Даг (1 сезон, 2010 год). Фразы и цитаты из сериала

Dag (2010)

Приветствуйте находчивого доктора Дага. Он уверен в том, что каждый человек должен жить в полнейшем одиночестве! Как ни странно, доктор регулярно делится своими наблюдениями с пациентами, что приходят к нему на прием. После таких бесед порядка девяноста процентов супружеских пар подают на развод. Даг же в свою очередь ведет довольно спокойную ничем не примечательную жизнь. Наверное, больше всего, помимо одиночества, он любит лекарства, которые выпускаются только по рецепту врача. Бесспорно, вскоре его мирной и простенькой жизни придет конец, но каким он будет?

Все фразы и цитаты

Серия 1

Сара, это зажигалка.
Зажигалкой застрелиться нельзя.
Слушайте. Я вас не презираю,
вы мне не отвратительны,
у меня к вам совершенно ничего личного.
Но то, что вы рассказываете,
я слышал уже... сотни... раз.
Поэтому повторю и вам:
никаких вторых половинок не бывает.
Долгая совместная жизнь
всегда ведёт к подавлению личности.
Так что окажите себе услугу...
Разведитесь. Прекратите эти мучения.
Убейте свой брак из сострадания.
Я выстрелю!
Я не шучу, Ларс!
— Куда это вы? А как же сеанс терапии?
— Сеанс окончен.
На следующий запишитесь у Мали?н.
Волосы не подпалите.
Каждое утро он представлял,
что его дверь — это окно с 12-го этажа.
Да чтоб вас!
— Братец.
— Сестричка.
— Какие планы?
— Провести день с тем, кого ненавижу,
но всё равно предпочитаю остальным.
— Сам с собой, значит.
— Да, сам с собой.
— Что ты хотела?
— У тебя завтра свидание.
— Да, увы.
— Почему это увы? Наоборот!
Тебе всё равно нужна девушка.
Чем это свидание вслепую будет
отличаться от твоих предыдущих 18-ти?
Даг, «свидание вслепую» не означает,
что надо напиться до потери зрения.
Ещё как значит. Иначе мне заранее станет так тошно,
что меня на эти свидания силком не затащишь.
— Ну, и как её зовут на сей раз?
— Не помню. Надо в записной книжке посмотреть.
Твоя телефонная книга
уже столько страшных дел натворила.
Мои кошечки так похожи на детишечек.
Такие независимые, такие преданные.
Прямо как детишечки,
только с разумом, как у взрослого.
— Что-то не так?
— Нет, нет.
Ты правда будешь есть карбонару?
Даг? Серьёзно?
Ты хоть представляешь,
сколько в ней калорий?
Как по мне, так у Маргарет Олин
все фильмы замечательные.
Замечательные.
Взять «Моё тело», к примеру.
Как она берёт огромный... холст...
и рисует крохотную картину,
изображающую очень огромное тело.
Даг? Даг?
Но...
они все сказали, что ты... милый.
Да пойми же — не надо мне
лепить женщину из ребра.
Адаму в Эдеме и одному неплохо. Когда никого
нет, и запретный плод срывать некому.
Не принимай так близко к сердцу, Даг.
— Ой, мне пора.
— Да-да.
Да, а ты...
— Я тебя люблю!
— Только ты меня и любишь.
— Пока!
— Пока!
Пока!
Я всегда воспринимал своё тело
как контейнер для мозга.
Я давно понял, что мне не стать
рок-звездой или знаменитым писателем,
но я не парюсь на этот счёт.
Сальери как-то сказал о своих
отношениях с Моцартом, что Господь
наказал его умением видеть,
но не создавать великое.
Но для меня это дар.
И я им наслаждаюсь.
Я хочу услышать всю великую музыку и прочесть
все великие романы, смакуя каждую секунду.
Я хочу впитать в себя всё лучшее,
и не хочу ни с кем делиться.
Нет, я себя не презираю.
Я просто очень... люблю... одиночество.
Да ёб вашу мать!
— Бенедикт.
— Даг.
Всё хорошо?
Всё хорошо?
Я посплю здесь пару часиков, можно?
— С чего вдруг?
— Я это сделал.
Что ты сделал?
Здрасьте. Бенедикт Ско?вранд,
я ищу Мию Ба?ллак, её привезли час назад.
— Успокойтесь, всё хорошо.
— Ладно.
Матка раскрылась на 4 см.
В ближайшие пару часов ничего не начнётся.
— Где она?
— В палате №6.
— Привет.
— Привет.
Здравствуй.
Напористый малый.
— Маленький Бенедикт.
— Не называй его так.
Кажется, мы договорились.
Мия...
Всё, всё.
Вот так, молодец.
Мия, я...
Никак не мог дождаться
подходящего момента...
Мне кажется, что мы...
— Отдаляемся друг от друга.
— А?
Я думаю, правильно будет сразу...
тебе сказать.
Мы слишком разного... хотим от жизни.
Ты вот, например, хочешь... детей.
Прости меня, Мия.
Мне очень жаль.
Я... Я...
Я не уверен...
Извини.
Прости, я оставлю букет.
Прости. Позвони, когда освободишься,
мы всё трезво обсудим.
Ну ты и долбоёб.
Ты сам велел её бросить.
Два года назад!
Когда ты начал трахать всё, что движется!
Какой же ты фееричный дебил.
Я не хотел...
давать ей пустых надежд.
Да. Ну молодец, разрулил.
Мне надо поспать. Домой мне нельзя,
вдруг её родня завалится.
— Поговори с ней.
— Даг. Она из рода...
сербских мясников.
Домой я не пойду.
Хренушки.
Жесть.
А с виду нормальный мужик.
Я вернулась!
— Тео!
— Он в ду?ше.
С возвращением.
И спасибо за книжку.
Эва! Привет!
— Привет!
— Привет!
Где была, что делала?
Путешествовала повсюду,
кочевала, как цыганка.
— 10 лет?!
— Да. Я кое-что тебе... привезла.
Боже мой!
Неужели это мы 10 лет назад?
Твоя квартира?
Да, вроде того.
— А у тебя как дела?
— Я мама. Работаю в зоомагазине.
— Всё ещё?
— Да, всё в том же.
Живём так, словно каждый день —
экватор.
Привет, Тео. Возьми полотенце
побольше. У нас гости.
Расслабься, мам.
Подумаешь!
— Эва?
— Да, что?
— Ты цокнула языком!
— Разве?
— Да, именно!
— Что ж, я смутилась.
Парень в самом соку.
— Это вообще-то мой сын.
— Это комплимент, у него классная фигура.
— Симпатяшка.
— Надеюсь, ты шутишь. Хватит врать.
— Не получится.
— Что?
Мне нельзя врать.
— Это шутка такая?
— Нет, просто однажды утром...
я поклялась не врать.
И что случится, если ты... соврёшь?
Меня вырвет.
Я всё так же красива?
Ну конечно.
Удачи тебе там.
Красивые гвоздики.
Привет.
— Разговор не задался?
— Угу.
Моя тёща... на редкость
злопамятна, даже для сербки.
Матрас всё ещё в прихожей.
Мо?ртен на всё махнул рукой.
Ничего по дому не делает.
Делает то и только то, что я ему говорю.
Я прошу:
«Всё равно на улицу идёшь, захвати
пакет с мусором, он прямо перед тобой».
Или: «Помой, пожалуйста, посуду».
Он моет.
А потом ждёт, что я его буду хвалить.
Как будто у меня не муж, а сын-подросток.
Я тебе как мать, Мо?ртен!
Это... просто невыносимо.
Вы, наверное, сейчас скажете,
что танго танцуют вдвоём,
и что я тоже несу ответственность.
Как-то вечером на прошлой неделе
я приготовила ужин,
мы выпили вина,
и я решила заняться сексом.
Мы много лет не занимались сексом.
Я ложусь в постель, возбуждённая,
и жду его.
А он не идёт.
И я иду его искать по всему дому,
и нахожу его в гараже.
Он сидит там... и... онанирует.
Хорошо. Очень хорошо.
Отличное начало.
Так, Мортен,
что вас не устраивает?
Слушать её непрерывный трёп.
А вы думали... разойтись?
Жизнь в одиночестве — сказка,
стоит только привыкнуть.
Посмотрите, как вы бесите друг друга.
Никто из вас не делает другого счастливее.
Люди спрашивают: «Что такое ад?»
Вот он ад! Вы достали друг друга.
Вы весь день работаете,
а когда приходите домой
с желанием отдохнуть,
устаёте ещё сильнее.
Разъезжайтесь.
Тогда вы сможете мыть посуду,
а вы — дрочить в гараже в своё удовольствие.
Ну как?
[Лучше просыпаться в одиночестве
и знать, что ты одинок,
чем идти с кем-то — и всё равно
оставаться одиноким. Лив Ульман]
— Как новое освещение?
— Чересчур яркое.
— Ясно.
— Попробуй лампы по 25 ватт.
— Приглушённее?
— Да.
— Ещё один вечер дома в одиночестве?
— Нет, новое свидание. К сожалению.
Я знаю, ты стараешься ради сестры,
но как ты это терпишь?
— Ты же робкий страшно.
— Нет. Как сказал Паскаль...
«Несмотря на способность прятать страдания,
которые подавляют и душат нас,
внутри нас всё равно жив инстинкт,
который нас возвышает».
— И внутри тебя тоже?
— У меня? Нет.
Я принимаю валиум.
Пока!
Не обращай внимания,
я скоро ухожу.
Где же ты? Прячешься?
Может, здесь? Нет.
А, вот ты где!
Ну, не скучал без меня?
«А ты, наверное, проголодался?»
Дядя Даг всегда не прочь перекусить.
«Но не больше одной таблетки валиума,
чтоб к девяти быть на работе!»
Так, рубашка для свиданий.
Все в курсе, чем это кончится.
Сколько раз она тебя сватала?
15?
— А?
— 19.
Кстати, ты же стал отцом.
Я?
Поздравляю. И каково это?
Вдруг это не мой ребёнок.
Сначала экспертизу проведём.
— Здравствуйте. Эва.
— Здравствуйте. Даг.
Знаю.
Марианна показывала ваше фото.
Вы там с большой треской,
но я вас узнала и без неё.
Да, она любит выставлять меня
сыном дикой природы.
Это единственная рыба,
которую я поймал со школы.
— Вот как?
— Да.
Да и то был повод
свалить с годовщины свадьбы.
— Да, я наслышана.
— Что я пристаю к рыбам?
— И катаюсь голышом в требухе?
— Что вы любите одиночество.
Как сказано в одной хорошей книге:
«Одиночество — самая большая компания».
Библия также говорит,
что смирение воздастся на небесах.
Может, она и не лучший
путеводитель по жизни.
— В смысле?
— Самое безответственное, что можно придумать, —
жить так, словно жизнь
даётся нам множество раз.
Тем приятнее будет узнать, что ошибался.
Вот так.
Предлагаю пропустить еду
и приступить к выпивке.
Да.
— У меня красное вино есть.
— Отлично.
— Налить?
— Да.
Ну и где Марианна... вас нашла?
Мы давно знакомы.
Мы с Марианной в юности
были лучшими подругами.
Ясно, а где вы были потом?
Везде. Но последние несколько лет —
в Гоа.
— Гоа?
— Угу.
— Не врёте?
— Нет, если б соврала, вы бы... заметили.
— Будем?
— Будем.
Бенедикт! Мы сожгли все твои вещи!
Будешь знать, как бросать мою сестру!
А, да. Бе?ргерсен.
Остался ещё... один этаж.
— Ты как, жив?
— Да.
— Но это ненадолго.
— Ясно.
— И что дальше?
— Я лягу баиньки. Ты ляжешь баиньки.
Вот и всё.
— Хороший вечер.
— Да.
— Было здорово.
Спокойной ночи.
Хочешь, здесь ложись.
Со мной.
Я серьёзно...
Ты чего..?


