Тайны госпожи Кирсановой (41-50 серия, 2018 год). Фразы и цитаты из сериала

1878 год. В небольшой уездный город Богородск приезжает молодая учительница математики Лариса Дмитриевна Кирсанова. Госпожу Кирсанову привело сюда желание разыскать своего жениха – молодого дворянина Павла Бестужева, который таинственно исчез за день до венчания, не попрощавшись и не оставив даже письма. Павел родом из Богородска, в котором из родных осталась только старушка мать. Здесь же проживает и любимая тетка Ларисы – Лизавета Прокофьевна. Тем временем, после окончания русско-турецкой войны с Балкан возвращаются участники боевых сражений. Город ликует, встречая героев! Приехав в провинцию, Лариса Дмитриевна даже не догадывается о том, что её ожидает совсем другая жизнь, в которой в полной мере раскроются ее удивительные способности, ум и характер. Отныне ее жизнь наполнена загадками, риском и раскрытием громких преступлений!..

Все фразы и цитаты

Серия 41

- Порфирий Петрович.
Господин следователь.
- Порфирий Петрович!
Порфирий Петрович, убийство.
- Какое убийство? Первый час ночи.
До утра нельзя было подождать?
- Так уж получилось. На помолвке
у Руслановой дочь убили,
Елену Владимировну.
- Когда?
- Да с час назад.
- И что она? Задушена, отравлена?
- Зарезана.
Там господин товарищ прокурора
тоже на этой вечеринке были.
В общем, полицмейстер распорядился,
чтобы никого из дома не выпускали
до вашего прибытия.
- Пошли.
- В разгар танцев невесте стало
дурно, она пошла к себе в комнату.
Через несколько минут
послышался ее крик,
несколько гостей бросились к ней
и нашли ее умирающей.
- Доктор, что можете сказать?
- Смерть наступила от глубокой раны
на шее, сделанной острым предметом.
Порез сделан неуверенной рукой,
скорее всего, правой. Срезаны волосы
- под лезвием несколько волосков.
- Это окно было открыто?
- Когда я вошел, окно было открыто.
- Гусев, осмотрите под окнами.
- Слушаюсь.
Кузнецов, подмогни.
- Сергей Николаевич,
пойдемте поговорим с гостями.
- Вот оно, брат, как.
- Прошу всех пройти в бальную залу
и занять те места,
где вы были до того,
как услышали крик жертвы. Прошу.
(Рыдает.)
Мужчина: - Пойдем, пойдем, дорогая.
Пойдем, дорогая.
- А вы? Здесь стояли?
- Я была в уборной
рядом с комнатой Елены.
Когда услышала крик, я выбежала
вместе со всеми и вошла в комнату.
Когда увидела то, что там произошло,
мне стало плохо и я вышла из комнаты.
- Вы жених?
- Да. Степан Ефимович Петровский.
- Расскажите, как это случилось.
- Мы танцевали с Еленой вальс.
Она сказала, что у нее кружится
голова, и вышла из зала.
Через минуту мы все услышали ее крик.
Я зашел в комнату.
Она лежала на полу. Мне показалось,
что, хоть она и не могла говорить,
она указывала рукой на окно.
- Окно было открыто?
- Да.
- Я уверен, что никто из моих гостей
не мог совершить это злодеяние.
Сделать такое в присутствии
товарища прокурора...
Вам нужно искать в другом месте.
- Успокойтесь, мы обязательно
разберемся в этом деле.
В доме ничего не пропало?
- Нет.
- Да не трожь ты.
Пущай застынет хорошенько.
- Голубчик, посвети-ка.
У того оторвалось, кто с лестницы,
видимо, спускался.
- Ваше благородие, вот тут что.
- Чего там?
Ого!
- Ну-ка, ну-ка.
- Ты смотри-ка.
- О!
Похоже на бриллиант.
- Капитолина Григорьевна?
Капитолина Григорьевна,
что вы здесь делаете?
Вы давно так сидите?
- Не знаю.
Мне кажется, еще темно было.
- Вы что же, с ночи здесь?
- Знаете, я все думала, думала:
как может быть у Павла две невесты?
Это ведь странно.
- А кто вторая?
- Виктория.
- С чего вы решили,
что она невеста?
- Так она сама сказала.
Она пришла и говорит:
"Я невеста Павла". Ну?
Странно.
- Да, действительно странно.
- Я думала, думала все эти дни
и поняла: она же самозванка!
Это же очевидно.
У вас с Павлом есть ваш ребенок,
девочка.
- Это не наш ребенок.
- Да.
У вас с Павлом есть не ваш ребенок.
А что у нее? Ничего.
- Капитолина Григорьевна,
Виктория в городе? Вы ее видели?
- Здравствуйте.
- Вы хотели мне что-то сказать?
- Я слабый, бессильный старик.
Зачем мне мое богатство?
Кому я передам свое состояние?
- Крепитесь.
- Благодарю вас.
- Так что вы хотели мне сказать?
- Я совершенно забыл,
зачем я сюда пришел.
А ведь хотел передать вам
что-то очень важное.
- Не имеете ли вы какого-либо
подозрения?
Чем объясняете себе свершившееся
преступление,
если поводом к нему была не кража?
- А, вот зачем я пришел.
Сначала я думал, что никакой кражи
не совершилось. - Но?..
- Но мерзавцы похитили диадему
и, чтобы скрыть свою кражу,
лишили меня единственной дочери.
- Какую диадему?
- Вчера этого не заметили,
а сегодня обнаружилось,
что недостает бриллиантовой диадемы.
- Вы уверены? А не воспользовался
ли кто-нибудь из прислуги
общим смущением,
чтобы похитить драгоценную вещь,
а потом свалить кражу на убийцу?
- За свою прислугу я ручаюсь.
Все мои люди служат у меня давно,
я их всех хорошо знаю.
- Я тоже склонен думать,
что диадему похитил убийца.
- Добрый день. Чем могу быть полезен?
- Добрый день.
Не поселилась ли у вас дама
по имени Виктория?
- Виктория? Виктория...
Два дня назад, госпожа Блэквуд.
Британская подданная.
- Англичанка?
- Нет, по-русски изъясняется,
как мы с вами.
А по какой причине интересуетесь?
- Я слышала, что приехала некая
Виктория - подумала,
что это моя подруга. Но, кажется,
я ошиблась. Всего доброго.
- К вашим услугам.
- Милый, это уже превращается
в манию.
Ты так и будешь всю жизнь читать
ее дневники?
Я даже начинаю ревновать.
Ну почитала я, позабавилась.
Какое-то время это действительно
увлекает -
читать о скандальных привычках
и тайных страстишках соседей.
Но сколько можно?
Что? Что-то не так? Что-то с головой?
- Да, скорее всего,
что-то действительно с головой.
Оказывается, я о тебе
кое-что не знаю.
И даже очень многое.
- Я не понимаю, о чем ты.
- А вот хочу процитировать
из дневника Ариадны.
"Вспомнился мне давний переполох
по поводу того несчастного поручика.
Какой ужас я пережила, когда узнала,
что на той вечеринке
была моя сестрица,
а с ней еще и подруга Даша -
кривляка Каретникова".
- Какая гадость! Ну разве я кривляка?
- Ты о чем? Послушай, ты что,
не расслышала, что ли?
То есть вы с Демидовой были
в том доме,
где убили поручика Семибратова?
- Были. Это вышло случайно.
Зачем она вообще об этом написала?
Ведь знала, что рано или поздно
это кто-нибудь прочтет.
- Я понимаю, это была обычная
холостяцкая пьянка. А вот что там
делают две юные девицы
из приличных семей? Вот ведь вопрос.
- Холостяки тоже были
из приличных семей.
- Да?
- Мы сначала с офицерами прокатились,
а потом они пригласили нас.
И все было бы хорошо, если бы этот
поручик внезапно не умер.
- Где ты была в этот момент?
- Я не помню.
Столько времени прошло.
Милый, ну какое это имеет
сейчас значение?
- Здравствуйте.
Я хотела бы забрать заказ.
- Конечно, конечно,
Лариса Дмитриевна.
- Вот квитанция.
- Как хорошо, что вы пришли.
Я как раз хотел обратиться к вам
за помощью.
- А что случилось?
- После вечеринки у Руслановых
нам принесли платья в стирку.
- Вы еще и стираете?
- Нет-нет, стирает прачка.
Но сначала надо отпороть кружева,
перья, украшения,
а уже потом отдать прачке.
Мы кружева стираем отдельно,
крахмалим...
- Я поняла. Что с платьями?
- Так вот, вероятно,
когда отпарывали кружева,
из одного из платьев
выпала эта записочка.
Увидев имя в записочке,
я растерялся.
И теперь совершенно не знаю,
что делать.
Поди знай, что там случилось.
- Вы позволите взглянуть?
- Ну разумеется.
- "Елена Владимировна!
Если вы тотчас же не откажетесь
от Петровского, вы умрете.
Ваш недоброжелатель".
Как давно вы нашли записку?
- Сегодня к полудню
мне привезли много платьев.
Аж вся мастерская была завалена.
Тогда, вероятно,
и нашлась эта записка.
- Вы часто шили
для Руслановой платья?
- Нечасто... но да, шью.
- Так может быть,
записка выпала из ее кармана?
- Нет-нет, платье Елены Владимировны
не приносили.
- Так чьи платья вам приносили?
- Я могу назвать десяток фамилий:
Комаровы, Ивановы, Пестрина,
Боброва, Хмельницкий...
- Отнесите записку в полицию.
- Ну вы же знаете:
это же затаскают потом.
Можно вы ее сами отдадите?
- Лариса Дмитриевна, мое почтение.
Ну что, вы уже занимаетесь убийством
Руслановой?
- Нет.
- Вот зря. Интереснейшее дельце!
Вы знаете, что убийство произошло под
самым носом у господина прокурора?
- А я слышала, что ваша газета
больше не выходит.
- К несчастью, да. Или к счастью!
- Зачем же вы занимаетесь этим делом?
- Так, просто, как обычный обыватель.
- Вениамин Владимирович,
вы наверняка знаете таких дам,
как Бобровы, Ивановы, Хмельницкая?
- О, еще бы! Это же закадычные
подруги убиенной.
А Боброва - это вообще бывшая невеста
новоиспеченного жениха Петровского.
И ведь день свадьбы уже назначен был.
И что? Такой поворот.
- Какой поворот?
- Расстались. Вдруг внезапно
и бесповоротно расстались.
И как будто без видимых на то причин.
- Интересно.
- А, значит, вы все-таки занимаетесь
этим дельцем.
Вот зря вы мной манкируете,
Лариса Дмитриевна.
Я ведь знаю, какие события назревают
в этом городе.
Такие события - страшно представить.
- Порфирий Петрович, прошу прощения.
Бобров Иван Дмитриевич,
поручик в отставке. - Чем могу?
- Я сейчас из деревни,
положительно ничего не знаю,
а весь город гудит о преступлении.
Расскажите, в чем дело.
Такое рассказывают - трудно поверить.
- Да у нас, как водится, болтают.
К несчастью, убийство действительно
совершилось.
- Представляете, а у меня дома
престраннейшее происшествие:
три дня назад у меня украли
одну вещь.
А сегодня я приезжаю -
похищенная вещь на месте.
- Видно, вы сами или кто-то
из домашних переставили
взяли да переставили или переложили
вещь в другое место.
- Нет, этого не может быть. Бритва
у меня всегда лежит на своем месте,
я всегда ее на свое место кладу.
- Как бритва?
- Да, так. Третьего дня
собираюсь я в имение,
ну и решил взять с собой бритву.
Заглянул в футляр, а ее там нет.
Вот так и уехал без нее. Сегодня
возвращаюсь, а она на месте.
- Ну что ж тут удивительного? Лакей
ваш взял бритву, чтобы побриться,
а потом положил на место, вот и все.
С него спросите.
Извините, я спешу, мне некогда.
До свидания.
- Мне кажется, что лоскут принадлежит
пиджаку или сюртуку
человека достаточного,
судя по качеству сукна.
- Он может иметь значение в качестве
вещественного доказательства
только в том случае,
если его оставил преступник.
- То, что он принадлежит убийце,
я не сомневаюсь.
- Почему? - Потому что лоскут этот
был не мокрый, а сухой.
До вчерашнего вечера двое суток
шел дождь. И лестница вся мокрая.
- Да, это действительно так:
дождь прекратился
перед самым сбором гостей.
- Значит так, целью убийства
было ограбление.
Преступник убил, ограбил и скрылся.
- А где же он был
до совершения убийства?
Полагаете ли вы,
что он прятался в доме?
- Не думаю. Он не мог быть в доме
до убийства.
Все от первого до последнего
из присутствующих
были во фраках или военных мундирах.
- А вот с этим я согласен. Позвольте.
Это сукно слишком тонкое
для осеннего платья.
Явись кто-нибудь
в пиджаке или сюртуке
из такого коричневого сукна,
его бы все заметили.
- В саду только один след:
от лестницы - к забору.
Он мог спуститься по лестнице
с чердака или крыши,
войти в окно и, сделав свое дело,
сбежать через сад.
- Ну не знаю.
Он ведь мог аккуратно пройти
и вдоль самого дома.
- Мог.
- Я вам очень сочувствую,
Степан Ефимович.
Это ужасное преступление.
Потерять невесту прямо во время
помолвки - это ужасно.
- Благодарю вас, Анна Дмитриевна,
вы святой человек,
поддерживаете меня, несмотря на то,
что случилось между нами.
- Да что вы, полно.
Что было - то прошло.
Вы всегда можете рассчитывать
на мою помощь.
- Я благодарю вас, Анна Дмитриевна.
- Человек в таком положении
нуждается в утешении.
Я, конечно, не могу заменить Елену,
но вы приходите,
если будет совсем невмоготу.
И приходите в любое время.
- Ко мне попала записка,
адресованная вашей дочери.
Вот, взгляните.
- Я никогда не видел этой записки
и даже не могу предположить,
кто бы мог написать ее.
- Леночка у нас была
очень добрая девочка.
У нее не было врагов.
- Может быть, кто-то завидовал
ее помолвке.
- Мы этого не знаем.
Она была в приподнятом настроении,
так готовилась к помолвке.
Ее жених в ней просто души не чаял.
Городок у нас маленький...
Может, кто-то из ее подруг
что-нибудь знает?
Вы спросите
у Анны Дмитриевны Бобровой.
Она ее лучшая подруга.
- Лариса Дмитриевна, я вас умоляю:
найдите злодея.
Единственная дочь...
- Пожалуйста.
- Чем смогу - помогу.
- О, штуковина какая.
- Ты не балаболь, ты дело говори.
- Эх...
Нет, ваше благородие,
эти шиты не у нас.
Даже не в здешнем городе.
- А почему же?
- А вы, ваше благородие,
сами посмотрите:
сапоги, что этот след оставили,
это даже не сапоги, а штиблеты -
носок узкий и объем окружности узкий,
и подметка тонкая очень,
почти бумажная.
Так шьют только бальные штиблеты.
В таких по улицам долго не походишь -
подметка размокнет и отстанет.
Мы же делаем и сапоги, и ботинки
с другой подошвой,
и носы у нас совсем другие - круглые.
- Значит, ты думаешь, что это след
именно штиблета, а не ботинка?
- Штиблеты. А работа,
должно быть, московская.
Мы здесь таких не делаем,
потому как знатные господа
нам их не заказывают,
а выписывают все больше из Москвы.
- Ну что ж.
Благодарю, любезный.
- Лариса Дмитриевна,
как вы и написали,
наблюдаю в ожидании некой англичанки,
но пока никого не приметил.
- Да, она должна быть здесь.
Ее зовут Виктория Блэквуд,
она русская,
но что-то английское
в ней явно будет заметно.
- А что именно?
- Я пока не знаю, посмотрим.
- Вы ее подозреваете в убийстве
Руслановой?
- Нет-нет, она не имеет к этому делу
никакого отношения.
Она как-то связана
с Павлом Александровичем.
- Вон оно что. Смотрите.
(Говорят неслышно.)
Англичанка.
- Да, это она.
Догадаться нетрудно.
Она вам понравилась?
- Эффектная.
Впрочем, ничего особенного.
- Ну что ж, вот вам
и приятное задание:
следите за ней и сообщайте мне
два раза в день.
- Это я с удовольствием.
То есть, конечно, Лариса Дмитриевна,
все будет сделано.
- Голубчик, как обычно.
Извиняюсь, господа.
- А сапог-то нездешний.
- Какой сапог?
- Московский это сапог.
Тот сапог, что в саду след оставил.
- Ясное дело, московский.
Чтобы на балу лезвием
по горлу полосонуть,
наглость такая, которую только
залетный мазурик может иметь.
- Да будет вам, доктор.
Помните Дело лысых?
Там ведь тоже лезвием по горлу
в парикмахерской...
- Ну да, и кто это сделал?
Коммерсант из Петербурга.
И тоже, кстати, в приличных сапогах.
- А ведь верно, я и запамятовал.
- Залетные-залетный - как пить дать.
- Ну а если залетный, то ищи-свищи.
Как залетел, так и упорхнул.
- Ничего, диадема - вещь приметная.
Я уже отправил циркуляр
по всем губерниям
о задержании владельца этой вещи.
- А говорил ли вам
Иван Дмитриевич Бобров
о приключениях с его бритвой?
- Говорил.
Да только я не собираюсь
обращать на это внимание.
Бобров чудак, он хочет уверить всех,
будто бы есть какая-то связь
между убийством Руслановой и тем,
что его человек захотел побриться
бритвой хозяина.
- Прошу прощения,
Ваше высокоблагородие,
срочная телеграмма из Ярославля.
- Порфирий Петрович,
прочитайте, я без очков.
- "Коммерсант Сбигнев Дворжецкий
задержан сего числа в Ярославле
с четырьмя бриллиантами.
При обыске, проведенном в его номере,
найдено еще 25 камней
неизвестного происхождения.
Сбигнев Дворжецкий
и отобранные у него бриллианты
вместе с дознанием по этому делу
препровождаются в след за сим".
Ну вот, может быть, он...
- 25 камней.
Отколупал от диадемы? Возможно.
- Голубчик, ты зачем
сюда-то это притащил?
- Как? Но ведь написано "срочно".
- Ну и что, что срочно.
Прикажешь нам бежать в участок
и там этого Дворжецкого дожидаться?
До завтрашнего утра,
до прибытия ярославского поезда?
- Виноват, Ваше высокоблагородие,
не подумал.
- Вот все у нас так - не подумал.
Ступай.
А впрочем, новость-то хорошая.
- А может, это не те бриллианты?
Кто знает, откуда они.
- Может, и не те,
а запишем, что те.
- Голубчик, здесь жди.
Аристарх! Аристарх, вставай!
Ты слышишь меня, Аристарх!
Вставай, я сказала! Скотина. воняет
от тебя. Развел здесь свинарник!
Вставай, брейся и одевайся.
Я купила тебе кое-что из одежды,
а то ходишь как клошар
с Нового моста.
Если б я только знала,
что ты такое...
Где камера, которую я купила
тебе в Лондоне за бешеные деньги?
Где она? Сколько денег
на тебя потрачено!
За эти деньги можно было бы купить
весь корпус русских жандармов.
- Вот тут вы ошибаетесь.
- Вы посмотрите-ка.
Патриот проснулся?
(Говорит по-турецки.)
- Говорите по-русски,
у меня голова болит от турецкого.
(Говорит по-турецки.)
- Здравствуйте.
- Порфирий Петрович,
у меня есть новость для вас.
Что вы скажете об этой записке?
- Где вы ее взяли?
- Портной нашел. Думает,
она выпала из платья Руслановой.
- "Портной думает".
Думают все, кому не лень.
Я вот думаю, эта записка
не имеет отношения к делу,
а просто выходка
какой-нибудь из подруг.
Если бы записка
предназначалась Руслановой,
то в основании убийства
лежала бы ревность, а не грабеж.
А тогда как объяснить
похищение бриллиантов?
Бриллианты уже найдены,
и подозреваемого везут к нам.
- Но полиция должна рассматривать
все версии.
- Разумеется, Лариса Дмитриевна,
тут я всецело доверяю вам.
Вы сообщите потом
о ваших изысканиях?
Вот, например, завтра вечером
не желаете отужинать со мной?
Часиков в семь.
- Отужинать?
- Да. Вместе подробно обсудили бы
вашу версию.
- Завтра вечером? Не могу.
- Так я и знал.
- Всего доброго.
- Я сам. Госпожа Блэквуд.
Позвольте представиться.
Вениамин Мирославский, журналист.
- Мирославский? Да, знаю, знаю.
Хотите написать обо мне в газете?
- К сожалению, моя газета
временно не издается,
но я могу быть вам полезен и так.
Я очень хорошо знаю этот город.
- А это город?
Как вы здесь живете? Чудовищная дыра!
Мухи дохнут от скуки.
Хорошо, что вы пришли.
Аристарх мне о вас рассказывал.
Вы очень ему помогли.
Давайте как-нибудь встретимся
и за чашкой кофе побеседуем.
- С удовольствием.
- Я вас найду.
(Стук в дверь.)
- Войдите.
- Арина Карловна, добрый день.
У меня к вам просьба.
Я надеюсь, вы мне не откажете.
- Наверное, речь идет
о новом неслыханном преступлении?
Я попробую, конечно,
если это в моих силах.
- Вы уже слышали
про убийство Руслановой?
- Как не слышать?
Весь город об этом только и судачит.
- Дело в том,
что у меня есть записка,
и нужно узнать, кто ее написал.
Также есть список фамилий.
Все эти девушки
учились в нашей гимназии.
Как вы думаете, возможно ли найти
образцы их почерков?
Насколько мне известно,
вы храните работы лучших учениц.
- Да, для памяти и для примера
нынешним воспитанницам
как образец прилежания. Давайте ваш
список, я попробую найти тетради.
- Но я надеюсь,
это останется между нами?
- Но, Лариса Дмитриевна,
если вы успели заметить,
я не отличаюсь болтливостью.
- Благодарю вас.
Н-да. Кажется, не нужно было
вас туда посылать.
- Она такая! Она невероятная!
Я не знал, что бывают такие!
Я ходил за ней весь день.
Сначала она поехала в лавку,
купила целый гардероб
мужского платья.
А потом поехала к Козлову-Сикорскому
и пробыла там не менее трех часов.
После этого вытащила его на прогулку.
Они ходили к пруду.
Она кормила уток,
крякала и гоготала, как гуси.
После этого крикнула на французском
Козлову-Сикорскому:
"Аристарх, проснитесь!
Или я вас утоплю в этом болоте".
А потом она разговаривала
с Мирославским у гостиницы,
не знаю о чем, поехала в ресторан,
много пила,
играла на пианино в четыре руки
французские песни.
Рядом за столиком
сидела дама с болонкой.
Так она эту болонку учила команде
"голос".
Над левой бровью у нее шрам,
но он ее нисколько не портит.
Я прямо так и вижу, как она
мчит на коне в гуще боя,
и турецкая сабля рассекает ей бровь.
- Тогда уж русская.
Скорее, ее ударил пьяный моряк
в портовом кабаке.
- Да пусть она будет хоть чертом.
(Звон посуды.)
- Довольно.
Неужели же вы не понимаете?..
- Простите, Лариса Дмитриевна,
увлекся.
Она вам нисколько не соперница,
конечно, нет.
- Что?
- Вам не стоит об этом беспокоиться.
Она яркая, а вы, вы... другая.
Не стоит вам себя с ней сравнивать.
- Вы что такое говорите?
- Простите, Лариса Дмитриевна, вы...
- Всего доброго, удачи.
- Ой дурак.
Вот дурак.
- Ваше имя?
- Сбигнев Дворжецкий.
Поляк.
Род занятий?
- Коммерсант.
Я прибыл из Варшавы в Ярославль
по торговым делам.
За что меня задержали?
Я не совершал никакого преступления
и буду жаловаться.
- Ваше постоянное место жительства?
- Я живу в Москве.
На Варварке, в доме Быкова,
где уже 7 лет содержу контору
для ссуды денег под залог.
Моя контора имеем репутацию,
мои клиенты солидные люди!
- Вас взяли в Ярославле,
в квартире господина,
которому вы предлагали купить
4 бриллианта.
Как эти бриллианты попали к вам?
- Мне сказали,
что бриллианты, которые я продавал,
будто бы краденые.
Отвели меня в гостиницу Мадрид,
в которой я постоянно останавливаюсь,
вынули из моего чемодана
еще 25 бриллиантов,
мне принадлежащих...
- Вот именно. Сначала 4 бриллианта,
а потом 25. Где вы их взяли?
- От одного молодого человека.
Я приехал в Ярославль
по делам коммерции.
Остановился в гостинице "Мадрид", в
номере, где постоянно останавливаюсь.
- У меня сейчас
некоторые финансовые трудности.
Я хотел бы предложить вам
одну вещицу.
- Покажите.
Вы позволите?
Здесь не хватает одного камня.
Не могу дать за нее хорошую цену.
- Сколько вы можете мне предложить?
- Триста рублей.
- Я подумаю.
- На другой день ко мне явился
рассыльный с диадемой,
получил с меня деньги и ушел.
- А вам не показалось странным,
что рассыльному могла быть доверена
такая вещь и продана за копейки?
- А что ж тут странного?
Проигрался, поди, бедолага.
- Что это был за рассыльный?
- Кажется, из другой гостиницы,
на нем еще униформа была.
Рассыльный оставил мне расписку
в получении денег.
Расписка сейчас в номере в Ярославле.
- Вы можете описать его?
- Я точно не помню.
Помню, кажется, только,
что это был человек молодой,
высокий ростом, с маленькой бородкой.
Так теперь я могу идти?
Нет, если бриллианты действительно
краденые, я в этом не виноват
и отвечать за это не могу.
- 20-го октября в здешнем городе
была убита Русланова
Елена Владимировна.
Убийца сорвал с ее головы диадему.
Эта диадема оказывается у вас.
- Я не имею к этому
никакого отношения. Я не убивал!
Вы имеете гораздо больше средств
найти человека,
продавшего мне диадему,
и спросить у него всю правду.
- Молодой человек пришел к вам пешком
или приехал?
- Я не знаю. В номер он
заходил пешком.
- Как он был одет?
- На нем было серое пальто
с меховым воротником, серый картуз.
- Он не говорил, откуда приехал?
- Нет. А я и не спрашивал.
- Увести.
- Я вспомнил! Я вспомнил:
молодой человек был левшой.
- Почему вы так думаете?
- Диадему доставал левой рукой.
И, прощаясь, протянул мне левую руку.
И еще сказал, что с молодости
привык все делать левой рукой.
- Увести.
- Позвольте...
Позвольте, это же произвол!
Я ни в чем не виноват!
(Стук в дверь.)
- Войдите.
- Арина Карловна, добрый день.
- Добрый день.
Вот что нашлось в моем архиве.
Здесь пять тетрадей из вашего списка.
- Благодарю вас.
- Надеюсь, это вам поможет.
Ипполит прислал письмо.
Просил передавать вам поклон.
Ему что-то передать?
Ну да.
Всего доброго.
- Благодарю.
- Так значит, наш подозреваемый -
левша?
- Да. Так говорит Сбигнев Дворжецкий.
Ярославская полиция проверил номер
гостиницы, из которой посыльный
приносил бриллианты,
но постоялец уже съехал.
А в книге записей числится
Иван Иванович Иванов из Москвы.
- Да. Так, может, попросить наших
ярославских коллег
поспрашивать в гостинице?
Телеграмму послать.
- Уже отправил, Астафий Иванович.
- Здравствуйте, Лариса Дмитриевна.
Позвольте на пару слов?
- Прошу.
- Любезнейший, кофе, пожалуйста.
Спасибо, что откликнулись.
В полиции меня слушать не захотели.
Заявление даже не приняли.
А случай-то удивительный.
Вот бритва, о которой я вам говорил.
- Хорошо, я попробую разузнать,
чья это шутка.
- Прошу-с, ваш кофе.
- Ичалов, вы откуда?!
Вы то появляетесь, то исчезаете
на нашем горизонте.
- Я был в деревне, хозяйничал.
- Вы знаете, какой интересный случай
произошел у меня с бритвой!
- Послушайте, Бобров, лучше
расскажите, есть ли известия
об убийце Елены Владимировны.
- Пока нет.
Я ничего не слышал.
- Любезный, кофе.
- Генрих Иванович, здравствуйте.
- О, Лариса Дмитриевна!
Забыли совсем про меня, не заходите.
- Да, правда. Простите. Как вы?
- Вчера на почту ходил -
отправил посылку Грушеньке.
- Вы отправляете ей посылки?
- Что же здесь удивительного?
Ведь ей несладко теперь.
- Она хотела вас убить.
- Хотела - не хотела,
какое это имеет значение?!
Теперь уже точно не хочет.
Она еще в централе пересылочном.
Как она выдержит все это?
Этап, пять лет каторги -
что с ней там сделают?!
Ну что вы на меня так смотрите?
Вы же сами с этим Бестужевым.
- Да, правда. Я к вам по делу.
- Да. Руслановой перерезали
сонную артерию.
Разрез был сделан острым ножом
или, скорее всего, ланцетом.
- Или бритвой?
- Бритвой?
Ну да, возможно бритвой.
- Взгляните на это.
- А откуда это у вас?
- Мне ее дал Иван Дмитриевич Бобров.
- Он и вам про нее рассказывал.
Ну что ж, посмотрим, посмотрим -
чем черт не шутит.
- Генрих Иванович, у меня к вам
еще одна просьба.
Вот записка, а здесь
образцы почерков.
Вы не могли бы взглянуть -
возможно, кто-то из этих дам
писал эту записку?
- Ну что ж, посмотрим.
- Благодарю вас.
- Гусев. Гусев! Телеграмму доставили?
- Так точно.
- "Молодой человек
описанной наружности
останавливался в гостинице "Бристоль"
в номере 15.
После разговора с персоналом
выяснилось,
что коридорный хвастался пиджаком,
который ему подарил постоялец
из 15-го номера. Опечатанный пиджак
отправлен почтовым посыльным
железной дорогой.
Судебный дознаватель Ерофеев".
Так, Гусев, немедленно отправь
городового на вокзал
к ярославскому поезду.
- Слушаюсь!
- И приведи ко мне
самого лучшего портного.
- Подождите, пожалуйста,
Анна Дмитриевна сейчас выйдут.
- Благодарю.
- Здравствуйте, Лариса Дмитриевна.
Чем обязана?
- Здравствуйте. Я хотела
выразить свои соболезнования.
Вы ведь были подругами
с госпожой Руслановой?
- Благодарю.
Это ужасное преступление.
Я когда увидела Елену всю в крови,
чуть чувств не лишилась.
- Анна Дмитриевна, мне случайно
в руки попала записка,
адресованная Елене Владимировне.
Там сказано, что если она тотчас же
не откажется от Петровского,
она умрет.
Не знаете, кто мог ей угрожать?
- Я даже не знаю, кто мог написать
такую записку. Хотя Петровский
интересный молодой человек,
и он нравился девушкам,
и у меня был с ним роман,
но я вовремя поняла,
что он не моего поля ягода,
и мне нужен жених моего сословия.
- А то, что Петровский
был вашим женихом, не помешало вашей
дружбе с Еленой Владимировной?
- Отнюдь. Я была даже очень рада,
что у них так все хорошо сложилось.
- Благодарю за помощь. Всего доброго.
- Ваше Высокоблагородие, портной.
- Здравствуйте вам.
- Прошу.
Узнаете пиджак?
- Минуту.
Позвольте.
Кто же не узнает свою работу?
Минуту.
О! Вот, извольте взглянуть: у меня
на 66-й странице мерка записана.
Тут еще брюки и жилет.
- Кому шили вы этот пиджак?
- Никандру Петровичу Ичалову.
- А адрес у вас его имеется?
- Конечно, у нас все записано.
Вот, извольте: Вознесенская, дом 9.
- Спасибо. Можете быть свободны.
- Благодарю-с. До свидания.
До свидания.
- Всего доброго.
- Гусев! Немедленно найти этого
Ичалова Никандра Петровича
и произвести у него обыск.
- Слушаюсь!
- Красиво.
- Я решила: я буду с вами
разговаривать.
Вы ведь не желали мне плохого?
Просто так получилось.
- Нет, конечно не желала.
Я люблю тебя.
Я желала тебе только хорошего.
- Я начну завтра
с вами разговаривать.
- Конечно.
- Господа,
положение с господином Левицким
считаю совершенно нетерпимым.
Кстати, а что показало следствие?
- Следствие не нашло доказательств
причастности Левицкого
к побегу Крапилина.
Одни только предположения
на основании того,
что когда-то в молодости
они бывали в одной компании.
- Впрочем, не только это.
Он по собственному почину провел
беседу с заключенным с глазу на глаз,
после чего по собственной воле
принял участие в подготовке
специального вагона, не так ли?
- Так-то оно так,
но ведь это тоже не доказательство.
- Господа, господа, господа!
У товарища прокурора
репутация должна быть безупречной,
незапятнанной,
чтобы даже тени подозрений
не возникало. А что мы видим?
Подозрения, однако же, есть.
Я считаю, что господин Левицкий
должен покинуть свой пост
по своему желанию, безо всякого шума.
Пусть найдет какой-нибудь
благовидный предлог,
подаст прошение об освобождении его
от занимаемой должности.
- Совершенно с вами согласен,
ваше превосходительство.
- Да, так будет лучше для всех.
- Ну вот и решено.
Астафий Иванович, голубчик,
возьми на себя труд,
поговори с Левицким.
- Будет исполнено.
- Зря все отмахивались от Боброва.
Бритву, конечно, помыли,
но вот здесь, в соединении,
я обнаружил следы крови
и намотавшийся на винтик волос.
- Значит, бритва могла бы быть
орудием убийства?
- С большой долей вероятности.
Кому принадлежит кровь,
мы сказать не можем,
а вот волос по цвету и структуре
вполне может принадлежать
госпоже Руслановой.
- Благодарю вас, доктор.
Что с запиской?
- Да ничего, не успел.
Теперь займусь.
- Дома Никандр Петрович?
- Нет, его дома нет.
- А где он?
- В отъезде.
- Давно?
- Почитай, неделю назад
к себе в деревню уехали.
- Значит, хозяев нет?
- Никак нет, я один.
- Значит так, я следователь Парфенов,
сейчас здесь будет произведен обыск.
- Какой такой следователь?
Какой еще обыск?
- Полиция, понял?
- Воля ваша, но барину
это не понравится.
- Это понятно.
А когда его в холодную посадят,
ему еще больше не понравится.


