Тайны госпожи Кирсановой (11-20 серия, 2018 год). Фразы и цитаты из сериала

1878 год. В небольшой уездный город Богородск приезжает молодая учительница математики Лариса Дмитриевна Кирсанова. Госпожу Кирсанову привело сюда желание разыскать своего жениха – молодого дворянина Павла Бестужева, который таинственно исчез за день до венчания, не попрощавшись и не оставив даже письма. Павел родом из Богородска, в котором из родных осталась только старушка мать. Здесь же проживает и любимая тетка Ларисы – Лизавета Прокофьевна. Тем временем, после окончания русско-турецкой войны с Балкан возвращаются участники боевых сражений. Город ликует, встречая героев! Приехав в провинцию, Лариса Дмитриевна даже не догадывается о том, что её ожидает совсем другая жизнь, в которой в полной мере раскроются ее удивительные способности, ум и характер. Отныне ее жизнь наполнена загадками, риском и раскрытием громких преступлений!..

Все фразы и цитаты

Серия 11

- А-а!
- Ну слава богу!
- Дядюшка!
- Слава богу, приехала!
- Здравствуй.
- Ну давай. Пошли, пошли.
- Хороша?
- Интересное лицо.
- Ну, что решила?
Мне завтра Рыбину ответ давать.
- Дядь, не сердись, не могу я.
Старый, страшный. Как представлю -
с души воротит.
- Вот, значит, как?
А когда он тебе деньги
на больного брата давал,
тогда с души не воротило?
- Брата-то больше нет.
- Вот. Одна ты теперь как перст,
ни кола ни двора.
Как жить-то будешь?
- Как-нибудь с Божьей помощью.
- Тьфу! Я тут стараюсь,
судьбу ее устраиваю.
Купец второй гильдии!
Выезд свой имеет,
а она еще нос воротит.
- Я вас не просила
мою судьбу устраивать.
- О как запела! Раньше
пикнуть боялась, сиротка бедная.
- Хотите, я уйду? - Куда?
- Да хоть в монастырь!
Или в петлю, коли неволить будете.
- Ты меня, Ксения, не пугай.
Не пугай. Мы тут не из пужливых!
- Я тоже, чай, не из крепостных.
- Господин Репейников?
- Да.
- Вас ожидает экипаж градоначальника.
- Благодарю.
Любезный, возьми мольберт и кофр.
- Какой кофр?
- Как какой? Вот этот...
- Украли?
- Я хочу с вами поговорить! Стойте!
В тебя стреляли!
- Это в тебя стреляли!
- Испугались, барышня?
- Вы кто?
- Я кирпич выламываю.
Я кирпич добываю из стены.
Он ведь ничей.
- Вы что, здесь живете?
- Недалеко.
Я кузнец. Моя кузня вон там,
если через сад пройти.
Испугались, барышня?
- Удивилась.
- Испугались. Хотя вы
не из робкого десятка.
- Вы что, меня знаете?
- Вижу.
- Вы часто здесь кирпич добываете?
- Часто. Хочу пристройку сложить.
- Неделю назад слышали выстрелы?
- Слышал. Кузня недалеко.
- Может, видели?
- Нет, не видел.
Я же говорю, у себя был,
а оттуда не видно.
- У себя или здесь кирпич добывали?
- Что это вы, барышня...
- Ничего. Бог в помощь.
- Как же вы так, господин Репейников,
опростоволосились? Задремали, что ли?
- Да не задремал - зарисовывал.
Понимаете, я же художник,
и как вижу интересное лицо,
так рука сама тянется к карандашу.
Вот и увлекся. - Надо было
сразу обратиться к городовому.
А теперь все.
- Знаете, как-то сразу не сообразил.
- Ну да ладно. Вы говорили,
парнишка рядом присел?
Описать сможете?
- С вашего позволения, я зарисую.
- Извольте.
- Что завалился-то? Устал, что ли?
Что-то принес.
Что это? Что за дрянь?
Вечно ты всякое дерьмо таскаешь!
За что я кормлю тебя?
- Не нравится?
- Мне это барахло и даром не надо!
- Слушай, за эти картинки,
может, что и дадут.
- Дадут. И еще поддадут.
Только не вздумай это
на рынок тащить.
- Куда же это?
- Припрячь покуда в кузне.
Вечером обмозгуем,
куда это пристроить.
Ты больше ничего не взял?
Ты чем занимался все утро?
- Работаю сколько хочу, ясно?
- Работает он. Работник!
- Ну прямо турок какой али цыган.
Цыган... Так это же тот цыган Янко!
Он столько проблем здесь натворил!
Неделю назад его в пересыльную
отправили с этапом.
Позвольте! Как же его могли
видеть на вокзале?
- Слушайте, ну я не знаю,
Янко это или кто-то другой,
но именно этот человек
сидел рядом со мной.
- Позвольте? Мы вернем.
Как будут какие-то новости,
мы сразу сообщим.
Вы в гостинице остановились, да?
- Нет, меня ожидают
у госпожи Демидовой.
- А, хорошо.
Не смею больше задерживать. Спасибо.
- Лариса Дмитриевна!
Ну я уж заждалась!
- Заждалась?
- Вы же на рынок собирались.
- А, да, точно.
- А я жду, жду.
Забыли про меня? Садитеся, поедемте.
Лариса Дмитриевна, вы не приболели?
А то прям какая-то...
- Какая?
- Ну не знаю. Замученная вся с утра.
- Да просто сон плохой. Поедем.
- Никифор!
Лариса Дмитриевна, а можно узнать,
что мы здесь ищем?
- Пока не знаю.
- Поторгуй немного. Я сейчас.
- Ага.
Ящик художника, почти новый.
Недорого отдам. Берите, барыня.
- Откуда это у вас?
- Да не знаю, не мое это.
Цыгана одного! Так убежал куда-то.
- За сколько отдадите?
- Не знаю я.
Меньше трех рублей не отдам!
- За все или за одну?
- Ксюша, ты погоди отказываться.
- Я уже отказалась.
- Ну и зря.
- Что, и ты туда же, да?
- Послушай, что скажу.
Рыбин - старик, на ладан дышит.
Понимаешь?
- Понимаю. А я по любви хочу.
- Господи...
Да он не ровен час помрет.
Ты при деньгах останешься,
тогда и люби кого хочешь.
- Тебя, что ли?
- А хоть бы и так.
Я тебе дело говорю. Соглашайся.
Михалыч не мытьем, так катаньем -
всё равно заставит.
- Не заставит. Я деньги, которые
он на брата давал, ему же и верну.
- Дура! Ты же всей правды не знаешь.
- Какой правды?
- Иди, там горбун пришел.
Улыбается. Тоже на тебя глаз положил.
Может, за него пойдешь?
- Да лучше за горбуна, чем за Рыбина!
Тебе виднее. Чего стоишь?
Иди к нему.
- Обожаю ходить по развалам. Здесь
всегда найдешь что-нибудь интересное.
- Может, надо было купить картинки?
- Может-может. Не сейчас.
- Ну, вам виднее...
- Что, горбун опять
пиво свое заказал?
- Да. И закуску, как обычно.
- Понятно.
- Так чего я не знаю?
- Ладно, забудь.
- Нет, ты уж договаривай, коли начал.
- Те деньги, что тебе Михалыч
на брата отвалил, -
малая толика того,
что он у Рыбина взял.
- Как - малая толика?
А остальные деньги где?
- Проиграл он. Потому и бесится.
Теперь поняла?
- Хватит лясы точить.
Дай поставлю. Вот так вот.
Ну чего уставилась?
Иди, клиенты заждались.
Ну и чего она тебе тут плакалась?
- Сам знаешь. Не хочет она замуж.
- Вот упертая, а!
Лучше б я ее в бордель сдал.
- Скажешь тоже!
- Ладно.
Язык за зубами держи,
лишнего не болтай. Понял?
- Пришел ответ из губернии.
Таки сбежал подлец с этапа!
- Цыган?
- Он самый!
Ну каков художник!
Как точно его изобразил!
- Что еще за художник?
Вот, пожалуйте!
Ограбили бедолагу на вокзале.
Гусев опросил,
а пострадавший возьми,
да и нарисуй портрет.
- Похож, шельма, любой узнать может.
Покажите этот портрет всем городовым.
Этот художник ведь сможет
сделать еще несколько копий?
- Этот? Этот сможет.
- Репейников приехал!
- Кто такой Репейников?
- Как? Молодой художник,
протеже Аглаи Демидовой.
Она уже второй год
принимает его в доме сестры.
Прошлым летом весь бомонд
только их и обсуждал.
- Что ж, разглядела в нем талант?
- Да.
И по-моему, до сих пор
наглядеться не может.
Аглая Ивановна любит
молодых художников.
- Что же, этот художник может
себя хорошо преподнести.
- Госпожа Демидова неплохо
преподносит Репейникова,
а он неплохо тратит ее деньги.
- Действительно талантлив?
- Не знаю.
Мне трудно судить, я не ценитель.
Говорят, талантлив.
Но у него все картины
в каких-то мрачных тонах.
Но дело не в этом. Его обокрали!
- Что же у него украли?
- Чемоданчик художника -
со всеми вещами.
На вокзале, прямо из-под носа!
- Чемоданчик художника?
Я скоро.
- Ты куда? Лара!
- Все же прискорбно,
что ваш второй визит в наш город
начался с такого конфуза.
- Да ну что вы!
Я сам виноват - отвлекся.
За что и поплатился.
- Я, разумеется,
компенсирую все ваши потери.
- Ни в коем случае, Аглая Ивановна!
- Илья Ильич, не спорьте!
Это я вас пригласила в город.
И я несу за вас
полную ответственность.
- Я надеюсь,
что все компенсируют заказы.
Вы же писали, что есть желающие
заказать портреты.
- Конечно. И не мало.
Я вам потом все расскажу.
- Но у вас, наверно,
есть и собственные замыслы?
- Разумеется, Ариадна Ивановна.
Я хочу поработать на пленэре,
сделать наброски народных типов.
Вот давеча увидел на вокзале
и тут же зарисовал
прекрасное женское лицо.
И что вы думаете?
Именно в этот момент меня и обокрали.
- Госпожа, возьмите шарфик.
Посмотрите, хороший, шелковый.
Посмотрите перчаточки. Примерьте.
Почти даром расстанусь с товаром!
- Где он?
- Кто?
- Вот этот вот злодей.
- Тута был.
- Он?
- Он, ирод!
Глаза б мои его не видели.
- Куда подевался?
- Так туда побег.
(Свистит.)
- Стой, мерзавец!
- Не надо.
- Ну чего не надо?
- Смотрят...
- Пускай смотрят.
- Неловко.
- А глаза чего на мокром месте?
Обидел кто?
- Может, и обидел, что с того?
- Ты мне скажи, я заступлюсь.
- Да куда вам...
- Много ты обо мне знаешь!
- А где ящик, который у вас был?
А где хозяин товара?
- Так убежал.
- Куда?
- Туда.
Как городового увидел -
сразу на утек.
- Вы с ним знакомы?
- Нет. Знать не знаю.
Цыган как цыган.
- Беру весь его товар.
- Р-р-р!
- Вот оно, это место, да.
- И шо вы тут находите?
- Атмосфера, голубчик, атмосфера.
- Чего-с?
- Ничего.
Подожди здесь, я прогуляюсь.
- Гиблые места тут, барин.
Вы бы уж лучше один не ходили.
А что так?
- В прошлом годе девушку тут убили...
- А, да-да, я слышал.
- Беда, барин.
До дома, боюсь, не доедем.
Штырь полетел. Тут же надо теперь...
- Это ты мне не рассказывай.
Что делать-то теперь?
- Нужно в кузню съездить, починить.
- А далеко кузня?
- Да здесь недалече. Сразу за садом.
- Ладно. Надо так надо.
Поезжай. Я подойду.
- Ловко у тебя получается.
- Дело мастера боится.
Как влитое теперь.
- Да, один бы я не справился.
Нет, силища-то какая -
голыми руками коляску поднимаешь.
- А ты помаши с мое молотом.
Это кто там еще бродит?
- Художник.
К сестре барыни моей приехал.
- А это не он в прошлом годе был?
- Ну да. Он у нас не впервой.
Барыня его обхаживает.
- А я смотрю, он охоч до баб,
своего не упустит.
- Да нет. Он все больше
на пленэр собирается.
- Куда?
- В глухомань.
Глухие места ему по сердцу.
- И сдались ему эти заросли?
Чего он там вынюхивает?
- У них, у художников-то, как:
они что ни увидят,
тут же сразу раз - и зарисуют.
- Ладно, пойду я, работать мне надо.
- Погоди. А за работу-то?
- Потом сочтемся.
- Ну что, Вань, готово?
- Сейчас поедем. - Поехали.
- Аккуратнее! Этот угол выше!
Еще, еще! Еще!
- Аристарх Михайлович!
Как вы мило тут все устроили!
- Господин Мирославский!
Милости прошу.
- Настоящий храм светописи!
- Обустраиваюсь.
- Аристарх Михайлович, вот я подумал:
чтоб население узнало о вашем салоне,
не мешало бы дать ряд объявлений
в моей газете.
Готов разместить их
по сходной цене для вас.
- Да, это будет полезно.
- Ну что же, я очень рад за вас.
А насчет объявлений
вы обращайтесь, заходите.
- Вы знакомы с госпожой Кирсановой?
- Разумеется. И достаточно близко.
Мы с ней участвовали
в ряде расследований
еще в самом начале
ее появления здесь.
- Представьте меня.
Я хотел бы сделать ее портрет.
- Что ж, это может быть.
- А! Да что ж ты будешь делать! Ох...
- А с чего ты взяла,
что это вещи того самого художника?
- Это же очевидно.
Завтра отнесу все Берендееву.
- Ты бы лучше взяла несколько
уроков живописи у Репейникова.
- Может быть, и возьму.
- Ты еще в детстве очень неплохо
писала и акварелью, и гуашью.
У меня до сих пор хранится
твой натюрморт с ландышами.
Представь себе.
И портрет твоего отца.
Он с такой любовью написан!
- Да... Давно это было.
- Посмотри, какая прелесть.
- До сих пор не знаю,
где Ася Семибратова.
Карловна так и не называет пансион.
- Может быть, все-таки тебе
спросить у ее опекунши?
- Да, надо бы.
- Ох, Аглая Ивановна, я думал,
вы давно ее убрали с глаз долой.
- Ну что вы!
Я строго-настрого приказала.
Никто к ней даже не прикасался.
Все это время она ждала только вас.
- Вы знали,
что я вернусь к этому сюжету?
- Конечно. Я в этом не сомневалась.
- Аглая Ивановна, я тронут
до глубины души вашим отношением.
Мне не терпится приступить к работе.
- Надеюсь, в этот раз
вы ее закончите.
- Я тоже так надеюсь.
Знаете, сегодня я был
в том яблоневом саду,
и это меня очень впечатлило.
- Тогда я не буду вам мешать.
Ах да, вот еще.
- Аглая Ивановна!
- Это вам на холсты и краски.
- Спасибо.
Я верну с первого гонорара.
- И вот еще.
- А что это?
- Это ключи от всех
приличных домов нашего города.
- "Милостивые государи!
Я, Демидова Аглая Ивановна,
имею честь рекомендовать вам члена
товарищества художников-передвижников
господина Репейникова Илью Ильича".
"Художник Илья Репейников".
- Вручите эту карточку прислуге,
и вас примут в любом доме.
Вы слышали? Примут в любом доме.
- Аглая Ивановна, я, право...
- Творите. Общество ждет
реализации ваших талантов.
А я в вас верю.
- Ты чего тут шаришь?
- Да смотрю на зуб чего.
- Голодный?
- Аж кишки сводит.
Ты же денег не даешь.
- Не заработал.
Утром опять на вокзал пойдешь.
- Никуда я не пойду.
- Это еще что?
- Мне теперь в город путь заказан.
Ищут меня.
- Ишь ты! Кто ж тебя ищет?
- Ясно кто. Полиция.
- Это вы, вы меня отвлекаете!
Или освещение не то?
- Твой портрет в руках у городового?!
Ты ври-ври да не завирайся.
- Я тебе говорю! Вот те крест!
Я сам видел. Точь-в-точь.
- Точь-в-точь, говоришь?
Кто же тебя нарисовал?
- Верно, тот барин художник был,
он чиркал все время карандашом.
- Опять художник...
Значит так, я сейчас уйду...
- Куда?
- Дело у меня.
А ты спать ложись.
- Ладно, ладно.
- Ложись-ложись, ложись.
- Видишь?
- Что это?
- Читай-читай.
- Мелко, барин, не для моих глаз.
- А это, братец,
ключ от всех приличных домов.
А я к тебе пришел.
- Очень правильно сделали, барин,
что посетили именно наше заведение.
У нас цены не кусаются,
а выпивка и закуска
не хуже чем в ресторане.
- Значит, дом у тебя приличный?
- Все честь по чести.
И селедочка, и картошечка,
и грибочки...
Может, икорки желаете?
- А что, можно и икорки под водочку.
Какую посоветуешь
под малый лафитничек?
- Так у нас и паюсная, и зернистая,
и осетровая, и ястычная -
все имеется.
Но позвольте вам посоветовать
варшавского засола стерляжью.
Прелесть, прелесть!
У меня ее завсегда
сам предводитель заказывает.
- Ладно, давай испробуем.
И водки самой лучшей.
- Так это понятно.
- Слушай, а я тебя сегодня видел
на вокзале с девушкой.
- С Ксюшей.
- Значит, зовут ее Ксения. Прелестно.
А где она сейчас?
- Барин, а зачем вам наша Ксения?
- Что читаешь?
- Виктор Гюго, "Нотр-Дам де Пари".
- В чем там дело?
- Завтра расскажу.
- Ну хорошо. Доброй ночи.
- Доброй ночи.
- Надеюсь, ты не убежишь до завтрака?
- Не убегу.
Тебя что-то беспокоит?
- Меня беспокоишь ты.
- У меня все хорошо.
- Ну слава богу.
А что, с Левицким вы
уже совсем не встречаетесь?
- А должны?
- Значит, разрыв.
- Разрыв?
- Ну хорошо, доброй ночи.
- Доброй ночи.
- Да не согласится она!
- Ну почему?
- Да потому! Мой совет вам -
у нас тут за углом заведение есть.
Там этих красоток пруд пруди.
- Ты не понимаешь.
Мне не красотки, мне ее лицо нужно,
ее глаза, их обреченность...
- Мудрено говорите, барин, -
"обреченность"!
- Ну, пусть будет тоска.
- Дурь бабья. Замуж ей надо.
- Замуж не возьму,
а за работу заплачу.
- За какую работу?
- Я ж тебе толкую - пусть постоит,
поработает натурщицей.
- Не пойму, барин. Что за работа?
- Она стоит и не шевелится,
а я ее рисую.
- То есть просто стоит,
и за это деньги?
- А ты попробуй постоять,
не шевелясь.
- А что, барин, девицы эти
хорошо зарабатывают?
- Натурщицы? По разному.
Обнаженная натура получает больше.
- Как вы сказали?
- Я художник, а художнику случается
работать с обнаженной натурой.
- Что-то мудрено говорите, барин.
- Ну, это неглиже.
- Аня!
В комнате Ильи Ильича все готово?
- Да, все как вы приказывали-с.
- Приготовь ему графин с морсом.
- Может, сразу с рассолом?
- Я сказала, с морсом.
- Как прикажете-с.
- Постой. А в прошлый его приезд
мы по такому случаю что подавали?
- Подавали морс. А они потом пришли
в халате на кухню и просили рассол-с.
- Ставь сразу рассол.
- Как прикажете-с.
- Я видела, художник ушел.
- У него это в обыкновении.
Явится под утро.
- Так, может, покажешь мне
эту картину?
- Ну... это как-то неловко.
- Да что тут неловкого?
Мы только посмотрим, и все.
Он и не узнает. Ну пожалуйста!
- Ладно.
- Так она не закончена?
- Конечно, нет.
Илья Ильич начал ее в прошлом году
под впечатлением
от той убитой девушки.
Помнишь, которую в саду нашли?
- Так вот что его вдохновляет.
Интересно, что ему нужно,
чтобы закончить ее? Новая жертва?
- Знаешь, я бы очень хотела, чтобы
на картине в роли жертвы была она...
- Кирсанова?
Однако никому не говори этого больше.
- Ну что? Еще сидят, да?
- Сидит.
Похоже, торгуются.
Цену за час обсуждают.
- Как - за час?
- А что ты от Михалыча ждала, если
он тебя хотел вообще в бордель сдать?
- А этот художник, что ему нужно?
- Толком и не понял. Иду!
Они с Михалычем оба уже в стельку.
- Господи, Господи, надоумь меня
на правильный поступок.
Помоги мне, Господи!
- Договорились?
- Договорились!
Ну что, извозчика подать,
или сами дойдете?
- Сам, сам.
А насчет девушки я на тебя надеюсь.
- О деньгах мы договорились.
- Дурья твоя башка!
Деньги - конечно, хорошо,
но не в них счастье.
У меня его нет...
- Счастье, несчастье...
Лишь бы заплатил, а там разберемся.
- Ах!
- Молодая. Небось, мужик из дома
выгнал, и погибла бедная. Ой!
- Это... А может, ее убили?
Как в прошлом годе-то, помнишь?
- Да просто оступилась
в темноте и упала.
- Никто из местных ее не опознал.
Может, нездешняя?
- Поспрашивай в округе,
может, кто что видел.
- Слушаюсь!
- Визитка в кармане.
- "Художник Илья... Репейников"!
Вот те на.
- Да.
На первый взгляд, упала,
ударилась головой о камень.
Но это на первый взгляд.
Подробнее скажу после мертвецкой.
- Позвольте, позвольте!
- Дальше нельзя.
- Разумеется!
- Пропустите!
- Не велено.
- Я фотограф. Это трагическое событие
должно быть запечатлено.
- Не велено.
- Не пропускают. Что это?
Это же полный полицейский произвол!
Порфирий Петрович! Что это за тайны
мадридского двора здесь такие?
Ведь и так все видно!
К тому же у нас фотография имеется.
В следствии может пригодиться!
- Пусти.
- То-то же.
- Позвольте представиться,
фотограф-художник Козлов-Сикорский.
Прошу. Прошу.
- "Козлов..."
- "...Сикорский. Светопись".
- Точно так. Милости прошу!
Художественное фото,
семейный портрет.
- Господин фотограф,
не соблаговолите ли вы
прийти к нам в управление?
- Да-да, непременно.
- Аппарат английский.
- Внимание!
- Ты ж знал!
- Ничего я не знал.
- Говори, что ты ей про меня наплел.
- Что ты пристал как банный лист?
Ничего я не наплел.
- Врешь!
Я же видел, как вы вчера весь вечер
за моей спиной шушукались.
Небось, сам и подговорил ее сбежать.
- Я? Мне-то на кой ляд это надо?
- Да я не знаю,
что у тебя там на уме.
- Слушай, Михалыч, не вали
с больной головы на здоровую.
Может, она не сбежала вовсе,
может, еще вернется.
- Не вернется.
- А ты откуда знаешь?
- А что господин Репейников?
- Еще не встали.
- Поздно вернулся? - Кучер говорит,
что с первыми петухами.
Почитай, уже не вчера,
а сегодня получается.
- Н-да. Ты графин ему поставила?
- А как же. Все сделала,
как вы велели.
- Ступай пока.
- Слушайте, а что, вы в самом деле
считаете его таким талантливым?
- Конечно. Он большой талант,
просто не оцененный по достоинству.
- Надеюсь, его оценят раньше, чем
найдут в канаве мертвым с перепоя.
- Я тоже в нем не вижу
особенных талантов, прости.
Его картина не произвела на меня
впечатление.
- Она же незаконченная.
- Слушай, это та,
которая в нашем доме уже год пылится?
- Да, та самая.
- Да главное, чтобы он дом не спалил.
О репутации дома градоначальника
с такими гостями
говорить уже не приходится.
- Ну не преувеличивай.
В чем тут угроза нашей репутации?
Художники все таковы.
- Нет.
Не то.
- Хватит дрыхнуть, просыпайся!
Тебе на промысел пора.
- Ой, смотрите, кого вынесли!
- Это же птичка!
Давайте ее выпустим!
- Нет, нельзя ее выпускать.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
У вас сегодня нет классов,
насколько я помню.
- Нет. Я пришла поговорить
об Асе Семибратовой.
- У нас больше нет такой гимназистки.
- Кто к вам приходил
вместо ее опекунов?
- Что?
- К вам приходил какой-то господин.
Почему он, а не ее тетка?
- Я не обязана перед вами
отчитываться.
- Куда вы продали ребенка?
- Вы с ума сошли?
- Кому вы заплатили?
- Вы забываетесь.
Я надеюсь, вы понимаете,
что вы больше не можете
служить в нашей гимназии. Вы уволены.
- Это вам не поможет.
Я все равно найду, где девочка
и куда вы ее услали.
- Доброго здоровьичка.
- Да уж хотелось бы.
- Все в наших силах.
Прикажете водочки?
- Давай. А Ксения где?
- Она сегодня не работает.
- А Михалыч?
- Он после будет.
- Слушай, а ты не помнишь,
как я вчера ушел?
- Так вроде вас вчера
Михалыч провожал.
А вы не помните?
- Нет, я ничего не помню вообще.
Давай водки.
- Дай-ка мне чего покрепче
и закусить.
- Любезный, а ну-ка
посмотри сюда на свет.
- Чего?
- На свет посмотри, говорю.
- Да чего надо-то, барин?
- Какое лицо!
Мне нужно такое лицо.
- Зачем?
- Я художник,
хочу нарисовать твой потрет.
- Да не нужен мне ваш портрет.
- А деньги нужны?
Плачу за час.
- А что делать-то?
- Ровным счетом ничего.
- Барыня, дозвольте сказать.
- Говори.
- Это, конечно, не мое дело, но...
- Продолжай, если начала.
- Мне тут барин дал свои вещи
постирать, а на рубашке кровь.
- Дурочка? Окстись!
Какая кровь? Это краска.
- Да нет, не похоже.
Я же знаю, как краска выглядит.
- Не говори глупостей.
Что у тебя за манера такая появилась:
чуть что - сразу сразу спорить.
- Простите.
- Займись лучше обедом, я скоро буду.
- Господин Репейников сказали,
что сегодня обедать не будут.
- Это почему? - Они сегодня
изволят пейзаж изображать.
- Вот как? Ладно.
Скажи, что кучер в его распоряжении.
- Долго еще? - Сейчас, потерпи,
голубчик, чуть-чуть осталось.
- Сказали тебе потерпеть -
значит, потерпи.
Барин художник.
Он и Ксюху нашу нарисует.
- Да некогда мне с вами
в бирюльки играть,
у меня работа стоит.
- Много ты понимаешь.
Ты через эти бирюльки
еще знаменитым станешь!
- Как же это раньше
не приходило мне в голову?
Это же красавица и...
Это же настоящая драма!
- Какая еще красавица, барин?
- Приходи ко мне
завтра в мастерскую, все увидишь.
- В мастерскую? А зачем в мастерскую?
- Позировать, голубчик, позировать!
Я тебе еще денег заплачу!
- Да нет, не надо, я благодарствую.
Не надо, не надо.
- Тихон, Михалыч где?
- После будет.
- Когда ваша официантка
ушла из трактира?
- А вам-то что?
- Зовут ее как?
- Ксюша.
- А ты когда ее видел последний раз?
- Как - последний?
- Когда?
- Вчера вечером.
- А сегодня?
- Да что такое-то?
- Так, Ксюша, значит.
В старом саду лежит ваша Ксюша.
Умерщвлена она.
- А это точно она?
- Точно-точно.
Разглядел я ее. Ксюша.
Любезный!
А-а! Илья Ильич!
А я ведь вас сразу не признал.
Вы помните меня?
Мирославский, журналист.
- Да-да. - Хотел бы написать
о вас статью. Позволите интервью?
- Да-да, но не сейчас.
- Когда вы сможете уделить время?
- Договоримся позже. Оставьте меня.
- Конечно-конечно.


