВОЛЬНЫЙ Вид.
-Я был у мадам Берты.
Со вчерашнего дня там работает
чернокожая американочка.
Ее кожа мягкая, как бархат.
-Мне это неинтересно.
-Я потому и рассказываю.
А как она танцует!
Перед вами уже танцевала
обнаженная женщина?
Хотите сыру?
Нет.
-Налейте мне лучше вина.
-Вина?
Что-то случилось?
Что празднуем?
Может, и мне
надо чаще ходить в церковь.
В исповедальне, наверное,
очень хорошо...
Какой вы сегодня вульгарный!
Просто я немного выпил,
Люсьена.
А ведь достаточно
одного вашего слова.
Ия мог бы...
Так вот какое вино?
Да.
-Вкусное.
-Когда как.
Я подумала о том,
что вы мне вчера рассказали.
Я вам вчера что-то рассказал?
Мы уже давно
не откровенничаем.
Вы рассказали,
как убили немца.
Да, и что?
-Это было в Лионе?
-Да.
-В ноябре 43-го?
-Да.
-Вы были с Ланзаком?
-Да.
Вы запомнили,
как выглядел тот немец?
Я выстрелил ему в спину.
Обычная немецкая серо-зеленая спина.
Почему вы спрашиваете?
В тот день
вы с Ланзаком были одни?
А, вы говорили с Ланзаком!
Он сказал, что хочет
поставить свечку. Я и забыл.
Думаю, он рассказал вам
про тот случай в Лионе.
Мы еле унесли ноги!
Жюль, вы действительно
убили немца?
В Лионе?
Я немного присочинил.
Или где-то еще?
Может, вы решили
покрасоваться перед журналистом
или передо мной?
Покрасоваться?
Люсьена, я же некрасивый.
Не так ли?
Мне важна душевная красота.
Так я о ней и говорю.
Да, Люсьена,
я убил немца.
Было дело.
И могу сказать...
Сделал это с удовольствием.
Спокойной ночи.
Ничего нового?
Нет, нет.
Я тебе потом расскажу.
Что потом?
-Есть будешь?
-Мне надо выспаться.
Как Текьеро
вернулся к Марте?
Нормально?
Он спросил,
за что ты на него злишься.
Я сказал Марте,
что тебе нездоровится.
Я больше не буду
привозить Текьеро сюда.
Лучше сам съезжу к Марте.
Я умоюсь и пойду спать.
Спокойной ночи.
-Даниель!
-Да.
-Мне надо тебе кое-что сказать.
-Послушай...
Кое-что тяжелое.
Я устал.
Завтра поговорим.
Это насчет Сары.
Я уверен, что это может
подождать до завтра.
Даниель, она умерла!
Ты прочитала это в мыслях Текьеро?
К нам приходила одна женщина.
Она и сказала.
Какая женщина?
-Ортанс, послушай...
-Ее зовут Рашель.
Она так представилась.
А фамилия как?
Я не знаю. Не помню.
Она что-нибудь оставила?
Письмо или записку?
Нет. Она спешила на поезд...
Точно, на поезд до Марселя.
Они были вместе в концлагере.
Ну конечно!
И где?
Не помню.
Она сказала что-то вроде...
"Баркенау", "Боркенау".
Я забыла.
-Тебе не надоели твои выдумки?
-Даниель, клянусь, это правда.
Соседи говорят
о вас с Генрихом,
в прачечной нарочно
портят твои платья,
Текьеро хочет убить тебя ножницами
и читает твои мысли.
Ты рассылаешь анонимки,
в том числе и мне!
А теперь невесть откуда
взявшаяся женщина рассказала тебе,
что Сара, единственная,
кто по-настоящему любил меня, умерла?
Тебе не надоело?
А мне надоело!
-Думаешь, я сошла с ума?
-Да.
Ты сумасшедшая!
Я думал,
что смогу мириться с этим,
смогу выносить тебя.
Но зачем мучить меня,
придумывая про смерть Сары?
Я больше не могу терпеть
твой эгоизм, твой инфантилизм,
твои бредни!
-Клянусь, это правда.
-Замолчи!
Заткнись, как говорят в народе.
Не говори больше про правду.
Ты не знаешь, что это значит.
-Я ухожу.
-Давай, уходи.
Поезжай в Марсель,
в "Боркенау".
Езжай к своему Генриху,
катись к черту!
Но Сару оставь в покое.
И меня тоже!
Это правда.
Это правда.
Г-жа Ларше?
Я Франсуаза Берио.
Я рада, что вы смогли приехать.
Здравствуйте.
Ваш муж сказал,
что вам нездоровилось.
Он так сказал?
В Даниеле пропадает
призвание комика.
Мы почти все повесили.
-Вы п
ринесл
и еще одн
о у картину?
-Это моя последняя.
-Замечательно.
-Эти автопортреты за несколько лет...
-Эта не автопортрет.
-Правда?
-Да.
Вы меня
заинтриговали.
Можно?
Вижу...
Она...
совсем непохожа
на другие.
Куда бы ее повесить?
Может, сюда.
Нет.
Тогда сюда.
Советский обвинитель
на Нюрнбергском процессе
Нацисты убили
миллионы евреев
-Вы видели утром мою жену?
-Нет.
В ее комнате
и в ванной
было тихо.
Соланж,
мне очень жаль,
но я не могу вас оставить.
Я не смогу платить
даже за 6 часов в неделю.
Ничего, все еще изменится.
Я могу подождать.
Матье же теперь
получает пенсию.
Я вам очень признателен.
В прошлом году
вы почти что спасли мне жизнь.
Такое не забывают.
-Ларше.
-Это комиссар Лорио.
У меня плохие новости.
Ваша жена...
Да?
Патрульные
задержали ее на вокзале.
Она разговаривала
С ЛЮДЬМИ...
Мне неудобно вам говорить,
но она была абсолютно голой.
Она разделась перед всеми,
крича, что люди
должны увидеть голую правду.
Прокурор обещал
не возбуждать дело,
но такое
не должно повториться.
-Я займусь ею.
-На вокзале были дети.
Ортанс!
-Пойдем, Ортанс.
-Нет.
Не будешь же ты
сидеть тут.
Буду.
Мне здесь хорошо,
Я как дома.
У тебя нет одежды.
-Одеяла достаточно.
-Ты не можешь оставаться тут!
Я не пойду с тобой.
Послушай...
Извини за вчерашнее.
Я вовсе не думаю то,
что сказал.
Но, по-твоему, я сумасшедшая?
По-моему...
события прошлого года
тебя травмировали,
и тебе нужна помощь.
Чья помощь?
-Врача.
-Нет-нет.
Я врачей не люблю.
Не такого врача, как я.
А настоящего,
как ты говоришь.
Только что это даст?
Он выпишет лекарство,
и тебе станет лучше.
-Правда?
-Гарантирую.
Есть специалисты
по таким расстройствам.
Они добиваются результатов.
Я корю себя за то, что не понял,
насколько все серьезно.
Насчет Сары я сказала правду.
Я ничего не выдумала.
Послушай,
давай не будем об этом.
Пойдем.
Поехали домой.
Я много чего знаю.
-Засажу сюда на пару дней.
-Я не вру!
А вы сегодня рано!
Вы одна?
Сегодня моя очередь
готовить кофе и суп.
Для бастующих?
-Вы на нас злитесь?
-Нет.
-Забастовка - ваше право.
-Это не ответ.
Я люблю трудности.
Это мое.
Потому и баллотируетесь в мэры?
Отчасти.
Не обижайтесь,
но эта работа не для вас.
Почему это?