Серия 2

[Спасибо за вчера. Эва]
[И тебе спасибо]
[Эва Хо?льстад]
[Ну, что скажешь? Марианна]
[Спроси лучше у неё, вы наверняка
сейчас вместе сидите]
[Сначала она решила,
что он подпрыгнул и завис]
Неужели так сложно, чёрт возьми,
доставить газету до квартиры?
— Позвоните им.
— Позвонить?
Сколько раз я вам твердил:
вы клиент, клиент всегда прав.
Позвоните им! Мне до двери доносят,
а я вообще на пятом.
Только деньги зря потрачу.
Всем наплевать на такого старика, как я.
А так хоть ноги размял.
Отойди.
Бе?ргесен...
Ах, да. Да-да. Сколько?
Два справа, один слева,
а то я устал.
— Блядь!
— Полегчало?
А... Ох, блядь...
Это было даже как-то мило.
Если можно так сказать... про вечер,
когда перед твоим носом захлопнули дверь.
— Прости. Глупая была затея.
— Как думаешь, он позвонит?
— Ты хочешь, чтоб он позвонил?
— Пусть хоть как-то отреагирует.
— Он ответил на смс?
— Да.
— Счёт оплатил?
— Да.
— Да?
На этом диапазон эмоций
моего брата заканчивается.
Нет...
Думаю, ты не права.
— В нём есть что-то такое... особенное.
— Это называется «валиум».
— Нет...
— Да. Но за попытку спасибо.
Нет, я так просто не сдамся.
Я твоего братца завалю.
— Завалишь?
— Да, чёрт возьми.
Сама говорила: ему секса не хватает.
— Жутковатое зрелище.
— Секс? Секс с твоим братом?
— Ну что там?
— Ничего, просто покраснели.
Капли.
— Скажи ему, чтобы перестал тебя бить.
— Бе?ргесену?
— Угу.
— Это делает его счастливым.
Салфетку.
Слушай, почему ты здесь работаешь?
С твоим умом — любую работу найдёшь.
Как много вопросов.
Иди, помогай нуждающимся.
— Итак. Вы у меня впервые?
— Да.
Надо же, у тебя голос прорезался.
— Я вообще не хотил приходить...
— Да уж.
Мужчин сюда не тянет.
Раз уж вы в первый раз...
давайте для начала я расскажу немного...
о вас.
Вы, Кари?н, хотите замуж.
А вас, То?мас, эта идея не радует.
Всё верно?
У вас, наверное, есть дети.
Кари?н хочет ещё одного.
А вы, То?мас, против. Карин постоянно...
прозрачно об этом... намекает.
Дескать, брак — такая вещь, которую...
хоть раз в жизни нужно попробовать.
Но Томас не хочет жить на привязи,
ему подавай свободу.
Ему хочется уложить ещё хотя бы
пару дамочек до полного облысения.
Вам, Карин, кажется, что брак — это шаг на пути
к вашей цели — родить второго ребёнка.
Время играет против вас,
ведь вы стареете.
Вот. Я был прав.
Кто хочет продолжить?
Или это всё?
— Он перестал ко мне прикасаться.
— Неправда.
— Ты ко мне не притрагиваешься.
— Притрагиваюсь.
Мы перестали заниматься сексом.
Что я должна думать?
— Со мной что-то не так?
— Нет!
Так в чём дело?
Мы сто раз обсуждали эту тему,
я не собираюсь обсуждать её ещё раз!
Отлично, Томас.
Задержитесь на этой мысли.
Мали?н! Принеси влажную тряпочку,
у меня глаза распухли.
Спасибо.
Итак. Вернёмся к нашим баранам.
Вы когда-нибудь думали,
что ваши отношения... иссякли?
Подошли к концу?
Как вы относитесь... к браку?
— У нас сейчас разговор не обо мне.
— Ну и хрен с ним.
Я хочу знать, что вы мыслите беспристрастно.
Что ж, когда живёшь один, твоё счастье
и твоя радость зависят только от тебя.
Когда живёшь с кем-то, тебе постоянно начинает
портить жизнь чьё-то дурное настроение.
Что касается брака, я считаю глупым
отказываться от львиной доли своей свободы —
и ничего не получать взамен.
— Тогда какими должны быть отношения?
— На это у меня ответа нет.
Но есть данные, что бо?льшая часть
крепких отношений
строятся не на любви,
а на чувстве жалости и вины.
Любовь приходит и уходит.
Вина остаётся. Навсегда.
Если чувствуешь перед партнёром вину
за какие-то свои прегрешения,
то хочется сделать его за это
хоть чуточку счастливее.
Измены, скажу я вам,
сохранили немало браков.
— Ты не боишься оставлять Те?о в магазине?
— А что такого?
Вдруг захочет произвести впечатление
на девушку и опустошит кассу?
— Да уж, будь у тебя член, ты бы дел натворила.
— Это точно.
А помнишь, какие у нас были члены?
Лет в 19—20?
Казалось, что можешь абсолютно всё.
Не члены, а яйца, Эва.
Про куражистого говорят: «человек с яйцами».
Я всё думаю, что когда Тео упорхнёт,
я сяду в поезд
— и уеду неизвестно куда.
— Ну-ну, тебе-то от чего бежать?
Это я села в этот поезд. С тех пор вся
моя жизнь умещается в чемодане.
У тебя есть дом, есть сын. У тебя есть всё.
Тебе не на что жаловаться.
Кроме этого рингтона.
Это не рингтон, это напоминалка.
Позвонить Дагу.
Тео поставил мне назло,
а я не знаю, как сменить.
— Зачем тебе звонить Дагу?
— Я записала его на приём к психологу.
Он в курсе, я просто ему напоминаю.
Это не совсем психолог, скорее —
консультант по управлению эмоциями.
Ух ты!
— Ему нужна была жилетка — поплакаться.
— Ясно.
— Твоя сестра звонила.
— Напоминала про встречу с психологом?
Не знаю, не сказала. Но грозилась прийти
сюда, если ты ей не перезвонишь.
Упрямство.
Напомни занести это в её личное дело.
Ты что, завёл дело на собственную сестру?
Завёл! Тогда тебе и правда
не помешает специалист.
Я домой пошёл. Отмени все
оставшиеся сегодняшние встречи.
— Все?
— Все.
И... что мне им сказать?
Скажи, что если они уже довели
друг друга до психотерапевта,
пусть продают дом и покупают трейлер.
— Ты заболел, пусть перезвонят через неделю?
— Да. Годится.
И Марианне скажи то же самое.
— Бывай!
— Пока!
Что с вами? Бедняжечка!
Ну всё, всё.
Идёмте, я заварю вам чай.
Чашку могу подарить на память.
Хорошо?
Кто вас так обидел, что вам
даже захотелось выплакаться?
— Мама...
— Мама обидела? Ну и ну...
Есть валиум?
— Как ты вошёл?
— Проскользнул за стариком.
— Ты сам мне его продаёшь.
— Знаю. Но сейчас у меня нет.
А у тебя есть.
Можно войти?
Вот так.
Жди здесь.
Нет-нет-нет...
Познакомься с моей... Кунг-фу Пандой.
Прелестно!
А куда делся Снупи?
Снупи со мной больше не общается.
— Классная панда.
— Да.
— Кунг-фу.
— Да, я в курсе.
Последняя девушка, смотрю,
тебя покорила.
— Эва?
— Да.
— С чего ты взял?
Ты впустил её в прихожую.
Я три года этого добивался.
Ты будешь рассказывать, что с тобой приключилось?
Мне всё равно выслушивать придётся.
Не знаю... Это грустная история.
Все истории грустные.
У тебя.
Можешь... рассказывать панде.
Она отлично умеет слушать.
Вчера я ездил в командировку.
Во Фре?дрикстад.
Зимой он похож на Багдад
в комендантский час.
Я зашёл в гостиничный бар.
Здравствуйте. Мне виски.
Как вы поразительно прекрасны!
— Вы не местная?
— Нет.
Вы меня не узнаёте? Я снимался в
«Бесшабашном отряде».
И «Хейнекен» один.
— И вот я думаю...
— Дорогая, вот ты где!
А я тебя ищу повсюду.
Мой столик вон там.
Здрасьте.
Привет, очень приятно.
Бенедикт.
Ли?не. Спасибо. Видимо.
— Мне показалось, он тебе докучал.
— Да, дедок настырный.
Это, между прочим, всемирная секта.
Любителей блейзеров. За ними глаз да глаз.
Бордовые — хуже всех.
Это как чёрный пояс по блейзерам.
Без зачёса на лысину не выдают.
Ну уж ты преувеличиваешь.
— Чтобы на его фоне казаться лучше.
— А ты не такой, как все.
Надеюсь, в хорошем смысле?
— Нет, пойдём ко мне в номер.
— А?
— Нельзя оставлять Бьо?нара одного.
— Бьо?нара?
— Да.
— Он был сегодня у врача.
— Так.
И если проснётся в одиночестве,
то испугается.
Он так радовался,
врач ему игрушку подарил!
— Ясно.
— Расслабься, он спит.
И ты трахался на глазах у дауна?
Умственно отсталого.
Охуеть!
Есть одеяло?
— Я бы справилась лучше тебя.
— На, вперёд!
Ты поняла, о чём я. Ты шпыняешь своего брата
с утра до вечера. Мужчину этим не заставить.
Не говори, что послать его к
психотерапевту — идиотская мысль.
Он счастлив.
У него своя система.
Как у Человека Дождя.
Ты ещё спасибо скажешь.
В его системе твои шансы
равны нулю.
Можешь бегать за ним, сколько влезет.
Ты же знаешь, что он не пойдёт,
поэтому предлагаю пари.
Да? И какое?
Спорим, я либо отправлю его к психотерапевту,
либо завалю его на следующем же свидании.
«На следующем свидании». Как ты его
вытащишь на следующее свидание?
Отправлю к психотерапевту.
— Приём через 50 минут.
— Бегу!
— Ну удачи!
— Пока.
— Пока.
Иди сюда.
— Привет.
— Привет.
— Секундочку.
— Хорошо.
— У тебя есть вторая подушка?
— Зачем?
— Привет.
— Привет.
— Можно войти?
— Я только что кофе сварил.
— Ну и отлично.
— Боюсь, ты не поняла.
Я хочу выпить его...
пока он не остыл.
— Да?
— Да.
Так что я пошёл пить кофе.
— Ты не предлагаешь кофе гостям?
— Без шансов. Он тебя не впустит.
Бенедикт не любит кофе,
он любит пиво, виски и трубачей.
А он у нас израильский солдат
на границе с Палестиной.
— А тут под одеялом тепло.
— Эй. Кыш отсюда.
— Слышал?
— Но...
Подожди, я вынесу пару чашек.
— Держи.
— Спасибо.
— Хорошая была встреча.
— Да.
Ладно, я не болтать сюда пришла,
ты этого не любишь.
Через полчаса у тебя приём у психотерапевта,
ты хочешь его загнуть, несмотря
на то, что сестра отдала за него 1800 крон.
Но я не верю, что в тебе нет
ни капли благородства.
— Какая славная мысль.
— Да?
Всё, что скажет психолог, я знаю наперёд.
— Вот как?
— Да.
И я вообще не просил сестру
мне помогать.
Она думает, у меня проблемы,
потому что мы с ней очень похожи.
Кое в чём правда похожи,
но только не в этом.
В плане отношений?
«Отношения» — это громко сказано.
Скорее «парный ужин».
Может, сходишь ради меня?
Тогда твоя сестра решит, что я хорошая девочка.
— Какая восхитительная манипуляция!
— Да.
Ну что, идёшь?
Мысленно я лежал на этой койке с 11 лет.
За 28 лет я перебрал все камешки
в своём мозгу
в поисках альтернативы.
Но почему же койка?
Я всегда думал, что в кресле
легче сосредоточиться.
У меня своя собственная терапия:
чем тише вода, тем легче грести.
Если тебе и без того отлично плавается,
на кой чёрт поднимать со дна всякую муть?
У меня всё прекрасно.
И зачем только я согласился?
Честно говоря, не знаю, что я здесь делаю.
А сами как думаете?
И это всё, что вы можете?
Сестра притащила,
я не хотел её обижать.
— Почему?
— Потому что она моя сестра.
— А пса можно куда-нибудь убрать?
— Он вас беспокоит?
— Да, он слишком близко.
— Вас пугает... близость?
Что за вечер вопросов и ответов?
Я знаю, к чему вы клоните.
Сестра небось сказала вам, что я отстранился
от всех, в особенности от женщин.
Моё «одиночество», как она его называет,
вызвано не страхом, не травмой
и не гендерными причинами.
Просто я не хочу никого травмировать,
ни себя, ни окружающих, ясно?
А когда ты сам себе хозяин, гораздо проще
жить в ладах со своими чувствами.
Не надо ни с кем считаться,
тащить кого-то за собой.
— Иными словами, вы боитесь близости.
— Нет.
— Но она вас пугает.
— Слушайте, это мой личный выбор!
Кто-то выбирает совместную жизнь,
кто-то — брак. Кто-то собак заводит.
И это, кстати, наиболее трусливый вариант —
выбрать животное, которое легче всего подчинить.
— Заметили, как вы начали злиться?
— Нет!
— А по-моему, начали.
— Ладно, пусть.
Скажите или сделайте первое,
что придёт вам в голову.
— Нет.
— Да у вас проблема.
Вы не в ладах с собственными эмоциями.
Я хочу, чтоб вы сказали или сделали первое,
что придёт вам в голову.
— Нет!
— Ну же!
— Нет!
Сделайте!
Ну вот.
Простите. Уверен, он выживет.
А если не привязываться,
потом и горевать не придётся.
Вот моя визитка. Звоните, если что.
Я специалист.