Серия 42

- Благодарю. Благодарю.
Пардон.
- Лариса Дмитриевна!
Лариса Дмитриевна,
вы простите меня за вчерашнее.
- И вы меня простите.
- Ну что вы!
- Всё бегаете за ней? Я вроде
освободила вас от этих обязанностей.
- Но вы же хотите знать,
что она затевает?
- Ну да. Тогда следите
и докладывайте.
- Благодарю. Ну, я пойду?
- Любезный!
- Но! Пошла!
- Ваше высокоблагородие!
- Так...
А где же пара к этим панталонам?
- Какая пара?
- Сюртук или визитка?
- Пиджак совсем еще новый был -
очевидно, Никандр Петрович
в деревне забыли.
- Покажи сапоги твоего барина.
- Какие прикажите? У нас их много.
- Покажи все.
- А, слушаюсь.
- Ваше высокоблагородие!
- Вот.
- Больше нет?
- Есть еще штиблеты бальные,
но они совсем никудышные.
Не то чтобы старые,
но больно промокли,
так что потрескались -
аж подошва отстала!
- Где они? - Принести?
- Принеси.
Так, штиблеты, жилетку и панталоны
мы забираем в участок.
Ты тоже поедешь с нами, на допрос.
В канцелярии получишь расписку,
что эти вещи изъяты.
- Давай-давай.
- Ага.
- Глагол "этр" - быть.
(Перечисляют спряжения
французского глагола "этр".)
- Ася, ты почему не в гимназии?
- А у нас француз заболел,
и нас отпустили пораньше.
- Ясно. Мне срочно нужен экипаж.
- Бери.
- Варя, скажи Никифору,
чтобы подал экипаж!
А что случилось?
- Я...
Нужно съездить по делам. Благодарю.
- Ты куда едешь?
- По делам.
- А что у тебя с лицом?
- А что с лицом?
- А то, что на тебе лица нет -
вот что.
Ты к нему едешь, да?
- Пожалуйста,
я тебе потом все объясню.
- Ну конечно, к нему!
Может быть, уже хватит мотаться?
Ну сколько можно?!
- Пожалуйста, оставь.
- Лариса Дмитриевна! Вы в лес?
- В какой лес? Ты что?
- В лес к Павлу Александровичу.
Возьмите меня с собой, пожалуйста!
- Асенька, нет, я по делам.
Иди занимайся.
- Я знаю, вы едете
к Павлу Александровичу,
ну возьмите меня, пожалуйста,
я очень к нему хочу!
- Да вы что, все с ума посходили?!
Иди домой.
- Куда едем?
- В лес.
- Когда барин уехал в деревню?
- Да почитай, неделю назад.
Встали с утра, велели в чемодан
две смены белья положить,
сюртук, еще какие-то вещи,
затем велели на извозчика
погрузить и уехали.
- А где эта деревня?
- Так от Троицкого разъезда
верст 10 будет.
- А разве на извозчике
ездят в деревню?
- Так, должно быть, сначала
на почтовую станцию поехали,
там почтовых лошадей взяли -
и дальше на них.
- А какой извозчик возил?
- Калачом кличут,
имени его я не знаю.
- А ездил ли твой барин
на бал к Руслановым?
- Никак нет. Весь день дома провели
и вечером к Руслановым не поехали-с.
- А выходил из дома?
- Выходили часу в одиннадцатом,
но куда - не сказали.
- В чем был одет, когда выходил?
- Так в том самом коричневом пиджаке,
от которого вы брюки и жилетку
отобрать изволили.
- Изъяли.
- Изъяли, так точно-с.
- А был ли пиджак разорван?
- Как можно-с, чтобы Никандр Петрович
разорванное платье надели?
- Узнаешь пиджак?
- Так это барина пиджак.
Только заплатки не было.
- Есть ли у твоего барина серое
пальто с бархатным воротником?
- Есть.
- А серый картуз есть?
- Есть.
- Замечательно.
- Вот так сюрприз, не ожидал!
Что-то случилось?
- Твоя невеста приехала.
- Ты о себе?
- Нет, о другой, настоящей, ради
которой ты меня, видимо, и бросил.
- Я не понимаю, о чем ты.
- О Виктории. Она тебя разыскивает.
- Виктория?
Я не знаю никакой Виктории.
- Лжешь, и неубедительно.
Поэтому, видимо, и карьера шпиона
не задалась.
- А-а, Виктория...
Ну конечно, конечно.
Мы с ней виделись в Константинополе.
Так, значит, они ее прислали.
Зачем же они ее прислали?
Неужели никакого не нашлось?..
- Почему они ищет тебя?
- Я не знаю,
какую ей поставили задачу.
Возможно, убить меня.
- Может, заявим на нее в полицию?
- А зачем?
Она же никого еще не убила.
- А что, она так опасна?
- Очень.
Ничего не предпринимай,
я сам с ней разберусь.
- Почему она называет себя
твоей невестой?
- Это она тебе сказала?
- Твоей матери.
- Неудивительно.
Она таким образом разыскивала меня
через маменьку.
- Я тебя предупредила. Прощай.
- Я тебе клянусь, она не моя невеста!
Ничего не предпринимай!
- Аристарх, вставай.
Пойдем пройдемся.
- Нет.
- Нужно гулять, дышать воздухом.
- Не могу я двигаться.
И дышать не могу.
- Терпи, пройдет.
- Налейте, умоляю!
- Нет.
- Оставьте меня в покое.
- Ты знаком с Кирсановой.
- Да.
- И как она? Говорят, умная.
- Даже слишком.
- Слишком? Это как?
- Сует нос в чужие дела.
Держитесь от нее подальше.
- Думаешь, она опасна?
- Весьма.
- Я хочу с ней сблизиться.
- Дело ваше, но я вам не советую.
- А Мирославский,
этот твой друг, - он умный?
- Нет. Клоун.
Не доверяйте ему - все разболтает.
- Посмотрим. Посмотрим.
- Никофор, стой.
- А-а-а!..
Лариса Дмитриевна, здравствуйте.
Как продвигается ваше расследование?
- Продвигается. А у вас?
- Да вот иду извозчиков допросить.
Не составите компанию?
- Да, пожалуй.
Подожди меня.
- Который из вас Калач?
Тебя Калачом называют?
- Меня.
- А имя, фамилия?
- Евграфий Терентьев.
- Знаешь
Никандра Петровича Ичалова?
- Знаю. Я на бирже стою,
как раз напротив дома.
И опричь меня он ни на ком не ездит.
- А давно с Ичаловым ездил?
- Давно уже!
Почитай неделя будет.
- А куда возил его в последний раз?
- Так на Чугунку. На станцию, значит.
- Он один уехал? - Один.
- Во что он был одет?
- Этого не запомнил,
но картуз на нем серенький был, да.
- Ступай, ступай.
Вот видите, мое расследование идет
в правильном направлении.
- То, что Ичалов отправился
куда-то на извозчике,
еще ни о чем не говорит.
У меня более веские улики.
На бритве Боброва
найдены кровь и волос.
- Вон оно что!
Добился он таки экспертизы.
И конечно, вы пошли на поводу у него.
- Порфирий Петрович,
очень странно игнорировать бритву,
если убийство произведено
острым предметом.
- Бритва у Штиля?
- Разумеется.
- Что ж... Может, все-таки отужинаем?
Мне еще нужно допросить Ичалова,
а вечером за ужином
обменялись бы версиями.
- Хорошо,
Порфирий Петрович, обменяемся.
- В семь часов в ресторане. Жду.
- Вы госпожа Кирсанова будете?
- Я.
- Вам записка от доктора Штиля.
- Держи.
- Спасибо.
Читает: "Лариса Дмитриевна,
интересующая вас записка написана
Анной Дмитриевной Бобровой,
установлено достоверно.
А ведь считались лучшими подругами!"
Спасибо, доктор.
- Вот это. И вот это.
- Госпожа Блэквуд.
- Господин Мирославский.
Как приятно: вы пришли заранее.
Мне говорили,
вы не отличаетесь пунктуальностью.
- Ложь.
Я обязателен во всем, что делаю.
- Прекрасно.
- Это прекрасное качество
для шпионов.
- Для шпионов? И кто же здесь шпион?
- Здесь? Разве я сказала, что здесь?
Нет, это просто как пример.
Пунктуальность -
прекрасное качество для шпионов.
- А!
- Шампанского.
- Ну, если как пример...
Что ж, вы хотели меня видеть?
Вы хотели поговорить со мной?
- Да. У меня в планах
найти одного человека.
- Ага, человека...
Кто же этот человек?
- Павел Бестужев.
- Что же вы...
Видите ли, Павла Бестужева ищет
вся полиция и не может его найти.
- Я знаю. Но ведь мне вы поможете.
- Вам... вам - возможно.
- Ведь вы уже вступали
с ним в переговоры?
Передавали для него письмо?
- А вы хорошо осведомлены.
- Просто скажите мне,
если знаете, где Бестужев.
- Просто сказать...
- Я заплачу.
Так вы знаете, где Бестужев?
- Хорошо...
Мне только нужно навести справки.
- Наводите.
Заплатите за меня?
- С величайшим удовольствием.
- Господин следователь, в чем дело?
Как это понимать?
Я арестован?
- Никандр Петрович Ичалов?
Так вы, стало быть, вернулись.
А куда вы ездили?
- В деревне я был.
- Да вы присаживайтесь.
Мы просто побеседуем.
Присаживайтесь.
Вы знали
Елену Владимировну Русланову?
- Да, я был хорошо принят
в доме ее родителей.
- За что же вы ее убили?
- Что за нелепость?
- Отвечайте определенно.
За что вы убили
Елену Владимировну Русланову?
- Ни Русланову,
ни кого другого я не убивал.
- А зачем вы ездили в Ярославль?
- Я теперь не был в Ярославле,
я был в деревне.
- Почему вы не были 20 октября
на помолвке Руслановой,
тогда как получили приглашение?
- Не поехал вероятно потому,
что не хотел ехать.
- Угу. А где же вы были в этот вечер?
- Я был дома.
На следующий день, 21 октября,
я поехал в деревню.
По дороге встретил
помещика Афанасьева,
с кем и пробыл
несколько дней на охоте.
- А кто же это может подтвердить?
- Если одного моего слова
вам недостаточно,
это может подтвердить
сам помещик Афанасьев
и вся моя деревенская прислуга.
- Где живет Афанасьев?
- Недалеко от Троицкого разъезда.
Рядом с домом моих родителей.
- Вениамин Владимирович,
что-то случилось?
- Лариса Дмитриевна, добрый день.
- Что с вами?
- Все хорошо.
- Ничего. Я задумался.
- Вы знаете Бобровых?
- Я в этом городе знаю всех.
Бобровы...
Помещики небогатые, обыкновенно
живут за городом, в деревне.
- А что вы скажете об Анне Бобровой?
- Анна Дмитриевна...
Она кокетлива, любит нравиться
и в совершенстве
владеет этим искусством.
В соискателях ее руки
у нее никогда недостатка не было.
Но Анна Дмитриевна
всегда всем отказывала.
Что еще?.. Все.
- Благодарю вас. Может быть,
я могу вам чем-то помочь?
- Вы... может быть.
Хотя нет, это вряд ли.
Не беспокойтесь.
Благодарю вас.
- А где вы оставили
свой пиджак коричневого цвета?
- Право, не знаю.
Вам об этом лучше спросить
у моей прислуги.
- Ваш?
- Пиджак действительно похож на мой.
Но дело в том,
что я не ношу платья с заплатами.
- Заплата могла быть пришита не вами.
Вы могли случайно оторвать
кусок сукна,
спускаясь, например,
по какой-нибудь лестнице.
- Я не имею такой привычки:
лазить по лестницами.
- Этот клок сукна был найден
на лестнице,
по которой вы спускались
из дома Руслановой.
Я даже могу сказать,
что платье вам сшил портной Фишкин.
- Так, действительно.
Это мой портной.
- Это ваши штиблеты?
- Может быть, и мои.
- Не в них ли вы бежали
по саду Руслановой? - Когда?
- 20 октября после убийства.
- Я уже вам сказал:
20 октября я не выходил из дома.
- Каким образом вам досталась
бриллиантовая диадема Руслановой?
- У меня ее нет.
- Бриллианты из диадемы
были проданы вами
коммерсанту Дворжецкому в Ярославле
по баснословно низкой цене!
- Никакого коммерсанта Дворжецкого
я не знаю.
И в Ярославле я теперь не был.
- Так вы настаиваете?
- Послушайте,
я виноват в убийстве
Елены Владимировны ровно столько же,
сколько и вы.
- Ну хорошо. Хорошо.
Подпишите.
- Что это?
- Список вещей,
взятых у вас при обыске.
Подпишите, что ознакомлены.
- Сергей Николаевич,
можно вас на пару слов?
- Мы знакомы?
- Нет. Меня зовут Виктория.
Виктория Блэквуд.
Я невеста Павла Бестужева.
- Невеста?
- Невеста. Вас это удивляет?
- Нет, нисколько.
- Вы позволите? - Да, прошу.
Чем могу служить?
- Я приехала к жениху из Лондона,
и вдруг оказывается,
что у него какие-то неприятности.
Я ничего об этом не знала.
А теперь я не могу его найти.
Вы расскажете мне,
что с ним случилось?
- Так вы левша?
- Да. И что же?
(Звенит звонок.)
- В камеру.
- Как это понимать?
На каком основании?
У меня есть свидетель!
- Ничего-ничего, я проверю.
Я съезжу к вам в деревню,
к Афанасьеву, а пока - в камеру.
В камеру!
- Черт знает что происходит!
- Видите ли, Бестужева ищет полиция
по обвинению в государственной
измене.
- Что вы говорите? Павел - изменник?
Этого не может быть.
- Да, это так.
Большего я вам не могу рассказать.
- Я прошу вас, расскажите мне все.
Я должна знать.
- А вы давно помолвлены?
- Два года.
Я очень вас прошу, расскажите мне
все, я ужасно беспокоюсь о Павле.
- Я вас понимаю,
но ничем не могу помочь.
Если полиция задержит...
Кстати, вам известно, что в городе
живет еще одна невеста Бестужева?
- Да, мне это известно.
Она самозванка. Невеста Павла - я.
Я очень вас прошу,
если что-то вам станет известно,
расскажите мне.
- Непременно...
если этому не будет препятствовать
секретность.
- Да, конечно. Я благодарю вас.
- Всего доброго.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
- А вот еще был случай:
жена мужа топором зарубила
и сказала, будто бы это грабители
какие-то вломились в дом.
- За что она его?
- Ревность, разумеется.
Или вот был случай... Еще задолго
до вашего здесь появления.
Мужик в деревне жену свою задушил
и в сарае повесил,
будто бы она сама повесилась.
- И что, тоже из-за ревности?
- Ревность, Лариса Дмитриевна,
ревность!
Причем прожили-то они вместе
вроде лет двадцать. Что вы!
Я думаю, у нас в России преступления
по страсти происходят,
более чем в самой Испании.
- Да, пожалуй.
А что же, вы думаете,
что убийство Руслановой -
это тоже преступление страсти?
- Разумеется.
Ичалов убил Русланову, потому
что она выбрала другого.
Или вы иного мнения?
- Ну, дело в том, что записка
с угрозами написана Бобровой,
а на бритве найдена кровь и волос,
которые, по всей видимости,
принадлежат Руслановой.
Бритва принадлежит брату Бобровой -
значит, Анна Боброва
может быть убийцей.
- Диадему продал Ичалов,
лоскут, найденный на лестнице,
от пиджака Ичалова -
убийцей может быть и Ичалов.
- Ичалов левша,
а Генрих Иванович говорит, что
по характеру раны убийца - правша.
Вы же допрашивали Ичалова -
он признался?
- Нет, не признался. В Ярославль
не ездил, дед его не видел,
пиджак похож, но у него был целый.
- Что собираетесь делать?
- Что делать, что делать...
Давить на Ичалова.
Завтра поеду к нему в деревню -
проверю,
был ли он там на самом деле,
как утверждает.
- Да, это многое прояснит.
- Ах, Лариса Дмитриевна,
в кои-то веки сидим с вами вдвоем
в приятной обстановке -
и о чем говорим? Об убийствах.
- Ну, хорошо,
давайте поговорим о звездах.
Или стихи ваши почитайте.
- И все-то вы насмешничаете!
И как же вам идет это.
Иной раз довольно зло шутите,
а все равно приятно.
Потому что внимание ваше дорого
даже с насмешкой.
- Неужели я такая злюка?
- Ну да.
- Порфирий Петрович, вы меня простите
за мои неудачные шутки.
- Ну что вы, неудачных-то
как раз и не бывает.
- Мне пора.
- Я провожу вас.
- Не стоит.
- Могу я полюбопытствовать,
о чем говорил с вами Елизаров
давеча здесь, в ресторане?
- Это личное.
- Личное? Я так и думал.
- Благодарю за ужин. Всего доброго.
- Ну, я даже не знаю...
- Как же вы можете
после этого запираться?
Помещик Афанасьев прямо отрицает,
что вы были с ним на охоте!
В Ярославле вы были!
- Я невиновен.
- Знакомы ли вы с Анной Дмитриевной
Бобровой?
- Да, конечно, знаком.
Мы встречались на городских гуляниях,
на вечерах, в парках.
- Встречались ли вы с ней
в день убийства Руслановой?
- Я уже вам сказал:
нет, не встречался.
В день убийства я не выходил из дома
и на помолвку к Руслановой не ездил.
- Хорошо.
Знаком ли вам брат Бобровой -
Иван Дмитриевич Бобров?
- Нет, не знаком.
- Лариса Дмитриевна!
Лариса Дмитриевна, у меня возникли
сложности с Бобровой.
Она объяснила свою записку шуткой,
но мне что-то не верится.
- Анна Дмитриевна, что вы можете
рассказать об убийстве Руслановой?
- Я же вам уже все рассказала.
Я прибежала на крик Елены, увидела
ее всю в крови, мне стало нехорошо,
и я вышла из комнаты.
Я больше ничего не знаю.
- Следствием установлено,
что записка с угрозами написана вами.
У нас есть бритва вашего брата,
на которой обнаружены
следы крови и волос,
принадлежавшие госпоже Руслановой.
Что вы можете сказать на это?
- Да вы же сами сказали,
что бритва принадлежит моему брату.
Да, записку написала действительно я,
но это была шутка.
Да, глупая, неуместная, но шутка!
Я давно знаю Степана Ефимовича
Петровского, и мне хотелось бы,
чтобы у него все хорошо
сложилось в жизни.
Этой запиской я хотела проверить,
насколько сильны их чувства.
Но, придя на помолвку,
я увидела, как они счастливы,
и не стала ее отдавать. Поэтому она
и осталась у меня в кармане.
- Порфирий Петрович, насколько мне
известно, Боброва - это моя версия,
ваш подозреваемый - Ичалов.
- Да, я признаю,
но вы же сами говорили, что полиция
должна рассматривать все версии.
Может, вы поговорите с ней,
как говорится, по-женски?
- Ну хорошо, я поговорю с ней.
Правда, я не уверена,
что она будет со мной откровенна.
В последний раз она всячески пыталась
отвести от себя подозрения.
Но для начала я хотела бы встретиться
с Петровским.
- Ну что ж, если это не поможет,
будем устраивать очную ставку.
- Всего доброго.
- Прошу вас.
- Кофе, любезный.
Степан Ефимович...
- Да.
- У меня есть новости
по поводу убийства вашей невесты.
- Вы нашли убийцу?
- Я уверена, что это Анна Боброва.
- Боброва?
Нет, это... это невозможно.
- Подозрения против нее очень
серьезные, а улики - косвенные,
потому мне понадобится ваша помощь.
- Но я вам не верю. Она...
она помогала мне, она говорила,
что все наши обиды в прошлом.
- Анечка, ты куда-то собралась?
- Да.
Мне нужно срочно уехать.
Если кто-то меня будет спрашивать,
то ты меня не видел.
- А что случилось?
- Случилось. И в этом твоя вина.
Вот нужно было всем рассказывать
про свою бритву!
Теперь меня подозревают в убийстве.
- Ха-ха! Но ежели ты не виновата,
что ж переживать-то?
- Виновата - не виновата - я
не собираюсь связываться с полицией.
Твоя бритва - ты и расхлебывай.
А может быть, ты и убил!
Глаша!
- Анечка...
- Бери чемоданы.
- Аня... Анечка, Аня!
- Все!
- Как вы с ней расстались?
- Расстались с ней так же странно,
как и сошлись.
Она долго добивалась меня,
появлялась все время там, где был я,
оказывала знаки внимания.
И я, наверное, привык к ней.
Мне казалось, что полюбил, но...
когда я встретил Елену,
я понял, что все эти отношения
с Бобровой - самообман.
Я понимал, что с Бобровой
все эти извороты немыслимы,
и я честно сказал ей,
что не могу составить ее счастье
и просил ее простить меня.
- И как она отреагировала?
- Она... она была вне себя.
Но потом успокоилась,
сказала, что это она меня бросает.
А меня это вполне устраивало.
(Стук в дверь.)
- Ваше высокоблагородие!
- Боброву привез?
- Никак нет! Дома ее не оказалось.
Был только брат, но он сказал,
что не знает, где она.
Я его привез.
- Приглашай. - Ага.
Входите! Сюда.
- Иван Дмитриевич, где ваша сестра?
- Не знаю. Я ей не сторож.
- Ваша сестра убила Русланову
вашей бритвой.
- Этого не может быть. Анечка?!
Она не могла.
- Бритва ваша - стало быть,
либо она убила, либо вы.
Вот такая диспозиция получается.
- Я не убивал!
Да я же вам сам про бритву
все рассказал! Ну как же так?
- Если вы не расскажете,
где ваша сестра,
мне придется отдать под суд вас.
Дело-то закрывать надо.
- Вот почему
она так странно себя вела.
Она уехала, но не сказала куда.
Это было практически перед самым
вашим приходом, господин городовой.
- Так, ее нужно срочно задержать.
Гусев, перекрыть все выезды
из города, а сам дуй на вокзал,
вдруг она поездом решила уехать.
- Слушаюсь!
Анна Дмитриевна,
извольте пройти с нами в участок.
- Зачем? Я там уже была.
Меня отпустили.
- Госпожа Боброва, вы арестованы.
Извольте пройти с нами.
- Я никуда с вами не пойду!
Отпустите меня!
Отпустите, вы не имеете права!
- Мадам, не заставляйте меня
применять силу.
- Нет, пожалуйста, отпустите меня!
Отпустите меня! Не смейте, нет!
- Скажите, в этой комнате
присутствует человек,
который принес вам бриллианты?
- Да, вот он.
- Уведите. Уведите.
- Я не знаю этого человека.
Это его слова против моих.
- Я не понимаю,
зачем вы меня сюда привели,
когда преступник сидит перед вами.
- Однако записка с угрозами
написана вами,
значит, вы действовали
вместе с господином Ичаловым.
- Я не буду ничего говорить.
- Конечно не будете.
Ведь это вы все затеяли.
Хорошо, я молчала,
потому что я жалела этого человека,
но теперь я скажу все.
Он заставил меня
помогать ему в убийству.
Я открыла окно, через которое
он влез и совершил преступление.
Он отомстил Руслановой,
потому что был влюблен в нее,
а она ему отказала
и предпочла Петровского.
- Вы видели момент преступления?
- Да! Он на моих глазах
зарезал Леночку,
а мне отдал бритву и велел
положить ее в футляр к брату.
- Почему же вы помогали ему?
- Он сказал, что убьет меня!
- Кузнецов!
Проводите Анну Дмитриевну в дежурную
и дайте ей воды.
- Что вы теперь скажете?
- Ничего.
Ведь Анна Дмитриевна все сказала.
- Не жалейте ваксы, юноша,
сапоги должны блестеть!
Лариса Дмитриевна, вы слышали,
Ичалов осужден за убийство.
Что вы скажете по этому поводу?
- Он не убивал.
- Нет-нет-нет, что вы,
Боброва изобличила его.
Анна Дмитриевна дала показания.
- Откуда вам это известно?
- О, будьте покойны! Спасибо, юноша.
Сведения достоверные, непосредственно
из полицейского участка.
- Значит, Боброва сказала,
что Ичалов убил? - Да.
Но что же вы скажете по этому поводу?
- Сожалею, но таково
мнение градоначальника.
Да и мое.
Во избежание еще больших
неприятностей
вам следует подать в отставку.
- Неужели вы на самом деле верите,
что я устроил побег Крапилина?
- Нет, не верю, но таково
неприятное стечение обстоятельств.
Вам лучше уйти,
а то ведь, если дать этому делу
официальный ход,
неизвестно, что из этого выйдет.
Всем плохо будет.
А какие неприятности
господину градоначальнику!
- Вы понимаете, что здесь
затронута моя честь?
- Сергей Николаевич, оставьте вы это.
Вы что, стреляться со мной будете
и с градоначальником?
Дело серьезное, государственное.
Прошу вас, Сергей Николаевич,
не доводите до следствия.
- Дементий, ты должен помочь
своему барину.
Я уверена, что он не убивал.
- Я не знаю, как ему помочь.
Барин о своих делах
мне ничего не рассказывает.
- Может, ты заметил, что он вел
себя странно в последнее время?
- Не замечал. Хотя давеча
я зашел в комнату
и увидел у него в руках письмо.
Он меня заметил,
как-то странно посмотрел
и убрал его в карман.
- Значит, письмо где-то в доме?
- Дом обыскали, ничего не нашли.
- Может быть, есть какое-то
тайное место?
- В детстве у него была шкатулка,
куда он прятал свои сокровища.
Здесь.
Вот.
- Астафий Иванович,
у меня есть доказательства,
что Ичалов не совершал
этого преступления.
- Но ведь он признался.
- Он себя оговорил.
- Вызовите Парфенова.
И приведите Ичалова!
Где вы это взяли?
- Я была дома у Ичалова,
и слуга показал мне
его детский тайник.
- Вы знаете, что это такое?
- Зачем я его не уничтожил?
Это все моя глупая сентиментальность.
Я люблю Анну Дмитриевну
и готов ради нее на все.
Я надеялся, что она меня
тоже полюбит,
и мы будем связаны с ней
одной тайной.
- Вы слышали, что Петровский
и Русланова помолвлены?
- Я слышал.
- Я ему отказала, и он хочет
показать мне свое пренебрежение.
Я решила, что мне нужно ехать на бал,
но это зависит только от вас.
- Я готов выполнить любой ваш приказ.
- Дайте же мне слово, что вы
выполните все, о чем я вас попрошу.
Только знайте: это очень опасное
поручение. Хватит ли у вас мужества?
- Ради вас я готов в огонь,
в воду, в Сибирь на каторгу.
- Это письмо. Здесь инструкция того,
что вам нужно будет сделать.
Хорошо запомните
и выполните все в точности.
От этого зависит успех дела.
Письмо уничтожьте, сожгите.
Не выдавайте меня - и я ваша.
- Я выполнил все, как она мне велела,
а потом уехал в Ярославль.
- Она использовала вас, сделала все,
чтобы подозрения пали на вас.
- Теперь-то я это понимаю.
Я должен признаться, что до безумия
любил Анну Дмитриевну.
Я вовсе не понимал того, что делаю.
А когда я узнал, что она объявлена
невестой Петровского...
я впал в отчаяние.
Но позже, когда она сказала,
что отказала ему,
моему восторгу не было предела.
- Вы были уверены,
что она отказала ему,
а не он изменил данному слову?
- Да, конечно.
Она же сказала мне,
что их брак невозможен,
потому что она поняла,
что на самом деле любит меня.
А я ей поверил.
- Лариса Дмитриевна,
ваша версия оказалась верной.
И должен признаться,
это случается довольно часто.
- Довольно часто?
- Практически всегда.
- Здравия желаю.
- Здравия желаю.
- Не понимаю. Убив Русланову,
она не вернула себе Петровского.
- Женская месть, Лариса Дмитриевна,
бессмысленная и беспощадная.
- Ну тогда надо было
убить Петровского.
- Безумные мысли
рождают безумную реальность.
Я провожу вас?
- Нет, благодарю.
- Всего доброго.
- Всего доброго, Порфирий Петрович.
- А я вас ждал. Вы принесли?