Серия 12

- На вид лет 18. Похоже, из мещан.
Одета скромно. Крестик серебряный.
- Деньги, документы?
- Ничего, кроме визитки.
- Визитки?! Чьей?
"Художник Илья Репейников"?
- Вы на другой стороне почитайте.
- Демидова?
Значит, это тот самый.
- Другого у нас нет.
- Откуда у простой девицы
может появиться его визитка?
- Ну мало ли...
Я уже послал городового разузнать,
не пропадал ли кто-нибудь
в доме терпимости.
- А к Репейникову?
- Пока нет.
Для начала хотел заручиться
вашим одобрением.
Придется же Ариадну Ивановну
посвящать в обстоятельства.
- Мда... Без этого никак.
- А дело-то деликатное.
- Да, дилемма.
- Господа, простите, я не помешала?
- Нет-нет. Проходите, пожалуйста.
Чем обязан, Лариса Дмитриевна?
- Астафий Иванович, я, кажется,
нашла вещи художника Репейникова.
- Ох, нам сейчас не до мелких краж,
Лариса Дмитриевна.
- Нашли тело девушки.
Вы уверены?
- Нет сомнения.
Девушка подвергалась насилию.
Об этом говорят многочисленные
гематомы и ссадины на теле.
- Думаете, следы борьбы?
- Очевидно.
- Причина смерти?
- Травма черепа.
Удар по затылку тупым предметом.
- Получается, вначале ее...
- Картина, как прошлым летом.
- Да. И в том же месте.
- И опять никто ничего не видел.
- И опять маньяк уйдет от наказания.
- Астафий Иванович, я взгляну?
- Да-да, пожалуйста.
- Генрих Иванович, позволите?
- Прошу.
- По характеру удара
можете описать насильника?
- Ну, человек недюжинной силы,
небольшого роста и бьет слева.
- Левша?
- Репейников высокий и не левша.
- Порфирий Петрович, насильником
мог быть не только Репейников.
- Вы простите, Лариса Дмитриевна,
но пока другого подозреваемого,
кроме Репейникова, у нас нет.
- Вот именно.
Слово "пока" здесь ключевое.
- Господа, вы для начала
хотя бы установите личность девушки.
- Странно.
- Что?
- Платье простое, а сережки дорогие.
- Какие сережки? Я не видел.
- Одна...
- Что ж вы улику проморгали?
- Возьмите под опись
и приобщите к делу.
- Ну да, при осмотре
второй сережки не было.
- Порфирий Петрович,
хорошо бы ее найти.
- Легко сказать!
Где ее теперь найдешь?
- Тпру!
- Прошу!
- Вы уверены, что это удачный момент?
- Удачней и быть не может.
Городовой сказал,
что все трое направились
в мертвецкую.
Там мы их и застукаем.
- Подержите, пожалуйста.
- Сможете сделать снимки
полиции в работе,
я вас Кирсановой представлю.
- Говорят, она дама с норовом.
- О! А как же!
Чтобы расследовать преступления
на общественных началах,
характер-с нужен!
Трогай.
- Но! Но, пошла!
Добрый день, господа!
- Это что еще за делегация?
- Астафий Иванович,
Лариса Дмитриевна,
позвольте вам представить
мастера светописи,
который теперь будет
работать в нашем городе.
- Козлов-Сикорский. К вашим услугам.
- А, господин фотограф!
Фотография может пригодиться
в нашем деле.
А господин фотограф
готов сотрудничать с полицией?
- Что ж, это, кажется, дело полезное.
- Господа, позвольте сделать
общий снимок - полиция за работой.
Для истории.
- Это, пожалуй, можно.
- Прекрасно!
- Как продвигается следствие?
- Продвигается.
Но пока об этом рано говорить.
- Ага. Ну удалось хотя бы
узнать личность девушки?
- Еще нет.
- Так ведь я могу помочь.
- Ну?
- Это Ксения! Официантка из трактира.
- Вот с этого и надо было начинать.
- Так ведь я и спешу сообщить.
Позвольте, господа.
Вызовите, пожалуйста, кого-нибудь
из трактира для опознания.
- Господа, внимание!
Встаньте поближе друг к другу.
Лариса Дмитриевна, а вы?
- Я не имею отношения к полиции.
- Лариса Дмитриевна, прошу вас,
доставьте нам удовольствие.
- Господа, внимание!
- Астафий Иванович, вы позволите
сделать несколько снимков
доктора Штиля,
погруженного в работу, так сказать?
Благодарю-с.
- Лариса Дмитриевна,
надеюсь сделать
ваш художественный портрет
в моем салоне.
- Фотография? Это интересно.
- Вот.
- Что это?
- Как? Ты забыла?
Это ж то самое дело,
которое ты просила.
Дело поручика Семибратова!
Приказал доставить,
минуя прокурора, полицмейстера...
Можно сказать, пошел на превышение
должностных полномочий.
- Мой дорогой! Мое сокровище!
Мой бубушек!
- Я надеюсь, ты его не потеряешь?
- Ну что ты! Верну в целости
и сохранности через пару дней.
- А вы знаете, волнительно.
А у вас точно есть
разрешение полицмейстера?
- Полный карт-бланш.
Он сделал рукой вот так.
- Ага, это разрешительный жест.
А скажите, для чего это фото?
- Ну как? Для истории города!
Так что же, это убийство?
- Ну да. Похоже на то.
- А схоже с прошлогодним?
- К сожалению.
- Доктор, наденьте фартук,
возьмите в руки инструмент
и встаньте над телом.
- Да-да-да.
Да, действительно. Так...
- Секундочку!
Генрих Иванович, простите,
а вы могли бы взять
инструмент побольше?
Одну секунду.
Вот! Вот этот подойдет.
- Голубчик, но я не буду
похож на мясника?
- С вашей профессорской наружностью
такой инструмент вас только красит.
Продолжим?
- Доктор, встаньте к телу.
Внимание, снимаю!
- Как-то не вяжется образ злодея
с автором этих изящных акварелей.
Хотелось бы, конечно, верить,
что гений и злодейство -
вещи несовместные, но увы,
в жизни бывает по-всякому.
- Взгляните. Неужели они
не полны нежности и любви?
- Это всё только сантименты,
а мы должны опираться на факты.
- А психологический портрет автора?
Разве он не читается в его работах?
- Визитная карточка -
это единственная реальная зацепка.
И надо плясать именно от нее.
- Согласен. Не хотелось бы, конечно,
нарываться на скандал с Демидовой,
но все же нам придется
ее побеспокоить.
Только я прошу вас,
Порфирий Петрович, поделикатнее.
- Я, конечно, постараюсь, но...
- Может быть, если я совершенно
случайно оказалась в этом деле,
я могу вам помочь?
- Интересно как?
- Это же я нашла вещи
господина Репейникова.
- И?
- Значит, я могу прийти
без приглашения к госпоже Демидовой,
чтобы вернуть вещи.
- Вы хотите отправиться туда одна?
- Нет-нет.
Я буду сопровождать вас,
а вы аккуратно допросите
господина Репейникова.
- Ну что ж, я готов. Часа через два.
- Через два часа?
- Есть неотложные дела.
- Ну, в таком случае,
через два часа у дома Голохватовых.
Всего доброго, господа.
- Ну, как там у нас с обедом?
- Все по расписанию. Столик заказан,
доктор подойдет.
- Идемте!
- Добрый день.
- Добрый день.
Неужели вы к полицмейстеру?
- Нет, я к вам.
Разрешите вас пригласить
на чашечку кофе?
- Не откажусь.
- Прошу.
- Я видел Бестужева.
- Вот как? Я тоже его видела.
- Как?..
- Случайно.
Должен был встретиться с кем-то.
Не знаете, с кем?
- Нет.
- Не с вами?
- Точно нет.
Он не хотел со мной встречаться.
Я просто знал, где его искать.
- Вы знаете, что с ним происходит?
- Нет.
- Зачем вы тогда говорите мне,
что видели его,
если ничего не хотите объяснять?
- Но я правда не знаю о нем ничего.
А зачем сказал?..
Я просто посчитал,
что будет бесчестно не сообщить вам,
что он жив и здоров.
- Жив и здоров...
Действительно, хорошая новость.
В нас стреляли.
- Стреляли?!
- Да, в нас кто-то стрелял.
- Вы постоянно себя
подвергаете опасности.
Вам нужно остановиться.
- Мне нужно знать правду.
Может быть, вы наконец расскажете,
что действительно произошло
с поручиком Семибратовым?
- С поручиком случилось именно то,
что установило следствие:
его убил лакей.
- Зачем вы лжете?
Я больше не хочу вас видеть.
Согласна соблюдать правила приличия
и здороваться,
на большее можете не рассчитывать.
- Господи... Да как же это?
- Она?
- Она.
- Ей лет?..
- 18.
- 18...
- Недавно исполнилось.
- Голубчик, веди его в участок.
- Зачем же в участок-то?
- Порядок такой.
Господин следователь
допросить должен.
- Странный он, твой художник.
Он тебе нравится?
- Ну чего ты придумала?
- Ну не знаю...
Просто ты с ним так возишься.
- Он талант. А нравится мне совсем
другой человек, ты же знаешь.
- Кстати, тут одно дело
из архива принесли,
старое дело какого-то там поручика.
И господин Левицкий в нем фигурирует.
- Вот как? И что там?
- Не знаю. Я посмотрела,
только ничего не поняла.
Тут убили одного офицера, а Левицкий
и Бестужев проходят свидетелями.
Ну проходят и проходят -
ничего особенного.
Убийца найден, изобличен
и отправлен на каторгу.
И что ей в этом деле?
- Кому?
- Кирсановой.
Она почему-то очень хочет
его заполучить.
- Однако. Если Кирсановой
оно для чего-то нужно,
значит, этим надо воспользоваться.
Дай мне посмотреть. Интересно,
что там есть про Левицкого.
- Идешь по стопам госпожи Кирсановой.
- С ней надо драться ее же оружием.
Левицкий был на месте преступления
во время убийства.
Значит, надо найти что-то,
что его скомпрометирует.
И тогда он мой.
- Мне нравится твой настрой.
- И еще: мне нужно с ним видеться
через день по обязанности.
- Это как же?
- Надо организовать
какое-нибудь общество, не знаю...
Помощи бедным, например.
В комитет войду я и Левицкий.
Пусть твой муж с ним поговорит.
Градоначальнику господин Левицкий
точно не откажет.
- Я смотрю, ты берешься
за дело всерьез.
- Левицкий - мой. А ее я уничтожу.
- Ну-ка посмотри.
- Точно хорошая? Дай две.
- Кто подарил Ксении серьги?
- Чего изволите, барышня?
- Хорошо, я спрошу еще раз.
Кто подарил Ксении серьги?
- Ежели вы покушать,
то милости просим,
а допросы нам тут чинить не след.
- Я предлагаю вам
помочь мне найти убийцу.
В противном случае посадят вас обоих.
- Это почему же?
- Потому что так проще.
Когда нет вариантов,
виновен тот, кто рядом.
- Да уж. Сходил я на это опознание,
признал - а меня в участок,
крутили и вертели, вопросики всякие,
как будто бы я Ксюху убил.
И про тебя, Михалыч, спрашивали.
- А что спрашивали?
- Какие у вас отношения с Ксюхой.
И про купца. И куда ты ночью ходил.
- А куда я ходил? Никуда я не ходил!
- Ходил, я видел.
- Куда?
- Я ночью услышал,
что дверь скрипнула.
Смотрю - она по коридору прошмыгнула.
- Кто? Ксения?
- Да. Я решил за ней проследить.
- Проследили?
- Не успел.
Напали на меня в подворотне.
- Кто?
- Не знаю.
Видимо, дожидался кто-то ее.
- Что ж, правда ее кто-то дожидался?
- Ну а как? А как?
А чего она на ночь глядя-то?..
- А, это ты.
- Ну что? Готов мой портрет?
- Готов, готов.
Потом как-нибудь покажу.
- А вам по душе это место, я вижу.
- Напротив - место какое-то гиблое,
только вот тянет меня сюда, и все.
Слушай, а ты же здесь рядом живешь?
- Да. Вон там моя кузня.
- А ты меня вечером вчера
здесь не видел, нет?
- Нет.
А вы сами-то, что ж, не помните?
- Не помню, братец.
Выпил вчера лишнего,
а где меня мотало - не помню.
Может, и здесь.
- А что вы там говорили
по поводу купца?
- Так как было, так и сказал.
Не хотела она за купца идти.
Так и сказала: "Лучше в омут
с головой, чем за купца пойду".
А он ее за деньги ему предлагал.
- Гнида! Куда тебя несет?
- Да ладно, в полиции
и так уже все знают.
- Ну тогда и я молчать не буду.
Врет Тишка, что он спал
и ничего не слышал.
Сам-то он под утро домой вернулся.
- А вы где были?
- Искал я ее.
Увидел, что его нет.
Смотрю - и ее тоже.
Испугался я,
что он ее в бордель сдал.
- Ты что несешь! Что ты мелешь!
- А купец этот,
он подарки ей, Ксении, дарил?
- Зачем ему подарки дарить, когда
они с Михалычем по деньгам сошлись.
- Дурень, а! Вот дурень!
И как у тебя язык-то не отсох!
- А серьги, может быть, помните?
Круглые, зеленые изумруды?
- Не было у нее таких.
Нет, не ее это.
- Благодарю за содействие.
- Не убивал я ее. Не убивал.
- И я не убивал.
- Из города не уезжать.
Будет воспринято как побег.
- А ну пошел в погреб!
Чтоб до утра завтрашнего всю гниль
оттуда вытащил, вычистил все!
Ну-ка пошел!
- Здравствуйте, барин. Скучаете?
- Заходите, повеселимся.
- Взгляните сюда.
Это же она, наша жертва!
- Да, очень похожа.
- Не просто похожа,
сходство очевидное.
Что ж получается,
эта девица была его натурщицей?
- Возможно, но не обязательно.
- Но то, что они были знакомы, -
это факт.
- Я согласна. Но меня сейчас волнует
другое. Я знаю этого человека...
- Откуда?
- Я его встречала
на этом самом месте.
- Похоже на заброшенный дом.
- Да.
- Это как раз там, где нашли тело.
Ну что вы теперь скажете насчет
психологического портрета
автора этого полотна?
Вы еще сомневаетесь
в его виновности?
- Порфирий Петрович, а мотивы?
- Мотивы... Извольте:
она позирует ему,
он увлекается, дарит серьги
в надежде на ее благосклонность.
Но девушка ему отказывает.
И тогда Репейников
домогается ее насильно.
Все банально.
- По-моему, слишком банально.
Господин Репейников -
неординарная личность, талант.
- Ну, знаете, говорят,
что этот талант живет за счет средств
госпожи Демидовой.
- А что вас удивляет?
Очень многие гении нуждаются
и живут за счет меценатов.
- Не понимаю, почему вы не хотите
признать очевидных вещей?
Визитка, экспертиза доктора Штиля,
показания горничной -
все это укладывается
в одну логическую цепочку.
- То есть вы хотите сказать,
что господин Репейников -
обычный альфонс?
- Да, именно так.
- Как же я могла им отказать,
если они из полиции?..
- Порфирий Петрович,
Лариса Дмитриевна, чем обязана?
- Чего кругами ходишь? Лошадь хочешь
украсть, что ли? Смотри у меня.
- Да нет.
Слушай, у меня другой интерес.
Мне бы нужно уехать из города
с оказией. Поможешь?
- Куда ехать-то?
- Да так, в Заозерск.
- О, сколько верст в Заозерск!
Путь-то не близкий.
- Я заплачу.
- У тебя деньги-то есть?
- Нет.
Видал?
- Одна, что ли?
- Одна. Поехали скорее.
- Сейчас, сейчас.
- Потом получишь.
Трогай быстрее, я тороплюсь. Давай.
- Что-то мне лицо твое знакомо.
Ты в кузне случайно не кантовался?
- Нет.
- Ты посиди,
а мне на дорожку
нужно кое-что купить.
Сейчас, сейчас.
- И на основании этой картины
вы готовы обвинить
Илью Ильича в убийстве!
- Знаете, пока никто
никого не обвиняет.
Просто мы хотели понять, насколько
близко он был знаком с этой девицей.
- Да он вообще с ней не был знаком.
- Но она же была его натурщицей.
- Он зарисовал ее лицо
на вокзале, в зале ожидания.
Он сам мне об этом рассказывал.
- То есть вы уверены,
что они больше не встречались?
- Насколько я знаю, нет.
- Боюсь, вы не все знаете.
- На что вы намекаете?
- Видите ли, в кармане у жертвы
лежала его визитная карточка.
- Визитная карточка?
- Да, в том-то и дело.
- Но это тоже могло быть
чистым совпадением.
- Совпадением? Потрудитесь объяснить.
- Эта визитная карточка
могла оказаться у кого угодно.
Я сама разослала
десятки таких визитных карточек
вместе с приглашением на званый ужин.
- Пардон, но эта девица
не из нашего круга.
- Она могла прислуживать
в чьем-то доме.
- Предположим. А вы не могли бы
дать нам список приглашенных?
- Конечно. Напишу и пришлю вам.
- Значит, господина Репейникова
не было всю ночь? Где же он был?
- Вы знаете это его личное дело,
и передо мной он не отчитывается.
- Благодарю вас, Аглая Ивановна.
Будьте любезны,
как только господин Репейников
объявится, дайте нам знать.
Поверьте, это в его же интересах.
- До свидания.
- Ну все, теперь нам ни холод,
ни голод не страшны...
Эй, парень!
Вот... вот чудак, а!
- Значит, натурщица?
- Судя по всему.
Аглая Ивановна
так рьяно защищала Репейникова...
Говорят, она серьезно им увлечена.
- Напротив, мне показалось,
она довольно искренна.
- Бедняга. Если так -
ее ждет жестокое разочарование.
Что-то мне подсказывает,
что ее протеже сбежал.
- Бумаги, вещи на месте.
Нет, не похоже.
- Знаете, что я вспомнил:
год назад в это же время
тоже была убита девушка.
- И убийцу, конечно же, не нашли?
- Не нашли.
Так вот, в это же время
у Демидовой гостил и Репейников.
- Слишком слабая взаимосвязь.
Мне кажется,
это могло быть случайностью.
Благодарю за интересный день.
- Мне тоже чрезвычайно приятно.
- Наконец-то!
- Илья Ильич, тут такое было!..
- Что случилось?
- Даже не знаю, как сказать.
- Аглая Ивановна на меня сердита?
- Да не то слово!
- Эх, все-таки узнала. Как неловко.
- Илья Ильич, нам надо с вами
серьезно поговорить.
- Что случилось?
- Приходил следователь,
а с ним Кирсанова.
Кирсанова, понимаете?
- Не совсем. А кто эта Кирсанова?
- Скоро узнаете.
Так вот, они были удивлены,
что на вашей картине
сегодняшняя жертва.
- Это же чистое совпадение!
- Да, да, я понимаю.
Но это действительно очень странное
совпадение, вы не находите?
- Я знаю, почему так получилось.
Это предчувствие.
Я увидел лицо и интуитивно понял,
что именно она должна быть
на месте жертвы.
- А кто же тогда убийца?
Он тоже списан с натуры?
- Аглая Ивановна, простите,
но мне нужно работать.
- Аглая Ивановна,
в полицию сообщать будем?
- Даже не думай!
- Как бы не было беды!
- Я сказала, не смей!
- Слушаюсь.
- Я ждал, что вы придете.
- Ждал? Почему?
- Так показалось.
- Ты Ксению убил?
- Что?
Что вы!
- У меня свидетель есть.
Художник Репейников.
Он даже зарисовал сцену убийства. -
Зарисовал?
Он рисовал меня.
- Когда?
- Сегодня утром, в кабаке.
- Вот именно. Он изобразил тебя
над телом убиенной девушки.
- Рисовал...
Да это он и убил!
Он и до этого здесь раньше крутился,
и сегодня приходил. Он, он убил!
- У тебя доказательства есть?
- А доказательство то,
что он всю ночь в кабаке сидел,
а когда Ксюша ушла, он тоже ушел.
- А ты где был, когда Ксения ушла?
- И я в кабаке был,
это и подтвердить могут.
- Врешь.
- Да вы, барынька, не очень-то...
Сами-то не ангел белокрылый.
- Что?
- Видел я, как вы неделю назад
револьвер на мужика направляли.
- Ты видел?
- Видел.
Я как раз тележку с кирпичом привез.
Слышу, ругаются.
Посмотрел из-за кустов, а там вы.
Ваш револьвер на него тычете.
- Так ты видел, кто в нас стрелял?
- Нет, не видел.
Я как увидал такое дело,
сразу домой повернул.
- Полиции все расскажешь.
- Про то, как вы
револьвертом размахивали, да?
- Про художника и этот вечер.
- Полиция спросит -
полиции и расскажу.
А вы, барыня...
Идите, идите.
- Госпожа Капитошина, подождите.
- Ну что еще?
- Где Ася Семибратова?
- А чего это вы вдруг интересуетесь?
- Вы меня помните, я ее учительница.
- Аська больше не учится
в вашей гимназии.
- Я знаю! Именно поэтому хочу знать,
где она находится.
- А вам-то зачем это знать?
Вы посторонняя,
вам это знать ни к чему, понятно?
- Мне известен человек,
который оплатил ее обучение.
- А вот у него и спрашивайте.
- Я бы спросила,
вот только он в бегах. Что же вы,
не знаете, кому ребенка отдали?
- Как это - в бегах?
- Никто не может его найти.
- Вроде солидный человек.
- Как он представился?
- Фамилию я не помню. Он сказал,
что он друг Аськиного отца.
Что они когда-то там давно
что-то там...
Деньги он мне хорошие дал
и обещал заботиться о ней.
- Как называется пансион?
- А вот так я вам и сказала.
Вы кто такая? Я вас знать не знаю.
Вы у своей директорши спрашивайте,
это она все состряпала!
- Цыган чертов взбаламутил.
Можно было хороший куш сорвать.
- Дорогая сережка?
- А то! Вот с таким камнем,
притом одна.
- Украл где-то:
цыган, известное дело.
- Точно! Я его в кузне видел.
Нарисованный.
- Чего?
- Цыган нарисованный.
Вчера городовой по рынку
показывал всем его рисунок.
- Да неужто?
- Когда вы его видели
в последний раз?
- Да часа два назад.
Я ему как раз чай приносила.
Вот и чашка.
- Не понимаю, зачем надо было
выходить в окно?
- Думаю, он не сам вышел в окно.
- Похитили? Вы что, шутите?
- Воображение подвело художника.
- А это что?
- Окалина.
Кусочек металла, который
отслаивается во время ковки.
Сообщите в полицию.
- Слышишь, друг!
Нарисованный, нарисованный!
- Да уж вижу, что нарисованный.
- Не я нарисованный.
Он нарисованный, с сережкой!
- Иди домой, проспись.
- Не, не, нарисованный!
Его брать надо!
- Да я тебя!..
- Нарисованный!
- Ваше благородие!
Я ему говорил - с серьгой!
- Вот так и буровит всю дорогу.
Ум за разум зашел.
- Цыган, нарисованный, с картины!
- Ну и денек. И куда его прикажешь?
У меня там все под завязку же,
полна коробочка.
- В карцер.
- Ну разве что в карцер.
- Держи, держи, держи!..
- А ничего, хороша.
Я еще давеча заметил.
- Как Ксения?
- Краше.
- Прошлогодняя девушка
тоже красивая была?
- Любопытная? Ну полюбопытствуй,
все одно уже никому не расскажешь.
- Так твоя работа?
- Моя. Слабость у меня к таким.
- А художника зачем?
- Ну как зачем? Он же меня
тогда ночью увидел
и срисовал все в точности.
- Ничего он не видел.
- Как не видел? Откуда ж срисовал?
- Вообразил. Девушку увидел -
понял, что она жертва.
Тебя увидел - понял, что ты убийца.
А сад - идеальное место для убийства.
- Мудрено. Так не бывает.
- Бывает, бывает.
Сила воображения.
- Да теперь уж все равно.
Так вы оба тут и кончите.
Он - от воображения,
а ты - от ума.
- Постой!
- Да не дергайся ты.
Я спросить хочу.
Тебе все равно, а мне интересно.
- Ну давай.
- Видел, кто стрелял в нас
с тем мужчиной?
- А зачем ? Ты же его все равно
никогда не увидишь.
- Я любопытная.
- Ха-ха! А так и помрешь любопытной.
- Варя!
Варя!
- Бегу!
- Что, Лариса Дмитриевна
уже ускакала?
- Ну по-видимому.
Даже кофею не попили.
- Это входит в обычай.
А когда она вчера явилась?
Я-то уже спала.
- Так и я уже спала. Не видала.
- Может, хоть к обеду вернется.
(Стук в дверь.)
- Ваше высокоблагородие!
Ваше высокоблагородие,
там задержанный этот все бузит.
Говорит, что видел этого, как его,
цыгана нарисованного.
- Кого?
- Виноват.
Напился он и буровит всякое.
- Постой.
Нарисованный цыган?
- Так точно.
- Ну-ка веди сюда этого задержанного.
- Есть.
- Господин Левицкий пожаловали.
- Проси.
- Ага.
- Прошу прощения,
Лизавета Прокофьевна,
но мы вчера так нехорошо поговорили
с Ларисой Дмитриевной...
Я всю ночь не спал.
- И тем не менее вы опоздали.
- Как? Она уже уехала?
- Представьте себе.
Я встаю - ее уже нет,
я ложусь - ее еще нет.
Вот так и живем.
- Так вы ее не видели
ни утром, ни вечером?
- Ни утром, ни вечером.
- А горничная?
Варя: - И я не видала!
- Простите.
- Я им уже говорил,
что это он, с понтрета. Цыган.
Он мне еще сережку предлагал, одну.
- Сережку?
Такую?
- Точно! Это она.
- Где ты видел цыгана?
- У вокзала.
А еще раньше я видел его в кузне
у горбуна Савелия.
Он там кантуется.
- Немедленно наряд в кузню!
- Есть!
- Гаденыш! А-а!
(Савелий кричит.)
- Я не виноват. Это он ее убил.
Я следил за ним ночью
из-за этого горшка.
Он привез ее сюда,
изнасиловал и убил.
Я уже ничем не мог помочь.
Было слишком поздно.
Вот ее сережка.
- Лариса Дмитриевна!
Лариса Дмитриевна.
- Благодарю.
- Ну что мне с вами делать?
Опять вы меня опередили.
А этот горбун - прямо злодей.
Кто ж его?
- Мы не видели.
Когда мы выбрались, его уже не было.
- Да, не видели.
Я хочу вам признаться.
- Слушаю вас внимательно.
- Я вспомнил, где я был той ночью.
- Да я все знаю.
- Откуда?
- У нас среди "фам де публик"
есть свои осведомители.
- Я надеюсь,
это останется между нами?
Ну, вы понимаете.
Мне бы очень не хотелось,
чтобы госпожа Демидова...
- Не извольте беспокоиться.
- Илья Ильич, как же так вышло,
что вы смогли изобразить
убийцу и жертву?
- Клянусь, это интуиция, прозрение!
Я просто увидел их лица,
и это очень поразило меня.
Они именно там, где должны были быть.
- Ну, мне это сложно понять. Прошу.
- Позвольте вас подвезти.
- Представьте,
я только прочитала роман Гюго.
Там горбун благородный человек.
- Правда?
- Да, я даже влюбилась.
- Это что, попытка вызвать ревность?
- Сергей Николаевич, осторожно.
Я вас еще не простила.