Серия 3

Так вот, значит, вы какой.
Три.
Руфус сломал три лапки и хвостик.
Он наполнял квартиру радостью,
а теперь похож на кривую
подставку для книг.
Он пытается семенить здоровой лапкой,
но три больных лапки в гипсе...
не двигаются.
Когда он хочет подать лапку,
то соскальзывает и падает на носик.
— Как на масле.
— Да! Как на масле!
Слушайте, у меня был
отвратительный день.
Отвратительный день?
Гитлер, наверное, то же самое говорил,
заходя в концлагеря?
«Простите, у меня был
отвратительный день».
Вы чудовище!
Он был милым щеночком!
— Щеночком?
— Да.
— Да. Я... оплачу вам все расходы.
— Кровавые деньги. 30 серебряников.
Ветеринар сказал,
он никогда не поправится.
Представьте: бедный пёсик... будет всю
жизнь ковылять, как пьяный норвежец!
Безобразие!
Он играл с ним каждый день
по три-четыре-пять часов.
— Десять!
— Семь!
Он играл с ним по семь часов в день.
А теперь...
[У него нет семьи, которую можно обвинить
в своих косяках, и он валит всё на бобра]
Хочешь об этом поговорить?
Я дала себе зарок — год без спиртного,
и вот опять. Ай-ай.
Помню только, что я танцую,
а вокруг меня 17-летние мальчишки.
Я как труп, который откопали
и оживили дефибриллятором.
— Как фигурка Элвиса с головой на пружинке.
— Да, я поняла.
С другой стороны, раз им было по 17—18 лет,
ты их больше не увидишь.
Расскажи это голосу в моей башке.
А хуже всего то, что я запросто могла
всем им отдаться.
— Это важно?
— Теперь уже нет.
Тарелки из раковины можно было и вынуть.
А знаешь, кому я не смогу отдаться?
Твоему брату.
— А ты этого хочешь?
— Ну, не знаю. Нет.
Держи.
Положи в папку с расходами.
Не вижу, что это?
Доказательство, что меня нельзя
подпускать к живым существам.
— Когда первая пара?
— Они уже ждут в кабинете.
— Да, Даг?
— Что?
А почему ты не завариваешь
клиентам чай?
Маса?лу, ро?йбош,
что-нибудь успокаивающее.
Я хочу, чтоб они сидели у меня
в напряжении.
Стоит им расслабиться — и они
потеряют ощущение проблемы.
Пусть лучше грызутся и собачатся.
И они сэкономят,
и мне их больше видеть не придётся.
— Эти уже выпили?
— Оба.
— Угу.
— По два.
Отлично!
Итак, снова здравствуйте.
— Итак, в чём дело?
— Моя жена слишком много пьёт.
— Это он так думает.
— А разве нет?
Ты постоянно хочешь секса,
могу я хотеть чего-нибудь крепкого?
Заткнись.
А то я тебя дома... так отымею...
— И если хотите знать — нет.
— Что — нет?
Я не алкоголичка.
— И сколько же вы пьёте?
— Аккурат свою норму.
Можно мне ещё эспрессо?
Мали?н! Выключи коммутатор,
здесь тебе не радиоспектакль.
— Ещё не всё сказал?
— А? Ну вот.
Говорю, что думаю.
Теперь моя очередь.
Представляете:
она пьёт вино, когда... готовит.
Потом пьёт вино, когда ест.
А потом пьёт вино, пока моет посуду,
чтобы отдохнуть... и расслабиться.
— А вы что делаете..?
— Не-не. Я не пью.
Мне лучше встать, когда говорю,
или лучше сидеть?
Как хотите.
Давно вы вместе?
Семь. Семь. Семь.
— Лет? Семь лет?
— Ещё эспрессо можно?
Мали?н!
Итак.
Ваши отношения вошли в стадию
так называемого «синдрома ходячего трупа».
Ваши отношения быстрым шагом
идут на электрический стул,
и осталась им всего пара метров.
Поправьте, если я ошибаюсь, Сара,
но Иса?к, эти отношения наскучили
вашей жене куда больше, чем вам.
Но вы прибегаете к сексу,
а она — к вину.
Так что, значит, пусть она и дальше пьёт?
Как говорил Фрэнк Синатра:
«Хорошо всё, что помогает пережить день, —
хоть пилюли, хоть молитва,
хоть бутылка с выпивкой».
Если я вас правильно понял,
нам... нужно расстаться?
Сара, рекомендую что-то сделать с деньгами,
а то Иса?к сейчас побежит на улицу
и потратит их на эспрессо.
Хватит сиськи теребить!
Хватит сиськи теребить...
Так, всё, на хрен, я сваливаю.
Тупая баба, надо было тебя трахать чаще.
Но будешь так себя вести,
у меня даже не встанет!
Где же..? Держите.
Бернандес. Занимается переездами.
Скажите, что от меня, сделает скидку.
Но не материтесь, он верующий.
Чашку я разрешила забрать с собой.
Твоя сестра заходила. Я сказала ей,
чтобы подождала тебя в приёмной,
но она вместо этого пошла в кофейню.
Вид у неё расстроенный.
У неё какие-то проблемы? Или у тебя?
Или что-то случилось между вами?
Всё отлично, Мали?н.
Отлично.
Ну и чудненько. Да-да.
— Малин говорит, ты заходила.
— Да.
Я испугалась, что она выставит счёт
за сидение в приёмной с грустным видом.
Мы этим зарабатываем.
— Грустишь?
— И да, и нет.
Тео хочет переехать к отцу.
Ему 17. Сейчас я для него, наверное,
самый тупой человек на земле.
Тупее его папаши трудно кого-то найти.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь стать отцом.
Но я всё равно молодой.
Ещё волосы не выпали.
И ты поэтому решил прибить
ухо к верстаку?
Когда прокалываешь ухо,
серьгу стразу вставлять надо,
или пусть немного заживёт?
Будь добр, помоги.
— Он тогда был очень ранимым.
— Он дебил.
Для Тео ты не человек.
Ему 17, ты для него просто мать.
А так он сможет тебя с кем-то сравнить,
в данном случае...
с представителем самых низов общества,
ты сразу станешь идеалом.
Представляй это так: квартира
не наполовину пуста, а наполовину полна.
Даже не на половину,
если считать мою гостью.
— Эву?
— Да.
— Как она?
Нормально. Но она сегодня съезжает,
нашла себе квартиру.
Взяла, даже не посмотрев.
Пригласи её на свидание.
— Зачем это?
— Затем, что она этого ждёт.
— Она тебя просит.
— Просит?
Да, просит.
— Да. Ладно, но только сегодня.
— Почему сегодня?
Потому что день всё равно испорчен,
а ты всё равно от меня не отстанешь.
— Больше никого нет.
— Никого? Что значит — никого.
Это значит — клиентов больше нет.
— Сегодня?
— Нет, вообще.
— Почему?
— 90% из твоих клиентов...
— ...пришли один раз — и развелись.
— Ну.
А после этого им брачный
консультант уже не нужен.
Поэтому все твои клиенты кончились.
Значит, помогло.
А как остальные?
Сто?кстад объявил акцию для
пар с сексуальными проблемами,
а То?ргерсен по-прежнему занимается
управлением гневом.
То?ргерсен?
Да он же ни черта не умеет!
То?ргерсен? И тебе, Ларс, здравствуй!
Пошёл на управление гневом?
Мы научились контролировать импульсы.
И теперь всё хорошо.
Выглядит спокойным.
Сколько было занятий?
— Десять?
— Десять?!
После твоей консультации
меня бросила жена.
А нечего было тратить полмиллиона крон
на катаны, чтобы резать ими арбузы.
Фрукты ты режешь хреново, Ларс,
должен тебе признаться.
А вот жена у тебя была добрая, щедрая,
весёлая, умная,
и вдобавок красавица.
А ты больше похож...
поправь, если ошибаюсь...
на дерьмо.
Плоховато ты его вылечил, То?ргерсен.
На твоём месте, Ларс,
я бы потребовал вернуть деньги.
Запиши Ларса на ещё один приём.
Я вспомнила: у меня знакомый
работает в газете.
Я подам объявление,
пока тут все не обанкротились.
Давай.
Тебе, наверное, нужна мокрая салфетка.
Да.
— Который час?
— 10:15.
— 10:15?
— Да.
— Не больше?
— Нет.
— Блин...
Мали?н.
Почему ты здесь работаешь?
— Мне здесь нравится.
— Перестань.
— Честно?
— Да. Честно.
Обожаю людские разочарования.
Хотя нет.
Скорее — не разочарования.
Мучения.
Смотреть, как люди теряют
своё достоинство.
Смотреть, как они бьются головой об стену,
не пытаясь скрыть эмоции.
Обожаю.
Да.
Я этим наслаждаюсь.
Я подам объявление.
Раз уж вы здесь, занялись бы своими прямыми
обязанностями и починили лифт.
Да, это я. Сижу, жду тебя.
У меня хуёвый день,
я не в настроении тебя слушать.
Есть два вида историй, Даг.
Грустные, которые ты слышишь от клиентов,
и хорошие, от которых радуешься,
что кому-то... ещё хуже, чем тебе.
Это про меня.
— Сегодня даже ты не поможешь.
— Ну да.
Я в очередной раз проснулся
от жуткого кашля.
Весь в поту, в лёгких першит.
— Помощь бросающим курить.
— Я только что бросил курить.
Готов сорваться через 15 минут,
если вы мне не поможете
и не дадите парочку... ценных советов.
— Как вас зовут?
— Меня зовут Айли?н.
Ясно.
А меня Бенедикт. Я...
У вас красивый голос.
Давно бросил курить, Бенедикт?
Честно говоря... я бросил...
только что.
Проснулся — и тут же решил бросить.
Так, что, Айли?н,
моя судьба в твоих руках.
Я всегда рядом и готова помочь.
Здравствуйте, это помощь тем,
кто бросает курить.
Все наши линии заняты,
оставьте сообщение.
Привет, Айли?н!
Это Бенедикт, я утром звонил.
Мне очень-очень плохо, и я прошу тебя
мне... срочно перезвонить.
Ладно, жду звонка. Пока!
— Да, Бенедикт?
— Привет!
— Привет!
— Это Айли?н, из горячей линии.
— Я узнал.
Чем я могу тебе помочь?
Вот только она работала до четырёх.
Какой вкусный Мартини.
Можно повторить?
Иди к папочке.
Она в 18 лет была чемпионом Со?гндала
по прыжкам в высоту.
И на местном празднике как-то
перепрыгнула через Ту?не Да?мли.
Ты офигенно красивая.
Когда я вырубился в третий раз,
она взбесилась.
Два часа я проспал головой в минибаре.
А когда я спустился на стоянку,
наткнулся на братцев-мясников Ми?и.
Они кричали... что убьют меня, если я
не подпишу бумаги об отцовстве.
Попробуй пробежать 60 метров
с температурой башки 17°.
Зацени.
Обморожение. Адская боль.
Надо было чем-то голову нагреть.
Не смешно. Я выгляжу как помесь
индуса с продавцом хот-догов.
Надоело мне это. Не хочу быть
мужиком, который спит со всеми подряд.
Нет. Зря ты вешаешь на себя ярлыки.
Ты многогранная... личность,
ты умный, начитанный, добрый.
Но кроме того, страшный поблядун.
Ты боишься, что это перечёркивает
твои достоинства, а зря.
Ты всё равно остаёшься кобелём
с наволочкой на голове.
— Нет.
— Нет!
— Лови.
— Да.
Ну?
— Что скажешь?
— Та же рубашка, что в прошлый раз.
— Девушки это замечают.
— И ты тоже, смотрю.
Не открывай. Это они.
Привет! Заходи.
Вы в прятки играете,
или кого-то должны казнить?
Второе.
Я думал, мы в кафе встречаемся.
Да, но я собралась... чуть пораньше,
а... в таком наряде
я побоялась идти туда одна.
— Только рубашку переодену.
— Хорошо.
— Плохой денёк?
— Очень.
Вот и у меня тоже.
А конкретнее?
Проблемы с одной знакомой.
С несколькими знакомыми.
Ну, пошли?
— Удачи тебе.
— Спасибо. Веселитесь.
— Боюсь, что я... не смогу.
— Идём.
— Что будешь брать?
— Карбонару. Как обычно.
[Говорят по-итальянски]
— Добрый вечер.
— Здравствуйте.
Как у вас карбонара?
Карбонара отвратительная.
Кроме него её никто не ест.
Тогда мне карбонару.
Синьорина, это большая жертва
даже ради любви.
Как это всё хреново.
Я не про свидание...
а вообще — быть среди людей.
Это всегда хреново.
Тогда зачем пришла?
Марианна сказала, ты хочешь меня видеть.
Это правда?
Что это?
Не «что», а «кто».
Это лучшее лекарство от...
свиданий, страха и общения.
Полегчало?
— Что?
— Я слышу, как он зовёт.
Иди к мамочке, мой медвежонок.
Нет... нет...
Хватит тебе, Эва.
Он... очень-очень добрый,
но бывает очень-очень злым.
Головушка закружилась?
Ну... по-моему, всё прошло отлично.
Только панду свою накажи как следует.
Нельзя так с новыми знакомыми.
Да. Накажу. Обязательно.
Что ж, я знаю, после свидания
ты общаться не любишь, так что...
Спокойной ночи.


Серия 4

Хватит трезвонить!
Да ёб вашу мать!
— Даг слушает.
— Привет, это МалИн.
— Чем занят?
— Да много чем.
— Тебе пора на работу.
— Ты говорила, клиентов нет.
— А теперь от них нет отбоя.
— Как так?
Я же говорила, что подала объявление.
Сколько у меня времени?
Они пока не дерутся,
но лучше поторопись.
Притормози тогда с эспрессо.
В четверг после полудня часовая
стрелка оставляет за собой чёрный след.
[Всё можно исправить.
Даг Ре?фснес, семейный психолог]
Вкусный эспрессо.
— Не крепкий?
— Нет, в самый раз.
Мы заплатили 500 крон, чтобы
смотреть, как вы читаете газету?
— Не кричи, То?рфинн.
— Хватит меня вечно затыкать.
Ты сам меня сюда притащил,
теперь сидишь молча,
этот газету читает,
а оплаченное время тикает.
— Он схватил меня за лифчик.
— Он первый начал.
Смотрю, работа предстоит тяжёлая.
Ну что, в чём у вас главная проблема?
Гардероб? Секс? Ложь?
— Мне не нравятся женщины.
— Но я же не женщина!
Ты себя в зеркало видел?
Я просто модно одеваюсь.
При чём здесь мода? Ты разоделся,
как польская девка. Как шлюха.
Ладно, я переоденусь, и вы увидите,
как он хочет, чтоб я выглядел.
Как у нас остаток дня?
— Всё забито.
— Класс. Класс. Класс.
Вот.
Вот как он просит меня одеваться.
Не на улице, конечно.
А дома. Требует постоянно.
Но ты же любишь носить платья.
Пеппи Длинный Чулок —
единственная девка, которую я бы трахнул.
Это унизительно — разгуливать
в ботинках 50-го размера,
когда у меня такие...
уточнённые ножки.
— Перестань!
— Нет!
— Да!
— Нет!
Даг, ты не любишь, когда тебя прерывают,
но Марианна заходила.
— Она ждёт тебя в парке.
— Хорошо, я скоро буду.
Итак. Геи гордятся своей непохожестью
и должны принимать её у других.
Чтобы быть уникальным, нужны крепкие яйца.
Вам придётся признать, что Свен —
более редкий экземпляр, чем вы.
А вы... не бойтесь... стараться.
Побрейтесь, накрасьтесь, сходите в магазин,
что угодно, не стесняйтесь.
Поправьте, если ошибаюсь, но вы не
ради миссис Даутфайр делали каминг-аут.
Я прав?
Я ненадолго.
Налей им ДВА эспрессо. Пусть поубивают
друг друга к моему возвращению.
— В парке?
— Да.
— Сестричка.
— Братец.
— Ты что-то хотела?
— Нет, просто поздороваться.
— Ну здравствуй.
— Вкусный кофе у них.
Я знаю.
Ты меня для этого позвала?
Да...
Нет.
— Тео съехал.
— Отлично.
Хотя... тебе поначалу будет непросто.
Сначала детишки маленькие,
оглянуться не успеешь,
как им хорошо без тебя.
Я всегда представляла, как мне
снова придётся становиться Марианной,
а... не просто мамой.
Представь — на свидании
говорить, что у тебя 17-летний сын.
А потом убить ещё два года,
чтобы с кем-то сблизиться.
Скажи что-нибудь!
Сближение — процесс обоюдный.
Это ты мне говоришь?
Научи меня жить в одиночестве.
Ни в ком не нуждаться.
Запереть эмоции... на тяжёлый засов.
— Научи жить одной.
— Тебе это ни к чему.
Не решай за меня, что мне нужно.
Ты сводила меня с женщинами,
чтобы доказать, что для каждого
где-то в мире есть его половинка.
Теперь твоя очередь.
Хочешь, дам мою телефонную книгу,
но учти, она слишком тонкая.
Найдёшь кого-нибудь, кто поймёт,
какая ты классная.
Нет.
— Ты просто боишься.
Знаешь что, Даг?
Я хочу жить одна.
Я... я зайду к тебе после работы.
Что-что? Ты придёшь в гости?
Всё когда-то бывает в первый раз.
Даг! Ты помнишь, что у папы
день рождения?
— Уже?
— Ему будет 75.
Он говорит, что это вообще
не повод для праздника.
— 75 лет?
— Да.
— Это же юбилей.
— Для него — нет.
— Что ж. Видимо, это семейное.
— Видимо.
— Пока!
— Пока!
Бенедикт?
— Давно он здесь?
— Нет, он только что вошёл.
— Пару раз.
— Садись.
— Что у тебя случилось?
— Меня убьют на хуй.
Мия, её братцы
и все их ёбаные Балканы.
Даже собака дотянулась.
Хотя размером не больше белки.
Успокойся.
Успокоиться? Мия из рода сербских
мясников в 11-м поколении. Ясно?
Никто тебя не убьёт.
Даг, их с самого детства, с начальной
школы учат, как резать и рубить.
— Мии в 4 года...
— Ну?
на день рождения
подарили ленточную пилу!
Понимаешь?
А её братцы — в 10 раз хуже!
В четвёртом классе
они рассказывали про хобби.
И ДрАган в школу
не марки с монетками принёс.
Никто не знал, откуда он их взял.
А он не признался.
И все ступни были левые, Даг.
Они чёртовы психи!
— Это они с тобой так?
— Как — так?
— Ты в зеркало себя видел?
— Нет, не могу.
Почему?
Побочный эффект от риталина.
Не вижу ни черта.
— Риталина?
— Лучше ничего не нашёл.
— У тебя же нет СДВГ.
— Знаю. Потом меня так и плющит.
Я такси остановить пытался,
оно меня сбило.
Кстати, про такси.
Можешь мне вызвать?
Поговори с Мией, хватит уже бегать.
Они хотят, чтоб я подписал
документы об отцовстве.
Правильно, ты же отец.
— Это точно неизвестно.
— Это известно точнее некуда.
Иди домой, проспись и хватит уже
экспериментировать с чужими лекарствами.
Держи.
Вызови такси на имя Андре?а Бочелли.
Объявление сработало, Даг!
Да ёб...
Малин, отмени этот цирк,
хватит на сегодня чудиков.
— Эти двое ещё там?
— Да.
Но там подозрительно тихо.
— Помирились?
— Типа того.
Чем мы диван моем?
Довольна, небось?
Алло?
Привет!
Мне Тео ролик в интернете показал...
Набери в YouTube «вдувабельная психичка»,
там...
Я решила, лучше тебе сказать.
— Кто там?
— Здравствуйте, Матс дома?
— Да, заходите.
— Спасибо.
Вы кто?
Что же ты, Ма?тсеманн,
не узнаёшь меня?
— Ой блядь...
— Спокуха, не боись.
— Что у вас тут случилось, Матс?
— Здравствуйте, я Эва.
А ваш сын зовёт меня
«вдувабельная психичка».
— Ну что, прогуляемся, Матс?
— Иди в дом, мама. Иди в дом!
Потом расскажу.
— Да не нервничай ты.
— Я могу удалить...
Зачем же?
Мне это даже льстит.
Ты и твои дружки весь вечер тусили
с женщиной вдвое старше вас.
Мне так хорошо было,
что я постоянно вспоминаю о тебе.
Что... что ты делаешь?
Как думаешь?
Нас кто-нибудь увидит.
А ты расслабься и закрой глаза.
Не подсматривай.
Понравилось смотреть, как я танцую?
Понравилось снимать?
«Вдувабельная психичка» — это ты
придумал выложить в интернет?
И разослать своим прыщавым
дружкам-неудачникам,
поглумиться над старой тёткой,
которая просто пришла потусить?
Ты что наделала?
Что за хуйня? Сраная шлюха!
Не называй меня шлюхой, Ма?тсеманн.
Вот чёрт, голова закружилась...
Открыто!
— Не закрываешь?
— Нет.
— Запереть?
— Как хочешь.
— Так вот где ты живёшь.
— Даг, я живу здесь 16 лет.
Неужели?
— Ну как, полегчало?
— Маленько.
Нет очарования в жалости к себе.
Когда я впервые поселилась одна,
я положила на пол... мешок со всеми
своими пожитками, села на него
и подумала: «Йес!»
А теперь мне здесь некого ждать.
Ты была лучшей в мире матерью.
Уверен, Тео думает так же.
Даже лучше нашей?
— С папой говорила?
— Он не берёт трубку.
Он же не хочет праздновать.
Нельзя в свой день рождения
сидеть в одиночестве.
Ты одинока против воли.
А он по собственному желанию.
— Но так нельзя!
— Ты сама только что мечтала о том же.
Садись, что стоишь...
Мы сами выбираем свой путь.
Жизнь — это крохотный отрезок
между жизнью и смертью.
И отвечаешь ты за него только перед собой.
Главное — никого не обижать,
и тогда твоя единственная
цель — быть счастливым,
насколько это возможно.
Раз он не хочет праздновать,
мы должны уважать его выбор.
— Он не всегда был таким.
— Всегда он был таким.
Только жил не один,
а это ещё хуже.
А ты помнишь... их пятничные вечера?
Они были женаты 35 лет.
И гордились этим, несмотря ни на что.
— Это и есть любовь!
— Нет, это не любовь.
Это привычка и страх перед одиночеством.
Они когда-то сошлись из-за любви,
а не разошлись из-за детей.
И просто сосуществовали.
Если ты, как мама, доживёшь до 70-ти,
то три четверти жизни
потратишь на пустые отношения
только потому, что думаешь,
что так положено.
Может, всё-таки заедем?
Подарок привезём?
Не будем праздновать, просто
покажем, что мы его не забыли.
— У него больше никого нет.
— Ладно. Давай.
Хорошо, что у меня есть ты.
— Да.
— Да.
Я могу тебя познакомить
с парой бывших клиентов.
— С разведёнными, конечно же.
— Нет, спасибо.
— Бе?ргерсен!
— Отвали!
— Вы что, упали?
— Отвали, сказал!
Ещё шаг — и я закричу!
— Давайте я помогу.
— Помогите! Насилуют!
В доме педики!
Филип Рот как-то сказал:
«Старость — это бойня».
Какая у Бергесена мотивация?
Что мешает ему сунуть
в рот двустволку и припасть
губами к обоим стволам,
как ребёнку к полной груди?
После 30-ти перестают рождаться
новые мышечные клетки.
Мы лишь поддерживаем существующие,
а они непрерывно умирают.
Так что организм Бе?ргесена
на этой бойне уже почти 50 лет.
Он не горюет. Горевать надо с кем-то,
а он живёт один.
Он не радуется.
Он злится.
Только злость поддерживает огонь
в его увядающем организме.
Через 40 лет я буду в его возрасте.
Моя бойня со старостью тоже давно началась.
А только что я решил
не выписывать газет.
— Привет!
— Не потревожила?
Как потревожить потревоженного?
Хороший вопрос.
Минус на минус даёт плюс, да?
У меня выдался тяжёлый день.
А у меня затопило квартиру.
Я бы одолжил полотенце,
но боюсь, это плохая идея.
Через пару дней починят, но...
я хотела попросить тебя об одолжении.
Денег? Деньги — не вопрос.
Бизнес в последнее время пошёл в гору.
Нет, нечто... гораздо хуже.
Ну у тебя и выражение лица.
Отплатить я тебе не смогу.
Твой диван... он...
Он свободен?
— Да, когда я на нём не сижу.
— Чёрт возьми.
Я знаю, что должен тебя впустить, но может,
тебе лучше пожить у Марианны?
У неё как раз только что
освободилась квартира.
Она хочет стать
«цитаделью на пути вечного мрака».
— Ничего не напоминает?
— Да. Кризис среднего возраста.
— Как у тебя?
— Нет, я свой давно прошёл.
Один во мраке.
Пожалуйста, Даг,
не заставляй меня умолять.
Я старая, уставшая и опустошённая.
— Пусти меня на пару дней переночевать.
— Ладно.
— Заходи.
— Спасибо.
Куртку... можешь повесить вон туда.
Обувь лучше бы снять... вот здесь...
Хотя это необязательно.
Рано утром я выйду из своей спальни
и пройду через гостиную...
на кухню... ровно в восемь.
Я не очень люблю...
Если в плеере будет диск, не вынимай его,
он запоминает место, где я остановил фильм.
— Хорошо?
— Конечно.
— Идёт?
— Да.
— Да?
— Вина?
— Да, спасибо.
— Да?
Можешь пользоваться массажёром,
если хочешь.
У меня где-то были салфетки...
Ой, бля.
Чтобы протереть... после себя,
если будешь пользоваться.
Буду иметь в виду.
Принесу подушку и одеяло.
— Хорошо, спасибо.
— Я сейчас приду.
Хорошо.
Так...
Жизнь — штука долгая.
Неделя — это мелочи.
Ты выдержишь, Даг.
Всё будет хорошо.