Я служила в префектуре
при покойном Сервье.
Эта среда не для вас.
Вам нужны творчество,
свобода...
Это Эдмон Лербье
вас подослал?
Давайте помогу.
-Вам больно?
-Ничего. Просто упала.
Ладно.
-Куда нести?
-Туда.
Отлично.
Ничего себе!
Просто невероятно.
За неделю вы отчистили
150 лет пыли и грязи.
-Это пустяки.
-Не скромничайте.
А то даже подозрительно.
Проходите.
Г-жа Сигье пришла на исповедь.
Мне надо идти.
Святой отец, я...
Да?
У меня дома
чугунная кастрюля,
и я давно мечтаю ее оттереть.
Вы не возражаете?
Вы что, шутите?
Это ничтожная плата
за такую колоссальную работу.
Мы не можем держать
И МОЛОЧНЫХ, И МЯСНЫХ коров.
Бабушка говорила,
что иначе жизни не будет.
-А ты что предпочитаешь?
-Молоко.
Разводить коров на убой...
Тогда давай МОЛОЧНЫХ.
Одна я не справлюсь.
Есть тут кто?
Заходи.
-Привет.
-Как дела?
Решил заглянуть к тебе,
раз на лесопилке не виделись.
Как ты?
Реймон меня сегодня отпустил.
-Будешь суп?
-Не откажусь.
Как там у вас дела?
Бастуем.
А какие требования?
Мы ведь неофициально говорим?
Иначе зачем бы ты сюда пришел?
Захотелось взглянуть на ферму.
Мне тут нравилось.
Вкусный суп.
И не кислый.
Хотя это бабушкин рецепт.
Мы просим прибавки в 20%
к базовой ставке,
снижения нормы выработки на 10%,
создания 4 рабочих мест у мужчин
и 2 у женщин.
Ансельм, будете много просить,
не получите ничего,
кроме полиции.
-Ты мне угрожаешь?
-Нет.
Просто говорю как есть.
А по мне, так это угроза.
Передай Шассань,
что ее брус у нас.
Пока не договоримся,
мы его не отдадим.
Ясно.
ОККУПАЦИЯ
1945, эпилог
Серия 9
Асунсьон, Парагвай
Март 1960 г.
В последний раз спрашиваю.
Где спрятано оружие?
Где Мигель?
Ты глухой или тупой?
Знаешь, что я сделаю с тобой?
Вырву тебе ногти,
сукин сын.
Потом язык.
Это очень больно.
Понял?
Если вырвешь ему язык,
как он будет говорить,
придурок?
Где Мигель?
Где оружие?
Мать твою, сукин сын!
Сдохни!
Убивать людей надо после того,
как они все скажут,
а не до!
ЦРУ должно помогать нам,
а не насмехаться.
Как мы теперь найдем Мигеля?
Есть Пакита, его жена.
Это она возглавляла группу.
А не он!
Унесите его!
Нет!
Оставьте его здесь!
Надеюсь, она знает, где Мигель...
Ты Пакита?
Ты хочешь умереть быстро...
или медленно?
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
ОЖИДАНИЕ
Идем.
Итак...
Ваш сын читает ваши мысли.
Да.
Откуда вы знаете, г-жа Ларше?
Может, это вы
читаете его мысли?
Нет.
Я знаю, чувствую это, и все.
Но, похоже, вы мне не верите.
Слушаю вас.
-Вы хорошо спите по ночам?
-Нет.
Потому что соседи шумят.
-Сон очень важен.
-Да.
Я бы хотела спать.
Мы вам поможем.
Мне кажется, вы много курите.
Мне это помогает.
В чем?
Не знаю.
Пищеварение у вас нормальное?
Она очень мало ест.
А стул?
Не знаю.
Я сру очень хорошо,
доктор.
Ну что ты, Ортанс!
Можно идти домой?
Можно идти домой?
Да.
Это все, г-жа Ларше.
Подождите, пожалуйста,
в соседней комнате.
-Вы будете говорить обо мне?
-У нас будет мужской разговор.
Врачебный.
Даниель, я хочу домой.
Г-жа Ларше,
извините за прямоту, но...
С вами сейчас трудно уживаться.
Вы создаете проблемы
вашему мужу
И другим людям.
Обществу.
Вы хотите, чтобы это прекратилось?
Да.
Тогда
подождите в соседней комнате,
Недолго.
Дорогой коллега,
вы правильно сделали,
что привели жену.
Состояние
серьезное.
Она заперла нашего
пятилетнего сына в шкафу.
Придумывает каких-то посетителей.
Покушения на убийство.
И верит в это.
Это-то и ужасно.
Похоже
на параноидную
шизофрению
с систематизированной
манией преследования.
Если ничего не делать,
ее состояние будет ухудшаться.
-Вы хотели видеть меня?
-Да.
У меня проблема
с последней картиной.
Вот как?
Она вам
не нравится?
Г-жа Ларше, я восхищаюсь
вашими работами.
Я боролась за то,
чтобы устроить эту выставку.
Но эта картина...
Не могу ее выставить.
-Вы шутите?
-Мы в Вильневе, пострадавшем
во время оккупации.
-Я была здесь, мадемуазель!
И я страдала
после оккупации.
Г-жа Ларше... В 1975 году
нельзя выставлять
портрет руководителя СС,
который своей рукой убивал
и пытал здесь людей.
Его шлюху выставлять можно,
аего нет!
Что, простите?
Нет.
Без этой картины
выставки не будет.
Без него автопортреты не имеют
смысла. Они родились благодаря ему.
-Но это ваша последняя картина...
-Да, самая последняя!
Но я задумала ее
с самого начала.
Это так трудно понять?
Вы с ними заодно.
Вот в чем дело.
С ними?
Забудьте.
Г-жа Ларше,
начнутся протесты,
возможен бойкот.
Мэрия...
Ради выставки
меня отпустили из клиники.
Это была не моя идея.
Так что на бойкоты
и протесты мне плевать.
Выставка подразумевает
осознанный выбор, так?
Да.
Тогда вы выставляете
все мои картины,
или я все забираю
и уезжаю обратно.
Берегите ее.
Это все?
Нам надо вдвое больше.
Сходите в типографию.
Надо активизироваться, товарищи.
До второго тура три дня.
На трети улиц не раздали листовки,
"Юманите" не на всех перекрестках.
-Буржуи победят.
-Мы делаем, что можем.
Даже подмогу нашли.
Кто отвечает
за улицу Гамбетты?
Я.
-И Леонора.
-Вы обошли всю улицу?
Все отмечено красными флажками.
Да, товарищ.
Проблема в том, что мы проверили.
Партия всегда проверяет.
К счастью.
В домах с 1-го по 80-й в почтовых
ящиках ни одной листовки.
Так что,
товарищ Роллан?
Это я виноват, товарищ.
Я забыл листовки в автобусе
и не решился вам признаться.
Я солгал товарищу Леоноре,
сказав,
что разнес листовки
до нашей встречи.
Я же говорил, что работа
в этой группе не на высоте.
Не уследил.
Прошу прощения у тебя и у партии.
Потеря листовок - промах.
Никто не застрахован.
Но лгать партии,
отмечать флажками
улицу Гамбетты -
другое дело.
Это мелкобуржуазный
индивидуализм,
дополненный
тенденцией к фракционизму.
Понимаешь?
Да.
Ты понимаешь серьезность
своего проступка?
Я не подумал, товарищ.
Дисциплинарная комиссия
рассмотрит твой случай.
-Гюстав, будешь докладчиком?
-Да.
Надо вызывать полицию.