Серия 43

- А я вас ждал. Вы принесли?..
- Ждете другую гостью?
- Что вы здесь делаете?
- Простите, я без приглашения.
Мне показалось, в ресторане
не получилось разговора -
вы были скованы
из-за публичности места.
- Какой разговор?
- Я подумала,
что здесь, дома, мы сможем
поговорить более откровенно.
И дверь была не заперта.
Предложите мне сесть?
Я ищу Павла Бестужева.
- Ну, это я уже слышал.
Я ничем не могу вам помочь.
- А Павел вам друг?
Или враг?
- Что за вопрос?
- А госпожа Кирсанова?
Не поделили ее с Павлом?
- Что вы себе позволяете?
- Дело дошло до дуэли,
был убит кучер - или два.
- Да кто вы такая?
- Вы не это хотели спросить.
Вы хотите знать,
откуда мне это известно.
А это очень просто.
У меня есть друг Аристарх,
а у него есть приятель Мирославский.
Он и рассказал мне о дуэли,
свидетелем которой был.
- Вы пришли меня шантажировать?
- Разумеется!
Ваше положение и так шатко, а теперь,
если станет известно о дуэли...
У-у! Я вам не завидую.
Мне нужен Павел - и как можно скорее.
И да, дуэль - это далеко не всё,
что мне о вас известно,
господин товарищ прокурора.
- Ну будет вам прятаться. Выходите.
Выходите. Это я вам говорю, Антон.
Идите.
Ну не бойтесь, подойдите ближе.
Ну что, удалось вам узнать
обо мне что-нибудь интересное?
- Много интересного.
А откуда вы знаете мое имя?
- Я все про вас знаю
с первого же дня.
Это она вас ко мне приставила -
ваша госпожа.
- Какая госпожа? Я свободный человек.
- Ваша госпожа Кирсанова.
А хотите служить мне?
Не бойтесь, это не будет
предательством.
Я не потребую от вас посвящать меня
в тайны госпожи Кирсановой.
Они мне и так известны.
(Говорит на иностранном языке.)
Идемте.
- Куда?
- В мой номер.
Я принимаю вас в свои рыцари,
и сейчас мы проведем
обряд посвящения.
- Лариса Дмитриевна, добрый день.
Прошу прощения, есть разговор к вам.
- Снова о той папке?
- Не совсем.
Но это важно, Лариса Дмитриевна.
Эта особа, что называет себя
невестой Павлова,
вчера ко мне явилась.
Вы говорили с ней?
- Нет. О чем мне с ней разговаривать?
- Понимаю. Она ищет Павла.
Вчера ко мне явилась
и пыталась меня шантажировать.
Она знает о нашей дуэли с Павлом.
- Откуда?
- Не знаю.
Угрожала каким-то разоблачением.
Она думает, что я знаю, где Павел.
- Чего она хочет?
- Ей нужен он.
Все то время она повторяет
только об этом.
Вот решил вас предупредить.
- Благодарю.
- От этой особы можно
ждать чего угодно.
Если она вам будет докучать,
сообщайте мне.
- Хорошо.
- Лариса Дмитриевна!
Я знаю, что папка у вас,
можете ничего не говорить.
Я только хотел сказать,
что не только я,
но и все заинтересованные лица
знают об этом.
Это опасно.
- Всего доброго.
- Будьте осторожны.
Трогай.
(Перешептывания.)
- Что ж тут делается-то?
- Лариса Дмитриевна,
вам туда не надо!
- Что значит "не надо"?
- Не надо.
- А что случилось?
- Убийство.
- Кого убили?
- Пока устанавливаем.
- Мне нужно поговорить
с Порфирием Петровичем.
- Порфирий Петрович!
- Добрый день, Лариса Дмитриевна.
- Доброе утро.
А что случилось? Кто?.. Кто убит?
- Устанавливаем.
- Почему вы меня не пускаете?
- Ну это полицейское расследование.
- Порфирий Петрович, кто убит?!
- Антон.
- Какой Антон?
- Путилин. Мне очень жаль.
- Лариса Дмитриевна,
вам туда не можно!
Лариса Дмитриевна!
- Вам нехорошо?
- Нет-нет, ничего.
- Лариса Дмитриевна.
- Когда это случилось?
- Около полуночи.
Плюс-минус час.
- Свидетели?
- Ищем.
- На теле и вокруг
что-нибудь странное заметили?
- Нет, ничего.
- Пока ничего.
- Мое почтение, сударыня.
- Виктория Блэквуд в номере?
- Да. Еще не выходили.
- А в половину двенадцатого
ночи она выходила?
- Не могу знать.
Как выходили, не видел,
но я видел, когда они пришли, -
уже было половина второго ночи.
- Около половины второго ночи?
А до этого?
А до того около полуночи
они проследовали в номер
в сопровождении молодого человека.
- Молодого человека? Как его звали?
- А я не спросил имени.
- Как он выглядел?
- Обыкновенно. Лет 25-28.
- В каком номере она живет?
- В 12-м.
Из-за двери: - Кто там?
Я просила завтрак в 10 утра.
- Госпожа Блэквуд,
мне нужно с вами поговорить.
- Кто это?
- Лариса Кирсанова.
- Лариса Дмитриевна,
какой приятный сюрприз.
- Почему приятный?
- Я хотела искать с вами знакомства -
и вот вы здесь.
Магия.
- Я войду?
- О, конечно.
Да вы проходите, садитесь.
- Антон Путилин был
у вас ночью в номере?
- Полагаю, это никого не касается.
- Значит, он был здесь.
- Что вам нужно?
- Это важно
для расследования убийства.
- Какого убийства?
- Антон убит.
- Что?
Как?
- Он получил удар ножом
после визита к вам.
- Какой ужас.
- Вы вышли следом за ним и убили его.
- Что?! Вы сумасшедшая?
- Портье видел, как вы возвращались
в гостиницу в половину второго ночи.
Где вы были?
- По какому праву
вы устраиваете мне допрос?
- Зачем Антон был у вас в номере?
- Это вас не касается.
Я прошу вас уйти немедленно.
- Я уйду. Но не думайте, вы так
просто от меня отделаетесь.
- Черт... Черт возьми.
- Печально, печально. Представляю,
как расстроилась Лариса Дмитриевна.
- Не то слово. Сначала мы ее
и подпускать не хотели к телу,
да куда там. А как увидела...
- Простите, господа.
Я знаю, кто убил Антона Путилина.
- Как? Уже?
- Убийца - Виктория Блэквуд.
- Что за Блэквуд? Англичанка?
- Она приехала недавно
и поселилась в гостинице.
- Впервые слышу.
- Да вы присядьте, Лариса Дмитриевна.
- Да-да, присядьте.
- Поделитесь с нами,
как вы пришли к такому выводу.
- Очень просто.
Я сама приставила Антона
к этой Виктории.
- Приставили?
- Я поручила ему следить за ней.
И вот что из этого вышло.
- Лариса Дмитриевна, дорогая,
не вините себя.
Это чистая случайность,
вы здесь ни при чем.
- Вы поручили ему следить за ней?
Это, конечно, не совсем законно.
А из каких соображений,
Лариса Дмитриевна, позвольте узнать?
- Она заявила, что является
невестой Бестужева.
- Вот-те на.
- Я решила узнать, кто эта самозванка
и что ей нужно в нашем городе.
- А заодно предположили, что она
выведет вас на самого Бестужева?
Очевидно, вы хотели
помочь полиции найти его.
Если придется официально объяснять,
почему вы устроили
слежку за иностранкой,
то это объяснение подойдет
наилучшим образом.
- Так вы предполагаете,
что она обнаружила слежку
и убила Путилина?
- Ночью она привела господина
Путилина в гостиницу.
По словам портье,
около часа ночи он ушел,
а Блэквуд вернулась в свой номер
с улицы.
Как она уходила, он не видел,
но видел, как вернулась.
- Зачем же он приходил к ней в номер?
- Не знаю.
Такого поручения я ему не давала.
Англичанка все отрицает.
Следовало бы ее допросить.
Порфирий Петрович?
- Сделаем. Что ж, при таких-то
фактах очень даже возможно.
- Я могу присутствовать?
- Разумеется.
Дежурный!
- Чего изволите?
- Доставить сюда из гостиницы
госпожу Блэквуд.
Если ее там нет,
разыскать и доставить.
- Слушаюсь.
- Милый, я получила телеграмму.
- Можно тебя попросить стучаться,
когда ты заходишь?
- От мужа, из Парижа.
- Да? Ну и что он?
- Он собирается приехать.
- Вот-те на.
А почему сейчас?
- Я не знаю.
Он не приезжал сюда 5 лет -
и на тебе.
- Да бог с ним. Что за паника-то?
- Ты не знаешь, что это за человек.
- Ты же мне говорила,
что между вами все закончилось,
что ваш брак - пустая формальность.
- Да, но это не помешает ему...
- Что не помешает?
Дорогая моя, ну что он может, а?
Я здесь хозяин.
- Конечно. Ты ведь защитишь меня?
- Разумеется. А в чем угроза-то?
- Ни в чем. Никакой угрозы.
Я просто не ожидала, что он приедет.
- Лариса Дмитриевна! Госпожи Блэквуд
в гостинице не оказалось.
Ее служанка не знает,
где она находится.
Господин полицмейстер
просил передать:
как мы ее найдем,
пошлем за вами вестового.
- Благодарю.
- Она, турчанка, она погубила...
Парнишка молодой. Турчанка сгубила.
(Говорит на турецком языке.)
- Вот, изволите ли видеть:
по-турецки заговорил.
- Давно?
- Да вот уж дней пять.
Как чужестранка эта приехала,
а с ней девка турецкая.
Мы с Кирюшей ближе к вечеру
к гостинице перебираемся.
- С Кирюшей?
- Кирюшей.
Тряпочным его кличут. Юродивый.
Прибился вот ко мне, а я не возражаю.
С ним даже больше подают.
- Про какую турчанку он говорит?
- А кто его знает.
А может, про ту турецкую служанку?
- Кирюша, ты где турчанку видел?
(Говорит на турецком языке.)
- Красивая... Сгубила.
Погубила! Погубила.
- Кого сгубила? Ты его видел?
- Его бесполезно спрашивать,
он никогда не отвечает.
Говорит что хочет, когда хочет -
юродивый.
- Вы этой ночью были у гостиницы?
- Ну да, сидели с вечера.
А потом я спать пошла.
- А он?
- А он шлялся где-то. Я не знаю.
- Ты слушай про турчанку,
мне потом все расскажешь,
я тебе еще заплачу.
- Благодарствуйте.
Да со всем нашим удовольствием!
- Генрих Иванович,
узнали что-нибудь новое?
- Нет, ничего нового.
Так, некоторые уточнения.
Рана была нанесена человеком
роста более низкого, чем жертва.
Скорее всего, бритвой.
Рука неуверенная -
как будто бы махнула бритвой
почти что наугад и попала.
- "Попала"? Думаете, женщина?
- Вполне возможно,
судя по росту и силе удара.
Может быть, она защищалась?
- Защищалась? От кого? От Антона?
Что вы такое говорите?
- А что, ваш Антон такой мирный был?
Он, между прочим,
из тех, из террористов.
Это вы же ему давали задание
преследовать людей.
- Генрих Иванович!
- Ой, простите.
В самом деле, что я такое говорю?
Может, он обознался,
пошел не за той дамой,
а она ему бритвой и полоснула?
Вы какое ему последнее задание
давали?
- Да, действительно,
проследить за одной дамой.
- Вот!
Тут есть еще некоторые, знаете,
пикантные подробности.
На спине у него характерные царапины,
следы, так сказать, страсти.
- Не понимаю.
- Ну что тут непонятного?
Дамы иногда в порыве страсти
царапают спину своему любовнику.
- Не может быть.
- Ну почему же? Дело молодое.
Вот. Эти царапины получены
почти перед смертью.
Может быть, они сделаны
той дамой с бритвой.
Да, и еще: у него на груди есть
следы от страстных поцелуев.
Показать?
- Нет.
Доктор, я была на месте преступления.
Там на стене я заметила брызги крови,
шагах в двадцати от места,
где находилось тело.
Возможно ли, что он дополз?
- Нет-нет.
Он умер через несколько секунд.
С такими ранами не ползают.
- Спасибо, Генрих Иванович.
- Аристарх Михайлович?
Читает: "У нас неприятности. Сегодня
нам не нужно встречаться с тобой.
С половины первого до половины
второго я была с тобой,
если полиция спросит.
Я знаю, где найти его.
Если я не вернусь завтра утром,
заяви в полицию,
что я должна была встретиться
с Левицким.
И не пей, черт тебя подери!"
(Хлопает дверь.)
- Где она?
- Кто?
- Блэквуд.
- Не знаю.
- Она была у вас ночью?
- Послушайте, по какому праву...
- Солжете, что она была у вас -
станете соучастником убийства.
- Оставьте меня в покое.
- Вы узнали, где он?
- Да помилуйте, откуда ж мне знать?
Я еще ничего не успел сделать.
- Цену набиваете?
- Я искренне хочу вам помочь, но мне
нужно время. Вы слишком торопитесь.
- Дайте мне намек, зацепку.
Я ни за что не поверю,
что вы не знаете, как на него выйти.
- Может быть, для начала
давайте поговорим о цене?
- Конечно.
Я не заявляю в полицию,
что вы передавали письма
для государственного преступника.
Как вам такая цена?
- Шантаж? А интересно,
как же вы заявите?
Для этого же вам придется рассказать,
откуда вы это знаете
и вообще кто вы такая.
- Это для крайнего случая.
Деньги будут.
Но сначала дайте мне что-то.
- Сначала дайте мне аванс.
Мои дела сейчас находятся
в совершеннейшем расстройстве.
Но я в этом городе знаю всех,
буквально всех.
Я готов вас консультировать
по любому поводу,
абсолютно не интересуясь
вашими целями.
- У меня с собой нет
достаточного количества наличных.
Говорите, а то я вас прирежу.
- Уберите это.
Умоляю вас, уберите.
Лариса Дмитриевна Кирсанова, конечно
же, знает, где искать Бестужева,
но ее даже полиция
в этом уличить не сможет.
А значит, и вы не можете.
Потом, мать Бестужева.
Но она сумасшедшая.
Потом, еще может знать Левицкий,
но, по-моему, он вам не по зубам.
Со всеми перечисленными
я уже встречалась,
ничего нового вы мне не сообщили.
И за что я должна вам платить?
- Поэтому я прошу - дайте мне время.
Странно. Аристарх все время
поддерживал отношения с Бестужевым.
- Аристарх, Аристарх...
Аристарх уже ни на что не годен.
Бестужев должен был прийти к нему,
но почему-то не приходит.
Вот поэтому я и беру на службу вас.
А деньги будут, не сомневайтесь.
- Как нескучно я живу.
- Порфирий Петрович, вы мне нужны.
- К вашим услугам, Лариса Дмитриевна.
- Я прошу вас, пройдемте еще раз
на место преступления.
Я хочу вам кое-что показать.
- Что ж,
с удовольствием пройдусь
вместе с вами.
- Вот. Кажется, это кровь.
- Действительно.
Похоже, его ударили в шею здесь.
Но это же... Тело лежало там.
Он что же, прополз 20 шагов?
- Доктор говорит, что с такой раной
это невозможно. Его кто-то перетащил.
Убийца.
- Но зачем?
И 20 шагов - какой смысл?
- Не знаю.
- Я приглашу доктора,
чтобы он проверил пятна.
- Спасибо.
- Лариса Дмитриевна, я вижу,
как вы волнуетесь.
Может, отобедаем вместе?
- Нет, благодарю, в следующий раз.
- М-да... Кто же эта дама?
- Какая-то англичанка.
- Она ему всю спину исцарапала.
- В каком смысле?
- В том самом.
Вы ее видели?
- Нет.
А до сегодняшнего утра
и не слышал о ней.
Мы ее ищем, только найти не можем.
- Да, загадочная дама.
А Лариса Дмитриевна переживает,
сегодня даже была резка со мной.
- Да уж понять ее можно.
- Эта англичанка, должно быть,
уже далеко от города.
- Нет, ее вещи и служанка на месте.
Это она, англичанка.
- Выходит, так.
- Как же они ищут-то ее, вороны?
- Сама явилась.
- Господа. Что там такого
интересного?
- А вы посмотрите. Вон та дама.
- Это она?
- Полагаю, что да.
- А где наши?
- Да черт их знает!
- Порфирий Петрович, надеюсь, вы
не будете здесь свистеть в свисток?
- Я сам ее арестую.
- Постойте, господа, постойте.
Ну зачем так?
Давайте спокойно посидим, пообедаем.
Ну куда она денется?
Давайте полюбуемся
на эту великолепную картину.
- Вот ведь свалилась такая
на мою голову.
- Английская штучка.
- Вот я ее в холодную, там посмотрим,
что за штучка.
- Барышня, все запомнила,
что Кирюша сказал.
- Мне все не надо,
только про турчанку.
- Так вот, про турчанку.
Кирюша все кричит,
что турчанка вышла из темноты да
в темноту и вошла, убила, загубила.
- Место может показать, где видел ее?
- Ну, вы же сами видите, Кирюша уже
давно ничьих приказов не выполняет.
- Хочешь денежку?
- Денежка...
Денежка...
- Пошли, валенок ты мой безмозглый!
- Турчанка...
Из тьмы во тьму... Турчанка!..
- Здесь он ее видел?
- Сгубила, сгубила...
- Слушай и запоминай,
все мне расскажешь.
- Турчанка сгубила...
- Тихо! Тихо-тихо, молчи!
- Любезный, в каком номере
живет служанка Блэквуд?
- В 13-м, сударыня.
- Благодарю.
- А-а... Лариса Дмитриевна,
не знаю, важно это или нет,
но той ночью, когда госпожа Блэквуд
вернулась, я заметил одну странность.
Она была в турецком платье.
- В турецком?
- Ну да, шаровары и длинный кафтан.
У нее служанка - турчанка,
она все время так ходит.
А госпожа Блэквуд-то обычно
европейское платье носит.
- Ты говоришь по-русски?
- Да.
- Где твоя хозяйка?
- Я не знаю.
- У нее есть турецкое платье?
- Да, есть.
- Ты выходила ночью из гостиницы?
- Нет.
Почему ты спрашивать?
- А твоя хозяйка выходила?
- Я не должна тебе отвечать.
Дай проходить.
- Не хочешь отвечать мне -
будешь разговаривать с полицией.
- Что от меня хочешь? Я не понимать.
- Это турчанка?
- Турчанка, турчанка...
- Ты ее видел ночью?
- Она загубила молодца,
загубила молодца...
- Это она?
- Лариса Дмитриевна, господин
Парфенов приглашает вас в участок,
там англичанку привели.
- Задержите эту особу,
это ее служанка. Парфенов будет рад.
- С какой целью
вы прибыли в наш город?
- Сначала скажите,
почему я арестована?
- Вы не арестованы,
вы задержаны для допроса.
Так почему вы к нам приехали?
- Люблю путешествовать.
- И это вся причина?
- Для меня - достаточная.
- Вы уже неделю у нас - какие-такие
достопримечательности нашего города
заставили вас задержаться
на столь длительное время?
- Нравится кухня вашего ресторана.
- Тут мы, пожалуй, с вами согласимся.
Но все же...
- Ночью вы вышли из гостиницы
следом за господином Путилиным,
который находился в вашем номере
больше часа.
Вы убили его. Зачем?
- Лариса Дмитриевна...
У нас нет оснований предъявлять
такие обвинения госпоже Блэквуд.
- Она вышла за ним следом,
есть свидетель.
- Чтобы прогуляться. Что с этого?
- У меня есть записка,
написанная вами Козлову-Сикорскому.
"У нас неприятность. Сегодня
мы не можем встретиться с тобой.
С половины первого до половины
второго я была с тобой,
если полиция спросит.
Я думаю, что знаю, где его найти.
Если я не вернусь завтра утром,
тебе нужно заявить в полицию,
что я должна была
встретиться с Левицким.
И не пей, черт тебя подери".
- И откуда у вас эта записка?
- Это не важно.
Важно, что в ней написано.
Вы просите Козлова-Сикорского
лжесвидетельствовать?
- О нет, я ему просто напоминаю:
Аристарх все мозги пропил.
Как это по-русски?
- Запой?
- Запой, да.
- Вы говорите, у вас неприятность.
Это косвенное признание
в возможном соучастии в убийстве.
- Хм, вовсе нет.
Я узнала об убийстве сегодня от вас.
И вот это действительно неприятно.
- Вы знаете, где его найти -
кого вы имеете в виду?
- Вы знаете - кого.
- Бестужев.
- Да, я ищу Бестужева и понимаю,
что это может быть опасно.
- Свидетель утверждает,
что убийца - турчанка,
а метрдотель сказал, что вы вышли
из гостиницы в турецком костюме.
- Да, у меня действительно
есть турецкий костюм,
иногда я надеваю его забавы ради,
прогуливаюсь.
- Странное совпадение.
- Совпадение - и только.
- Вы ищете Бестужева. Зачем?
- Он мой жених.
- Позвольте, но ведь нам известно,
что невеста Бестужева...
- Я невеста Павла Бестужева.
- В таком случае я тоже.
- Это ложь.
- Позвольте полюбопытствовать:
какие у вас основания утверждать это?
- Это не ложь.
Мы были обручены в Константинополе
в Храме Воскресения Христова,
и об этом есть запись
в церковной книге.
У меня есть копия. Правда, в номере.
- А вам известно, что господин
Бестужев находится в розыске
как государственный преступник?
- Да, я узнала об этом только здесь.
Но это же не отменяет того,
что он мой жених.
Конечно, мне бы хотелось
самой во всем разобраться.
- А Левицкий тут при чем?
- Как?!
Я узнала, что он друг юности Павла.
- Вы написали, что встреча с ним
для вас сопряжена с опасностью.
- Не с ним - с Павлом.
Если Павел объявлен
государственным преступником,
то его поиски могут быть опасны.
Не так ли?
- Ваша фамилия Блэквуд,
но ведь вы русская?
- Родилась в России.
В 18 лет я вышла замуж
за сэра Ричарда Блэквуда.
Пять лет назад его не стало.
Господа, я полагаю,
я ответила на все ваши вопросы -
я могу быть свободна?
- Да, безусловно.
Но должен вас предупредить:
все сведения о местонахождении
господина Бестужева
вы должны передать в полицию.
В противном случае
это будет расценено
как укрывательство преступника.
- Конечно. Конечно-конечно.
Благодарю вас.
- Не верю ни одному ее слову.
Там привели ее служанку, турчанку.
(Звонит в звонок.)
- Дежурный! Что там еще за турчанка?
- Иван!
- Что тебе надо?
- Я хотел поговорить. Где Крапилин?
- Зачем он тебе?
- Посланец, которого я ждал,
не приехал.
- Разве?
Ко мне уже два раза подходила девица,
назвавшаяся твоей невестой.
- Это мелкая рыбешка. Я думал,
что пришлют кого-то посолиднее.
- Так ты никому не нужен, все блеф.
- Думай, что хочешь, но знай,
что если я расскажу хоть четверть
того, что знаю о тебе,
твоей карьере конец.
- Ей и так конец.
Мне предложено подать в отставку.
А вот если я сдам тебя,
мои шансы резко возрастают.
- Я сдам тебя при первом же допросе.
- А я скажу, что ты лжешь.
Твое слово против моего.
Хуже, чем сейчас, уже не будет.
- Не дури, отдай мне Крапилина.
Я с ним сдамся - о тебе ни слова.
- А с чего я тебе должен
отдавать Крапилина?
Против меня затевают следствие.
- Хорошо. Давай сдадим его вместе.
Где он?
- Дай мне пару дней. Подготовиться.
- Готовься. Но у меня мало времени.
Говорит с акцентом:
- Я уже говорить госпожа из полиция,
что я ничего не знать.
- Твоя хозяйка
ночью выходила из гостиницы?
- Я не знаю.
Мы жить в разных номерах.
Вечером я уходить
и больше не приходить.
- А сама ты выходить из гостиницы?
- Как?
- Ты сама из гостиницы выходила?
- А-а. Нет.
Я уйти вечером от госпожа
и больше не приходить до утра.
- Она говорила тебе что-нибудь
о прошедшей ночи?
- Нет. Я только служанка -
что она мне говорить?
- Ладно, иди.
- Благодарю, господин.
- Так она не знает ничего -
зачем Лариса Дмитриевна ее привела?
- Лариса Дмитриевна не в себе.
- Да, оно и понятно:
объявилась вдруг
вторая невеста жениха.
Это хорошо - наконец-то она порвет
с этим Бестужевым окончательно.
Да...
(Звучит музыка.)
- Мемуары пишете,
Аристарх Михайлович?
Да вы не нервничайте.
Возьмите.
Позвольте взглянуть?
"Тогда в Лондоне я находился
в стесненных обстоятельствах
и означенная Виктория Блэквуд
помогла мне материально.
В Константинополе Виктория Блэквуд
свела меня с Павлом Бестужевым,
с которым я был шапочно знаком
еще в Лондоне.
Бестужев вращался в кругах
высшей турецкой аристократии.
Прикрываясь русским
дипломатическим паспортом,
шпионил для английской разведки".
Интересно. Да вы прямо Жюль Верн,
Аристарх Михайлович.
Где она?
- Не знаю. Ищет вас.
- Где остановилась?
- В гостинице.
- Какое у нее задание?
- Она должна найти вас.
- Чтобы убить?
- Она мне ничего не говорила.
- Стой!
Кучер: - Тпру! Стой.
- Аристарх, какого черта
ты тут делаешь? Опять запой?
- Нет. Он приходил.
- Где он?
- Не знаю.
Он приходил, выстрелил в меня и ушел.
- Выстрелил в тебя? Куда?
- Ну, мимо выстрелил.
Стенку продырявил.
Сказал, в следующий раз убьет меня.
- Почему?
- Не знаю.
Отпусти меня. Я уеду.
- Куда ты уедешь?
- Не знаю, хоть куда.
- Нет, пока с Павлом не разберемся,
не уедешь.
Итак, почему он в тебя стрелял?
- Я донос писал на него.
Отпусти.
- Потерпи пару дней.
Потом дам денег, уедешь.
А сейчас вставай и пошли.
Поехали.
- Здравствуйте.
- Добрый день. Чем могу служить?
- Я хотела узнать, не заказывал ли
у вас кто-нибудь восточные платья
или турецкие костюмы?
- Простите, но мы не даем
сведений о заказах других клиентов.
- Это тайна?
- Не то чтобы тайна, но...
Зачем вам это нужно знать?
- Позовите хозяина.
- Сию секунду.
- Добрый день.
Вы хотели меня видеть?..
Лариса Дмитриевна!
Чем могу быть полезен?
- Я хотела у вас узнать,
не сшили ли вы для кого-нибудь
костюм в восточном стиле,
возможно, похожий на турецкий?
- Да, недавно было два заказа,
от разных клиентов.
- Я могу узнать имена этих клиентов?
- Почему бы и нет?