Серия 13

- А что это, Игнат Иванович,
у вас парик другой?
Не моей работы.
- Да, Лаврентий Потапович, не вашей.
- А что ж случилось? Мой-то надоел?
- Да нет, ни в коем случае.
Глупость со мной вчера приключилась.
Если честно сказать, надрался я
как извозчик с приезжим в трактире.
Да-да. А он, изволите ли видеть,
тоже был в парике.
Как раз вот в этом вот.
(Смеется.)
Ну и когда мы вышли - упали оба.
Парики слетели,
ну, в темноте мы их и перепутали.
Да вы не стесняйтесь.
Смейтесь, смейтесь. Поделом мне.
Так мы и разошлись.
Я ведь только утром потом понял,
что парик-то не мой.
Комедия! Истинная комедия.
Я ведь теперь даже не знаю,
где этого приезжего искать.
- В гостинице, наверно.
- Я и имя-то его не помню.
- А что же за повод был так откушать,
если не секрет?
- Ой, знаете вы все мои поводы,
все мои печальные обстоятельства...
Но я не унываю, нет.
Я крепкий орешек!
Им меня не взять, нет.
- Ну что, ироды, делают!
Извините, я на минуту.
- Да-да.
- Это что такое? Кто разрешил?!
- Так это ж соседи. Их ящики.
- Так чего же вы их ящики
у моего окна мостите?!
- Так разве ж их...
- Да что ж это такое?!
Дубина, окно - оно и есть окно!
- Благодарствую за покупку.
Носите с удовольствием.
Что-то желаете?
- Не серчай, Потапыч,
сейчас все переставим.
- Переставят они...
Быстро все убрали!
- Одну минутку.
- Что же вы такое наделали-то?
Заикаясь: - Это не я! Я ничего...
- Вызывайте полицию.
- Да, да...
- Господи... Да за что?!
- В самом деле - за что?
- Вы что, думаете, что это я?
- Лаврентий Потапович,
ваш клиент сидит сейчас в вашем же
кресле с перерезанным горлом.
- Вы его брили?
- Брил.
- Вы это нечаянно сделали?
- Что?
- Ну, горло ему порезали.
- Да вы что? Это не я!
Меня тут даже не было.
Я вообще на улицу выходил!
Там эти супостаты ящики ставят,
вот я к ним пошел.
А он тут сидел, живой.
А потом, когда я вернулся, он уже...
- То есть вы вышли - он был живой,
вернулись - а он мертвый?
- Точно так! Точно так!
Вот так, как вы говорите, все было.
- То есть в момент...
вас здесь не было?
- Не было! Не было!
- Лаврентий Потапович,
у вас халат в крови, рука и бритва...
- Да вы что такое говорите?
Что вы говорите?
Я же когда вошел, он уже это вот...
Я наклонился над ним и, наверное,
фартук об рукав его испачкал,
когда одежды коснулся.
- А зачем вы выходили?
- Так эти же супостаты
там во дворе ящики ставят...
- Да какие еще супостаты?
- Так вот же супостаты...
Васька!
- Значит, вы вышли к супостатам.
Сколько их было?
- Двое.
- Сколько времени вы были с ними?
- Минуту, не больше.
- Боже мой, боже мой, боже мой...
Боже мой, как же это -
живого человека зарезать?
Как же я теперь спать буду?
Я сегодня мыть не буду.
- Не вздумайте мыть полы
на месте преступления.
- Да уж конечно. Уж мы все понимаем.
Пусть он сам кровищу смывает, ирод!
Душегуб! Боже мой, боже мой...
- Ждите здесь полицию.
Никуда не уходите.
Давно здесь лежишь?
- Лет десять.
- А сегодня?
Так со вчера еще.
- Мужики во дворе ящики таскали?
- Таскали.
- И куда ушли?
- Не знаю. Что мне до них?
В сторону рынка пошли.
Водку уж пьют, наверное.
- Ты их знаешь?
- Одного. Васька Костыль.
Хороший человек - зря не обидит,
всегда копейку подаст.
- И как он выглядит?
- Тощий, как палка, уши торчат.
На рынке ошивается, как все.
Пойти принести кому чего...
- Идем со мной, покажешь мне его.
Вот тебе еще пятак.
- Это можно.
Только вы, барин, за мной двигайтесь.
Не нужно, чтобы народ
меня с фараоном видел.
- Я не из полиции.
- Все едино - ищейка.
- Ладно, веди.
- Здравствуйте!
- Лариса Дмитриевна!
Я вижу, вы осуществляете свою угрозу.
- Какую угрозу?
- Проходить мимо, едва кивнув.
- Чего вы хотите?
- Чего я хочу?
Немногого. Прощения.
- Я на вас не сержусь.
- Еще не легче!
То есть вы просто меня не замечаете.
Послушайте, не понимаю,
к чему все это.
Мне кажется, мы обо всем поговорили.
- Лариса Дмитриевна,
при всех моих недостатках,
я не заслуживаю этой холодности
и, простите, пренебрежения.
- Сергей Николаевич!
- А он не заслуживает
вашей преданности.
- Я больше не хочу
возвращаться к этой теме.
- Почему же? Ведь именно вы всегда
хотите говорить о Бестужеве.
- Да, я хочу говорить
о вашем прошлом с ним,
а вы всячески избегаете эту тему.
- Его прошлое - темная история.
- А ваше? Вы же были друзья.
- Были. Оттого и разошлись.
- Так расскажите мне всё.
- Боюсь, это... Не все так просто.
- Конечно. Прощайте.
- Ты Васька Костыль?
- Ну.
- А чего это вы работу бросили
и из цирюльни сбежали?
Не хочешь говорить со мной, да?
Ничего, в полиции заговоришь.
Ты человека в цирюльне зарезал?
- Да не трогал я его!
Ей-богу, не трогал.
Мы просто ящики ставили.
- А дальше что?
- А дальше Потапыч выскочил,
разорался на нас,
что мы ящики не там ставим.
Потом он обратно, а там крик.
Ну я в окно и заглянул.
А он стоит в руке бритву держит,
а в кресле труп окровавленный.
Ну мы с Чалым и дали деру.
- А цирюльник в руке бритву держал?
- В руке. С нее еще кровища капала.
Душегуб!
- А вы с Чалым ящики ставили, да?
- С Чалым. А Никитка за квасом пошел.
- Там еще Никита был?
- Ну!
Он за квасом пошел,
а этот выскочил, душегуб!
- А Никита куда делся?
- Так он как за квасом ушел,
так и пропал.
Мы тоже ушли.
- Ага... Ладно.
Если потребуется, то же самое
скажешь в полиции, ясно?
А вздумаешь сбежать, так искать тебя
по всем губерниям будем. Ты понял?
- Ну что же, дело ясное.
Горло перерезано. Порез глубокий,
сделан сильной рукой.
- Что же вы, милостивый государь,
не поделили?
- Господи, да что же это такое...
Я не убивал его.
Он же приятель мой,
часто бриться ко мне приходил.
Зачем мне его убивать?
- Вот и я думаю - зачем?
- А руки можно мне помыть?
- Извольте.
- Голубчик, а не вы ли этот паричок
для него сделали?
- Этот - нет. Я ему другой сделал.
Но вчера по пьяной лавочке
он с каким-то приезжим поменялся.
- Господи, что за бред!
- Водки!
Скажи, любезный,
знаешь ли ты кого-нибудь,
кому можно показать
колечко на продажу?
- Ну, есть ювелир -
пара улиц отсюда на Лесной.
- Ювелир... А так, чтобы по-тихому,
без огласки?
- Ну, я могу посмотреть.
А что, колечко-то горячее?
- Что? Горячее?
Ворованное, что ли?
Ты за кого меня принимаешь?
Фамильное колечко.
Просто не хочу, чтобы родня узнала.
- Ну это понятно.
Так покажете колечко-то?
- Ну можно и показать.
Но сейчас нет при себе.
- Ты чего?
- Там у нас покойник!
На заднем дворе за ящиками лежит.
Вчерашний посетитель, приезжий.
- О господи!
Где?
- Вот.
- О господи, мать честная,
да что же это такое-то!
- Наш клиент! Вчера вроде только
выпивали с этим, со стряпчим.
- Что за наказание такое!
Сейчас полиция набежит!
Ой, барышня эта заявится!
Опять расспросы, допросы, подозрения.
- А ты-то где вчера был,
когда они со стряпчим уходили?
- Что?!
- Да я к тому спрашиваю,
что все равно на эти вопросы
отвечать придется.
Так хотя бы подготовиться.
- Иди уже, зови полицию.
- Да за полицией далеко идти не надо.
Они в цирюльню нагрянули.
- Ну надо было, а! Ну что же такое!
Именно у меня, а!
- Ну что, поехали? Продолжим беседу.
- Пусти меня! Пусти!
- Стой! Стоять! Куда прешься!
- Что там? Пропустите!
Ну? Что-то по делу хотел сказать?
- По делу... по делу...
Это что же такое делается-то...
- Да говори толком!
- Так у нас тоже...
- Что "тоже"?
- Мертвяк на заднем дворе.
- Парик. Это что - совпадение?
Вот как?
Даже паспорт имеется.
Поликарпов Савелий Николаевич.
И билет на поезд до Петербурга,
сегодня вечером.
Ну-ка приведи сюда этого куафера.
- Сильный удар по голове -
скорее всего, это причина смерти.
- Какая-то эпидемия лысых.
Вы его знаете?
- Нет.
- А парик узнаете?
- Да, это мой парик...
То есть это я сшил его для Любишкина.
- Как же он здесь оказался?
- Любишкин сказал,
что они напились с каким-то приезжим
и упали, когда вышли из трактира.
Парики слетели,
и они их в темноте перепутали.
(Полицейский смеется.)
Вот, мы тоже так же смеялись
с Любишкиным,
как раз перед тем, как его...
- Вы знаете этого Любишкина?
- Точно так. Стряпчий.
- Пил он вчера с этим?
- Пили, сурьезно пили. И ушли вместе.
- Прослеживается
некая закономерность:
оба убитых лысые,
а вы цирюльник, куафер.
- Помилуйте,
ну какая здесь закономерность?
- Пока не знаю.
Но ведь это явно не случайно.
Вчера эти двое выпивали,
а сегодня оба мертвы,
и оба лысые, и у одного из них
парик вашего изготовления.
Признайтесь, зачем вы убиваете лысых?
- Я?!
Помилуйте, я никого не убивал.
Ни этого лысого, ни того!
- В участок его.
Следствие разберется.
- Голубчик, тело в мертвецкую.
Возгласы зевак:
- О! Цирюльник! Неужто?
- Добрый день.
- Добрый день. Что-то случилось?
- Лариса Дмитриевна,
вы слышали об убийстве в цирюльне?
- Нет. - Я там был лично
в момент преступления.
Это очень странная история,
доложу я вам.
Я пришел в галантерею
присмотреть ткань для костюма.
А в соседнем помещение - цирюльня.
Так вот, когда Кирюхин-цирюльник
вышел во двор
устроить разнос грузчикам -
Ваське-костылю и Чалому -
за то, что те гремели ящиками
на всю округу,
кто-то перерезал горло его клиенту -
стряпчему Любишкину.
Да... Я сам лично видел тело.
- С чего вы решили, что это кто-то,
а не сам цирюльник?
- Не похоже, уж очень на него
не похоже, Лариса Дмитриевна.
Да и сам он убивается, горемычный.
- Это еще ничего не значит.
- Выходит, в цирюльнике
погиб большой артист.
Лариса Дмитриевна,
возьметесь за это дело?
- Зачем мне браться за это дело?
И так ясно, что цирюльник зарезал.
- А если не он?
- Скучно.
- Лариса Дмитриевна,
но я уже кое-какую работу проделал.
- Ну вот и возьмитесь за это дело.
- Позвольте поинтересоваться,
какая такая закономерность
между двумя лысыми и цирюльником?
- А вы считаете, все это случайно?
- Вполне возможно.
Я не вижу никакой связи.
- Связь посредством волос.
Цирюльник - и лысые. Чувствуете?
- Не чувствую.
- Вот и занимайтесь своим делом,
доктор.
- Я и занимаюсь своим делом,
будьте покойны.
- Вот и занимайтесь!
- Голубчик, поехали.
- Но, пошла!
- Лизавета Прокофьевна!
Решился потревожить вас
по важному делу.
- Вы же знаете, я всегда вам рада.
- Случилась большая неприятность.
Он приезжал и виделся с Ларисой.
- Кто?
- Бестужев.
- Павел? Он был в городе?
- Приезжал инкогнито.
- Почему инкогнито?
- Я не знаю его темных дел.
Вообразите, приехал в гриме,
прятался непонятно от кого и почему,
даже, кажется, от собственной матери.
- Боже! И Лариса с ним встречалась?
- Представляете?
Она сама мне сказала.
- А мне - ни слова!
- Я не знаю, что делать.
Он опасный человек.
Где он все это время был?
Зачем явился?
Да еще при таком маскараде.
Я надеялся, что он исчез навсегда.
- Как же так?
Только приехал - и снова исчез?
- Бежал при странных обстоятельствах.
Но может явиться снова.
И ничего хорошего
ждать от него не приходится.
Ларисе Дмитриевне
опасно с ним встречаться.
- Так сделайте что-нибудь!
- Что?
- Вызовите его на дуэль!
Ну, это, конечно... Это я в горячке.
- Лариса Дмитриевна избегает меня,
и я не могу ей навязываться.
- Мне кажется, в этом все дело.
Вы слишком редко видитесь.
И все потому,
что у вас нет общих интересов.
- Вы предлагаете мне тоже,
вместе с ней?..
- Нет, конечно,
она так просто вас не подпустит.
Но если бы у вас была
официальная должность...
- Но я не думал
возвращаться на службу.
Уж два года, как я вышел в отставку
из податной коллегии.
- А вы подумайте.
У нашего прокурора давно уже
нет помощника, место вакантно.
Будете заниматься уголовными делами,
и это может сблизить вас с Ларисой.
Будете оберегать ее,
содействовать ей. Она это оценит.
- Разве меня возьмут?
- А почему нет?
Вы уважаемый человек, образованный.
Вам только нужно подать прошение,
и вас с радостью возьмут на службу.
- Неожиданный поворот.
- Вам нужна Лариса?
- Ах! Все, все пропустил.
Примчался из-за города,
как говорится, к шапочному разбору.
А вам, кажется, больше повезло.
Все случилось почти что
на моих глазах,
я видел тело спустя полминуты
после преступника.
- Которое тело?
- Что значит - которое?
- А вы не знаете? Их же двое.
Один труп в цирюльне,
второй возле трактира. И оба лысые.
- Вот это уже интересно.
- Я был в цирюльне.
- А я только что из трактира.
- Ну вот, и я вышел во двор
как раз после того,
как он рассказал мне
про этот обмен париками.
- Да? И что же?
- И еще сказал,
что он с горя напился в этот вечер.
- С какого горя?
- Вот этого я не успел спросить,
потому что прервал его
и вышел к супостатам во двор.
Но я примерно знаю
о всех его заботах и несчастьях.
Может, как раз в них-то все дело?
- Только не надо мне указывать.
Это я здесь следователь,
а вы подозреваемый.
- Простите. Конечно, вы следователь.
Но я умоляю вас,
может быть, вы подумаете
еще о какой-нибудь версии,
где не цирюльник убийца?
- Говорят, они обменялись париками,
за что и были убиты
чокнутым цирюльником.
- Что за чушь!
- Но зато как красиво!
Вы только представьте, стряпчий
Любишкин и этот приезжий господин
выпивали вчера вечером в трактире.
А сегодня оба они мертвые!
И что самое интересное - оба лысые.
- А вы знали этого Любишкина?
- Немного.
Но личность в нашем городе известная.
Стряпчий был ходатаем
по разным гражданским делам.
За малую толику обивал пороги
судов и других учреждений,
устраивая тем самым
дела своих клиентов.
Лично мне он помог, да-с.
Когда я судился с городом из-за
аренды помещения для своей редакции,
ведь тогда именно Любишкин мне помог.
- У него могли быть враги.
Кто-то мог отомстить ему за то,
что он проиграл дело.
Я потолкался на рынке.
Знаете, что народ говорит?
"Это ж Сабатеев зарезал Любишкина!"
Да, так все в один голос и говорят.
- Сабатеев - он кто такой?
- Сапожных дел мастер.
У него был конфликт с бакалейщиком.
Точно, у него был конфликт с
бакалейщиком из-за аренды мастерской!
Так вот, Любишкин вызвался устроить
это дело в суде и проиграл его.
Вы представляете?
Бакалейщик оттяпал у сапожника
прекрасное помещение на бойком месте!
Это известное было дело.
- Это может быть.
- Да. Пытался найти этого Сабатеева,
но безрезультатно.
Пока безрезультатно!
Говорят, он запил от горя.
- Вениамин Владимирович,
если вы найдете, дадите нам знать?
- Ба! Лариса Дмитриевна,
вы предлагаете мне партнерство?
Я хочу расследовать с вами это дело.
- Почему бы нет?
Мы можем быть полезными друг другу.
- Бегу, лечу!
Лариса Дмитриевна, вы только
представьте этот заголовок:
"Цирюльник, уби..." Нет!
"Куафер, убивающий лысых".
Это же просто прекрасно,
прекрасный заголовок!
Благодарю вас. До встречи,
Лариса Дмитриевна, я побежал.
- Значит, вы в деле?
- В одном Мирославский прав -
тут какая-то нестыковка.
Так значит, во дворе были грузчики,
которые двигали ящики?
- Да, но один из них ушел
в самый момент преступления.
Его зовут Никита,
он где-то на рынке обретается.
- Ипполит Андреевич, а вы были
в этот момент в соседней комнате.
- Да.
- Может быть, что-то слышали, видели?
- Городские часы били ровно полдень.
- В таком случае я попрошу вас
найти грузчика Никиту
и узнать, где он был,
когда часы били полдень.
(Стук в дверь.)
- Иду.
- Доктор?
- Да. Доктор Штиль.
- Я к вам по деликатному делу.
- Да-да, я вас слушаю.
- Скажите, пожалуйста, тело
господина Любишкина находится у вас?
- Ну допустим.
Но это полицейское дело.
- Доктор, я очень вас прошу,
пожалуйста, помогите.
Вопрос жизни и смерти.
- Голубчик, это не ко мне, это...
А если вы хотите забрать тело,
обратитесь к полицмейстеру.
Нужны определенные процедуры.
- Нет-нет, тело мне без надобности.
Тут вот какое дело,
очень деликатный момент.
У господина Любишкина
при себе всегда было кольцо.
Понимаете? Всегда было кольцо.
- Если вы родственник и претендуете
на наследство, то тогда нужно
оформить это соответствующим образом.
- Скажите мне,
было ли при нем кольцо, доктор?
- Этого я не могу вам сказать.
- Я знаю, что было, доктор.
Умоляю вас, отдайте мне кольцо.
- Что вы?.. Что вы делаете?
- Отдайте кольцо, я умоляю вас!
Я понимаю, этого мало,
этого недостаточно!
Но вы все равно ведь не сможете
продать. Я прошу вас, доктор.
- Я сейчас городового позову!
- Доктор, умоляю вас,
не надо никакого городового. Доктор,
умоляю вас, войдите в мое положение!
Пока суд да дело...
А кольцо мне нужно.
Оно нужно дочери господина Любишкина!
- Я не пойму,
это нужно дочери или вам?
- Я представляю ее интересы.
- Ага. Знаете что?
Приходите через два часа.
- Вы мне только скажите,
было ли при нем кольцо?
Он его всегда на шее носил,
на шнурке.
- Было. Приходите через два часа.
- Я могу здесь подождать, доктор!
- Нет, не надо.
Вы меня будете компрометировать.
- Понимаю, понимаю.
Доктор, на шее, на шнурке, на шнурке!
- Да, я изготавливаю парики.
Да мои парики вся губерния носит,
и даже кое-кто в Петербурге!
- Позвольте, а землемеру Кудасову
вы парик делали?
- Я.
- Так это, значит, вы его зарезали.
- Нет.
- Три года назад землемер Кудасов
был найден мертвым у себя дома.
Горло ему перерезали опасной бритвой.
Все сходится!
- Да что сходится?
- А то, что это вы ему парик сделали!
- Боже мой! Да я его не убивал!
- Позвольте-позвольте.
А булочник Никифоров?
Был найден мертвым на улице!
И тоже дело не раскрыто!
- Ему-то я как раз парик не делал!
- Да но, он был лысый!
- И что?!
- Прослеживается закономерность!
- Добрый день!
- Да уж добрый, нечего сказать.
- Вот, зашла навестить
старых знакомых.
- А то как же! Вот и мы тоже думали,
что вы непременно пожалуете.
- Вот и расскажите,
как здесь все случилось.
Говорят, вчера два известных вам
господина выпили крепко?
- Выпили.
- А потом вместе ушли? - Ушли.
- Может, за ними вышел кто?
- Вот это я не знаю.
Не следил специально за ними.
- А вы?
- Не видел.
Столько народу, дым коромыслом!
- Жаль. Я на вас надеялась.
- Так вы, значит,
давно Любишкина знаете?
- Давно. Все эти годы он
приходил ко мне бриться-стричься.
Да я про него всю подноготную знаю.
И даже денег ему занимал.
- Денег, значит? И что, отдал?
- Нет.
- Крупная сумма?
- Довольно-таки.
- Вот и мотив!
- Какой мотив?
Да вы знаете, скольким он должен был?
А вот кольцо все равно
продавать не хотел.
- Какое кольцо?
- Жены его, покойницы.
Дорогущее! Мог бы
со всеми долгами расплатиться
и жить до конца жизни припеваючи.
Но вот продавать не хотел.
Все время с собой носил!
- Вот!
- Может быть, слышали,
о чем они говорили?
- Да не прислушивался я, не до того.
Да и шумно - все орут
да и песни горланят.
Этот Любишкин тому приезжему
колечко показывал. Дорогое, видать.
- Колечко?
- А потом ушли вместе?
- Да, скоро после этого.
- Благодарю вас, что вы откликнулись
на мою просьбу и оторвались от дел.
- Всегда готов служить.
Но что за срочность?
Что-то случилось?
- Нет-нет, ничего особенного.
Просто у меня есть мысль, которой бы
я хотела с вами поделиться.
- Я весь внимание.
(Стук в дверь.)
(Слышен грохот из-за двери.)
- Генрих Иванович, это вы?
Это я, Кирсанова.
- Да-да, Лариса Дмитриевна,
секундочку.
- Что случилось?
- Я подумал, это маньяк вернулся.
- Какой маньяк?
- Да приходил тут один,
кольцо требовал.
Говорит, что оно должно быть
на теле у Любишкина.
Но не было там никакого кольца.
- Кольцо?
- Ага. Деньги засунул мне.
Но я сказал ему, чтобы он
приходил через два часа,
а сам записочку послал к Парфенову.
Вы проходите, Лариса Дмитриевна,
проходите.
- Честно сказать, вы меня озадачили.
Помощник прокурора?
И что же, господин Левицкий
действительно имеет желание
послужить?
- Я заронила в него эту мысль,
он задумался.
Но сам он никогда не подаст прошение.
Надо, чтобы это предложение
исходило от самого прокурора.
- Ну вы же понимаете,
прокурор мне не подчиняется.
- Разумеется. Но вы могли бы
порекомендовать по-дружески.
Место помощника прокурора вакантно.
Со своей стороны я бы поговорила
с градоначальником.
- Как же вы хлопочете
за господина Левицкого!
- А всем выгода.
Молодой, энергичный, образованный -
и для прокурорской службы полезен,
и Ларочке моей
официальная поддержка и опора.
Ну нет у меня сил удержать ее
от этого пагубного увлечения
полицейским делом,
так хоть Левицкого поставить поближе.
- Что ж, дело благое. Похлопочу.
А жаль, что нельзя
похлопотать также,
чтобы Ларису Дмитриевну
определить на службу к прокурору.
Не служат у нас женщины, а жаль.
Хотя служила же в Отечественную войну
девица-кавалерист госпожа Дурова.
- Какая еще девица-кавалерист?
Бог с вами!
- А что? Госпоже Дуровой
государь именным указом
разрешил служить в кавалерии.
Так что мы можем написать
коллективное письмо
на высочайшее имя
от всех граждан города.
Дескать, нижайше просим,
ваше императорское величество,
определить госпожу Кирсанову
на службу в сыскной отдел
на пользу нашего города.
- Господи, да вы смеетесь надо мной?
Экий вы проказник! А у меня уже
чуть сердце не прихватило.
- Это шутка, конечно. Хотя...
- Будет вам!
Будет!
- Любезный, кофе по-венски.
О, Савелий Тихонович.
Здравствуйте-с.
- Здравствуйте.
- Господин Мирославский!
- Аглая Ивановна!
Аглая Ивановна, я приветствую вас.
- Извольте на пару слов.
- Разумеется.
Я к вашим услугам.
- Вы все в делах.
- Да, не то слово! Вы же знаете -
двойное убийство.
- И госпожа Кирсанова
опять в центре событий.
- Это уж как у нас водится.
- У меня к вам деловое предложение -
новая тема,
которая поднимет тираж вашей газеты.
- Любопытно-с. Я весь во внимании.
- Нужно опубликовать серию фельетонов
в вашей газете.
Скажем так, раз в неделю к вам
будет приходить некий текст
якобы по почте
якобы от анонимного автора.
- А на самом деле?
- А на самом деле от меня.
- Любопытно. И о ком вы изволите
писать фельетоны?
- О госпоже Кирсановой.
- О Ларисе Дмитриевне? Нет...
Вы меня простите, я этого не могу.
- Почему же? Вы что, ее боитесь?
- Нет, не то чтобы я боюсь, но...
Лариса Дмитриевна особа решительная,
к тому же тетушка ее
имеет влияние в городе.
- А вы не забыли, с кем я в родстве?
- Разумеется, не забыл.
- Как вы полагаете, не повлечет ли
ваш отказ неприятных последствий?
Мало ли, градоначальник сочтет
вашу газету вредной для общества,
да и отменит.
Здесь задаток. Буду платить вам
столько же за каждую статью.
- Аглая Ивановна, позвольте уточнить,
какого содержания будут фельетоны?
- Сатирического. Госпожа Кирсанова
ведет себя непозволительно.
Ее так называемые расследования
должны наконец получить
правильную общественную оценку.
Вам не о чем беспокоиться.
Сошлитесь на то, что автор неизвестен
и что каждый имеет право
на собственное мнение.
А поддержку властей я вам обеспечу.
Всего доброго.
- Никитка, поди посмотри,
квас продают али нет.
- Ладно.
- Ну вот, Лариса Дмитриевна.
По-моему, все ясно как божий день:
приезжему проломили череп,
а Любишкину, стряпчему,
перерезали горло.
Но ведь кольца у Любишкина не нашли.
- А как этот человек объяснил
желание завладеть кольцом?
- Сказал, что его
послала дочь стряпчего.
- Дочь?
- Ну да.
- А он кто такой?
- Не представился.
Правда, был какой-то странный.
Ч-ш-ш!
Это он. У вас есть револьвер?
- Нет.
Генрих Иванович!
- Ну а если...
- Никаких "если".
Я сама с ним поговорю.
Здравствуйте.
- Здравствуйте.
А я, собственно, к доктору.
- Вы пришли получить кольцо?
- Я не понимаю, о чем вы.
- Я внебрачная дочь Игната Любишкина.
Говорить о кольце нужно со мной.
- Какая еще дочь?
- Внебрачная.
- Меня зовут Лариса.
- Кольцо у вас?
- А вы кто такой?
- Доктор, мы с вами заключили сделку.
Вы взяли деньги.
- Позвольте, позвольте!
- Впрочем, не важно, кто вы такой,
я буду говорить о кольце
только со своей сводной сестрой.
- У вас оно или нет?
- Оно в надежном месте.
Отвезите меня к ней.
- Прошу-с.
Позвольте.
- Благодарю.
- Ну наконец-то! А доктора так и нет.
- Возится с трупами. Хотя что с ними
возиться - дело-то ясное.
Дотошный у нас доктор.
- Два трупа за одно утро.
Так вы думаете, это мания?
- Совершеннейшая мания цирюльника.
Представьте, я вспомнил нераскрытые
дела недавнего прошлого,
где фигурируют убитые лысые.
- Думаете, и это тоже?
- А тут и думать нечего.
Он уже давно охотится за лысыми,
только теперь попался.
- Чем же они ему так не угодили?
- Да они ему просто противны.
Тут может быть
тонкая психическая закавыка.
Цирюльник-куафер, который всю жизнь
имеет дело с волосами,
ненавидит тех, кто без волос.
- Помилуйте. Возможно ли это?
- Мы же видим, что возможно.
Два мертвых лысых за один день.
- Да-с, ситуация скандальная.
- Напротив -
триумф следствия и закона.
Маньяк, на руках которого
кровь стольких лысых, пойман.
- Порфирий Петрович,
а ежели это не он?
- Да он это, куафер. Я уверен.
- Кроме вашей уверенности
нужно еще иметь доказательства.
- Будут доказательства.
Я уже поднял все старые дела.
Я выведу этого богородского
цирюльника на чистую воду!
- Куда мы идем?
- На постоялый двор.
- Вы так и не представились.
- Валентин Петрович.
А вы так и не объяснили,
зачем вам надобно видеть Антонину.
- Это наше семейное дело. Она дочь
Любишкина, и я дочь Любишкина.
А вы так и не сказали,
кем вы приходитесь Антонине.
- Я друг.
- Друг?
- Да.
- Постоялый двор здесь.
Я вижу, вы недавно в городе.
- Несколько дней.
- Откуда вы?
- Из Петербурга.
- Антонина знает о смерти отца?
- Еще нет.
И вы ей не говорите, я сам.
Здесь подождите.
(Слышны стоны.)
Тихо, тихо, тихо! Успокойся!
Успокойся!


Серия 14

А, черт!
- Вы как?
- Что это было?
Вы что, меня ударили?
- Мне показалось, что вы ее душили.
- Да вы с ума сошли.
- Простите, было очень похоже.
- Она употребляет. Вколола себе,
пока меня не было.
Меры не знает.
С каждым днем все больше и больше.
- Надо показать ее врачу.
- Да какой врач, о чем вы?
- Ей же плохо.
- Ничего, уже лучше.
Заснула, придется подождать.
- Ничего, я подожду.
Как вы оказались на месте
преступления. - Что?
- Вы же там были. Иначе откуда вам
известно, что Любишкин был убит?
- Да, был. Как все зеваки
столпились, так и я подошел.
- Откуда вы знали,
что у Любишкина было кольцо?
- Антонина говорила, что отец
всегда кольцо при себе носил.
- В таком случае,
зачем вы пошли в цирюльню?
- Послушайте,
а что вы все выспрашиваете?
Вообще, вы кто такая?
- Я уже вам сказала, кто я такая.
- А почему вы тогда
отца Любишкиным называете?
- Так у нас в семье повелось.
Он же с нами не жил.
У нее жар. Нужно срочно
наложить компресс.
- Бак с водой - в коридоре, налево.
Нищий: - Подайте Христа ради.
Дама: - Возьмите.
- Благодарствуйте.
Мужики: - Вот так, хорошо.
- Заклинило.
- Погляди со стороны, ровно?
- Да как я со стороны посмотрю?..
Женщины: - Вот тебе и на.
- Да...
И никакого толку.
- Ой, не говори. А я своему-то
все время говорю: "Ну что ты,
что ты лезешь туда? Молчи.
Лучше помолчи".
Мужик: - Вот так. Давай крепи.
Женщины: - Ох, мне бы плохо стало.
- Так я и... Так он меня не слушает,
понимаешь? Вот как вот с ним?
Мужик: - Ты одну сторону, главное.
А потом...
Извозчик: - Поберегись!
- Любезный, там у вас
дама в пятой комнате.
Передайте, как проснется.
- Будет исполнено.
- Только лично в руки.
- Благодарствую.
- А налейте-ка мне кружечку.
- Со всем нашим удовольствием.
- Хороший у вас квас.
- Хо-хо, так лучше нашего не найтить.
- Рано начинаете? - Спозаранку.
Рынок открывается - и мы.
- Значит, вчера часиков
в двенадцать уже торговали вовсю?
- Ну а как же? Вовсю.
Вчера к полудню уже и квас кончился.
- О! Так получается,
Никита-грузчик без квасу остался?
- Точно! Ой, Никитка вчерась осерчал.
Говорит: "Мужики там страдают,
а у тебя квасу нет".
Говорю: "Что же делать,
ежели уже все выпили?"
А он говорит: "Больше завозить надо,
ежели у народа жажда такая". Вот.
- Так он, выходит,
ровно к полудню пришел?
- Аккурат! Подошел -
часы на башне полдень били,
а он тут как тут,
тут как тут, зараза.
- Благодарствуйте.
(Имитирует хрип.)
- Ты что тут делаешь, а, чувырла?
Как тебя? Чувырла!
- А вы что тут делаете,
Семен Лександрыч?
- Я? Да я зашел проверить,
все ли в порядке тут.
- Да видела я,
как вы тут проверяли...
- Ах ты чувырла!
Да я тебя сейчас сдам в полицию!
Вот и посмотрим, как ты повеселишься.
- Да я сама тебя сдам,
понял, Семен Лександрыч? Я видела,
как ты тут по цирюльне шарил.
- А... Да нашаришь тут после тебя!
- Ох!
- Ах ты чувырла!..
- Дай сюда! - Ну-ка отдай.
Вот так-то, все поровну теперь будет.
Ты как сюда влезла, а?
- Как влезла? Ключ у меня есть.
Забыли, что ли, Семен Лександрыч?
- А, да, забыл.
Бедняга наш Кирюхин. Друга зарезал.
А все из-за тех денег,
которые ему занял, да-да-да.
Я говорю - никогда не надо
друзьям давать в долг!
Ничего хорошего из этого не выходит!
- Да и без цирюльника было кому
зарезать этого стряпчего.
- И то дело говоришь. Говорят, что он
в карты проиграл большие деньги.
Ему кто-то на дело дал,
а он все - пф-ф! - спустил.
- Да он тот еще был жук, понятно?
- О! Точно, жук.
- Здравствуйте, барышни.
- Карлуша, кушай. Карлуша...
(Стук в дверь.)
Войдите.
- Добрый день.
- Чем обязана?
- Я пришла уведомить вас,
что собираюсь подать прошение
о восстановлении меня
в должности преподавателя.
Я поеду в губернию,
в коллегию по народному образованию.
Это во-первых.
Во-вторых, я собираюсь
просить прокурора,
чтобы он разбирался в деле
Аси Семибратовой,
потому как ни от вас,
ни от ее опекунши
я не получила ответов на свои вопросы
о судьбе девочки.
- Чего вы добиваетесь?
С девочкой все хорошо,
а ответов вы не получаете,
потому что не имеете права задавать
эти вопросы. Вы не родственница
гимназистки Семибратовой.
- Посмотрим. Если мне понадобится,
я и до градоначальника дойду,
и до министра просвещения.
- Да как вы смеете?!
Вы, публичная женщина!
- Что?
- Вы ходите с мужчинами
на постоялый двор!
- Ну, до вашего базарного тона
я, конечно, не опущусь,
а до министра просвещения я дойду.
Поверьте мне, в Петербурге
у меня найдутся связи,
чтобы добиться этого приема.
А куда и с кем я хожу,
это не ваше дело.
Нищий: - Подайте Христа ради!
- Сударь, может, еще кружечку?
(Часы на площади бьют полдень.)
- Бом!
Синхронно с боем часов:
Бом! Бом! Бом!
Бом! Бом! Бом!
Бом!
- Вы не знаете, где господин,
который со мной...
- Да откуда же мне знать?
- А когда он ушел?
- Да еще вчерась.
- Вы не заходили в мой номер?
У меня пропало кое-что.
- Вы что, сударыня?
А в номер вместе с вашим этим
заходила дамочка одна.
- Какая дамочка?
- Да почем мне знать?
А, она вам записочку оставила.
А, вот.
Читает: "Антонина! Вы меня не знаете,
но волею судеб
я связана с вашим батюшкой.
С ним случилось несчастье.
Ваш спутник, кажется, проходимец.
Не верьте ему. Ваше снадобье у меня.
Никуда не ходите. Лариса Кирсанова".
(Издает возглас отчаяния.)
Ненавижу!..
(Стук в дверь.)
Валентин. Валентин!..
- Это всего лишь я.
А что, твой Валентин тебя бросил?
- А что ты здесь делаешь?
- Думала, я поверю,
что ты в Кисловодске?
- Миша...
- Что "Миша"?
Наставляешь мне рога
за мои же деньги?
Видать, уже прокутили все то,
что я дал тебе на воды.
И папашу укокошили.
- Что ты такое говоришь?
- Твой отец убит. Еще вчера утром.
Так ты не знаешь?
Женщина: - Да, конечно!
Мужчина: - Ай, шельма! Как так можно?
- А я говорила, вкусно!
Берите, угощайтесь.
Мужчина: - Это почем?
Попробуйте, а потом скажете мне.
А если понравится, я вам...
- А я обманывать не буду.
- ...кадушку еще одну подарю, да.
- Я хожу, нет?
- Господи!
Папа умер... Папу убили...
Ужас какой!
- Да будет тебе. Твоего Мещерского
я видел рядом с цирюльней
как раз в то самое время. Где кольцо?
- Ты с ума сошел. Ты сошел с ума.
- Понятно.
Старика прирезал,
колечко прикарманил и был таков.
- Замолчи.
Я тебя очень прошу, замолчи!
- Давно ты его видела?
- Вчера, кажется...
- Вот семейка!
И как меня угораздило
жениться на тебе?
Папаша - вор,
дочка - шлюха и морфинистка.
- Не смей оскорблять моего отца!
- Он разорил меня!
Проиграл мои деньги.
Где кольцо? Теперь оно мое по праву.
- Я не знаю...
Я не знаю.
Мишенька, купи мне марафету.
А потом мы найдем Мещерского.
Он третьего дня ходил к папеньке.
Может, кольцо у него. Я не знаю!
- Да сбежал твой Мещерский,
если кольцо у него.
- Мишенька, умоляю, купи марафету.
- Дрянь! Ты еще смеешь
просить меня о чем-то?!
- Миша! Мишенька!
Миша, Миша, я умоляю тебя!
Миша, мне нечем заплатить за номер!
- Оставайся здесь! Я иду в полицию.
Потребую провести обыск
в доме твоего папаши.
Может быть, кольцо там.
Заявишь свои права на наследство
и оставишь кольцо мне!
Иначе я сообщу,
что это вы с Мещерским
папочку прибрали.
(Антонина плачет.)
- Сочувствую вашему горю.
- Что?
Кто вы?
А, это вы?
Это вы украли мой морфий.
Это вы! Отдай мне морфий, дрянь!
Отдай мне морфий! Отдай!
- Морфия вы не получите. Вам теперь
нужно много питья - чай, кофе.
- Мне, значит, чай, а вам морфий?
Вы новая пассия Мещерского?
- Еще чего.
Я единственная,
кто может вам помочь, как я вижу.
- Но! Но, пошла!
Поберегись!
- Костыля не видел?
- Нет, не видел.
- Эй, друг! А ты где взял эти сапоги?
- Где взял, где взял... Купил!
- И где же ты их купил?
- Слышь, дядя, тебе чего надо?
Сапоги понравились? Не продаю.
- Да мне сапоги твои без надобности.
Я их сам сшил и продал -
две пары таких. Да только не тебе.
- Сшил? Молодец.
Ну и иди с миром.
- А ты мне не указывай, босяк.
- Ты чего за мной ходишь?
Чего тебе надо?
- Я не хожу, я... Я...
- Ходишь. Вчера, сегодня.
- Да я просто...
- Чего вынюхиваешь?
- Я просто... Просто...
- Еще раз увижу - убью.
- Я понял.
- Пейте-пейте. До конца.
Потом снотворное.
- Откуда вы знаете?
- Раненым приходилось колоть морфий.
Если раны были тяжелые,
то приходилось колоть много морфия.
Затем наступало привыкание.
Если будете продолжать в том же духе,
отвыкать будет очень трудно.
- Раненые...
Вы были на войне?
- Да.
Так значит, ваш муж приехал решить
финансовые вопросы с вашим отцом?
- Да.
Он, наверное, встретил Мещерского
и понял, что я тоже здесь.
- А что за деньги проиграл ваш отец?
- Миша...
Миша хотел купить здесь дом,
чтобы мы уехали из Петербурга.
Чтобы я уехала от Мещерского,
от морфия...
- То есть он поручил
вашему отцу покупку дома,
а отец эти деньги проиграл?
- Папа был очень доверчивый,
даром что стряпчий. Он...
Его кто-то втянул в игру.
- Мне одно странно:
откуда Михаил знал, что кольца нет?
- Послушайте,
а что вы вообще здесь делаете?
Какое это имеет к вам отношение?
- Добрый день.
- Доброго здравия. Чего изволите?
Я бы хотела попасть в цирюльню.
- Ах, да... Ежели вам надобно,
можем и посодействовать.
- Посодействуйте.
- То, что вы во время убийства
были за прилавком, это я знаю.
А вы где были?
- Я?
- Да она во двор выходила с ведром.
- Так и было. Я во двор выходила.
Грязную воду вылила.
- Во дворе были грузчики?
- Да, были.
- Двое?
- Да. Трое.
- А потом вы вернулись
в галантерейную лавку?
- Ну и мою себе дальше.
- И ничего странного не заметили?
- Ах! Смотрю я - а сапоги-то те же!
- Какие сапоги?
- Обыкновенные.
Смотрю, во дворе сапоги ходют,
а когда я
в лавку галантерейную-то зашла,
они тут как тут топчутся -
одни и те же. Те же самые!
- А кто в сапогах был?
- Ха-ха!
Я ж на лица-то не смотрю,
я ж пол мою.
Зачем мне на лица голову-то задирать?
- А я на сапоги не смотрю.
Я вообще никуда не смотрю.
Ежели только посетитель приходит,
тогда смотрю, а так - нет, нет.
Ну, кто-то тут был, в лавке...
Один перчатки купил.
- Кто купил перчатки?
- Господин один, приличный.
- А как выглядел?
- Обыкновенно. И учитель Хвостов.
- Ну, это я знаю.
- Выходит...
Выходит, убивец тута был?
- Господи, как же это?
А потом эти сапоги
там, за ширмой, стояли.
Сапоги точно тут стояли.
А потом Семен с учителем
в цирюльню вошли. Да.
- Да. - А потом?
- Что потом?
- Сапоги здесь стояли?
- А я почем знаю?
Я потом туда не смотрела.
Я на покойника смотрела
и на цирюльника смотрела.
- Значит, сапог было три пары.
- Ну да, трое. Одни там, другие тут,
а третьи - здеся.
- А сапоги узнать сможете?
- Сапоги-то? Смогу.
- Доктор!
Доктор! Откройте, доктор!
Что же вы от меня
прячетесь, доктор, а?
Дамочку на меня
какую-то сумасшедшую натравили.
Вы думаете, что от меня
так просто отделаетесь? Нет!
Мы, между прочим,
с вами сделку заключили, доктор.
Вы деньги получили, так что мы теперь
с вами повязаны, доктор.
Что, язык проглотили? Где кольцо?
- Вам, значит, колечко нужно?
- Да уж нужно!
Вы-то все одно его продать
не сможете. Скажете, потеряли?
- А вы уверены,
что оно на покойнике было?
- Уверен. Вы же сами говорили,
что оно было.
- Ну что ж, заходите.
- Лариса Дмитриевна,
этот Никита - точно убийца.
Сегодня он пытался
схватить меня за горло.
- В каком смысле?
- Буквально.
Он пытался затащить меня
в какую-то подворотню
и схватить меня за горло. Убийца.
- Но это еще ничего не доказывает.
- Доказывает.
Доказывает, что он мог это сделать.
Он вполне мог добежать
от кваса до цирюльни,
перерезать горло, пока Кирюхин
был во дворе с другими грузчиками.
Лариса Дмитриевна,
я сам все проверил.
Я прошел весь путь
с хронометром в руке.
- Так-так, хорошо.
- Этот Никитка - настоящий бандит.
Оторви и брось. Сегодня видел сцену:
представляете, сапожник
видит на Никите сапоги
и говорит, что эти сапоги
он продал другому человеку.
- Какие сапоги?
- Да украл Никита эти сапоги.
Украл. Сапожник сам говорит, что он
сделал две пары одинаковых сапог
и продал их вовсе не Никите.
- Нужно найти вторую пару.
- Зачем нам это?
- Две пары одинаковых сапог.
Значит, вторая принадлежит убийце.
- Да я и говорю - Никитка.
- Ипполит Андреевич,
постарайтесь найти этого сапожника
и спросить у него,
кому он продал обе пары сапог.
- Где вы были 6 сентября 1862 года?
- Вы что, шутите? Как я могу помнить?
Это было 15 лет назад!
- В этот день был убит
председатель земской управы.
Как явствует из следствия,
он носил парик.
- Я протестую и буду жаловаться!
- Это только усугубит ваше положение.
А вот 13 апреля 1871 года.
Это уже поближе к нашему времени,
не так ли?
Убит управляющий имением помещика
Авдеева. Я, кстати, помню это дело.
Убитый был лыс, как колено.
Что вы можете сказать по этому делу?
- Ничего.
- То есть вы отказываетесь
отвечать на вопросы?
- Да почему я отказываюсь?
Мне нечего ответить.
- Ладно...
- Порфирий Петрович,
вы что же, весь архив сюда перенесли?
- Нет, только нераскрытые
убийства лысых.
- А не слишком ли вы того-с...
увлекаетесь?
- Астафий Иванович, я веду следствие,
произвожу допрос подозреваемого.
О каких увлечениях
вы изволите говорить?
- Лариса Дмитриевна! Прошу!
Очень рад вас видеть!
- Здравствуйте, господа.
- Есть новости, Лариса Дмитриевна?
- Есть. Но сначала я хотела бы
послушать вас.
- Ну что ж, послушайте. Прошу.
- На каком, простите, основании?
- На том простом основании,
что это мой кабинет.
- Извольте.
Так значит, вы отрицаете причастность
к вышеупомянутым делам?
- Категорически отрицаю,
и Любишкина я не убивал.
Да и вообще как у меня рука
на него бы поднялась?
- Однако он задолжал вам
крупную сумму денег.
- Ну и что такого? Дело-то житейское.
- А вы знаете, что он всегда
носил с собой кольцо супруги?
- Да, конечно, знал.
Он очень дорожил памятью жены
и всегда колечко носил на шее,
на веревочке.
- А в тот день вы видели это кольцо?
- Я не знаю.
- Как же вы не знаете,
если вы его брили?
- Да, я брил,
но под сорочкой-то не видно.
- Так, Лариса Дмитриевна,
позвольте, я продолжу?
- Конечно.
Простите, Порфирий Петрович.
- Так значит, вы не помните,
что делали 13 сентября 1871 года?
- Чего изволите?
- А не подскажете ли,
я ищу сапожника. Такой средних лет,
крепкого телосложения.
А...
Вы позволите на два слова?
Дельце есть к вам.
- Заказы временно не принимаю.
- Почему?
- Запой.
- Понимаю, понимаю.
- Да что ты можешь понимать?
Ой...
- Я насчет той пары сапог.
Я случайно слышал ваш разговор
с молодым человеком.
Вы утверждаете,
что он украл эти сапоги?
- Босяк-то? А тебе-то что?
- Да знаете, любопытно стало.
- Любопытно?
Любишь свой нос в чужие дела совать?
В полицию не пойду.
Украл и украл - бог ему судья.
Да и у того, у кого он украл,
с того сильно не убудет.
- Так у кого украл?
- Интересно, да?
- Очень.
- А вот выпьешь со мной - расскажу.
- Я водку не пью.
- Тихон, рюмку студенту!
- Я преподаватель, а не студент.
И водку я пить не могу.
- Вы не юлите, вы отвечайте
на вопрос. Где вы были?
(Из-за двери слышны крики.)
- Дежурный! Что там за шум?
- Ваше высокоблагородие, там один
задержанный с господином сцепился,
что к вам на прием пришли.
- Какой такой задержанный?
На какой прием?
- Да там...
- Почему не доложили?!
- Да я видел тебя как раз
возле цирюльни, видел!
- Может, скажешь, что я туда заходил?
- Заходил! Найдутся свидетели!
Каторга по тебе плачет!
- Это ты тестя зарезал!
- Молчи, ничтожество!
- Видел я, как ты там крутился!
Где кольцо?
- Кольцо мое по праву!
Ты убил и украл!
- Это ты, ты его зарезал!
Ты его за свои деньги порешил.
- Ты!
- Молчать!
Что здесь происходит?
- Вот этот господин
по фамилии Мещерский задержан.
Это он дал денег доктору
и выспрашивал про кольцо.
А этот господин...
- Позвольте представиться. Пряжкин
Михаил Савельевич, коммерсант.
Убитый Любишкин - мой тесть.
Хотел обратиться
к вашему превосходительству.
- Кто таков?
- Мещерский Валентин Петрович,
коллежский секретарь в отставке,
служил по налоговому ведомству.
- Мерзавец! Любовник моей жены.
В сговоре с ней убил тестя.
- Обоих в холодную.
- Есть.
- Меня?! Я муж!
- Рогоносец!
- Молчи!
- Рогоносец!
- Это еще что такое?!
- Ипполит Андреевич?
- Он обидел моего друга!
- О! Моей работы сапожки!
Ах ты, ворюга!
- Молчать!
Молчать!
- Господа! Господа!
- Молчать!
Молчать, я сказал!
Всех в холодную! Всех!
- Так точно-с.
Ну пошли.
- Рогоносец!
- Астафий Иванович, как удачно, что
все подозреваемые в обоих убийствах
оказались у вас.
- Полиция работает.
- Осталось выяснить,
кто настоящий убийца.
- Вы можете это сделать?
- А позвольте мне завтра произвести
следственный эксперимент
на месте убийства?
- Ну что ж, Лариса Дмитриевна,
все персонажи трагедии на месте,
можно начинать.
- Начнем.
- Воля ваша, не верю я в эту затею.
- Ну и прекрасно! Вот и опровергайте
доводы Ларисы Дмитриевны.
В споре и родится истина.
- Для начала я хотела бы попросить
освободить господина Хвостова.
Он будет мне ассистировать.
- Ага...
- Ипполит Андреевич,
присядьте, пожалуйста, здесь.
Астафий Иванович,
могу я вас попросить? Благодарю.
Приведите, пожалуйста,
господина Сабатеева,
Пряжкина и грузчика Никиту.
Господин Сабатеев, вы утверждаете,
что сапоги,
которые на этих двух господах,
вы сшили для господина Пряжкина.
- Так и есть.
- В прошлый мой приезд,
две недели назад, купил две пары.
Так одну у меня украли.
- Что ж, я думаю, здесь все ясно.
Нам важно было знать,
что сапоги
у этих двух господ одинаковые.
- Ни пройти ни проехать.
Я говорю, ни пройти ни проехать!
Так что же, братец,
журналистам у нас тоже проходу нет?
- Не положено.
- Ага...
"Не положено", "не положено"...
Хорошо...
Прохожие: - Давай-давай.
- Вот что творится-то, а!
Я начальству докладывал,
а результата никакого.
Говорю, не говорю -
как об стену горох.
- А теперь я попрошу,
приведите, пожалуйста, сюда
обвиняемого господина Кирюхина.
Дело было так:
барышня, которая моет здесь пол...
- Аксинья Макаровна.
- ...Аксинья Макаровна
вышла во двор с ведром
и увидела там сапоги грузчика Никиты,
который как раз уходил за квасом.
Затем она вернулась в лавку
и увидела те же самые сапоги.
Как мы с вами знаем,
сапоги господина Пряжкина,
который здесь покупал перчатки.
- Да-да, все верно.
- Господин Пряжкин купил перчатки
и вышел на улицу.
В этот самый момент господин Кирюхин
выскочил на улицу, во двор,
чтобы разобраться с грузчиками.
- Да.
- Открылась входная дверь,
и сюда зашел господин Пряжкин.
Перерезал горло господину Любишкину,
но выйти на улицу уже не смог,
так как входная дверь
вновь открывалась.
Господину Пряжкину
ничего не оставалось делать,
как спрятаться за ширму.
Входная дверь вновь открылась,
зашел грузчик Никита
и увидел умирающего Любишкина.
К сожалению, господина Пряжкина
он за ширмой видеть не мог.
И убежал в ужасе.
- Да, так оно и было.
Не убивал я стряпчего.
Так оно и было.
- Затем господин Кирюхин вернулся
в цирюльню и вскрикнул от ужаса.
- Да я чуть было чувств не лишился!
- Затем приказчик, услышав крик,
открыл занавески галантерейной.
Аксинья Макаровна, что вы увидели?
- Тело и кровища, кровища!
- А сапоги?
- Сапоги, они за ширмой стояли.
- Господин Пряжкин, будьте
так любезны, встаньте за ширму.
- Еще чего.
- За ширму, быстро!
- Встаньте, пожалуйста,
спиной к стене.
- Ах, сапоги те самые!
- Затем приказчик
отправился в полицию,
а господин Хвостов и господин Кирюхин
вышли во двор,
предварительно закрыв за собой дверь,
тем самым дали возможность
господину Пряжкину скрыться
с места преступления.
- Почему я? Почему не этот босяк?
Он был в таких же сапогах.
- Вот это правильный вопрос.
- Никита не мог поспеть сюда
раньше господина Пряжкина.
- Удивительно!
Как такое можно утверждать?
- Все произошло
под бой городских часов, мы можем
восстановить все в точности.
Часы били ровно 12.
- До полудня еще два часа. Подождем?
- Нет, что вы, можно имитировать.
Порфирий Петрович, отбивайте удары
с одинаковыми интервалами.
- А почему я?
- Только вам я могу это доверить.
От вас будет зависеть
успех нашего эксперимента.
- В самом деле, Порфирий Петрович,
поучаствуйте
в следственных действиях.
- Благодарю вас. Господин Хвостов
будет изображать преступника.
А вы, пожалуйста,
отведите Никиту к лавке с квасом
и ведите сюда быстрым шагом
с первым ударом.
Люди на улице: - Ну-ка с дороги!
- Николенька...
- Давай-давай!
- Поберегись!
А ну пошла!
- Итак, начинаем с первым ударом.
Господин Кирюхин.
Мужчина:
- Да куда ж ты под колеса лезешь?
- Благодарствуйте за покупку!
Носите с удовольствием.
(Звук удара.)
- Благодарю вас, Порфирий Петрович.
Что и требовалось доказать.
С первым ударом господин Пряжкин
получил перчатки,
как утверждает приказчик.
Что говорит о том,
что он находился ближе к цирюльне,
чем грузчик Никита.
- Это было помутнение рассудка.
Мой тестюшка всегда бесил меня.
А тут - деньги проиграл огромные,
прятался от меня.
Но я узнал,
что он часто бреется здесь.
Когда я вошел, он был один.
Я спросил: "Где деньги,
старый ты сатир?"
А он расхохотался,
расхохотался,
глядя на меня в зеркало.
Бритва лежала на столике.
- А кольцо?
- Кольцо я забрать не успел.
Дальше все было
как описывает барышня.
- А у трактира вы совершили ошибку:
пошли не за тем париком
и убили ни в чем не повинного
человека.
- Здравствуй.
- Здравствуйте, Марья Васильевна.
- Как же вы так все раскрутили, а?
Прямо удивительно.
Убивца, можно сказать,
прямо за руку поймали.
А сейчас платочки вон разглядываете.
- Да. Вот такая я легкомысленная.
Пойду проведаю нашего парикмахера.
Несладко ему пришлось.
А счастье было так возможно?
- От вас никуда не спрячешься.
Ой, каюсь, бес попутал!
- Я заметила это,
когда подавала следователю таз.
- Я с улицы зашел,
вижу - он весь в крови.
Меня тут будто толкнул кто!
Я знал, что кольцо у него там,
под сорочкой.
Засунул руку, достал колечко,
а тут... этот учитель.
А потом полиция.
Когда руки-то мыть пошел мыть,
я его под салфетку спрятал.
А сейчас его нет там.
(Плачет.)
Господи, да что же это такое!
Я всю жизнь стригу, стригу, стригу,
а не настриг даже на сотую долю
этого колечка.
- Аксинья!.. Аксинья Макаровна,
зайдите на минутку.
Зачем же вам это кольцо?
Вы его даже продать не сможете.
На вас каждый ювелир
в полицию заявит.
- Я и не хотела его продавать.
Красивое оно.
Я зашла посмотреть, как оно тут...
И там кровь заприметила.
Под салфетку заглянула...
Оно...
- Здесь ничего нет.
- Оно здесь было здесь, было!
Не сойти мне с этого места,
оно здесь было!
- Я вам верю.
- Прошу-с.
- Лариса Дмитриевна, это бес попутал!
- Который раз за сегодня
я слышу эти слова.
- Стыдно мне. Клянусь, очень стыдно.
Но я не знаю, что на меня нашло.
Я его как увидел, сразу подумал:
куплю себе новый печатный станок,
отремонтирую типографию.
А уж потом одумался,
да ведь поздно было.
Ну скажите, ну как его можно вернуть?
- Все. Ничего не говорите.
Забудем об этом.
- Благодарю вас. Только умоляю...
- Разумеется. Вы можете быть уверены,
что это останется между нами.
Я отдам кольцо дочери Любишкина.
- Благодарю.
- Поздравляю.
Тебе сделали предложение?
- Что?
- Мне показалось,
что это обручальное кольцо.