Сколько можно!
Может, дождемся второго тура?
Но они заблокировали склад!
К забастовке присоединяются
водители, лесорубы.
Делегат от лесопилки
пойдет на цементный завод.
-Ждать всеобщую забастовку?
-Из-за полиции мы потерям
часть электората.
-Если ничего
не делать, Реймон будет
выглядеть слабаком.
Для мэра это плохо.
-Похоже, вас это забавляет.
-Ничуть.
Я огорчился,
когда меня отстранили,
но я хочу,
чтобы выиграл мой лагерь.
Мы не сомневаемся.
Но мне непонятно,
почему Реймона нет с нами.
У него неотложное дело.
Более важная,
чем угроза его кандидатуре?
К чему вы клоните?
-Знать, правда ли он хочет победить.
-Вы...
Вы закончили?
Здесь что, школьный двор?
В матче выигрывают
лишь сплоченные команды.
И, поверьте мне, большевики
сплочены. Это тем абсурднее,
что вы оба хотите послать туда
спецотряд полиции. В отличие от меня.
Спрошу,
что об этом думает де Керверн.
В конце концов это важно для него.
Жюль!
Думаешь, они попытаются
силой захватить склад?
Спроси своего хахаля.
О работе дома
не говорим.
Особенно сейчас.
Он легавый,
ты могла бы навести справки.
Не рассчитывай.
Шассань
не будет сидеть сложа руки.
Боишься?
Не за себя, но...
За тех,
кого мы втянули в это дело.
Наше дело правое.
Только это важно.
Ты думаешь?
Что?
После всего пережитого
мы не позволим,
чтобы политики и буржуи
пудрили нам мозги.
В жизни надо бороться.
Или подыхать.
Прибиваешь или нет?
Невероятно!
Рабочие не умеют работать!
-Это не так просто.
-Хорошо, хоть мы здесь. Ну-ка...
Спасибо.
Все готово.
Говорят, на лесопилке забастовка.
Да, да.
Бедный Реймон Шварц,
как раз перед вторым туром...
Полагаю, вас это радует.
От вас ничего не скроешь.
Я сварила вам суп.
Мама говорила, что суп помогает
для боли в животе.
-"От боли" в животе. Надеюсь.
Конечно.
Вы такая заботливая!
Даже хочется почаще болеть.
Не говорите глупости.
Вы не сердитесь на меня?
За что?
За вчерашнее.
-Не хочу говорить об этом.
-А я хочу.
Я заболел,
и вы заботитесь обо мне.
Просто я ваша жена.
Не совсем.
Знаете, Люсьена,
Курт сам попросил меня об этом.
Я вам не верю.
Он написал.
Пейте суп, Жюль.
Я бы предпочел вино.
Вино?
Да, которое я начал вчера.
Оно должно стоять у кровати.
Когда болит живот, вино вредно.
Нет, полезно.
Это такая альтернатива.
Будьте добры.
Моя дорогая и нежная супруга.
Принесите мне вино.
Гюстав.
Что ты делаешь?
Ищу информацию
для дисциплинарной комиссии
Роллана.
Понимаешь,
есть одна загвоздка.
Какая?
Листовки потерял не Роллан.
А я.
-Почему ты не сказала мне об этом?
-Испугалась.
Роллан посоветовал ничего
не говорить, мол, пронесет.
-Это он подал идею...
-Да, но это ничего не меняет.
Это меняет все.
Нельзя наказывать товарища,
раз виновата Я.
Кто ставил флажки?
Он. Ради меня.
-Он что, влюблен в тебя?
-Нет, просто...
Просто он добрый.
Добрый?
Из-за него ты совершила
серьезный
проступок и говоришь такое?
-Нет, но...
Плохо поступил он, Леонора.
Не ты.
Но листовки потеряла я.
Но это он подбил тебя
на мелкобуржуазный индивидуализм.
Эдмон прав.
Гюстав,
на дисциплинарной комиссии я скажу,
что это я потеряла листовки.
Не делай этого, Леонора.
Все знают, что мы встречаемся.
Тебя могут исключить.
И мое положение
в партии пострадает.
Ты этого хочешь?
Нет.
-Ты влюблена в Роллана?
-Нет.
Я влюблена в тебя.
Тогда молчи.
Но это несправедливо.
Не принимай близко к сердцу,
Леонора.
Я решила
изменить свою жизнь,
Гюстав.
Март 1975 г.
Что это значит?
Я завтра уезжаю
в Париж на 2 недели.
Потом будет видно,
но вряд ли я вернусь домой.
Это невозможно.
Я познакомилась с мужчиной.
Врачом.
А...
Но мы можем поговорить.
Нет.
С тобой невозможно
разговаривать.
Все уладится.
Вряд ли.
Я разлюбила тебя.
Вот так...
Вдруг?
Это никогда не бывает "вдруг".
Это долгий
процесс.
Любовь быстро приходит,
но медленно уходит.
Мне кажется, что я не смогла
простить тебе историю с Ролланом.
Ролланом?
Нашим приятелем,
в 45-м году.
Когда я потеряла
ЛИСТОВКИ.
Но с тех пор прошло 30 лет.
Мы были детьми.
Да, возможно.
Но я тогда впервые
разозлилась на тебя.
Ты заставил меня лгать всем.
Так было справедливо.
Ты не слушал
свое сердце.
И мое тоже.
И потом это стало нормой.
Много лет я ждала, что ты откроешь
свое сердце, Гюстав.
Потом спрашивала себя,
есть ли оно у тебя.
Затем перестала.
Леонора, дай мне шанс.
Прощай, товарищ.
Я ведь дал тебе выходной.
Ансельм заходил ко мне на ферму.
Передал мне требования
забастовщиков.
Я тут все кратко изложил.
Это неофициально.
Зачем ты мне это даешь?
-Потому что я ухожу.
-Куда?
Я ухожу с лесопилки.
А твой долг?
Я благодарю тебя
за помощь, за эту работу.
Я тем более благодарен,
что сам я в 43-м этого не сделал.
Но все равно уходишь.
-Деньги пересчитаешь?
-Нет.
На тебя это не похоже.
Мне все меньше хочется
походить на себя.
Со мной наоборот.
Мне иногда хочется
походить на себя.
К кому ты уходишь?
К себе.
У кого будешь
работать?
Буду работать
с Женевьевой на ферме.
Станем разводить
молочных коров.
Нарожаем детей.
Будем их вместе растить.
Это будет как бы
мое второе партизанство.
Тебе будет скучно.
Это тебе сейчас скучно.
Прощай, Реймон.
Добрый день,
Антуан.
Прощайте.
-Что тебе нужно?
-Ты видел...
Он уходит с лесопилки.
Ясно.
Скатертью дорога.
Похоже, ты еще глупее, чем я.
Да. Ты нашел учителя.
Где ты был утром?
-Ты хочешь победить на выборах?
-Нет.
Но у меня нет выбора. Иначе
мне не расплатиться с долгами.
Как ты можешь подводить Ланзака?
-Без него ты - ничто.
-Я думал,
что я ничто без тебя...
Без тебя и папы.
Где ты был?
Здесь.
Думал, как избежать банкротства.
Стать мэром.
Тогда вся округа
у нас в руках.
Пока что у меня только забастовка.
Она долго не продлится,
поверь мне.
На лесопилку можно попасть
через лес или по дороге.
Автобусы не смогут
проехать через лес.
Значит, забастовщики
увидят нас издалека.
А полицейские могут
прийти пешком?
Это долго и рискованно.
Полагаю, что после операции
пройдут аресты...
Нам будут нужны автобусы.