Серия 44

- Мадам! Мадам Лулу! К вам полиция!
- Ох! Лариса Дмитриевна.
Давненько вы к нам не заходили.
Что-нибудь случилось?
- Я хотела бы с вами поговорить.
- Прошу вас. Слушаю вас.
- Карелия Адамовна, я знаю, что
месяц назад вы заказывали в салоне
костюм турчанки.
- Да, заказала.
- Могу я узнать, зачем?
- Да очень просто: один наш клиент
любит костюмированные сцены
в стиле султанского гарема.
- А как зовут девушку,
которая исполняет роль одалиски?
- Это может быть любая.
По выбору султана.
- Могу я взглянуть на этот костюм?
- Да почему бы и нет?
Прохор! Принеси костюм
из Восточной комнаты.
Может быть, всё-таки объясните,
в чем дело?
- Совершено убийство.
Есть свидетель, нищий.
Он видел убийцу. Это была девушка
в турецком костюме.
- А вы уверены, что этот ваш нищий
вообще знает, как выглядят турчанки?
- Нет, не уверена.
Но если он видел, нужно проверить.
- О! Вот, пожалуйста, костюм.
- Кто-то из девушек выходил
прошлой ночью на улицу?
- Никто.
- А у кого есть ключи
от этой Восточной комнаты?
- Лариса Дмитриевна,
ключи от "комнаты султана"
висят внизу на доске,
там же, где и все ключи, -
но там всегда кто-то есть.
И если бы кто-нибудь решил
ночью прогуляться по улице
в костюме одалиски, уж поверьте,
я бы об этом знала.
- Когда я вошла сюда,
ваша доблестная охрана спала,
и это средь бела дня.
Он мог так же спать и ночью.
- Предполагать можно что угодно.
- Карелия Адамовна,
я хотела бы поговорить с девушками.
- Сейчас все спят, отдыхают перед
работой, так что приходите вечером.
- Благодарю.
- Добрый день.
- Здравствуйте, госпожа Кирсанова.
- Могу я видеть госпожу Верескову?
- Да, конечно. Проходите.
Я доложу Алене Даниловне.
- Лариса Дмитриевна!
Какой приятный сюрприз.
- Алена Даниловна,
я к вам по деликатному вопросу.
- Разумеется, как обычно.
- Насколько мне известно,
вы заказывали в салоне
платье восточной танцовщицы.
- Верно. Дело в том, что я готовлю
вечер с элементами карнавала.
Некоторые из гостей переоденутся
в костюмы разных эпох
и примут участие в домашнем
спектакле. Хотите участвовать?
- Нет-нет, я только
по вопросу о костюме.
А где он теперь?
- Где-то в кладовке. А что случилось?
- Помните, со мной приходил
Антон Путилин?
- Как же! Милый молодой человек.
- Он убит. Позавчера ночью.
- Боже мой.
- Свидетель утверждает,
что его убила турчанка.
- Турчанка?
- Или женщина в восточном костюме.
- Понимаю. То есть не очень.
Вы думаете, что кто-то взял костюм,
который мне пошили, и...
- Как давно вы его видели?
- С неделю.
- Велите принести.
- Маша!
- Да.
- Где у нас костюмы для спектакля?
- В верхней гардеробной.
- Принеси костюм
восточной танцовщицы.
- Так его же господин Федор забрал
неделю назад.
- Как - забрал? Зачем?
- Он сказал, что ему нужно
репетировать, примерить костюм,
и это, искать образ.
Но он сказал, что вы разрешили.
- Он мне ничего не говорил.
- Федор - это тот поэтический юноша?
- Он самый. Наш поэт.
- Но костюм женский.
- Он и должен играть женщину,
восточную красавицу.
Это должно быть забавно.
Ему в самом деле нужно репетировать.
- Значит, костюм с неделю как у него?
- Выходит, так.
Но вы же не думаете,
что это он убил Антона?
- Благодарю вас, Алена Даниловна.
Вы не говорите Федору о моем визите.
Я сама его навещу.
- Хорошо. Всего доброго.
(Звон монет в кружке.)
- Барышня! Да вот только хотела
идти искать вас.
- Что случилось?
- Так наболтал целую басню,
запомнила слово в слово.
На целый рубль потянет.
- Рассказывай.
- Мы ночевали в амбаре,
так он все бормотал. Я слушаю -
по-турецки бормочет.
Вот, запомнила: "Сэф гилим алдатте".
Вот так он бормотал
на тарабарском этом языке.
- Сэф гилим алдатте...
- Что это значит?
- Потом я уснула. Проснулась -
его нет. Вернулся только под утро.
Где шлялся, неизвестно.
А потом идем мимо одного двора -
он опять блажить начал:
"Турчанка сгубила, сгубила.
Тащила мертвое тело, тащила".
- Значит, все-таки тащила...
Напевает: - Бывали дни веселые,
Гулял я, молодец...
- Это все?
- Разве мало? Целая поэма.
- Почему он от тебя уходил?
- А я почем знаю? Я не указ ему.
Благодарствуйте! Я ведь вам
только правду говорю, правду.
А могла бы и от себя
побольше придумать.
- Даже не думай. Я сразу пойму,
что ты от себя прибавила.
- Благодарствуйте, барыня,
благодарствуйте.
- Слушай его и запоминай.
От себя ничего не выдумывай.
- Ася! Ася, подойдите.
- Здравствуйте. Что вам угодно?
- У меня к вам послание.
- Послание?
- Секретное послание
от Павла Александровича.
Он велел вам быть готовой,
чтобы явиться к нему.
- Куда?
- Он сказал, вы знаете куда.
- А когда?
- В ближайшее время он сообщит
дополнительно через меня. Но об этом
никто не должен знать. Никто!
- Даже Лариса Дмитриевна?
- Даже Лариса Дмитриевна!
Это очень важно.
Думаю, вы меня понимаете.
- Понимаю, но как я к нему приеду?
Это же далеко.
- Я доставлю вас. Он поручил мне вас
доставить, и я выполню свой долг.
Теперь ждите сигнала.
Идите и помните:
о нашем секрете
никто не должен знать. Идите.
- Что, правда? - Да-да.
- А вы представляете?..
Это смешно. - Да.
(Смеются.)
- Ася, подойди.
О чем с тобой говорил
господин Мирославский?
- Кто?
- Ну, тот господин во дворе.
- А-а. Он пожелал здоровья Лизавете
Прокофьевне и передал ей привет.
- Ну хорошо, иди.
- Федор.
Добрый день.
- А, госпожа сыщик.
Здравствуйте.
- Кирсанова Лариса Дмитриевна.
- Ну да, я и говорю.
- А как ваше отчество?
- Ни к чему. Просто Федор.
Чем обязан?
- Могу я увидеть
танец восточной красавицы?
- Вы тоже участвуете?
- Нет.
Мне интересен костюм.
- Так костюм или танец все-таки?
- Вы, конечно, можете танцевать,
если вам очень хочется,
но мне нужно взглянуть на костюм.
- А что, в нем тоже кого-то убили?
Вы простите, я что-то не то сказал?
Я просто ничего не знаю.
А кого убили?
- Антона Путилина.
Помните, вы с ним еще повздорили?
- Вон оно как... Напросился все-таки.
(Звучит музыка.)
- Ну как?
- Да, у вас девичья пластика.
В темноте вас можно принять
за турчанку.
- Да? Что вы хотите этим сказать?
- Свидетель утверждает,
что Антона убила турчанка.
- То есть вы считаете,
что это я убил?
Но это абсурд.
- А где вы были,
когда случилось убийство?
- Дома, спал.
- Я не говорила точное время.
- Да я прочитал в газете.
- Газеты больше не издаются.
- Да, действительно, я был в курсе.
Буквально перед тем, как вы пришли,
я получил записку от Алены.
В ней она предупреждала меня
и сообщала,
когда именно был убит Антон.
- Зачем вы притворялись?
- Потому что Алена пообещала вам
не предупреждать меня.
Послушайте, ну зачем мне нужно было
убивать Антона?
Неужели вы считаете,
что я мстил за ту пустяковую ссору?
- Да, пожалуй, вы правы.
Кто-нибудь может подтвердить,
что вы были дома?
- Нет. Я живу один.
- Что это за пятна?
- Ах да... Я заметил эти пятна, но...
Не знаю, наверное, испачкалось.
- Я забираю ваш костюм на экспертизу.
- Простите, но это невозможно.
- Вы хотите, чтобы я вызвала полицию?
- Но послушайте, это не мой костюм.
- Тем не менее это не помешало вам
забрать его из дома Вересковых
Я верну вам его завтра. Снимайте.
- Генрих Иванович.
- О, Лариса Дмитриевна. Приветствую.
- Я принесла вам костюм.
- Какой костюм?
- В него предположительно
был одет убийца Антона.
Взгляните. Кажется, это кровь.
- Похоже на то. Оставьте, я посмотрю.
- Благодарю вас.
- Ну что вы, это мой долг.
- Милый, я заждалась.
Что ты сидишь? Случилось что-то?
Да что с тобой?
- Надоело все.
- Что надоело?
- Слушай, я глава этого города.
А вынужден прятаться, скрываться...
Аглая эта у меня
не выходит из головы.
Это же подумай: почитай, в открытую
принимать у себя этого Бестужева!
- Да ну что тебе до нее?
- Что же мы с тобой
сидим взаперти как мыши? А они...
Ну ничего.
Я покажу, кто в этом городе хозяин.
Знаешь что, одевайся.
- Куда?
- Сейчас поедем к тебе,
оденешь свое самое красивое платье
с бриллиантами...
- Ларису Дмитриевну,
конечно, понять можно,
но все же к англичанке этой
она относится предвзято.
Сразу же назначила ее убийцей.
- Однако именно англичанка
заманила его в свой номер,
сразу после чего он был убит.
- На мой взгляд, это слишком просто.
Но Лариса Дмитриевна часто
бывает права, несмотря ни на что.
Надо признать, что у Ларисы
Дмитриевны такой склад ума,
совсем не женский.
Интуиция просто чертовски развита.
- Да? А раньше вас это раздражало,
не так ли?
- Разве?
- Ну... Астафий Иванович, я прав?
- Угу.
- Да нет, я просто раньше
приглядывался к ее методам.
- Ну да, а сейчас разглядели. Да.
- Совершенно.
(Порфирий Петрович смеется.)
- А может быть, вам у нее поучиться?
- Мне, дорогой доктор,
учиться без надобности.
Я свои университеты прошел.
Меня мои методы вполне устраивают,
но и чужое дарование разглядеть
я вполне способен.
- Разумеется.
Кстати, как поживает
Елизавета Прокофьевна?
- В добром здравии.
- Вы навещали ее после дуэли?
- Заходил.
- А-а.
А я как ни иду, как ни еду,
все пролетку полицейскую вижу
возле дома Басаргиной.
Почти каждый день.
- Э...
- Так это, стало быть, не вы?
- Доктор, вы что-то зачастили
сегодня - стопка за стопкой.
- Вот и я замечаю.
Вы бы придержали коней,
а то так можно далеко заехать.
- Сегодня Грушеньку мою
по этапу отправляют.
Пять лет каторги.
- Грушеньку?
Ту, что убить вас хотела?
- Ее, сердечную.
- Я вижу, девушки проснулись?
- Да, пошла работа.
А в одалиску чаще всего
вон та переодевается. Пойдемте.
Зина!
Зиночка, вот Лариса Дмитриевна
будет тебе вопросы задавать,
а ты отвечай как на духу.
- Когда ты последний раз
надевала турецкий костюм?
- Позавчера.
- Ночью?
- Ну да.
- В какое время?
- Так на всю ночь было заказано.
- И что, ты всю ночь
была в турецком костюме?
- Да.
- Такая уж у клиента фантазия.
- В котором часу ты вышла на улицу?
- Я? Ночью? В этих тряпках?
Так холодно же.
- То есть ты не выходила
и клиент это может подтвердить?
- Э нет. А вот это уже лишнее.
Клиента беспокоить не след.
- Придется. Как его зовут?
- Ну хорошо. Приходите завтра,
он будет здесь днем.
- Здравствуйте.
- Ваше превосходительство,
какая честь!
Прошу, прошу.
- Здравствуй, здравствуй, голубчик.
У тебя местечко есть какое-нибудь?
- Ну, как же, как же-с.
Пожалуйте в отдельный кабинет.
- В отдельный?
Не стоит. Знаешь что, ты нам
в общем зале столик организуй.
- В зале-с? Пожалуйста, пожалуйста.
У нас всегда есть столик
для самых почетных гостей.
Прошу. Прошу сюда.
- Вот тебе история.
И трех месяцев не прошло,
как бомба взорвалась.
- Доктор, вы изрядно выпили.
Прошу вас, не сболтните чего лишнего.
- Молчу. Молчу. Нем как рыба.
- Вот и владетельницу нашу
нам представили.
- М-да. Прежняя-то была
позначительней.
- Заметьте, я молчу.
- Милый, они смотрят на нас,
как на зверей в зоопарке.
- Да и пусть смотрят.
Только если кто рот посмеет открыть -
в порошок сотру.
- Может, не надо было этого делать?
Тем более, муж должен приехать.
- Наоборот, пусть видит
и принимает так, как оно есть.
- Я тебя обожаю.
Нищенка: - Благодарствую, барин,
благодарствую!
- Пойдем? Пойдем!
- У!
- Да вставай давай! Пошли!
(Нищий невнятно мычит, стонет.)
Ты!.. Сиди здесь!
- Турчанка...
- Доброе утро, доктор.
- Доброе утро, Лариса Дмитриевна.
- На костюме кровь?
- Краска для волос - "темный каштан".
- Откуда краска?
- Ну, где костюм, там и грим.
- Да, конечно...
- Лариса Дмитриевна, Генрих Иванович,
секретничаете без меня как обычно?
- Ну что вы,
какие могут быть секреты?
- А это что? Это ваше, доктор?
- Обязательно было
вытаскивать меня сюда?
Нельзя было увидеться в гостинице?
- Не стоит, чтобы нас
лишний раз видели вместе.
- Надеюсь, у вас что-то серьезное?
- О да.
Я придумал ход, с помощью которого
мы найдем Бестужева.
- Говорите.
- Помните, мы с вами говорили
об авансе? И не стоит размахивать
ножом. Вы принесли деньги?
- Принесла.
Но если вы подсунете мне
какую-то глупость, я вас прирежу.
- Нет. Я придумал гениальный ход.
Девочка.
- Какая девочка?
- Это длинная история.
Девочка укажет нам,
где прячется Бестужев.
- Откуда она взялась, эта самозванка?
- Утверждает, что помолвка
с Бестужевым была в Константинополе.
- Бедная Лариса.
Мало ей неприятностей, еще эта девка.
Неужели это она убила
Антона Путилина?
- Лариса Дмитриевна считает, что да.
- Господи...
- Елизавета Прокофьевна,
я хотел поговорить с вами.
- Да, слушаю вас, Астафий Иванович.
- События последних недель
как-то все отодвинули на второй план.
Я ведь сделал вам предложение,
если вы помните.
- Конечно, помню,
дорогой Астафий Иванович.
- Возможно, для вас это
что-то неважное, второстепенное,
но для меня...
Я хотел напомнить, что сделал вам
предложение и до сих пор жду ответа.
Нет-нет, я ведь не тороплю вас.
Я жду.
- Я была у портного и узнала,
не заказывал ли кто
восточные костюмы.
Оказалось, целых два заказа.
- Не понимаю,
при чем здесь эти костюмы.
- Свидетель видел убийцу в турецком
костюме, и это была женщина.
- Свидетель? Кто он?
Почему мы его еще не допросили?
- Он юродивый,
допросить его невозможно,
на вопросы он отвечать не станет.
- Юродивый?
Вот так свидетель!
- Я потому ему и верю,
что он юродивый. Врать ему незачем.
Так что под подозрением
оба владельца костюма.
- А Виктория Блэквуд?
- Она по-прежнему
главная подозреваемая.
- Так что же вы, рассматриваете
взаимоисключающие версии?
- Нужно рассматривать все версии,
даже если считаешь верной
только одну.
Порфирий Петрович, зайдемте еще раз
в этот двор. У меня есть одна мысль.
Действительно, странно,
зачем убийца перетащил тело
с одного места на другое. Днем
это сложно понять, а вот ночью...
Вчера ночью я была здесь.
Видите этот фонарь?
Свет от него падает полосой на двор.
А там, где произошло
возможное убийство, темно.
- Стало быть, преступник
перетащил тело к свету?
- Именно. Зачем?
- Чтобы разглядеть.
- Или опознать. Удостовериться,
что он убил того, кого хотел убить.
- Гениально, Лариса Дмитриевна!
- Порфирий Петрович!
Думаю, дело было так:
Антон зашел во двор и почувствовал,
что за ним идет слежка.
Спрятался там, где темно. В это время
убийца тоже зашел во двор.
Антон захотел его обезвредить,
а убийца ударил его бритвой по горлу.
И затем перенес его на это место,
чтобы удостовериться, что это он.
- Похоже на правду.
Пожалуй, я займусь эти Федором,
хоть на его костюме и кровь.
Дайте-ка мне костюм.
- Тогда я займусь
этой девушкой в борделе.
- Доброго дня.
- Могу я видеть мадам?
- А ее нету.
- А, собственно, мне нужен господин,
который у вас тут
в султана превращается.
- Он здесь, но он уже в гареме,
беспокоить никак нельзя.
- А вы побеспокойте, иначе ему
придется разговаривать с полицией.
- Ну что? Так?
- М-да...
Где вы были позапрошлой ночью?
- Ну я же уже говорил Ларисе
Дмитриевне, что я был дома, спал.
- Один?
- Ну да, один.
- Прискорбно, что никто не может
подтвердить ваше алиби.
- Ну помилуйте, ну как вы
себе это представляете?
Я, нарядившись в этот костюм,
бегаю по городу,
еще попутно кого-то убиваю.
Ну это же абсурд!
- Продолжайте, продолжайте.
- Ну, положим, я бы действительно
хотел убить этого...
- Антона Путилина. - Да.
Зачем мне нужно было бы наряжаться в
этот карнавальный костюм, ну ей-богу?
- Вот и я думаю, зачем.
- Ну какого черта, ну?..
А, госпожа Кирсанова?
- Господин Привалов.
- Прошу прощения.
А что делать? Хочется как-то
раскрасить серость будней, знаете ли.
А вы что здесь делаете?
Опять убили кого-то?
- К несчастью. Убит молодой человек,
и убийца - девушка
в турецком костюме.
- А-а...
Я, кажется, понимаю,
к чему вы клоните.
А когда произошло убийство?
- Позапрошлой ночью.
- И вы хотите, чтобы я сказал, что
Зиночка всю ночь была со мной, да?
- Именно.
- Да. Зина была со мной,
с 10 до 6 утра.
Однако...
- Что?
- Ну, я засыпал пару раз там...
Но когда просыпался, она была рядом.
Да нет, этого не может быть...
Да нет, смешно... Зина - не убийца.
- Султаша, ну где ты там?
Ой...
- Зина, так вы выходили на улицу
позапрошлой ночью,
пока ваш султан спал?
- Нет, только сюда, в буфет,
за шампанским.
Клянусь вам, я не покидала заведения.
Я ничего не знаю.
Не вмешивайте меня в это дело.
(Стук в дверь.)
- Откройте.
- Знаете, это мой домоуправляющий.
Я задолжал ему, я бы не хотел
с ним...
- Откройте.
- Федор!
- А, госпожа Верескова Алена...
- Даниловна.
- Алена Даниловна.
Проходите, присаживайтесь.
Вы, очевидно, знаете,
по какому поводу я здесь?
- Да.
Я хочу сделать заявление.
- Алена... Даниловна.
- Позапрошлой ночью я была здесь,
до утра.
И Федор никуда не отлучался.
- Вот как...
Ну что ж, благодарю за откровенность.
- Я надеюсь,
это останется между нами?
- Ну разумеется.
А что за спектакль
у вас тут намечается?
- О, это что-то вроде карнавала.
Хотите участвовать?
- Насчет участия вряд ли,
но посмотрел бы.
- Приходите. У нас будет весь город
и даже приезжие.
Миссис Блэквуд будет у нас,
споет турецкую народную песню.
У нее тоже есть
турецкий костюм настоящий.
- Да? Когда же вы с ней
успели познакомиться?
- Она сама пришла представиться.
Мой салон пользуется популярностью.
- Ага...
- Вы будете госпожа Кирсанова?
- Я.
- Записочку должен передать вам.
- Какую записочку?
- От господина Путилина.
- Что?
- Виноват. Третьего дня господин
Путилин передал для вас записочку.
Лично. Вот.
- Третьего дня?
- Да, третьего дня.
Вечером, темно уж было.
- Где ж тебя носило?
- Так...
Виноват, запил. Прощения просим.
- В котором часу он тебе записку дал?
- Часу в 11-ом.
Да. Я, значит, в это время
проходил мимо дома Левицких,
а он сидел в пролетке.
Подзывает меня к себе и говорит:
"Передай Ларисе Дмитриевне
Кирсановой в собственные руки.
Срочно". Вот.
Прощения просим. Что-то запил.
Пожалуйте на поправку здоровья.
Благодарствуйте.
- Постой!
- А?
- Ты как меня нашел?
- Так люди говорят,
что бываете вы в этом заведении.
- "Лариса Дмитриевна,
спешу уведомить вас,
что Блэквуд в 11-ом часу вечера
явилась в дом к Левицкому.
Это обстоятельство представляется
мне чрезвычайно важным.
Были у нее и другие
интересные встречи.
Доложу потом. Продолжаю наблюдение.
Надеюсь, вы уже простили меня,
и я снова увижу
вашу насмешливую улыбку. Ваш Антон".
- Астафий Иванович!
- Что случилось, Лариса Дмитриевна?
- Нужно еще раз допросить
эту Блэквуд. И ее служанку заодно.
У меня есть записка от Антона,
которую я получила
только сегодня утром.
В ней говорится что вы явились
к Левицкому в 11 часов вечера.
- Но я же сказала, Левицкий
мне интересен как друг юности Павла.
- Почему вы захотели скрыть
именно эту встречу с Левицким?
Вы заметили слежку и убили Антона.
- Я не скрываю, что была у Левицкого
и не собираюсь это скрывать.
- вы же не будете отрицать,
что вы были с Антоном ночью
в турецком костюме.
- Не буду.
- Это действительно странно.
Вы же не носите турецкий костюм
повседневно?
Повседневно не ношу, но, вы знаете,
иногда позволяю себе
пройтись в Лондоне,
в Константинополе.
- В Лондоне,
в Константинополе,
а теперь в Богородске.
Ночью, в турецком костюме.
- Да. Я напомню, господа,
что свидетель видел убийцу -
женщину в турецком костюме.
- Господа, чтобы удовлетворить
ваше любопытство,
я расскажу, как все было.
Антон был со мной в моем номере.
Гюзель приготовила кофе.
Знаете, его заинтересовала ее одежда.
Я сказала, что у меня
тоже есть турецкий костюм.
И тогда он попросил его надеть.
И я его надела.
Он просто хотел увидеть меня
в этом платье.
А когда он ушел,
я гляжу, на диване лежит
его записная книжка.
И тогда я схватила ее и выбежала,
как была, в турецком костюме.
Выбегаю, а улица пуста.
Вот и все.
- Вы вернулись в гостиницу через час.
- Знаете, у меня было
такое состояние,
не хотелось возвращаться
в этот душный номер.
И тогда я пошла к Аристарху
Козлову-Сикорскому.
Мы вместе посидели,
поболтали, выпили.
- Где записная книжка?
- Я полагаю, я могу идти?
- Да, вы свободны.
Что там, Лариса Дмитриевна?
- Это Федор.
Скорее, он может уехать.
- Но! Посторонись!
- Давай-давай, гони!
- Стоять!
- Гони давай!
- Взять его!
- Поаккуратней можно?
Слушайте, я не понимаю,
почему вы меня схватили?
Я же уже все объяснял!
У меня алиби, в конце концов!
- Вот запись в книжке
Антона Путилина,
сделанная, по всей видимости,
в последний день.
"Второй раз уже встречаю Федора,
брата Ивана Кутепова.
И вчера встретил".
Вы следили за ним.
- Ваш брат Иван Кутепов
состоял в группе Крапилина.
И был убит при перестрелке,
когда пытались задержать Крапилина.
Вы убили Антона из мести.
- Но вы же сами сказали, что убийца -
это женщина в восточном костюме!
- В салоне Вересковой
вы присутствовали при ее разговоре
с госпожой Блэквуд.
И вы знали, что у госпожи Блэквуд
есть турецкий костюм.
Вы воспользовались этим,
чтобы навести на нее подозрения.
- Вы проследили за Путилиным,
а когда он вышел от Блэквуд,
зарезали его в темном дворе.
- Я ошибалась, когда думала,
что убийца перетащил тело на свет,
чтобы опознать его. Нет.
Вы знали, что там сидит Кирюша.
Вы сделали это специально.
- Но у меня алиби!
- Ваша любовница лжет. Служанка
показала, что она была всю ночь дома.
- Подождите. Ну как вы думаете,
с чего мне все это надо было
завертеть с этим турецким костюмом?
- Да потому что вы знали,
что он есть у Блэквуд!
Вы знали, что Антон следит за ней,
потому что сами за ним следили.
А тут он еще в номер к ней зашел.
Это была удача.
Вы помчались домой, переоделись,
вернулись к гостинице,
а когда он вышел,
прошли с ним во двор.
- Женщина не могла перетащить тело
волоком на 20 шагов.
Вы убили Антона Путилина.
- И сделали это совершенно напрасно.
Это не Антон навел нас
на группу Крапилина,
а совсем иной информатор.
- Я жду наших...
- Все равно он был предатель!
Это из-за него погиб Иван, ясно вам?
Из-за него!
- Ну вот и признание.
Дежурный, увести.
- Ты вОда!
- Догоню, догоню!
- Теперь ты!
- А теперь я - тебя.
(Свистит.)
- Завтра.
После завтрака выходите в сад,
по тропинке идите к пруду.
Я буду ждать вас там в пролетке.
Предварительно напишите записку,
что вы уходите, потому что
хотите уехать в Петербург.
Это отвлечет полицию на время.
Они кинутся вас искать.
Вы все поняли?
- Все поняла.
- И помните, никому ни слова.
Павел Александрович надеется на вас.
А теперь бегите играть.
- Лариса Дмитриевна, а мы с вами
неплохо работаем в паре,
вам не кажется?
- Вы раньше этому сопротивлялись.
- Да, признаюсь, был слеп,
не разглядел таланта вашего.
- Порфирий Петрович...
- Может, отметим разоблачение злодея?
- Нет, не могу, в другой раз.
- Да, понимаю, понимаю.
Не рвите сердце, нет тут вашей вины.
- Всего доброго.


Серия 45

(Выстрел.)
- Гони! Гони!
- Пошел, пошел! Пошел, милый!
- Быстрее!
- Пошел! Ну, давай, давай!
Барышня, что это делается-то, а?
Давай!
- В меня стреляли. - Что?
- В меня стреляли!
- Как?! Кто?
- О господи! В меня стреляли...
- Кто? Ну кто? - Я вышла из дома,
чтобы ехать к тебе,
а какой-то человек прятался
и выстрелил в меня несколько раз.
- Господи! Ты ранена?
- Нет, нет.
В меня стреляли, ты понимаешь?
- Тихо-тихо.
- Господи! Это так страшно!
- Успокойся. Тихо-тихо, успокойся.
- В меня стреляли.
- Ты разглядела его?
- Нет.
- Так.
- Но в меня стреляли.
- Давай-ка коньячку.
Давай-давай. Вот-вот-вот.
Слава богу, родная, что ты жива.
Ты жива, ты жива, ты жива...
Ч-ш-ш. Ну я достану мерзавца!
Я тебе обещаю, милая, слышишь?
Я весь город переверну,
но достану этого мерзавца.
Все-все-все, тихо-тихо.
- Садитесь.
- Не бойся. Я друг.
- Садитесь.
- Павел Александрович
очень ждет меня.
Я приехала из Константинополя.
- Из самого Константинополя?
- Да-да, из самого. Садись скорее,
а то тебя могут хватиться.
- Извозчик, быстрее.
- Значит, пролетка стояла здесь?
- Да.
Я пошла к ней и примерно в этом месте
услышала выстрел.
- Где был стрелок?
- В ту минуту я его еще не видела,
я пошла к пролетке.
Тут раздался еще один выстрел,
и я увидела его краем глаза:
он вышел оттуда.
Я вскочила в пролетку,
он пошел ко мне, выстрелил еще раз,
я крикнула кучеру: "Гони!" -
и мы уехали.
- Как он выглядел?
- Мужчина...
Черный силуэт в капюшоне.
- Рост?
Из чего стрелял?
Ружье?
- Нет.
Его рука была вытянута в мою сторону,
и вспыхнуло пламя.
- Револьвер.
- За Кирсановой послали?
- Послали.
- Хорошо.
- След! Там он ждал,
там глубокие следы.
Гусев, сделай гипсовый слепок,
быстро! - Слушаюсь!
- Что это?
- Я не знаю.
- Это может быть из вашего дома?
- М-м...
- Убийство.
- Возможно, это обронил стрелок.
- Я прошу прощения.
Найден труп возле вокзала.
- Когда?
- Только что. Дворник обнаружил.
При нем паспорт.
- Кто такой?
- Каретников Николай Спиридонович.
- Это мой муж.
Это мой муж.
Уведите меня отсюда.
- Астафий Иванович!
Жду, голубчик, доклад к вечеру -
и по поводу первого преступления,
и по поводу второго.
- Слушаюсь, Ваше превосходительство.
- А где Кирсанова?
Привезите уже, наконец, Кирсанову!
Она должна расследовать оба дела.
- Я сам к ней поеду,
Ваше превосходительство.
- Ну что скажете, доктор?
- Гадать не приходится:
пуля - в сердце,
скорее всего револьвер,
с приличного расстояния,
пуля навылет не прошла.
- Что в карманах?
- В карманах - паспорт,
бумажник с приличной суммой денег
и билет из Петербурга.
Он прибыл к нам сегодня ночью.
- Вам не кажется странным,
что при нем нет багажа?
Ведь он только приехал.
- Да, странно. Но может быть,
он его в камеру хранения сдал.
- Это еще более странно.
- Господа, градоначальник
ждет от меня доклад уже к вечеру.
Так что, будьте любезны,
весь город переверните,
но что-нибудь раскопайте.
- Идите, доктор, и копайте.
Мне нужна пуля.
За мной!
- Ну что ж, поехали копать
в мертвецкую.
- Тпру! Стой!
- Лариса Дмитриевна, а я к вам.
- Астафий Иванович, это я к вам:
Ася сбежала.
- Опять? Когда?
- Не знаю. Вот оставила записку.
"Простите, Лариса Дмитриевна!
Неотложные государственные дела
требуют моего прибытия в Петербург".
Какие дела?
- Астафий Иванович,
нужно ее искать на вокзале.
Надо оцепить все выезды из города.
- Эх, боже мой! Все одно к одному.
Уж не знаю, за что и хвататься.
- Я прошу вас!
Нельзя терять ни минуты.
- Хорошо, я распоряжусь.
Но и у меня к вам срочное дело.
Совершены два тяжких преступления.
- Вы живете в Константинополе?
- Да.
- Красивый город?
- Очень.
- Я бы хотела там побывать.
- Вот об этом
мы с Павлом Александровичем
и поговорим.
- Как здорово!
А вы давно с ним знакомы?
- Ох, много лет.
- Вы турецкая шпионка?
- Вовсе нет. С чего ты это взяла?
Мы с Павлом добрые друзья.
- Мы тоже. Остановите здесь.
Он учил меня, как распознать,
когда люди врут.
- Это очень ценное умение.
И как распознать?
- Есть много признаков.
Кажется, где-то здесь.
Надо идти вон туда.
Нет, вон туда.
- Асенька, а вы уверены,
что это то самое место?
Может, нам дальше проехать?
- Вон то дерево видите?
Высокое такое.
- Какое? Вон то большое, длинное?
Ася. Ася, Асенька!
Ася! Ася!
- Асенька!
Асенька, вы тропинку ищете?
- Черт! В какую сторону она ушла?
- Да откуда же я знаю?
- Ася! Ася, я не враг! Я друг Павла.
Ася, ему грозит страшная опасность.
Я приехала, чтобы его спасти.
Черт!
Куда вы смотрели?!
- Туда же, куда и вы, -
вон на то высокое дерево.
- Немедленно слезайте
и ищите мне эту девчонку.
- Да как же я ее найду?
Где мне ее искать?
- Я не знаю! Тогда ищите,
где живет этот Павел.
Обойдите лес кругами.
- Вы, вообще...
Вы в своем уме? Что значит
обойти лес кругами? Это лес!
- Отправил вестового в участок
с приказом искать девочку.
Но поймите, главные силы
сейчас брошены на эти два дела.
И вы мне нужны, Лариса Дмитриевна.
Градоначальник приказал
поручить это дело вам.
- Как это "приказал"?
Лариса в полиции не служит.
- Лариса Дмитриевна
в полиции не служит,
однако по собственному почину
расследовала десятки дел,
и, заметьте, никто
ей в этом не препятствовал.
А вот теперь полиция в моем лице
и сам глава города
просят вас приступить
к расследованию.
- Я готова вам помочь.
Но, пока не найду Асю,
ничем не смогу заниматься.
- Господи!
Все валится в одну кучу.
- Астафий Иванович, позвольте мне
проверить одну версию.
Мне нужно всего полдня,
и я буду готова вам помочь.
- А вот это - дело. Это хорошо.
Чем помочь вам?
- Ничем. Я возьму экипаж.
- Конечно бери.
- Вот ведь ситуация: куда ни кинь,
всюду клин.
Уйду я в отставку. Не могу больше.
- Да как же это, Астафий Иванович?
Что же мы будем без вас делать?
- О, Лизавета Прокофьевна,
ежели б вы действительно не знали,
что без меня делать, мы уж давно бы
с вами зажили тихо-мирно.
Ходили бы на прогулку в сад,
а то и на рыбалку;
сидели бы долгими вечерами
за самоваром в неторопливой беседе.
Что еще надо? Я ведь не старый еще.
Только вот душа изношена.
Покоя требует,
родного человека рядом.
- Астафий Иванович,
ну не время сейчас.
- Так оно ведь всегда не время.
Сегодня одно - завтра другое.
Так жизнь и пройдет.
- Ну как же пройдет?
- Прощайте, Лизавета Прокофьевна.
Всегда готов помочь, если что.
Ну а так, знаете,
не приду я к вам больше.
Не приду.
- Здравствуй, любезный.
- Доброго здоровья,
Порфирий Петрович.
- Нужна консультация.
Вот слепок со следа обуви.
Что это может быть?
- Дамская ножка.
- Как дамская?
- Ну, вы сами изволите видеть:
маленькая ножка.
Вы к своей-то ноге прикладывали?
- Нет.
- Вот. А размер-то дамский.
- Дамский?
- А то. Вот возьмем, к примеру,
самый малый мужской сапог.
Оп! Видите? Ножка дамская.
Ну, подошва гладкая.
Хм. И каблука нет.
Не знаю, что это за обувь.
Не встречалась мне такая.
Может, иностранная?
- Иностранная?
Какой же страны?
- Не могу знать,
Ваше высокоблагородие.
У меня тут свое, привычное.
- Ну что ж, спасибо и на этом.
Значит, дамская?
- Павел Александрович!
Павел Александрович!
- Мы на месте.
- Думаешь, это гости к Павлу?
- А больше здесь делать нечего.
- Хорошо. Оставайся здесь.
- Может, я с вами?
- Нет, сиди и следи:
вдруг кто появится. - Ладно.
- Павел!
- Лариса Дмитриевна!
- Ася?
Ты что со мной делаешь?
- Мне надо было их запутать.
- Проходите.
- Сам пройди.
- А куда мы идем?
- Вы меня спрашиваете?
Это вы меня сюда затащили.
- Нет, не я!
- Ваша девчонка.
Вот помолчите теперь.
- Хорошо. Хорошо, я буду молчать.
Что мы делаем, зачем?
- Ищем тропинку.
Девчонка здесь не зря остановилась.
Должна быть тропа.
Мы ходим зигзагами,
чтобы выйти на нее.
- Ах, так мы зигзагами,
оказывается, ходим.
А я думал, мы просто кружим на месте.
- Да помолчите вы! Мы правильно идем.
- Интересно, куда мы идем правильно.
Вы уверены, что мы идем правильно?
- Да. Есть приметы.
- Просто бред.
- Эта дурацкая идея была ваша.
- Моя идея была правильной.
Вот только вас девочка раскусила,
потому что вы врать не можете.
- Я? Нет, я врать не могу?
Это я врать не могу?
Это вы все провалили. У вас на лице
написано: "Замыслил подлость".
- Ну, знаете! Я в журналистике
20 лет работаю.
Я таких людей вокруг пальца обводил!
Я самого полицмейстера обводил!
Я Ларису Дмитриевну дважды обвел
вокруг пальца! Три раза!
- Хватит орать на весь лес.
- Пуля из неизвестного револьвера.
Он у нас не числится.
- Ну, конечно, это было бы
слишком просто.
Где же Лариса Дмитриевна?
Берендеев за ней поехал,
а ее все нет.
- Ничего, придет, придет.
- И обувь какая-то непонятная -
женская.
- А багаж у Каретникова был?
- Мы проверили камеру хранения -
нет там его багажа. Черт знает что.
- Н-да. Может быть, отобедаем?
- Вечером уже ждут доклада.
- Ну, до вечера еще о-го-го.
А после обеда и мысли веселей.
А там, глядишь,
и Лариса Дмитриевна подойдет.
- Да, пожалуй.
- Дорогая, как ты, милая?
- Как в тумане.
- Это, конечно, ужасно -
убийство твоего мужа.
Но с другой стороны,
в этом есть положительный момент.
- Что?
- Ну как?
Ты же теперь свободна.
- Господи, в меня стреляли.
- Это кошмар. Но я с этим разберусь.
- Дорогой, а ты не думаешь,
что в гибели моего мужа
могут заподозрить тебя?
- Меня?
- Ты сам только что сказал,
что я свободна.
Эта мысль может прийти
следователю Парфенову.
- Вот уж кого-кого,
а Парфенова мне бояться нечего.
Не забывай: я здесь хозяин.
Отдыхай, милая, отдыхай.
Да, кстати, ты ничего не хочешь
мне рассказать?
- Ты о чем?
- Ну подумай сама:
это убийство твоего мужа, покушение
на тебя, и все это в одно время.
Должна же быть какая-то причина.
- Я не знаю.
Ну какая может быть причина?
- Какой-нибудь пустяк.
Просто ты на что-то не обратила
внимания. Подумай хорошенько.
- Ты меня в чем-то подозреваешь?
- Я тебя подозреваю?
В чем я могу тебя подозревать?
Господь с тобой!
Просто очень часто бывает так,
что мы не обращаем внимания
на какой-нибудь пустячок, мелочь,
а для кого-то эта мелочь или пустячок
может быть вопросом жизни и смерти.
Смекаешь?
- Ты говоришь такими загадками.
У меня голова раскалывается.
- Ну да. Отдыхай.
Я на службу. Надо всем дать хорошего
пинка, чтобы шевелились.
- Я сразу поняла,
что это господин Мирославский врет,
потому что он пришел и сказал,
что он от Павла Александровича,
а Павел Александрович мне еще давно
сказал, что если кто-то придет
и скажет, что он от него,
то он должен сказать секретное слово.
Я ждала это слово
от господина Мирославского,
но он так его и не сказал.
- То есть ты с самого начала знала,
что это обман?
- Конечно.
- Почему ты мне не сказала?
- Я хотела сама.
- Что сама?
- Предупредить Павла Александровича.
- А зачем ты оставила записку?
- Я хотела,
чтобы вы меня не сразу нашли.
Но вы, конечно, сразу меня нашли.
- А ты не подумала, что будет со мной
и Елизаветой Прокофьевной?
- Я подумала, но я же хотела быстро
повидать Павла Александровича
и вернуться.
- Порфирий Петрович,
вы не расстраивайтесь.
Съешьте супчика-то.
- Вам легко говорить.
- Н-да. Моя профессия не чета вашей.
Хоть и с трупами, но поспокойнее.
Тихие они.
- С чего этому Каретникову вздумалось
вдруг из Парижа к нам заявиться
на погибель?
- Жену повидать.
- Видать, кто-то не хотел,
чтобы они встретились.
- А вы думаете, что оба тела связаны?
- Да уж конечно,
не случайное совпадение.
- Порфирий Петрович!
Извините, доктор.
Господин полицмейстер просили
передать, что они обедать не придут:
работы много. А вам желают
приятного аппетита.
- Это все?
- Так точно.
- Спасибо, голубчик, иди.
Вот непременно нужно
аппетит испортить.
Господин полицмейстер не придет,
потому что у него работы много,
а я, значит, бездельник,
если теперь в ресторане сижу?!
- Да, намек более чем прозрачный.
- Это вы меня соблазнили:
"Пойдемте пообедаем"!
Мне теперь этот обед поперек горла.
- Теперь вы мне аппетит
решили испортить?
Но это вряд ли.
Я все равно свой супчик съем под
водочку с большим удовольствием.
- Ну конечно, вам-то что?
- А вы знаете,
отчего бывает язва желудка?
От такого выражения лица.
Это я вам как доктор говорю.
- Все.
Все, я дальше не пойду.
- А что вы будете делать?
- Не знаю, что я буду делать,
но идти я больше не могу.
- Ну так оставайтесь.
- Мы его не дождемся, поехали.
- Ну пожалуйста, еще полчасика!
Нам надо предупредить его о том,
что его ищет эта дама.
- Павел Александрович
разберется и без нас.
Это дела взрослых, и тебе пора домой.
- Но я волнуюсь за него.
- Ася, он знает,
что его ищет эта дама. Поехали.
- Ну, пожалуйста!
Может, здесь переночуем?
Ну, пожалуйста!
Вдалеке: - Это безумие какое-то все!
- За мной.
- Хватит ныть.
Вот, вот же она, тропинка!
- Тропинушка моя!
Тропинушка моя родная!
Интересно, куда же ты ведешь?
- Не знаю. Пойдем по ней и увидим.
- Госпожа Блэквуд, а как вы думаете,
в какой стороне дорога?
- Там.
- Откуда вы знаете?
- Есть приметы.
- Интересно, какие приметы?
Послушайте, а я же вам
больше не нужен -
давайте я пойду,
а вы здесь останетесь?
- Не нужен, но мне нужна пролетка.
Не вздумай уехать.
- Хорошо. Только ответьте мне:
а зачем вам Бестужев?
- Послушай-ка, раньше ты
не задавал лишних вопросов.
- Конечно, раньше
меня это не интересовало,
а сейчас я вас буду ждать в пролетке
и я не хотел бы
встречаться с Бестужевым.
- Не волнуйся, это не похищение.
- Ага.
- Заблудишься - ждать не буду.
- Тропинушка моя...
- Так, значит, ты сидел на козлах,
и что?
- Гляжу, барышня выходит -
и тут бабах! -
она как завизжит - и ко мне.
И бабах, бабах! - еще два раза.
- Откуда бабах?
- Так там, не из-за кустов.
- Как выглядел стрелок?
- Такой, в капюшоне
и небольшого роста.
- А что кроме капюшона?
- Не видно ничего: ночь.
Ну я и погнал.
Все.
- Ладно, ступай.
Чтобы адрес свой оставил.
Из города ни ногой. Еще понадобишься.
- Сударыня, экипаж готов.
- Госпожа Каретникова,
я буду сопровождать вас
во всех поездках.
- Что значит "сопровождать"?
- Я буду ездить с вами
в одном экипаже
и повсюду находить поблизости.
Для вашей безопасности, разумеется.
Но не извольте беспокоиться,
мы приучены делать это незаметно.
Трогай.
- Значит, я правильно пришла.
- Если вы еще раз
приблизитесь к девочке...
- Что будет?
- Я вас пристрелю.
- А где Павел?
- Я не знаю, мне все равно.
- В самом деле?
- Он мне не принадлежит.
Ася, я просила тебя подождать.
- Славная девочка. Далеко пойдет.
- Не приближайтесь к ней.
- Почему?
Мне кажется, вы с самого начала
относитесь ко мне с предубеждением.
Что во мне не так?
Смерть Антона мне приписали.
- Я вас предупредила.
(Иностранка смеется.)
Поехали.
- Остановите.
Останьтесь. - Но...
- Ждите меня здесь.
Кофе. - Я все знаю,
прими мои соболезнования.
- Благодарю. А ты знаешь,
что в меня тоже стреляли?
- Как?.. В тебя стреляли? Когда?
- Поздно вечером.
Я вышла из дома, убийца караулил меня
и выстрелил три раза.
- Ты разглядела его?
- Нет, но я знаю, кто убийца.
- Кто?
- Бестужев, разумеется.
- Бестужев? Почему Бестужев?
- Все из-за этой проклятой вечеринки,
на которой убили Семибратова.
Я свидетель.
- А ты разве видела убийцу?
- Нет. Но Бестужев, вероятно,
думает, что видела.
Я была там - точно так же, как и ты.
- Но я-то ничего не видела.
- Мы там были, и этого достаточно.
Возможно, мы видели что-то такое,
значения чего не понимаем.
- Но что это может быть?
Мы просто пили шампанское.
Я вообще быстро опьянела.
- Не знаю, но я чувствую,
чувствую, что мы обе в опасности.
- Хорошо, а твой муж -
он тут при чем?
- Возможно, Бестужев боялся,
что я расскажу ему то, что знаю.
- То есть ты уверена,
что тогда Семибратова убил Бестужев?
- А кто?
- Что это? Что вы тычете мне
этим гипсом?
Вы нашли того, кому принадлежит
эта обувь?
- Ищем.
- Как ищем?
Что, городовые бегают по городу
и прикладывают этот слепок к ногам
прохожих - так, что ли?
А вы с чего взяли, что этот слепок
принадлежит преступнику, а?
- Есть еще одна материальная улика.
Предположительно,
это потерял стрелок.
- Что это?
- Я предполагаю,
что это фрагмент
от упаковки патронов.
- Интересно. И что натолкнуло вас
на эту мысль?
- Похоже. Возможно,
стрелок обронил этот клочок,
когда заряжал револьвер.
- А что если это фрагмент
от упаковки конфет,
которые кушала прохожая девочка,
и вот этот след
принадлежит именно ей?
Скажите-ка мне,
дело об убийстве Каретникова
находится на такой же стадии, а?
Мне нужны от вас действия, понимаете?
Действия!
Мне сегодня из Петербурга
пришла телеграмма,
где сообщается,
что господин Каретников
работал по министерству
иностранных дел
и что круг его обязанностей
составляет государственную тайну.
Вы вообще соображаете,
что это значит, а?
(Стук в дверь.)
- В чем дело?!
- Я извиняюсь.
Прибыла Лариса Дмитриевна.
Вы распорядились оповестить,
как только...
- Ну так проси.
- Господа, простите, я, кажется,
не вовремя.
- Лариса Дмитриевна.
Ну конечно же, конечно не вовремя.
В том смысле, что прибытия вашего
я жду с самого утра.
- Поверьте, я не могла явиться по
неотложным семейным обстоятельствам.
- Я надеюсь, что все хорошо.
- Да, благодарю.
- Лариса Дмитриевна,
у меня к вам большая просьба:
помогите, пожалуйста, господам
в раскрытии двух преступлений,
которые имеют чрезвычайную важность
для города и для меня лично.
Я жду доклада, господа.
- Вы девочку нашли?
- Нашла.
- И где, позвольте узнать?
- Недалеко от дома - детские шалости.
- Жестокие, однако, шалости.
Пороть бы за это надо.
- Она будет наказана.
- Ну что ж... я рад, что вы с нами.
А вы, Порфирий Петрович?
- Разумеется... Разумеется счастлив.
- Господа, что нам известно?
- Как ты, братик?
Ешь, ешь.
Вкусно?
- Угу. - Ешь.
- Ну что же, поздравляю вас
с успешным завершением экспедиции.
Хотя вы, конечно,
заслуживаете порицания.
- Как? Да за что же порицания?
Я обещал вам найти,
где скрывается Бестужев, и я нашел.
- Вы нашли?
Ладно, не могу не признать:
некоторый толк от вас есть.
Идемте, угощу вас кофе.
- Кофе?
Я ведь думал,
что на сегодня достаточно...
- Что? Вы мне отказываете?
- Нет-нет. Ну что вы!
- Н-да, не похоже на упаковку
от конфет.
Действительно,
какая-то техническая бумага.
А что говорит доктор?
- Да то и говорит.
- Думаю, нужно обойти
все оружейные лавки.
Возможно, это даже упаковка
от иголок или пуговиц.
Вероятно, следует еще посетить
и шляпные салоны, швейные мастерские.
- И что нам это даст?
- Пока не знаю.
А что с багажом Каретникова?
Вы что-то предприняли?
- Проверили камеру хранения,
все закоулки вокзала, но ничего.
Хотя дежурный по вокзалу видел,
как Каретников выходил из вагона
с двумя чемоданами.
- А носильщика допросили? Каретников
не сам же нес свои чемоданы.
- Дежурный по вокзалу не видел,
кто носильщик.
- Порфирий Петрович, значит,
нужно опросить всех носильщиков.
- Хорошо, этим и займусь.
- А я займусь этой бумагой.
Вчера в сумерках дождь накрапывал -
если эта бумажка лежала давно, она
не могла быть такого свежего вида.
Думаю, что ее обронил убийца.
- Ну что же вам еще нужно от меня?
- А что такое? Вас больше
не прельщает моя компания?
Вы же, кажется, сами набивались
мне в помощники.
- Набивался? Это не совсем так.
- Сейчас рассказывайте мне все
про эту Кирсанову.
- Послушайте, а давайте в другой раз?
Я сейчас слишком устал.
- Кофе - бодрящий напиток.
Рассказывайте, я тороплюсь.
- Лариса Дмитриевна.
На два слова.
- Я вас слушаю.
- Не сочтите за назойливость,
но я снова об этой папке.
Вы знаете, что сегодня стреляли
в Каретникова?
Ну конечно знаете. Я думаю,
что это все из-за той папки.
- Почему вы так думаете?
- Это не важно.
Я хотела вам сказать,
что в этом деле, в этой папке,
нет ничего ценного. Я изучила ее от
корки до корки, пока она была у меня.
И там нет ни слова правды.
- С чего вы это взяли?
- Я это знаю.
- В деле указаны две дамы
на этом вечере, а фамилий нет.
Это вы и Каретникова?
- Это ваше предположение,
я вам этого не говорила.
Лариса Дмитриевна,
отдайте папку Левицкому.
Вы в опасности.
- Почему вы обо мне волнуетесь?
Вы же объявили себя моей соперницей.
- Да, это так.
Но смерти я вам не желаю.
- А еще было Дело лысых.
Якобы маньяк-парикмахер лысых убивал.
Но это так Парфенов решил,
а Лариса Дмитриевна
развернула все по-другому,
и оказалось,
что дело-то было из-за кольца.
Из-за обычного такого кольца.
Но вот с таким вот бриллиантом.
- Такая проницательная.
- Она... всех насквозь видит.
У нее логика, у нее интуиция.
- Ладно-ладно,
про логику с интуицией я поняла,
теперь рассказывайте
про Ларису и Павла. - Помилуйте,
а что я там могу рассказать?
Я там ничего не знаю.
- Вы скромничаете.
Вы мастерски собираете сплетни
по этому городу.
Откуда взялась эта самая Лариса?
- Насколько мне известно,
она дочь университетского профессора
из Петербурга, училась за границей,
была на Русско-турецкой войне.
- О! Вот как?
- Да. Она до сих пор с собой
револьвер носит,
и, если нужно,
пользуется им без колебаний -
убила несколько человек.
- На войне?
- Ха!
Сколько она убила на войне,
мне даже страшно представить.
Но здесь, в Богородске,
она убила несколько человек.
Справедливости ради надо сказать,
что все-таки это были
отпетые преступники,
и она защищалась. Но - убила.
- Ай-ай-ай. Я ее недооценила.
Так значит,
это были не пустые угрозы?
- Нет.
- Вениамин, на всякий случай:
я тоже была на войне.
Только вот револьвером
я не пользуюсь.
Идите-идите.
- На какой войне ты была?
- А я всегда на войне.
- Здравствуйте, Лариса Дмитриевна.
- Здравствуйте.
Я хотела бы поговорить
с господином Фишкиным.
- Так нет его: они в Москву уехали -
за тканью, за иголками,
за пуговицами.
- Я поняла. Взгляните:
у меня клочок бумаги.
Может быть,
у вас есть такая упаковка?
- Нет, такую бумагу мы не используем.
Но, кажется,
где-то я такую бумагу видела.
- Где? Вспомните, это очень важно.
- Да я уж понимаю, что не пустяк.
Так это конверт был из такой бумаги.
Точно, конверт с фотографическими
карточками
от господина Козлова-Сикорского.
Снялись мы всей мастерской
на портрет у него.
Так он потом в конверте из такой
бумаги и передал.
Я еще подумала: хороша бумага, нам бы
такую, чтобы кружева заворачивать.
- Погодите. А давно это было?
- Месяца два назад.
Тогда у господина Сикорского
"Светопись" еще работала...
- Я поняла. Благодарю,
вы мне очень помогли.
- Всегда рада помочь.
- Ты мне как-то не рад.
Я себе совсем иначе представляла
нашу встречу.
- Не могу же я в таком обличье
с тобой обниматься.
- Оставь, ты неделю от меня прятался.
- Почему прислали тебя?
- Потому что я близкий тебе человек.
- Я просил не близкого,
а полномочного.
- Ты запутался, Павел.
Ты кому служишь?
- Кто это спрашивает?
- Ты знаешь, кто это спрашивает.
- Вот ему бы я и ответил, не тебе.
- Извини, никого больше не пришлют.
Придется разговаривать со мной.
- Не получится.
Уезжай. Мне нужен личный
представитель султана.
Просто передай им, что ключ у меня.
- Ты что,
сейчас вот так просто уйдешь?
- А ты думала, я поеду
к тебе в гостиницу
и завалюсь с тобой в постель?
Нет. Уезжай. И поскорее.
Храни тебя Господь, дитя мое.
- Аристарх Михайлович.
Аристарх Михайлович?
- "Устал. Все надоело.
Кому я должен, простите".
Печальный финал.
- Да.
- Глупо.
Чего ему не хватало?
Так хорошо начал.
- Откуда у него револьвер?
- Револьвер в наше время
не проблема.
Барабан пустой - один патрон зарядил.
- Рана сквозная.
Нужно найти пулю.
- Так, братцы, обыскать помещение
и найти пулю.
А что вы скажете, Лариса Дмитриевна?
- Ничего.
- Понимаю. Прикажете отвезти вас
домой?
- Да, это было бы очень кстати.
- Значит, вас сюда привела
эта бумажка.
- Вы можете взглянуть - там конверт
из этой бумаги.
- Да, представить невозможно,
что Аристарх Михайлович
мог стрелять в Каретникова.
- Дикость какая-то!
Если это тот револьвер,
из которого стреляли в Каретникова,
то это черт знает что.
А вы что думаете, Лариса Дмитриевна?
Простите.
- Ничего. Думаю, что вы правы -
это нелепость.
Господа, я с вашего позволения уеду.
- Ларису Дмитриевну доставить домой.
- Всего доброго.
- Всего доброго, Лариса Дмитриевна.
- Ищи, ищи пулю.
- Не спишь?
- Да какой уж тут сон?
Что с тобой, Ларочка? Ты не заболела?
- Нет.
- Кто на этот раз?
- Козлов-Сикорский.
- Боже мой!
Его-то за что?
- Сам застрелился.
- Да что ж это делается!
- Письмо оставил: пишет, что устал.
- Такой молодой - и устал?
Как же это?
- Ну или ему помогли.
- Ты так думаешь?
Ты всегда так думаешь.
- Ася как?
- Хорошо. Только она ничего
не говорит:
ни где была, ни что делала,
ни почему сбежала.
Не отвечает на мои вопросы.
Молчит, упрямится.
Будто бы и вправду твоя дочь.
- Отдыхай, я пойду спать.
- Я тоже скоро лягу, хотя не знаю,
засну ли.
- Спокойной ночи.
- Храни тебя Господь.