Серия 15

- Прощайте.
- Это всё?
- То есть? Я не думал,
но раз нужно заплатить...
- Не оскорбляйте меня.
- Пардон.
- Мы больше не увидимся?
- Разумеется, нет.
Я же говорил, никаких имен.
Не ищите меня.
- Ну, как вам будет угодно.
Будьте здоровы и счастливы,
незнакомец.
- И вам того же.
- Здравствуйте, барыня.
- Вы... Вы как?..
- Здравствуйте, Владислав Михайлович.
- Что вы тут делаете?
- Вы где были?
- По какому праву?
Кто вас пустил? Анна!
- Где вы были сегодня ночью,
господин Подгаевский?
- А что происходит? Анна!
Пустите меня!
Что случилось?
- Бедная Анна Романовна...
Бедная, бедная!
- Анна? Анна! Пустите меня!
- То есть вы утверждаете,
что после ссоры с женой покинули ее?
- Точно так-с.
Мы поссорились, я ушел.
- Из-за чего поссорились?
- Это личное.
Впрочем, теперь уже не важно.
Мы с женой давно уже чужие люди.
- Аня, помилуй, сколько можно ждать?
(Аня напевает.)
Аня, мы опаздываем. Ты сама хотела
послушать эту певичку.
- Владислав, прояви терпение.
Как тебе?
Нет, решительно нет.
Тут надо что-то повоздушнее.
А как тебе эти?
- Ты прекрасна.
- Нет, решительно нет, не подходит.
- Ань, ты издеваешься надо мной, да?
Ну хорошо, тогда я
больше не жду и выхожу.
- Что ж, прекрасно, иди один,
а я никуда не пойду.
- Я ничего не понимаю, Аня!
Пригласи тебя Николай,
ты бы уже давно сидела в экипаже.
- Ну как же его можно было отдать?
Ну как его можно вернуть?
- Все, ничего не говорите,
забудем об этом.
- Благодарю вас.
Благодарю.
- Поздравляю.
Тебе сделали предложение?
Мне показалось,
что это обручальное кольцо.
- Ты здесь?
- Да, я здесь.
Ты же этого хотела.
- Я уже не знаю, чего я хотела.
- Мы не будем видеться
некоторое время.
- Где девочка?
- С ней все в порядке.
- Где она?
- Со временем ты все узнаешь.
Если ты хочешь, чтобы я остался жив,
не ходи за мной.
- Кто такая Виктория?
- Что?
- Твоя мать назвала меня Викторией,
когда я представилась твоей невестой.
- Моя мать сумасшедшая.
- А кто такой Николай?
- Этой мой свояк, Николай Крещенский,
бывший муж Аниной сестры.
Сестра умерла.
- Любовник вашей жены?
- Нет! С чего вы взяли?
- С того, что вы сами сказали.
Вы же сказали,
что в его обществе жена
поехала бы с удовольствием.
Или я чего-то не понял?
- Ну да, у них что-то было,
я не знаю точно. Меня это
уже не интересовало, понимаете?
- Понимаю. Где найти
господина Крещенского?
- А разве он не в своей комнате?
Впрочем, конечно же, нет,
иначе он был бы здесь.
- Он что же, живет в вашем доме?
- Да, иногда приезжает из Петербурга.
У него отдельная комната.
- И где же он может быть сейчас?
- Наверное, заигрался
в карты в собрании.
Ушел вчера вечером,
я его больше не видел.
- То есть в момент вашей
ссоры с женой его дома не было?
- Не было.
- Продолжайте.
Значит, вы поссорились, и?..
- Что тебе еще нужно от моей жизни?
Ну отпусти меня!
- Вот оно!
- Я уеду, ты меня не будешь
больше видеть.
Ты будешь с ним,
и я не стану вам мешать.
- Жалкий, ничтожный человек,
ты не можешь нам помешать.
Тут просто нечему мешать.
- Не смей меня оскорблять.
Я прощаю тебе все
ради нашей прошлой жизни,
ведь мы когда-то любили друг друга.
Ань, ну отпусти меня.
- Нет!
- Аня, я люблю другую женщину,
она любит меня.
Мы уедем с ней в Париж,
я оставлю тебе все!
Я начну с нуля!
- Ну что ты можешь мне оставить?
И так все у меня.
- Да дай ты мне этот чертов развод!
- Развод? Я никогда
не дам тебе развод.
(Напевает.)
- Я был расстроен, ушел,
а она осталась сидеть
за туалетным столиком.
- А вот вам и орудие убийства.
Платок лежал рядом с телом.
Душили с такой силой,
что на нем остались следы крови
и частицы кожи.
Да, жертва сопротивлялась,
об этом свидетельствуют синяки
на пальцах и обломанные ногти.
Видимо, была схватка.
Часы упали, разбились
и остановились ровно в шесть.
- Что ж, по всему это и было
временем смерти.
Вам знаком этот платок?
- Это мой платок.
Я его обронил, что ли?
- Обронили.
- Да, обронил, а потом ушел.
- Куда же вы направились?
- Никуда. Я был в забытьи.
Попал в ресторан.
- Сразу - в ресторан...
- Так, кто-нибудь вас там видел?
Вы с кем-нибудь разговаривали?
- Конечно меня видели! Меня
видел официант и... еще кто-то.
- Вы должны вспомнить все:
это очень важно.
- А почему важно это?
Убита моя жена!
Нужно найти убийцу - вот что важно.
А... вы меня подозреваете?
Меня? Как вы сме?..
Меня не было дома.
- Именно поэтому и важно,
чтобы вы нам рассказали,
где вы были и в какое время.
- Я же вам говорю: я был в ресторане,
меня видел официант и...
и еще там этот, какой-то слепой.
- Слепой вас видел?
- Конечно же не видел,
просто я его толк... О господи!
- Где вы провели ночь?
- Я не помню.
- Вы пили вчера?
- Да.
- Это сразу видно.
Вот что, Вячеслав Михайлович,
сейчас мы с вами проедем в участок
и там продолжим разговор.
- Как в участок? Почему в участок?
- Вы задержаны
по подозрению в убийстве.
- Платочек подайте, пожалуйста.
Благодарю.
- Ну наконец-то!
Все утро вас поджидаю.
- Прощения просим,
Лизавета Прокофьевна.
Моя Наталья почему-то
с утра сама не своя.
Вот выкройки забыла положить -
и пришлось возвращаться.
- Простите, Лизавета Прокофьевна.
- А что с тобой, милая? Не заболела?
- Вот и я тормошу ее все утро -
молчит.
- Может быть, влюбилась?
- Да не дай бог! Несчастье-то какое!
А ведь матери не признается.
Дома поговорим.
Ну, я готова.
И так задержали вас.
- У-у.
Взялся - ходи. Правило такое.
- Так ведь с места еще не сдвинул.
- Ох! Из-за рубля потеет,
как из-за червонца.
- Да если каждый день
по рубчику тебе проигрывать,
то без штанов останешься.
- Так не играй.
- Не могу: азартен я.
- Ты?! Не смеши.
- Ты, что ли, азартен?
- Уж я-то точно нет.
Просто деньгу зашибаю,
коли есть способность,
а так бы - век ни во что не играл.
- А хочешь, я тебе червончик
подкину просто так, без игры?
- Просто так ничего не бывает.
- Ну не просто так, конечно.
Ты ведь Павла Бестужева знавал?
- Ну?
- Ну расскажи,
что он за человек,
что у него с Кирсановой было.
Вот те раз! Тебе это зачем?
- Да так.
Ходи.
Имею интерес
ко всяческого рода историям.
- Шах.
История Бестужева и Кирсановой
мне неизвестна.
Не было здесь Кирсановой в то время.
А историю Бестужева
тебе лучше не ворошить.
- Отчего же это?
- Это оттого, брат,
что перо тебе сломают.
А то и шею.
- Кто?
- Не знаю. И тебе лучше не знать.
По дружбе тебе говорю.
Мат тебе.
- Только представьте, Подгаевская
и Голохватова один фасон хотят.
Что будет? Рвусь, стараюсь,
а выйдет скандал.
Наталья, дай еще булавок.
Подгаевской-то я уже сшила,
одна примерка осталась,
а Голохватова-то не в курсе.
Даже не знаю, что теперь будет.
Наталья, дай еще булавки.
- Кажется, в экипаже обронила.
Я сейчас, сию минуту.
- Ну ты сегодня совсем растеряха.
- Лариса Дмитриевна, прошу прощения,
мне только на два слова.
Я Лопаткина Наталья, дочка портнихи.
- И что?
- Пришла просить вашей помощи,
потому как больше пойти мне некуда.
- Очень приятно.
- Ради бога, простите...
Простите! Помогите!
- Ну полно. Что случилось?
- Сегодня убили барыню Подгаевскую
и обвинили Владислава Михайловича,
ее мужа. Но только он не убивал ее!
Кто угодно мог убить, только не он.
Он самый чистый,
самый светлый человек,
быть может, даже во всем городе.
- Вам-то что?
- Любовь у нас с ним, давно уже.
А его арестовали, понимаете?
- И что, он вам жениться обещал?
- Жениться? Нет, об этом речь не шла.
Он только хотел так все устроить,
чтобы мы с ним вместе были, -
хотел жену просить,
чтобы нам из города уехать.
Ну не убивал он!
Даже не помышлял об этом.
- Вы хотите, чтобы я его оправдала?
- Конечно.
Знаете какой он человек?!
Самый добрый.
Он такой добрый,
он даже мухи не обидит!
- Простите, мне сейчас
не до этого дела.
- Ну не погубите!
Люблю я его. Пропадет ведь.
- Не плачьте, я попробую.
И если он действительно невиновен...
- Он невиновен!
- Значит, его отпустят.
- Премного вам благодарна.
Спасибо вам от всего сердца.
- Не надо меня благодарить:
я еще ничего не сделала.
Если он виновен, я это докажу.
- Нет, он не виновен.
- А если все-таки он убийца?
- Он не убивал. А если и убил,
то я за ним на каторгу пойду.
- Доброго здравия, Лариса Дмитриевна.
- Варя... - А?
- ...ты мне нужна.
- Сию минуту.
Никифор, в дом снеси.
Что?
- Проходи.
- Капитолина Григорьевна,
я Лариса Кирсанова,
невеста вашего сына. Вы меня помните?
- А Павла нет.
- А когда он придет?
- Он не придет. Он уехал в Петербург.
- Нет-нет, он здесь.
Вы разве не знаете?
Пожалуйста, передайте ему:
я тогда была растеряна,
не знала, что сказать.
Я очень хочу ему помочь.
Я боюсь за него: он ребенка увез.
- У вас дети?
- Нет-нет. Он увез девочку, он знает.
Вы меня слышите?
- Да-да, я передам,
когда он вернется.
- Капитолина Григорьевна, а Павел...
он хороший человек?
- А ты сама не знаешь?
- Раньше знала - теперь нет.
- И я не знаю,
хороший он человек или плохой.
Но мне все равно.
- Но если убийство произошло
в шесть часов вечера,
то в это время
меня никак не могло быть дома:
я был в ресторане.
- Да-да, вы говорили.
- Меня видел официант -
вы спросите у него,
он может это подтвердить. Я спросил,
когда будет петь мадам Фук.
Он ответил, что в половину седьмого,
а сейчас - шесть часов пять минут.
- И это вы говорили.
- Ну так спросите у официанта!
- Спросим, спросим,
обязательно спросим.
- Боже мой! Владислав, Владислав,
какое горе!
- Николай!
- Господа, господа...
Дежурный! Дежурный,
почему пускаешь без доклада?
- Виноват!
- Все, спокойно, спокойно.
Все хорошо.
- Господа, господа.
Я, конечно, все понимаю,
но здесь присутственное место.
- Да?
- Вы кто такой?
- Разрешите представиться:
Крещенский Николай Александрович,
адвокат.
- А-а! Так это вы были женаты
на сестре убитой?
Прошу.
- Совершенно верно, я.
- ...которая тоже умерла.
- Позвольте. Почему "тоже"?
Моя жена умерла от пневмонии.
- А где вы были в шесть часов вечера?
- В пять часов я вышел из дома,
всю ночь играл в карты
в Дворянском собрании и вернулся
домой полчаса назад.
- И, конечно, ваши алиби могут
подтвердить ваши партнеры?
- Разумеется. Ах да, я понимаю вас.
Процедура. Но позвольте,
не будете же вы подозревать меня
и Владислава Михайловича?
- Моя служба - всех подозревать.
- Они уже решили, что это я убил.
Николай, мне тебя сам Бог послал.
Ты будешь моим адвокатом?
- Разумеется, разумеется.
- Позвольте, позвольте,
вы не можете быть адвокатом
господина Подгаевского,
поскольку сами под подозрением.
- Что?
А вот это я буду жаловаться. Т-ш-ш.
Между прочим, я почетный член
Петербургской коллегии адвокатов,
Московской коллегии адвокатов,
ассоциированный член
Варшавского общества.
- Хорошо, хорошо, вы будете защищать
господина Подгаевского.
А заодно и себя.
- Меня видел официант.
Я требую его допросить!
- Конечно-конечно.
Но сначала мы проверим,
сколько времени нужно,
чтобы дойти до ресторана. Прошу.
- Добрый день.
- Лариса Дмитриевна, рад вас видеть.
- Аристарх Михайлович,
добрый день.
- К вашим услугам.
- Вот вспомнила о вашем приглашении,
решила заглянуть.
- Итак, время в пути от вашего дома
составило 20 минут.
- Но я не шел так быстро.
- Этого мы проверить не можем,
так что должны брать в расчет
это время.
- Все равно в пять минут седьмого
я был в ресторане.
Меня видел официант.
- Вот мы его и спросим.
- Развернитесь немного плечом ко мне.
- Так.
- Однако, как это все долго.
- Простите, но процесс требует
времени,
и в ваших же интересах,
чтобы я не торопился.
Возьмите веер и посмотрите в камеру
поверх него.
- Я прошу вас, давайте без этого,
попроще и побыстрее.
- Хорошо, хорошо.
Живые всегда нетерпеливы,
в отличие от других моих клиентов.
- От других?
- Я тут подрядился делать
фотографические снимки для полиции.
Сегодня поутру впервые запечатлел
место преступления и тело.
- Не госпожи ли Подгаевской?
- Именно.
Жуткое, доложу вам, зрелище.
- Аристарх Михайлович,
а вы уже сделали эти снимки?
- Еще нет, но совсем скоро
займусь этим.
- Могу ли я вас попросить
сделать для меня копии?
- Вообще-то, это не положено.
Но я думаю, я смогу для вас
это сделать.
- Благодарю. А когда я могу зайти?
- Я извещу вас.
- Там у входа я видела любопытные
пейзажи. Это Константинополь?
- Да! Я там жил еще до войны.
- Там групповой снимок
каких-то турок, и, что странно,
один из них мне показался знакомым,
только его лицо как будто нечеткое.
- Видимо, он пошевелился
во время длительной выдержки.
- То есть он вам не знаком?
- Нет...
Меня пригласили на прием
во дворец султана,
и я сделал множество фотографических
снимков незнакомых мне людей.
- Понятно. Павел Александрович,
а Бестужева вы не знаете?
- Нет. Не имею чести.
- Благодарю. До встречи.
- Ну что вы, у меня за вечер
столько народа проходит.
Я совершенно не помню
этого господина.
- Да как же так? Я сидел вот здесь,
с дамой в фиолетовой шляпе.
- Ну не помню я этого господина,
никакой шляпки я тоже не помню.
- Да как это? Была шляпа!
Она может подтвердить.
- Что еще за шляпа?
- Здесь сидела дама
в фиолетовой шляпе. Я подсел к ней,
потому что не было мест.
- Так, вы раньше не говорили
ни о какой даме.
- Была дама!
- Прошу.
- Позвольте.
Воды и водки, любезный.
- Сию минуту.
- Хороший вечер, не правда ли?
- Вечер прескверный.
- У вас что-то случилось?
- Небольшой скандал с женой,
только и всего.
А когда мы увидим мадам Фук?
- Выступление назначено
на полседьмого, а сейчас пять минут.
(Кашляет.)
- Все образуется, вот увидите.
- Сегодня вечером здесь будет
выступать эта певичка - мадам Фук.
Вы не против составить мне компанию?
- Мадам Фук?
Ну что ж, извольте.
- Не видел я никакой шляпки.
- Я сидел вот здесь,
в этом кресле! Здесь сидела она!
Вот этот стол!
- Ну правда, ну извините, не помню.
- Так, все, довольно!
Возвращаемся в участок.
- Николай, я не понимаю...
- Успокойся, дорогой,
все будет хорошо. Пойдем.
- Это возмутительно.
- Пойдем, все будет хорошо.
- Это возмутительно.
Как можно не помнить? - Пойдем.
- О, Лариса Дмитриевна!
Зинка рассказала мне все как на духу.
В пять она пошла к тетке
одновременно с этим свояком барыни,
который Крещенский,
который у них живет.
Говорит, шишка большая в Петербурге,
адвокатом работает.
А когда ушел барин,
Владислав Михайлович, она не видела,
но слышала, как он говорил полиции,
что в пять минут седьмого
он уже был в ресторане. А убийство
было совершено ровно в шесть,
потому как часы встали.
Но полиция ему не верит. Ужас.
- Молодец, Варя.
Горничная ушла к тетке -
может быть, ты это проверишь?
- Ага, будет сделано.
А, еще знаете что! У этого свояка
с барыней Подгаевской шуры-муры.
Он к ней по ночам
в будуар захаживает.
- А той ночью где был?
- Говорит, в карты играл.
- я ушел из дому в пять,
это может подтвердить горничная.
А вернулся утром, когда вы уже увезли
Владислава в участок.
- В карты играли. Я помню.
- Совершенно верно,
в Дворянском собрании.
- Ну что ж, мы проверим.
- Разумеется, это ваш долг.
Меня там все видели.
А сейчас позвольте мне переговорить
с моим подзащитным с глазу на глаз.
- Позволяю.
- Любезный, вам знаком
господин Крещенский?
- Как же-с. Недавно только ушли-с.
- Недавно - это когда?
- Да часа три назад.
- И что, все время
в карты здесь играл?
- Так а во что же-с?
Всю ночь так и просидели.
Продулись в пух и прах,
выпили и ушли-с.
- А когда пришел?
- Вчера около пяти часов.
- И никуда не отлучался?
- Никуда, сударыня.
У них так принято в компании:
как с вечера сядут,
так уж до утра не встают.
- Может, к нему приходил кто?
- Да. Был один господинчик.
Я его раньше никогда не видел.
Даже два раза приходил -
вчера в половине седьмого
и утром, опять же.
Лысый такой, с усиками.
Пошептались, и он ушел.
- Благодарю.
- Премного благодарен.
- Лариса Дмитриевна, прошу.
Любезный.
Ты знаешь господина Крещенского?
- Дело плохо. Тебя никто не помнит.
- Врут!
Я не знаю почему. Надо найти
эту даму в шляпе, она подтвердит.
- Где же ее найти?
- Я не знаю.
Я нарочно запретил ей называть имя
и свое не назвал.
Я не хотел, чтобы между нами было
что-то личное.
- Но ты же провел с ней ночь.
- Да.
В гостинице. Но я был раздавлен,
я был разбит после скандала с Анной!
Ты понимаешь.
- Я понимаю.
Но неужели ты не можешь назвать
ни одной приметы?
Ты же спал с ней!
- Ничего! Только шляпа фиолетовая,
как баклажан.
Совершенный овощ.
Она кашляла. Подолгу.
- Чахотка?
- Я не знаю! Кажется.
- Ну вот! Это уже что-то.
Так, послушай, друг мой,
тебе нужно поспать.
Ложись, ложись, я укрою тебя.
- Баклажан!
- Давай-давай.
- Совершенный баклажан, фиолетовый.
- Поспи. Поспи.
Найду я тебе эту даму, с баклажаном.
- Не знаю, обрадует тебя это
или огорчит,
но есть одно обстоятельство,
которое может спутать твои планы
по поводу Левицкого.
- Какое обстоятельство?
- Левицкий назначен
товарищем прокурора.
- Что? Когда?
- Вчера.
- А почему ты мне об этом
не сказала? Ты ведь заранее знала.
- Представь себе, нет. Муж сообщил
мне об этом только утром,
и то между прочим.
- А может, это и к лучшему.
Теперь любое пятнышко на его
репутации обойдется ему дороже,
ведь он официальное лицо.
- Ты что-то еще узнала
по делу поручика Семибратова?
- Да. В тот вечер, когда его убили,
работали три официанта.
Один осужден как убийца,
местонахождение второго неизвестно,
а вот третий до сих пор здесь,
в городе.
Говорят, его видели на рынке.
Его фамилия Шпак.
- Поговорили с Крапилиным,
он тоже был в тот вечер.
- О-о!
Шахматы, шашки, карты, кости?
Или, может, на бильярде?
- А где здесь бильярд?
- Тут нету,
но можем в клуб прогуляться.
- В клуб?
Не надоело тебе?
- Что именно?
Дураков учить? Да нет, не надоело.
Это ведь за деньги.
- Сколько лет ты здесь сидишь?
- А какая разница?
- Так всю жизнь и просидишь.
- А тебе-то что, Сережа?
Что ты вдруг
так обо мне забеспокоился?
Дай-ка подумаю, когда ты вообще в
последний раз со мной разговаривал...
Уж и не вспомню.
- Кирсанова приходила уже?
- А-а, вот оно что.
Ну приходила.
И предвидя твой следующий вопрос -
про Бестужева спрашивала.
- И ты чего?
- А я ничего. Промолчал.
- Уезжай. Я тебе денег дам на дорогу.
- А что так, Сережа? Боишься меня?
- А чего мне тебя бояться-то?
- Вот и я думаю:
чего тебе меня бояться?
То дело быльем поросло.
Убийца на каторге,
совесть твоя чиста, должно быть.
- Некогда мне слушать твои сентенции.
Бери деньги, пока даю, и уезжай.
Сопьешься тут вконец.
- Заботливый.
Я у тебя тут как бельмо на глазу, да?
Всем хорош
Сергей Николаевич Левицкий,
да вот беда: все что-то торчит тут
в кабаке неудобный ему свидетель,
так, дрянь человек: пьяница, игрок.
Слушай, а ты прибей меня.
Дешевле станет. Никто не хватится.
- Дурак ты.
- А-а, да, пришел мой человек
из собрания.
Да, ваши партнеры подтвердили,
что вы никуда не отлучались.
- Разумеется.
- И что же, вы еще готовы защищать
вашего свояка?
- Порфирий Петрович,
меня удивляет ваш вопрос.
А кто же, если не я?
- Мне сказали, что вы ни одного дела
не проиграли в Петербурге,
значит, ради своего родственника
вы готовы проиграть?
- А почему вы решили,
что мы должны проиграть?
- А разве у вас еще есть сомнения?
Факты - неоспоримая вещь.
И потом, вы же видели поведение
этого человека:
он же абсолютно не в себе.
Возможно, он и не помнит,
как задушил свою жену.
- Всего доброго. До завтра.
Официант: - Я вам еще раз повторяю:
шляпки я никакой не помню.
Я никакой шляпки не видал.
Да, не видал.
Простите меня, пожалуйста.
- Чего изволите-с? - Любезный,
был здесь вчера господин Подгаевский?
- Да уж все утро
меня донимают этим господином:
полиция уже спрашивала,
вот, господин адвокат
снова пожаловали с этим же вопросом.
- Так вы его видели?
- Нет, не видал-с,
не имел такой чести.
Хотя они тут кричали-с,
что я им водку подавал, и что с ним
сидела дама за столом в шляпке,
но я этого совершенно не помню.
- С дамой?
- Они-с утверждали, они-с.
Дама в шляпе цвета баклажана.
Но я действительно не видел
никакой шляпки.
- Этот господин -
это адвокат Крещенский?
- Они-с.
- Будьте любезны чаю.
- Сию минуту.
- Разрешите представиться:
Крещенский Николай Александрович,
адвокат,
член Петербургской
коллегии адвокатов,
Московской коллегии адвокатов,
почетный член Варшавского общества
правосудия и прочая, и прочая.
- Очень приятно. Лариса Дмитриевна.
Я так понимаю, вы представляете
интересы господина Подгаевского?
- Совершенно верно. Вы позволите?
- Благодарю.
- Вот, обхожу свидетелей
в надежде на то,
что без полиции
они вспомнят чуть больше.
- И как?
- Официант стоит на своем: говорит,
что не видел Подгаевского, и все тут.
А я наслышан о вас,
Лариса Дмитриевна.
Знаете, в Петербурге,
в профессиональных кругах
тоже судачат о ваших талантах.
- Благодарю.
- Значит, вы намерены
заниматься этим делом?
- Я уже занимаюсь этим делом.
- Ну что же, благородно, благородно.
Лариса Дмитриевна, я не думаю,
что в этом деле
мне понадобится ваша помощь.
- Разве я говорила,
что нанимаюсь к вам в помощники?
Я занимаюсь этим делом,
а вы - как вам угодно.
- Ну что же, я вижу,
что вы настроены решительно.
Правда, есть одна
маленькая проблемка.
Начнем с того, что допуск
к подозреваемому разрешен только мне
на правах его адвоката
и родственника.
- Вы не волнуйтесь,
меня обязательно пустят
к господину Подгаевскому.
У меня там тоже есть связи.
- Связи? Ух ты как!
Тогда да, тогда конечно.
Может быть, тогда нам как-то
договориться о сотрудничестве -
одно ведь дело делаем?
- Господин Крещенский, ваше дело -
защищать господина Подгаевского,
мое дело - найти преступника.
И если им окажется Владислав
Михайлович, наши интересы расходятся.
- Разумеется!
Ну и все же, согласитесь,
что обмен полученными сведениями -
он же нам никак не помешает?
- Конечно.
А вы сами как считаете,
виновен Подгаевский?
- Вам не кажется,
что она все-таки слишком большая?
- Большому бриллианту
нужна серьезная оправа.
- Астафий Иванович, ну вы скажете!
Какие бриллианты в нашем возрасте?
- Редкий бриллиант!
Огранка тонкая, острая,
я бы даже сказал,
не ровен час и обрезаться.
- И куда я пойду в этой шляпе?
- Да хоть куда!
Красивая шляпа долго лежать
в коробке у женщины не может.
Надо нам с вами ее в свет сводить.
Ну, в ресторан, к примеру.
Как вы на это посмотрите,
Лизавета Прокофьевна?
- Достанется мне от Ларисы Дмитриевны
за этот бриллиант!
Я ей потом покажу.
- Лариса Дмитриевна, я вот говорю,
что тетушка ваша - чистый бриллиант!
- Будет вам, Астафий Иванович, будет!
- Астафий Иванович, у меня к вам
вопрос. Можно вас на пару слов?
- Да я и сам уж хотел откланяться.
Лизавета Прокофьевна, благодарю вас.
Спасибо за прекрасный ужин.
- Астафий Иванович, я бы хотела
участвовать в деле Подгаевского.
Теперь это меня тоже касается.
- Как же вас это касается?
- Меня попросили.
- Кто?
- Я не могу сказать: это тайна.
Вы позволите участвовать?
- Да когда же вы меня
об этом спрашивали?
- Благодарю вас, Астафий Иванович.
- Честь имею.