Серия 5

Блядь!
Блядь!
— Доброе утро!
— Блядь, блядь, блядь, блядь, блядь!
— Проспал?
— Я просил меня разбудить!
— Разве?
— Мне в 8 часов вставать надо!
— Не помню.
— Я специально будильник отдал.
Зачем?
Я никогда рано не встаю.
За тем, что это будильник с Элвисом.
Если с утра увидеть Элвиса, день будет хорошим.
— А мне зачем будильник?
— Я вчера рассказывал!
— Для меня это не так важно...
— Ещё как важно!
Я похож на человека, который утром
увидел Элвиса? А? Не похож.
Ну прости.
Блядь.
Нет-нет-нет-нет...
Помочь чем-нибудь?
Да. Выключи... Выключи тут всё.
— Хорошо.
— Спасибо.
— И поджарь мне немного бекончика.
— Хорошо.
Хотя хрен с ним, с беконом, мне некогда.
Положи тот, что есть, съем по дороге.
Хорошо.
И посоли.
— Посолить бекон?
— Да, и побольше.
— Так?
— Да. Сойдёт.
— Который час?
— Почти пол-десятого.
Надо было во фритюре пожарить.
Я давно должен быть на работе,
а ещё зайти кое-куда надо.
— До вечера!
— Такси на Вальдема?ра Тра?не, 63а. Спасибо.
Как ты, Бергерсен, невовремя.
Невовремя?
Да я тебя тут битый час жду!
Прости!
Если в тебе умер ребёнок,
к кому обращаться за советом?
Вот ты где, значит?
Тупейший в мире риторический вопрос.
Тупее только: «Ты что, не на работе?»
Нет, не на работе. Ещё.
Как тебе у отца живётся?
Нормуль.
Нормуль? Или хорошо?
Звучит как: «Бывало и лучше».
Прости, дядя Даг, пусть лучше
мама позвонит. Это позорище.
— Присылать старшего брата.
— Нет, я сам.
Марианна меня не присылала,
и если узнает — убьёт.
Ей сейчас... немного грустно.
С тех пор, как ты переехал к отцу.
После того, как она посвятила
тебе свою жизнь.
И ты хочешь, чтоб я переехал
назад к маме? Так, что ли?
А если перееду я,
то к ней сразу переедет и Эва,
так может быть... дело как раз в этом?
Твоего отца почти никогда не бывает дома,
а ты не дорос до самостоятельности.
Прости, дядя Даг,
у меня полно работы.
Бывай!
— Привет!
— Привет!
Ну что у нас?
Пару садомазохистов я перенесла
с 9 утра на завтра.
Кофеварка на последнем издыхании,
а у тебя в кабинете дети.
— Дети?
— Да.
Крохотные неразумные недоразвитые
создания?
Ходячие горлопаны,
призванные добавлять смысла в жизнь
отчаявшимся дамочкам
на заре их фертильности?
Мелкие красномордые сосиски, которые требуют
к себе максимум внимания окружающих...
Маргаре?та Бо?ркгревинк.
Я пришла с дочерью.
— Очень приятно.
— Взаимно.
— У нас важная проблема.
— Вот как?
Если только мы не слишком вас отвлечём
от вашего... приступа ненависти.
Нет. Не отвлечёте.
Всё в порядке. Проходите.
Беатри?с и... Йорн?
— Чем могу помочь?
— Их отношения... разваливаются.
— Мама!
— Скажи, я не права.
Так. Во-первых, сколько вам лет?
Мне почти 16, а ему 13.
Значит, 15 и 13.
Давно вы встречаетесь?
В четверг будет три месяца.
И какая же такая великая беда
привела вас ко мне?
Посмотрите на него. Серьёзно.
Вы, наверное, деловая женщина,
а мы тут надолго.
Можете сходить пока перекусить
и возвращайтесь где-то через час.
— Тут за углом отличный салат-бар.
— Хорошо.
— Спросите его, почему он с ней не спит.
— Мама!
Это обязательно надо обсудить,
иначе всё будет, как с твоим отцом.
Это вопрос природы и воспитания.
Ладно, я пошла, вернусь через час.
Ну... выходит... дело в сексе.
Он даже пальчиком не хочет.
Представляете?
И это тебя... обижает?
Равенство полов — это не просто
оплата счёта пополам.
— Да.
— На нём ответственность...
удовлетворять меня не только...
интеллектуально, но и... сексуально.
Да. А что ты на это скажешь, Йорн?
— Ты не хочешь об этом говорить?
— Не...
— Тебя это смущает?
— Не.
Он играет в Лего.
Серьёно — в Лего!
А что тогда, Йорн?
Поговори со мной.
Это у меня не Лего.
Это Лего Текникс.
Я тебя понимаю, Йорн.
Хотя сам больше люблю «Тойз-Ар-Аз».
Если тебе не хочется...
здесь сидеть, можешь выйти.
Посиди пока в приёмной, а мы
побеседуем с Беатри?с один-на-один.
Семейная терапия? Разве мы не вместе
должны решать проблему?
Беатрис. Ты почти 16-летняя девушка,
которая встречается с ребёнком.
Ясно? Йорн — ребёнок.
Нельзя принуждать его к сексу,
когда он вряд ли знает, что это вообще.
Найди кого-нибудь своего возраста.
Чёрт, в 16 лет я ни о чём,
кроме секса, думать не мог.
Парни в твоём возрасте —
самые что ни на есть озабоченные.
Автоматы по производству спермы.
Способные без малейшего напряга полноценно
эякулировать раз... по 20 в день.
Шприцы со взбитыми сливками.
Кончают от одной фотографии пилотки!
Если положить их лицом вниз и потащить,
можно целое поле вспахать!
Вокруг тебя море членов.
Так отстань ты от бедного ребёнка.
— Прости, я не хотел на тебя наседать.
— Ничего.
— Я его брошу.
— Да. Отлично. Молодец.
Отправь ему записку на перемене.
Спасибо.
— Да?
— Твой пёсик прибежал.
Давай. Заходи в кабинет.
А ты не подслушивай.
Это мой персональный крест.
Почему у тебя в штанах горох, Бенедикт?
Мороженый горох.
Я ездил во Фре?дрикстад.
Там вообще все тёлки дают.
Им на гербе надо пилотку нарисовать.
Я договорился встретиться днём
с Аней, моей знакомой.
Я сказал ей, что вечером
у меня назначена деловая встреча.
Чтобы потом улизнуть
под благовидным предлогом.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте.
Бенедикт Ско?вранд. Я бронировал номер.
— Держите.
— Спасибо.
Но все планы сразу пошли к чертям.
Видишь ли, Аня...
— Нина! Как ты узнала, что я здесь?
— Ты сам позвал, глупыш.
Точно. Но ты сказала,
что у тебя много работы.
Я якобы заболела...
Может, доктор Бенедикт
сможет меня вылечить?
Да, это я могу.
Привет, зайка. Ты далеко?
Значит, через полчаса будешь здесь.
Мне в прошлый раз не понравился номер,
и я решил забронировать гостиницу получше.
Поэтому место встречи переносится.
«Хотел Сити».
Мне пара дел ещё осталась,
но я уже въехал, поэтому ключ возьми...
на ресепшне.
Я приеду, как освобожусь, хорошо?
И я тебя люблю. Пока!
Ещё 2000 крон улетели псу под хвост.
— Две диетических «Колы».
— Хорошо.
Внизу была только обычная «Кола»,
поэтому пришлось добежать до заправки.
— Для тебя — любой каприз.
— Любой?
Конечно!
И тут началось.
С работы, наверное. Я отвечу.
Алло! Дайте угадаю...
Вы приехали во Фре?дрикстад
и хотите, чтобы вас осмотрел
доктор Бенедикт?
Точно. Ну что ж. Через 10 минут буду.
До свидания!
Полежи пока тут и отдохни,
а я скоро вернусь.
Охуеть...
Фокси леди.
И я трахнул Аню.
Забыл телефон в другом номере.
Пришлось трахнуть Нину.
Вернулся к Ане, чтобы принят душ.
Мой великан.
Крыша начала ехать, Даг,
и я пошёл бухать в третий отель.
Соврал Нине и Ане, что клиент устроил
вечеринку и пригласил меня в гости.
Но там... ко мне начала клеиться
какая-то бабулька.
Но когда я думал, что хуже быть
не может, выглянул в окно.
И всё стало совсем пиздец.
Они терпеть друг друга не могут!
Я застрял во Фре?дрикстаде,
и мне некуда было идти.
Выбора не оставалось.
Ты ещё в состоянии показать класс?
Да. Ты лучше сядь, я тебе такое
расскажу — ты не поверишь!
Я переспала с молоденьким.
Всё было крепкое, как сталь.
А какие у него нежные бёдра!
Ну всё, мне пора.
До сих пор во рту вкус остался.
До встречи! Пока!
Это был пиздец.
Полный пиздец.
— А горох?
— Так он распух.
До сих пор... на фарш похож.
Показать?
Она всему дому престарелых рассказала.
Я не могу это больше слушать.
Я слышал слова «влажный»
и «огромный» в одном предложении.
Ясно.
— Это ж бред, да?
— Да, это бред.
— Привет! Классные косички!
— Не смей!
Мали?н, зайди на секунду.
Полотенце?
Посмотри, пожалуйста.
И скажи, от кого это и что тут написано.
Ну, прислала это Беатрис.
Девочка, которая до Бенедикта была.
Но что тут написано?
Какие-то сплошные сокращения.
Можешь переслать?
Отправь Тео, попроси перевести.
Ты домой?
— Нет, у отца день рождения.
— Хочешь об этом поговорить?
Нет. Мои страдания тебе не достанутся.
Нет так нет.
— Ты получил моё сообщение?
— Да, горячая штучка. Сколько ей?
— 15. Что значит — горячая?
— Она пишет, что ты симпатичный.
— Симпатичный?
— Да. Но она на тебя не запала.
— Она видит в тебе папика.
— Папика?
— Ага.
Ну ладно.
Пылесосишь?
Да. Захотелось что-то сделать. Не могу
сидеть сложа руки в чужой квартире.
Это всё совершенно лишнее.
Представь, что ты в отпуске.
Немного странном отпуске.
Ты рано вернулся.
Да. У отца день рождения.
Хочу приехать к нему раньше Марианны.
А не лучше вам с ней приехать вместе?
Нет. В том-то всё и дело.
Когда мы собираемся вместе,
кто-то чувствует себя лишним.
И тогда всем становится не по себе,
и все чувствуют себя лишними.
И тогда начинается замкнутый
круг и сказка-неотвязка.
Ясно.
А ты похож на своего отца?
Фиг его знает.
Я его не видел... пять лет.
Костюм не подходит, да?
Не-а.
Я весь день... чувствовал себя старым.
Решил, что костюм, который я носил
в 18 лет, меня омолодит.
А я люблю тех...
кто не боится своего возраста.
Спасибо.
— Наверное.
— Ага.
Почему вы пять лет не виделись?
Он домосед.
Хотя это даже не дом.
Когда мама умерла, он всё продал
и купил себе трейлер.
Пенсионным фондам он не доверяет,
поэтому всё положил на банковский счёт.
Я его навещаю время от времени.
Но мы не видимся.
— Сын?
— Отец?
Подожди минутку.
Слушай.
Видишь, рядом с тобой плащ висит?
Там фляжка во внутреннем кармане,
если хочешь — угощайся.
Ну как... ты ещё не облысел?
Пока нет. А ты?
Нет. Моя шевелюра всё так же густа.
— Может, всё же впустишь меня?
— Нет, здесь беспорядок.
Если б я знал, что ты придёшь,
я бы прибрался. Извини.
— Но сегодня твой день рождения.
— И что?
— Мы всегда приходим на твой день рождения.
— Марианна с тобой?
Нет, приедет через час.
Сегодня даже не круглая дата.
75 — вполне круглая дата.
Слушай, Даг.
«Круглое число» — это значит,
последнее в ряду от одного до десяти.
Оканчивается на ноль.
Ноль — круглый, как шар, понимаешь?
А 75 оканчивается на 5.
Это число не круглое.
— Ты прав, не круглое.
— То-то же.
— А вообще как дела?
— Нормально. Отлично всё.
— Тебе там не одиноко?
— Даг.
Одиночество можно почувствовать
только среди людей.
А здесь не одиночество.
Здесь душевный покой.
Я без подарка, думал,
ты всё равно будешь против.
Всё правильно.
Молодец.
Никто не знает, что тебе нужно,
кроме тебя самого.
Поэтому самый лучший подарок —
это деньги.
Но не для меня.
Денег мне хватает.
— Отец?
— Да?
— Мне пора идти.
— Ладно. Иди.
До встречи.
— Пока.
— Пока.
С возвращением. Садись за стол.
Это... моя... благодарность
за беспокойство.
Не надо мне благодарностей.
Что приготовила?
Ты как-то пожаловался...
что в окру?ге нет ни одного KFC.
И вот... Та-да!
Курица во фритюре?
Да. Спасибо тебе за то,
что впустил пожить.
Что-то не так?
Нет, нет.
Просто...
обожаю курицу во фритюре.