А полицейские - те же, что при Виши?
Или после люстрации?
Теоретически после.
Руководство - да,
но исполнители?
Если дадим зеленый свет, сколько
нужно времени на подготовку?
Надо обсудить
с начальниками отрядов,
но, вероятно...
6-8 часов.
Вот незадача!
Извините...
Другого выхода нет?
Забастовщики
блокируют склад.
Нельзя оставлять это
безнаказанным.
Вызовите отряд из Безансона.
Пусть дислоцируются рядом
с лесопилкой, но незаметно.
И ждите "зеленый свет".
Хорошо. Господа...
Извините, г-н префект,
кто этот человек?
Никто.
Но ему доверяет де Голль.
А главное - префект региона.
Приходится слушаться.
Номер 22 в Безансоне,
префект де Керверн.
Срочно.
Да, я жду.
Кстати,
американцы поверили твоему отчету
об убийстве их офицера.
Дело закрыто.
Тебе повезло.
Да, майор.
Де Керверн. В итоге
нам понадобятся два ваших отряда.
Как можно быстрее.
Ждите в дортуаре,
пока за вами не придут.
С другими
не говорите
и не скандальте.
Иначе привяжем вас.
Можно мне отдельную палату?
Таких нет. Мы должны видеть
пациентов даже в туалете.
Но почему?
Из-за самоубийств.
Души - общие,
двери туалетов - стеклянные.
Я не стану принимать душ
и ходить в туалет на людях...
Ваше мнение
никого не интересует.
Таковы правила.
Иначе вас свяжут,
заставят или усыпят.
-Курить можно?
-Запрещено.
-Но...
-Строго запрещено, г-жа Ларше.
Раз вы здесь, значит, вы больны.
Я не знаю вашу патологию.
Это не мое дело.
Но она не должна
нарушать
привычную жизнь больных.
Вам ясно?
Но вы пробудете тут
несколько дней.
Да, да.
Делайте, что вам говорят,
и все будет хорошо.
Идемте.
Поторопитесь.
Раздевайтесь.
-Ширмы нет?
-Нет.
И быстрее,
скоро ваша очередь мыться.
Все в порядке?
Да.
Вы выбрали рождественскую
песню для детей?
Нет.
Я забыла.
Забыли?
Да.
Я скверная женщина...
Нет, не начинайте.
Мы заключили договор.
Я не могу соблюдать его.
Ни на что
не способна.
Люсьена.
Не надо.
Люсьена.
Люсьена.
Я чувствую себя прокаженной.
Анри лишили статуса
госслужащего
и пенсии
через три дня
после расстрела.
Как можно лишать
статуса покойника?
У меня нет
никаких средств.
Я все распродала.
Жила у кузины,
но из армии вернулся ее сын,
а у нее всего две комнаты.
Я на улице, Даниель.
Понимаю.
Налить вам немного чаю,
г-жа Сервье?
Анри говорил...
Мне очень тяжело
просить вас об этом.
Анри сказал:"Если ты окажешься
в трудной ситуации..."
Вижу его как сейчас.
"Если попадешь в беду, обратись
к Ларше, он поможет".
Арлетта, мне сейчас
самому очень нелегко.
После суда многие
пациенты от меня отвернулись.
У меня самого долги.
Мне придется отказаться
от домработницы.
Так что...
Вы ничем не поможете?
Я даже не знаю, где буду ночевать.
Мои вещи
в камере хранения.
Какой стыд.
Послушайте.
Ортанс не будет несколько дней.
Поживите у нас.
За секретарские услуги
я могу предложить вам
обед и ужин. Согласны?
Спасибо.
Есть что-нибудь
съестное?
-Что?
-Съестное есть?
Поделимся.
Я открою секреты.
Нет, у меня нет ничего.
Ты не хочешь поделиться?
Я тут на несколько дней.
Я тут уже два года.
Вот почему ты так мало
пробыла в ванной.
Так мало?
Меня заставили там
мокнуть целый час.
Я в первый раз просидела 15 часов
с двумя 10-минутными перерывами.
Теперь - по 4 часа
три раза в неделю.
Это якобы
расслабляет.
Они тут чокнутые.
Это полотенце
плохо вытирает.
Повезло, что дали
полотенце.
Я вытираюсь своими простынями.
А ночью простужаюсь.
Когда у тебя высокая
температура,
тебя отправляют в медпункт.
Там кормят.
Ведь тут есть не дают.
Ничего.
Каждый день больные
умирают от голода.
Что ты несешь?
Послушай.
Когда тебя поведут на шоки...
Шоки?
Что такое - шоки?
Ты пройдешь через сад.
Шоковый зал - напротив.
Здание из красного кирпича
с заколоченными окнами.
Мы называем его чистилищем.
Те, кто попадает туда,
не возвращаются.
Ты говоришь это,
чтобы напугать меня? Да?
Это проверка? Да, точно.
Чтобы узнать, сумасшедшая ли Я.
Чтобы узнать, верю ли я всему.
Они шпионят за нами, да?
Они шпионят за нами.
Ну конечно...
Странная ты.
Подай назад.
Еще.
Еще, выровняй.
Еще...
Хорошо.
Майор, бастуют коммунисты?
Не знаю. Но забастовщики
в любом случае не ангелы.
Они вооружены?
Готовимся так, словно они
вооружены, и нужен отпор.
-Ясно?
-Да, майор.
Давайте, шевелитесь.
Одеял не хватает.
Все равно не будем
спать все одновременно.
-Гра
ждани
км Н!
Разбудишь меня в 3 часа
на дежурство.
В 3 часа.
-Брижит, вино есть?
-Есть.
-Держи.
-Спасибо.
Думаешь, они правда нашлют
на нас спецотряд полиции?
Без понятия.
В любом случае Сюзанна предупредит.
Она в курсе дела.
Красная тревога!
Ты идешь?
Я ночую здесь, Юбер.
Что?
Я ночую с забастовщиками.
Мы можем поговорить?
Я сейчас.
Какой дурак.
-Что это за ребячество?
-Мы бастуем, я ночую здесь.
Об этом нет и речи.
Сейчас кто говорит -
муж или мастер?
А Арсен?
-Сам будет пеленаться?
-Мама у нас переночует.
А мой ужин?
Суп только разогреть надо.
Если не получится, мама поможет.
В шталаге я часто готовил.
Я пойду к остальным.
Когда я говорю про шталаг,
ты меняешь тему.
Юбер, ты все время
говоришь про шталаг.
Посмотрел бы я там на тебя.
Это не то, что трахаться
с первым встречным.
-Перестань!
-Я не закончил.
-Послушай.
-Пусти меня.
-Выслушай меня.
-Мне больно.
Мне плевать.
Юбер!
Не лезьте не свое дело,
г-н Шварц.
-Она моя жена.
-Но мое предприятие.
Ты должна слушаться меня.
Таков закон.
Не хочу такой закон.
Амели, это плохо кончится.
-Успокойтесь.
-Я без нее не уйду.
Я ночую здесь.
Нехорошо вы поступаете, г-н Шварц.
Правда, нехорошо.
Как вы?
-Мне надо домой.
-Вы уверены?
Он может сорвать злость
на малыше...
Могу отвезти вас на машине.
Приедем раньше него.
Г-жа Берио?
Спасибо, что быстро пришли.
Ваш муж меня напугал.
Это у него уже два дня?
Да, но ему совсем нехорошо.
-Он в вашей спальне?
-Нет. В моей прежней спальне.
Там ему удобнее.
Жюль.
Это доктор Ларше.
Ну что, г-н Берио.
Дела неважные.