Серия 16

...в пылу ссоры муж
удушил ее своим шейным платком.
- Что же теперь будет-то?
Что с нами будет со всеми?
На каторгу ведь барина отправят!
- Даже если это и так, ни имение,
ни людей я не брошу,
будьте покойны.
- Спасибо вам!
Так ведь и по миру пойти недолго.
- Ну ладно, ступай, ступай.
- Доброе утро.
- Доброе утро. Уже уходишь?
- Да, неотложные дела.
- Надо позавтракать.
Какие могут быть неотложные дела
до завтрака?
Сядь и послушай.
"Беззаконие, творимое в нашем городе
известной особой, продолжается.
Теперь она принялась
за дело новой жертвы -
убитой вчера Анны Подгаевской.
Снова известная особа путает
следствие, запугивает свидетелей
при полном попустительстве нашей
полиции и прокурорского надзора".
И кто же эта известная особа,
как ты думаешь?
- Ну Мирославский, держись.
- Вот еще, другая статья -
тебе будет интересно:
"В пылу ссоры муж удушил ее
своим шейным платком".
- Что это?
- Господин Парфенов дал интервью.
Даже суда не дождались.
Боже мой, какой ужас творится вокруг!
Что с людьми делается?
- "Столичный адвокат господин
Крещенский готов проиграть
свое первое дело".
Да, уже вынесли приговор человеку,
вина которого еще не доказана.
- Видимо, доказательств никаких
не нужно - дело решенное.
- Здравствуйте, Лариса Дмитриевна.
- Здравствуйте, Сергей Николаевич.
- Вы, я полагаю,
по делу Подгаевского?
- С каких пор вас стали интересовать
мои хлопоты?
- Напрасно вы так. Я всегда был
заинтересован в ваших изысканиях.
Теперь - более чем когда либо.
- А что случилось теперь?
- Я назначен товарищем прокурора -
буду осуществлять
прокурорский надзор следствием
в нашем городе.
- Вы - товарищ прокурора?
- Я. Неужели это так невероятно?
- Но...
- Просто решил послужить.
Но мне кажется, вы не очень
этому рады.
- Вы просто решили послужить?
- Никакого подвоха,
Лариса Дмитриевна.
Да, пришел представиться в участок
в новом качестве.
Ну, не смею задерживать вас.
- Вот, Владислав, познакомься:
Лариса Дмитриевна Кирсанова.
Она любезно согласилась помочь нам
в твоем деле.
- Здравствуйте, Владислав Михайлович.
- Я много слышал о вас.
Я не знаю, как вас благодарить.
- Пока меня благодарить не за что.
Вы лучше расскажите про тот вечер,
если вспомните.
Вы поссорились с супругой?
- Да.
Вышел скандал.
Коротко говоря, я попросил
у нее развод,
а она жестоко посмеялась надо мной.
Я чуть не разрыдался и убежал.
- И ты убежал в ресторан.
- Да. Я не помню, как я дошел
до ресторана. По пути я сбил
какого-то слепого нищего,
потом поднял его на ноги,
и он показал рукой на ресторан.
- Слепой указал рукой? - Да.
Мне это тоже показалось странным -
чтобы слепой показывал направление.
Я дотащил его до ресторана, прислонил
к крыльцу, а потом зашел внутрь.
- А дама в шляпе?
- Она сидела одна за столиком
и пила вино.
Я подсел. Мне нужно было выпить.
Но ни имени ее, ни...
- Да, мне известно, что вы
ничего о ней не знаете, кроме того,
что она была в шляпке и кашляла.
- Вот, именно.
- Ну что ж, слепой и шляпа.
Слепого найти легче. К вечеру
ресторан наполняется публикой,
и это основное время
для работы нищих и попрошаек.
- Если не возражаете, давайте вместе
его допросим.
- Да, я не возражаю.
В 7 часов вечера у ресторана.
До свидания, Владислав Михайлович.
Аристарх Михайлович?
- О, добрый день, Лариса Дмитриевна.
- Здравствуйте.
Я так поняла, фотографические снимки
с места преступления готовы?
- Готовы, я сделал копии для вас.
- Наталья, что вы здесь делаете?
- Вас жду.
Вы видели его? - Видела.
- Как он?
Умоляю вас, расскажите мне все.
У меня голова кругом от мыслей.
- Он держится, но в деле
много неясного.
- Неясного? Вы думаете, это он убил?
Это невозможно.
- Послушайте, пока никто
не подтверждает,
что видел Владислава Михайловича
в ресторане. Он же говорит,
что был там с дамой
в фиолетовой шляпе.
- Что еще за дама?
- Он перемолвился с ней парой слов.
Имени и адреса он не помнит.
- Что же официанты?
- Утверждают, что его не видели.
- Врут! Дайте мне какое-нибудь
задание - мне хочется помочь.
Я не могу сидеть без дела.
- Я подумаю. Хорошо?
А сейчас наберитесь терпения -
терпение ему тоже поможет.
- Лариса Дмитриевна,
сможете передать ему письмо?
- Конечно.
- Коля.
- Аглая! Надо же!
А что это ты пешком, как простые
смертные?
- Бывает, Коля, бывает.
- Вот оно что. Уж не думал,
что увижу тебя больше.
- Почему же? В одном городе живем.
- Город один. Но пути наши разные.
- А я тебя здесь караулю.
- В самом деле?
Так зайдем в трактир, угощу тебя.
- Нет, спасибо, я по трактирам
не хожу.
Поговорим здесь. Присядь.
Дело у меня к тебе есть
по старой дружбе.
- Да что ж я могу?
- Мне нужен человек,
который работал официантом
в тот вечер.
- В какой такой вечер?
- Когда вы всем скопом
убили поручика Семибратова.
- Шла бы ты своей дорогой, Аглаюшка.
- Мне нужен этот человек.
Говорят, он ошивается на рынке.
Найди мне его.
Не найдешь - вместо него
на каторгу пойдешь.
- Слепой может и не прийти сегодня.
Так что наши прогулки
займут не один вечер.
- Говорят, вы не проиграли
ни одного дела в Петербурге.
- Совершенно верно. Не хотелось бы
ударить в грязь лицом в Богородске.
- Взгляните.
Не наш ли это слепой?
Что это значит?
- Не понимаю.
Может быть, это не наш слепой?
- Непохоже. Невозможно, чтобы два
слепых работали в одном месте.
- Согласен.
- Пойдемте за ним.
- Видишь вон ту - одна сидит?
- Угу, чаю заказала.
- Поди спроси, что ей надо.
Глаз с меня не сводит.
- Чего еще желаете?
- Еще чаю.
- Ждешь кого?
- А тебе-то что?
- Мне-то все едино,
а товарищ мой беспокоится.
- С чего бы ему беспокоиться?
Может быть, совесть нечиста?
- А ты кто такая,
чтобы его совестить?
- А никто. Сижу вот, чай пью.
- Шла бы ты, милая,
подобру-поздорову.
- А ты меня не гони.
Я сижу здесь никого не трогаю.
Всякому здесь сидеть можно,
у кого свой пятачок есть.
- Ну и что, ждет кого?
- Упрямая баба - ничего от нее
не добьешься. Чаю еще просит.
- Черт-те что. Сидит и глазенки
свои рыбьи на меня таращит.
- А может, ты ей приглянулся?
А что, я был бы не прочь,
ежели бы такая на меня таращилась.
- Не то, не то. Ведьмины повадки.
Что ж ей нужно от меня?
- Свет. А зачем слепому свет?
- Навестим его?
Может быть, вам лучше подождать меня
на улице? А, черт!
- Теряем время.
- Подождите.
Я пойду вперед
и буду освещать нам путь.
А вы идите за мной след в след.
Открывай. Мы знаем, что ты там.
Есть разговор.
Под дверью - рубль.
Если откроешь - получишь еще.
- Кто здесь?
Что вам нужно от бедного калеки?
- Поговорить.
Вспомни вечер третьего дня.
- А-а-а!
Нет! Не надо! Я все скажу.
- Ну что, про твою слепоту мы все
поняли. Значит, ты помнишь тот вечер?
- Не убивайте меня, я ведь
никому плохого ничего не сделал.
- Тебя сбил с ног
прилично одетый господин,
но поддержал и довел до крыльца.
Помнишь?
- Так и думал -
добром это не кончится.
- Что добром не кончится?
- Меня утром нашел другой человек,
угрожал убить, он сказал,
чтобы я забыл того господина
и его даму, иначе мне не жить.
- Кто тебе угрожал?
- Я лица его не видел - темно было.
Но он мне денег дал. Но я их потерял.
- Он тебе сказал, почему ты должен
забыть того господина и его даму?
- Я не знаю! Вот...
- Значит, дама все-таки есть?
Теперь у нас есть свидетель,
и он их помнит - это самое главное.
Поедешь с нами в полицию.
- Нет! В полицию? Убивайте здесь.
- Думаю, вам нужно привезти Парфенова
сюда. Я буду ждать вас здесь.
- Нет, вы с ним не останетесь.
- Вы что, мне не доверяете?
- Ну что вы,
оставаться одному здесь опасно.
А ты поедешь с нами в полицию.
И без разговоров.
- Эй! Открывай! Открывай! Хуже будет!
Выходи, дурак! Куда ты денешься?!
- Тебе что надо? Ты долго будешь
со мной в гляделки играть?
- Третьего дня вечером тут сидела
дама в фиолетовой шляпке,
к ней подсел господин,
затем они вместе ушли.
Вы должны рассказать это полиции.
- А-а.
А ты кто такая,
чтобы допросы мне устраивать?
- Не бери грех на душу. По твоей вине
человека на каторгу сошлют.
- Но я не знаю ничего. Уходи.
- Не уйду, пока не вспомнишь.
- Убирайся.
- Сергей Николаевич,
вас-то зачем подняли? - Служба.
- Что ж, судя по одежде
и ссадинам на теле,
несчастный сверзился
в темноте с лестницы.
По положению головы ясно,
что шея сломана, -
это и явилось причиной смерти.
- И что же он должен был
засвидетельствовать?
- Что видел Подгаевского возле
ресторана в шесть часов три минуты.
- Слепой? Видел?
- Он такой же слепой,
как и мы с вами.
- Ну, теперь уж это уже не важно.
- Уносите тело в мертвецкую.
Честь имею.
Так, оп. Помоги.
- Лариса Дмитриевна, и что же
вы думаете? Несчастный случай?
- Нет, я так не думаю.
Позвольте вас на минутку.
- Так. Вот так.
- Сергей Николаевич,
на этих фотографических снимках
с места преступления
я обнаружила этот предмет,
назначение которого
я так и не поняла.
Но это явно не из шкатулки
с драгоценностями.
- Позвольте. А откуда у вас
фотографические снимки?
- Неважно. Я только прошу вас убедить
Порфирия Петровича разобраться,
что это за предмет.
Возможно, это обронил убийца.
- Здравия желаю.
- Здравия желаю.
- Он меня вспомнил!
Значит, я не сошел с ума.
Но тогда кто тот человек, что угрожал
ему и заставлял забыть меня?
- Это нам только предстоит узнать.
Что ж, вся надежда
на даму в фиолетовой шляпе.
- Да, нужно непременно ее найти.
- Владислав Михайлович,
вы тогда остались в ресторане
послушать мадам Фук. Что было дальше?
- Мы сели за столик,
который и был заказан на двоих.
- Еще что-нибудь желаете?
- Да, еще красного бордо
и бифштекс. Два.
- Сию минуту.
(Поет на французском языке.)
- У вас совершенно такая же шляпка.
(Кашляет.)
- Вам нравится моя шляпа? Как вам
кажется, такой фасон мне к лицу?
- Ну конечно.
Только вот мадам Фук считает,
что она вам совершенно не подходит.
- Я заметила.
- Я вижу, что она заметила.
- Кто бы мог подумать,
что случится такое совпадение?
- Может быть, помните
официанта который вас обслуживал?
Как его зовут?
- Лаврентий.
- Возможно,
его тоже попросили вас забыть.
Итак, что мы имеем: две одинаковые
шляпы и негодование мадам Фук.
Потому что она конечно же обратила
внимание на ваш столик -
там сидела дама в такой же шляпе,
такое забыть невозможно.
- Ну что же, надо навестить
эту мадам Фук.
Это я беру на себя,
я представлюсь ее поклонником.
- В таком случае
я беру на себя пианиста.
Вы сказали, что он тоже
обратил внимание на эту даму.
- Да, да!
Он смотрел на нее весьма откровенно.
- Владислав Михайлович, а вы после
ресторана расстались с этой дамой?
- Нет, мы пошли в гостиницу.
Расстались мы на рассвете,
но по моему требованию
мы не обменялись ни именами,
ни адресами.
- Николай Александрович, оставьте нас
наедине с Владиславом Михайловичем.
- Но...
- Это никак не касается нашего дела.
Вам письмо.
- От кого?
- Неужели вы не догадываетесь?
Она вас очень любит.
- Лариса Дмитриевна, с этой дамой -
это было наитие... такой момент.
Я был очень расстроен, подавлен.
Я был очень одинок.
А тут эта дама...
Но я же не искал продолжения,
я запретил ей называть свое имя!
- Это меня не касается.
- Передайте Наташе, что я всегда
думаю о ней. Только о ней.
- Всего доброго.
- Лариса Дмитриевна, а что за письмо
вы передали моему подопечному?
От кого?
- Николай Александрович,
это личное дело
господина Подгаевского.
Если он захочет, он вам сам скажет.
- Лариса Дмитриевна, я бы хотел вас
пригласить пообедать - в ресторан.
Попросим Лаврентия обслужить нас,
может быть, нам удастся освежить
его память?
- До вечера. В шесть.
- Цветочки! Королева садов - роза!
Лютики! Цветочки свежие!
Подходим и покупаем! Цветочки!
- Знаешь что, милая...
Дай-ка мне розы. Все.
Скажи, а для мадам Фук
цветы тоже у тебя покупают?
- Это для артистки французской?
- Ну да. - У меня, а где же еще!
Каждый день ее горничная
у меня все ромашки забирает!
- Ромашки?
- Вот и я диву даюсь.
Вроде и барыня,
а цветы самые дешевые любит.
Поклонники-то ей все розы покупают...
- Вон что, не надо роз.
Давай ромашки. Все.
По-французски: - Добрый день, мадам.
Очень рад нашей встрече.
- Обычно я не принимаю у себя
поклонников.
но ваш выбор цветов меня покорил.
- Спасибо. Я польщен.
Позвольте представиться:
Николай Александрович Крещенский,
адвокат из Петербурга.
- Как интересно!
Вы были на моем выступлении?
- Ну конечно же.
Это было... Это было великолепно.
- Впрочем, как и всегда.
- Скажите, у вас будут еще концерты?
Я не хотел бы пропустить.
- Возможно, один.
А потом будут гастроли.
Вам несказанно повезло,
что вы застали меня!
- Везение - мой конек.
С удовольствием приду
на ваш концерт в Богородске.
- Я пришлю вам приглашение.
- Буду вам премного благодарен.
Но у меня есть к вам
маленькая просьба.
Вы не могли бы мне помочь?
Я надеюсь, вы мне не откажете.
- Я заинтригована, Николай.
- Помните даму,
которая была на вашем концерте?
Она сидела недалеко от сцены.
У нее была такая же,
точь-в-точь такая же шляпка,
как у вас.
- При чем здесь эта нахалка?
- Да, согласен,
это было возмутительно.
- Что вам от меня нужно?
Вы ищете эту даму,
или вы мой поклонник?
- Я прошу прощения за то,
что мне пришлось напомнить вам
об этом ужасном инциденте.
Конечно, я ваш поклонник
с первого взгляда.
Но поймите,
здесь вопрос жизни и смерти.
Я должен найти эту даму!
- Ничем не могу помочь.
Нина!
Проводите этого господина на выход.
- Постойте! Подскажите где,
у кого вы купили эту шляпку!
Я узнаю, кто обладает такой же!
- Никто.
Никто не может обладать
такой же шляпкой.
Это последний фасон французской моды.
Я заказала его здесь,
у этой лживой шляпницы!
Она клялась мне,
что не делала повторов,
но я кинула эту шляпку
прямо ей в лицо!
Такая гадость! Уходите отсюда!
Не хочу больше с вами разговаривать!
- Постойте! Скажите,
кто эта шляпница? Кому вы кинули?
- Вон! Вон из моего дома!
- Господин Крещенский, я провожу вас.
- Можете себя не затруднять:
я знаю, где дверь.
- Мадам Кати...
- Что?
- Шляпница мадам Фук -
это мадам Кати.
- Спасибо, милое создание.
Дай бог тебе богатого жениха.
- Вот, Митрофаныч,
за что уважаю тебя:
никогда друга не бросишь.
А я, что-то, брат, ослаб.
- Ну что ты ходишь за мной, а?
Что ты смотришь?
Я же тебе сказал:
я никого не знаю и ничего не помню!
Что тебе еще от меня надо?
- Вот меня же вы заметили.
Меня сегодня все запомнили
по этому золотому вееру,
а дама в тот вечер была
в фиолетовой шляпке!
Вы не могли ее не заметить.
И я не поверю, что вы не заметили
господина, что сидел возле нее.
- Я никого не знаю. Отстань от меня,
не ходи за мной, ведьма!
Ведьма!
- Любезный, позови Лаврентия.
- Нет его.
- А когда будет?
- Не служит больше.
- А что случилось?
- Вы знаете, сударыня,
утром пришел, попросил расчет.
Говорит, уезжает к тетке
в Чернигов насовсем.
- Да?..
- Изволите сделать заказ?
- Бокал шампанского.
- Слушаюсь.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Господин городовой!
Господин городовой,
спасите меня, пожалуйста, от нее!
Она ходит все время за мной!
Она прицепилась ко мне!
Она меня всего изводит!
- Ты что, пьяный, что ли?
- Кто пьяный? Я пьяный?
Господин городовой,
вы на нее посмотрите!
Она же чистая ведьма!
- А ну подь сюды.
- Иди сюда!
- Ты кто такая?
- А то не видно?
Сижу себе, никого не трогаю.
- Имя, фамилия, звание?
- Да будет вам! Что я такого сделала?
- А чего за ним ходишь?
- Да я его в первый раз вижу.
- Что?! Врет, господин городовой!
Она врет!
Она прицепилась ко мне как пиявка!
- Отдохнуть тебе надо, голубчик.
Пойдем, у нас тут недалече участок.
- Ты это... Ты не того забираешь!
Она же... она же ведьма!
Так, я понял! Я понял.
Во! Ведьма! Ведьма! Ведьма!
- Так и до горячки добежать недалеко.
А ты ступай себе, ступай с богом.
- Городовой! Убивают! Городовой!
- Женщина,
которая умеет различить музыку...
(Говорит по-французски.)
- На вашу игру
невозможно не обратить внимание.
Но вы еще, как я вижу,
похититель дамских сердец?
(Говорит по-французски.)
- Одна моя знакомая была
на концерте мадам Фук.
Она до сих пор не может забыть
вашу виртуозную игру.
- Какая знакомая?
- О, вы должны были ее запомнить:
она была в шляпке
точь-в-точь как у мадам Фук.
Она была здесь с господином.
Может быть, вы помните?
(Говорит по-французски.)
- Мадам Фук была в бешенстве.
О, как она злилась из-за этой шляпки!
(Говорит по-французски.)
Я буду ждать вас у входа.
Если захотите, я поиграю вам после.
Садитесь.
- Я благодарю вас,
но, может быть,
мы вернемся в ресторан?
Я просто хотела с вами поговорить.
(Говорит по-французски.)
- Постойте! Пустите!
- Давай, поехали.
- Извозчик!
Гони за ним.
- Тихо! Тихо! Как шампанское пить,
так готова ко всему...
Тихо! А как платить, так что?!
Только пикнешь - получишь. Поняла?!
Будешь послушной - дам тебе морфий.
Хочешь?
А-а-а!
- Помогите! Помогите!
- Лариса! Лариса!
Лариса, это я. Это я.
- Он вспомнил эту женщину.
Возможно, знает, где ее адрес.
(Издает нечленораздельные звуки.)
- Сейчас от него будет мало толку.
Вам нельзя было так собой рисковать!
До утра он никуда не денется,
а у меня внизу экипаж.
Позвольте, я отвезу вас.
Боже мой, ну вы же вся дрожите!
- Как вы здесь оказались?
- Чудом.
У меня для вас хорошие новости:
я знаю, кто сшил шляпку мадам Фук.
Пойдемте.
- Тпру!
- Обещайте мне,
что без меня больше не ввяжетесь
ни в одну авантюру?
- Обещаю.
- Трогай.
- Лариса Дмитриевна!
- Что случилось?
- На официанта напали.
Его ударил по голове
какой-то лысый тип с усиками.
- Насмерть?
- Нет, вроде живой.
В больницу отвезли.
- Опять этот лысый.
Хорошо, завтра поговорим.
- Эта мадам Фук явилась сюда
в бешенстве.
Швырнула свою шляпу, кричала о том,
что я якобы скопировала
фасон ее шляпы
и теперь в таких же
по городу разгуливают другие дамы.
- А этого, конечно же, быть не могло?
- Я дорожу своей репутацией.
Этот салон -
дело всей моей жизни.
Каждая шляпка выходит отсюда
в единственном экземпляре.
- И вы сами отшиваете каждую модель?
- Я художник, я сочиняю шляпки,
а отшивает мой цех.
Три шляпницы... Ах, нет, уже две:
одну я уволила.
Она была самой талантливой из всех,
но мне пришлось с ней расстаться.
- Почему?
- Ее поведение, образ жизни -
все это не соответствовало
нашей репутации.
К тому же она была серьезно больна.
Никто не хотел таких рисков.
- А кто шил шляпку для мадам Фук?
- Как раз она и шила.
Это был ее последний заказ
для моего ателье.
Шляпка получилась
совершенно неповторимая.
Но, к сожалению,
мне просто пришлось с ней расстаться.
- А она не могла
сшить себе такую же -
так сказать, сделать повтор?
- Это строго запрещено
нашим внутренним уставом.
Это влечет за собой
наказание и штраф.
- Я был бы вам очень признателен,
если бы вы оставили нам ее адрес.
- А шляпка, которую вам вернула
мадам Фук, она еще у вас?
- Она не пробыла в салоне и часа.
Ее купила одна из наших
самых уважаемых клиенток -
госпожа Басаргина.
- Ну что же, милая, передай матушке,
что я очень довольна.
Хорошо. Впрочем, как всегда.
- Благодарствуйте,
Лизавета Прокофьевна.
- Как тебе, Ларочка?
- Замечательно.
А с фиолетовой шляпкой
будет еще лучше.
- Ну ничего от тебя не скроешь!
Вот уж истинный сыщик.
Мне нравится такой фасон,
что же делать?
- Ничего-ничего. Я только хотела
попросить у тебя ее на вечер.
- Да. Ради бога, наслаждайся.
- Благодарю.
Наташа, поможете мне подобрать наряд?
Сейчас мы подберем платье
к этой шляпке...
только не для меня. Для тебя.
- Для меня?
- Я знаю, кто убийца.
Его надо спровоцировать.
Ты готова рискнуть?
- Ради Владислава Михайловича
я готова на все.
- Я буду ждать с подкреплением.
Варя!
- А?
- Возьми экипаж,
найди господина Левицкого,
скажи: я буду ждать его
около ресторана,
дело важное и срочное.
- Ага, сию минуту. А!
Зинка приходила,
горничная Подгаевских,
сказала, что нашла это
в комнате у барыни-покойницы.
Зинка говорит, что полиция булавки
не забрали, они за диван завалились.
- Варя, срочно Левицкого! Срочно!
- Ага.
- Бокал красного.
- Сударыня, позвольте.
- Добрый вечер. Я прошу прощения,
могу я задать вам один вопрос,
если позволите?
Скорее! Вот мой экипаж.
Это совершенное чудо,
что мы вас встретили.
Боже, как же долго мы вас искали!
Ну, теперь Владислав будет спасен.
Трогай.
(Напряженная музыка.)
(Сдавленно кричит.)
- Глаза закрой.
- Стоять!
Игра окончена, господа.
- Пошел!
- Давно ты служишь Крещенскому?
- Да вот уже, почитай, два года как.
- Чем он тебя держит?
- Он меня от каторги спас
пару лет назад.
Было дельце. Вот с той поры и служу.
Как говорится, не за страх,
а за совесть.
Да и платит он неплохо.
Но! Вот только вот эту дамочку
я не убивал.
Когда вошел в дом,
она уже мертвая была.
- Ограбить хотел?
- Нет, ну что вы.
Какой грабеж? Вы о чем?
Так, украсть по-тихому,
не более того.
Николай Александрович сказал,
что дома никого не будет.
И прислуги тоже не будет.
Да и сам он говорит:
"Пойду я в карты поиграю,
чтобы меня там видели".
Но вот только кто же знал,
что Подгаевские поругаются
и жена дома останется?
Ладно, подхожу я, значит, к дому,
а из дома вдруг вылетает
какая-то девица
и орет как ошпаренная.
Я захожу в дом, а там такое!
Я руки в ноги - и пулей из этого дома
выскочил!
- И ничего не взял?
Драгоценности-то по полу валялись.
- Да вы что! Я что, дурак, что ли?
Чтобы вы потом на меня
это убийство повесили?
Прибегаю я, значит, к Николаю
Александровичу: так, мол, и так.
А он теперь это дело решил
вот так, значит, повернуть.
- Да не собирался я никого убивать!
С чего вы это выдумали,
Лариса Дмитриевна?
- Да уж, вы ангел,
я это сразу поняла.
- Ну, ангел не ангел, а никакого
убийства я не планировал.
Да, Анна меня огорчила: дела мои
пошатнулись в последнее время,
я попросил у нее ссуду -
она отказала.
Вот я и поручил своему человечку
выкрасть кое-какие драгоценности,
пока супругов не будет дома.
Прибегает он ко мне вечером,
докладывает.
Ну грех, ну грех же было
не воспользоваться такой комбинацией!
- Ну да, запугать свидетелей,
заставить их отрицать,
что они видели господина
Подгаевского,
отправить его на каторгу,
заранее договориться с ним,
что вы будете управляющим
его имущества?
- Я честно добился бы
пересмотра дела.
Потом. А уж с финансами, ну...
ну как-нибудь решили бы мы,
по-семейному.
- Вот благородного человека
сразу видно.
- Маменька велела отнести платье
госпоже Подгаевской.
Дверь была не заперта,
горничной не было.
Я услышала, что она кричит
на Владислава Михайловича.
Она оскорбляла его, сказала,
что никогда не даст ему свободы.
Тогда я поняла, что нашему счастью
не бывать.
Владислав Михайлович вышел,
хлопнула дверь. Меня он не видел.
Я подождала четверть часа...
затем зашла к госпоже и задушила ее.
- Чего же ты ждала?
- Пока он до ресторана дойдет,
чтобы его там увидели.
Часы я разбила специально,
чтобы они остановились
и указали время ее смерти.
- Умно. Но почему же ты душила
его платком?
- Откуда же я могла знать,
что это его платок?
Все было как в тумане.
Госпожа разглядывала платье,
я взяла какую-то косынку,
которая лежала под диваном.
На следующий день, когда я узнала,
что это его платок,
господи, я чуть ума не лишилась.
- А булавки?
- Булавки?
Видать, обронила, когда душила.
Я платье унесла, а булавки остались.
- Все вышло бы, все были бы
живы и здоровы,
если бы не вы, Лариса Дмитриевна.
Из-за вас все пошло наперекосяк.
Это на вас кровь свидетелей.
- Уведите.
- И когда же вы заподозрили Наталью,
Лариса Дмитриевна?
- Поначалу я подумала,
что это господин Крещенский,
но когда я поняла, что предмет
на фотографии - это игольница,
у меня все сошлось.
Но, к сожалению, Наталья в это время
была уже в ресторане
с господином Крещенским.
- Один убийца спровоцировал другого.
Ну что ж, господа, на сегодня
все тайны разгаданы.
- А женщина в фиолетовой шляпе?
- И это разгадано.
Доктор Штиль сообщил мне,
что в больницу привезли
одну больную женщину,
очередную жертву туберкулеза,
так вот в руках у нее была
фиолетовая шляпа.
- А где же наш герой?
Наш отважный товарищ прокурора?
- Господин Левицкий занят делом
одного разыскиваемого лица.
Это небезызвестный
господин Бестужев.
Мы и сами объявили его в розыск,
но из Петербурга пришел приказ:
задержать и препроводить
в столицу на следствие.
- Всего доброго, господа.
- Павел, открой. Павел, открой,
я знаю, что ты здесь!
Я хочу поговорить.
Из-за двери: - А Павлика нет,
он уехал в Петербург.
- Перестаньте, я знаю, что он здесь.
Павел, открывай!
- Нету его. Нету!
- Павел, открывай!
Я знаю, что ты здесь!
Я хочу поговорить, пожалуйста!
Кто в нас стрелял? Где ты был?
Где Ася?!