Серия 6

Забавно, но некоторые считают,
что смерть избавляет от небытия.
Ладно. Это всего лишь ужин.
Всё будет хорошо.
Она милая девушка.
Нельзя ударить лицом в грязь.
«Хочешь вина?»
«Не желаешь вина?»
Надеюсь, ты не против — я ещё бутылку
открыла. Я куплю взамен другую.
Что-то не так?
Всё отлично.
И это тебя расстраивает?
Я съеду сразу же, как только
моя квартира... высохнет.
Сейчас быстро научились
квартиры сушить, да?
Такими большими... специальными...
фенами.
Да, это ненадолго.
— Рассказать, почему я уехала из Гоа?
— Да. Если хочешь.
Ты сделал шаг мне навстречу,
позволив остаться,
теперь я должна сделать шаг...
навстречу тебе.
Всё настолько плохо?
Если меня вырвет, то только потому,
что я старалась выглядеть лучше
Вот я, когда приехала в Гоа.
Но через десять лет приоритеты меняются.
Твоя задача — сосать.
Твоя задача — сосать.
Сосать... Сосать...
Мы называли это «Ночь Глена Миллера».
«Паровозик». Троих мужиков подряд.
На следующее утро я проснулась и...
решила... пора домой.
— И ты с ними переспала?
— Нет.
Прошу прощения.
— Слышно было?
— Нет.
Надо бы поменьше... врать.
— Да?
— Привет, это я.
Папа умер.
Сегодня утром его нашла уборщица.
Я в парке, за углом, у твоего дома.
Остались только мы с тобой.
Да.
Со всеми рано или поздно случается.
Он умер в полном одиночестве.
Он сидел... в своём кресле,
смотрел телик,
записывал какой-то фильм.
Себе для коллекции, наверное.
Когда уборщица попыталась его поднять
и посадить в кресло,
он уже окоченел.
Его тело окоченело в форме кресла.
Он так и умер с пультом в руках.
— Он сам того хотел.
— Почему он мне не позвонил?
— Я должна была быть рядом.
— Ты не виновата, Марианна.
Он знал, что может позвонить
в любой момент. Но не захотел.
Такой уж он... был.
Ты хоть раз в жизни можешь
просто промолчать?
Марианна...
Или подумать как следует, прежде чем
раскрывать свой поганый рот?
Марианна...
Ты так хорошо вжился в образ,
что забыл, кто ты на самом деле.
Извини.
Ничего.
Ты сделала всё, что могла.
Сколько раз ты...
готовила ему ужин
и оставляла под дверью?
Он знал, что ты всегда рядом с ним.
Хотя, может, этого и не замечал.
Может, он умер...
быстро?
— Думаешь?
— Да.
Думаю.
Потому и не позвонил.
Мне пора.
Надо магазин открыть.
— Ты что, работать пойдёшь?
— Да. Тео на час задержится.
— Открою магазин. Я ещё позвоню.
— Да. Звони в любое время.
Как ты?
— Не знаю.
— Пообещай мне одну вещь.
Какую?
Что не умрёшь, как он.
— Что с тобой?
— Давай сегодня без фриков.
Если там есть клоуны или медведи-
транссексуалы, всех их отменяй.
Нет, фриков сегодня нет.
Есть одна девушка.
Мне показалась нормальной.
Раке?ль или как-то так. Придёт одна.
— Она уже там?
— Нет, ещё нет.
Здравствуйте.
Бойцовая рыбка.
Я вижу.
Они никого не подпускают
на свою территорию.
Прошу, присаживайтесь.
Итак, Раке?ль, чем могу быть полезен?
Даже не знаю, с чего начать.
Мой жених перестал со мной общаться.
Что ж, это часто случается.
Давно вы с ним вместе?
11 лет. Мне тогда было 19.
Вы в курсе, что мои сеансы
парные, как правило?
— Да, разумеется.
— И где же тогда ваш жених?
А вы как думаете?
Давайте попробуем с другой стороны.
Можете вспомнить,
из-за чего вы решили быть с ним?
Он единственный мужчина,
который ко мне... притрагивался.
— А теперь?
— А теперь он молчит.
Иногда я по-прежнему его чувствую,
но всё реже и реже.
Я пою ему,
но он никак не реагирует.
Поёте? Да уж, печальная история.
Грустная.
Знаете, бывает так... что отношения...
исчерпывают... свой ресурс.
Это не наш случай.
Знаю, это моя вина,
но я дала обет посвятить
ему всю свою жизнь.
Давайте взвесим за и против.
Он хорошо зарабатывает?
Нет, он не хочет, чтоб я обогащалась.
— Половая жизнь?
— Я целомудренна.
Так, понятно.
Должен сказать: не самые
радужные у вас отношения.
— Он добрый хотя бы?
— Он воплощение доброты.
Он есть свет, любовь и жизнь.
— Вы Христова невеста?
— Да. Я монахиня.
Мали?н. В следующий раз проверяй
тщательнее, кого записываешь на приём.
Принеси мне Библию.
И тройной эспрессо.
Вам, наверное, нужен священник.
Но раз уж вы здесь, и скорее всего
вы самый адекватный за сегодня пациент,
можем попробовать.
— Держи.
— Спасибо.
— Горячо, наверное?
— Да.
Но чем чаще обжигаешься...
тем больше привыкаешь.
К Ефесянам: «Мужья, любите своих жен,
как и Христос возлюбил Церковь
и предал Себя за нее.
Так должны мужья любить своих жен,
как свои тела».
Скажем так, жених, который симулировал
свою смерть, чтобы вызвать сочувствие,
затем исчез на 2000 лет,
а теперь требует ему поклоняться,
быть верной и жить в бедности...
— Не самый лучший вариант.
— Вы не знаете, какой он добрый.
Не знаю. Но если он вам ответит,
расскажите.
Или, как он сам сказал: «Кто без греха,
пусть первый бросит камень».
Его не назовёшь
хорошим собеседником, да?
Мали?н, отмени всех до конца дня.
Перенеси их... куда-нибудь.
Хорошо.
Монашка просилась на новый сеанс.
Говорит, что впервые в жизни
её кто-то выслушал.
Да, запиши её. На любое время.
Видишь, Даг — и от тебя есть польза.
Бенедикт, вот сейчас вообще невовремя.
— Я стою у дома Мии.
— Что ты там делаешь? Она тебя убьёт.
Я жду. Когда уйдут её братья.
Хочу с ней поговорить.
— Я так больше не могу.
— Это правильно?
Но я не знаю, что сказать.
Я только что рассказывал Марии
Магдалине о природе отношений.
Удивительно, как всё-таки мало
ты знаешь о женщинах.
Да, а у тебя удивительно мало друзей.
Помоги мне, Даг!
Её братья свалили.
Пожалуйста, Даг, дай совет.
Хоть какой-нибудь.
Если и есть какая-то инструкция,
то её никто никогда не видел.
Попробуй рассказать ей,
за что ты её полюбил.
Она тебя плохо знает,
и тебе это сейчас только на руку.
Ей надоело выслушивать
твои извинения.
— Спасибо, Даг. С меня причитается.
— До встречи у меня в прихожей.
Привет.
Я пришёл извиниться.
Знаю, мой проступок простить невозможно,
но я хотел сказать...
бросать кого-то в родильной
палате — это ненормально...
— Всё сказал?
— Я просто-напросто испугался.
Я даже о себе позаботиться не могу,
а от одной мысли,
что придётся заботиться о крохотном...
И я решил, что тебе будет лучше...
без меня.
Вот и всё, что я хотел сказать.
Мия, ты самый прекрасный человек
из всех, кого я знал.
Ему повезло, что у него такая мать.
Ты для него куда лучший пример, чем я.
Если я исчезну...
и не наломаю дров в вашей жизни,
может, он вырастет таким же
хорошим, как ты.
Прости меня.
Хочешь его увидеть?
Очень хочу.
Мия, и ещё одна вещь.
Если я пообещаю... заботиться о нём,
сидеть с ним, ходить с ним...
на рыбалку...
ты попросишь своих братьев,
чтоб они не пытались... меня убить?
Мне от этого не по себе.
— Жди здесь. Он сейчас спит.
— Хорошо.
— Братец?
— Привет.
— Ну как ты?
— То так, то сяк.
Иногда мне кажется... что это всё...
просто дурной сон.
А ты как?
— Плохо.
— Ясно.
Тео только что пришёл.
Я тебе перезвоню. Ладно, пока!
— Ты, смотрю, подсел на горошек.
— Честность, Даг, сильно переоценивают.
И все, кто считает иначе,
не доживают до половой зрелости.
Ну что, надеюсь, ты не рассказал ей
про ВСЕ свои скелеты в шкафу?
Нет! Нет-нет-нет-нет-нет-нет!
С ума сошёл?
Смотри, какой носик.
Хочешь его подержать?
— Нет, я...
— Держи.
Хорошо.
Разве он не красавец?
Нет, не красавец.
Он похож на печёное яблоко.
На стариковую мошонку.
Красный, сморщенный, волосы торчат.
Ты это вслух сказал?
Нет, я сказал, что он красавец,
что он очень милый и всё такое...
Но я смотрел на него — и всё равно видел
перед собой мошонку 80-летнего старикашки.
И ничего не мог... с этим поделать.
И я заржал.
А она решила, что я смеюсь над ребёнком.
Ему всего две недели.
Он же уродец страшный.
— Матрас и подушку?
— Матрас и подушку.
Позвони ей утром и скажи,
что она тебя неправильно поняла.
— Хорошо.
— Да.
— Спокойной ночи.
— И тебе.
— Что у тебя там играет?
— Не скажу. Выйди и посмотри.
У тебя в коллекции не хватало одной
пластинки, и я её купила... для тебя.
— Ты просмотрела 6000 пластинок?
— Не могла остановиться.
— Так что там играет?
— Выйди и посмотри.
Даг, Марианна сказала, что случилось.
Ты можешь вылезти из своей каморки.
Я найду, где переночевать.
— Ты не похож на других детей, Даг.
— Что там играет?
Джуди Силл.
— Нравится?
— Да, очень здорово.
Так и будешь сидеть в заперти
или всё-таки выйдешь?
Я лучше посижу.
Даг?
Да?
Ты замечательный человек.
Спасибо.
А что?
Просто решила сказать.
Мне уйти?
Нет.
Не хочешь поговорить о твоём отце?
Нет, не хочу.
Он умер.
Но теперь, когда он умер, я...
вспомнил себя...
снова маленьким,
как мы едем на рыбалку...
я сижу на багажнике его велоспиеда.
Или как в девять я гонял с ним мяч,
и забил гол... в свои ворота.
Он положил руку мне на плечо
и отчитал.
Я ни разу не сказал ему,
какой он хороший человек.
Он это чувствовал.
Это лучшее, что можно дать ребёнку.
Необходимый багаж навыков,
чтобы спокойной выпустить в реальный мир.
Чтобы не пришлось потом ехать в Гоа.
Так вот в чём дело?
Сейчас моя очередь слушать.
Если хочешь, спроси в другой раз.
Можно я посижу здесь, с тобой?
Если ты не против.
Я могу сидеть, сколько захочешь.
Спасибо.