Серия 46

- Доброе утро, доктор.
- Лариса Дмитриевна,
хорошо, что вы пришли:
тут такая история закручивается.
Револьвер-то - один и тот же.
- Какой револьвер?
- Тот, из которого застрелился
Козлов-Сикорский.
Из него же стреляли в Каретникову
и в Каретникова.
- Неужели?
- Представьте себе.
Прошу. Вот вам и тишайший наш
Аристарх Михайлович.
- Это точно?
- Да. Обижаете.
Вот смотрите, у нас три пули.
Одна была извлечена из пролетки,
в которой ехала Каретникова,
другая - из тела ее мужа,
а третью мы извлекли из стены -
она пробила голову мастеру светописи.
На всех трех идентичные царапины -
они были выпущены из одного и того же
револьвера, который нашли у тела
Козлова-Сикорского.
- Не может быть.
- Это действительно черт знает что,
но факты - упрямая вещь.
- Но зачем ему
стрелять в Каретниковых?
- Да, действительно, темное дело.
Но вы же сами нашли его
по той бумажке, которую он обронил
на месте преступления.
- Нет, бумажка не доказательство,
что стрелял именно он.
- А вот теперь - доказательство.
Да, непрост был наш
Аристарх Михайлович.
- Действительно был непрост.
Генрих Иванович, я попрошу вас
еще раз взглянуть на его тело -
может быть, вы найдете признаки
насилия или борьбы.
- Только ради вас, Лариса Дмитриевна.
- А Парфенов уже знает о револьвере?
- Уже заходил.
- Благодарю.
- Здравствуй, любезный.
- Ой, доброго здоровья.
- Знаешь, что там случилось?
- А убийство.
Я вот здесь вот покойника нашел
и полицию вызвал.
- А выстрел ночью слышал?
- Слышал.
В 5 утра. Темень такая была на улице.
- И что же, ты не вышел?
- Вышел.
- А кого-нибудь еще на улице видел?
- В смысле - кто стрелял?
- Да.
- Нет.
- А кого видел?
- Вот из этого дома
вышел господин полковник.
- Какой полковник?
- Елизаров, Его высокоблагородие.
- И что он вышел?
- Выстрел, видно, услышал.
- А в чем он был одет?
- Как всегда: в мундире с погонами.
- И что он сделал?
- Постоял - темно, и обратно зашел.
- Благодарю тебя, любезный.
- Благодарствую.
- Дорогая, только что посыльный
привез донесение из полиции:
"Сегодня ночью застрелился
Козлов-Сикорский".
- Фотограф?
- Да. И по данным полиции,
это именно он стрелял в тебя
и в твоего мужа.
- А при чем тут фотограф?
- При чем? Что ты имеешь в виду?
- Зачем было ему стрелять
в меня и в мужа?
- Да, действительно непонятно.
Может, он каким-то образом связан
с теми бомбистами и мстит мне?
- При чем тут мой Каретников?
- Ничего не понятно.
Мне по-прежнему кажется, что ты обо
всем об этом знаешь гораздо больше,
чем я. - Ты меня все время
в чем-то подозреваешь!
Будто бы не в меня стреляли,
а я стреляла.
Вместо того чтобы как-то поддержать
меня, ободрить,
ты терзаешь меня своими подозрениями.
- Ну ладно, ясно.
Я конечно же с тобой.
Не волнуйся - ничего не будет.
Да, и ради бога, прекрати бегать
от охраны.
Я на службу.
- Константин Львович.
Выяснились новые обстоятельства
убийства Каретникова.
- Интересно. - Он был убит
недалеко от вашего дома.
- Вот как?
- Вы слышали выстрел?
- Вы меня допрашиваете?
- Константин Львович, я знаю,
что вы слышали выстрел.
И даже вышли посмотреть,
но не дальше дверей парадной.
Были одеты по форме,
хотя было всего 5 часов утра.
Это значит, что вы ждали Каретникова?
Он шел к вам?
- Вы еще кому-нибудь говорили
о ваших выводах?
- Никому.
- Вот и не говорите.
Благодарю вас за содействие,
но прошу вас больше этим делом
не заниматься.
Это не просьба - это приказ.
- Простите...
- Да, я знаю, что вы
не моя подчиненная,
но это дело государственной важности.
По-отечески прошу вас:
не вмешивайтесь.
Я этим делом занимаюсь,
и даже Голохватов не знает,
что оно имеет отношение ко мне.
Трогай!
- Значит, фотограф.
Я его почти не знал.
Как вы думаете, зачем ему вообще
все это понадобилось?
- Ума не приложу.
- Вы, кажется, знали его лучше.
Что за человек?
- Да я его почти не знал.
Он приезжал время от времени на место
преступления, делал снимки.
Один раз снялся у него в салоне
на карточку.
Вот и все мои встречи с ним.
- Говорят, он последнее время запил.
- Да, точно так. Распродал все
свое оборудование, уехать хотел,
но почему-то не уехал.
- Да.
- Ваше высокоблагородие, дозвольте -
к вам Лариса Дмитриевна.
- Проси.
- Лариса Дмитриевна, прошу.
- Здравствуйте, господа.
- Лариса Дмитриевна, мое почтение.
- Добрый день. - Я по поводу
пистолета Козлова-Сикорвского.
Что-то не верится мне,
что он стрелял.
- Да, странно.
Но в жизни бывает много странного.
вот и застрелился после этого.
- Присаживайтесь.
- Хорошо,
зачем ему стрелять в Каретниковых?
Откуда он вообще знал,
что Каретников приезжает?
- Ну, этого мы уже не узнаем,
но факты налицо.
Револьвер, из которого
были произведены выстрелы, -
неопровержимое доказательство,
так что дело о покушении
на Каретниковых считаю закрытым.
- А мне кажется,
это слишком быстрые выводы.
- При всем моем уважении...
У меня есть все основания
закрыть это дело.
- А багаж Каретникова найден?
- Нет. - Мне кажется,
там может быть разгадка.
- В чемодане? Нет, конечно, странно,
что Каретников отправил
багаж куда-то,
а сам поехал отдельно от багажа,
но теперь, когда мы знаем,
кто его убил, это уже не важно.
- И все-таки я продолжила бы поиски.
Мне кажется,
в чемоданах может быть бомба.
- Бомба?!
- Я в переносном смысле.
Ну что, Порфирий Петрович,
вы мне поможете?
Вы допросили носильщика,
который нес чемоданы Каретникова?
- Да. Носильщик показал,
что принес вещи
к пролетке какого-то извозчика.
Что было дальше, он не знает,
потому что ушел.
- Значит, он отправил извозчика
с чемоданами - а куда?
- Ищи-свищи этого извозчика:
ни его примет, ни его пролетки
носильщик не запомнил.
- Может быть, к себе домой?
- То есть как - к себе домой?
Мы бы уже об этом знали.
- Откуда? - От Каретниковой.
- А что если
Каретникова сама не была дома
после того, как в нее стреляли?
- Да-с, вот это -
действительно вопрос.
- Господин Мирославский,
что случилось?
На вас страшно смотреть.
- Это мне на вас смотреть страшно.
- Почему?
- Не знаю. Просто страшно.
С тех пор, как вы у нас появились,
люди мрут как мухи.
- Вы о бедном Аристархе?..
Да, это очень печально.
- Вы так спокойны.
- А я всегда спокойна.
Я никогда не плачу: такая природа.
- Я не понимаю, что с ним случилось.
Хотя... Он стал угасать
после встречи с Бестужевым,
а вы его доконали.
- Ха! Хватит.
Вы ничего не знаете. Хватит.
- Чего изволите?
- Госпожа Каретникова дома?
- Нет.
- Давно ее нет?
- Так уж второй день.
- С тех пор, как в нее стреляли?
- Так точно. Но вам лучше
с ней самой об этом поговорить.
- Полиция, следователь Парфенов.
Скажите,
багаж господина Каретникова привезли?
- Точно так. - Черт возьми,
почему вы нам не сообщили?!
- Так я думала,
барыня приедет и сама увидит.
- Отправьте срочно в полицию!
- А барыня как же?
- Вы слышали, что я сказал? А то
сами с чемоданом в участке окажетесь!
- А вы где были,
когда в госпожу Каретникову стреляли?
- Так в коридоре.
Я только ее проводила,
а потом слышу: бах, бах, бах! -
три раза на улице.
А когда выскочила, уж не было никого.
- И после вы ее не видели?
- Видела, только утром.
С полицией около дома.
Но в дом не входили и сразу уехали.
- Благодарю.
- Чемоданы в полицию, срочно!
- У меня для вас есть
пустяковое поручение.
- Ха-ха, пустяковое поручение?..
Даже боюсь представить.
- Нет, действительно пустяковое.
Пойдете к матери Бестужева,
попросите ключ.
Скажете, что вас прислал Павел.
- Какой ключ?
- Она знает какой. Я предполагаю,
что он хранится у нее.
- Почему же сами не пойдете?
- Мне не даст.
Не признает во мне невесту Павла.
- Так от чего этот ключ?
- Не надо вам этого знать.
Просто пойдете спросите ключ.
Скажете, что Павел послал:
сам боялся опасности. Понятно?
- Хорошо. Да...
- Помилуйте, вам пройти
всего-то пару кварталов,
постучать в дверь к больной женщине.
Вы чего хотели?
- А если она не отдаст ключ?
- Такое тоже может быть.
Спросите, где он, и будете
внимательно слушать, что она ответит,
запоминая каждое слово.
Эти сумасшедшие часто
такие тайны рассказывают,
сами того не подозревая.
- Когда идти?
- Сейчас. Я вас здесь подожду.
Идите. Идите!
- Все, дно.
- Дно?
Порфирий Петрович, дайте-ка мне нож.
- Телеграмма из Петербурга.
"Вам надлежит немедленно
выехать в городок
для урегулирования всех вопросов.
О дате прибытия телеграфируйте
полковнику. Воронин".
Кто такой Воронин?
- Не знаю.
Меня больше интересует,
кто полковник.
Неужели Берендеев?
- Скорее, Елизаров.
- Похоже на то.
Так что же, Елизаров знает
о цели прибытия Каретниковых?
- Надо спросить у него.
- Почему же он до сих пор
об этом не сказал?
- А вы узнайте у него.
- Спросите вы.
Ну поймите правильно:
вам, как лицу неофициальному,
даме, которой он благоволит,
это будет проще.
- Стой! Лариса Дмитриевна,
добрый день.
- Здравствуйте, Сергей Николаевич.
- Как хорошо, что я вас застал.
Прошу вас, мы можем отойти?
Что вы думаете о последних событиях?
- В двух словах не скажешь.
- А я скажу вам в трех:
вам нужно уехать.
- Знаете, сколько раз я это слышала?
- Забирайте девочку и уезжайте.
Я одолжу вам денег -
сколько потребуется.
- Благодарю вас.
Я не могу принять ваше предложение.
- Неужели вы не понимаете,
что сейчас все серьезно,
как никогда.
- Почему "как никогда"?
- Да потому что...
Это не объяснить в двух словах.
- Может быть,
устроим вечер воспоминаний?
Вы, Бестужев, я -
это каждому будет полезно.
- Лариса...
Я желаю вам добра.
- Генрих Иванович, как успехи?
- Не знаю,
можно ли это назвать успехом,
но кое-что подозрительное
действительно есть.
Вот здесь, за ухом,
я обнаружил синяк.
Был нанесен удар в это место.
И довольно-таки сильный.
- От которого он мог потерять
сознание? - Разумеется.
- А затем его усадили за стол
и приставили револьвер к виску?
- Может быть, но почерк...
Записка была написана его рукой,
это точно.
- Это ничего не значит.
Его могли заставить
обманом написать эту записку
или под дулом револьвера.
Он вообще мог не подозревать,
что пишет предсмертное письмо.
- Мог.
Но это предположение
не понравится Парфенову.
- Что ж, не хочется огорчать
Порфирия Петровича,
но ведь на самоубийство
это мало похоже.
- Вы знаете, вы сами донесите
ему эту дурную весть.
- Кажется,
теперь доставка дурных новостей -
моя прямая обязанность?
- А за обедом
ему будет особенно приятно
услышать эту новость.
Отобедайте с нами.
- Нет, благодарю.
А полковник Елизаров обедает
в это же время?
- Плюс-минус... Ну так?..
Бестужева: - Кто там?
- Мирославский. Помните меня?
- Нет.
- Мирославский, журналист.
Я газету в городе издаю.
- Мирославский... Что вам угодно?
- Ваш сын прислал меня за ключом.
- Каким ключом?
- Тем самым ключом.
Он сказал, вы знаете, какой ключ.
- Передайте ему: ключ я отдала.
- Кому отдали?
- Невесте.
- Которой из них?
- У него одна невеста.
- Ключа она мне не дала.
Но я знаю, где он.
- Ну?..
- Это дороже стоит.
- А она вам его точно не дала?
Подумайте очень хорошо.
За домом наблюдает мой человек.
- Она точно мне его не дала,
потому что она отдала его...
Ну так, вы мне доплатите?
- Заплачу столько же. Говорите.
- Она отдала его Кирсановой.
- Черт,
опять эта Кирсанова.
И она живет с теткой и с девчонкой?
- Да.
- Прислуга?
- Горничная, конюх.
- Придумайте, как выманить их
из дома на полдня.
Нет, нет, лучше на день.
- Вот что я могу придумать?
- Я не знаю, придумайте что-нибудь,
не хочется лишних жертв.
- Да, и еще одна подробность.
- Что случилось?
- Когда мы искали пулю
в салоне "Светопись",
я обнаружил в стене
еще одно пулевое отверстие
и извлек из него пулю.
Эта пуля не из того револьвера,
из которого застрелился
Козлов-Сикорский.
- А из какого?
- Эта пуля из револьвера,
который проходит по перестрелке
с бомбистами.
Помните, когда Крапилин и Бестужев
бежали вместе? - Да.
- Так вот, из того револьвера
было застрелено два бомбиста.
- Подождите, но их убил Бестужев.
- Эта пуля такая же.
- Вы хотите сказать, что Бестужев
стрелял в Козлова-Сикорского?
- Ну, во всяком случае,
это его револьвер.
- Но убит Аристарх
из другого револьвера?
- Из другого.
- Ничего не понимаю.
Генрих Иванович,
я могу вас попросить
пока никому не говорить про эту пулю?
- Я никому не сказал, но...
Хотя это и против правил.
- Благодарю.
- Порфирий Петрович, посмотрите,
кого я к нам привел.
- Милости просим отобедать с нами,
Лариса Дмитриевна.
- Благодарю. Я - только кофе.
- Я вижу, вы были в мертвецкой?
- Была.
- Что-нибудь новое?
- Кажется, господин Козлов-Сикорский
не самоубийца.
- Вот тебе, бабушка, и Юрьев день.
- Вы расстроились?
- Да нет, что вы, я всегда рад
новому повороту дела.
Это же так увлекательно!
- Да, конечно, но речь здесь идет
о добром имени Аристарха Михайловича
и наказании убийцы,
если это убийство.
- Ну разумеется.
Но давайте отвлечемся от трупа
хотя бы на время обеда.
- Да, конечно.
- Мне - как всегда.
- Кофе, пожалуйста.
- Эх, друзья, как слаженно
вы работаете в последнее время,
любо-дорого посмотреть!
- Да, Лариса Дмитриевна вносит новые
веяния, новый, так сказать, дух!
- Да какой там дух!
Просто она умеет сложить два и два.
У нее математическое образование.
- Да, конечно, я никогда
об этом не забываю.
Лариса Дмитриевна, как вы думаете,
мы дополняем друг друга?
- Конечно, Порфирий Петрович.
- Как вы думаете,
мы дополняем друг друга? -
сказала наковальня молоту.
(Смеются.)
- Простите, господа, мне нужно
поговорить с полковником.
- Что-то будет, что-то будет!
- А что, жандарм под подозрением?
- Генрих Иванович!
- Позвольте на пару слов?
- Пожалуйста.
- Найдены чемоданы Каретникова.
- В самом деле? И где же они были?
- Там, где им и следовало быть:
у него дома.
- Превосходно. Еще один штрих
к портрету нашей полиции.
- На дне чемодана была найдена
телеграмма, адресованная Каретникову.
- Ну и что там, в телеграмме?
- "Вам надлежит немедленно
выехать в городок
для урегулирования всех вопросов.
О дате прибытия сообщите полковнику.
Воронин".
Полковник - это вы.
- Почему вы так решили?
В России сколько угодно городков
и достаточное количество полковников.
- Константин Львович, Каретникова
убили, когда он направлялся к вам.
Есть предположение,
кто это мог сделать?
- Забудьте об этом.
Вы не должны это узнать.
Это не нужно знать и Парфенову.
Это убийство раскрыто не будет.
- Почему?
- "Почему". Почему?
Потому что миссия статского советника
Каретникова - государственная тайна.
Его смерть - это глупая случайность,
и следствие по этому делу
будет прекращено.
- А Каретникова?
В нее стреляли, она в опасности.
- Насколько мне известно,
к ней приставлена охрана.
Ну а, кроме того, в доме
градоначальника ей ничто не угрожает.
Я прошу вас - прошу! -
оставьте это дело.
Я прошу как близкий человек,
как родной -
я не побоюсь этого слова.
- Константин Львович!
- У меня есть основания,
веские основания -
письма вашей матушки.
- Письма?
- Да, у меня есть письма.
Приходите ко мне сегодня вечером,
я покажу вам их.
Я приглашаю вас к себе,
потому что к вам я
уже прийти не могу,
а встречаться здесь или у Дворянского
собрания, мне кажется, неудобно.
- Вы покажете мне письма
моей матушки?
- Да, я покажу вам письма вашей мамы.
- Ага.
Да ну, ладно.
Ну потом. Все. Пока, Фрось.
- Варвара!
- А?
О! Здрасте, сударь.
- Здравствуйте.
- А я все хотела вам сказать:
жалко, что ваша газета-то не выходит.
Мы уж так привыкли,
что каждый день - свежие новости:
кто у кого там ночевал,
кто украл у кого чего.
- Да-а. Знаете, самому даже как-то...
Ну так что же, вот так, да.
Как же поживает ваше семейство?
- Да обычно поживает.
Лариса Дмитриевна
все за убийцами гоняется,
а Елизавета Прокофьевна
все переживает за нее,
сидит и ждет, когда Лариса Дмитриевна
домой явится.
Еле как уговорила, чтобы она
к подруге в поместье съездила.
Хоть какой-то глоток свежего воздуха.
- А вот это вот правильно.
А я вот как раз хотел к вам зайти.
Думал, может быть, завтра заскочить -
засвидетельствовать свое почтение.
- Ну только вечером: нас просто днем
никого дома не будет.
Елизавета Прокофьевна с Никифором
за городом будут,
а я к тетке схожу -
сто лет уже не была.
А Лариса Дмитриевна с Асей -
в гимназии.
Так что вечером приходите.
- Вечером?
- Ага.
- Ай-ай-ай-ай-ай,
а я как раз вечером-то и не могу.
Ну что ж, тогда в следующий раз.
- Ну хорошо.
Ну, тогда всего доброго.
- До свидания.
- Как ты меня нашла?
- Я тебя не искала.
- Почему ты здесь? Откуда у тебя это?
- Это из дела об убийстве
поручика Семибратова.
- Ну наконец-то дело дошло до дела.
Решила сориентироваться на месте?
- Ты почему здесь?
- Живу. В лесу невозможно стало.
В гости стали наведываться
все кому не лень.
- Ну что ж, это прекрасно,
что ты здесь.
Значит, по месту и времени
мы восстановим те события.
- Тебе нужно уехать.
- В этом вы с господином Левицким
единодушны.
- Бери девочку и уезжай.
Лучше за границу.
Денег у меня нет, возьми у Левицкого,
мы с ним потом сочтемся.
- Ты знал, зачем Каретников приехал?
Кто стрелял в Каретникова?
Кто убил Аристарха?
- Да он же сам.
- Брось, ты знаешь, что не сам.
- Да почему ты думаешь,
что я все знаю? Я прячусь.
Я сижу один здесь, в четырех стенах.
- В салоне Аристарха в стене
нашли пулю - из твоего револьвера.
Ты в него стрелял?
- Да.
Я стрелял в него
без намерения попасть.
Он вздумал донос на меня писать.
- Он что-то знал о тебе.
Ты же понимаешь, что однажды тебе
придется все рассказать,
что случилось тогда
- Вон в той комнате лежало тело
поручика Семибратова в луже крови.
У тебя на плане есть эта комната?
- Где тело лежало, на плане нет.
Павел!
(Стук в дверь.)
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Лариса Дмитриевна, прошу, прошу.
Чаю? - Нет, я хотела
только взглянуть на письма.
Прошу вас, присаживайтесь.
Я на одну минуту.
- Вы читайте, а мне там нужно
еще кое-какие бумаги подготовить.
Когда прочтете, позовите.
А может быть, все-таки чаю, а?
У меня и пирожные есть.
- Нет, благодарю.
- Называет его Костенькой.
"Милый, родной".
Пишет обо мне, что будет девочка.
Ты знала про эти письма?
- Ну конечно я знала,
что она ему писала.
- Почему ты мне ничего не сказала?
Я должна была знать.
Вот теперь ты знаешь и ревешь.
Я хотела этого избежать.
А она прямо в письме говорит,
что ты его дочь?
- Нет. Из контекста все понятно.
Она пишет ему, будто бы он отец.
- Я знаю, что тебе сейчас тяжело,
но я думаю, что это правда.
Твой отец не профессор математики,
а полковник жандармерии.
Может быть, это и драма,
но не трагедия.
Спокойной ночи, храни тебя Господь.
- Варя!
- Ой!
- А что ты еще не у тети?
- Так я же не с пустыми руками,
закупиться надо, Лариса Дмитриевна.
- Ясно. Ну, хорошо тебе погостить.
- Благодарствуйте.
Ой, Лариса Дмитриевна,
я же все сказать вам хотела,
да забыла.
Вчера навстречу ко мне пришел
господин Мирославский и говорит:
"Варвара, я хочу к вам
сегодня в гости зайти".
Дело какое-то у него к вам есть.
А я говорю,
чтобы сегодня он не приходил,
потому что нас никого дома не будет.
Он сказал, что в другой раз зайдет.
А я ему еще говорю:
"Жалко, что ваша газета"...
- Погоди, ты ему сказала,
что дома никого не будет.
- Ну да, нас же не будет дома.
Он сказал, что в другой раз зайдет.
Может, еще в городе его встретите.
- Хорошо. До вечера.
- Счастливенько, Лариса Дмитриевна.
- Стой! Лариса Дмитриевна,
добрый день.
- Сергей Николаевич, вы мне нужны.
- Прошу вас.
- К нашему дому.
- Трогай!
Лариса Дмитриевна!
Все в порядке?
Кажется, они уже ушли.
- Похоже на то.
Маленькая нога,
мягкая обувь без каблука.
Такие следы были там,
где стреляли в Каретникова.
- Вы думаете, это тот же стрелок?
- Не исключено.
- А что он искал в доме?
- Надо проверить.
- Может, папку?
- Благодарю вас за помощь,
Сергей Николаевич.
- Не за что.
Я потребую у полицмейстера
поставить к вашему дому охрану.
- Да, пожалуй, это будет нелишним.
Точно такой же след,
как у дома Каретниковой.
Нужно сделать слепок.
- Будет сделано, Порфирий Петрович.
- Те же следы.
- Вот-вот.
- Кто носит подобную обувь?
- Крестьяне в онучах.
- Может быть, это Гюзем,
служанка Виктории?
Я заметила, у нее маленькая нога
и туфли мягкие, без каблука.
- Гюзем? Эта забитая служанка?
- Мне она не показалась забитой.
Думаю, она выполняет
поручения Виктории.
- Что ж, нанесем визит Виктории
и ее служанке.
Дом взять под охрану!