Серия 17

- О, ты уже встала.
- А что случилось?
- Видишь ли, там молодой человек,
он хочет с тобой поговорить.
- Какой молодой человек?
- Лещинский. Я с ним знакома.
Он умоляет тебя его принять.
- Тетушка!
- Я понимаю, что это странно,
но он в отчаянии. Что-то случилось.
- Ну хорошо.
- Лещинский Игорь Степанович.
- Лариса Дмитриевна. Очень приятно.
- У меня невеста пропала,
Елена Велихова.
У нас назначено венчание,
а с утра ко мне пришел их слуга
и сказал, что ее
никто не может найти
и со вчерашнего дня никто не видел.
Помогите.
- Может, она вышла прогуляться
и скоро вернется?
- Нет-нет, вы что. Ее ищут
спозаранку, объехали всех знакомых,
слуги обходят окрестности.
- Вы в полицию обращались?
- Да, конечно. Но сами понимаете,
на полицию надежды мало.
Помогите.
- Что я могу сделать?
- Как?
Вы с вашим умом и вашей интуицией
могли бы понять
тайну ее исчезновения.
Да дело даже не в свадьбе.
Вдруг с ней правда что-то случилось?
- Помогите, я умоляю.
- Игорь Степанович,
я вам сочувствую...
Я постараюсь вам помочь.
- Благодарю вас.
- Я немедленно отправлюсь
к Велиховым.
- Меня вызвали в полицию на допрос,
а потом я к вашим услугам.
Еще раз благодарю.
- Всего доброго.
- Что же это такое? Сбежала?
- У меня дежавю.
- Может быть, она еще вернется?
Павел ведь... Прости, прости!
- Ты права:
он действительно вернулся.
Впрочем, лучшим финалом этой истории
было бы,
если бы она сбежала из-под венца.
- Да, только бы не было несчастья.
Только бы она была жива и здорова,
а там уж Бог рассудит.
- Варя!
- Когда вы вчера покинули
дом Велиховых?
Да присядьте вы.
- Около десяти вечера.
Всё было хорошо.
Поймите, не могла она исчезнуть,
вот так просто, вдруг.
- Мы сообщим вам,
если что-нибудь станет известно.
Не смею вас больше задерживать.
- Вы должны найти ее.
Пообещайте мне.
- Это наша служба, Игорь Степанович.
Сделаем все возможное.
- Вы должны. Кошмар!
- Прошу вас.
- Благодарю, что приняли меня.
Хочу помочь вам найти дочь.
- Разумеется, мы с благодарностью
примем любую помощь.
Собственно, полиция
уже занимается поисками,
однако ваши способности
хорошо известны в нашем городе.
- В таком случае позвольте мне
задать вам несколько вопросов.
- Разумеется.
Но нам нечего вам сказать.
Вчера мы принимали жениха.
Около десяти он откланялся.
Ближе к одиннадцати
мы отправились спать.
Я благословил дочерей,
каждую в своей комнате,
а утром Лены там уже не оказалось.
Ее нигде не было.
- Мы все это
уже рассказали следователю,
и теперь городовые обходят
лес вокруг поместья в поисках...
...тела.
- Прошу вас, не расстраивайтесь так.
Я надеюсь, что она жива
и скоро найдется.
Скажите, у нее были близкие подруги?
- Лучшей подругой Лены
всегда была ее сестра Ирочка.
- Ирина, вы не замечали
ничего странного
в поведении вашей сестры
в последнее время?
Может быть, она что-то рассказывала?
- Нет, ничего странного.
- Сейчас важна любая мелочь.
- Я ничего не знаю.
- Девочки в гимназии дружили
с Татьяной Гурьевой.
- Благодарю. Это может помочь.
- Мы очень благодарны вам за участие.
Будем рады видеть вас в любое время.
- Дорогой, ты чем-то озабочен?
- Да так, дела текущие.
- А у нас возникла идея
создать благотворительное общество
по оказанию помощи бедным.
- Идея возникла?
У кого? У вас?
И с чего?
- Хочется делать что-то полезное.
Столько бедных вокруг!
- Иной раз по улице пройти неприятно.
Такая бедность кругом!
- Надо создать комитет
из уважаемых граждан города.
- Левицкого пригласить, например.
- Ах Левицкого!
Ну конечно, конечно, кого же еще.
- Дорогой, ну поговори с ним.
Он может председательствовать,
а Аглая будет его заместителем.
- Что-то мне подсказывает,
что эти заседания
будут происходить через день,
а то и чаще.
- Дорогой!
- Ну хорошо, хорошо, поговорю.
- Благодарю тебя.
- Это все или еще какие-нибудь идеи?
- Все.
- Просто так хочется...
- Я понимаю, понимаю.
- Скажите, вы видели Елену
до ее исчезновения?
- Да, несколько дней назад
мы виделись в кондитерской.
И знаете, произошло
нечто странное, пугающее.
- Открываю дверь... Было страшно,
потому что услышала какой-то шорох, -
мало ли кто там может быть!
Ну, непонятно.
Открываю дверь, а там -
два маленьких котенка.
Один белый, и у него тут родинка...
Ах!
- Извините.
Извините.
Татьяна: - Все произошло
за считанные секунды.
- А как Елена реагировала?
- Была неприятно удивлена.
- А было похоже,
что она знает этого господина?
- Нет, она была
в совершенном недоумении, как и я.
- Не могли бы вы его описать?
- Лет пятидесяти, похож на купца.
Весь в черном, худой, с бородой.
Как же это? Господи,
ну что могло произойти?
- Надеюсь, что с ней все в порядке
и мы ее скоро найдем.
- Дай бог.
- Но сейчас важна каждая мелочь.
- Ну разумеется.
- Скажите,
может быть, у Елены
были какие-то тайны?
- Мы с детства дружим,
в одном классе учились.
Но тогда это были детские тайны.
Вам лучше спросить
у ее сестры Ирины.
- Я ее, конечно же, расспрошу,
вы не сомневайтесь,
но и вы бы мне помогли,
если бы что-нибудь вспомнили.
- Был у Лены поклонник до Игоря -
Андрей Карелин.
Ходил к Велиховым,
добивался ее руки, сватов засылал,
а отец отказался
за него дочь выдать.
Мне кажется,
Лена была неравнодушна к нему.
- А ничего необычного не замечали
в поведении Елены в последнее время?
- За день до свадьбы
она попросила меня,
чтобы я зашла за ней, как будто
мы решили пройтись по магазинам.
А на самом деле,
когда мы пошли в город, она ушла.
У нее была встреча с кем-то.
Она попросила меня
соврать ее родителям,
будто мы все время были вместе.
- Возможно, встреча с бывшим женихом?
- Не знаю. Правда не знаю.
Мне пора, простите.
- Конечно. Скажите, последний вопрос:
вы раньше видели
этого господина из кондитерской?
- Нет, никогда.
Он приезжий.
- А как вы поняли, что он приезжий?
- От официанта. Я была
настолько поражена его поведением,
что спросила у официанта,
не знает ли он, кто это.
Оказывается, этот господин
заходил в кондитерскую последние дни
и заказывал сладости
с доставкой в гостиницу.
- Благодарю вас.
- Добрый день.
- Левицкий, товарищ прокурора.
- А, как же, чем могу служить?
- Меня интересует дело
поручика Семибратова.
Оно пятилетней давности.
- Ага. Сию минуту.
Ага. Изволите ли видеть,
это дело сейчас выдано.
- Кому?
- Господину градоначальнику.
- Когда?
- Больше месяца назад.
- Почему господин градоначальник
интересуется этим делом?
- Не имею сведений.
- Благодарю.
Да, посмотрите, кто-нибудь еще
брал раньше это дело?
- Да, да, да, да.
Дело выдавалось единственный раз
два года назад
господину Бестужеву Павлу
Александровичу,
чиновнику от министерства
иностранных дел.
- Благодарю вас.
- Здесь останови.
Любезный, могу я поговорить
с господином Карелиным?
- Барина нет, он с неделю как уехал.
- Куда уехал?
- Не могу знать. Не говорил мне.
- Водка где, а?
- Там, на кухне ящик, в углу.
- Когда вернется?
- Не могу знать.
- И часто твой барин вот так,
ни с того ни с сего, уезжает?
- Бывает, барышня.
Наше дело - служи, да и только.
- Он еще паспорт велел забрать,
говорит, где-то в кабинете.
- Иди в дом, я сейчас!
- Да некогда мне!
- Иди в дом, кому говорю! Иди в дом!
- Если барин объявится, ты скажи,
что приезжала госпожа Кирсанова.
Я с ним поговорить хочу.
- Всенепременнейше передам.
- Поехали.
Стой здесь.
Любезный, а кто это там, в бричке?
- Так лесник нашего барина.
- Карелина?
- Его самого.
- Благодарю.
Давай за ним, только держись поодаль.
- Здравствуйте, Сергей Николаевич.
- Приветствую вас, Аглая Ивановна.
- Благодарю вас, что вы откликнулись
при вашей занятости.
- Ну что вы, я всегда рад.
- Поздравляю вас.
- С чем?
- С назначением товарищем прокурора.
- Благодарю.
- Я просила вас о встрече по делу.
У нас с сестрой возникла мысль,
поддержанная, между прочим,
Кириллом Петровичем: организовать
в городе общество помощи бедным.
- Вот как? Благое дело.
Я готов регулярно жертвовать
на помощь бедным.
- Нет, речь не об этом,
хотя это, конечно, приветствуется,
и мы все готовы жертвовать,
но я хотела предложить вам
возглавить это общество,
стать его председателем.
- А почему я?
- Вы уважаемый гражданин
нашего города.
Ваша репутация известна,
и, если вы беретесь за дело,
то вы его делаете.
- Благодарю за доверие,
но я вынужден отказаться.
Полагаю, моя новая должность
займет все мое время.
Я уже дал распоряжение о передаче
полномочий на моих предприятиях.
Практически удаляюсь от дел.
Поэтому, увы, я вынужден отказаться
от вашего предложения.
- Понимаю,
но эта должность скорее номинальная.
Делами буду заниматься я.
- Но все же не могу согласиться.
Это дело большое, общественное,
я не смогу относиться
к нему формально.
А для работы у меня нет времени.
Поэтому простите.
- Ну что ж, я вас поняла.
Очевидно, вы всерьез решили заняться
соблюдением законности
в нашем городе.
- Именно так.
- А касается ли это
пересмотром некоторых прошлых дел?
Например, дела поручика Семибратова?
- Куда ехать-то?
- Давай прямо.
Может, он свернул куда?
- Да вроде некуда ему свернуть.
- Давай в город.
- Но!
- И чтобы такого я впредь от вас
никогда не слышал!
Негоже девицам говорить
такие слова друг другу.
Приличные люди выясняют отношения,
не унижаясь до уровня
площадной брани.
- Ипполит Андреевич!
- Ступайте, сударыни мои.
Добрый день, Лариса Дмитриевна.
- Добрый день.
Воюете? Ну как вы?
- Я как обычно.
Без вас тоскливо стало в гимназии.
- Я сама хотела бы вернуться,
но мы с вашей матушкой...
Впрочем, вы все знаете.
- Да, я хорошо знаю характер матушки,
и поэтому я уверен,
что правда на вашей стороне.
Я пытался говорить с ней, но...
Ипполит Андреевич, я не хочу стать
причиной раздора в вашей семье.
Вы свободны? Я хотела бы
с вами переговорить.
- Я для вас всегда свободен.
- Отойдем.
- Вы по поводу исчезновения
Елены Велиховой?
- Вот именно. Я подозреваю,
что в этом деле замешан
ее несостоявшийся жених,
господин Карелин.
Она либо сбежала с ним
по доброй воле, либо он ее похитил.
- Уже интересно.
- Полчаса тому назад я видела,
как лесник Карелина
выносил из его дома чемоданы.
Вы не могли бы проследить
за этим человеком,
разузнать, кто он, где его жилище.
- Будет сделано.
- Благодарю вас. Я на вас надеюсь.
- Да. До встречи!
- Здравствуйте. Чем могу служить?
- Мне нужны сведения
об одном из ваших постояльцев.
- Не положено у нас разглашать
посторонним о личности клиентов.
О ком именно вам угодно знать?
- Он купец, с бородой,
ходит в черном, худой.
- Так. А, вот:
Климов Иван Игнатьевич,
купец второй гильдии из Вятки.
Номер 19.
- А что за человек?
- Ну, что сказать -
не курит, не пьет.
Ищет кого-то - дочь, кажется.
- Дочь?
- Видимо, да.
Третьего дня я проходил
мимо его двери,
услышал, как он кричал на кого-то:
"Верни мою дочь, все равно ее увезу,
хоть силком!"
- А на кого кричал?
- После вышел господин какой-то,
солидный господин,
очень расстроенный.
Видимо, повздорили с постояльцем.
- А теперь господин Климов
в гостинице?
- Нет, ключ на месте.
- Благодарю.
- Премного благодарен.
- Скажите, а это дом лесника Прохора?
- Да, он самый.
- Я уже был в доме Карелина,
допросил его лакея.
Что, вы думаете, я не знаю
о неудачном сватовстве Карелина?
- И что лакей?
- Карелин несколько дней как уехал
в неизвестном направлении.
Больше лакей ничего не знает.
- Но он врет. Я видела, как лесник
вывозил чемоданы из дома Карелина.
Наверняка он где-то в городе,
и Елена вместе с ним.
- В том, что Елена вместе с ним,
нет никаких сомнений.
Но какой смысл
им оставаться в городе?
Они бежали. Я объявил их в розыск.
- А чемоданы?
- С чего вы взяли, что чемоданы
именно для Карелина?
Может, их в ремонт отвезли?
- Я слышала, как лесник
просил еще чей-то паспорт.
- Мы уже побеседовали
с этим лесником.
Барина он не видел
и никого в своем доме не прячет,
если вы на это намекаете.
- И все же я хотела вас просить
выставить наблюдение на вокзале
и на выезде из города.
- Лариса Дмитриевна,
вы снова даете мне указания.
На каком основании?
- Нет, Порфирий Петрович,
я не даю вам указания,
это всего лишь просьба.
Хотя вы правы: указания вам должно
давать официальное лицо.
Сергей Николаевич, вы считаете,
что я неправа?
- Что ж, Порфирий Петрович,
в предложении Ларисы Дмитриевны
есть свой резон. Мы не можем быть
уверены, что Карелин,
а возможно, Велихова
уже покинули город.
Отправьте людей на вокзал и усильте
городовых на выезде из города.
Но позвольте...
- Порфирий Петрович.
- Хорошо, господин товарищ прокурора.
Будет исполнено. - Благодарю вас,
господин судебный следователь.
- Благодарю вас, господа.
- Сергей Николаевич,
не с того службу начинаете.
Эта взбалмошная дама
загубит вашу карьеру в самом начале.
- Не извольте беспокоиться
о моей карьере.
Я всего лишь последовал
разумному совету.
А от кого он исходит, неважно.
Лишь бы дело двигалось.
- Ну-ну.
- Честь имею.
- Стоять, мерзавец!
Где твой хозяин?!
Куда?! Стоять!
Куда?! Где Карелин?!
Сукины дети, застрелю обоих!
- Стой, стрелять буду!
- Где Карелин?
- Не твое дело. Убирайся!
- Он украл мою дочь!
- Никого он не крал.
Уходи подобру-поздорову.
- Вот это еще попробуйте.
- Благодарю.
Чудо! Это просто чудо какое-то.
Но уверяю вас, мой ответ
будет не хуже.
Знаю одного повара, что большой
знаток походной кухни.
- Походной?
- Походной, походной.
- Вы что же, хотите меня увлечь
в поход?
- На пикник.
Вы же обещали мне пикник,
в случае если господин Левицкий
займет должность товарища прокурора.
- А как же!
Я от своих слов не отказываюсь.
- Знаете, Сергей Николаевич
рьяно взялся за дело.
- Вот! Я говорила, что от него
будет толк. - Все-таки в вас пропал
большой политик.
Несомненный дар - плести интриги.
- Ну вы скажете, Астафий Иванович.
Я же только хочу поддержать
свою племянницу.
- Понимаю, понимаю.
- Добрый вечер.
- О, Лариса Дмитриевна.
А вы на службе дольше, чем я.
- Ларочка, что тебе положить?
- Я сама.
- Как там несчастная Елена?
- Пока неизвестно, но есть надежда,
что она сбежала с Карелиным.
- Надежда?
А что будет с родителями и женихом,
если это так?
- А каково им, если?..
Впрочем, не будем о плохом.
- Тут вы правы. Парфенов тоже уверен,
что Велихова сбежала с Карелиным.
- Там Ларису Дмитриевну спрашивают.
- Кто?
- Господин Хвостов.
- Так проси его сюда.
- Так не идет. У дверей остался.
- Я выйду.
Ипполит Андреевич?
- Была стрельба, я бежал.
- В вас стреляли?
- Не в меня. Я был у дома лесника,
появился какой-то человек
с револьвером: он стрелял в лесника,
а лесник стрелял в него, и...
- Вы что, ранены?
- Нет. Зацепило немного - пустяки.
- Что значит "зацепило"?
Где рана?
- Это не рана, это пустяки.
- Какие "пустяки"?
Где рана, Ипполит Андреевич?
- Ой, Господи!
- Ой!
Варя, перекись, воду! Скорее!
Пойдемте в дом, я осмотрю рану.
Как осмотрите? Нет!
- Ипполит Андреевич, нужно
осмотреть рану. - Осмотреть?
Да что вы такое говорите?!
- Что здесь происходит?
- Ипполит Андреевич ранен.
- Как - ранен?
- Была перестрелка.
- Какая перестрелка?
- Так надо за доктором послать.
- Да, за доктором!
Я покажусь только доктору.
- Хорошо, вы покажетесь доктору.
- Только доктору.
- Пойдемте.
- Я этого господина никогда раньше
не видел: прилично одетый,
с бородой - вероятно, купец.
- А какой у него был револьвер?
- Этого я вам тоже сказать не могу,
но выстрел был громкий.
- Генрих Иванович, как там?
- Жить будет.
- Но я серьезно? - И я серьезно.
Стреляли из винчестера.
Патрон был заряжен крупной солью.
Из обычного ружья солью
не выстрелишь.
Панталоны, к сожалению,
восстановить не удастся.
А рана заживет, как только соль
растворится в организме.
- Бедный мальчик. Это ж больно.
- Болезненно, но до свадьбы заживет.
- Значит, лесник этот
не имел намерения убить.
- Это точно. Он держал патроны
с солью для шпаны,
которая обносила его сад-огород.
- Но кто же этот, с револьвером?
Вы раньше его видели?
- Нет. Он кричал: "Где Карелин?
Он украл мою дочь!"
- Это купец Климов из Вятки,
он поселился в гостинице.
- Лариса Дмитриевна, откуда вы?..
- Интуиция.
Впрочем, незадолго до исчезновения
Елены этот господин встретился с ней,
схватил ее за плечо -
вероятно, хотел что-то ей сказать, -
но тут же бежал.
- Ты думаешь, он считает ее
своей дочерью?
- А Карелин ее похитил.
Я немедленно отдам распоряжение
разыскать и задержать их всех:
и Карелина, и лесника, и этого.
Елизавета Прокофьевна, целую ручки.
Честь имею, господа.
- Честь имею.
- Варя, скажи Никифору
пусть запрягает
и отвезет Ипполита Андреевича домой,
а затем доктора.
- Нет, не надо домой.
Я у приятеля переночую.
- Варя.
- Спасибо большое. Всего доброго.
- Доброй ночи.
Доброй ночи.
- Доброй ночи.
- Что же это получается:
какой-то купец ищет Елену
и считает ее своей дочерью?
- Варя.
- Вот напасть то: кто его выдумал,
лук этот, злодей? А?
- Варя, у меня к тебе просьба.
Ты Велиховых знаешь?
- Знаю.
- Можешь про Мотю, горничную их,
разузнать?
- Проще пареной репы.
Я с их прачкой дружу.
У нее в прошлом году муж в прорубь
свалился. Помните? Так еле выходили,
а он потом все равно повесился.
- Варя, иди скорее, горе ты луковое.
- Благодарствую.
- Получишь втрое, если подскажешь,
как найти одного человека.
- Так со всем восторгом
моей грешной души.
Ежели только я знаю этого человека.
- Мне сказали, ты всех знаешь,
кто вокруг рынка обитает.
- Это уж точно - рыночных всех знаю.
Кто ж человек-то?
- Его зовут Шпак.
- Такого не знаю.
- Вижу ведь, что знаешь.
- Увольте, барыня, не знаю такого
и век бы не знать.
- А если так?
- Не след вам с ним связываться:
лихой человек.
- Ну, это уж я сама разберусь.
Ты мне только покажи, где он.
- Ладно, воля ваша.
- Мы теперь часто видимся
с Сергеем Николаевичем.
- Ну что ж, теперь у вас
много общих интересов.
- Это для этого ты его пристроила
в прокуратуру?
- О чем ты говоришь? При чем здесь я?
- Что-то я раньше в не замечала
стремления к службе.
- Люди меняются.
- Что за новые интриги?
- Какие интриги? Помилуй.
Варя, где самовар?
У Мотьки Велиховской шашни с лакеем
того самого Карелина.
Они еще тогда сошлись, когда Мотька
записки от молодой Велиховой
Карелину через того самого лакея
передавала.
Знаете, как оно бывает:
носишь чужие записки, носишь,
а твое сердечко екает.
- Откуда же нам знать -
мы чужих записочек не таскали.
- Вот они, видать, тогда
и захороводились.
Записочек уже нет никаких,
а все хороводятся.
Это уж точно известно.
Только господа Велиховы не знают.
А дворня-то вся осведомленная.
И хорошо, что господин Велихов про то
без понятия, а то он и так эту Мотю,
почитай, в открытую содержит, а узнал
бы, лакею этому голову бы оторвал.
- Все? - Да.
- Самовар-то поставь, чаю хочется.
- Ой, ага.
- Вы уж, барышня, не погубите:
никому ни-ни, что вас привел.
- Не беспокойся.
- Особливо ему, меченому этому.
Ежели узнает, порешит меня.
- Ты деньги получил? Уедешь.
- Куда ж я уеду?
- Будет причитать, веди давай.
- Дальше не пойду, хоть стреляйте.
Вон дверь - там он
ночует. Поди, дрыхнет еще.
- А! Вы кто? Вам чего?
- Ты Шпак?
- Чего? А что надобно?
- Поговорить.
- Поговорить? Ха! О чем?
- Пять лет назад ты прислуживал
официантом на одной вечеринке.
Там убили поручика, помнишь? А-а-а!
- Тебе чего надо, а?!
Какого еще поручика?!
- Я не... я просто...
- Что ты ходишь тут?!
Что ты вынюхиваешь?! Что? Говори!
- Барышню отпусти.
Нож.
Вот и все. Отошел.
- Позвольте полюбопытствовать...
...господа и дамы:
что здесь происходит?
- А!
- Живым его возьми!
Э, нет! Позвольте осведомиться:
что вам нужно было от этого типа?
А, я вас знаю!
Госпожа Демидова Аглая...
- Ивановна! - Ивановна.
Я ведь вас помню еще худенькой
девочкой с длинной шеей.
Вы уже тогда производили впечатление,
а сейчас...
- Не смейте мне хамить!
- Что ж вы явились в логово к хаму?
- А это не ваше дело!
- Вы его любовница?
- Что с тобой?
- Ничего, все в порядке.
- Сбежал. Ловок, сволочь!
- Ничего...
- Что намерен делать?
- Переночую здесь.
Если вернется, убью его.
- Ладно.
Где меня найти, знаешь.
- Найди его!
Это в твоих интересах тоже.
Слишком долго тянется эта история.
- Всего доброго.
- Добрый день.
- Здравия желаю.
- Доложите обо мне
господину полицмейстеру.
- А еще не прибыли-с.
- А господин Парфенов?
- Никак нет. Ночью облава была,
так теперь, видать, отдыхают.
- Облава? А кого задержали?
- Да никого-с.
- То есть господин Карелин
и лесник не задержаны?
- А, так вы знаете...
Нет, никого не нашли.
Лесник сбежал, дома его не оказалось,
а этого Карелина третий день
сыскать не можем.
- А купец Климов?
- И купца не нашли.
Съехал, шельма, с гостиницы
в неизвестном направлении.
- Благодарю.
- Лариса Дмитриевна,
вы только не выдайте,
что я вам рассказываю.
- Они в детстве такие были милые.
Вот посмотрите.
Леночка только на год старше Иры.
Всегда вместе -
просто не разлей вода.
Славные, правда?
- Да, хорошенькие. Ангелочки.
- Ангелочки!
Они на портретах только ангелочки.
- Да, обе были непоседы.
Бегали много, шалили.
Бывало, спрячутся куда-нибудь,
приходилось часами их отыскивать,
Пока только нянька
где-нибудь в чулане
или в конюшне их не обнаружит.
Смех да и только.
- Скажите, у девочек были
какие-нибудь любимые места в доме?
- Конечно. На сеновале, в конюшне.
- Я могла бы взглянуть?
- Взглянуть?
Зачем? Они в детстве там прятались.
- И все же.
- Конечно. Прошу.
Ну вот-с. Сюда они,
собственно, и забирались.
Прятались в ящики -
закрывали крышку и знали,
что никто их здесь не найдет.
- Это что?
- Это ее вещи - Лены. Боже мой.
- Вы позволите взглянуть?
- Да, конечно.
- "Моей дорогой Леночке
ко дню бракосочетания".
Это подарок Лещинского?
- Да нет. Зачем прятать-то?
- Значит, Карелина?
- Это невозможно!
- Но у полиции есть версия,
что она сбежала с Карелиным.
- Возмутительная версия полиции!
Этого просто не может быть!
- Боже мой, какой стыд.
Даже в голове не укладывается.
- А чемодан?
- Нечему тут укладываться!
Она не могла сбежать, это исключено!
- Может быть, Ирина что-то знает?
- Я никогда этого не видела.
- Это было в вашем потайном месте
на сеновале.
- В ящике? Я туда не заглядываю,
я давно уже не ребенок.
- Сергей Степанович, могу я
переговорить с вашей прислугой?
- Конечно. Воля ваша.
- С прислугой-то какая надобность?
Люди темные, что с них взять?
- И все же.
Вы не оставите нас наедине?
- Конечно, ради бога.
- Ирина, ваша сестра не встречалась
с бывшим женихом Карелиным?
Я прошу вас, вы должны мне помочь.
Наверняка вы делились секретами.
Может быть, она рассказывала
о Карелине или о ком-то другом?
Все же она собрала чемодан
для бегства.
- Чемодан? Господи, я ничего не знаю!
- Я понимаю, что вам тяжело,
но я прошу вас,
расскажите, как ваша сестра жила
в последнее время.
- Тем вечером
они сильно поссорились -
Лена и жених Лещинский.
- Из-за чего?
- Из-за Карелина.
Лена призналась, что любит Карелина,
а Лещинский ревновал.
- А потом?
- Потом Лещинский ушел,
а Лена легла спать.
- И они не помирились?
- Я не знаю,
я не подслушивала специально.
- Благодарю вас.
- Мотя!
Госпожа Кирсанова задаст тебе
несколько вопросов.
- Да, барыня.
- Я подожду вас в гостиной.
- Благодарю.
Говорят, тебя видели в городе
с лакеем Карелина.
Ты записки от Елены ему передавала?
- Нет, что вы! Это раньше было.
- Тогда что у тебя с ним?
- Ничего,
просто случайно встретились.
- Довольно часто встречались.
А что, если я расскажу
господину Велихову,
что ты и лакей Карелина?..
- Не надо! Прошу вас, не надо.
Не губите.
Мы... мы встречаемся, любовь у нас.
А барин, он добрый.
Не губите меня, пожалуйста.
- Тогда найди мне Карелина.
- Да как же я найду?
- Иначе...
- Подождите!
Коля, лакей Карелина, приходил.
Сказал, что уезжает
в лесную сторожку
и его не будет дня два.
Там, наверное, его барин.
- Где эта сторожка?
- Не знаю. Наверное, недалеко,
потому что господин Карелин
в тот вечер к нам приезжали.
- В какой вечер?
- Когда барышня пропала.
- Подожди.
В котором часу он приезжал?
- Около девяти вечера,
к барышне Ирине.
Только она его не захотела принять.
Он и ушел,
а тут господин Лещинский подошли.
вот они и сцепились.
Господин Лещинский
на господина Карелина
пистолет наставили.
Господин Карелин смеялись!
- И что в итоге?
- Ничего. Поругались да разошлись.
Господин Лещинский к нам пошли,
а господин Карелин восвояси.
Только вы меня не выдавайте,
пожалуйста, барин не велел.
Скандал какой: два жениха
в доме невесты чуть не подрались!
- Ну что, узнали что-нибудь полезное?
- Пока ничего.
Скажите, Елена не рассказывала вам
о неком господине,
который подошел к ней в кондитерской?
- В кондитерской? Нет.
Какой господин? - Приезжий.
Он ищет свою пропавшую дочь.
- Какую дочь?..
- Что с вами? Воды?..
- Нет-нет.
- Таисия Петровна, я прошу вас,
расскажите все, что знаете.
Возможно, этот человек причастен
к исчезновению вашей дочери.
- Простите, мне что-то нехорошо.
Извините меня.
- что ты ей сказала?
- Ничего.
- Что она спрашивала?
- Ничего особенного.
Когда спать легли, и все такое...
- Какое "такое"?
- Пошла вон. Я знала,
что это когда-нибудь случится.
- Что?
- Я тебе говорила! Говорила?
- Что говорила-то?
- Говорила, да.
Он явился.
- Кто - он?
- Отец Леночки.
- Лариса Дмитриевна,
мы просто не думали,
что это когда-нибудь откроется.
- Мы надеялись, что никогда.
- Дело в том, что Елена
неродная наша дочь.
И теперь этот человек...
Откуда он только взялся?
- Через столько лет вспомнил,
что он отец.
- Вы его знаете?
- Да нет, что вы, откуда?
- Когда мы поженились, оказалось,
что я не могу иметь детей,
и мы решили взять девочку из приюта.
И взяли Лену.
Ей было тогда два годика.
- Значит, Ирина...
- Ирина из того же приюта.
Мы хотели взять одну,
но увидели Иру и взяли обеих.
Ире тогда только год исполнилось.
- То есть они не родные сестры?
- Нет.
- А вы знали их родителей?
- Да нет, мы... Да нет, мы не хотели
знать ни о родителях Лены,
ни о родителях Иры.
Мы просто не хотели знать.
- Откуда явился этот человек,
и что ему нужно после стольких лет?
- Как он вас нашел?
- Бог его знает.
Я же вам говорю: мы ничего не хотели
знать о родителях девочек.
Может, тогда еще, в приюте,
узнал, кто забрал Елену?
- Я тебе говорила, что нужно было
тогда все разузнать.
- Да это я тебе говорил!
"Я ничего не хочу знать! Они наши!"
- Вы думаете, что это он похитил, да?
- Трудно сказать.
Кажется, он думает,
что Елена с Карелиным,
а Карелина найти не могут.
- Господи!
- Скажите, дочери знали,
что они неродные и приемные?
- Нет. Мы их воспитывали как родных.
- Да они всегда были вместе. Всегда.
Просто не разлей вода! Бывало,
спрячутся куда-нибудь и секретничают.
- Друг без дружки никуда!
Даже спать уложить их
было невозможно порознь. Бывало,
засыпали прямо на сеновале, в сене.
Вроде выросли уже,
а все равно как нитка с иголкой.
- Боже мой, теперь, когда они узнают,
что они не сестры,
как же они это все переживут?
- Ипполит Андреевич,
почему вы встали? Вам нужно лежать.
- Да как же я могу лежать? Я же так
все самое интересное пропущу.
- Все самое интересное
с вами уже случилось.
Как вы себя чувствуете?
- Признаться, ночь была кошмарной.
Ух, попадется мне этот изувер!
Кажется, от шрапнели, что заряжают
в пушки, было б меньше страданий.
- Бедный. Бедный вы мой рыцарь
Печального Образа.
- Лариса Дмитриевна, и вы смеетесь
надо мной - даже теперь?
- Нет, что вы, вы мой герой.
Я просто рада, что пострадала
не самая важная часть вашего тела.
- Лариса Дмитриевна,
мало надо мной доктор потешался?
Да, я отступал, но это было
организованное отступление
в полном боевом порядке.