И раньше было так себе,
но сейчас...
Хуже некуда.
Опять живот сводит.
Я принял соду,
но стало еще хуже.
-Оставьте нас, Люсьена.
-Я пойду...
приготовлю бульон.
-Нет.
Он не будет есть несколько дней.
Только воду.
Я зайду к вам, когда закончу.
Я думал, ты ночуешь на работе.
Нет, передумала.
Суп будешь?
Да.
Не надо, я сама.
У меня хорошая новость
для Гюстава и Леоноры.
Американцы закрыли
дело об убийстве.
Гюстав может спать спокойно.
Уже неплохо.
Скажи-ка...
Полиция на лесопилке -
это правда или нет?
Мы же решили не говорить об этом.
Да.
-Но все равно говорим.
-Да.
Это останется
между нами?
Не знаю.
Все равно все знают,
что мы живем вместе.
И что?
Спецотряд в 5 км от лесопилки,
на опушке леса.
Но это никому нельзя говорить,
иначе меня уволят.
-От кого зависит начало операции?
-От Реймона и Шассань.
На мой взгляд...
есть способ
разрядить обстановку.
Дайте вывезти брусья.
Это успокоит их...
до второго тура.
-Так мы потеряем наши главные козыри.
-Иначе вас уничтожат.
Это бывшие
мобильные группы резерва.
Многие не прочь свести счеты,
От кого я могла узнать
про спецназ?
Неподалеку есть хижина лесоруба.
Он мог их увидеть.
Загляни к нему.
Случайно.
Вкусный суп.
Выключите двигатель.
Да.
Мотоцикла нет.
Наверное, обходит
все кафе на улице Нев.
Не знала, что директоры
подвозят забастовщиков.
Многое изменилось
со времен оккупации.
По-моему,
ничего не изменилось.
Тоже верно.
Хотя нет, Юбер изменился.
Он был славным малым.
Я не знаю, что делать.
Не хочу докучать вам
своими историями.
Вы мне не докучаете.
-Можно, я немного посижу с вами?
-Конечно, сидите.
Далековато, конечно.
Но ничего другого мы не нашли.
Это жилье нам сдает
родственница отца.
Она партизанка, но замужем
за коллаборационистом.
Смешно, правда?
Я был коллаборационистом,
а потом партизаном.
Вы удивительный.
Мама!
Кажется, это вас?
Инспектор примет вас.
Не ожидал, Шварц?
Не ожидал.
Вот так.
Я никуда не уезжал.
Неплохо я надул Амели.
Сдал экзамен на инспектора в 48-м.
Бывшие военнопленные
быстрее проходят обучение.
Где я только ни учился!
Потом вернулся сюда.
Ну как?
Камера удобная?
Тебе хорошо?
Не помню,
чтобы мы были на "ты".
Легавые всем говорят "ты".
Кроме начальников.
Я не поверил, когда мне подвернулось
дело Каберни. Там было все.
Подарок.
Даже имя убийцы.
Ну... если покопаться.
Поскольку ты был замешан,
я покопался.
И что вам это дало?
Предумышленное убийство
из корысти.
Сокрытие трупа известным
коллаборационистом,
который под конец
прикинулся партизаном...
8 лет. Может, 10.
К тому же следствие
объективным не будет.
Понимаешь?
Где ты?
Крысы, крысы...
Доброе утро.
Просыпаемся.
Под кроватью крысы.
Там крысы.
Симоно.
Хотите смирительную рубашку?
Мы хотим есть, г-жа Гарнье.
Сегодня в супе будет хлеб.
Нечего жаловаться.
Ларше.
Вы идете? Пора.
Смелее.
Я буду думать о тебе,
Быстрее,
все уже ждут вас.
Проходите.
Идемте.
Идемте, г-жа Ларше.
Спаси меня.
Спаси меня.
Пакита, ты куришь?
А я курю.
Доктор говорит,
что я слишком много курю.
Пакита!
Где оружие?
Где Мигель?
Прекрати!
В чем дело?
Так она ничего не скажет.
Развяжи ее!
Сигарета всем
язык развязывает!
Ты же сам говорил!
ЕЙ - нет!
Развяжи ее!
Это приказ, дебил!
Как же мне надоели
эти кретины из ЦРУ!
Я люблю тебя.
Пакита.
Что вы будете делать со мной?
-Что вы...
-Успокойтесь, нам не привыкать.
Проверьте силу
постоянного тока.
-Вы можете объяснить?
-Нет,
это ради вашего блага.
Нет, нет.
Держите ее, пока настраиваем.
-Мой муж знает?
-Пломбы есть?
-Пусть позвонят мужу.
-Откройте ей рот.
Не заставляйте нас применять силу.
Мы это не любим.
Семь человек собрались здесь,
чтобы лечить вас, понимаете?
Так. Отвяжите ее.
Зачем?
Она возбуждена.
В связанном виде
высок риск перелома.
Мы сто раз это повторяли.
Нечего задавать вопросы. Начали.
-Валик.
-Нет, нет.
Держать ее.
Все готовы?
100 Вольт.
Напряженность спадает.
Забастовщики
освободили склад брусьев.
Я дал слово, что операции
пока не будет.
Ты дал слово?
Да. Ланзак сказал,
что все упиралось в склады.
Если бы твоя сожительница
не участвовала в забастовке,
ты бы дал слово?
Если бы да кабы,
во рту росли грибы.
Думаю, надо посылать
туда спецотряд. Сейчас же.
Ансельм не уступит.
-Тогда в мэрии будет коммунист.
-Это проблема избирателей.
Я дал слово.
Тебе повезло, что мне сейчас некогда
увольнять начальника полиции.
В будущем, прежде чем дать слово...
показывай его мне.
Понял?
Спецотряд пошлют
в понедельник, рано утром.
В камере на втором есть место?
Нет, мест нет.
Посадите его на первом.
Заводите.
У нас большой улов.
Надо же!
Старина Жером.
Тебе наверняка есть
что рассказать, да?
Узнаю колбасу.
Осторожно, Жюль.
Для вас колбаса -
не идеальный вариант.
Зато это мой идеал.
Ты купила ее для меня,
когда узнала, что я приду?
Да. У Наго.
А, Наго!
Его сардельки!
Дед Наго в оккупацию
сколотил себе состояние.
Он был королем черного рынка.
Хватит ворошить прошлое,
давайте лучше поедим колбасы.
Вы не рассказали, как прошло
ваше выступление в Доме культуры.
Потому что рассказывать нечего.
Я отдала долг памяти.
Долг памяти...
Что за идиотская идея.
А по-моему, идея замечательная.
В наше время все забыли.
И хорошо.
Без забвения нет жизни.
Психолог сказал бы,
что нет жизни без памяти.
Надо и то, и другое:
память, чтобы помнить,
что Наго делает
лучшую колбасу во всей округе,
и забвение,
чтобы не думать о том,
на какие деньги он стал ее делать.
Общие воспоминания -
это всегда важно.
Память вперемешку с забвением.
Избирательная.
Помнишь только то,
что хочешь.
Колбаса чудесная.
Вы не рассказали, как прошло
ваше выступление в Доме культуры.
Я уже спрашивал?
Две минуты назад.
Посмеялся над памятью -
вот и потерял ее.
Кстати,
помните моего соседа
по палате Леонина,
депортированного болгарина?
-Конечно.
-А я нет.
Еще бы,
ты ведь так редко приходишь.
Он умер на прошлой неделе,
во сне.
Хорошая смерть.
Я видел потом его сына.
Он активист Национального фронта.
Представляете?
Сын депортированного...