Серия 7

Ну как ты?
Так... Нормально, вроде.
— Во сколько похороны?
— В два.
Но мне ещё в офис надо забежать.
Мою квартиру просушили.
Хорошо. Поздравляю.
Спасибо. В течение дня я перееду.
Если только тебе не нужна компания.
Нет, я справлюсь.
А ты, наверное, соскучилась...
по нормальной кровати.
Да.
Никто не признается, но со временем
всё меньше причин сочувствовать мёртвым.
Уму непостижимо!
Неужели так сложно —
доставить газету до квартиры,
чтоб мне не пришлось бегать вверх и вниз.
Одна и та же фраза каждое утро
с тех пор, как в 82-м закрылась верфь.
Теперь это единственная причина,
по которой он выходит из квартиры.
Это единственная тема,
которую он всегда готов поддержать.
Это мы отравляем старость
или она ставит нас на колени?
Дуглас МакАртур говорил: «Вы молоды,
как ваша вера, стары, как ваши сомнения,
молоды, как ваша уверенность,
стары, как ваш страх,
молоды, как ваша надежда,
стары, как ваше отчаяние.
Мы с Бергерсеном стареем
с каждым днём одинаково.
Идиот!
[Даг Ре?фснес, семейный консультант,
Ма?ртин Сто?кстад, психолог,
Кьель То?ргерсен, психолог]
— Привет!
— Привет.
У тебя такой счастливый... вид.
С чего вдруг?
Иди сюда. Помнишь, ты спрашивал,
что? я всё время записываю? — Да.
Мариэлла де Радость — это ты?
Ты пишешь про моих пациентов?
Нет, ничего подобного.
Просто черпаю вдохновение.
— Доктор Секс?
— Я назвала его доктор Даг Члено?вски.
Он даёт своим пациенткам
утешение, надежду, любовь,
веру, защиту, спокойствие.
Иными словами, чистейший вымысел.
— Хочешь, почитаю?
— Сейчас?
Садись.
«Члено?вски вышел из-за стола
и сел рядом с ней на диван.
„Рамона! Не сдерживай себя!
Не бойся расплакаться,
именно для этого я здесь.
Делай всё, что заблагорассудится,
меня невозможно смутить“.
Он приобнял её за плечи
и едва заметно прижал к себе.
Она подалась к нему.
Сама того не заметив,
она раздвинула ноги,
насколько позволяло платье,
„О боже!“ — подумала она. —
„Как я хочу, чтоб он бросил меня на стол,
как я хочу почувствовать его рядом,
почувствовать его внутри,
чтобы я могла забыть о своей боли“».
Ну как?
— Смесь финского со шведским?
— Да.
— Бойцовая рыбка.
— Вы в прошлый раз говорили.
Ну, как ваша жизнь?
Не знаю...
Я в сомнениях.
Сомневаетесь в себе, во Всевышнем
или в вашем муже?
Всё вместе.
Он вам так и не ответил,
и вы пришли сюда?
Секунду.
Мали?н, хватит подслушивать!
Свои тёрки.
Похороны?
— Да.
— Что происходит после смерти?
Наконец-то наступает тишина.
Но речь сейчас не обо мне.
— Нет.
— Давайте обсудим ваши сомнения.
Вы всю жизнь были с мужчиной,
которого вам навязали родители.
Вы всю жизнь учили его биографию.
Он никогда не отвечает,
хотя вы ради него готовы на всё.
Он обещал вернуться,
но с тех пор так и не появился.
Если бы кто-то вам это рассказал,
что бы вы ему посоветовали?
Бросить его.
Но он говорит, что служение ему
зачтётся нам в царствии небесном.
Вы живёте сейчас или
где-то в фантазиях о будущем?
С тем, в чьём существовании
сами не уверены.
Нельзя мерить духовность
материальными мерками.
Я не прошу вас отказаться
от веры в Бога.
Я советую вам познать любовь
до того, как умереть.
А вы сами познали?
Речь сейчас не обо мне.
— Убийца собак!
— Убийца собак!
— Вы в порядке?
— Вроде, да.
— Ты убийца собак!
— Убийца собак!
— Метко кидаются эти веганы.
— Что это было.
Призрак прошлого Рождества.
Ерунда. Давайте продолжим.
И... что же мне делать?
У вашего будущего тестя невероятно
раздутые эгоизм и самомнение.
Он уничтожил больше городов,
чем ядерные бомбы.
Так что не уверен, что с такой
семьёй стоит породниться.
[Его пришлось усыпить,
и всё из-за тебя!]
Вы рассуждаете неразумно.
А вашему жениху 2000 лет,
и он якобы умеет ходить по воде.
А ваша невеста —
сиамская бойцовая рыбка.
Привет!..
Привет.
Справишься, Бенедикт?
Посидишь с ребёнком?
Я умею обращаться с младенцем.
— Какой прелестный!
— Очки сними.
Это не младенец.
Это твой сын.
— Не цепляйся к словам.
— Во сколько похороны?
Через три часа, время есть.
Я вернусь максимум через два.
Проголодается — разведёшь смесь
из пачки в тёплой воде. Всё понял?
— Да.
— Капни на запястье,
— ...чтобы проверить температуру.
— Есть.
Если заплачет, значит, либо устал,
либо хочет есть, либо..?
пора менять подгузник.
Усёк.
— Но он уже спит, значит, первый вариант отпадает.
— Понял.
— Звони мне, если что.
— Хорошо.
— До встречи через два часа.
— Пока-пока!
— А куда ты идёшь?
— А вот это уже не твоё дело.
— Нет, но всё же?
— Бенедикт, ты уже косячишь.
Нет, но...
Хорошо выглядишь.
Привет!
Эй! Тише! Тише-тише-тише!
Успокойся, пожалуйста.
Я делаю всё возможное, не кричи.
Вода.
Тёплая вода, вот же бляха...
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Даг здесь живёт?
— Да.
— Он дома?
— Нет, он... на работе. А вы кто?
Мия. Мать ребёнка его
лучшего дружка-олигофрена.
А, его тоже нет.
Могу я чем-то помочь?
Нет, я хотела обсудить с Дагом...
один... вопрос.
Как отговорить кого-то от убийства?
Я не хотела убивать Бенедикта.
Я хотела его припугнуть.
Хорошо, наверное, когда
у ребёнка есть отец.
Хотя выбор, конечно, дерьмовый.
Пустить это ничтожество к себе
или бросить — и не стать для
сына хреновой матерью.
— Ты знаешь Бенедикта?
— Встречались пару раз.
— В каком смысле — встречались?
— Я с ним не спала, если ты об этом.
Оказывается, мне больше нравятся...
интроверты.
— Он здесь спит?
— Да, здесь.
— Может, зайдёшь?
— Да.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
Я в этом деле полный новичок,
и моя просьба, наверное,
покажется крайне бестактной...
но не могли бы вы заодно
покормить и моего ребёнка?
Тёплой воды у меня нет...
я совершенно не знаю, что делать,
а его мамы... с нами нет.
Извините, глупость сказал.
Моя бестактность совершенно... непростительна.
Давайте... давайте его сюда.
Правда?
Как мило с вашей стороны!
— Как он проголодался!
— Да, сильно.
— Он скучает по маме.
— Я вас прекрасно понимаю.
У моего... папа сбежал, когда
я была на шестом месяце.
— Серьёзно?
— Да.
— Ни хрена себе...
Иногда самому стыдно,
что я тоже мужчина.
— А у вас? У вас что случилось?
— В каком смысле?
Где его мама?
— Авария.
— Нет!
— Да.
— Господи боже! Бедняжка...
И ты, малыш, бедняжка.
Простите, зря я спросила.
Автобус. Автобус. Это был автобус.
Выскочил из ниоткуда.
И сбил её насмерть.
Она не успела даже... испугаться
и почувствовать боль, всё случилось...
Мгновенно...
Вот так теперь и живём.
— Как же мир жесток и несправедлив!
— Верно.
Ты классный парень, ты счастлив, у тебя
небольшая, но своя семья, и тут такое.
А я забеременела от полного неудачника.
— Он уснул?
— Да.
Он всегда засыпает, когда поест.
А вы... не хотите куда-нибудь
сходить, может, кофе попить?
— Похороны.
— Ох, ты боже мой. Простите.
Господи. Соболезную.
Но, может, вечером?
Я вечером буду в подавленном настроении.
Может... разопьём бутылочку винца?
— Побеседуем на отвлечённые темы?
— Хорошо.
Замечательно. Как мило.
— Удачи вам.
— Спасибо.
Только жизнь улыбнулась...
и тут автобус. Всего хорошего!
Они примитивные создания.
Нам почему-то кажется, что они кубики
Рубика, а они кирпичики от Лего.
Они делятся на два типа.
Те, за кем все бегают.
К тридцати годам они
женятся на какой-нибудь скучной тётке,
толстеют и начинают плакаться о прошлом.
И те, кого никто не замечает.
Такие... в вечном поиске себя.
Они остаются охотниками до конца жизни.
Такие, как Бенедикт,
которому хочется сразу всё
— А мне-то что делать?
— Не давай ему всё.
Что нельзя, то хочется больше всего.
А то так и будет жадным ребёнком.
— Старовата я для игр.
— Знаю.
Тогда придумай что-нибудь получше.
Хорошо выглядишь.
Он всё ещё тебе впору.
Спасибо дяде Дагу.
Я единственный пришёл
на выпускной в чёрном.
Да, кое в чём он знает толк.
«Чёрный подходит на все
случаи жизни». Как-то так.
Что такое?
Можно, я уйду... после того как...
отнесут гроб?
Не люблю это... торжественное...
закапывание... речи и...
Делай, как считаешь нужным, Тео.
Ну что, готов?
Я тут с отцом.... поговорил,
и мы решили,
что я буду ездить к нему
раз в две недели.
Если ты не против,
я перееду назад домой.
— Если только ты не ждёшь гостей.
— Нет-нет.
Но ты должен сам этого хотеть.
Не надо делать одолжений... ради меня.
— Я этого хочу.
— Правда?
— Да.
— Нам пора.
— Да-да-да.
— Привет!
— Привет.
Ну как ты?
Не знаю.
Если что-нибудь надо — скажи.
Надо гроб нести. Классное занятие.
— Я не нашёл ни единого его знакомого.
— Вообще?
— Вино?
— Мия дала.
— Зачем?
— Честно говоря, не знаю.
Сама всегда жалуется,
что я слишком много пью.
Видимо, в благодарность,
что посидел с её ребёнком.
Ты про своего сына?
Да.
Передай маме привет.
Я так тебе и не сказал,
но ты был хорошим человеком.
А остальные родственники разве
не будут с ним прощаться?
Я не знаю, кто все эти люди.
— Это не родственники?
— Впервые их вижу.
Только мы с тобой.
Мы с тобой, сестричка.
— Кто все эти люди?
— Без понятия.
Мои соболезнования.
Ваш старик не слишком любил
всякие игрушки.
Он называл их «обслуга».
У нас был график.
— График?
— О, каким он был человеком!
Настоящий жеребец! Буйвол!
А как он выглядел раздетым!
— Прах к праху!
— Ах ты грёбаная шлюха!
— Нет!
— Прости, что наговорила тебе в парке.
— Нет, ты была права.
— Теперь у нас никого нет.
— Ты что делаешь?
— У меня знакомый сайт держит.
Немцы обожают такую хрень.
Деррик, Вагнер, порнушка со старухами.
— Даг! Идём отсюда!
— Да, пожалуй, пора.
— Убийца собак!
— Убийца собак!
— Убийца собак!
— Дай мне ключи.
— Убийца собак!
— Убийца собак!
Ты как? Марианна?
А? Не знаю.
Надо будет приехать в отцовский
трейлер и навести там порядок.
Да, надо бы.
Это Тео?
Здоро?во!
— Что-то случилось?
— Нет.
Тео. Ты когда-нибудь с мамой напивался?
— Нет.
— Нет?
Сегодня самое время начать.
Запрыгивай.
— Кто там?
— Это Бенедикт.
Мы сегодня в парке познакомились,
вы кормили моего сына.
— Здравствуйте! Заходите!
— Захожу!
И на кой чёрт я это делаю?