Серия 18

- Да...
история: дочери не дочери,
сестры не сестры...
У Карелина слава распутника.
Говорят, в борделе -
постоянный гость.
А еще любит покутить с цыганами
до утра.
- Возможно, поэтому Велихов
отказал ему в руке Елены.
- До Елены он еще к двум барышням
сватался, но отцы обеих отказали.
А барышни, наоборот,
млеют в его присутствии.
Может быть, она действительно
с Карелиным сбежала?
- Мне кажется, там история сложнее.
Ипполит Андреевич,
я могу вас попросить
проследить за домом Велихова?
- А что там может быть?
- Пока не знаю, но мне кажется,
разгадка именно в этом доме.
- Будет сделано.
Покараулю у его дома скрытно.
- Ипполит Андреевич,
у вас такая мужественная походка!
Мне кажется, все барышни будут ваши.
- Лариса Дмитриевна, побойтесь Бога!
- Простите.
- Здрасте.
- Здесь остановите.
- Тпру! Стой!
- Ты должен показать мне сторожку,
где скрывается твой барин.
- Я не знаю.
- Может, мне полицмейстера позвать?
- Да воля ваша,
но только я правда не знаю.
- А если господин Велихов узнает,
что ты встречаешься с его Мотей,
он тебе голову оторвет.
- Тпру! Приехали.
- Вот туда,
по тропинке немного пройти.
Только я туда не пойду: если меня
барин увидит, он меня убьет.
- Хорошо. Я пройду. Здесь жди.
Позови господина Карелина.
- А что вам угодно, барышня?
- Мне известно, что он здесь.
Зови его.
- Где моя дочь?
Я тебя спрашиваю: где моя дочь?
- Что ты здесь делаешь?
- Где моя дочь, я тебя спрашиваю!
- Какая твоя дочь?!
- Моя дочь!
- Моя дочь! Моя!
- Ты думаешь, я сюда пришел бы,
если бы она была со мной, а?!
- Что ты с ней сделал?!
- Это ты с ней сделал!
- С моей дочерью!
- Куда ты ее девал, я тебя спрашиваю.
Куда ты девал мою дочь?
- Я не знаю... Убирайся отсюда,
а то я призову полицию.
- Что?!
- Пошел вон!
- Будь ты проклят!
- Ну ездил я к Велиховым.
Да, хотел с Еленой поговорить.
Та не приняла.
Потом этого встретил, Лещинского,
пистолетиком в меня тыкал.
- Значит, к Велиховым вы больше
не возвращались?
- Нет.
- Да не возвращался он!
Я сам его сюда привез,
можете у лакея Николая спросить.
А утром проснулся
и за границу захотел ехать,
и послал меня, чтобы я
чемоданы и паспорт взял.
Да не было здесь никакой барышни!
- Иди отсюда, иди!
- Вы знаете, что в ту ночь Елена
пропала, и полиция думает,
что она у вас скрывается?
- У меня?
Подождите, то есть я, значит,
сижу здесь пью с горя
из-за их свадьбы, а...
А они что, не поженились?
Ой не могу! Это что же получается:
я тут страдаю сижу,
а их свадьба - пшик! О как! Ха-ха!
- Есть предположение,
где она может находиться?
- Я понятия не имею. Это он. Это он!
Этот чертов Лещинский!
Что он с ней сделал?
- Барин, барин... барин!
- Вы знаете, что есть еще человек,
который называет себя отцом Елены
и считает, что вы украли у него дочь?
- Подождите, какой человек?
Какая дочка? А, отец Елены, Велихов?
- Нет, другой.
Тот, с которым ваш лесник
устроил перестрелку.
- Ах этот? Сумасшедший!
Я понятия не имею,
что он там себе придумал,
и о какой дочери речь...
- То есть вы с ним знакомы?
- Нет, я с ним не знаком.
Послушайте, знаете
сколько этих отцов?!
Лариса Дмитриевна, у каждой девицы
есть отец. Вот такая морока.
Проша, слышь, а барыня-то ничего, да?
Хороша!
- Эх, барин-барин,
исчезла молодая барышня!
- Да туда ей и дорога, к лешему,
ведьма окаянная!
(Стук в дверь.)
- Девочка моя, ты уже легла?
Ты не ела целый день. Ужин готов.
- Не хочу. Оставьте меня.
- Ну, милая моя, так же нельзя,
ты же до болезни себя доведешь.
Вон батюшка волнуется,
места себе не находит.
- Он мне не батюшка.
- Что ты такое говоришь?
- Вы мне чужая, и он мне чужой.
Я все слышала.
- Ты подслушивала? Как ты могла?
- Как я могла? Это вы меня
спрашиваете после того,
что вы со мной сделали?
- Да что же мы с тобой сделали?
- Да вы лгали мне всю жизнь!
- Мы же к тебе как к родной!
- Ложь.
Я всегда знала, что я чужая здесь
и что вы мне все чужие,
и теперь я знаю почему. Вы мне
не родители и сестра мне не сестра!
- Вы Лариса Дмитриевна будете?
- Я.
- Вам записка от господина Хвостова.
- На Садовую.
- Ипполит Андреевич!
Благодарю.
- Лариса Дмитриевна, сюда.
Климов в этом доме.
Он пришел сюда от Велиховых. Кажется,
поругался там с самим хозяином.
Они оба обвиняли друг друга в том,
что пропала Елена.
Покричали - и разошлись.
И он пришел сюда.
- Он что, снимает здесь комнату?
- По-видимому.
- А к нему кто-нибудь приходил?
- Нет. И он никуда не выходил.
- Не уверена, что он знает,
где Елена.
Если бы она была с ним,
он не пошел бы к Велиховым.
- У него револьвер!
- У меня тоже.
Господин Климов?
- Вы кто?
- Вы не удивляйтесь, я вас знаю.
Меня зовут Лариса Кирсанова,
я ищу вашу дочь.
- Ищете? Кирсанова?
Кто-то мне говорил о вас.
Да, трактирщик советовал мне
обратиться к вам.
Так вы в самом деле?..
- Лариса Дмитриевна в самом деле
раскрывает преступления.
Доверьтесь ей.
- Мы могли бы поговорить?
- Ну что же,
в дом пригласить не могу,
там старуха-хозяйка.
Поговорим здесь.
- Я вам еще раз повторяю:
я ушел от Велиховых в 11,
лег спать, проспал до утра,
а утром поехал в церковь.
- Лучше бы вам сразу признаться.
- В чем?
- В том, что вы ночью вернулись
в дом Велиховых и убили Елену.
- Как вы так можете говорить?
Вот из чего это следует?
- Из того, что у вас был револьвер
и вы были в неадекватном состоянии.
Есть свидетели: господин Карелин
и горничная Велиховых.
- Опять этот Карелин, сволочь!
- Да, она дал на вас показания.
Зачем вы взяли с собой револьвер,
когда пошли вечером к невесте?
Ну объясните мне,
зачем вам нужно было оружие
в доме невесты накануне свадьбы?
- Понимаете, я боялся,
что этот Карелин опять к ней явится.
Как видите, я оказался прав.
- А-а, так вы его хотели убить,
а убили Елену?
- Да никого я не хотел убить
и не убивал!
- Этот револьвер был изъят
при обыске в вашем доме,
и в нем не хватает двух пуль.
Судя по запаху,
стреляли из него недавно.
- Да не стрелял я ни в кого!
- Господин Лещинский, вы арестованы
по подозрению в убийстве
госпожи Велиховой.
- Я не знаю, где Елена, доченька моя.
Только я ее нашел - и тут же потерял.
- Как же вы ее нашли?
- Директор приюта
назвал мне Велихову.
- Под угрозой револьвера?
- Под воздействием некоторой суммы.
Я хорошо заплатил.
Когда Елене было два года,
я оставил жену: мы не были венчаны.
Девочку отдали в приют вскоре после
того, как жена умерла.
Я узнал об этом через много лет.
Каюсь, грешен.
Я был беден тогда.
Вот под старость решил найти дочь.
- Это вы подарили Елене браслет?
- Я. Теперь средства есть.
- А господин Велихов
встречался с вами в гостинице?
- Да.
Я отправил ему письмо,
хотел договориться по-людски.
Он пришел,
но разговора не получилось.
Супруге он об этом не рассказал.
Я подошел к дочери в кондитерской,
там я, конечно,
не мог с ней поговорить,
но я сумел передать ей записку.
- Извините. Извините.
- Вы встретились с ней
в тайне от Велиховых?
- Мы долго говорили.
Она рассказала о своей жизни,
о скором браке, что жениха не любит,
что уступила желанию родителей.
- Вы склонили ее к побегу?
- Нет, нет!
Она сама,
она хотела начать новую жизнь
с родным отцом.
На рассвете она должна была выйти
ко мне, я ждал ее в экипаже.
Она так и не вышла.
Слухи разлетаются быстро -
я узнал, что она пропала
и что ее ищет полиция.
- А откуда вы узнали про Карелина?
- Он нее же, от Елены.
Она сказала, что был человек,
которого она любила,
но родители отказали ему.
Я думал, что этот Карелин похитил ее.
Я прошу вас, найдите ее.
- Я постараюсь. Ипполит Андреевич.
- Лариса Дмитриевна, слава богу!
Я думал, что вы уже не придете.
- Игорь Степанович,
что за историю с револьвером?
В кого вы стреляли?
- Собаку убил.
Да, Лариса Дмитриевна, собаку.
Из ревности.
- Собаку - из ревности? Вы здоровы?
Я понимаю,
что это звучит странно, но...
Я вернулся домой от Велиховых
после этой сцены с Карелиным,
с Еленой,
и долго не мог уснуть:
внутри меня все клокотало.
Я вышел на улицу просто пройтись,
чтобы успокоиться,
и вдруг какая-то шавка...
Я подумал, что это слишком,
выхватил револьвер и...
и убил ее с двух выстрелов.
- И где эта убиенная?
- Я не помню, там было темно.
Это на одной из улиц в слободке,
далеко от Велиховых.
- Игорь Степанович,
расскажите о вашей ссоре с Еленой.
- У тебя был Карелин?
- Я не приняла его.
- Как он посмел сюда явиться?
- Ты это спросил у него.
- Я спрошу.
Я так спрошу с этого наглеца...
- Да, я любила Карелина, и что?
Это все в прошлом.
Не смей меня попрекать этим.
Ну что за глупости?
Завтра я стану твоей женой -
ну что тебе еще нужно?
- Да, ты права. Конечно.
- Поздно уже. Завтра забот полно.
- Ну вот, я попрощался с ней
довольно спокойно,
хотя внутри меня все кипело.
Она говорила со мной как-то странно,
отчужденно.
Все, вернулся домой,
попытался уснуть,
бродил по улицам
и убил эту чертову собаку.
- Вы рассказывали об этом
следователю?
- Да он слышать ничего не желает!
Говорит, мол, сознавайся, что убил.
- Я попробую найти эту вашу собаку,
если речь действительно идет о ней.
- Я клянусь, это была собака,
Лариса Дмитриевна!
Я прошу вас, помогите мне.
- Ну как я могу найти убитую собаку
на неизвестной улице?
- Улица на слободке.
Было два выстрела.
У этой собаки наверняка был хозяин...
Извозчик!
...который слышал или видел
момент выстрела.
Как узнаете - дайте мне знать.
- Ну уж постараюсь.
- Или сообщите в участок.
И берегите себя. Поехали.
- Ипполит, что случилось?
- Пустяки - ногу потянул.
- Ты был у врача?
- Не надо врача,
я же говорю - пустяки.
- Давай немедленно домой.
- Мама, пожалуйста,
не устраивай сцен на улице.
- Ты не собираешься возвращаться?
- Нет, не собираюсь.
- Ты посмотри, во что
ты превратился: хромой бродяга!
Ты месяц не появляешься дома.
Да мне стыдно людям в глаза смотреть!
Ты учитель в гимназии - какой пример
ты показываешь девочкам?
- Арина Карловна, я не позволю вам
разговаривать со мной в таком тоне.
- Ипполит Андреевич,
немедленно возвращайся домой.
- Нет. Это невозможно до тех пор,
пока вы ведете эту неправедную войну
с Ларисой Дмитриевной.
Между нами возможны
только официальные отношения.
- Посмотри, до чего тебя довела
эта сумасшедшая!
- Не смейте так говорить о ней!
- Ах вот как?
У нас официальные отношения?
Господин Хвостов, вы уволены.
- Он тебя поцеловал?
- Тебя только это интересует?
Меня там чуть не зарезали!
- Этого и следовало ожидать,
когда связываешься с таким отребьем.
Ты мне лучше скажи, он тебя поцеловал
всерьез, по-настоящему?
- Более чем.
- И что ты почувствовала?
- Я влепила ему пощечину.
- Это понятно,
но что ты почувствовала?
- Ну конечно он хорош:
в этой солдатской шинели,
с щетиной на щеке.
- И такое появление - спаситель твой.
- Теперь я точно знаю,
что я на верном пути.
Он тоже пришел за этим мужиком,
за этим Шпаком.
Он боится этого свидетеля.
Значит, в тот вечер
явно что-то было нечисто.
Я докопаюсь до истины
и буду вертеть ими обоими.
Господа Левицкий и Бестужев
вот здесь у меня будут.
Поверчу, поверчу -
и выберу, кого захочу.
- Может быть, не надо выбирать?
- А здесь не так уж и плохо.
Рыбой только воняет.
- По сравнению с той ямой,
где меня держали турки,
здесь дворец просто.
- Верю, что несладко тебе пришлось.
- За все за это - пинком под зад.
- Так ты не сам подал в отставку?
- Уволили без пенсии,
лишили чина и наград.
- Не спрашиваю почему.
- Верно - не спрашивай.
И это между нами.
А ловко ты этого типа нашел.
Я думал, ты только в шашки
по рублю сшибаешь.
- Шашки...
Есть люди - есть возможности.
А то давай к нам.
- "К вам" - это к кому?
- К нам - к свободным.
- К свободным...
Загадками, брат, изъясняешься.
Ну так позволь мне остаться
при своих загадках.
- Как угодно.
А помочь - всегда помогу.
- Великолепная работа, Ипполит!
- Все оказалось проще, чем я ожидал.
Я спросил
только второго местного жителя,
он сказал, что собаку застрелил
какой-то сумасшедший.
И даже показал мне ее могилку...
- Я по вечерам-то отпускал его
на улицу погулять,
чтобы побегал, порезвился.
Он очень мирный был.
Не знаю, как он так
на этого прохожего разлаялся.
А тот возьми и - бах! - в него
из пистолета. Я чуть с лавки не упал.
- Вы могли бы узнать этого прохожего?
- Да куда там... Темно было.
- Ну вот, придется извлекать пули
из трупа собаки. Морока!
И все для того, чтобы убедиться,
что Лещинский лжет.
- Он не лжет. Все настолько нелепо,
что придумывать такое бессмысленно.
- Ну допустим, в собаке -
пули из револьвера Лещинского.
Как же доказать его алиби?
- Велихов утверждает, что он
благословил дочерей в половине 11-го.
- В котором часу случилось
это несчастье?
- Какое несчастье, ваше благородие?
- Да собаку твою когда застрелили?
- Да в половине одиннадцатого.
Я завсегда его в это время выпускаю.
Народу уже нет на улице.
- Вот вам и алиби.
- Если только это револьвер
Лещинского.
- Так, везите ее к доктору.
- Куда же это?
- И револьвер Лещинского тоже.
- Зачем это?
- Если она не ушла из дома
ни с Левицким, ни с Карелиным,
ни с новым отцом, то тогда с кем же?
- Если она вообще ушла из дома.
- Да, они всегда были вместе.
Просто не разлей вода: бывало,
спрячутся куда-нибудь и секретничают.
- Выздоравливайте, Ипполит Андреевич.
- Мотя, веди меня на сеновал.
- Я барыне доложу.
- Мотя!
Что за запах?
- Запах? Известное дело - конюшня.
- В прошлый раз его здесь не было.
Помогай!
- Господи Иисусе!
- Кто был с ней в тот вечер?
- Я не знаю! Я не знаю...
- Ты сказала, что девочки
пошли по комнатам, а она здесь.
Может быть, это ты ее?
- Да вы что, барышня!
- Тогда кто с ней был?
- Сестра!
Они сначала по комнатам, а как
батюшка благословил - сюда пришли.
- Иди, зови всех. Иди!
И пусть полицию вызывают.
- Ну что ж, господа, могу сказать,
что удар был нанесен сверху
под очень острым углом.
- Под таким углом ни один человек
не способен нанести подобный удар.
Наверняка она упала в стог сена,
в котором лежали эти вилы.
Это же видно - ее перевернули.
- Лариса Дмитриевна,
голубушка, при всем уважении к вам,
позвольте с вами не согласиться.
Ее мог заколоть мужчина
высокого роста.
- Жених?
- Сестра последняя видела ее живой,
но почему-то об этом никому
не сказала.
- Откуда известно?
- Мне сообщила горничная.
- Я последний был с ней здесь...
Это я убил Лену.
- Вы, простите, что?
- Я убил свою дочь.
И готов за это ответить.
- То есть как это? Именно вы убили?
- Какая разница? Она мертва!
- Ладно, в участке разберемся.
Ежели вы признаете свою вину,
мы обязаны вас задержать.
Арестуйте его.
- Рассказывайте по порядку:
как именно вы убили свою дочь,
по какой причине?
- В ночь перед венчанием я пошел
благословить дочерей на сон грядущий.
Лены в комнате не оказалось,
я нашел ее на сеновале.
Это ее любимое с детства место.
Она начала умолять меня не выдавать
ее замуж за Лещинского,
сказала, что не любит его
и предпочитает смерть
браку с этим ревнивцем.
Я ответил, что предпочту мертвую дочь
бесчестью: я уже дал слово.
Мы повздорили, она хотела уйти -
я хотел схватить ее рукой за плечо...
В сердцах, неловко... Она упала -
прямо на вилы. Погибла мгновенно!
- То есть у вас не было
умысла убить ее?
- Это был несчастный случай.
- Что ж, не вижу смысла
вас задерживать.
Суд определит степень вашей вины.
Но до суда прошу вас
не покидать пределов города.
- Это моя вина.
Отправьте меня на каторгу!
- Вы слышали, что я вам сказал?!
Вы свободны до суда.
- Арестуйте меня! Ну как вы не
понимаете? Я не могу там находиться.
Это я, я убил свою дочь! Я!
- Как угодно.
В камеру арестованного!
- Ипполит Андреевич, простите,
что пришлось вас так срочно вызвать.
Просто появляться одной
в доме у Карелина -
еще хуже, чем в публичном доме.
- А зачем вам к нему?
- Хочу расспросить о сестрах.
- Думаете, все-таки сестра? А мотив?
- Вот я и хочу поговорить о мотивах.
- Барин дома?
- Дома.
- Доложи.
- Барин, к вам пришли.
- Добро пожаловать.
Прошу, Лариса Дмитриевна.
- Мы буквально на минуту -
задать вам несколько вопросов.
- Я так рад вас видеть,
Лариса Дмитриевна.
- Хвостов Ипполит Андреевич.
Вы знаете, что Велихов признался
в непредумышленном убийстве дочери?
- Да, да, неприятная история.
- Я хотела задать вам вопрос
про Ирину.
- А что с Ириной?
- С ней все хорошо.
Я хотела узнать,
в каких вы были отношениях,
когда вы сватались к ее сестре.
- Так, понятно. Лариса Дмитриевна,
может, все-таки пройдете?
Я как раз хотел
открыть бутылочку шампанского.
Выпьем по бокалу.
Это так освежает память.
- Еще хорошо освежает память
допрос в полиции.
- Вам так идет, когда вы сердитесь.
Представляю, как вы хороши
в пылу любовной ссоры.
- Господин Карелин!
- Да, господин... Хвостовский?
- Хвостов. Оставьте этот тон!
- Успокойтесь.
Ирина была в вас влюблена?
- Ну, конечно.
Впрочем, я не считал ее
привлекательной: не в моем вкусе,
так что отношений как таковых
у нас не было.
Впрочем, попытки с ее стороны были.
- Какие попытки?
- Да наивные всякие: охи-вздохи,
когда ненароком вдвоем оставались.
Даже стишок мне вручила с признанием
в любви - на надушенной бумаге.
Но так это все наивное, детское.
Когда в их доме появился Лещинский,
она в него влюбилась.
Это мне Лена рассказывала, когда
мне еще не было отказано от дома.
- Как Елена относилась к тому,
что сестра влюблялась в ее женихов?
- Да никак. Смеялась над сестренкой.
- Благодарю.
- Всегда рад, Лариса Дмитриевна.
Заходите, заезжайте,
когда вам будет угодно. Буду ждать.
- И что только женщины в нем находят?
Он же мерзавец!
- Зато какой обаятельный мерзавец.
- Лариса Дмитриевна!
- Я шучу.
Ипполит Андреевич, я шучу.
- Доложи госпоже Велиховой,
что я здесь.
- Они просили, чтобы никто не
беспокоил. Траур у них, не принимают.
- А ты все-таки скажи,
что я хочу с ней поговорить.
Ну чего ты стоишь?
Скажи, что я настояла.
- Я про другое... Я признаться хочу.
- В чем?
- Той ночью барин со мной был.
Девочек благословил -
и ко мне до утра!
Ни на какой сеновал он не ходил
и барышню не убивал. Он невиновен.
- Ты почему мне этого
раньше не рассказала?
- Думала, барина - на каторгу, а я
с Колей, лакеем карелинским, сойдусь.
Но жалко-то мне барина стало.
- Ну и дура ты, Мотя. Иди доложи.
Примите мои соболезнования.
- Лариса Дмитриевна, мы глубоко
признательны вам за вашу помощь,
но теперь уж лучше оставьте наш дом.
У нас горе.
Моя дочь мертва, а муж - ее убийца.
- Я все понимаю,
но мне нужно задать
несколько вопросов Ирине.
- Вы получаете удовольствие,
мучая нас?
- Нет. Но мы должны узнать правду.
- Какую еще правду?
Какая еще правда вам нужна?
Моя семья разрушена.
- Вы знаете, что ваш муж невиновен.
Вам хорошо известно,
где он был в тот самый вечер.
- Допустим, мне хорошо известно,
где он был. Но если не он, то кто же?
- Вы знаете, что Ирина во всем
завидовала своей сестре?
- Что? Вы... вы хотите сказать,
что Ирина...
Нет. Нет. Нет.
- Я должна поговорить с Ириной.
- Оставьте Ирину в покое!
- Я должна поговорить с ней.
- Господь у меня отнял одну дочь,
а вы хотите другой лишить?
- Отведите меня к ней.
Пожалуйста.
Ваш отец винит себя в смерти Елены,
а вы сама невинность.
- Я ничего не знаю.
- В ночь перед свадьбой
это вы были с ней на сеновале.
- Нет.
- Горничная видела вас уже после
того, как отец благословил вас
в ваших комнатах.
Почему вы скрыли это?
- Я не скрывала.
- Вы боролись и намеренно толкнули ее
на вилы?
- Нет, я клянусь, я не знала,
я не знала, что там вилы.
Они в сене зарыты были!
- Девочка моя родная!
- Я неродная вам! И никто мне
не родня! Сестра мне не сестра
и никогда не была сестрой!
- Это нервное у нее, понимаете?
Это нервное. Бедная моя, господи,
она такое пережила! Девочка моя.
Любимая моя. Любимая моя, родная.
(Плачет.)
- Здравствуй.
- Здравствуйте.
- То есть как это вы убили сестру?
- Случайно.
Когда все ушли, мы пошли на сеновал
просто поболтать
в последнюю ночь перед ее свадьбой.
- Конечно же, я буду скучать.
Уже скучаю по тебе и по дому.
Даже по сеновалу.
- Была б моя воля -
вообще бы не выходила замуж.
- Так не выходи.
- Я уже поговорила с отцом.
Ничего невозможно поменять.
Слово он дал.
Честь ему дороже дочери.
А я не люблю Лещинского.
- А я люблю.
- Кого любишь-то, дуреха?
- Игоря твоего люблю.
- Ты же Карелина любила? Убивалась
по нему, когда он за мной ухаживал.
Впрочем, забирай обоих.
Ты же все за мной вечно подбираешь.
А у меня судьба такая. Совсем другая.
- Какая другая?
- Завтра все узнаешь.
- Какая другая?
Что ты еще выдумываешь?
- Завтра, все завтра.
- Подожди, у тебя еще кто-то есть?
- В свое время узнаешь.
- Нет, постой, поговори со мной.
- Довольно. Оставь, оставь!
- Не бросай! Не бросай меня там!
- Оставь меня! Оставь!
- Лена?
Лена?
- Я думала, вот-вот проснусь -
и окажется,
что мне просто снился кошмарный сон.
- Что ж, доктор Штиль всесторонне
проанализировал положение
орудия убийства относительно тела
и пришел к выводу,
что, действительно, нанести удар
вилами было невозможно:
они лежали в сене под углом.
Так что убийство непредумышленное,
повода для ареста я не вижу.
Подпишите вот здесь. Сим вы
обязуетесь не покидать город до суда.
- Что теперь со мной будет?
- Наверное, каторги вам бояться
нечего. Это же был несчастный случай.
Впрочем, как решит суд.
(Выстрел. Женский крик.)
- Стой. Лариса Дмитриевна,
добрый день. Вы уже знаете?
- Что?
- Вторая дочь Велихова пропала.
- Да вы что?
- Да. Они подали заявление на розыск,
хотя она написала записку,
что уезжает в Париж с Лещинским.
- С Лещинским?
- Лещинского нет в городе.
Никто не знает, где он.
Так что это похоже на правду.
- Что ж, они нашли друг друга.
- Вы считаете,
что она намеренно убила сестру?
- Нет, я так не считаю. Судьба.
- Родители не верят. Ирина сбежала
с женихом только что умершей сестры.
Думают, что она написала эту записку
для отвода глаз. Требуют искать.
Так вы поможете?
- Нет, нет, увольте.
Я устала от этого семейства.
А вы на поиски?
- Нет, это по другому делу.
Всего доброго. Трогай!
- Я ознакомился с вашим прошением
и с вашим делом,
но мне до сих пор неясны
обстоятельства,
при которых господин Бестужев пропал.
Из ваших показаний следует,
что он просто вышел из комнаты.
- Да, он вышел на улицу,
чтобы отпустить извозчика,
и больше я его не видела.
Вот уже месяц, как он пропал.
- Из донесении полиции я вижу,
что его искали и не нашли.
- Не нашли, ваше
высокопревосходительство.
Как будто в воздухе растворился.
- Дома он не появлялся,
никто из родственников и знакомых
его не видел.
(Усмехается.)
- Странная история! Но, может быть,
он скрывается по собственной воле?
- Я понимаю, что вы имеете в виду,
ваше высокопревосходительство.
Но поверьте мне, мы любили друг друга
и хотели соединить наши судьбы.
И то, что он исчез перед венчанием,
не может быть его бегством.
С ним что-то случилось,
он нуждается в помощи.
- Но что же я могу сделать? Усилия
наших сыщиков ник чему не привели.
- Их и не было, этих усилий.
Вы меня простите, ваше
высокопревосходительство,
но я считаю, что следствие
было проведено формально.
- Убег! Вот шельма!
Только что его тут видели.
- Оцепить квартал, перевернуть все!
Он не мог далеко уйти. - Есть.
- Быстрее.
- Трое сюда, остальные за мной. Ну!
- Из-под земли достать.
- Ты арестован.
- Ты считаешь, это разрешит наш спор?
- Ты арестован.
Пришел приказ из Петербурга.
- Завтра поутру мы с тобой все решим
как люди чести:
кому пуля - кому Лариса.
Я тебя вызываю.
- Что?
- Господин товарищ прокурора,
я вас вызываю на дуэль.
- Я принимаю вызов.
- Я пришлю секунданта.


Серия 19

- Стой здесь.
- Куда стреляться-то в таком тумане?
Нечего было и ехать.
- Как не ехать? Невозможно, доктор,
сочтут за трусость.
- А противника-то и нет.
- Доброе утро, господа.
Вон что творится.
- Надобно отложить.
- Подождем. Должно же развеяться.
- А я бы отложил.
А лучше отменил бы.
- Тпру, стой!
- Господа, давайте отменим, ей-богу.
Сама природа препятствует.
- Доктор, оставьте. Вы мой секундант,
я не поручал вам вести переговоры
о сдаче.
- Прошу прощения, но я подумал,
что сама природа...
- Ваня, ты куда в такую рань-то?
- Так к заутрене.
Елизавета Прокофьевна сказывали.
- Доброе утро, Лариса Дмитриевна.
- Доброе утро.
Варя, кофе сделаешь?
- Ага, семь минут.
А вы что-то рано сегодня.
Туман какой на улице-то, а.
- И газету подай.
- Ага.
Ой, письмо. Письмо,
Лариса Дмитриевна.
Его еще вчера принесли,
а этот позабыл.
Вы уж меня простите.
- Варя.
Буди Никифора. Пусть запрягает.
- Так он уже запряг!
Барыне к заутрене ехать!
- Со мной поедет.
Ей пусть извозчика возьмут.
- Ага.
- Кто стрелял?
- Смотрите... кучер.
- Мертв.
- Это же Шпак.
- Какой Шпак?
- Точно он.
- Ты куда смотрел? Это же наш кучер.
- А ты куда смотрел,
когда нанимал его?
- Кто это? Ты его знаешь?
- А ты? Не узнал?
- Господи! Зачем я влез во всё это?
Нужно вызвать полицию, Парфенова.
- Вы с ума сошли, доктор?
Какую полицию?
- Ну как же? Убили человека.
- Здесь в любом случае
кого-нибудь убили бы.
Когда вы соглашались быть
секундантом, вы не думали об этом?
- Нет, не думал. Я думал,
что все кончится миром.
Зачем я согласился на это,
старый дурак?
- Генрих Иванович, вы сами
практически служите в полиции.
Я товарищ прокурора. Что будет,
если дать делу официальный ход?
- А что вы предлагаете?
Закопать его здесь?
- Ведь его убил кто-то
из присутствующих?
- Да что вы говорите! Это абсурд!
- А где второй кучер?
- Сбежал. Это он. Он убийца.
Слышен мужской голос: - Но! Пошла!
- Вот только свидетеля
нам сейчас не хватало. Кто это?
- А это тот, кто нам сейчас нужен.
- Никифор!
Варя! Варя!
Где Никифор? Где экипаж?
- Так Лариса Дмитриевна уехали.
Прямо сорвались куда-то как угорелые,
а вам велели экипаж найти.
- Вот это мило. Они велели?
Что ж ты не нашла?
- Так рано в церковь-то еще.
- А ну-ка быстро мне извозчика!
Рассуждать она будет!
Вчера же было сказано, чтоб в восьмом
часу экипаж стоял! Где экипаж?
- Извозчик. Извозчик!
Черт бы тебя побрал.
- И даже если удастся найти убийцу,
это бросит тень на всех нас.
- Особенно на вас,
господин товарищ прокурора.
- И на вас, господин беглый дипломат.
Вы и так уже в розыске
по высочайшему повелению.
- Что значит "в розыске"?
- И следствие не будет ломать голову
насчет подозреваемого.
- Ну разумеется.
- Поэтому, господа, я настаиваю:
дело должно остаться в секрете.
- Позвольте, но это заговор,
это покушение на основы.
- Доктор, помолчите.
- Лариса Дмитриевна.
- Я согласна сохранить вашу тайну,
но до тех пор, пока не найду убийцу.
- А чего его искать?
Человек сделал свое дело и бежал.
Кирсанова: - Не уверена.
У вас у всех была возможность
его застрелить, господа.
- Вениамин Владимирович? Что с вами?
- Ох.
- За вами кто-то гонится?
- Почти что. Позвольте войти,
вы мне очень нужны. Дело срочное.
- Вы давно знакомы с этим человеком?
Вы его искали?
- Так это и вправду заговор?
Что здесь происходит?
- Господа, ведь у нас есть
еще один свидетель.
Кирсанова: - Он будет молчать.
- А тело?
Что будем делать с телом?
- Что вы собирались делать
с телом убитого дуэлянта?
- Если был бы убит я,
то господин товарищ прокурора
сообщил бы о том,
что в саду обнаружено тело
и отвезено в мертвецкую.
Если бы мне повезло больше,
то господин доктор доложил бы,
что обнаружено тело
товарища прокурора.
- Что ж, так и следует поступить.
Сергей Николаевич вызовет городовых,
и тело отвезут в мертвецкую.
- И что дальше?
- Это будет зависеть от того,
кто настоящий убийца.
- Не удивляйтесь,
Аристарх Михайлович.
Вы в этом городе
единственный мой друг.
Понимаете, просто вы человек у нас
новый,
я еще не успел вам поднагадить.
Вы видите,
я с вами сейчас
вполне откровенен. Ох.
Репутация у меня в этом городе,
доложу я вам...
Все знают, что я готов за несколько
строчек в своей газете
продать родного отца. Ах, батенька,
батенька, гордился бы сейчас мной.
Царство ему небесное. На ярмарках
лошадьми, бывало, торговал -
так такую лошадь, бывало,
втюхает мужику-простофиле.
Похуже любого цыгана.
- Все-таки, Вениамин Владимирович,
чем обязан?
- Выпить.
Выпить у вас не найдется чего-нибудь?
- Помилуйте, сейчас
половина девятого утра,
вы подняли меня с постели.
- Аристарх Михайлович,
убьют они меня,
понимаете, убьют!
На вас вся надежда.
Спасите! Дайте выпить.
- Оба заряжены?
- Оба.
- Есть другое оружие?
- Нет.
Выстрел был револьверный по звуку.
Там как было:
мы с Павлом ушли в туман
и скоро услышали: бу-бух!
- Вы были вдвоем?
- Вдвоем.
- Почему вы ушли в туман?
- Мы разговаривали.
- Ну да.
- Мы прохаживались
и незаметно отошли.
- Господин Бестужев, я спрошу вас,
когда придет ваше время.
Сейчас я разговариваю
с господином Крапилиным.
- О как. Госпожа Кирсанова,
можно вас на секундочку?
- Что вы себе позволяете?
- Ты с ума сошла? Это же я.
- А ты - кто?
- Что за игру ты затеяла?
- Это не игра.
Ты - один из подозреваемых.
- Это я, и ты должна мне верить.
- А я понятия не имею,
кто ты такой.
- Я твой жених, забыла?
- Жених? Ты сбежал.
Как я могу тебе верить после того,
что я о тебе узнала?
- Пожалуйста, оставь эту затею.
Это очень опасно.
Тот, кто убил этого Шпака,
ни перед чем не остановится.
Кучер сбежал. Пусть думают на кучера.
Сбежал - значит виноват.
- Я найду убийцу. И если это ты...
- Это не я, и это не Крапилин.
Мы были вместе.
- Я приму ваши показания к сведению.
- Ты как здесь оказалась?
- А это не важно.
- А ведь всему виной моя репутация.
Все в этом городе знают,
что я готов на любую авантюру,
вот и выбрали меня свидетелем.
Но что-то у них там не так пошло.
Не тому я стал свидетелем.
Так вы уж будьте добреньки,
скажите, что я все утро
был тут с вами,
что я эти ваши пленки
с вами закреплял, проявлял...
Но не был я ни в каком саду,
слышите?
А то ведь убьют они меня, убьют.
- Да кто "они"?
- Где вы находились
в момент выстрела, господин Крапилин?
- Сложно сказать. Такой туман!
Где-то возле той яблоньки на краю.
Я что, помню?
- А вы, доктор?
- Я?!
Я могу точно показать.
- Покажите.
- Прошу.
- Ваши подозрения,
Лариса Дмитриевна...
- Доктор, спасибо за письмо.
Я вам очень благодарна.
- Лариса Дмитриевна!
- Где они?
- Они ушли.
- Как? Куда?
- А что я мог сделать?
Стрелять в них?
- Я опоздал.
Да еще и заблудился в тумане.
Потому-то до сих пор жив.
Господь уберег. Так вот,
иду я, значит, как в молоке плыву,
ничего не вижу. Чу! Выстрел.
Думаю, все, начали стреляться.
Я туда - вижу: тело лежит.
Но ни одного из дуэлянтов -
ни одного, ни другого,
потому что возле пролетки лежит.
Думаю: все, пора ноги уносить,
пока меня не заметили.
- Занимательная история.
Так кто же были эти господа,
которые собрались стреляться?
- Ха! А разве я вам не сказал?
- Нет.
- Так вам будет интересно.
Один из них -
товарищ прокурора Левицкий,
а второй - тот самый Павел Бестужев.
- И кого же вы боитесь?
- Так знамо дело, их обоих и боюсь.
Они на все способны -
и Бестужев, и Левицкий.
А с ними еще этот...
забулдыга кабацкий, Крапилин.
- А вы не переоцениваете
свою значимость?
- Нет, нисколечко, нисколечко.
После того,
чего я сегодня стал свидетелем,
я теперь самая важная персона
во всем Богородске.
Эх, видел бы меня сейчас
мой батенька.
- Если спросят, я скажу,
что мы пластинки проявляли.
Но и вы должны
для меня кое-что сделать.
- А вы где были в момент выстрела?
- Я был здесь.
- Что вы здесь делали?
- Захотелось побывать в этом месте.
Я накинул тогда
вам плед на плечи.
Мне подумалось, что я вас обнимаю,
и вы, казалось, были не против.
Это могло бы стать
моим последним воспоминанием.
- Сергей Николаевич,
я надеюсь, вы понимаете,
что теперь должны рассказать мне
о том давнем деле.
Если вы действительно хотите,
чтобы это преступление раскрылось.
- Я должен подумать.
Я сейчас в полицию за городовым.
Наша версия такая:
я ехал поутру в тумане,
обнаружил тело
и вызвал Генриха Ивановича.
А вас тут не было, Лариса Дмитриевна.
- Я вас подвезу.
- Благодарю.
- Я так и не спросила,
из-за чего дуэль. Кто кого вызвал?
- Он меня. Формального повода
не было, да он и не нужен.
Вы же понимаете?
- Нет, не понимаю.
Дуэль - без повода?
- Повод - вы, Лариса Дмитриевна.
- Оставьте эту театральщину.
- Как вам будет угодно.
Дуэль не состоялась, однако
это не значит, что она отменена.
На прощание господин Бестужев
заверил меня,
что к моим услугам
в любое удобное для нас обоих время.
- То есть единственный способ
закончить всё это -
отправить одного из вас
на каторгу за убийство?
- Не выйдет.
Убийца - кучер, и я его найду.
- Вы его знаете?
- Нет.
Но на лошади и на экипаже -
клеймо владельца.
Хозяин конюшни скажет,
как зовут извозчика и где его найти.
- Как просто.
Надеюсь, вы мне расскажете,
когда его найдете?
- Останови здесь.
- Сергей Николаевич...
Это убийство связано с вашим прошлым,
и вы это знаете.
- Что нового в твоих изысканиях?
- Ничего. Свидетель пропал,
а без него не уличить
ни Левицкого, ни Бестужева.
- Так все-таки на кого ты охотишься?
- Я уже сама не понимаю.
После последней встречи
с Бестужевым...
- Должна тебя огорчить.
Муж вчера по секрету сказал,
что Бестужева ищет полиция.
- Я так и думала.
Почему со мной вечно это происходит?
Все время влюбляюсь
в каких-то проходимцев.
- Да это со всеми так.
Хочешь сбежать
с каким-нибудь Бестужевым,
а жить приходится с градоначальником.
Сосредоточься на Левицком.
Он человек положительный, к тому же
ты уже столько сил на него потратила.
- Лизавета Прокофьевна,
вы уж простите,
что я так по-свойски, сюрпризом.
- Ну что вы, какие церемонии?
Всегда рада.
- Я бы не стал
заходить без приглашения,
но дело в том, что я должен вам
кое-что сказать.
- Что-то с Ларисой?
- Нет-нет, ничего.
То есть пока ничего.
- Господи!
Да говорите уже, не тяните.
- Дело в том, что господин Бестужев
разыскивается
как государственный преступник.
- Час от часу не легче.
- Я получил секретный циркуляр
из Петербурга о его задержании.
- Что он натворил?
- Об этом ничего не сказано,
но дело - государственное.
И я счел своим долгом предупредить
Ларису Дмитриевну и вас.
Не следует ей знаться
с этим господином.
- А он что, снова в городе?
- Видели его, да-с.
- И что же делать?
- Вот я и прошу вас:
поговорите с Ларисой Дмитриевной.
- Да я-то ей скажу все как есть,
только говорить с ней...
Ох! Она же ничего не хочет слушать.
- Уверяю вас,
драгоценная Лизавета Прокофьевна,
что, пока я на этом посту,
готов оградить Ларису Дмитриевну.
Все что в моих силах.
- Благодарю.
На вас вся надежда.
- Только вы не переживайте.
Ведь нужно подумать и о себе.
Вы живете ради Ларисы -
негоже это.
Рядом с вами должен быть
человек надежный.
- Так вы же не оставляете меня
своим вниманием, Астафий Иванович.
- Так-то оно так,
но все же это не то.
Может, оно и не ко времени...
Хотя когда оно бывает ко времени?
- Да что же это такое?
- Позвольте просить вашей руки,
Лизавета Прокофьевна.
Нет, я понимаю: вроде
и возраст мой уже порядочный...
Но ведь кто сказал,
что человек даже в этом возрасте
не нуждается в близком человеке?
- Астафий Иванович...
- Что с вами?
Вам нехорошо? Может, воды?
- Нет-нет.
Просто это так неожиданно.
Ну конечно, я знала о вашей симпатии,
но чтобы предложение - это...
Я ничего не смогу
вам сейчас ответить.
- Так и не надо, не торопитесь.
Дело ведь такое...
Подумайте.
(Тревожная музыка.)
- Тпру!
- Останови-ка.
Жди здесь.
Благодарю вас, что откликнулись.
- Не скрою, я была удивлена.
- Возможно, письмо мое показалось вам
странным, сумбурным,
но поверьте мне, все, что в нем, -
чистая правда.
Я давно хотел сказать вам, что...
вы именно та женщина, которую я
хотел бы всегда видеть рядом со мной.
- Прошу вас, вы несвободны.
- Нет-нет, мы с женой
совсем чужие люди.
Мы просто с ней в одной связке,
а так каждый сам по себе.
А вы... Я вызвал вас из Парижа,
благо повод представился -
открытие памятника. Но поверьте мне,
для меня это только повод.
Я страстно желал только одного:
видеть вас.
- Право же, вы меня смущаете.
Это так неожиданно.
- Нет-нет, мне ничего
не нужно от вас.
Обещайте мне только, что мы иногда
будем видеться наедине.
Мне просто нужно видеть вас близко,
просто говорить с вами.
- Ну что ж, извольте, я буду рада.
- В самом деле? Я счастлив.
Прошу вас.
- Уютно.
- Зато безопасно.
- Прямо напротив
полицейского участка.
- Именно поэтому здесь
никто искать не будет.
Да и на улице на тебя в твоей
шинелишке никто не посмотрит.
Место проверено.
- А что здесь раньше было?
- Винный погреб купца Калинкина.
Обанкротился купец, и все.
- Шикарно.
- Почему бы тебе не уехать?
- Куда? Зачем?
Меня везде будут искать и травить.
Так уж лучше дома.
- На что же ты надеешься?
- Я надеюсь, что они во всем
разберутся и отменят приказ.
- "Они разберутся". Да ты, брат,
сама наивность, как я погляжу.
- Они думают, что я накуролесил
в Константинополе.
Турецкий посланник в Петербурге
на меня кляузы пишет
на высочайшее имя,
а я служил верой и правдой.
- Верой и правдой - ты?
Не узнаю тебя, брат.
- И я тебя не узнаю.
Шпака ты прибрал?
- Я? А разве не ты?
Мы же вместе были.
- Во время выстрела - нет,
сам знаешь.
- Так, если бы я знал, что это Шпак,
я б его пристрелил не задумываясь.
А я не знал.
- И я не знал.
Если ни я, ни ты, то кто?
- Ну не доктор же?
Левицкий, больше некому.
- А сбежавший извозчик?
- Это маловероятно.
- А кто извозчиков нанимал?
- Левицкий. Он и доктора притащил.
Я всегда говорил, что он идиот.
Зачем было доктора впутывать?
Сдаст он нас всех, этот доктор.
Надо с ним решать.
- Ты совсем с ума сошел.
- Двух дней не продержится, побежит
к полицмейстеру и все выложит.
- Нам-то что?
Пусть Левицкий переживает.
Ты доктора не трогай.
Мне вот что интересно:
как Шпак попал на место дуэли,
о которой никто ничего
не должен был знать?
И зачем ему это нужно было?
- Что-то доктор долго возится
с этим покойником,
а там вроде ничего сложного.
- Вроде.
Сам не видел, тело нашел Левицкий,
вызвал доктора и наряд.
- Да, Сергей Николаевич
взял с места в карьер:
не успел в должность вступить,
как уже по всему городу
трупы собирает.
- Ну и в добрый путь!
Дело-то кислое: выстрел в тумане,
свидетелей нет. Безнадежно.
- Приветствую!
- Ну что там, доктор?
Что-то ужасное нашли в этом теле?
- Нет.
Просто мертвое тело с дыркой
в сердце - что там ужасного?
- Да на вас лица нет, будто и вовсе
у него сердца не нашли.
- Почему это нет лица?
Вот оно, мое лицо, на месте.
Благодарю.
- Где нашли покойника?
- В старом саду под яблоней.
- И что, никаких следов рядом?
- Нет. Кто-то выстрелил - он и упал.
- Тонко подмечено.
Вы что, так и написали в отчете?
- Так и написал.
- Из какого оружия стреляли?
- Скорее всего, из револьвера.
Пуля конусная, обыкновенная.
- Безнадежно.
Надо закрывать это дело.
- Какого сословия убитый?
- Похож на извозчика.
- А экипаж?
- Не было там никакого экипажа.
Там ничего не было.
- Безнадежно.
- Особые приметы есть?
- На правой руке родимое пятно.
- Шпак?
- Какой Шпак?
- Здравствуйте.
Ассорти, будьте любезны.
Ипполит Андреевич!
- Лариса Дмитриевна.
- Как я рада вас видеть.
- Как же мы давно с вами не виделись,
кажется, тысячу лет!
- Кажется. А в действительности -
всего лишь на прошлой неделе.
Но я вижу, вы заняты?
- О, нет-нет,
мы можем поговорить с вами, пока
эти джентльмены вкушают мороженое.
Ковбои, ваш краснокожий друг
должен поговорить с этой леди.
- Скачи-скачи, Большая Голова.
- Но будь осторожен:
бледнолицые женщины коварны.
- Благодарю. А что это за дети?
- Устроился гувернером
в одну приличную семью.
Вы же знаете, матушка меня уволила.
- Да.
Большая Голова?
Почему такой прозвище?
- Потому что в моей голове
помещается все, что я им рассказываю.
- У вас положительно талант
к воспитанию детей.
Жаль, что ваша матушка
этого не понимает.
- О, если бы вы только знали,
Лариса Дмитриевна,
если бы вы только знали!
- Я знаю, Ипполит Андреевич.
- Если бы вы только знали! Вся эта
история с вашим увольнением, это...
Ведь она искренне убеждена в своей
правоте - вот это самое страшное.
- В любом случае, это ваша матушка,
и вы не забывайте об этом
в минуты противостояния.
- Я стараюсь.
Я стараюсь. Но как же это возможно,
чтобы родные люди
были так далеки друг от друга?
- Так бывает.
- Да. Впрочем, как вы? Я слышал,
в старом саду нашли убитого?
- Да. Это скверная история.
Я хотела просить вас о помощи.
Но теперь, глядя на ваших
подопечных, понимаю,
что у вас совершенно нет времени.
- И дело даже не в этом.
Боюсь, я больше не могу вам помогать.
- А что случилось?
Я надеюсь, я вас ничем не обидела?
- Нет, нет, это не обида,
это просто положение вещей.
Вы меня не любите.
И не полюбите меня никогда.
И я больше не могу быть
вашим оруженосцем,
пора мне жить своей жизнью.
Ничего не говорите.
Скоро моя жизнь изменится.
- Какой вы! Я вас никогда
таким не видела.
Но, я надеюсь, вы не исчезнете,
и мы будем с вами видеться?
- Нет, я скоро уеду.
Но пока я еще здесь
и буду счастлив вас видеть.
- До встречи, Ипполит Андреевич.
Благодарю.
- Здравия желаю!
- Здравия желаю.
- Значит, Шпак?
- Да. Пять лет назад этот тип
проходил по делу поручика Семибратова
как один из подозреваемых.
- И вот он убит.
Интересно. Может, это как-то связано?
- Не думаю, столько лет прошло.
- Значит, он просто лежал
под деревом, а вы проезжали мимо?
- Именно так.
- Что-то не нравится мне все это.
(Тревожная музыка.)
- Ты готов?
- Готов.
Неделю за ним ездил,
знаю его расписание.
- Это хорошо.
Но дело надо сделать завтра.
- Завтра?
Но завтра открытие памятника,
вся полиция будет на ногах.
- Вот и хорошо. Вот при всей полиции
и надо сделать дело.
Пусть знают, то никакая полиция
нам не помеха.
- Опасно это. А если возьмут?
- Что, струсил?
- Нет. Я не за себя боюсь, а за дело.
Лучше в будни, тогда и охраны
практически нет.
- Так-то всяк сможет,
дело-то нехитрое.
А нам шум нужен, больше шума,
поэтому в день открытия монумента.
Пусть знают. Готовься.
- Ну что, джентльмены, подкрепились?
- Поскакали, Большая Голова!
- Поскакали. - На тебе поскачут?
Вот до чего дошло!
- Я не вижу ничего зазорного,
если дети поскачут на мне.
- Вот, вот они,
прогрессивные методы воспитания!
- Мама...
- Как ты, сынок? Тебя не обижают?
- Пожалуйста, не устраивай сцен.
Мальчики смотрят.
- Ну что ты, какие сцены?
А ты можешь поговорить с матерью,
или это тоже зазорно?
- Я тебя слушаю.
Джентльмены, не желаете ли лимонаду?
- Ну давай лимонаду,
Большая Голова.
- Дети с тобой на "ты"?
- Да. Они со мной на "ты"
и не говорят мне "господин учитель".
- Кто эта старуха? Она ведьма?
- Замечательно.
Отвечай, кто эта старуха.
- Джентльмены, это - моя матушка.
- У-у-у!
- Сейчас мне нужно с ней поговорить.
- Ну вот ты и гувернер. И что дальше?
- Я не прислуга.
Я так же учу детей, как и в гимназии.
Только теперь их двое.
- А когда ты собираешься
вернуться домой?
- Наши разногласия непреодолимы.
- Ничего, люди всю жизнь живут
с неразрешимыми разногласиями.
- Нет, это не про меня.
- Н-да.
Трудно представить, что мой сын,
которого я сама воспитала,
мог бы поступиться своими принципами.
- Что ты ешь? - Мы с Колымагиным
готовим по очереди.
- Что же вы готовите?
- Вчера я приготовил куриный суп.
- Боже!..
- Мама, все хорошо.
Скоро моя жизнь изменится.
Есть планы на будущее.
- Может, ты поделишься?
Не сейчас.
- Поскакали, Большая голова!
- Седлайте, джентльмены. Мне пора.
- Передай ему, что я скоро буду.
- Николай! Вот ты-то мне и нужен.
Окажи любезность,
удели немного своего времени.
- Рад бы, да тороплюсь.
- Ты всегда торопишься.
Вот помню нашу с тобой
последнюю встречу...
Все на бегу и с револьвером.
- Дел много - только поспеваем.
- Да, да. Наш пострел везде поспел.
Не любишь ты меня, Коля.
Попросила я тебя найти мне Шпака,
ты и нашел - вот только не для меня.
- Да забудь ты о нем,
нет больше Шпака. - Сбежал?
- Вроде того.
Слушай, Аглая, а к чему тебе все это?
Твое же дело девичье:
пирожные кушать, под зонтиком гулять.
- Ты знаешь, Шпак мне уже не нужен.
В той каморке
под дулом револьвера я поняла,
что мне нужен совсем другой человек.
Друг твой, Бестужев.
- А вот об этом забудь тем более.
Рад был повидаться.
- Коля, передай Бестужеву,
что он мне нужен.
- Не подскажешь, мил-человек,
чье это заведение?
- Иди.
Это салон светописи
господина Козлова-Сикорского.
А тебе, солдатик, это не по карману.
У него только господа
портреты заказывают.
Говорят, он запечатлел
самого турецкого султана!
- Я вам...
Я вам, Аристарх Михайлович...
Я вам премного благодарен.
Просто... Значит так...
Мы с вами пластинки проявляли.
- Проявляли, проявляли.
- Проявляли.
Проявляли...
Как я вас все-таки уважаю!
Аристарх Михайлович,
тут же сразу видно:
вы человек слова,
вы человек дела и...
- Всего доброго.
- Можно, я у вас переночую?
- Нет-нет-нет. Будьте здоровы.
- И вы...
Вы тоже, пожалуйста,
будьте здоровы, Аристарх.
Я вас заклинаю.
Будьте здоровы, родной мой!
А, в этом понимании...
Ну да. Значит... Значит так:
мы с вами ничего не видели,
ничего не слышали.
Мы с вами не хухры-мухры.
Мы с вами пластинки проявляли!
- Не кричите вы на всю улицу.
Идите уже, идите.
- Доброе утро - или день? -
граждане Богородска!
- Здравствуйте.
- Ух...
Портреты проявляли мы.
Не хухры-мухры мы.
- Елена Леонидовна! Какими судьбами?
- Вот уже как два дня вернулась.
Присаживайтесь?
- А что же вас заставило
покинуть великолепный Париж?
Кофе, пожалуйста. Честно говоря,
мы вас не ждали так скоро.
- Я тоже думала,
что из-за всех этих ужасных событий
я не скоро еще вернусь.
А может быть, никогда.
Но получила приглашение, на которое
не смогла не откликнуться.
- Приглашение?
- От Кирилла Петровича.
На церемонию открытия памятника
участникам войны.
- А-а-а... Ну да, конечно.
Разумеется, ведь вашими усилиями
были собраны деньги.
Конечно вы должны присутствовать.
- Да.
Я тоже так решила,
несмотря на все ужасные воспоминания.
Вы же помните, какой ценой
достались мне эти средства. - Да.
Ограбление, следствие
и чудесное возвращение денег.
Ой, вам тогда досталось...
- Ну не будем о прошлом.
Как вы? Как ваша сестра,
Ариадна Ивановна?
- Ну вы же знаете, как мы.
Вы же знаете, как жить в такой глуши.
- Ну...
- Ариадна Ивановна по-прежнему.
Кстати, она тоже не знает
о вашем возвращении.
- Никто не знает. - А!
- Я еще нигде не была.
- А Кирилл Петрович?
- Для него это тоже большой сюрприз.
Я ведь так и не ответила
на его письмо с приглашением.
- Что ж, я надеюсь,
он будет очень рад.
- Надеюсь.
(Стук в дверь.)
- А!
- Ой...
Лариса Дмитриевна... Одна?
- Одна.
- Заходите.
- Генрих Иванович, вы что, выпили?
- Выпил.
Вы же знаете,
у меня всегда есть что выпить.
Не хотите?
- Нет, не хочу: случай не тот.
- Как раз тот случай,
Лариса Дмитриевна! Тот случай!
Что делать, а?
- Для начала возьмите себя в руки.
Вам легко говорить:
вы в этом не участвовали,
а я по уши, по уши!
- Как же вы там оказались?
Старый я дурак -
вот как я там оказался!
Левицкий меня уговорил.
Говорит:
"Дуэль - это так, формальность.
Никто никого убивать не собирается.
Он выстрелит мимо -
я выстрелю мимо,
а вы, доктор, так, на всякий случай,
если случайно кто кого ранит.
А так - дуэли не будет".
- Так ее и не было.
- Да лучше бы они пристрелили
друг друга!
Теперь я не в дуэли -
я в преступлении замешан!
Хуже - в сокрытии преступления!
- Напомните мне
обстоятельства того дела.
- Да стоит ли ворошить? Этого Шпака
могли убить за что угодно.
- И все же.
- В тот вечер был убит
поручик Семибратов,
недавно приехавший к нам в город.
- Шпак был там. А кто еще там был?
- Вот Сергей Николаевич был,
проходил по делу как свидетель.
А также господин Бестужев
и Крапилин.
- Так... Превосходно!
- Лариса Дмитриевна, голубушка,
не могли бы вы мне вернуть
мою записочку?
- Вернуть?
- Я не хотел бы...
- Что, оставлять следы?
- Лариса Дмитриевна,
не мучайте вы меня!
- Поможете мне разобраться в том,
что произошло,
и мы вместе найдем выход.
- Ну...
Я же вам все уже рассказал,
что я могу? Я...
- Вы не знаете,
кто заказал извозчиков?
- Ну, извозчиков заказал Левицкий.
В общем, толком я не знаю,
Лариса Дмитриевна.
(Стук в дверь.)
- Кто бы это ни был,
он не должен знать, что я здесь.
Никто не должен знать,
что я занимаюсь этим делом.
- Прошу.
Куда, куда, куда?!
Покиньте помещение!
- Оставьте!
- Я буду жаловаться полицмейстеру.
- Осторожно, доктор.
Я знаю, что вы были на месте
преступления пять лет назад,
где фигурантом был убитый.
- Почти 10 лет я бываю на всех местах
преступлений - и что с того?
- То есть вы хотите сказать,
что не помните его?
- Не помню. Я понятия не имею,
кто это такой.
И потом, какое вы имеете право
меня допрашивать?
Почему сегодня все меня допрашивают,
допрашивают - все кому не лень?!
- Кто - все? Кирсанова приходила?
- Какое ваше дело?
- Мне просто нужно убедиться,
что это он.
- Куда? Куда?
- Это он. И что, вы хотите сказать,
что вы его не знаете?
- Я прошу вас, покиньте помещение.
- Я уйду. Но только знайте,
что дело, которое вы пять лет назад
состряпали с Парфеновым, у меня.
Я знаю, что бы осужден невиновный.