Серия 47

- Ваше превосходительство,
чрезвычайно рады! Прошу.
Ваш столик приготовлен. Прошу сюда.
Прошу.
- Не надо было выходить мне
на публику через два дня.
- Дорогая, это ресторан, здесь едят.
И в трауре есть не запрещается.
Пусть все видят, что нас не запугать.
- Ты мой отважный рыцарь.
- Да я вытряхну всю душу
из этого городишки,
но тот, кто в тебя стрелял,
об этом очень сильно пожалеет.
- Прошу прощения.
Можно вас на пару слов?
- Да, конечно.
- Тебе что-нибудь известно о том,
кто стрелял?
- Полиция полагает,
что это Козлов-Сикорский.
- Это чушь!
Я видела Козлова-Сикорского
в тот самый час на скамейке в парке.
Он был мертвецки пьян
и ни на что не способен!
- Я не знаю. Я ничего не знаю.
Скажи об этом Парфенову.
- Я боюсь,
что этот стрелок на свободе
и теперь очередь дойдет до меня.
Он думает, что мы что-то знаем.
Что твой муж что-то знал!
- Но я ничего не знаю.
- Я думаю,
что это всё из-за той папки.
Скажи ему, что папка у Ларисы.
- Кому?
- Тому, кто в тебя стрелял.
- Я не знаю, кто в меня стрелял.
- Все ты знаешь.
Кто в тебя стрелял, ты знаешь.
И кто Семибратова тогда убил,
ты тоже знаешь.
- Ты с ума сошла.
- Но у тебя хотя бы охрана есть!
Скажи им!.. Скажи им всем, что я
ни при чем в вашей междоусобице.
- Оставь меня в покое.
Ты совсем сдурела.
- Лариса Дмитриевна,
вы уже закончили на сегодня?
- Да, на сегодня все. Всего доброго.
- Одну минуточку.
Я хотела поговорить с вами.
- Что-то случилось?
- Вы собираетесь за границу?
- С чего вы взяли?
- Ну Ася рассказывает,
что вы скоро поедете
в Константинополь.
- Это ее фантазии.
- Но она разговаривает по-турецки
и учит девочек турецким словам.
- Дело в том, что в пансионе
в Петербурге Ася изучала турецкий.
- Ах, вот оно что? Хотя странно...
Но вообще, девочку
как будто подменили:
раньше дикаркой была,
а сейчас - заводила среди подруг.
А какие успехи в учебе!
Особенно в математике.
Да, я должна признать,
что ваше воспитание творит чудеса.
- Ну что вы, никаких чудес.
Просто Ася стала усерднее.
- И это ваша заслуга.
- Я рада за нее. Всего доброго.
- Всего доброго.
- Ася!
- Лариса Дмитриевна, вы домой?
А у меня еще французский.
- Я знаю. И пение.
- И пение.
- У ворот тебя будет ждать Никифор.
Если он запоздает,
сама домой не ходи.
- Почему?
- Не нужно. Дождись его,
он тебя отвезет домой. Хорошо?
- Ладно.
- Все, увидимся дома.
- Бежите?
- Бегу.
А вы?
- У! Со всех ног.
- В Петербург?
- Нет, в Нижний.
Оттуда по Волге в Астрахань,
а уж потом в Персию. В Персию!
- Почему в Персию?
- Начну новую жизнь.
Коврами начну торговать!
- Почему коврами?
- Понимаете ли, великолепная...
- Вениамин, берите свои пожитки
и ступайте за мной.
Если вы сейчас не поедете домой,
я за себя не ручаюсь.
А так же за то,
что вы доедете до своей Персии.
- С чего вы взяли, что я?..
Откуда вы узнали про Персию?
- Соседка ваша сказала: взяли вы
с утра чемодан и поехали в Персию.
Вениамин, ну ничего не можете
в себе удержать.
Все из вас так и лезет наружу.
- Я уеду.
- Через 2 часа в кондитерской.
И только попробуйте не прийти.
- Счастливого пути.
- Аглая Ивановна,
а вы что же, так и уедете
и оставите господина Бестужева?
- Госпожа Блэквуд у себя?
- У себя-с.
(Стук в дверь.)
- Что угодно?
- Где твоя госпожа?
- Нету.
- Позволь.
А где ты была 2 часа назад?
- В свой номер.
- Это может кто-то подтвердить?
- Никто. Я спать.
- Портье может подтвердить,
что ты из гостиницы не уходила?
- Может.
- Покажи свою обувь.
- Что?!
- Обувь, обувь.
Туфли, тапочки свои покажи.
- Лариса Дмитриевна!
- Маленькая нога,
мягкая обувь без каблука.
- Точно такой же след,
как у дома Каретниковой.
Нужно сделать слепок.
- Может быть, это Гюзем?
- Служанка эта забитая?
- Думаю, она выполняет
поручения Виктории.
- Всю. Всю твою обувь. Всю!
- Дорогая, представляешь,
мне только что доложили из полиции,
что в чемодане твоего супруга
была найдена телеграмма.
Так вот, его сюда вызвал
начальник департамента
личного состава
Министерства иностранных дел.
Дело о его убийстве
и покушении на тебя
передано полковнику Елизарову,
Парфенов им больше не занимается.
- Вот как?
- Так вот, Елизаров мне поведал,
что, оказывается,
статский советник Каретников
занимал высокие посты
в особом отделе
департамента иностранных дел.
То есть в разведке.
- Я ничего не знала о его службе.
- Ну да, ну да...
И кто стрелял - не знала.
- Господи, разумеется!
Я, конечно, догадывалась,
что у него особая служба,
но все мои вопросы он пресекал,
и я научилась не спрашивать.
- Понимаешь ли в чем дело...
Елизаров тебя вызовет на допрос.
Ты ему то же самое будешь говорить?
- Разумеется.
Ничего другого я не знаю.
- Обидно мне будет, если я
от него узнаю кое-что,
что ты скрываешь от меня.
- Я, пожалуй, пойду к себе.
- Ну что ты, что ты?
- Нам нужно пожить отдельно.
- Ну хватит, я не хотел тебя обидеть.
- Ты все время меня в чем-то
подозреваешь. Я так больше не могу.
- Ну все, все, хватит. Я обещаю тебе,
больше никаких вопросов.
Ну нельзя тебе сейчас от меня уезжать
никуда по соображениям безопасности.
- Только по соображениям
безопасности?
- Ты мне очень дорога. Я прошу тебя.
- Хорошо. Хорошо, я останусь.
- Я пришлю полицейского,
он сравнит со слепками.
- Что?
- Городовому покажешь эти туфли.
Вы сказали, что Блэквуд у себя.
А ее нет.
- Вот как? Значит, как-то пропустил.
Прошу прощения.
Я тут один,
как белка в колесе кручусь.
- А ее служанка выходила сегодня
из гостиницы?
- А-а... Вроде нет.
- Вы не уверены.
- Виноват, не слежу-с.
Мне нужно и гостей встретить,
и почту, и на кухню выскочить,
и посыльных разослать.
- Туфельки, конечно, похожи,
но, боюсь, это не доказательство.
Отпечатки могли быть оставлены
какими-то другими туфлями
без каблуков.
- Да, вы правы.
Это не доказательство.
Я хочу поговорить с Каретниковой.
Может быть, удастся что-то узнать
у нее, что укажет на мотив покушения.
- Это вряд ли. Если она до сих пор
ничего не сказала, то и не скажет.
Она под протекцией градоначальника.
Как вы ее заставите?
- Я попробую. Мы еще должны
не забывать, что есть Мирославский.
Варя сказала, что вчера он
у нее выспрашивал,
никого ли не будет дома.
- Думаете, он замешан? - Несомненно.
- Доставить его в участок?
- Нет.
Хочу поговорить с ним сама
и с Каретниковой тоже.
И, Порфирий Петрович, думаю,
нелишне будет установить наблюдение
за этой служанкой Блэквуд.
- Это будьте уверены.
- Будут новости - сообщайте.
- И вы.
- Господа! Объявляется посадка
на петербургский поезд.
Прошу занять места
согласно купленным билетам.
Сударыня, извольте поторопиться. До
отправления поезда осталось 5 минут.
Прикажете позвать носильщиков?
- Да.
- Эй, двое сюда, живо!
- Не туда.
На улицу.
- Пойдем.
- Что же это такое, Ларочка?
- Страсти какие, Лариса Дмитриевна!
- Прости.
- За что?
Вокруг столько разбойников!
Хорошо, городового оставили,
он рассказал все.
Кто же это мог сотворить?
- Неизвестно, но я дознаюсь.
- Я не сомневаюсь в этом.
Только сама не стреляй, пусть
Берендеев с Елизаровым стреляют.
Варя, поди воды принеси,
надо полы помыть.
Это из-за папки?
Забрали?
- Цела.
- Отдала бы ты ее, хоть Берендееву,
хоть Елизарову, хоть Парфенову.
Павлу своему, в конце концов.
Убьют же за нее.
Ладно меня, а если тебя или Асю?
Не дай бог!
- Я отдам.
- Правда?
- Обещаю, отдам.
- И ключ этот анафемский отдай.
- Отдам, отдам.
Только надо решить кому.
- Ваше высокоблагородие,
господин Левицкий.
- Пусть войдет.
А Лариса Дмитриевна не приходила?
- Никак нет.
- Добрый день!
- Вы подали в отставку?
- Нет.
- Вот как.
Чего же вы ждете?
- Я не подам в отставку,
пока не закончится весь этот хаос,
что происходит в городе.
- Хаос?
- Именно.
Убийства одно за другим,
появление этой англичанки.
Необходимы жесткие меры
для наведения порядка.
- А вы полагаете,
мы без вас не справимся?
- Да, полагаю, что я буду
еще полезен для общества и города.
- Знаете, ничто бы так
не способствовало пользе для города
и общества, как ваша отставка.
- Не думаю.
Скорее, ваша отставка благотворно
сказалась бы на обстановке в городе.
- Дерзите мне в моем кабинете.
- Нисколько.
Исполняю свои обязанности.
И как товарищ прокурора,
хотел бы задать вам
несколько вопросов.
Почему Виктория Блэквуд не арестована
и не выслана из города?
- А на каком основании?
Предположения о ее причастности
к убийству Путилина не подтвердились.
- Даже если она непричастна,
она угроза для спокойствия
и безопасности граждан, она в
открытую ищет преступника Бестужева.
- Но разве это преступление -
беспокоиться о женихе,
даже если он преступник?
- Вы даже не установили
за ней наблюдение.
- Не вижу оснований.
Она не знает, где Бестужев.
- Она мутит воду, угрожает гражданам.
- Угрожает?
А это кому же? Не вам ли?
Она угрожала во время своего визита
к вам поздно вечером?
- Это был частный визит,
я не намерен это обсуждать.
- На вашем месте, господин Левицкий,
я подумал бы о собственных
затруднениях и поспешил с отставкой,
пока против вас не возбуждено дело.
- Господин полицмейстер,
смею вам напомнить,
я не ваш подчиненный и как таковой
ставлю вас в известность,
что доложу о вашей бездеятельности
прокурору и градоначальнику
и внесу предложение о вашей отставке.
Честь имею.
- Ну-ну.
- Давно ждешь?
- Добрый день, Астафий Иванович.
- Добрый день. Хороший новости?
- Да. Необходимо провести обыск
в номерах Блэквуд и ее служанки.
Есть основания подозревать их
во всей этой стрельбе.
- Я как раз хочу объявить вам,
что с этого момента
следствие по Каретниковым
будет проводить полковник Елизаров.
Порфирий Петрович, вы должны
передать ему все материалы.
- Вот как? Что ж, если это приказ...
- Да, я приказываю передать ему
все материалы
и прекратить
все следственные действия.
Полагаю, излишне напоминать,
что обстоятельства дела Каретниковых
являются государственной тайной?
- Да, понимаю.
- Куда? А ну стой!
- У меня письмо госпоже Каретниковой!
- Оставь.
- В кондитерскую.
- Прошу вас. Трогай!
- Лариса Дмитриевна,
вы умеете заинтриговать.
- Скорее, вы. Прошу.
- Вы написали, что знаете,
кто в меня стрелял. Я вас слушаю.
- Да, я знаю кто, но не знаю почему.
Я предлагаю обмен. Вы расскажете мне
о причине, я назову вам убийцу.
- Вам-то что от этого? Я, конечно,
понимаю, что вам есть дело до всего,
но в данном случае должна быть
особая причина.
- Меня это касается напрямую.
Только что неизвестный
устроил погром в моем доме.
Это тот же преступник,
что стрелял в вас.
- Почему вы не обратитесь в полицию?
- У меня нет доказательств.
- Я не знаю, кто в меня стрелял,
и не знаю, почему убит мой муж.
- Расскажите о вашем муже.
Как вы познакомились?
- Зачем вам?
Это самая заурядная история.
- Насколько мне известно,
господин Каретников уже был
высокопоставленным чином 5 лет назад,
когда приехал в Богородск.
А зачем он приехал?
- У него были какие-то дела
с Павлом Бестужевым.
- Какого рода?
- Не знаю.
Я видела, как они шептались
пару раз по углам.
Собственно, Павел нас и познакомил.
А потом как-то
все очень быстро закрутилось,
и Николай сделал мне предложение,
вот и все.
- На той вечеринке вы были вместе?
- На какой вечеринке?
- Вы прекрасно знаете,
о чем я говорю.
На той самой,
где вы были с госпожой Демидовой.
Каретников тоже был там?
- Вижу, вы не намерены говорить мне,
кто в меня стрелял.
Да вы и не знаете.
Бессмысленный разговор.
- Бестужев.
(Выстрелы.)
- Гони, гони!
- Но! Пошел, пошел, милый!
- Быстрее!
- Пошел!
- В меня стреляли!
- Что?!
- В меня стреляли!
- Как? Господи! Ты ранена?
- Нет. Господи...
- Успокойся, успокойся.
- Господи, это так страшно!
- Ты жива, ты жива.
Я достану мерзавца.
Я тебе обещаю, милая, слышишь?
Я весь город переверну,
я достану этого мерзавца!
- Так я и знала.
- Почему?
Что вас связывает?
Это не он.
- Что?
Это шутка?
- Я хотела посмотреть вашу реакцию.
- Вы забываетесь.
- Мирославский! Садитесь.
- Меня видела Кирсанова.
- И что? Вы ей что-то разболтали?
- Нет!
Но она так на меня посмотрела!
Она все знает про нас.
- А что про нас можно знать?
Мы с вами просто добрые друзья.
- Вы не понимаете!
Она всегда все знает.
- О, да вы трус, Мирославский?
Выклянчили у меня денег - и бежать?
- Что же вам еще нужно от меня?
- Значит так, запоминайте:
третьего дня ночью я была у вас.
Мы играли в карты, пили кофе.
Я была у вас всю ночь,
с 9 вечера до 6 утра.
Гюзем была с нами.
Да, и все те деньги,
которые вы от меня получили,
на самом деле
вы выиграли у меня в карты.
- Вы были у меня всю ночь?
Это же неприлично!
- Вы беспокоитесь о своей репутации?
- О вашей, исключительно о вашей.
Провести всю ночь в квартире
у неженатого мужчины - это...
- Ой, Мирославский,
какой же вы лапушка.
Моей репутации уже ничто не повредит.
Итак, мы были у вас всю ночь,
Гюзем была с нами,
она готовила нам кофе, кальян...
- У меня нет кальяна.
- У меня есть кальян,
Гюзем его привезла.
Всю ночь мы провели втроем.
- Ох...
- Все, идите, Мирославский, идите.
Идите!
Да не бойтесь вы эту Кирсанову,
стойте на своем. Трогай!
Стойте на своем!
- Аглая Ивановна?
Не угодно ли чашечку кофе?
Ищете кого-то?
- Да нет, я так зашла.
- Вы меня избегаете?
- Я всех избегаю.
- Странные времена настали -
будто война или мор:
все забились по щелям,
стреляют на улицах...
- Это говорите вы,
представитель власти?
Наведите порядок.
- Меня выгоняют. Требуют отставки.
Я проиграл. Мы с вами проиграли.
А с Голохватова как с гуся вода.
- Вы мне это хотели сказать?
- Я бы на вашем месте
уехал из этого города.
- Да вот, я только с вокзала.
Уехать?..
Уехать не вышло.
- Нет, я не знаю, где он.
И не стоит вам за ним гоняться.
Надо вам уехать.
- Благодарю вас за совет.
Вы не знаете,
где мне найти Викторию Блэквуд?
- Лариса Дмитриевна!
Позвольте вас подвезти.
- Не стоит.
- Стой!
Послушайте, есть разговор.
Давайте договоримся?
- Мне с вами договариваться
не о чем после того,
что вы устроили в моем доме.
- Я? Меня там не было.
- Значит, вы не отрицаете,
что это ваша затея?
- Конечно, моя, чья же еще.
Лариса, вы всех ставите
в затруднительное положение,
и в первую очередь Павла.
Ради его же блага -
отдайте мне уже этот ключ.
- Вот оно что?
В таком случае я вам скажу,
что если вы еще раз приблизитесь
к моему дому или к моим близким,
я вас убью.
- Ого! Вот так учительница.
Лариса Дмитриевна,
если бы я была мужчиной,
я бы влюбилась в вас.
При чуточку других обстоятельствах.
А давайте дружить?
Две невесты одного жениха -
что же мы с вами,
не договоримся по-семейному?
Только уберите это - люди кругом.
Лариса, что вы хотите?
Денег? Не похоже.
Павла? Да будет у вас все:
и деньги, и Павел,
и заживете счастливо
с вашей девочкой.
Кстати, она такая прелесть.
- Полиции все о вас известно.
Оставьте нас в покое.
- Вы даже не знаете, что это за ключ.
Ради чего вы рискуете?
- Я позову городового.
- Вы ничего не докажете.
- А вы ничего не получите.
- Значит, не договоримся?
- Нет.
- Трогай!
(Звонит в звонок.)
- Добрый день, мадам. Желаете номер?
- Госпожа Блэквуд у себя?
- Нет, с утра ушли.
- Благодарю.
- Может, что передать?
- Нет.
- Аси еще нет?
- Нет.
- А Никифор за ней поехал?
- Разумеется.
- Что-то долго.
- Может, у нее дополнительный класс.
- Я пойду их встречу.
- Госпожа Демидова? Добрый вечер.
Всегда рады. Прошу, прошу.
- Добрый.
Госпожа Блэквуд появлялась сегодня?
- Еще не было. Но будет непременно.
- Почему вы так думаете?
- Госпожа Блэквуд не пропустила
у нас еще ни одного вечера.
Изволите меню?
- Да.
- Прошу-с.
- Арина Карловна сегодня была
в таком хорошем расположении духа!
Она ходила и всем улыбалась.
- Да. Она сегодня мне так...
- А Ася сегодня была такая веселая!
Она так хорошо решила
задачу по арифметике.
Надо бы у нее поучиться.
- Здравствуйте, барышни.
- Здравствуйте. - Здрасте.
- А Ася уехала?
- Уехала.
- Странно, что-то я их
не встретила по дороге.
- А они, наверное, не домой поехали.
- Почему ты так думаешь?
- Они свернули не в ту сторону.
- А кто на козлах был, Никифор?
- Я не приглядывалась.
- А может, они покататься поехали?
(Звучит тревожная музыка.)
- Что вы делали
в ночь убийства Каретникова?
- Какая это была ночь?
- Позавчера.
- Позавчера...
А в котором часу его убили?
- Около пяти часов утра.
- Около пяти утра...
Сейчас, минутку.
Просто так давно это было.
А! Я была у Мирославского.
- Репортера?
- Да. Сначала я ужинала в ресторане,
потом я заехала в гостиницу,
забрала Гюзем, кальян -
и мы поехали к Мирославскому.
- И что же вы делали
у господина Мирославского?
- В карты играли. Ах, вы знаете,
он выиграл у меня
такую круглую сумму!
Ладно, не будем.
Я уверена, он мухлевал!
Он так мастерски мухлюет!
- В котором часу вы ушли
от господина Мирославского?
- Где-то семь, полседьмого утра.
- А ваша служанка
никуда не отлучалась ночью?
- Гюзем? Нет, что вы! Гюзем - ночью?
Она все время была с нами,
варила кофе, готовила кальян.
- Где она сейчас?
- В гостинице, я полагаю.
- Госпожа Блэквуд, полицейским
управлением города Богородска
вам предписано
в 24 часа покинуть город.
- Как? Почему?
- Ваше присутствие в Богородске
нежелательно.
Оно угрожает спокойствию
и безопасности жителей города.
- Господин офицер, вы не можете
так со мной поступить.
Я еще не нашла своего жениха.
Господи, я ничего не знаю
о его судьбе.
- Его судьба хорошо известна:
ныне он государственный преступник.
А в дальнейшем...
А в дальнейшем - каторжник.
- Я - подданная британской короны.
И я буду жаловаться
консулу в Петербурге.
- Это ваше право. Можете идти.
- Да, жалко фотографа.
- Ой, слушайте, можно без покойников
во время обеда?
- Был у него талант. И стиль.
- Пожалуй.
Его фотоснимки принесли много пользы.
- А я даже снимался у него.
Давайте сменим тему.
- Как вам будет угодно,
только я выпью за упокой.
- Только не будет покоя его душе.
Какой покой самоубийце?
- А вот Лариса Дмитриевна считает,
что его убили.
И я тоже склонен с ней согласиться.
Что и указал в своем отчете.
- Послушайте, это уже не наша забота.
Пусть полковник Елизаров разбирается:
убил ли фотограф Каретникова и себя
или никого не убивал.
- Вот это верно.
- Ну да, спихнули дело - и рады.
- Доктор, выбирайте выражения.
- Так вы не уехали?
- Передумала.
Почему вы спросили меня о Бестужеве?
- Потому что знаю
ваши страсти к нему.
- Откуда?
- От Мирославского.
Кажется, вы даже давали ему
поручение найти Павла?
- Давала.
Скажите, где он?
- Вы подумали,
я сделала вам предложение?
- А разве нет?
Устройте мне с ним свидание.
Я заплачу.
- Вы меня неправильно поняли.
Я не знаю, где Павел.
Это была шутка.
- Шутка? Шутка....
Вы знаете, где он.
- Мне жаль.
Однако ваш поступок
производит впечатление.
Хорошего вечера.
- Вот.
Ее похитили?
- Кто это принес?
- Мальчишка.
- Ты его отпустила?
- Нет. Он там,
внизу, на кухне, под Вариной охраной.
- Где Никифор?
- Не знаю.
- Варя!
Кто тебе дал эту записку?
Прости, я не хотела тебя напугать.
Как тебя зовут?
- Елисей.
- Мне просто нужно знать,
кто тебя послал.
- Барыня, такая чудная.
- Иностранка,
по-русски плохо говорила?
- Да, чудно говорила.
- Где она тебе ее дала?
- На улице, выскочила из пролетки.
- А куда потом уехала?
- А я почем знаю?
- Девочка была в пролетке?
- Нет.
- А кто там был?
- Никого не было.
- Ты где живешь?
- На Слободке.
- Варя, дай ему гривенник.
- Господи... Поняла. Пойдем.
(Звучит музыка.)
- Браво!
- Вы меня преследуете?
- Я следую за вами,
и буду следовать неотступно.
- А, вы надеетесь,
что я приведу вас к Бестужеву.
(Смеется.)
Это смешно.
- Посмотрим.
- Послушайте, бросьте это
и лучше меня не раздражайте.
Я не шучу. Скройтесь с глаз моих.
- Ваш ключ, пожалуйста.
- Что это значит?
- Где девочка?
- Как вы вошли?
- Вы слышали вопрос?
Где Ася Семибратова?
- А вы принесли ключ?
- Вы ничего не получите,
пока я не увижу Асю.
- Я сказала - никакой полиции.
- А я не полиция,
я здесь как частное лицо.
- Я считаю до трех.
Один...
- Убьете меня - Гюзем убьет ее.
И если привлечете полицию -
Гюзем убьет ее.
- Два.
Три.
- Лучше не шутите с ней.
- Если ключа и плана не будет -
Гюзем убьет ее.
Ключ и план.
- У меня нет плана.
- Ищите Павла.
- Смотри, какое прекрасное создание.
- Да.
- Может, вернуться, скрутить ее,
доставить в полицию?
Там она живо расскажет,
где девочка.
- Нет, она не шутила.
Эта ее турчанка где-то держит Асю,
и мы не знаем, на что она способна.
- И что, идти у нее на поводу?
- Другого варианта у нас нет.
- Вы знаете, что за план?
- Понятия не имею.
Нам в любом случае нужен Павел.
- Но я не знаю, где он прячется.
- Я знаю.
- Это я. Слышишь меня?
- Вы уверены, что убежище его здесь?
- Должно быть здесь.
Может, отлучился? Придется подождать.
Сергей Николаевич, вы помните,
где нашли тело поручика Семибратова?
- Нет. Столько времени прошло.
- Всего 5 лет.
- Но дом сильно изменился с тех пор.
- Но планировка та же?
- Кажется.
- Не хочется вспоминать?
- Дело не в этом. Не вижу смысла.
- Блэквуд нужен ключ и план. Это
как-то относится к делу Семибратова?
- Понятия не имею.
- Я прошу вас.
Вы понимаете,
что девочка может погибнуть?
- Но я на самом деле не понимаю,
о чем идет речь.
- Что значит -
девочка может погибнуть?
- Виктория похитила Асю.
- Когда?
- Часа два назад.
- Я же просил, предупреждал тебя.
- Я не успел.
- Где она?
- В гостинице.
Она требует ключ и план.
- Это невозможно.
- Ты понимаешь,
что от этого зависит жизнь Аси?
- Это невозможно,
даже если бы от этого
зависела твоя жизнь.
- Ну наконец-то слова правды.
Голос Аси: - Холодно.
- Холодно, холодно.
- Спасите, спасите!
- Надо греться. Холодно.
Холодно.
(Ася всхлипывает, плачет.)
- А что за план?
Может, мы нарисуем и отдадим его?
- Его невозможно подделать,
там личная печать.
- Чья?
- Я не могу сказать.
- Ты жертвуешь Асей?
- У меня нет плана,
он где-то здесь, в доме.
- План в доме? Он как-то связан
с убийством Семибратова?
- Напрямую.
- Если он здесь, мы его найдем.
- Искали и в тот вечер,
и весь последующий год - не нашли.
- Я найду. Рассказывайте
все по порядку.
Хорошо. Материалы дела я знаю,
но там много неточностей.
Я начну, а вы поправляйте меня.
Голос Аси: - Помогите!
- В деле об этом таинственном плане
ничего не написано.
- Разумеется. Об это знали только я,
Семибратов и...
- И Каретников?
- Откуда ты все знаешь? В деле
действительно об этом ни слова.
- Да, ты прав, в деле
действительно об этом ни слова.
Но по тому, что я знаю,
нетрудно догадаться.
У кого в начале вечера был тот план?
- У меня, в портфеле.
- В портфеле?
- В портфеле. Когда я зашел,
я спрятал его в прихожей.
- А когда ты понял, что он исчез?
- Когда уже все произошло.
Ася: - Мне холодно.
- Тихо.
- Сестренка маленькая,
кричать не надо.
И бояться тоже не надо.
- Мне холодно.
- Мне тоже холодно.
Сейчас греться будем.