А вы знали, что внук Эдмона Лербье
поддерживает Нацфронт?
Бедняга Эдмон!
Он, наверное,
в гробу перевернулся!
Быть 30 лет мэром от коммунистов
и породить фашиста!
Будьте добры!
Какое это лекарство?
Его нельзя забывать.
Спасибо.
Воспоминания - это хорошо.
А меня они пугают.
Вы не рассказали про ваше
выступление в Доме культуры.
ФРАНЦУЗСКИЙ ГОРОДОК
(ОККУПАЦИЯ)
ОТПРАВЛЕНИЕ
Она совсем не мучилась.
Очевидец - полицейский,
поэтому вскрытие
не понадобится.
Если вы не настаиваете.
Как вы знаете,
что она не мучилась?
Потому что...
перелом шейных позвонков -
мгновенная смерть.
Значит, она не мучилась.
Я так думаю.
Разумеется, я не врач,
как вы.
Еще долго ждать?
Понимаете...
это временный морг.
На площади Победы
строят
подземную парковку
со стороны
улицы Марселя Ларше.
Постойте.
Ларше... Вы родственник
Марселя Ларше?
Да.
В общем,
на площади Победы
строят
подземную парковку,
и возникли проблемы...
с фундаментом
клиники и морга.
Все может обвалиться.
Поэтому морг теперь здесь.
Холодильных камер не хватает,
И Часть...
клиентов привозят
из главного морга
сюда.
А почему мы сразу не поехали
в главный морг?
Потому что нельзя.
Это вопрос безопасности.
Он может обвалиться.
Наконец-то!
В вестибюле
маляры затянули все пленкой,
каталка еле проезжает.
Нам подождать или идти?
Приходите минут через десять.
Г-н Ларше, 10 минут хватит?
Да.
Вы уж простите.
Тут...
Все временное.
Сила тока всего 15 А.
Чуть что - выбивает пробки.
Я сейчас.
Схожу за лампой.
Г-н Ларше!
Извините, нашел только это.
Простите.
Если можно, я хотел бы
остаться с ней наедине.
Да, конечно.
А я пока поищу пробки.
-Оставляю вам лампу.
-Спасибо.
Ортанс...
Почему ты это сделала?
Мне всегда было интересно,
каково это.
-Умереть?
-Нет.
Выброситься из окна.
И как?
Ты умираешь.
Или же надо выбрасываться
с первого этажа.
Я так давно
не прикасался к тебе!
Не все коту масленица.
Странно...
Я был уверен,
что уйду первым.
Неужели ты еще не привык к тому,
что людям свойственно ошибаться?
К такому не привыкают.
Тебе было больно?
Все время.
С раннего детства.
Но мне никто никогда не верил.
Никто, кроме Генриха.
Но ему...
Нравилось доставлять боль.
Без меня тебе будет легче,
Не знаю.
Ты была моей болью.
Как я теперь буду жить
без боли?
Это скучно.
Так вспоминай обо мне.
Время от времени,
когда захочешь помучаться.
Обещаю.
Знаешь, что я подумал?
Командир спецотряда
не приказывал открывать огонь.
Попробуйте объяснить это избирателям.
Участки уже открылись.
А ты молчишь?
Ачто тут сказать?
Можно подумать,
что стреляла я!
Да, отчасти вы.
Полиция не знала,
что забастовка закончилась?
Ты позвонил де Керверну?
Это должна была сделать
Сюзанна.
И ты ей поверил?
До свидания, Реймон.
Вы не будете ждать результатов?
Результаты и так уже известны.
Жизнь коротка.
Меня ждут другие дела.
Ачто если коммунисты
не позвонили?
Это уже полный бред.
До свидания.
Я отказался
от заказа американцев.
-Но тогда ты...
-Да, все потеряю.
С треском обанкрочусь.
Я открою другое дело.
Которое
будет только моим.
-Ты несправедлив.
-Да.
Зато ты сама справедливость.
Для равновесия.
Не буду разводить полемику о том,
что произошло на лесопилке Шварца.
А просто хочу почтить память
товарища, смерть которого
глубоко потрясла
всех трудящихся,
всех партизан,
всех гуманистов.
Вы лично знали
Ансельма Мерсье?
Да, мы вместе участвовали
в Сопротивлении.
Я с компартией,
он с другими.
Наши дороги часто пересекались.
Но я не хочу
говорить о себе.
В свете случившейся трагедии
призываю всех
почтить его память.
Спасибо.
Я уж не верила,
что мы увидимся.
С нами был
кандидат от коммунистов...
Мне очень повезло.
Наши наблюдатели на местах?
-Да, я проверял.
-Проверь еще раз.
Что произошло этой ночью?
Не знаю.
Я узнал обо всем по радио,
как ты.
Но...
ты ведь предупредил де Керверна?
-Нет.
-Ты же не позвонила.
-Как не позвонила?
Я позвонила в 8 вечера
и сказала,
что мы прекращаем забастовку.
Мне сказали,
что передадут тебе,
Кто сказал?
Как его звали?
Эдмон, так это ты?
Что я?
Макс!
Ты что-то знаешь?
Посмотри на меня.
Макс очень устал.
-Он был в концлагере.
-Макс, скажи.
Иди отдохни.
Макс!
Мне очень жаль.
Сюзанна...
Не смей со мной говорить.
Никогда.
До свидания, Макс.
Ты тоже так сделаешь?
Мне некуда идти.
"Мой дом болен,
но это мой дом".
Кто это сказал?
Один советский поэт.
Он погиб в лагере.
Боль постоянная или нет?
Постоянная.
Особенно в указательном
и среднем пальцах.
Я едва оружие держу.
Мы, конечно, не на войне,
но жандарму это не пристало.
Думаю, это артроз.
Надо сделать рентген.
Я дам вам направление.
Я хотел спросить...
Вам что-нибудь известно
о г-же Моранж,
которая помогала нам
в 42-м?
Она умерла по дороге из Дранси.
У нее было золотое сердце.
Да.
Тяжелая была история
севреями в школе.
Я часто о ней думаю.
Я тоже.
Меня люстрация обошла.
Я с конца 43-го
помогал Сопротивлению.
Это вышло случайно.
Но все равно.,
мне дали медаль.
А меня лишили
гражданских прав.
Вот как в жизни бывает.
Держите.
Постарайтесь не тянуть.
-Сколько с меня?
-Нисколько.
Кстати, вы видели ту польку,
которая вас искала?
-Какая полька?
-Депортированная.
Она зашла в жандармерию,
чтобы узнать ваш адрес.
Ее звали Рашель.
Фамилию не помню.
У нее был вечером поезд,
и она боялась, что не успеет к вам.
Она хотела что-то передать вам.
Я дал ей ваш адрес.
Она не зашла?
Ну ладно...
Спасибо.
Почему он это сделал?
Ты видел результаты?
Здравствуйте.
В общем так...
Я хотел сказать, что...
Лесопилка закроется.
Но ничего.
Я открою другое дело...
И обещаю взять на работу всех,
кто захочет,
на условиях,
которые были определены
с вашими делегатами.
Вот.
-Амели не пришла?
-Нет. Юбер тоже.
У кого есть адрес
жены Ансельма?
Они вроде были в разводе.
Все равно.
Надо сообщить его дочерям.
Может,
у Сюзанны есть.
Хорошо, я узнаю.
Юбер!
Г-н Шварц.
Я пришел узнать...
Не нужна ли вам моя помощь.
-Амели не с вами?
-Нет.
Она сидит
с малышом.
Он приболел.
По воскресеньям
с ним ваша теща.