Серия 8

После этой сцены на похоронах...
чувствую себя домушником.
Ты точно хочешь, чтоб я один пошёл?
Не хочу помнить его таким,
для меня он всегда будет с мамой.
Дай мне пару часов.
[Спасибо за терпение и за ночлег. Эва.]
Все видели, что я на грани срыва.
Но я же не все.
Всё, спасибо. Спасибо-спасибо. Спасибо.
Ты всё больше похож на своего отца.
Отца?
Вы его знали?
Никто его не знал.
— В путешествие собрался?
— Жизнь — и есть путешествие, Малин.
— Я тут... твою книгу почитал.
— Правда?
— Да.
— Понравилось?
Да. Захотелось узнать, скольких женщин
доктор Даг Члено?вски затащил в койку.
Любопытный у тебя фетиш:
секс от отчаяния.
— Думаешь?
— Угу.
Да.
Всем привет! Кто у нас здесь?
Кофе? Чай? Минералку?
— Нет, спасибо.
— Нет, спасибо.
Нет так нет. Я сейчас.
Малин! Позвони Марианне, пусть
познакомит меня с тремя своими подружками.
— Это шутка?
— Я с тобой никогда не шучу.
Но не больше трёх за раз.
Я не совсем рехнулся.
Итак...
— Проблемы в раю?
— Мы решили развестись.
— Мы? Значит, вы оба согласны?
— Да.
Но до конца не уверены и чувствуете...
что где-то... глубоко теплится любовь?
Нет, мы уверены.
Мы пришли к вам за справкой,
что мы были у семейного психолога.
Дайте справку — и мы уйдём.
Уверена, у вас много важных дел.
Свидетельство о смерти
скончавшихся отношений.
Брак свели к бумажке, которой можно
хвастаться перед друзьями и родителями.
Но каждому хочется вывернуться наизнанку,
доказывая свою уникальность.
— Ау?
— Ау?
Это бред какой-то.
Я дам вам справку.
Но сначала я хочу немного побеседовать.
Расскажите мне о каждой мелочи,
которую вы делали вместе и с удовольствием.
Привет-привет! Салют!
Мы все по тебе очень скучаем!
Мне пришлось уехать.
Пора уже...
— Ну как ты там?
— Не знаю...
Вроде, получше —
тошнит, по крайней мере, меньше.
Что-то хотела сказать...
Ах да, помнишь шведского экскурсовода?
Так вот он у вас.
— Андерс?
— Да, Андерс.
— И что?
— Он у вас. Он приехал в город.
И хочет тебе позвонить.
— Да ты шутишь!
— Слушай, мне пора.
— Береги там себя.
— Хорошо.
Ты должна беречь себя.
Всё будет хорошо!
Ну вот и всё. Проходите.
Малин, выдай этой милой паре
справку о том, что они были у меня.
— И можешь вызывать следующих.
— Хорошо. Да, Даг!
— Твои чудики вернулись.
— Они все здесь чудики.
Благодаря тебе.
Бляха-муха. Они меня видели?
Чёрт, видели.
Они вооружены?
Вряд ли. Разве что фруктами.
Сейчас я выдам вам справку.
Здравствуйте! Пришли, значит?
Проходите.
Ну? Что вам предложить?
Кофе? Минералку?
— Травяной чай? Фрукты?
— Вас, наверное, удивил наш визит.
Вы испортили нам жизнь.
За нашим столом теперь пустая плошка.
И она между нами — как стена,
как нейтральная территория.
Простите меня за собаку,
но её не вернуть.
Хотите, куплю вам новую?
Не нужна нам новая собака.
Нам нужна прежняя жизнь.
С тех пор, как умер Руфус, нас с ней совершенно
ничего не связывает, у нас ничего общего.
Он был нам как ребёнок.
Позвольте вас прервать:
здесь семейная консультация.
Мы не будем вам платить.
Простите за похороны,
мы не знали, что это ваш отец.
Зато теперь можно считать, мы квиты.
Но со смертью Руфуса у нас с ней
совершенно ничего не осталось.
Он был точками, связывающими
наши инь и ян.
Да! Он был нашим ребёнком!
А теперь нашего ребёнка нет!
Сложно с вами работать,
когда вы на меня кричите.
Представьте, что обращаетесь к панде.
Мягкой, доброй, большой, милой,
однообразно питающейся
и с огромными проблемами размножения.
Но что самое главное: это не я.
Говорите с пандой. Панда слушает.
— Ты убил нашего сына. А с ним и нас.
— Давайте кое-что проясним.
Между ребёнком и собакой —
весьма значительная разница
Собака любит тебя безоговорочно
за то, что ты её кормишь.
Это единственная форма любви,
на 100% лишённая сложностей.
Она неприменима к людям,
склонным истязать себя отношениями.
Так что НИКОГДА не сравнивайте
ребёнка с собакой, ясно?
Но если вы цените любовь собаки выше...
Не надо передёргивать.
Как тот, кто считает собачью любовь
высшей формой
её проявления, схватить этот комок любви
и выбросить его из окна?!
А с ваших слов выходит, что если бы это был
ребёнок, вы бы и ребёнка тоже выбросили?
Я, между прочим, помочь пытаюсь.
Я вам помогаю.
Кто я, блядь, по-вашему? А?
Вы что... решили, что я чудовище,
которое бросается из окна
собаками, потому что у меня
нет детей? А?
Я знаю грань между добром и злом.
Вы думаете, я не знаю... что значит
иметь кого-то? И потерять его?
И остаться в таком одиночестве,
что нечего терять? А?
Хотите поговорить об одиночестве?
Вот где живёт... одиночество.
А вовсе... не здесь. Ясно?
Вы есть друг у друга, вам этого мало?
Вы бы сходили, проверили его.
— Даг, всё хорошо?
— Да, да.
Просто прекрасно. Всё... под контролем.
Парочка клоунов забыла у меня грим.
Но у тебя... точно всё в порядке?
В полном. Стараюсь думать о хорошем.
О хорошем. О хорошем.
Тебе Бенедикт звонил,
говорит, лежит у твоего порога.
И Марианна назначила тебе
свидание на девять.
Ясно.
Значит, домой.
— Андерс слушает.
— Привет, Андерс. Сколько зим.
— Я слышала, ты в городе.
— Эва? Давненько не виделись.
Как поживаешь?
— Нормально.
— Чем занимаешься?
Сижу в пустой квартире
и пялюсь в стену.
С трудом себе это представляю.
Слушай, я вечером свободен.
Может, встретимся?
Бенедикт, пиво будешь?
— Хватит ебать мою дверь.
— Тише ты!
Дочь моего старого друга.
Я знаю, что ты не любишь гостей,
и попросил её не заходить. Зацени!
Тебе нужен врач.
Я скучаю по Мии.
Мне тут кое с кем поговорить надо.
Спасибо, что зашла.
— Тебе понравилось?
— Да-да, великолепно!
Ну всё, я тебе позвоню.
— Пока!
— Пока!
— Шикарная фигурка, да?
— Как же я устал.
— Достало всё.
— Я?
Да, и ты тоже.
Работа, терапия, помощь людям.
Много работы?
— Не в этом дело. Просто занимаюсь хернёй.
— Людям нужна твоя помощь.
Ко мне приходят те, кто не хочет
сам принимать решения.
Им проще, чтобы кто-то за них сказал,
что надеяться больше не на что.
— И давно ты стал таким?
— Каким — таким?
Когда-то давно ты старался удержать
людей друг с другом. А теперь наоборот.
Не знаю.
У тебя в башке всё перевернулось
вверх дном.
Анна Лена Сте?нсет.
Я, вроде, не знаю такую.
Или знаю?
Они приходили ко мне пару раз.
Она хотела его бросить,
а он просил дать ему шанс.
Я понял, что с ним что-то не так, но моя
работа — уговорить их остаться вместе.
Ну и я наплёл им про радужное будущее
и всё такое.
А через месяц он проломил ей череп.
Сначала кулаком, потом клюшкой от гольфа.
Она забыла купить хлеб.
Вскоре он разбился в машине.
Но это же не твоя вина.
Ей пришлось набраться смелости,
чтоб прийти ко мне.
И тогда я впервые подумал:
вдруг это всё херня?
Кому-то такая судьба...
на роду написана, Даг.
Твоя мать совершает ошибку,
а ты повторяешь ошибку матери.
Уверен, это как раз их случай.
Я в жизни видел такое тысячу раз,
и это, конечно, пиздец как хреново.
Но это не твоя вина.
Нет.
А мне нужна Мия.
— Это точно.
— Именно.
Я запишу вас на приём.
— Ты серьёзно?
— Да, я серьёзно.
Хочешь увидеть новую версию
Супер-Дага из 98-го?
Супер-Даг!
Ну и чу?дно.
— Куда собрался?
— У нового Дага свидание.
— Привет!
— Привет!
— Даг.
— Я Три?не.
— Привет!
— Привет!
Ой, прости, я на тебя дымом надышала.
Ничего страшного.
Пассивное курение нынче в моде.
Даёт все преимущества активного курения,
но избавлено от недостатков.
— И какие же у курения преимущества?
— Сперматозоиды быстрее умирают. Говорят.
— Да, мне это особенно актуально.
— Разве?
— Да.
— Ясно.
— Ну что, идём?
— Да.
— Да?
Что ты сказал? Чёрт возьми!
Тео, жди, я через 15 минут приеду.
Мама, да перестань.
Никуда он не уйдёт.
Он вырубился и валяется на полу.
— Тео, сиди там. Я скоро буду.
— Мам, ты раздуваешь из мухи слона.
15 минут. И положи его на бок,
если его стошнит, хорошо?
Ладно.
— Ты же не поборник здоровой жизни?
— Поборник здоровой жизни?
Нет. Ты про курение?
Нет, я в этом смысле скорее
поборник фармацевтики.
Я за то, что здоровье вполне неплохо
можно поддерживать лекарствами.
А ты?
А я морской биолог. Специализируюсь
на половом развитии палтуса в неволе.
— Пастилки Pez?
— Да.
Австрия подарила нам Фритцля,
Гитлера и пастилки Pez с дозатором.
— Так это австрицы, значит?
— Угу.
— Их изобретение?
— А ещё они придумали дилдо.
— Австрийцы придумали дилдо?
— И кинопроектор.
И ещё много всего. Например...
Ты о чём-то задумался?
Нет. Я подумал, что нам нужно выпить.
— Сэр желает что-то конкретное?
— Напиться. Есть такой коктейль?
Ясно.
Мама, наверное.
Алло?
Прости, я не слышал,
мы играем...
Чёрт возьми, Тео,
ты до смерти меня напугал!
Подожди меня в машине.
И ты тоже. В машину.
— Дайте закончить...
— Эй, Vanilla Ice! В машину, живо!
Ты что делаешь?!
То, что ты делал, когда
хотел выглядеть моложе.
Вот теперь я тебя ещё моложе сделала.
Пробила второе ухо.
Не смей больше напиваться при сыне.
Молоток оставлю здесь.
Захочешь освободиться — дотянешься.
Спокойной ночи!
Ну спасибо.
Кажется, мамочка перебрала с выпивкой.
Вот так. Всё, слезай.
Ты как?
— Спасибки.
— Всё в порядке?
— Угу.
— Тебе помочь?
— Нет.
— Пока!
— Пока.
Спасибо за классный вечер.
И за угощение.
Ну, формально угощение ты вернула.
Удачи!
«В ролях — Джин Келли, Дональд О'Коннор
и Дебби Рейнольдс.
Романтический мюзикл 1952-го года
с элементами комедии.
Любимый фильм Анны.
Она сочла Келли очень элегантной.
Хотя мне понравилась Дебби Рейнольдс.
Во время съёмок ей было 19,
а когда я посмотрел фильм — уже 25.
Но сейчас я тоже считаю Келли элегантной.
В фильме удачно сбалансирован
сюжет с музыкальными номерами.
Сначала писались песни, а потом сценарий.
Но при просмотре этого не скажешь».


Серия 9

Скажи какую-нибудь грубость!
Скажи мне какую-нибудь грубость!
— Ты жирная.
— Что?
Ты жирная, говорю.
Что случилось?
А, это вы?
— Кто это?
— Мужик с четвёртого этажа.
— Бергерсен?
— Он лежал в коридоре.
Поднял газету и упал.
Вы знаете кого-нибудь из родственников?
Нет, никого не знаю.
И что он лежал там, уже мёртвый?
В мире каждую секунду кто-то умирает.
Жизнь — это всё, что у нас есть,
но и она вдруг превращается... в ничто.
Вы пытаетесь меня утешить?
Соболезную.
Стойте!
Он бы хотел уйти с газетой.
— Вы хорошо его знали?
— Нет.
Мир праху твоему, Бергерсен.
Даже такой эгоист, как я,
иногда думает о других.
Тяжело довериться тому, чья физиономия
напоминает далматинца.
Видишь ли, пожарные берут далматинцев
с собой, потому что они приносят удачу.
А тебе сейчас удача не помешает.
Хочешь начать?
Мия, в чём ваша главная проблема?
Если вкратце.
Ладно. Он сбегает, он врёт,
он не признаёт собственного ребёнка.
Он трусливый, бесхребетный кобель,
который бегает от проблем.
Да. Хорошее начало.
Но у каждой медали всегда есть
две стороны, да, Бенедикт?
Я бегаю от проблем,
которые бегают за мной с топорами.
И я вовсе не кобель.
Вы оба не подарок, честно говоря, так что
вполне сто?ите друг друга, два сапога пара.
— Ну что, с чего начнём?
— Давайте начнём с родильного отделения.
— Удар ниже пояса.
— А ты как хотел?
Из меня лезет твой почти пятикилограммовый
сын, а ты заявляешь, что хочешь меня бросить?
Так, давайте вы будете ссориться без меня.
А здесь постараемся говорить конструктивно.
Бенедикт, твоя очередь.
Как ты объяснишь свою попытку
бросить Мию прямо между схватками?
Если можно?
Я испугался.
Это замкнутый круг.
Чем дольше я себя убеждаю в том,
что я мудак,
тем чаще начинаю вести себя,
как настоящий мудак.
И делаю всё наперекосяк.
Как всегда.
Мой разум всё чаще выбирает
неверный путь
и ведёт меня по проторенной... дорожке.
Фрейд называл это
механизмом самоутверждения.
Зигмунд Фрейд.
Итак. Мия, твоя очередь.
Зря я натравила на тебя братьев
с ножами и топорами.
И зря я попросила их
запихать тебя в холодильник.
Я хотела, чтоб ты понял,
каково это — испытывать страх.
Я знаю, что я не самый приятный
в мире человек.
Своего первого питомца
я съела в пять лет.
Таксу.
Что ж.
Отличное начало, я считаю.
Тогда на сегодня завершим, а завтра
предлагаю продолжить, что скажете?
Ты женишься на мне?
— Что?
— Ты женишься... на мне?
— Зачем?
— За тем, что я... хочу быть с тобой.
За тем, что ты отец моего ребёнка,
и ты единственный, с кем мне было хорошо.
— Когда?
— Сегодня.
— Сегодня?
— Угу.
— А как же церковь?
— Я уже договорилась.
— Что?
— Я забронировала церковь.
— А как же приглашения..?
— Мои братья уже всех, кого надо, зовут.
А подружка невесты?
У тебя же нет друзей!
Теперь есть.
А Даг может быть шафером.
Верно, Даг?
— Я домой хочу.
— Даг!
Да.
— Тогда до встречи?
— Да.
В четыре.
Хорошо.
Пока!
— Это что сейчас было?
— Не знаю.
— Я женюсь?
— Похоже на то.
— Надо бы смокинг тогда найти.
— Надо бы.
— Речь надо написать?
— Напиши.
— Я не умею писать речи.
— Я помогу.
— В четыре?
— Да.
— У нас мало времени.
— Ты прав.
— Кое-кто из пациентов просили передать.
— Пациенты дарят тебе подарки?
Значит, не всё потеряно.
Сказали, что тебе это нужнее, потому что
не видали человека печальнее тебя.
Ну ладно. Пока.
Дальше кто?
Мария Антуанетта и мазохист.
Золотые рыбки могут покончить с собой?
Для этого нужен разум.
Среди людей тупые придурки тоже редко
кончают жизнь самоубийством.
Теперь понятно, почему отец Тео
до сих пор жив.
Мне нужна твоя помощь.
Какой у твоего брата любимый цвет?
Меня на свадьбу позвали, и он там будет.
Вот думаю, какое платье мне надеть.
Красное. В стиле 60-х.
А кто женится?
— Бенедикт.
— Тогда все должны быть в трауре.
Невеста ему под стать.
А тебе точно это надо?
Понравиться Дагу?
Я не знаю.
Я лишь знаю, что с ним мне
становиться легче.
— И мне надоело... убегать.
— Я чувствую себя виноватой.
Во всём виновата я сама.
Как всегда.
Пойду платье покупать.
На хуй.
Если вы не можете трахаться
без костюмов, на хуй это всё.
Если у вас есть дети, бог простит.
Тут у нас ламинированный Людовик XIV,
и дети решат, что их папа
одевается в б/у-шные шины.
Там полно реальных людей с реальными
проблемами, а вы свои выдумываете сами.
[Мне жаль людей, которым всегда кто-то
нужен для счастья. Астрид Лидгрен]
Брось, Даг, это просто бумажка.
Простите, мне очень не хочется
вас прерывать,
но постарайтесь поторопиться,
потому что время поджимает.
БЕНЕДИКТ: В каком смысле?
— Тебе в церковь через... 20 минут.
— Привет!
— Сколько ж тебя, сука, ждать?
— Прости.
Стой-стой-стой.
На удивление много народу.
Зараза, моя мать здесь.
И отец тоже.
— Не знал, что у тебя есть отец. Где он?
— В первом ряду сидит, слева.
Тот самый, который обнимает
юную девушку?
Отец считает, что невесты из Восточной
Европы — как книги из библиотеки.
Которые не понравились —
те всегда можно вернуть.
— Кольца! Не забыл?
— Нет, нет.
Иди сюда. Примерь. Там не привыкли,
что кольца заказывают по телефону.
— Влезло?
— Влезло.
— Отлично.
— Идеально. Здорово.
— Ну всё.
Объявляю тебя женихом.
У тебя аллергия на моллюски.
Куда ты совал свою руку?
— Да так...
— Что? Выкладывай.
— Я забежал к тебе в офис.
— Ко мне в офис?
— Да.
У меня в офисе таких запахов нет.
Ой, бля, только не Малин!
— Нет-нет!
— А кто?
Я забежал попросить
тебя помочь написать мне речь.
— Монашка.
— А?
Монашка. Там сидела.
Надеялась, что ты её примешь вне графика.
Не смотри на меня так.
Ей нужна была помощь!
Её муж... перестал к ней прислушиваться.
А это по моей части. Как раз.
— У тебя свадьба через три минуты.
— Да. Но монашка же!
Какой мужик упустит такой шанс? А?
Ну и как прошло?
Как... Её молитвы наконец-то
были услышаны. Видимо.
А потом она закричала, что я блудник.
Прикинь?
— Далеко зашла женская эмансипация.
— Да уж.
— Ну всё, пошли тебя женить.
— Меня и Марадону. Рука Бога.
— Ну что. Готов?
— Готов.
Бенедикт! Бенедикт!
Привет!
Мия, Мия. Сначала выходим мы, а потом
идёшь ты, когда заиграет марш Мендельсона.
— Давай закроем один вопрос.
— Прямо здесь?
Полная церковь народу, Бенедикт.
Даже твои родители.
Они сильно удивятся,
если свадьба отменится.
На меня не смотри, это твой вопрос.
Ладно. Это же просто бумажка.
[Признание отцовства]
Ну всё, увидимся у алтаря.
Люблю тебя!
— Люблю тебя?
— Да, а что такого?
Монашка, Даг!
Я окунул перо в чернильницу Иисуса!
Дорогие молодожёны. Невеста просила
сократить церемонию... до минимума.
Стремление связать себя священными
узами брака похвально,
и я с радостью исполню...
это её желание.
Итак, готов ли ты, Бенедикт Ско?вранд,
взять Мию Ба?ллак Пе?трович, стояющую здесь,
в законные жёны и любить её,
пока смерть не разлучит вас?
Да.
Готова ли ты, Мия Ба?ллак Пе?трович,
взять стоящего здесь Бенедикта Ско?вранда
в законные мужья и любить его,
пока смерть не разлучит вас?
Нет.
Нет. Кто пойдёт замуж за мужика,
который бросил тебя в роддоме? Никто!
Ну как тебе, Бенедикт? Нравится, когда
тебя унижают перед близкими? А?
Прощай, Бенедикт!
Мия!
— Папа, отпусти её.
— Отпустить? Ах ты блядь балканская!
Я постелю тебе в прихожей.
Панда ждёт тебя.
Каждый мой приход в церковь
заканчивается дракой.
— Твоих рук дело?
БЕНЕДИКТ: Мия!
Послушай меня, пожалуйста.
Теперь ты со мной расквиталась.
Может, начнём всё заново?
— Не знаю.
— Мия, прошу тебя.
Мне в этом мире не нужен
никто, кроме тебя.
Да, мы хреновая пара,
но без тебя мне ещё хреновее.
Я люблю тебя. Пожалуйста.
Не расскажешь, что у тебя
с глазом случилось?
Не, ерунда.
Вряд ли это было гораздо хуже,
чем то, что творится в церкви.
— Давай лучше сменим тему.
— Ладно. На что?
Теперь моя очередь слушать.
Мы остановились на том,
что ты на 10 лет сбежала в Гоа.
Даже не знаю, с чего начать.
Я выросла с матерью, которая...
отчаянно хотела,
чтобы всё было идеально.
Дом, двор, она, я.
В школе она была первой красавицей.
Когда она проходила мимо,
люди оборачивались и смотрели ей вслед.
Но с годами...
люди перестали оборачиваться.
Её платья стали... короче,
выпивка — крепче.
А её ухажёры совсем не годились...
мне в отцы.
И в 16 лет я съехала.
Мне захотелось сбежать
и стать её полной противоположностью.
От комплиментов меня
буквально могло бросить в дрожь.
И однажды я решила её навестить.
Мне было... лет 20, вроде.
Я зашла в квартиру и услышала...
как из спальни доносится её кашель.
Кашель и звон стаканов.
И я не смогла... не решилась войти.
Не хватало ещё...
мне становиться матерью для неё.
И я ушла.
И вернулась через полтора часа.
Она лежала на полу. Задохнулась.
Захлебнулась собственным кашлем.
Занавески были опущены,
время — половина четвёртого.
Юбка задралась выше талии.
Волосы грязные.
В пепельнице догорала сигарета.
Помню, я подумала, что нельзя...
чтобы её нашли в таком виде.
Я принесла тазик с полотенцем...
и вымыла ей волосы.
Поправила платье и вызвала скорую.
И я... на десять лет уехала в Гоа.
Чтобы всё забыть.
Я помню, вы раньше...
дружили с Марианной,
но я и не знал, что с тобой было.
Нет, ничего.
В таком возрасте... всем по фигу,
что творится у окружающих.
Нет. Это в любом возрасте так.
Ладно, мне пора.
У меня опять ванна сломалась.
Не бойся, не протечка. Но мне...
надо найти другую квартиру.
Да, я тут подумал...
не хочешь зайти вечером на ужин?
Я что-нибудь пожарю.
— С кучей соли?
— Разумеется.
Странный денёк, да?
Очень.
Сожалеешь?
Нет.
— Прости, мне не стоило этого делать.
— Ты не виноват.
Это мог быть кто угодно.
Ясно. Спасибо.
Я хотела заставить его ревновать.
Он к тебе вернулся?
Нет.
Да и поздно уже возвращаться.
Не уверена, что этого хочу.
А ты как себя ощущаешь?
По отношению к Богу.
Моё отношение к Богу таково,
что свою репутацию он может
оправдать только тем, что его нет.
[Рецепты жареных блюд]
Привет!
Здрасьте.
Я принесу вторую подушку.
Туда нельзя.
Наше место здесь.
Я так и думал, что вы придёте,
и сварил вам какао.
— Тебе сделал покрепче.
— Супер.
Но предупреждаю обоих: чтобы больше
я вас в своём кабинете не видел.
Спасибо. Вот.
Подержи секунду.
А можно я выпью тот, что покрепче?
Иди сюда.
Говорят, заблудшую овцу
любят больше всех.
Ладно, Даг.
Ты знаешь, что надо делать.
Когда всё настолько хреново...
остаётся только одно.
Танцевать.