Серия 48

- Сергей Николаевич,
а вы в котором часу были здесь?
В деле говорится,
вы приехали около семи.
- Кажется. Все уже были в сборе.
- Кто именно?
- Но вы сами знаете.
- Мне хотелось бы услышать
именно от вас.
- Хорошо.
Бестужев, Крапилин,
Василий Кашин, сын купца Кашина,
и Семибратов.
- Где вы застали гостей?
- В гостиной. Когда я пришел,
все изрядно выпили,
особенно Семибратов.
- И вот так ехали до самой усадьбы.
- Вы никогда не были в Туркестане?
- Нет, не доводилось.
- Здравствуйте, господа!
- Сережа?
- Здравствуй.
- Здравствуй.
- А ты возмужал.
- Да просто растолстел.
- Ну нет. С каждым моим приездом
ты всё матереешь и матереешь.
А во взгляде появляется
что-то такое победительное.
- Ну да, после побед
над столичными дамами.
- Ну, это...
- Милости прошу к нашему шалашу.
- Благодарю.
- Познакомься,
поручик Семибратов.
Только что из действующей армии.
- Ну, не из действующей,
а, скорее, из охранной.
Я служил на пограничной заставе.
Григорий.
- Сергей. Очень рад.
- Ну что, выпьем, господа?
- Выпьем.
- Шампанского сюда!
- Эй, кто там!
- Господа, давайте выпьем за Павлушу,
нечасто мы его видим в нашей глуши.
- Нет-нет, за меня уже пили.
Господа, давайте выпьем за поручика,
за начало его службы
в нашем славном городе.
- Да с удовольствием!
- За поручика! - Поручик!
- И веселье продолжилось?
- Да, мы снова пили,
потому сели за карты.
Я заметил, что Семибратов
стал молчалив и как-то помрачнел.
- А вы ведь на границе служили?
- Служил. А вы не помните?
- Да, я помню, вы рассказывали.
- Нет.
Мы встречались у меня на заставе,
только вы почему-то были тогда
в костюме инородца.
- Я? В костюме инородца?
Что за фантазия?
- У меня абсолютная
зрительная память.
Я помню всех,
кого когда-нибудь встречал в жизни.
- Простите, поручик,
позвольте усомниться.
- А я докажу.
На вас был драный халат,
кажется, башкирский,
если я правильно понимаю.
Темно-зеленый, замызганный,
с орнаментом по вороту
и обшлагам рукавов.
На голове тюрбан,
шаровары - не помню, какого цвета, -
разодранные башмаки и тощая котомка.
- Что-то еще?
- Еще?
Еще через мою заставу каждый день
проходили сотни оборванцев,
но я почему-то остановил именно вас.
Вы представились
паломником из башкир.
Возвращались домой
якобы из святых мест.
- Довольно, поручик, это уж слишком.
- Отрицаете?
- Разумеется.
- Разумеется.
- Не рассказывайте об этом никому.
Вас просто перестанут
воспринимать всерьез.
- Господа!
Господа, господа, провизия.
- Какое-то время он не донимал меня
этой своей догадкой,
все время смотрел на меня так,
как будто сомневался в своей памяти.
Мне удалось зародить в нем сомнение.
- Как он мог принять тебя
за какого-то башкира?
Это же невозможно.
- Возможно. Это на самом деле был я.
- Мне холодно.
- Сейчас согреемся, сестренка.
(Слышен стук.)
Сестричка. Сестричка...
- Сейчас все хорошо делать.
Иди, иди.
Ни с кем не говори, ни с кем.
- Кирюша с тобой хочет.
- Нет, нет, нельзя. Иди.
(Говорит по-турецки.)
- Ага.
- Иди.
- Что вы со мной сделаете?
- Ничего. Твоя Лариса давать
что нужно и тебя забирать.
- Вы врете.
- Я врете? Нет.
- Врете. Вы посмотрели
вверх и вправо. Значит, врете.
- Куда хотел, туда смотреть. Понятно?
- Понятно.
- Поручик не ошибся.
У него действительно была
феноменальная память на лица.
Я, конечно, тоже не жалуюсь,
но это что-то невероятное.
- Все твои таинственные
исчезновения, возвращения...
- Я выполнял секретное задание
за границей.
В тот раз тоже.
То, что я рассказываю, не должно
выйти за пределы этой комнаты.
Никогда вы об этом не узнали бы,
если б не это несчастье с Асей.
Я возвращался с секретного задания
в костюме дервиша,
уже через 2 недели
я был в Богородске.
И там этот поручик.
Бывают же такие совпадения?
- Ты его убил.
- Нет.
- Ты его убил,
потому что он тебя узнал.
Потому что этого требуют
соображения государственной тайны.
Может, ты и нас убьешь, а?
- Уймись. Я никого не убивал.
- Хоть сейчас правду скажи.
Все эти годы для меня
это был как страшный сон -
кто из моих друзей убийца.
Крапилин оказался прав,
он всегда тебя подозревал.
- Уймись, а то я подумаю,
что ты убил.
Уж слишком ты стараешься.
- Я? А с чего бы?
Это же он тебя узнал.
- Успокойтесь, Сергей Николаевич.
Мы здесь для того, чтобы разобраться.
Значит, ты хотел
встретиться с Каретниковым,
чтобы обсудить эту экспедицию?
- Да, он был моим куратором.
- Что потом?
- Явились дамы.
- Каретникова и Демидова.
- Господа, господа,
что сделать этому фанту?
- Нарисовать себе усы.
- Ну!
- Насчет усов я уже позаботился,
так что фант исполнен.
- Нет-нет-нет, так нечестно.
Эта перчатка снова в игре.
- А что сделать этому фанту?
- М-м...
Этому фанту -
станцевать восточный танец.
О, да это Григорий Захарович!
- О!
- Право, господа,
я никогда не танцевал
никаких таких танцев.
- Просим!
- Просим! - Просим!
Дамы: - Просим! Просим!
- Нет, увольте, господа, я решительно
не могу исполнить этот фант.
- Григорий Захарович, ну это нечестно
и даже неинтересно.
- Если уж вам угодно увидеть
восточный танец,
давайте попросим господина Бестужева.
Верно, у него получится.
- Разве вы были на Востоке?
- Нет, никогда.
- Ложь. Я видел вас там.
И уверен, с вашей
способностью к лицедейству
вы способны исполнить
даже женский танец.
- Что? Какое еще лицедейство?
- Ты что, ездишь по бродячим театрам?
- Господин поручик шутит.
Неудачно.
- Я не шучу.
Я видел вас на границе с Туркестаном.
И никто не сможет
меня в этом переубедить.
- Я повторяю еще раз:
я там никогда не был.
- А где вы были?
- В Туркестане.
Я видел господина Бестужева на
границе с Туркестаном, а он отрицает.
Или господин Бестужев считает,
что я лгу?
- В Туркестане? - Господа...
- Я не обвиняю вас во лжи.
Но я повторяю: я там не был.
- Вы оскорбляете меня?
- Господа, а давайте выпьем?
- Давайте.
Кстати, у нас шампанское
заканчивается уже.
Эй, принесите нам шампанского!
- Вы меня преследуете?
Вы надеетесь,
что я приведу вас к Бестужеву?
Это смешно.
- Посмотрим.
- Послушайте, бросьте это
и лучше меня не раздражайте.
Любезный, письма для меня есть?
- Нет, сударыня.
- Ну теперь давай,
сказка рассказывай.
- Зачем?
- Долго сидеть скучно.
- А можно стих?
- Что это?
- Стихотворение - это когда в рифму.
- Ну давай.
- Белеет парус одинокий
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой...
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
- Хорошо. Давай еще.
- Я могу песню спеть.
- Песня не надо. Громко орать будешь.
- Я пошел к Каретникову, а Семибратов
пошел в курительную комнату
и сидел там один.
- Ты должен был передать план
Каретникову?
- Да, но когда я вошел в прихожую,
там стояли и болтали Сватов и Шпак.
Я не мог при них ложиться на пол
и доставать свой портфель,
поэтому я решил, что сделаю это
потом, и пошел к Каретникову.
- Ты оставил портфель там,
где были эти двое?
- ...И тогда король отправил гонцов
во все королевства
с этим хрустальным башмачком...
И они начали надевать этот башмачок
на ноги разных красавиц.
- Тихо.
Ты кирсановская воспитанница?
- Да.
- А ты кто такая?
- Она из Турции.
- По-русски не говорит?
- Говорит.
- Ты похитила ее, что ли?
- Похитила.
Отвезите меня к Ларисе Дмитриевне.
- Э-э... Мне бы англичанку.
- Это еще зачем?
- Ей письмо.
- Давай.
- Лично в руки.
- Ну иди, 12-й номер.
- Ага.
- Значит, к концу вечера Семибратов
оказался в курительной комнате,
а ты пропал из поля зрения остальных?
- Я ушел к Каретникову.
- Я не видел Каретникова в доме,
и вообще его никто не видел.
- Ты полагаешь, я убил?
- А почему нет?
Ты лгал все эти годы.
- Я не лгал, я недоговаривал -
это разные вещи.
- Ты обвинил меня
в убийстве Семибратова.
- Тогда я так думал.
Ты меня тоже обвинял.
- Ты просто хотел меня унизить
в глазах Ларисы.
- Брось, ты никогда не был
мне соперником. Мне не было нужды
тебя унижать в глазах Ларисы,
потому что ты всегда
ей был безразличен.
- Не будь так самоуверен.
- Что ты хочешь этим сказать?
Что у тебя был хотя бы один шанс?
- Простите.
- А какого черта здесь происходит?
Что вы здесь делаете?
Пока девочка в руках
у турецкой фанатички,
вы свои сердечные делишки
обделываете.
Я вас зачем сюда послала? Где план?
- Не открывает, вроде нету.
- Ушла, значит.
- Так... я тут подожду.
- На улице.
Говорит с английским акцентом:
- Хэллоу! Ты приносить моя записка?
- А вы англичанка будете?
- Йес, я есть англичанка.
- Просили передать лично в руки.
- Сэнк ю.
"Я в старом саду, в доме. Жду".
Павел!
Извозчик!
- Тпру, стоп!
- Где старый сад, знаешь?
Пошел.
- Но! Но, пошла!
- Отвезите меня к Ларисе Дмитриевне.
- Отвезу.
А ты знаешь, кто я?
- Нет.
- Хорошо. Вот так и говори всем:
"Меня освободил неизвестный бродяга".
- Хорошо, так и буду говорить.
- Поехали.
- А как же она?
- О ней не беспокойся.
- Как вы нас нашли?
- А очень просто.
Два рубля коридорному - и он
проследил вас до самого этого дома.
- Может быть, взять ее прямо сейчас?
- Левицкий, ну вы идиот. Вы только
что угрожали мне револьвером.
Что изменилось с тех пор?
Вы можете меня убить,
вы можете меня даже пытать.
Но Гюзем не будет впечатлена.
А девочка сейчас в ее руках.
- Гюзем тебе не подчиняется?
- Подчиняется, но не во всем.
Вот, например,
я была против этого похищения. Да!
Но, как видите,
она все равно это сделала.
Господа, говорю вам: мы теряем время.
Где план?
- Мы ищем, ищем.
- Я не вижу.
- Павел Александрович,
кажется, здесь есть чулан.
- Ах да, конечно.
- Что такое?
- Ничего. На секундочку...
- Павел... Павел, прекратите! Павел!
Павел! Прекрати, отпусти меня!
Павел! Прекрати, что ты делаешь?
- Тихо, тихо.
- Что ты делаешь, пусти меня!
- Тихо.
- Пусти меня.
- Сейчас пущу.
- Отпусти!
Пусти меня! Павел, Павел, прекрати!
(Слышен шум, грохот.)
Павел: - Все, все, все...
- Прекрати! Павел!
Павел... Павел!
Павел, открой!
(Блэквуд стучит в дверь.)
(Блэквуд стучит в дверь.)
Павел!
- Искать наугад бесполезно.
Этот дом был куплен у купца Кашина
специально, чтобы найти этот план.
Под видом ремонта здесь
вскрывались полы, долбились стены,
проверялись дымоходы.
Никто ничего не нашел.
- Чтобы иметь шанс его найти,
придется восстановить события
того вечера.
- Тпру! Тпру! Стой!
Беги, я дальше не поеду.
- А пролетка наша.
- Пролетка мне самому нужна.
Беги! Тпру!
Но! Пошел!
Давай!
Блэквуд: - Выпустите меня
немедленно отсюда!
- Где курительная комната?
Блэквуд: - Откройте дверь!
Откройте эту дверь! Павел!
(Блэквуд стучит в дверь.)
- Этот поручик просто невменяем.
Он не отступится.
Упрямый как осел.
Нужно его как-то урезонить.
- Хорошо, я поговорю с ним.
Завтра, когда он протрезвеет.
- До завтра он разнесет
по всему Богородску,
что видел меня на границе
в мусульманском платье.
А то еще и на дуэль вызовет.
- Ну, пожалуй, вы правы.
Знаете что?
Пойдите и постарайтесь его успокоить.
А я подумаю, что с ним делать.
- Из курительной комнаты два выхода -
один в коридор,
другой - в проходную комнату.
Вероятно, из-за этого в деле
и возникла путаница.
Все видели друг друга
выходящими из разных комнат.
- Поэтому все друг друга
в убийстве и подозревали.
- А ты о чем говорил с Каретниковым?
- Я ему рассказал
о ситуации с поручиком.
А после я пошел к Семибратову.
По дороге я встретил Шпака,
Шпак сказал,
что Семибратов до сих пор
в курительной один.
Я пошел в курительную.
- Поручик...
Поручик, я не хотел скандала
и тем более не хотел обидеть вас.
Прошу вас, давайте встретимся завтра
и поговорим на трезвую голову.
- О чем?
Вы мне расскажете,
чем занимались там, на границе?
- Я прошу вас, поговорим завтра.
- Хорошо.
Но учтите: я знаю про вас все.
- Вот как?
- Все.
Я знаю все.
- Ну что ж, тем лучше. До завтра.
- Я вышел и прошел в прихожую.
Там снова крутились
эти двое официантов,
я не мог подобраться
к своему портфелю.
Поэтому я пошел в гостиную,
где сидел один Кашин.
- А в это время в курительной
побывали два официанта,
Крапилин и вы, Сергей Николаевич?
- Точную последовательность
этих визитов
следствию установить не удалось.
- Потом я вернулся в прихожую,
там уже никого не было.
Я сел на пол, заглянул под вешалку.
Портфеля там не оказалось.
У меня перед глазами тут же возникло
ухмыляющееся лицо Семибратова.
Я бросился в курительную и обнаружил
поручика с разбитой головой,
а рядом - окровавленный канделябр.
Было темно, потому что свечи погасли.
Орудием убийства был подсвечник.
Портфель был пуст.
Я только заприметил
странный светильник,
стоящий аккуратно на столике
рядом с трупом.
Но разбираться времени не было,
и я выбежал оттуда с портфелем.
- В деле говорится,
что следом за тобой
в комнату вошел Филимон Сватов.
- Закричал: "Убили, убили!"
Я услышал это, уходя.
- Почему его назвали убийцей?
Неужели ты не показал на следствии,
что он зашел следом за тобой?
- Я показал, но...
- Но до Павла заходил Сватов,
относил Семибратову коньяк.
И тоже мог убить.
- А также заходили и вы,
Сергей Николаевич.
- Я не заходил в курительную,
я заходил в смежную комнату.
Это видели Крапилин и Шпак. Поэтому
подозрение могло упасть на меня.
- В комнате также был Крапилин,
и это видел Шпак.
- А где же план? Почему портфель
оказался у Семибратова?
- Павел, открой! Павел!
(Говорит по-турецки.)
- Ты помнишь свое обещание?
- Да.
Лариса Дмитриевна, мне пора.
Я должен отлучиться.
- Да, конечно.
- Но я бы хотел вам сказать
пару слов наедине. Позволите?
Блэквуд: - Павел, открой дверь,
я прошу тебя!
Павел! Павел!
- Мне нужно отвезти на вокзал
и посадить на поезд мать Павла.
Я ему обещал.
- Да, конечно.
- Но я боюсь вас оставлять с ними.
Их здесь двое.
- Сергей Николаевич, о чем вы?
- О Павле, Лариса, о Павле.
Я ему не доверяю.
Он лгал столько лет,
а чем занимался,
мы знаем только с его слов.
- Помилуйте,
но он доверил вам свою мать.
- Разумеется. И я бы ему
свою доверил, но это другое.
Я ему не доверяю в этом деле,
с этой Викторией.
Она говорит, что за нами кто-то
проследил, но я никого не видел.
А если она знала,
что Павел обитает здесь?
Если они с ним заодно?
Сергей Николаевич, я знаю,
что Павел мне лгал.
Но я уверена, что он не может
навредить ни мне, ни Асе.
Поезжайте и возвращайтесь.
- Я вернусь как можно скорее.
- Только я, значит,
к гимназии повернул,
а тут кто-то вскочил на ходу
ко мне в пролетку.
Я оглянуться не успел
и не увидел, кто это.
- Это он, юродивый.
- Ой, страшный, поди, да?
- Нет, не очень.
- Так я в канаве до ночи провалялся.
Очухался, смотрю - темно кругом.
Не пойму - то ли ночь,
то ли в глазах у меня темно.
- А этот турчанку связал,
а меня сюда привез.
- А кто он, этот?
- Не знаю.
Я его раньше не видела.
Он пролетку нашу угнал.
- Как же теперь Ларисе сообщить,
что ты дома?
Где же ее теперь найдешь?
Варя, а ну-ка беги в полицию.
Расскажи там обо всем.
- Так ночь ведь.
- Какая ночь, вся полиция на ногах.
Беги.
- Ага. Мигом.
- Пей чай.
- Кто ты? Я тебя не узнаю.
- Я тебя тоже.
- Да. Там, в другом мире,
мы словно были другими людьми,
а здесь, в этой дыре, - словно крысы.
- Эта дыра - моя родина.
- Ты мне сделал больно.
Она сказала, и ты сделал.
- Прости.
- Прикажет - убьешь?
- Нет.
- Убьешь.
Как убил этого поручика.
- Я не убивал.
- Павел, ты можешь лгать ей,
но не мне. Я достаточно слышала.
Вы так кричали.
Ты обязан был его убить. Обязан.
- Я сказал, нет.
- Это неважно.
Павел, я хочу тебя прежнего.
(Говорит на турецком языке.)
Павел, я хочу с тобой на Босфор,
под звезды, под парус.
Помнишь, как тогда, той ночью.
- Верни девочку.
- И что будет?
Тебя убьют, меня убьют.
- Если с девочкой что-то случится,
я... я тебя прокляну.
- Тогда убей меня лучше сейчас,
потому что это уже не в моей власти.
(Звук шагов.)
- Постой, подожди! Подожди!
Подожди, куда ты?
- Я все слышала.
- Это же все бред, это все ее
фантазии, ничего этого не было.
- Мне нужно Асю спасать.
- Как? Как?
- Как выглядел тот светильник,
который ты заметил в комнате?
- Деревянный такой, бамбуковый.
- Значит, я иду к Каретниковой.
- Зачем к Каретниковой?
- Каретников купил дом Кашина со
всем имуществом после этих событий.
Значит, этот светильник может
оказаться в доме Каретниковой.
(Стук.)
Блэквуд: - Открой! Павел, открой!
(Говорит на турецком языке.)
- Давайте присядем.
Посадку еще не объявляли.
Вот так.
- Как хорошо, что ты меня провожаешь.
Спасибо тебе.
- Ну что вы. Меня Павел попросил.
Сам-то он не смог.
- Да, у него дела.
Он, наверное, уже в Петербурге, да?
- Да, наверное, наверное.
Я прошу прощения,
расписание посмотрю.
- Турчанка держала кирсановскую
девочку там же, где был я.
Ну, ее я освободил, а турчанка
все еще там, - связанная.
- Коля?!
Коля Крапилин!
Коля! Коленька!
(Свистит.)
- А ну стой! Стой!..
- Это же Коля Крапилин!
- Какой Крапилин, да вы что?
Вы обознались. Давайте присядем.
Нет, что вы! Вы обознались.
А вот билет. Поезд через 10 минут.
- Да? - Да.
- Тпру!
- Подождать?
- Нет.
- Павел! Павел!
- Не двигаться.
- Простите, там госпожа Кирсанова
желает вас видеть.
- Кирсанова? В такой час?
- Говорит, по важному делу.
- А ну стой! - У меня письмо
к госпоже Каретниковой!
- Оставь.
Вы написали, что знаете,
кто в меня стрелял?
- Я знаю кто, но не знаю почему.
Я предлагаю обмен:
вы расскажете мне причину,
а я назову вам убийцу.
- Вижу, вы не намерены говорить мне,
кто в меня стрелял. Да вы
и не знаете. Бессмысленный разговор.
- Проси.
- Я прошу прощения за поздний визит.
- Прошу. Что-то случилось?
- Случилось, и давно.
Я по делу поручика Семибратова.
- Господи. Я больше не могу
говорить об этом деле.
Убийство моего мужа и покушение
на меня все пытаются привязать
к этому делу. Вы тоже?
- Я считаю, есть прямая связь.
- Вы пришли мне об этом сказать?
- Я пришла за подсвечником.
- За каким подсвечником?
Я вас не понимаю.
- Вы меня прекрасно понимаете.
Подсвечник из комнаты,
где был убит поручик Семибратов.
- Откуда вы узнали? Впрочем...
Это произошло случайно, он сам упал.
- Сам? Следствие установило,
что ему проломили голову.
- Нет. Да, я его оттолкнула.
Он был пьян, упал,
ударился о подсвечник. Это все.
Но как вы узнали?
- Расскажите, как это произошло?
Зачем вы пошли к нему?
- Каретников попросил его привезти.
Он хотел поговорить с ним,
но не хотел показываться в компании.
Я вошла в курительную
через дверь из боковой комнаты.
Меня никто не видел.
Я подошла к поручику и сказала,
что с ним хотят поговорить.
(Звучит музыка.)
Реакция его была странной.
Он начал кричать,
говорить, что все про нас знает,
что здесь гнездо
предательства и шпионажа
и что у него его доказательства.
Я попыталась его как-то урезонить,
но он был пьян, схватил меня за руку.
Я оттолкнула его, и...
...он упал,
ударился головой о подсвечник.
Я наклонилась над ним...
Он был мертв.
- Он сказал, какие у него
есть доказательства?
- Нет. Нет.
Я побежала к Каретникову. Он запретил
кому-либо говорить о случившемся.
Мы спешно покинули дом.
- У вас дома
есть бамбуковый подсвечник?
- Да.
- Он из дома Кашина?
- Каретников купил этот дом
после того вечера.
- После продолжительного ремонта
вся обстановка из дома Кашина
была перевезена в ваш дом?
- Перевезена.
- Будьте так любезны.
- Это ж Демидова. Мертва?
Ты ее похитила?
- Она сама пришла.
- Зачем?
- Не знаю. Я не знаю, кто это!
- Арестованную - в участок.
Остальные - за мной,
в дом купца Кашина.
- Вперед!
(Демидова стонет.)
Срочно врача. Срочно врача, я сказал!
- Ага, понял.
- Аглая.
- Что вы делаете?
- Будете молчать об этом -
я буду молчать о вашем признании.


Серия 49

- Кирюша...
- Стой!
- Сергей Николаевич!
- Лариса Дмитриевна!
Ася уже дома.
- Как?
- Мне дали подсказку, где она.
Гюзем арестована.
Виктория там?
- Нет.
Кажется, ее выпустил этот нищий...
Он там... Убит.
- Убит? Думаете, это она?
А Павел что?
- Не знаю. Ничего не знаю.
Сергей Николаевич, вы разберитесь
сами и вызовите Порфирия Петрович.
Мне к Асе надо.
- Конечно.
За мной.
- Как девочка?
- Слава богу!.. Спит.
- Вот уж истинно счастливый случай.
- Что ж это делается у нас в городе?
- Да уж. Событий за ночь столько,
что голова кругом.
- Садитесь.
- Турчанка эта арестована.
Полковник Елизаров ведет допрос.
Ее хозяйка выехала из гостиницы
и, по всей видимости, покинула город.
Объявлена в розыск. В том месте,
где преступница держала девочку,
обнаружили госпожу Демидову
в беспамятстве.
- Боже мой!
- Доставлена в больницу,
но до сих пор в сознание не пришла.
- А что же она там делала?
- Теряюсь в догадках.
Надеюсь, когда девочка отдохнет,
она расскажет нам, что там произошло.
Допрашивать ночью ее не стали.
- Это по-божески.
Когда ее привезли,
она была как в горячке.
Даже заговаривалась.
Уверена, что сон подействует
на нее благотворно.
- Зачем ты похитила девочку?
Не сметь молчать! Отвечать!
- Я не похищала. Она заблудилась,
а я ее взяла.
- И ты связала ее?
- Потому что глупая девочка -
хотела бежать от меня ночью.
Я хотела утром отвести ее домой.
- Почему ты убила даму?
- Какую?
- Которая пришла к тебе в сарай.
- Я... Я не хотела...
Она пришла в темноте.
Я испугалась, выстрелила.
Много опасных людей ночью!
- Откуда у тебя оружие?
- Всегда есть. Много опасных людей!
- Зачем ты убила Каретникова?
- Кто это? Я никого не убивала!
- Ты приехала в Богородск
для встречи с Бестужевым?
- Я не знаю, кто это.
Я слуга моей госпожи.
- Где сейчас твоя госпожа?
- В гостинице.
- Ясно.
- Но и это еще не всё.
На вокзале замечен преступник -
Крапилин.
Городовой погнался за ним,
но не догнал.
- Боже мой, что за ночь!
- И всю эту ночь Лариса Дмитриевна
была в гуще событий.
- Она искала Асю.
- Хотел бы я ее послушать.
- Она провела полночи у Асиной
постели и только сейчас заснула.
Можно я вам ее попозже пришлю?
- Что ж, понимаю. Буду ждать.
За сим прощайте. Дел невпроворот.
- Астафий Иванович...
Я все думаю о нашем
последнем разговоре,
о ваших словах.
Надеюсь, это было
под влиянием минуты?
Мне так не хватает ваших визитов,
вашего общества.
Не рубите сгоряча.
Вы очень торопитесь.
Не торопитесь.
- В самом деле?
Так я зайду?
- Заходите, прошу вас.
Всегда рада вас видеть.
- Непременно!
Всегда ваш, драгоценная моя.
Всегда ваш.
- Ты знаешь, что тебя ждет?
Сибирь. А ты знаешь, где это?
Твоя вина и без твоих показаний
будет доказана.
А не будет доказана -
ты все равно пойдешь по этапу.
Потому что я знаю, кто ты,
и этого достаточно.
Так что давай, рассказывай,
какое у тебя задание.
Тогда, может быть, избежишь каторги.
Уведи.
Дежурный!
Найти мне товарища
прокурора Левицкого
и немедленно доставить его ко мне!
- Слушаюсь!
- Проснулась?
Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо.
- Нигде не болит?
- Ну только здесь.
Это от веревок.
Это даже не боль, а так...
- Я тебе обещаю,
это больше никогда не повторится.
- - А где Павел Александрович?
- Я не знаю.
- Вы его видели вчера?
- Мы вместе искали тебя.
Но это секрет!
- Хорошо.
Я умею хранить секреты.
- Я знаю.
- Меня схватил нищий, юродивый!
Он сидел в нашей пролетке
вместо Никифора.
- Кирюшей звали?
- Он меня все сестренкой звал.
Потом пришла турчанка -
он ее тоже сестренкой звал.
А потом она ему что-то нашептала,
и он ушел.
Потом пришел какой-то господин,
сказал, что это его место.
Он меня развязал, а турчанку связал.
И отвез меня домой.
- Какой господин?
- Не знаю, он не представился.
Но знал, где я живу.
- Ну, иди к себе. Я скажу Варе, чтобы
она тебе завтрак в комнату подала.
- Я уезжаю.
- Зачем к тебе приходила Кирсанова?
- Уже донесли?
- Разумеется.
- Она приходила поговорить
о том проклятом вечере.
Она думала, что похищение ее девочки
как-то связано с тем делом.
- Какие же у нее основания?
- Никаких.
Я ничего об этом не знаю и не
понимаю, как это может быть связано.
Так я ей и сказала.
- Девочку нашли...
- Слава богу.
- ...При весьма странных
обстоятельствах.
Ее похитили и держали
в заброшенном доме.
А потом там вдруг находят тело Аглаи.
- Аглаи? Она у... убита?
- Поначалу все так именно и подумали.
А потом выяснилось, что она
находится в беспамятстве,
где и пребывает по настоящее время.
- Боже мой.
- Ты не хочешь это
как-нибудь пояснить?
- Я? Откуда же мне знать?
- Ну, мало ли.
Просто вас каким-то странным образом
что-то связывает с Аглаей.
- Что за бред?
- Я уезжаю в Париж, я не могу
здесь больше находиться.
- Уезжай.
- И это все?
- А что же еще?
Ты мне лжешь, постоянно лжешь.
Я уже не знаю, с кем я живу. Уезжай.
Только сделай это как можно скорее,
чтобы вдруг не открылось что-то,
что погубит нас с тобой обоих.
- Хочешь знать правду?
- Хочу.
- Какой бы она ни была?
- Это я убила того поручика,
случайно.
- Доктор, как она?
- Все то же самое.
Дышит, но ни на что не реагирует.
- Но почему?
- При тщательном осмотре я обнаружил
у нее на затылке гематому,
довольно-таки приличную.
Показывать не буду,
не хочу переворачивать.
- Упала и ударилась затылком?
- Да, гематома, опухоль.
Видимо, упала от испуга
и вот теперь лежит.
Судьба.
- Похоже, вы правы.
- Других ран на теле нет,
я ее всю тщательно осмотрел.
- Что же теперь?
- Неизвестно, поврежден ли мозг
и насколько, и нет никаких средств
установить это. Медицина бессильна.
Остается только ждать,
очнется или нет.
- А если не очнется?
- Ну, либо умрет,
либо будет находиться
в таком состоянии долгое время,
может быть, годы.
- Кто-нибудь еще знает об этом?
- Кирсанова, она как-то узнала.
Больше никто.
- Это она за этим к тебе приходила?
- Да.
Она нашла какую-то бумагу
в подсвечнике.
Эта бумага имеет отношение
к поручику и Бестужеву.
- Что за бумага?
- Я не знаю.
- Так, а теперь давай-ка
обо всем поподробнее.
- Ты не оставишь меня?
- Нет.
- Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо.
- Ты знаешь, что Демидова при смерти?
Ее ранили там,
где турчанка держала Асю.
- Как - ранили?
- Астафий Иванович сказал.
- Что она там делала?
- Я не знаю.
- Ты думаешь, она причастна
к похищению?
- А ты не думаешь?
- Нет, это нелепость какая-то.
- Не хочется повторяться,
но придется.
Я только вчера тебе говорила -
ну отдай ты эти дьявольские вещицы.
Уже было два налета
и труп около нашего дома.
Я же говорила тебе, что в конце
концов кого-нибудь из нас убьют,
и вот чуть не убили Асю.
Ну отдай ты эти проклятые вещицы -
турчанке, англичанке, кому-нибудь,
отдай!
- Они им не принадлежат.
- А тебе они принадлежат?
Ты же знаешь, англичанка на свободе,
она ни перед чем не остановится.
Отдай, ты обещала.
- Хорошо, отдам.
Сегодня все решится.
- Так-так-так. Скажи-ка мне,
а Каретников не объяснил тебе,
почему ты должна была
позвать к нему Семибратова?
- Он хотел поговорить с ним.
Семибратов скандалил с Бестужевым.
- Ага. Семибратов...
Ты хотя бы знаешь,
чем занимался твой муж?
- Он был чиновником
Департамента иностранных дел.
- Ну да, чиновник...
Скажи, а Парфенов тебя вызывал
на допрос? - Один раз.
Задал пару простых вопросов.
Аглая говорила, что наши фамилии
в деле не упомянуты,
и никаких показаний нет.
- Это хорошо.
Значит, сейчас правду знает
только одна Кирсанова.
Если она, конечно, кому-нибудь
не разболтала еще.
- Мы договорились, что она
ничего не расскажет обо мне,
а я не расскажу о бумаге,
которую она нашла.
- А вот эта бумага - что это такое,
ты не спросила?
- Нет, мне не пришло в голову.
- Тебе не пришло в голову
спросить о том,
что у тебя хранится в доме
в течение пяти лет.
- Мне было не до этого.
- Вот что.
Оставайся у меня, я все улажу.
- Дорогой... Дорогой, ты со мной?
- С тобой, конечно, с тобой.
- Господин полковник, мне сообщили,
что вы спрашивали обо мне.
- Вам, видимо, неверно сообщили.
Я приказал вам явиться немедленно.
- Я не ваш подчиненный,
и ваши приказы...
- Данные мне полномочия
позволяют вызывать на допрос
любого гражданского чиновника
или военного чина. Сядьте!
Потрудитесь объяснить, как вы узнали
местонахождение похищенной девочки.
- Догадался.
- Вот как?
Что за озарение вас посетило?
А почему именно там?
- Просто хорошо знаю город,
окрестности.
Этот дом на окраине заброшенного сада
не раз служил убежищем
разного рода преступников.
- По докладу дежурного по станции,
на вокзале мимо вас проходил Крапилин
и что-то сказал вам.
- Крапилин? Нет.
Он просто проходил мимо,
я его не узнал.
Но узнала Бестужева,
которую я провожал.
- Как трогательно. Вы провожали мать
одного государственного преступника,
а мимо проходил другой
государственный преступник.
Какое странное совпадение,
не правда ли?
- Трогай.
Стой. Ты с ума сошел?
Сам провалишься - и меня за собой.
- Нам надо поговорить в тихом месте.
Поехали в сад.
- Трогай.
- У меня к тебе будет одна просьба.
Посади мою матушку на поезд до Самары
и приставь к ней фараона.
К дому Ларисы приставь охрану.
- Последнее сделано.
Капитолину Григорьевну
провожу с охраной.
- Спасибо. И ссуди ей немного денег,
чтобы на полмесяца хватило.
Я отдам, как смогу.
- Разумеется. Не беспокойся.
- Спасибо. Прощай.
- Мать не в ответе за сына.
Она не в себе из-за него.
Она попросила проводить ее,
и я не мог отказать.
А появление Крапилина -
действительно случайность.
- Но ведь он вам что-то сказал?
Место содержания девочки?
- Он мне ничего не говорил.
Я его не узнал,
пока не закричала Бестужева.
- Ну что ж, я вижу, вы не желаете
сотрудничать со следствием.
- Если это все вопросы, честь имею.
- Конвойный.
Господин Левицкий, вы арестованы
по подозрению в содействии
государственным преступникам.
- Это произвол.
- Сдайте оружие.
Увести.
Я еще поговорю с вами.
- Невозможно определить,
сколько времени она может находиться
в этом состоянии.
- Что с ней произошло, доктор?
- Удар затылка нарушил работу мозга,
а временно или навсегда -
определить невозможно.
- Генрих Иванович, как вы думаете,
она нас слышит?
- А мне и в голову не приходило
задаваться этим вопросом.
- Оставьте нас наедине.
- С ней?
Да, конечно.
- Аглая...
Подайте знак, если слышите меня.
Как же вы там оказались?
- Здравия желаю,
ваше превосходительство.
- Здрасте, полковник.
Хотелось бы услышать рапорт
о происшествиях этой ночи.
- Я готов.
Похищенная девочка освобождена.
- Слушайте,
ну что вы мне пересказываете то,
что я прочитал в утреннем рапорте?
Вы турчанку допросили?
- Так точно. Но пока безрезультатно.
Ну куда она денется?
Ее же взяли с поличным.
- А англичанка?
- Ищем.
Но фигура приметная -
попадется непременно.
- Слушайте, я с удивлением узнал
из утреннего рапорта,
что похищенная девочка - это дочка
того самого поручика Семибратова,
убитого 5 лет назад.
- Так точно, это установлено.
- А вам не кажется странным
такое совпадение?
Убит отец, похищена дочь...
- Я понимаю, о чем вы, но такой связи
до сих пор не обнаружено.
- Нет, ну мало ли...
А с какой целью ее похитили?
- Вот пока не ясно.
- Угу.
Ну что ж, работайте. О новых
обстоятельствах по этому делу
докладывайте незамедлительно.
- Разумеется.
(Слышен звук шагов.)
- Не бойся.
Я тебя здесь видела ночью.
- И чего?
- Хочу узнать, что здесь произошло.
- Я не виноват, не я Кирюшу убил.
- А кто убил?
- Не знаю.
- Ты видел, как это случилось?
- Нет.
- Точно?
- Гривенник дашь?
- Сначала расскажешь, как было.
- Я залез, смотрю: фатера подходящая.
И слышу, тетка какая-то орет.
Ее вот там заперли.
Она услышала, что я пришел -
стала кричать, чтобы я ее выпустил.
- И ты выпустил?
- Ну, я только сказал ей,
что выпущу ее за гривенник. А тут
пришел солдат, он ее и выпустил.
Я спрятался.
- Солдат?
- Ага. Он ее выпустил и ушел,
баба осталась.
Потом Кирюша пришел,
они с бабой ругались.
Потом перестали. А потом солдат
пришел, и они с бабой ругались.
А потом ушли. Я прятался далеко,
я их только слышал.
Потом фараоны налетели.
- А кто Кирюшу ударил?
- Я не видел - говорю же, прятался.
Что, мужик твой - солдат этот?
- Куда они пошли?
- Ну, солдат сказал, куда они пойдут.
- Копейка, больше не дам.
- Ну та тетка тоже говорит:
"Куда мы пойдем?",
а он говорит: "Есть надежное место,
там нас точно искать не будут.
Только не вздумай ревновать,
я там не был ни разу".
Она говорит: "Вот еще, я к честным
женщинам тебя не ревную".
- Благодарю.
- Мадам, к вам
госпожа Кирсанова пожаловала.
- У нас все спокойно.
- Вы теперь сдаете комнаты?
- А вы хотите снять?
- К вам пришла пара ночью,
и, по всей видимости,
вы дали им комнату.
- Что они натворили?
- Номер!
- Восемь.
Я, вообще-то, не сдаю комнаты,
но они очень хорошо заплатили!
- Где она?
- Как видишь, ее здесь нет.
Что с Асей?
- Ася дома.
- Хорошо. Значит,
она ее все-таки отпустила.
- Отпустила? Левицкий ее освободил.
Где она?
- Она ушла.
Ты нашла план?
- Нашла.
Зачем она убила этого нищего?
- А с чего ты взяла,
что это она убила этого нищего?
- Затем что он похитил Асю
и передал ее Гюзем.
- Это еще не доказывает,
что она убийца.
- Ты защищаешь ее? Прекрасно!
Ты выбрал для этого подходящее место.
- Я ее не защищаю!
А это место я выбрал, потому что
только ты догадаешься, где я.
Я ей все объяснил, и она уехала.
Она поняла, что у нее нет шансов.
Ты непреклонна, мои нервы на исходе -
она все поняла и уехала.
потому что любишь ее.
- Я люблю тебя!
- Во всем этом калейдоскопе
последних происшествий
я вижу какую-то странную взаимосвязь.
Вернее, не вижу, но чувствую.
- Да уж как не почувствовать?
Но чувства мало,
все это нужно еще и объяснить
как-то логически.
- Разумеется. Бьюсь, бьюсь,
но концы с концами не сходятся.
- Много вопросов, и главный из них:
почему похищена именно эта девочка,
чей отец был убит 5 лет назад?
- Да, вот это вопрос.
А еще большая загадка:
что делала Демидова там,
где содержали похищенную?
- Да, загадка на загадке.
- Где же Лариса Дмитриевна?
- Пригласил. Пока не явилась.
Я не стал вызывать ее рано утром.
- Известите меня, как появится.
- Это непременно.
- Она бежала - ты победила.
Выпьем за победу.
- Ты должен сдаться.
- Ты права: хватит бегать.
Если приду с ключами и планом,
есть шанс, что мне поверят?
Но мы тогда не скоро
с тобой увидимся.
- Ты скажешь мне, от чего этот план?
- Я знаю тайну, от которой пошатнется
трон Османской империи:
султан сидит на нем не по праву.
Доказательство тому - план и ключи.
- И от чего они?
- Я и так тебе
слишком много рассказал.
В Стамбуле знают об этом.
Меня оклеветали перед своими,
и подослали Викторию.
- Хорошо. Ты пойдешь в участок,
а я принесу тебе ключи и план.
- Я тебя очень люблю.
Это правда.
- Проходите, пожалуйста. Прошу.
Прошу. Всегда рады. Прошу вас.
- А я думал, вы сегодня не придете.
- Отчего же?
- Ну как, не отпускают
происшествия этой ночи.
- Ох, происшествия этой ночи...
Благодарю.
...Нам придется разгребать
не один день.
Однако труд этот в основном
взял на себя полковник Елизаров.
- Наконец-то явилась ему возможность
проявить себя в полном блеске.
- Доктор!
- А я вот думаю о Демидовой.
Если пролежит так 10 лет,
она состарится или нет?
- Состарится.
- Почему вы так уверены?
- Закон природы. Все живое старится.
- А вот живая ли она?
Вот черепаха проводит жизнь в полусне
и живет 300 лет.
Вот, может, и Демидова проснется
лет через 50 все в том же возрасте.
- Романы бы вам писать,
Порфирий Петрович.
- Я, между прочим,
стихи в гимназии писал.
Не хотите послушать?
- А извольте.
- Нет! Мне супчик впрок не пойдет
от вашей поэзии.
- А вы напрасно на меня нападаете.
Я выписываю "Вокруг света",
там такие любопытные случаи
упоминаются -
когда люди засыпали
летаргическим сном,
а просыпались,
когда все их родные уже были мертвы.
- Ну, всякое бывает. Наука не может
объяснить многие явления.
- Вот вам материал для исследования,
доктор.
- Пожалуй. Но кто ее будет содержать,
на какие средства?
На свои я не могу.
- Оставьте.
Может, она завтра очнется.
- Ну, дай бог.
- А вот как она туда попала и зачем?
- Когда мы в последний раз
с тобой так сидели?
- Перед тем,
как ты не явился в церковь.
- Я не слишком рано?
- Нет, как раз вовремя,
я успела соскучиться.
Ах!
- Все готово.
Завтра в церкви мы должны быть в 12,
экипаж заедет за тобой в 11:30,
и я буду ждать тебя там.
- Даже не верится,
что это наконец-то случится.
- Это случится даже в том случае,
если твой папенька передумает
и завтра откажет нам
в своем благословении.
- Ну что ты, как можно? Успокойся.
- Я успокоюсь только тогда,
когда нас с тобой обвенчают.
10 месяцев он думал,
достоин ли я тебя!
- Ты же знаешь,
что он все тщательно анализирует.
- Он просто меня не любит.
Кстати, он дома?
- Нет, он в университете.
- Тем лучше.
Я не хотел бы с ним сегодня
встречаться. Лучше завтра.
Что твое платье, готово?
- Готово.
- Так надень же его,
мне не терпится посмотреть.
- Завтра увидишь.
- Ну пожалуйста.
- Ты знаешь, что это плохая примета -
видеть невесту до венчания в платье.
- Ты веришь в приметы?
Какая новость для меня.
Ну пожалуйста!
- Ну хорошо, я покажу тебе,
но только на одну минутку.
- Боже, как ты прекрасна!
Я самый счастливый человек на свете.
- Что с тобой?
- Я счастлив.
Я даже не смею обнять тебя. Ты ангел.
(Звучит лирическая музыка.)
- Я переоденусь, и мы подпишем
наши приглашения, хорошо?
Ты мне поможешь?
- Конечно.
- Я скоро.
- Дочь моя, ну где жених-то?
Будет он или нет?
- Будет, батюшка, будет.
- Сударыня, время.
- Я вас прошу подождать еще немного.
- О Господи...
- И теперь не расскажешь почему?
- Ты тогда вышла из комнаты,
я посмотрел в окно
и увидел там человека.
Я его узнал,
это был гонец из департамента.
Я вышел к нему
и получил приказ срочно ехать.
Как бы я тебе это объяснил?
- И ты решил не объяснять совсем.
- Ты помнишь, как мы с тобой
познакомились?
- Конечно.
- Да, это было на балу в Собрании.
Я тебя увидел...
Потом спрашивал, кто ты. Потом искал.
А потом напросился к этим Лавреневым.
- Ты не подошел ко мне.
- Я не решился.
- Ты - и не решился?
- Я думал, что ты никогда не будешь
воспринимать меня всерьез,
ты же находилась где-то там,
в каком-то своем, возвышенном мире,
где мне нет места.
- И все же ты искал меня.
- Искал. Нашел. Потерял.
- От кого они нас охраняют?
Турчанка же арестована.
- Кто арестован?
- Турчанка Гюзем,
которая меня украла.
- Ты знаешь, как ее зовут?
- Конечно.
Мы долго сидели у костра,
я ей стихи рассказывала.
- Стихи? Зачем?
- Чтобы веселее было.
Она тоже скучала.
Так от кого они нас охраняют?
- Ни от кого. Так, на всякий случай.
- А может быть, от англичанки,
которая считается...
старой приятельницей
Павла Александровича?
- Откуда ты знаешь?
- Это секрет.
- Здрасте, Порфирий Петрович.
А я вот как раз тут вас дожидаюсь,
чтобы сдаться вам на милость.
- Городовые! Ко мне! Взять его!
- Я сдаюсь, сдаюсь, сдаюсь.
Только вы у себя зафиксируйте,
что я сам к вам пришел, добровольно.
- Просто прекрасно! А когда?
Это превосходно! Лена! Елена!
Ты представляешь,
только что донесение принесли:
Бестужев сдался полиции!
- А чему ты, собственно, радуешься?
- То есть как это "чему"?
Одной головной болью меньше.
- Ты так это понимаешь?
А обо мне ты подумал?
- О тебе? А при чем здесь ты?
- Он был там. Он все знает.
- Никто ничего не знает,
кроме Кирсановой.
- Он был на той вечеринке.
Его будут допрашивать,
и он все разболтает обо мне.
- Так, так... Ты только не волнуйся.
Вот этого я не допущу.
- Ты говорил с Кирсановой?
- Нет. А когда же?
- Чего ты ждешь? Она все знает!
А еще и жених сдался.
Если его будут обвинять в убийстве
Семибратова, она все расскажет.
- Так, мы с ней поговорим.
Все, я на службу.
Евлампий! Евлампий, иди сюда!
- Подходите, покупайте!
- Хочу заявить сразу:
я явился добровольно и не виновен.
- В чем?
- Ни в чем.
- Хорошо. Ваше заявление
принято к сведению,
но не я буду заниматься вашим делом.
- Ну разумеется.
- Почему вы именно сейчас
решили сдаться?
- А вот есть причины.
Но о них я доложу тому,
кто будет заниматься моим делом.
- Ага.
- У меня к вам одна просьба:
сообщите, пожалуйста, о моем аресте
госпоже Кирсановой.
- Что ж, это можно.
- Что?
- Кто-то... кто-то был у нас?
- Что-то пропало?
- Все, все пропало.
Ты кого-нибудь видела
постороннего дома?
Ночью кого-нибудь слышали?
- Нет.
- Значит, забрались днем,
когда меня не было.
- А как? Вокруг охрана.
- Ротозеи - эта охрана.
- Ты куда?
- Полицию предупредить.
- Почему вы сдались именно сейчас?
- Холодно стало на улице.
- Ну-ну.
Надеетесь отшутиться?
- Нет, не надеюсь.
Вы сообщили обо мне в Петербург?
- Здесь я задаю вопросы.
- А-а, как угодно, как угодно.
Но отвечать я буду только
министру иностранных дел.
- Вот как?
Чувствуете себя важной персоной?
- А вы прекрасно знаете,
что я важная персона.
Вы орден за меня еще получите.
- Где Виктория Блэквуд?
- В Константинополе, возможно.
А возможно, в Лондоне.
Не знаю, я ее не видел
больше двух лет.
- Да, вы не слишком церемонитесь
с вашими невестами.
- Ну Виктория -
это ненастоящая невеста.
Наша помолвка была частью задания.
- А помолвка с Кирсановой?
- А это настоящая.
- А почему вы оставили Кирсанову
так внезапно, накануне венчания?
- Это важно?
- Отвечайте на вопрос!
- Я получил новое задание и уехал.
- Какое задание?
- В министерстве знают.
- Так срочно надо было уехать,
что вы бросили невесту и исчезли?
- Послушайте,
вы полковник жандармерии
или адвокат госпожи Кирсановой?
- Оставьте ваш тон.
Почему вы исчезли так внезапно?
- У меня не было возможности
объяснять, почему я должен уехать.
- Где Блэквуд?
- Не знаю.
- В камеру.
(С силой стучит по столу.)
- Лариса Дмитриевна!
Доброго здоровья.
Господин Парфенов просили передать,
что Павел Бестужев
добровольно сдался полиции
и теперь находится под арестом.
- Благодарю.
Вы весь день здесь?
- Так точно.
- Кто-нибудь заходил в дом?
- Кроме вас и ваших?
- Конечно.
Кроме тех, кто живет в этом доме.
- Прачка приходила,
а больше никого не было.
- Какая прачка?
- Обыкновенная.
Я спросил ее, кто такая.
Она сказала, что прачка,
и корзина с бельем у нее была.
- Как она выглядела?
- Молодая, симпатичная.
- Шрам на левой брови был?
- Не приметил.
- Когда она вошла?
- Так утром еще, сразу как вы ушли.
- А когда вышла?
- Недолго пробыла.
Я успел только до угла дома дойти
и обратно.
- Как же вы ее пропустили?
- Так прачка же...
- Никого не пускать.
- Будет исполнено, Лариса Дмитриевна.