Серия 20

- Это что же получается,
в городе государственный преступник,
который был замешан
в одном давнем деле,
и фигурант этого дела
убит сегодня утром?
А не кажется ли вам, господа,
что это не простое совпадение?
- Ну, возможно.
- Похоже на то.
- И это накануне открытия монумента.
- Порфирий Петрович,
сделайте одолжение,
доставьте мне это дело из архива.
- Дело в том, что некоторое время
назад его затребовал градоначальник.
- Дело у нее? Интересно.
Значит, вы мне не всё рассказали,
доктор?
- Во время выстрела
я был в другом месте, гораздо ближе.
После того как раздался выстрел,
я видел, как Крапилин выбежал
из-за пролетки и скрылся в тумане.
- Он вас видел?
- Нет. На нем лица не было.
Я понял, что что-то случилось.
Когда я подошел ближе, я увидел тело.
- А потом?
- Что "потом"?
Потом я бежал, бежал.
Я не хотел,
чтобы меня застали рядом с телом.
Правда, я вернулся,
когда услышал голоса,
но там уже все были.
- Значит, Крапилин...
- Ну а кто же еще?
- Благодарю вас, доктор.
- Они меня убьют.
- Кто?
- Они все.
- Так ведь Крапилин вас не видел.
- Ну и что? Я слабое звено.
Они не захотят, чтобы
эта история всплывала наружу.
Я так и вижу,
как Крапилин говорит Бестужеву:
"Не сегодня-завтра доктор
побежит к полицмейстеру -
давай прихлопнем доктора".
А им шлепнуть доктора - как муху.
Да-да, я эту компанию знаю
по прошлому делу.
Лариса Дмитриевна,
Лариса Дмитриевна...
- Значит, все-таки помните?
- Нет, ничего не помню.
Ничего не помню и ничего не знаю.
Ничего не знаю!
Ничего не знаю! Всё, всё, всё!
- Господа, завтра большой день
для нашего города.
На открытии монумента будет, конечно,
сам градоначальник,
но кроме того -
чиновники из Петербурга.
А у нас на сегодняшний день
в городе сразу два
государственных преступника!
Довести до каждого подчиненного.
Приказываю обеспечить порядок
и безопасность первых лиц города
и высоких гостей
любой ценой.
Даже ценой живота своего,
если потребуется.
Все свободны.
И с Богом.
- Дяденька, а где у вас ночлежка
или странноприимный дом какой?
- Сначала прямо пойдешь,
потом направо, налево, и там увидишь.
- Лизавета Прокофьевна поутру
гневалась, что вы экипаж забрали.
- Досталось тебе?
- Ну, да самую малость.
- Ты меня прости,
мне срочно надо было.
- Опять следствие, да?
- Что-то вроде того.
- А чего утром-то сегодня было -
туман, помните, какой был?
- Тетка Мавра, молочница,
несла на рынок молоко -
там из тумана пролетка,
за ней другая, а внутри-то никого -
ни извозчика, ни седоков.
Так у нее чуть молоко
со страху чуть не скисло!
Они сами потом у рынка встали,
там мужики наши еще час боялись
к ним подойти.
А на лошади-то и экипаже клеймо.
- Ну?
- Я видела такое клеймо
в одной конюшне -
хозяин сдает извозчикам экипажи.
- А извозчиков знаешь?
- Кое-кого да, но не всех.
- Я тебя завтра к доктору отведу.
- А что сразу к доктору-то?
Что я сказала такого?
- Варя, он тебе расскажет,
как выглядел извозчик.
- А, так это пожалуйста. Ну я пошла.
- Ваше высокоблагородие,
вас тут посетитель дожидается.
- Какой еще посетитель?
Время посещения вышло.
- Очень просит принять.
Известная вам личность.
- Кто такой?
- Господин Хвостов.
- Хвостов?
Давай-ка его сюда.
- Добрый день, Астафий Иванович.
- Приветствую, Ипполит Андреевич.
- Простите, что отрываю вас от дел,
но я имею к вам просьбу.
- Слушаю. Да вы присядьте.
- Да.
Имею желание поступить в Павловское
кадетское училище,
для того чтобы потом пойти на службу
в корпус жандармов.
- Вы - в жандармы?
- Да. Я хочу послужить отечеству.
Вы же знаете, я всегда готов помочь
схватить преступника, убийцу!
Я хотел попросить вашей рекомендации.
- Это похвально, конечно.
Я знаю ваше рвение и желание
содействовать полиции,
хоть и не всегда уместное,
но, позвольте,
не поздно ли вам в училище?
- Есть переростки, я узнал -
если сразу на старший курс, то можно!
- Значит, отечеству послужить хотите?
А если я скажу вам, что есть у вас
такая возможность прямо сейчас?
- Я всегда готов.
- Прямо сейчас у вас
есть возможность послужить,
и не просто отечеству,
а самому государю императору.
- Государю?..
- Мемуары пишешь?
Подвожу баланс моей жизни:
слева - кредит, справа - дебет.
- И как, сходится?
- Счета еще не закрыты,
рано подводить черту.
Ай-яй-яй, умыкнула у меня экипаж.
- Прости, пожалуйста,
очень нужно было.
- Что у тебя сегодня?
Помимо убийств и убийц -
об этом я слышать не хочу.
- Помимо убийц?..
- Мне нужно поговорить с тобой.
- О чем?
- Нет, ничего.
В другой раз, это не срочно.
- Вот здесь немножко.
- Хорошо.
- Просто чудесно, Елена Леонидовна,
просто чудесно.
- Как жаль,
что мы не можем видеться чаще.
- И мне жаль,
но мы не сможем с вами
видеться открыто.
По крайней мере, какое-то время.
- Но никто не мешает
видеться нам тайно.
- Это рискованно, дорогая моя,
рискованно.
Представьте себе, забредает сюда
какой-нибудь помещик с ружьецом -
за зайчишками погоняться, -
а тут мы.
Ну что вы думаете, завтра же целый
город будет судачить о нас с вами.
- Несправедливо.
- Несправедливо.
Но потерпите совсем немного.
Я думаю, через какое-то время
все образуется.
- В последнее время меня окружают
какие-то странные события.
Я не понимаю... Григорий...
Ой, секундочку.
Доктор!
Доктор, теперь мы с вами должны
держаться вместе.
- Что?
- Мы с вами друзья по несчастью.
- Ферштейн нихт.
- Что?
- Не понимаю.
- Как вы не понимаете?
Если мы с вами попали в бульон,
как два жалких цыпленка...
- Какой бульон? Вы пьяны!
- К сожалению, нет.
Это еще со вчера.
Но ведь... я сейчас говорю об этой
ужасной дуэли, этой проклятой дуэли.
- Какой такой дуэли?
Я не знаю никакой дуэли.
- Я был там!
Меня тоже пригласили инкогнито.
Только я знаю, что вы там были,
но не видел вас в тумане.
Но я знаю все.
- Оставьте меня в покое.
- Неужели вы не понимаете,
что мы теперь с вами свидетели?
Вы вообще... вы соучастник.
Это ужасные люди. Нам обязательно
нужно держаться вместе.
- Вам дать на похмележ?
- Да, пожалуйста, если можно.
Буквально до послезавтра.
3 рубля достаточно будет.
Я непременно вам верну.
Вчера все как-то
стремительно произошло,
как итальянцы говорят - аллегро.
Но...
Я благодарю вас, доктор. Но мы с вами
должны держаться вместе. Слышите?
Григорий, прекрасная новость:
мы можем сейчас пойти и обсудить
все, что было. Я, конечно, вам
расскажу в мерах допустимого,
иначе это все ограничится
на уровне жизни и смерти... моей.
Трактир там.
- Ты хоть молилась?
Помолиться сначала надо,
а потом уже голову обнажать.
Да хорошенько помолиться.
Опять бесовство свое разводишь.
Ну-ка, спать!
- Не трожь! Тебе заплачено,
чтобы ты меня везла,
а не лезла ко мне с указками своими.
- Тьфу ты, скаженная!
Ведьма! Как есть ведьма!
Господи, спаси и сохрани.
- Так значит, не суетись, всегда иди
по течению - куда люди, туда и ты.
Идущий против толпы
всегда привлекает внимание.
Коробку небрежно держи под мышкой
и не гляди на нее поминутно.
Вообще, забудь о ней, будто ее нет.
- Буду стараться.
- Да уж постарайся, дурья ты башка, -
от этого дело зависит и жизнь твоя.
- Не извольте беспокоиться.
Это я так уж, привычка у меня такая -
говорить "буду стараться".
- То-то же.
Давай я коробку пока в мешок.
И осторожно. Перед делом вынешь.
- Кто там?
- Не беспокойся, свои.
- Какие "свои" - твои.
- Мои, мои.
- А чем ты занимаешься?
Контрабанда, фальшивые деньги?
- Брат, зачем тебе это знать?
- Да и правда незачем.
- Лариса Дмитриевна!
Лариса Дмитриевна! Как хорошо,
что вы сказали, где вас искать.
- Что случилось?
- Мы узнали, кто такой
этот сбежавший извозчик.
- Так чем все-таки занимаешься?
- Контрабанда, ты угадал.
Опиум мне привозят, а я его сбываю.
- И много курильщиков опиума
в Богородске?
- Достаточно. А что?
В дело хочешь войти?
- Нет, мне твои дела не по нутру.
- Что-то я тебя не пойму, брат.
Что-то не так?
- Да нет, все хорошо.
Просто в мешке у тебя порох,
фитиль, селитра. Бомбу смастерил?
Для кого?
- Я говорю Никифору: "На рынок поедем
и в конюшню заедем".
А он говорит: "Лизавета Прокофьевна
заругает".
А я говорю: "Мы ей не скажем".
- Знамо дело - не скажем.
- Вот мы и заехали.
- Знамо дело - заехали. - Погоди ты.
Заехали мы к хозяину,
он нам все и выложил:
и как зовут беглого, и где он живет.
А извозчик как сбежал,
так и не появлялся.
- Он и дома, наверное, не появлялся.
- Знамо дело. Только я давно
его знаю, Гришку этого,
и все нычки его знаю.
- Вон как бывает.
- Поехали, юные следопыты.
- Ну что, стрелять будешь?
Прямо против полицейского участка?
- Ты кого взрывать собрался?
- Да тут сейф одного банка.
- Ты за кого меня держишь?
Сегодня же открытие монумента -
собирается вся городская знать.
На градоначальника нацелился?
- А что тебе за них переживать?
Они ж тебя вроде как
преступником объявили.
Почему ты не с нами?
- Потому что я жизнь положил,
чтобы таких, как ты, уничтожать.
- Вот как?!
Я-то думал, ты благородный разбойник.
- Ошибся.
Благородный опричник, пес государев.
- Пес, значит?
- Там же народ будет - не жалко?
- На жалость не дави.
Каждому - свое.
- Ладно, хватит разговаривать.
Сейчас мы с тобой поднимемся,
перейдем дорогу,
подойдем к полицмейстеру
и ты все расскажешь.
- Что тебе с того? Тебя же самого
в железо закуют.
- Зато народ жив останется.
Пошел наверх!
- Ты этого не сделаешь.
Я сейчас уйду, а ты останешься здесь.
- Как выглядит твой бомбист?!
Где он будет?! Ну!
- Там, туда, у винных погребов.
Трое - в обход.
- Никого, господин поручик.
- С дороги, с дороги.
- Стой, стой, стой!
- Сохраняем спокойствие, граждане.
Дамы и господа, спокойствие,
только спокойствие!
- А-а!
- Да не бойтесь вы, это - охрана.
- Все, господа, расходимся.
- Знаете что,
найдите мне этого Гришку.
Вы же все его нычки знаете?
- Знамо дело.
- Хорошо. Как найдете,
дайте мне знать.
- Дамы и господа,
расходимся, расходимся!
- Гляди, гляди, едут!
- Гляди, едут!
- Дамы и господа,
нельзя туда, нельзя!
- Чаю.
- Назад, назад.
- Расходись! Все, проехали!
- Извольте, ваш чай.
Чего изволите?
- Чаю. - Слушаю-с.
- Дамы и господа,
сегодня для всех нас -
торжественный день.
Сегодня мы увидим плод трудов наших,
наших усилий.
- Извольте, ваш чай. Прошу-с.
- И вот этот
торжественный день настал.
Честь открытия монумента
предоставляется госпоже Каретниковой,
чьими усилиями были собраны средства,
под чьим надзором работал
комитет по созданию монумента.
Прошу вас, Елена Леонидовна.
- Браво!
- Благодарю.
- Сейчас мне нужно провести
срочное совещание с полицмейстером
по делам в нашем городе.
Как только закончу, сразу вернусь.
- Знаю я твои совещания.
- Аглая Ивановна, добрый день.
Присядьте, я хотела бы
с вами поговорить.
- Чай.
Я слушаю. - Это вы пишете на меня
пасквили в газете Мирославского?
- Да, я.
- И вам не стыдно?
- Пасквиль - это ровно то,
что вы заслуживаете.
- Что ж, вам виднее.
Впрочем, я не об этом
с вами хотела поговорить.
Меня интересует одна архивная папка,
которая сейчас находится у вас.
- Допустим. И что с того?
- Отдайте мне ее.
Вы с ней не справитесь.
- Посмотрим.
- Нет, в самом деле,
к чему все эти хлопоты?
Сергея Николаевича хотите заполучить?
- Левицкого? А вы знаете, уже нет.
Левицкий слишком мелок
по сравнению с тем,
кого я встретила недавно
совершенно случайно.
Ради Левицкого
не стоит и городить огород.
- Послушайте, мне неинтересны
перемены в ваших мечтаниях.
- Ну, это как сказать.
Вы же не знаете, кто затмил Левицкого
в моих мечтаниях.
- Стой! В чем дело?
Убирай свои бочки!
- Сию секунду исправим.
- Простите, барин!
- Давай быстрее!
- Аглая Ивановна,
мне нужна эта папка.
- А вы ее не получите.
- Давай, давай, давай!
Что ты катишь ее обратно?
- Сейчас, сейчас, барин!
- Шевелись, я говорю!
- Помогай ему!
Быстрее убирайте свои бочки!
- Вы не способны ее использовать.
- Пусть так,
но, может, мне важнее помешать
использовать ее вам?
Да я лучше ее сожгу и понесу за это
достойное наказание...
- Воды! Воды!
- Воды скорее! Воды сюда!
- Иван, помоги тут. Давай бери.
Осторожно!
- Пустите. Пустите!
- Кто это?
- Вызывайте врача быстро!
- Кто это? Кто это?
- Воды! Воды!
- Кто это? Кто это?
- Простите, но ничего
невозможно было сделать.
- Лариса Дмитриевна, я прошу вас,
найдите того, кто это сделал.
Разумеется, папка ваша
и все, что я могу...
только найдите этого зверя,
я умоляю вас.
- Я обещаю.
- Что вы стоите?
Посмотрите, что происходит!
- Я здесь, я здесь.
- Вы кто?
- Друг. - Как друг?
- Надежный.
Я все видел.
Я тебя спрячу. Сюда. Сюда.
- Тпру!
- Куда ты меня завез-то?
- Не боись.
Вон там каретный сарай,
там Гришка ночует, когда перепьет,
чтобы жена его не побила.
- Здесь, значит, его нычка, да?
- Ну.
- У тебя тоже, поди, такая есть?
- А мне без надобности.
Бабы-то нет у меня.
Вольный человек.
- Ишь ты, вольный.
О, глянь.
- Эй, стой! Подвези до города.
Плачу втрое.
- А что, пожар?
- Взрыв. Не слышали?
- Нет. Какой такой взрыв?
- Да как же так?
Грохнуло на главной улице.
- Так коляска грохочет.
- Поехали!
Поехали, мне надо там быть!
- Нет, барин, у меня свои дела.
Григорий, это я, Никифор!
Григорий!
- Да нет тут никого.
- Он обычно в коляске дрыхнет.
- Лариса, миленькая моя,
посмотри на меня.
Это же я. Пойдем, пойдем, пойдем.
Пойдем, пойдем, пойдем.
Пойдем, пойдем.
Пойдем. Пойдем, моя хорошая.
- Пусти.
- Тихо, тихо, тихо.
- Пусти меня! Пусти!
- Мальчик мой, живой.
- У нас есть бинт, йод - что-нибудь?
- Ты ранен?
- Не я.
- Не ты?
- Лизавета Прокофьевна!
- Боже мой, Лариса, девочка моя!
- Это не ее кровь. Она цела. Куда?
- Сюда. Сюда.
Лариса, девочка моя!
Девочка моя! Девочка моя!
- У нее шок, но это пройдет.
Врача вызовете.
- Валя, врача!
- Ага.
- Ой, служивый!
Спасибо тебе. Возьми.
- Благодарствуйте.
Лизавета Прокофьевна, не надо.
- Ты кто такой?
Ты? Да как ты смел?
Как ты смел сюда явиться?
Все из-за тебя, все!
- Ну уж как водится.
- Вон из моего дома! Пошел вон!
Я полицию позову сейчас!
- Не извольте беспокоиться, ухожу.
- Лариса. Лариса!
- Кто это?
- Это мой друг.
Ранен при взрыве, ему нужна помощь.
- Какой еще друг?!
- Ты его не знаешь, он недавно
приехал к нам из другого города.
- Ему же нужно в больницу.
- Не надо в больницу.
И в полицию не надо. Вызови доктора,
только не Штиля.
Скажи, что это наш дальний
родственник.
- Ипполит, кто это?
- Я же сказал: это мой друг.
- Я иду в полицию.
- Тогда ты увидишь меня лет через 15,
если я не сдохну в Сибири.
- Так ты был с ними?
Ты в этом участвовал?
- Я не участвовал,
но я сочувствую.
- Чему?
Убийству молодой женщины?!
- Это долгий и трудный разговор.
Сейчас, пожалуйста, сходи за врачом.
Если ты заявишь в полицию...
Это будет твой выбор.
- Так вот что это за грандиозные
перемены, которые ты задумал.
- Добрый вечер, доктор.
- Я знал, что вы придете.
- Знали? Да вы провидец.
Помогите, я ранен.
- Под взрыв попали?
- Попал.
Посмотрите, что у меня там.
- Прошу.
Рана глубокая, но кость цела.
Чем это? Камень отлетел?
- Кажется. Не помню.
Сознание потерял.
- Сейчас обработаю.
Весь день на ногах в больнице -
столько народу пострадало.
Ах, изверги, изверги!
Жена градоначальника
от взрыва погибла.
Какая трагедия!
- Перестаньте скулить!
- Трагедия.
- Кому была польза
от этого пустоцвета?
- Готово.
- Благодарю.
- Убьете меня?
- Убью.
Если болтать будете о дуэли.
Спирту налейте.
- Это можно.
Прошу.
- И себе.
Ну что, будем здоровы?
- Конечно.
- Я искал вас во всем этом хаосе.
Мне сказали, что видели вас
всю в крови. Кричал, бежал.
Какое счастье,
что вы живы и не ранены.
Я уже вчера приходил,
но тетушка не пустила к вам.
Правильно сделала.
Я вижу, что вы еще не здоровы.
Простите, что побеспокоил.
Я приду через два дня,
если вы позволите.
- Что там делал этот Шпак?
- Понятия не имею,
как он узнал о дуэли.
Лица его я не разглядел -
как и никто из нас.
- Он что-то знал о вас
и о том деле?
- Видимо, думал, что поручика убили
мы с Бестужевым.
- А в действительности?
- А в действительности -
только Бестужев.
- Вы лжете.
Не смейте мне больше лгать.
- Я не лгу.
Это вы не хотите верить.
Павел убил поручика.
- Как это было?
- Ну уж нет.
Хватит на сегодня откровений.
- Как это было?
Вы не смеете так просто уйти.
Вы хоть раз в жизни
можете сказать правду?
- Оставьте, Лариса Дмитриевна.
Я люблю вас.
- Уходите.
- Лариса Дмитриевна!
Лариса Дмитриевна!
Умоляю вас, уделите две минуты!
Лариса Дмитриевна, одну минуточку.
Ваша тетушка к вам не пропускает.
Ой, простите.
Я рад видеть вас в добром здравии.
- Очень трогательно.
Это после всех тех пакостей, которые
вы печатали обо мне в своей газете?
- Ох, был грех.
Но я ведь не хотел, меня заставили.
Вы простите.
Но ведь это уже все в прошлом?
Госпожа Демидова отозвала дальнейшие
публикации. Она сильно изменилась.
Не мудрено - после того
как она пережила такое горе.
Ужасная смерть, ужасная.
- Всего доброго.
- Еще одну минутку.
Аристарх Михайлович передавал вам
нижайший поклон и ваши портреты,
которые вы до сих пор у него
на забрали.
Я позволил себе взглянуть
одним глазком. Ох!
Чудесные снимки. Вы обворожительны.
И еще одно.
Аристарх Михайлович попросил передать
вот это письмецо господину Бестужеву.
- Я понятия не имею,
где находится господин Бестужев.
- Оно понятно, но ведь рано
или поздно... Вы ведь сами понимаете.
Только лично в руки господину
Бестужеву. Ну вы понимаете.
Желаю здравствовать.
Читает: "Павел Александрович!
Нам необходимо повидаться.
Наше непродолжительное знакомство
и ваши головокружительные эскапады
в Константинополе повлекли за собой
некие далеко идущие последствия,
которые необходимо урегулировать.
Для этого я здесь.
Привет вам и поклон от Измир-паши.
Он всегда вспоминает
о вас с восторгом.
Особенно вашу с ним конную прогулку
в Гаяне-Гюль.
Вы знаете, где меня найти.
Искренне ваш, Козлов-Сикорский".
- Ася... ты как здесь?
Тебя отпустили?
- Нет, сбежала.
- Как сбежала? Ну пойдем. Заходите.
- Нет, она уходит.
- Счастливо оставаться.
С Богом, детка.