Серия 10

Ну всё, готово.
Можешь залезать.
— И никому не заходить!
— Ишь какой единоличник!
Я пойду напеку оладушек.
Проголодаешься — сам выйдешь.
Такие дела, Даг. У тебя было
хорошее детство. Мы были счастливы.
Ну, может, и не всегда,
но часто.
Это было лучшее... время в моей жизни.
А потом наступила тьма.
Я был трусом. Не хотел отдавать
и боялся принимать.
Я как будто...
простоял на пороге...
50 лет.
Не повторяй моих ошибок, Даг.
Не профукай свою жизнь...
только из-за страха.
Всё, что тебе нужно, — здесь,
перед тобой.
Вот она — твоя жизнь, Даг.
И с каждой минутой...
ты ближе к смерти.
Но жизнь устроена так, что запоминаются
лишь самые яркие моменты.
Что страшного случится,
если ты попытаешься?
С каждой минутой ты ближе к смерти.
БЕНЕДИКТ: Прошу прощения.
— Ох, прошу прощения.
— А где монашка?
Бенедикт!
— Не делай так! Меня сейчас вырвет.
— Вырвет? Что случилось?
Она чокнутая, Даг.
Шизанутая на всю голову.
Что она со мной вытворяла...
Я голый, она в своей рясе...
А в руках у неё...
Что ты такое несёшь?
Некоторые вещи нельзя делать
крестом, Даг.
— Крестом?
— Всё началось очень невинно.
Она попросила встать на руки.
Я решил, что это будет забавно.
Подумал, что это такая новая поза.
Но тут она... привязала меня...
ногами к полке.
И началась двухтысячелетняя традиция
сексуального насилия и унижения.
А фантазия у неё бурная.
Будь нежной, пожалуйста.
Да ты что, издеваешься?
Щекотно!
Только не флаг!
А! Пожалуйста! Нет!
— А дальше был последний... аксессуар.
— Распятие?
И где она?
Пошла купить себе «мирскую» одежду,
соответствующую новому образу жизни.
Что бы это ни значило.
Ладно, ты полежи тогда.
Поправляйся.
— Братец!
— А, сестричка!
Прошлась по магазинам. Купила бутылку шампанского
и маленькую бутылочку виски.
— Их ставят у кассы, тяжело удержаться.
— У тебя праздник какой-то?
— Да. У меня свидание.
— Свидание?
Да. Ты сам говорил, что мне пора
устраивать свою жизнь.
Ну вот, я и устраиваю.
Понятно. Я вообще-то зашёл,
чтобы отдать тебе вот это.
— Мамины драгоценности.
— Да.
Я решил, что тебе пригодятся.
Тем более если у тебя свидание.
А помнишь это кольцо?
Его маме отец подарил.
Мама так счастлива была, а отец и говорит:
«Ну вот, ненадолго откупился».
Это всё, что осталось с тех времён,
как мама была счастлива,
а папа за что-то извинялся.
— Это просто барахло.
— Мама берегла их как воспоминания.
Зайдёшь на чашку кофе?
— Чёрт, ты что-то рано вернулась!
— Неправда, как раз вовремя.
— Привет! Я Марианна, мама Тео.
— Здрасьте. Беатрис.
— Привет, Даг!
— Здравствуй.
— Спасибо за помощь!
И спасибо за, что дал мне её телефон.
Ты крут, Даг.
— Ты что задумал?
— Я?
У тебя полная записная книжка маленьких девочек,
которых ты подгоняешь своим знакомым?
— Нет, она пришла ко мне на приём...
— Приём?
— Сколько тебе лет?
— 16, вроде. 16?
Ещё нет.
Ты что, забыл, Даг?
Ну всё, мне пора.
Если что, вы все мой номер знаете.
— Эй! Гари Глиттер!
— Пока, дядя Даг!
— Пока!
Добрый день!
Что вы хотели?
— Я хочу кое-что повесить.
— Да. Что конкретно?
Чтобы выдержал вес женщины.
И вы, значит, стали таксистом?
Да, после вашего сеанса мы развелись,
а мне необходимо постоянно быть в движении.
Вы буквально раскрыли мне глаза.
«Кофе — живая вода!» Вот только воды
в нём должно быть поменьше.
Да! Классный получился бы слоган:
«Живая вода — без воды!»
Кстати, о рекламе:
почему проституцию запрещают?
Что такого? Взять какого-нибудь креативного
молодого человека, да кого угодно —
философа, художника...
Проезжай! Проезжай, проезжай!
...Писателя, кого угодно.
«Я продаю свои мозги рекламным агенствам».
Или женщина продаёт тело мужикам.
Все мы так или иначе бляди. Все.
Только торгуем разными частями тела.
Или шахтёр, например,
он продаёт свои лёгкие.
Чем одна часть тела хуже другой?
И я сейчас не про торговлю людьми,
и я сейчас не про рабство,
а про тех, кто зарабатывает своим телом,
профессиональных проституток.
«Счастливые шлюхи». Счастливые шлюхи
и кофе — всё, что я люблю.
Значит, вы, выходит, помешались
на кофе и проститутках, да?
Встреча с вами открыла мне глаза.
Поездка за мой счёт.
Деньги потратьте на шлюх и кофе.
Удачи!
Подойди, пожалуйста, на минутку.
Ты же знаешь, что я тебя люблю,
и хочу, чтобы ты был счастлив, да?
Блин, сколько раз тебе говорить?
Мы не трахались.
Тео!
Я хочу, чтобы ты был осторожным.
— И тебя это тоже касается?
— Меня?
Прикид не для безопасного секса.
Не переводи стрелки,
я всего лишь иду поужинать.
— Помоги застегнуть.
— Он симпатичный?
Пока не знаю.
Но фотка на сайте симпатичная.
На сайте? Мама...
Он безобидный.
Любит походы и всё такое.
Ты сама себя слышишь?
А что такого? Твой отец в трёх
соснах заблудится.
А этот любит природу.
У нас с ним свидание в лесу.
И поэтому ты решила выдуть
бутылку вина в одно лицо?
Яйца курицу не учат. Мал ещё
маме замечания делать.
Когда тебе твоя подружка детей в подоле
принесёт, тогда и поговорим.
И припомнишь ещё мамины наставления.
Да. Договорились.
Держи. Аккуратнее там.
— У меня ещё есть.
— Тео!
Развлекайся!
Привет!
Ко мне на ужин Эва придёт, так что постарайся
выглядеть чуть приличнее кучи говна.
— Я и есть куча говна.
— Вставай. Соберись.
Считай, что вчера ты пережил
зимнюю ночь.
Это не зимняя ночь,
это Сталинградская битва!
Меня осаждают воспоминания, и в них
очень, очень, очень темно и холодно.
А может быть тебе...
Кунг-Фу Панда поможет?
Точно! Ты чего такой добрый?
— Меня это пугает.
— Разве?
— Да.
Схожу за пандой.
Я быстро.
Давай руку.
Могу дать две, но чтоб тебя
здесь не было. Договорились?
Ну?
Пока-пока.
— А как же панда?
— Ты уже взял две.
— Когда?
— Только что взял две!
— Неправда!
— Не валяй дурака.
— Ты две обещал!
Ладно, держи. Если тебе и правда
жить надоело. Ну всё!
— А можно я в уголке полежу?
— До свидания.
— Ну пожалуйста?
— До свидания!
— Мастурбируешь?
— Готовлю.
Правильные инструменты —
половина дела.
А у тебя? В мотеле Бейтсов
опять протечка?
— Пахнет вкусно.
— Да. Почти готово.
Пока готовится, может...
по бокалу вина?
А ты... опять собралась в путешествие?
Возвращаюсь домой.
В дом моей матери.
Я не была там с её смерти, хочу проверить,
пригоден ли он... для жизни.
— Ты его не продала?
— Нет. Сдавала.
Утром позвонила арендаторам
и попросила съехать.
Утром? А ты в курсе, что в этой стране
предупреждать нужно минимум за три месяца?
Нельзя выселить жильцов
за один день. По звонку.
Я так и сделал!
Для тебя любой день нормальный,
когда ты не висишь
вниз головой с торчащим из жопы
флагом, так что закрой свою варежку!
— Не хочешь ответить?
— Нет, не хочу.
Все, с кем я хочу пообщаться,
уже здесь.
Да бляха!
— Сестричка?
— Привет, Даг!
— Слушай, я, кажется, заблудилась.
— Где?
Свидание оказалось
спортивным ориентированием.
Я слегка пьяна, у меня в руках карта с компасом,
я чёрт знает где, а виновник куда-то сбежал.
Сейчас не самый удобный момент...
— Даг!
— Я вышлю к тебе кавалерию.
Бенедикт! Помоги разобраться.
Поможешь — оставлю дверь открытой.
Бенедикт слушает. Привет!
— Это Марианна? Что случилось?
— Ничего.
Ерунда. Она заблудилась в лесу,
а Бенедикт лучший спец в этом деле.
В этом лесу нет ни одной тропки,
где бы он не парковал свой пикап.
Да, сейчас приеду!
Ну всё.
А вдруг тебе там понравится?
Это же далеко.
Далеко? Далеко от чего?
Ни от чего.
Не знаю...
Хочется иметь такое место...
где можно полностью... расслабиться.
Может, это прозвучит странно, но...
мне кажется, как будто...
только рядом с тобой
я могу не притворяться.
Мне не нужно пускать пыль в глаза...
и обманывать.
Но... я должна... тебе...
кое в чём признаться.
Давно надо было сказать.
Я хотела, но...
тогда я думала, что это
не так уж и важно.
И махнула рукой.
А потом... я начала волноваться...
как ты к этому отнесёшься...
В общем, я решила признаться...
В общем... у меня...
Такое дело...
Я...
Я... беременна.
Как-то так.
Ужин?
— Привет!
— Привет!
Ты, наверное, чемпион мира
по телефонному ориентированию.
Спасибо.
Я захватил одеяло,
вдруг ты замёрзла.
— Слава богу. Спасибо!
— И вот ещё.
Если свидание хреновое, не прекращай
пить. Лучший совет.
Я совершенно не умею разбираться
в мужчинах. Что бы я без тебя делала?
Идём.
Тебе помочь?
— Нет, всё в порядке.
— Ладно.
— Замёрзла?
— Немного.
Проголодалась?
Да, приходится есть... за двоих.
Даг, если ты... хочешь меня о чём-нибудь
спросить, то... спрашивай.
Нет.
Отменный соус.
Да. Он сделан с любовью.
Вернее, с салом.
А ещё оказалось, что масло от фритюра
можно подать как бульон. И будет вкусно.
«Бочонок Амонтильядо».
Читала?
Эдгар Аллан По. Там главный герой
замуровал обидчика в стену.
Встань. Иди сюда.
— Смотри.
— Ух ты! Крючок!
Да, а вон второй.
Инновационный дизайн, Даг.
Ты тоже кого-то замуровал?
Нет.
Для красоты? Для пользы? Для секса?
Для тебя.
От этого крюки менее жуткими не стали, Даг.
Ты постоянно жаловалась, что от
сна на дивание у тебя... болит спина.
Вот теперь с этим покончено.
Гамак?
Точно такой же, как...
на твоих фотографиях из Гоа.
Вот так.
Хочешь попробовать?
Залезай.
Давай.
Вот так.
Залезай.
Ну? Нравится?
Что-то не так?
У меня ребёнок от другого мужчины...
а ты даришь мне гамак.
Да...
Я покупал его, ещё не зная про ребёнка.
Но уверяю тебя...
что это неважно.
Ты — это ты,
а это всё — частичка тебя.
Я... лишь хочу, чтобы тебе было хорошо.
Может, я не хочу, чтобы ты уезжала
так далеко.
Я тут... фильм приготовил,
пока... пища переваривается.
— Хочешь посмотреть?
— Да, конечно.
Если хочешь, можешь лечь ко мне.
Места всем хватит.
Что это было?
Это... был...
мир.
Я запер дверь.
Даг...
Это гамак, а не двухъярусная кровать.
Это немного странно.
Маленькими шажками, Эва.
Маленькими шажками.
 

////////////////////////////