Где Амели?
Говорю же,
осталась с сыном.
А ну говори, где она,
гнида!
Амели!
Амели!
-Вот подонок!
-Осторожно.
У меня все болит.
Кажется, рука сломана.
Вам нельзя тут оставаться.
Я вас отвезу.
А где Юбер?
Он не придет.
Я ему как следует врезал.
-Надеюсь, вы его не убили?
-Нет, хотя очень хотелось.
Я решил,
что будет лучше ехать за вами.
Давайте руку.
Осторожно.
-Так нормально?
-Да.
Все хорошо.
Все хорошо.
Еще чуть-чуть.
Не бойтесь, все будет хорошо.
Все хорошо.
Это же не свадьба.
Это лучше, чем свадьба.
Это возрождение.
Освобождение из тюрьмы.
Снимай все это.
-Я одного не понимаю.
-Что?
Почему Шассань...
в смысле Жанина...
Почему она тебе помогла?
Не знаю. Может,
захотела сделать красивый жест.
Это наверняка она.
Вряд ли.
Снимай все.
Иду!
Юбер!
Что вам нужно?
Поговорить.
Я сейчас не могу.
Приходите завтра в контору.
Неплохая идея.
Только я уезжаю
в Кайенну.
Ну тогда как приедете.
Я предпочитаю
поговорить сейчас.
Я понял.
Но мне сейчас не до вас.
Игра окончена.
Вы проиграли.
Вряд ли я проиграл.
Вы не можете
взять и забрать жену.
Я ошибся на ее счет.
Извините, дорогой коллега,
но у вашей жены паранойя.
-Это несомненно.
-Возможно.
Но я привез ее сюда
из-за истории, которую
я принял за бред.
Но она была правдой.
Душевнобольным
случается говорить правду,
но это ничего не меняет.
Для меня меняет.
Но речь не только о вас.
Ваша жена
обнажилась на вокзале.
Напала на медперсонал.
Она опасна и для себя,
и для окружающих.
-Я хочу забрать ее.
-Я не позволю.
Но здесь же не тюрьма.
Ее принудительно госпитализировали
сроком на месяц.
Через месяц и поговорим.
Но я ее муж.
Это я привез ее к вам.
Это не отменяет того,
что она опасна для окружающих.
Что за безответственность!
Я обжалую
госпитализацию.
Это ваше право.
Можете обратиться в региональный
Комитет здравоохранения.
Срок рассмотрения дел -
от 6 до 9 месяцев.
Как дела, Мишель?
Угостишь сигареткой?
Конечно.
Кто вы такой?
Доктор Гаспар
из Управления санинспекции.
Я только что говорил
с доктором Виньялем.
А теперь
осматриваю помещение.
Ортанс!
Ортанс!
Вы ее муж?
Даниель, так?
Она говорила, что вы придете,
аяей не верила.
-Ортанс, просыпайся.
-Ее накачали успокоительным.
Это чудовища.
-Проснись.
-ЕЙй сделали укол.
Ортанс!
-Опять мерещится.
-Ортанс, это я.
Я пришел.
Ты была права насчет Сары.
А вот я ошибся.
Теперь ты мне веришь.
Ортанс, ты не сумасшедшая.
Это я сумасшедший,
раз отдал тебя сюда.
Пойдем, я тебя забираю.
-Ты мне веришь.
-Мы уедем далеко отсюда.
Начнем вместе новую жизнь.
Кто вы такой?
Даниель Ларше.
Я муж этой женщины.
Аеще я врач,
и я шокирован
тем, что здесь вижу.
Ремни - это слишком жестко,
у больных будут пролежни.
Некоторые пациенты
в истощенном состоянии.
Зайдите во флигель.
-Позовите доктора.
-Мы называем его чистилищем.
Охрана!
Не оставляй меня тут.
Не оставляй меня!
Не оставляй!
Позовите охрану!
Расскажите всем,
что тут происходит!
Дайте пройти!
Ану тихо!
Мама, тебе кофе?
Ты меня убьешь.
Не сегодня.
Я лучше прилягу на часок.
Я устала после выступления.
А потом мы вас отвезем?
Да, потом.
А я буду кофе.
Колбаса, кофе...
Ты не боишься?
Спасибо, хватит.
Ведите себя хорошо.
Вы могли бы нас оставить?
-Кофе невкусный?
-Что ты, вкусный.
Сколько времени
ты ко мне не приходила?
Когда любят, не считают.
Месяца три?
Четыре.
Ты обиделся?
Разве я могу
обижаться?
Ты моя самая счастливая
история любви.
Ты тоже.
За эти 4 месяца
много воды утекло.
Где?
В моем желудке.
Франсуаза, МЫ ВидИМСЯ
в последний раз.
Я уже 5 дней
держусь...
только на уколах какой-то гадости,
название которой
я, к счастью, забыл.
Сердце долго не выдержит.
Мне сказали,
что больно не будет.
До столетия я не доживу.
Всего пару дней.
Мама знает?
Нет, что ты.
Я не хочу,
чтобы она знала.
Не хочу запомнить ее в слезах.
А может,
боюсь, что слез не будет.
-Тебе больно?
-Нет.
Теперь уже нет.
Уколы снимают боль.
Но они же лишат меня жизни.
Вот почему
я напросился сегодня в гости.
Я не хотел
объявлять такое по телефону.
Позволь мне поехать с тобой.
-Не надо.
-Я прошу.
Я не хочу,
чтобы ты был один.
Это решать мне,
аяне хочу.
Не удерживай меня.
И не говори ничего матери.
Это все, о чем я прошу.
Если хочешь помочь,
ВЫПОЛНИ МОЮ просьбу.
Я всю жизнь
ничего ей не говорила.
Потерпи
еще несколько дней.
Два или три.
Мы с мамой ходили на кладбище.
Что-то вы рано!
Она долго простояла
перед одной могилой.
Сказала, что это ее друг.
Но я почувствовала,
что это...
особенная дружба.
Ты знаешь, кто это?
Знаю.
Расскажешь мне?
Расскажу.
Привет, дорогая.
Прекрасно выглядишь.
Иди садись!
Не трогайте ее.
Заткнись.
Будешь выпендриваться,
достанется ей. Ясно?
Ты понял?
-Юбер, я тебя не боюсь.
-Вот как?
На колени, Шварц.
Руки за голову.
И побыстрее.
Я тебя не пугать пришел,
Амели.
Я хочу, чтобы тебе было больно.
Как мне.
Это у меня вряд ли получится,
но я могу попробовать.
Оставьте нас.
Вы нарушили все правила
профессиональной этики.
Я могу заявить на вас
в Коллегию врачей.
Да, можете.
А заодно расскажите
про истинные причины смерти больных.
Что вы имеете в виду?
В здании из красного кирпича
трое человек умерли
якобы от апоплексического удара.
Но мы с вами знаем,
что это не так.
Вы бредите?
Они умерли от недоедания.
У всех характерная отечность
ЩИКОЛОТОК,
Как вы можете
морить их голодом?
Я не позволю!
Мы уже несколько лет боремся за то,
чтобы спасти наших подопечных.
Да, спасти.
С каких это пор в государственных
больницах умирают от голода?
С июля 40-го, г-н Ларше.
Что это значит?
Думаете, такая ситуация
только здесь?
В психбольнице Шарбоньера
смертность составляет 20%.
В Вильфранше 30.
В Шатонефе
умирает каждый второй пациент.
А в домах престарелых
и того хуже.
Но как такое возможно?
Когда страна голодала,
стариков и душевнобольных
бросили на произвол судьбы.