Серия 50

- Пожалуйста.
- Господа, Бестужевым
уже занимается Елизаров.
- Вот и хорошо,
вот и пусть занимается.
- Как обычно, такая полоса была
беспросветная, все эти убийства,
и вдруг Бестужев сдался.
Теперь до всех остальных происшествий
никому нет дела.
- Да, и всех их можно
повесить на Бестужева.
- Почему бы и нет, Каретникова
уж точно не без его участия.
- Да и девочку Семибратову
похитили по его приказу.
- Ну, это, пожалуй, нет.
Турчанка говорит, что она сама
по собственному разумению
выкуп хотела получить.
- Да что вы, это очевидное вранье.
- А, может, и девочка - его планы?
Потому что эта англичанка
точно его подручная.
- Да какая разница, что он на самом
деле совершил, а что нет.
Ему теперь что так, что этак -
каторга.
- Ну-ну, Порфирий Петрович,
оставим эти гипотезы.
Нас это теперь не касается.
Пускай полковник Елизаров
и разбирается, и слава богу.
- Ну наконец-то.
- Прошу-с.
- Выпьем, господа. Чудесный день.
- Да уж, день великолепный
во всех отношениях.
- За вашу победу, господа.
- Напрасно вы иронизируете, доктор.
Преступник всё это время чувствовал,
что мы идем по следу.
Он всё время находился под давлением.
- Да, я знаю, если уж и прижмете,
так прижмете.
- Да я все время
отставал лишь на шаг.
- Господа, давайте выпьем
за наше здоровье.
- Бедная Лариса Дмитриевна.
Каково ей теперь.
- Да, страшно представить.
- А я думаю, что это даже к лучшему
для Ларисы Дмитриевны.
Каторга наконец-то избавит
ее от этой сомнительной связи.
- Ждал, что вы это скажете.
- А вы давно получали известия
от вашей каторжанки?
- А вы как думаете? Какие известия?
Вы хорошо знаете, что каторжанки
не посылают телеграммы
с каждой станции,
когда идут по этапу.
- Доктор, я это так, к слову.
Я не думал, что...
Да вы не серчайте, доктор.
- Да на вас обижаться -
пустое дело.
- Голубчик, вот сюда, вот здесь.
- Ага.
- Еще сильнее, голубчик.
- Ага.
- Ага.
- Здесь посыпаем.
- Константин Львович!
- Слушаю вас, Лариса Дмитриевна.
- Позвольте мне свидание с Павлом.
- Но это против правил.
- Но ведь он мой жених.
- Он государственный преступник.
Свидания с ним запрещены.
- Константин Львович.
- Идемте со мной.
Прошу.
Дорогая Лариса Дмитриевна,
видите, как все закончилось.
- Он сам пришел.
- Это ничего не меняет.
За его преступления
нет смягчающих обстоятельств.
- Какие преступления?
Хотя бы вы можете мне рассказать?
- Я не могу. Я не знаю.
- Вы не знаете?
- Не знаю.
Мне приказано его арестовать.
А вот чем он занимался
и в чем провинился, мне неизвестно.
Но даже если бы я знал,
я не мог бы вам это сказать.
- Вы будете проводить расследование?
- Нет.
Мне приказано доставить его
в Петербург.
- А если я предоставлю вам
доказательства его невиновности?
- Вы? Какие доказательства?
- Вещественные.
- Откуда они у вас?
- Нет-нет, у меня...
у меня ничего нет,
но вы же знаете,
я могу провести свое расследование.
- Вам что-то известно?
- Нет.
- Но если вам что-то известно,
скажите мне сейчас!
- Константин Львович,
мне ничего неизвестно,
я лишь могу провести свое следствие.
- Боже упаси!
Ну что за фантазии?
Не вмешивайтесь в это дело!
Да и какое расследование? Он совершил
свои преступления далеко отсюда.
- Мне нужно свидание с Павлом.
Мы не виделись два года.
- Два года?
И вы ни разу с ним
не встречались здесь?
- Нет.
- Вы получите свидание.
- Наедине.
- Хорошо.
Вы получите свидание наедине.
Через час приходите в участок.
- Благодарю.
- Вы не получили бы этого свидания,
если бы не были моей дочерью.
Это факт.
Вы моя дочь.
Я вам не показал последнего письма,
написанного вашей матушкой
за сутки перед смертью
и вашим рождением.
Если вас это интересует,
то приходите ко мне,
я вам его покажу.
- Благодарю.
- Лариса Дмитриевна.
Лариса Дмитриевна!
Лариса Дмитриевна, как вы?
- Лучше не бывает.
- Понимаю, вам тяжело сейчас.
Но прошу вас помнить,
что у вас есть друг, который всегда
готов всячески поддержать вас.
В трудную минуту иногда просто нужно
с кем-то поговорить.
- Спасибо, Порфирий Петрович,
мне сейчас не до дружеских бесед.
- Понимаю, понимаю.
Однако я всегда с вами. Всегда.
- Простите, мне сейчас некогда.
- Да-да, конечно.
- Госпожа Кирсанова, вам письмо!
- Тпру!
- Вот, у вокзала стояла брошенная.
Добрые люди подсказали.
- Хорошо. А то как же нам
без лошадки?
- Это верно, без лошадки никуда.
- Голова болит?
- Побаливает.
Да что с ней будет,
с башкой моей чугунной.
- А ты с утра дома был?
- Дома, где же еще?
- А что за прачка новая?
- Прачка?
Не знаю.
- Ты разве ее не видел?
- Не видал. Я с утра
еще у себя валялся, голова болела.
А потом я уздечку чинил.
- А-а.
- Приветствую, доктор.
- Здравствуйте.
- Доктор, а вы слышали новость?
- Нет. Какую?
- Бестужев арестован.
Сам пришел, с потрохами сдался.
- Вы-то откуда это знаете?
- Знаете, я хоть газет и не выпускаю,
а старые связи в полиции имеются,
так что руку на пульсе я держу.
- Ха! Руку на пульсе.
- Да. Вы лучше скажите,
что мы делать будем.
Вот вы, вы как думаете?
- Вам-то что?
Генрих Иванович, Бестужев арестован.
Он сам в полицию пришел.
Мало ли чего он наговорит,
в какие откровения ударится.
Вся наша история с дуэлью всплывет.
- С дуэлью? Вас же там не было.
- Был! В том-то и дело, что был.
Еще и Левицкий под арестом!
Ведь он же меня на эту дуэль позвал.
А дальше что?
- Что? - Что, что!
Может, самому прийти
и добровольно все рассказать?
- Ну это как знаете.
- "Как знаете"! А вы как поступите?
- Я? Я буду все отрицать.
- Как же можно это отрицать? Нет.
Уехать бы, так ведь все равно же
достанут.
Если захотят, то точно достанут.
Апчхи!
- Будьте здоровы.
- Вашими молитвами!
Уехать бы в Персию...
Любезный!
- Да-с?
- Вот вы мне скажите...
- Да?
- 2 копейки.
- Ага.
- Эх...
- Лариса Дмитриевна, прошу вас.
Во-первых, позвольте
вас поблагодарить за то,
что вы откликнулись
на мою просьбу о встрече.
- Конечно. Судя по тону письма,
у вас что-то произошло?
- Произошло.
И ведь вы знаете что.
Речь пойдет о нашей общей знакомой.
Она мне во всем призналась.
- Не понимаю, о чем вы говорите.
- Лариса Дмитриевна, я ценю
ваше желание сдержать слово
и сохранить тайну
госпожи Каретниковой,
но все дело в том,
что я узнал это лично от нее.
- И чего же вы хотите?
- Ну, во-первых, заверить вас
в своей дружбе.
Я надеюсь на взаимность.
Бестужев с Левицким под арестом,
и их могут начать допрашивать
по поводу дела
об убийстве Семибратова.
Могут вскрыться новые обстоятельства.
Так вот, если обвинят Бестужева...
- Если обвинят Бестужева,
я скажу правду.
- И в моем лице наживете врага.
- А чего вы хотели?
Если близкого мне человека
обвинят в убийстве,
которого он не совершал,
я буду молчать? Нет.
В таком случае наша договоренность
с госпожой Каретниковой отменяется.
- Скажите, а что за документ
вы изъяли у нее в доме?
И зачем?
- Это вас не касается.
- Вы забываетесь.
- Это вы забываетесь.
Мы с вами покрываем преступницу.
Цена моего молчания - этот документ.
- Лариса Дмитриевна, это еще не все.
Вы мужественная женщина,
я должен это признать.
Давненько так со мной
никто не разговаривал.
Так вот я хочу, чтобы вы знали:
я приложу все свое влияние,
чтобы больше никто не ворошил
дело Семибратовых.
Но все-таки если таковое случится,
если вы нарушите наш уговор...
Берегитесь.
- О! Нагулялась?
- Ага.
Варя, у нас что, прачка новая?
- Прачка? Почему новая?
Все та же, Прасковья.
- А может, Елизавета Прокофьевна
новую позвала,
а тебе не сказала?
- Ха! Ну да.
Как же она новую без меня-то позовет?
А что такое-то?
- Да нет, просто интересно.
Хозяйством интересуешься, да?
Молодец, пригодится.
- Варя, а ты где была
в половине одиннадцатого?
- Так в гостиной убиралась.
А что такое?
- А я тебя звала-звала!
- Так я не слышала, я же занята была.
- А вот это что за полотенце?
- А что?
Да, вроде не наше...
- Тут "П.Д." вышито.
- И вправду. А что это?
- Лариса Дмитриевна,
позвольте вашу сумочку.
Надеюсь на ваше благоразумие.
- У меня ничего нет.
- Нет?
- Кто-то открыл мой тайник
и забрал все.
- Все? И план?
- И план, и ключи, и дело.
- Это она.
- Почему ты сдался,
не дождавшись меня?
- Парфенов меня заметил.
Если бы я не сдался сам,
он меня арестовал бы.
Как она нашла тайник?
- Я не знаю. Она не искала,
она просто пришла и взяла,
как будто бы знала, где лежит.
Зря ты ее отпустил.
Где теперь ее искать?
- В городе ее точно нет.
И, разумеется,
она под чужим паспортом.
- Но я свидетель.
Я могу дать показания.
- Не делай этого.
Мне ты уже не поможешь,
себе только навредишь.
Ты признаешься в том,
что долгое время помогала
государственному преступнику.
- Ну и пусть.
- Это бессмысленно.
- Ты мне не скажешь,
от чего этот ключ?
- Лучше тебе этого не знать.
- Что мы теперь будем делать?
- Ничего. Будет следствие,
меня отвезут в Петербург.
Я невиновен - это главное.
- Я еще вернусь.
- Свидание окончено.
- Тебя вряд ли пустят.
- Скажи, что мне делать?
- Свидание окончено!
На выход.
- Пройдемте.
- Ничего не делай!
Ничего не делай, я тебя прошу!
- Вперед, вперед.
- Варя.
Варя!
- Она на дворе. Позвать?
- Ладно, не надо.
Ты что читаешь?
- Фенимора Купера.
- Где ты взяла?
- Лариса Дмитриевна дала.
- Тебе не рано?
Ой...
- Вам плохо?
- Слабость, мигрень.
Все эти происшествия на мою голову.
- А что украли у Ларисы Дмитриевны?
- Да так, не важно. Не надо тебе.
- Лизавета Прокофьевна, где вы были
в половине одиннадцатого?
- Что? Зачем это тебе.
- Просто.
Я вам хотела Фенимора Купера
почитать, но я вас не нашла.
- Как это не нашла? Я у себя была.
- Да? А я так к вам и не заглянула.
Может, сейчас вам почитать?
- Нет уж, уволь.
Мне только Фенимора Купера
не хватает.
- Я к себе пойду.
- Увидишь Варю - пошли ее ко мне.
- Хорошо.
- У нее травма головы...
- Я знаю.
- Угу.
- И как долго она может
пробыть в таком состоянии?
- Неизвестно.
- Значит так, обеспечить лучший уход
и лечение. Я все оплачу.
- Будет исполнено.
Голубчик.
- Значит так, доктор, об истинных
обстоятельствах ее ранения
чтоб никому ни слова, ферштеен зи?
- Йа, натюрлих.
Я же с полицией имею дело.
Упала, ударилась головой.
- Именно, именно. Спасибо, доктор.
- Лариса Дмитриевна, добрый день.
- Добрый день, Арина Карловна.
- Что-то случилось?
- Нет, все хорошо.
- Но вы сегодня пропустили классы,
и Аси не было. Что случилось?
- Мы немного приболели.
- Да, вид у вас и впрямь болезненный.
А как Ася?
- Ей лучше.
- А вы слышали, что случилось
с Аглаей Демидовой?
Она в больнице без сознания
и не приходит в себя.
- Как? Так и не пришла в себя?
- Представьте себе, нет.
Говорят, упала, ударилась головой.
- Да, это ужасно.
- Но завтра вы уже сможете
прийти на занятия?
- Думаю, да. Всего доброго.
- До свидания.
- Ты почему не спишь?
- А почему вы не стучите?
- А это обязательно?
- Взрослым многое не обязательно.
- Что ты имеешь в виду?
- Говорить правду не обязательно.
Я провела расследование
о пропаже ваших вещей.
- Какое еще расследование?
- Сейчас доложу.
Но сначала скажите,
насколько вам важны были эти вещи.
- Очень важны. Ты что-то знаешь?
- Нет, скажите,
это вопрос жизни и смерти?
- Ася, жизни и смерти. Что ты видела?
- Я видела прачку, которая приходила
в дом в половине одиннадцатого,
и больше ее никто не видел, -
так говорят Варя и Никифор, -
а на самом деле ее видела
Лизавета Прокофьевна.
Я пришла к выводу,
что она встретила ее в прихожей.
- Почему ты так решила.
- Она говорила, что в это время
она была у себя в комнате,
хотя на самом деле ее там не было:
я к ней заглянула. Ведь Лизавета
Прокофьевна знала, где ваш тайник?
- Эта прачка -
дама, которая увезла тебя в лес?
- Я видела ее в окно
и поэтому лица не разглядела.
Но логически рассуждая, это она.
И это еще не все.
В прихожей я обнаружила
чужое полотенце.
Видите, здесь буквы вышиты: "ПД".
Видимо, прачка второпях забыла его.
Ведь у нее была корзинка,
куда она спрятала ваши вещи.
- Спасибо, ты большая умница.
- А вы знаете, кто это?
- Знаю.
Но о своих открытиях
никому ни слова, договорились?
Ну что, может быть, теперь спать?
- Заснешь тут.
- А если она через дверь выстрелит?
У нее наверняка есть револьвер.
- Зачем ей в вас стрелять?
Вы же компаньон.
- Помилуйте! Господи, какие
компаньоны? Она мне ножом угрожала.
Как только услышит мой голос,
так непременно выстрелит.
- Ну и поделом вам.
- Нет, вы не можете быть
настолько жестоки. Я клянусь вам,
я клянусь, она меня заставит!
- Никифор, стой.
- Господи... Бедный Аристарх!
Меня бы могла постичь та же участь.
- Что вы знаете
об убийстве Аристарха?
- Ничего я не знаю. Но это, вон,
и коню ясно, что они его убили,
эти ведьмы турецкие.
А с чего вы взяли,
что Виктория на постоялом дворе?
- Есть основания. Не бойтесь.
- Я боюсь.
- Послушайте, Мирославский,
мне от вас нужно только, чтобы вы
подали голос, - и все, вы свободны.
- Этого тоже может
оказаться достаточно.
- Пойдемте.
Любезный.
Это ваше полотенце?
- Верно, сударыня. А как оно?..
- У вас живет постоялица -
говорит с акцентом?
- Есть тут одна.
Чухонка, из Лифляндии.
- В каком номере?
- В шестом.
- Виктория. Виктория, это я,
Мирославский. Откройте.
Виктория, у меня сведения
чрезвычайной важности,
вопрос жизни и смерти.
У меня письмо от Бестужева.
Любезный, простите, у вас есть
ключик от шестого номе...
Читает: "Лариса!
Вы, конечно, догадались
об этом моем последнем убежище.
Тем более, что я забыла у вас
это дурацкое полотенце.
Никто не совершенен.
Бедный юродивый
слишком много знал о нас.
Оставляю Павла вам,
хоть и в кандалах.
Кстати, ключ от дома он дал мне сам.
Согласитесь,
я поступаю по справедливости -
трофеи мне, любовь вам.
И не судите строго вашу тетушку.
Она предала вас любя.
Ваша Виктория".
- Бежала. Бежала!
Тайфун покинул наш город,
оставив только жертвы
стихийного бедствия.
А знаете, Лариса Дмитриевна, а я ведь
даже рад. Вот правда, ей-богу, рад!
Я все понимаю: столько смертей...
Но и столько жизней!
Теперь-то я свободен,
теперь я точно уеду в Персию.
Вы меня подвезете?
- Садитесь. - Ой, благодарю вас.
Знаете, Лариса Дмитриевна,
приеду - роман напишу, да.
Нет, коврами я, конечно,
тоже буду торговать.
Ковры - все-таки это дело прибыльное,
а, знаете, писательское дело -
оно нет, это ничего не стоит.
Никакого заработка вообще!
Боже мой!..
- О, Лариса Дмитриевна, слава богу!
А я все ждала, ждала вас.
- Меня кто-то спрашивал?
- Лизавета Прокофьевна спрашивала.
А вам письмо тут
от господина Елизарова.
- "Милый Костик, я живу в кошмаре.
Он подозревает, что ребенок не его.
Скандалы и упреки каждый день.
Вчера он ударил меня по лицу,
я упала...
Срок уже вот-вот.
Прошу тебя, как только все случится,
забери меня,
увези меня куда угодно!
Я так больше не могу!
Мы будем жить втроем в деревне
подальше от них от всех...
Забери меня. Забери".
- Доброе утро.
- Спасибо.
- Я не могла поступить иначе.
Это надо было прекратить.
Я отдала эти дьявольские вещи,
чтобы сохранить жизнь тебе и Асе.
Неужели ты не понимаешь,
что они не оставили бы нас в покое,
пока эти вещи были у нас в доме.
- Я должна была отнести их в полицию.
Они могли бы спасти Павла.
Теперь его осудят.
- Ох...
- Мы уезжаем.
- Куда?
- В Петербург. Я и Ася.
- Когда?
- Не знаю. Как только увезут Павла.
Мы переедем в гостиницу.
- Как?! Зачем?
- Так будет лучше.
- Ты меня наказываешь? За что?!
Я увидела эту женщину,
эту прачку, в окно!
Она прошла через все кордоны.
Я думала, что она снова заберет Асю
или убьет ее!
Я выскочила в коридор и сказала:
"Возьмите все,
только оставьте нас в покое!"
Что я еще могла сделать?
- Ты поступила правильно.
Мы уезжаем.
- Может, все-таки останешься?
- Нет.
- Ну, храни тебя Господь.
- Я буду писать.
- Вот гляди, прямо в корзинку
бросил! - Иди-иди.
- Проводится очная ставка.
Павел Бестужев,
вам знакома эта женщина?
- Нет.
- А ты знаешь этого человека?
- Нет.
- Разве ты не встречалась с ним
в Константинополе?
(Говорит по-турецки.)
- Молчать!
Что это такое?
Что вы сейчас ей сказали?
- Всего-навсего перевел ваш вопрос.
- Она прекрасно понимает по-русски.
- Извините, мне показалось,
она не поняла.
- Молчать! И без моего разрешения
рта не открывать.
Ты поняла вопрос?
- Я не встречать этого мужчина.
- Сколько раз твоя хозяйка
встречалась с ним в Богородске?
- Разрешите перевести?
- Это черт знает что! Переводите.
- Я не знать, ничего не знать!
- Зачем ты похитила девочку?
- Деньги. Хотела деньги.
- Добрый день. Желаете номер?
- Да, пожалуйста.
- Сколько дней?
- Посмотрим.
- А это правда, что меня выкрали
из-за моего батюшки?
- Кто тебе это сказал?
- Никто.
Тетя и Варя обсуждали, я слышала.
- Нет, неправда.
- А почему его убили?
- Ты подрастешь, я тебе все расскажу.
- Но он ведь не был плохим человеком?
- Он был очень хорошим человеком.
- Его убил Павел Александрович?
- А это ты с чего взяла?
Тетя и Варя обсуждали?
Надо было нам еще раньше переехать.
(Стук в дверь.)
Да!
- Здравия желаю, Лариса Дмитриевна.
Господин полицмейстер
предписывает вам явиться в участок.
Немедленно.
- Хорошо.
- Лариса Дмитриевна,
спешно вызвал вас.
Бестужева и турчанку
решено отправить прямо сейчас.
Ближайшим поездом.
Я подумал,
что вы захотите присутствовать.
- Да, конечно. Благодарю.
А Левицкий?
- Левицкий пока остается
в Богородске.
Кстати, он просил о свидании с вами.
- Как вы?
- Да ничего.
- В чем вас обвиняют?
- Обвинение не предъявлено.
Все допрашивают по делу Крапилина,
думают, я его сообщник.
- Как вы нашли Асю?
- Крапилин подсказал.
- Значит, это правда?
- А что Павел?
- Его отправляют в Петербург.
- А вы?
Конечно, с ним?
Прощайте. Может, больше не увидимся.
- Спасибо.
- Лариса, я...
- Давай! Залезай! Ну!
- Трогай.
- Давай! Но, пошла!
- Когда я вырасту, я найду то,
что у вас украли
и освобожу Павла Александровича
из Петропавловской крепости.
- Откуда ты знаешь про крепость?
- Да полицейские болтали,
пока я вас ждала в участке.
- Павла Александровича
освободят раньше, чем ты вырастешь.
Он ни в чем не виноват.
- И вы поженитесь?
- Да.
- А как же я?
- А ты будешь жить с нами.