Нам урезали продобеспечение.
С февраля 41-го мы получаем
меньше необходимого минимума.
Но оккупация закончилась
год назад.
Да, но не голод.
Сейчас хуже, чем раньше.
И вишистам, и голлистам
нет дела
до голодающих стариков
и сумасшедших.
Ладно.
Мне важна моя жена.
Кто выпишет больную, которую
госпитализировали принудительно?
Тогда я расскажу журналистам
о том, что у вас умирают с голода.
Почему ты не хочешь
пойти со мной?
Там плохо.
-Это не для меня.
-Что не для тебя?
Люди.
Они делают вид,
что разговаривают
со мной, а на самом деле
хотят меня сожрать.
-Пойдем, Ортанс.
-Подожди!
Я могу попрощаться
с подругой!
Ты будешь навещать ее.
Писать письма.
Я хочу,
чтобы ты ушла отсюда.
Уходи, ради нас обеих.
-Ты пришлешь мне ирисок?
-Пришлю.
Ортанс!
Слушайся мужа.
Он твой рыцарь на белом коне.
Твой рыцарь на белом коне.
Пойдем.
Ты справишься?
Справлюсь, не беспокойся.
Странно, что на кладбище
почти никто не пришел.
Только мы.
Ты больше не видишься
с Сюзанной?
С Сюзанной?
Я как-то видел ее по телевизору,
когда обсуждали закон Вейль.
А больше... нет.
Что ты будешь делать
с картинами?
Не знаю.
Спрошу у дочки Берио.
Может, она...
Не знаю.
Мы могли бы видеться...
Время от времени,
если ты согласен.
Да, конечно.
Мы столько лет не виделись,
а тут вдруг встретились...
Так что, даже если нечасто,
мы могли бы видеться.
-Если хочешь.
-Да, разумеется.
Только не будем
сейчас договариваться.
У меня
и ежедневника нет.
Это не в моем стиле.
Я всегда прихожу
без предупреждения.
Приходи, когда хочешь.
Я всегда дома.
Идет.
Папа, я поеду.
У Натали рано утром
заседание суда,
а тут еще Жером
со своей ветрянкой.
Ты точно в порядке?
Да. Послушайте...
Не буду загадывать,
но думаю,
я справлюсь.
-В пят
НИ
цу придешь
ие ужинать?
Может, подбросишь Гюстава
до вокзала?
Конечно.
Если неудобно,
я могу и пешком дойти.
Ну что ты!
До вокзала Вильфранша?
В идеале да.
-Ну ладно.
-Ладно.
Привет Натали и Жерому.
Ей неудобно,
что она так рано уехала.
Но она очень устала,
а завтра рано вставать.
Я итак рад,
что она приехала.
До свидания.
Нуа мы... обнимемся
или будем руку жать?
Не знаю.
Ну давай.
Пока, Гюстав.
Рад был тебя видеть.
-Тогда до встречи?
-Я же сказал - да.
Надеюсь,
что Леонора поправится.
Да, конечно.
Ничего страшного.
Не хочу торопить, но...
Ну ладно, мы поехали.
Пока, дядя.
Пока... Гюс.
Амели!
Налей мне виски.
Все 5 лет в шталаге
каждый день, каждую ночь
я думал о родине,
о доме,
о жене.
И вот я вернулся.
На родине меня презирают,
дом мне больше не дом,
а жена - не жена.
А в довершение ко всему
мой добрый, человечный
начальник,
который дал мне работу,
забрал у меня жену.
И я должен
это терпеть.
Остановите меня здесь,
Люсьена.
Я люблю это место.
Тут такой аромат!
Не знаю почему.
Наверное, пахнет вон то
лавровое дерево.
Вы умеете
находить во всем смысл.
Вам не показалось,
что...
Франсуаза выглядела сегодня
особенно грустной?
Нет, не показалось.
Она никогда не была веселой.
Давайте попрощаемся здесь.
Я хочу подышать свежим воздухом.
Вы же любите,
когда я провожаю вас до комнаты.
Сегодня все по-другому.
Я буду почивать здесь на лаврах.
На следующей неделе
я принесу вам
растения в горшках.
Лавр, тимьян, лаванду,
чабер...
Как я раньше
об этом не подумала?
На следующей неделе?
Ну да.
Во вторник.
Как каждую неделю.
Да, конечно.
Я ведь не пропустила
ни одного вторника Берио.
Это верно.
Вы очень верная.
Не язвите.
Я делаю все, что могу.
Как всегда делал.
До следующей недели,
Люсьена.
До следующей недели,
Жюль.
Почему вы меня поцеловали?
Вы никогда этого не делали.
Не знаю.
В честь 60-летия
со дня марша.
Но меня на нем не было.
Зато я была.
Когда люди будут жить в любви,
Нищеты не станет,
Придут дни счастья,
Но мы уже уйдем,
брат мой.
Когда люди будут жить в любви,
На всей Земле воцарится мир.
Солдаты станут трубадурами,
Но мы уже уйдем,
брат мой.
В длинной череде дней,
Которые мелькали,
Через которые мы прошли,
Нам досталась не лучшая партия.
Когда люди будут жить в любви,
Нищеты не станет.
Придут дни счастья,
Но мы уже уйдем,
брат мой.
В длинной череде дней,
Которые мелькали,
Через которые мы прошли...
Что нам с ним делать?
Особенно
если она не выживет.
Это моя жена Карлотта.
Я ищу моего малыша.
Я так жалею,
что не знал ее!
Ну раз ты просишь...
Нет!
Прекратите!
Я хочу,
чтобы это длилось вечно.
Вечного ничего нет.
-Почему тебя отпустили, а его нет?
-Это сложно.
Это отвратительно!
В тебе только одно плохо:
ты никогда не говоришь то,
что думаешь.
В результате
вы никого не отпустили.
Они все погибли!
140 мужчин, женщин и детей.
Я не знал!
Все мы рано или поздно умрем.
Что бы ни случалось,
я тебя никогда не забываю.
Помоги мне умереть, Марсель.
Ты бы сделал это для меня?
Сервье, нам этого
никогда не простят.
Мы спасаем жизнь 10 человек.
Я не помешал?
Нет.
Ты не против,
если я поем?
Я проголодался.
Я не против.
Я проходил мимо.
И решил заглянуть к тебе.
Спасибо.
Мы же братья.
Это нормально.
Ты не всегда так думал.
"Забудем прошлое",
как сказал Хрущев Тито.
Давай.
Я бы очень хотел.
А еще я хотел...
поблагодарить тебя.
Точнее... извиниться.
Извиниться?
Да.
-За солдатиков.
-Каких солдатиков?
Когда я стащил
папиных солдатиков,
а влетело тебе,
Ты забыл?
Нет.
-Мы об этом никогда не говорили.
-Верно.
Вот я и хотел сказать...
Ты поступил очень благородно.
Я этого не забыл.
Ну ладно.
Не буду засиживаться.
Пора идти. Меня ждут.
Можно мне с тобой?
Конечно.
Если хочешь.
-Ты готова?
-Да.
Ты послал ириски?
Две упаковки.
Скажи,
думаешь,
мы будем счастливы в Париже?
В Вильневе
мы точно не будем счастливы.
А как мы будем видеться
с Текьеро?
-Ты хотела бы с ним видеться?
-Да.
Придумаем что-нибудь.
Он будет к нам приезжать,
Скажи, вещи уже отправили?
Да. Вчерашним поездом.
Я хотела переодеться.
Ты и так красивая.
Не хочу,
чтобы люди на меня смотрели.
Пойдем.
ОККУПАЦИЯ