Перевод с немецкого (1 сезон, 2020 год). Фразы и цитаты из сериала

Перевод с немецкого-1. Операция Пробуждение

По мотивам одноимённого произведения Марины Постниковой. События застают героев в преддверии Великой Отечественной войны. Ирина (Мария Машкова) – жена высокопоставленного чиновника, главного инженера наркомата электропромышленности СССР Григория Воскресенского (Александр Макогон) и дочь врага народа. Она преподаёт немецкий язык в МГУ, и к ней, как к специалисту по древнегерманскому эпосу, обращается майор НКВД Павел Нечай (Павел Трубинер). Он просит Ирину помочь в поиске редкой немецкой книги, текст которой используется для вражеских шифровок. В городе действует диверсионная группировка, и Ирина оказывается втянута в масштабную шпионскую историю. И не только она. Её супруг и внезапно вернувшийся в её жизнь друг детства Андрей Галкин (Антон Феоктистов), в которого она была страстно влюблена в юности – они тоже оказываются в поле зрения Народного комиссариата внутренних дел. Война врывается в жизнь героев и срывает все маски. И каждому предстоит сделать свой выбор между страхом и мужеством, предательством и честью, ненавистью и любовью…

1-4 серия

Все фразы и цитаты

 По мотивам одноименного произведения
Марины Постниковой
ПЕРЕВОД С НЕМЕЦКОГО
- По всем признакам
диверсант сам себя подорвал.
Пожертвовал собой, стало быть.
- Сам себя?
- Вот это в кулаке было зажато.
- Да, не много осталось.
- Товарищ майор,
шифр радиоперехвата подобрать
не удалось, нужна кодовая книга.
- Вот эти листы могут быть
как-то связаны с шифром?
- Могут, но по двум листам
трудно сказать, нужна вся книга.
- Вы можете определить,
что это за книга?
- К сожалению, нет.
Написано на каком-то
из старых немецких диалектов.
(Телефонный звонок.)
- Да.
- Красота!
Ну что, Федор Кузьмич,
молодец, молодец, нечего сказать.
Система гидроузлов работает как часы.
- Все как вы наказывали, Григорий
Александрович, аккурат так и делаем.
- Ну что, товарищи,
будем подписывать решение комиссии?
- А почему бы и нет?
- Прошу.
- Товарищи, готовы? Пройдемте.
Прекрасно. Инициатива - это хорошо.
- Вот, пожалуйста.
- Ну что, приступим.
- Одну минуточку, товарищи,
нужно сделать фото для истории.
- Ну а как же.
Вот. Подписываем.
Следующий.
- Товарищ Воскресенский?
- Да. С кем имею?
- Можно вас на пару слов?
- Сейчас подойду.
Слушаю вас.
- Капитан Пузановский,
начальник следственного отдела
Главного экономического управления
государственной безопасности.
- Очень приятно. Чем могу помочь?
- Скажите мне, товарищ Воскресенский,
на ваш взгляд специалиста,
создателя, так сказать,
всей это системы.
Какие есть уязвимые места
в технических сооружениях шлюзов?
- Товарищ капитан, на канале
имени Иосифа Виссарионовича Сталина
самая совершенная система шлюзов.
Ее не способно разрушить даже
прямое попадание авиационной бомбы.
- А что может разрушить?
- Как вам сказать...
Ну, для этого надо иметь
хотя бы техническую документацию.
Но это еще не все.
В этой технической документации
надо еще уметь разбираться.
- Так держать, товарищ Воскресенский.
Я надеюсь, что секреты
канала имени товарища Сталина
находятся в надежных руках.
- Разумеется.
- Радиста взять не смог,
Витю потерял.
Время опять упущено.
Радиоперехват хоть расшифровали?
- Пока нет, Николай Иванович.
- Радиоперехват не расшифровали.
- У нас есть зацепка. Вот посмотрите.
- Это еще кто?
- Это Бергельмир.
Наши узнали, что это великан такой
из немецких сказок.
- Какие еще немецкие сказки?
Ты что, Паша? Начальство
пакту Молотова - Риббентропа
верит как родной маме. Ты помнишь,
за что Родионова арестовали?
- Николай Иванович, если мы будем
все время верить начальству,
мы ни одно дело не раскроем.
- Только не скажи это
где-нибудь в другом месте.
Сообщение о германском следе
считается дезинформацией.
Так какого рожна ты лезешь
со своими великанами?
Беду хочешь накликать?
- Если мы найдем всю книгу,
мы сможем расшифровать радиоперехват.
- Тьфу ты!
Поет: - В низенькой светелке
Огонек горит...
- Люся, зайди, пожалуйста, на рынок,
купи овощей и кролика,
я вечером приготовлю.
- Ладно, схожу.
Ирка, повезло с тобой Гришке.
- Нам всем друг с другом повезло.
Ладно, я побежала,
а то на лекцию опоздаю.
Сегодня буду поздно.
- Чего так?
- Иду на концерт к Ладыженской.
- Ты того, Ирка, Гришке не говори,
не любит он ее, вот так вот я скажу.
- Так я и хочу, чтобы у них
отношения наладились.
Они мои близкие люди.
- Ох, смотри. Как знаешь.
- И только к концу Средневековья
в городах стали появляться
первые наемные, "свободные"
переписчики.
Рубеж 12-13-го веков
стал важным моментом
в развитии рукописной книги
в Западной Европе.
(Звенит звонок.)
Не успели сегодня немножко.
Ничего, закончим на следующей лекции.
До свидания, товарищи студенты.
- Прошу не расходиться.
Товарищи, нам нужно проголосовать
за исключение Лопатина из комсомола
и из нашего университета.
- Это тот, кто свое буржуазное
происхождение скрыл?
- Вы собираетесь за одну минуту
решить чью-то судьбу?
- Тут дело ясное, Ирина Яновна.
Это Лопатин - ненадежный человек,
таким не место в нашем университете.
- Ненадежный человек?
По-вашему, получается,
товарищ Луначарский, Чичерин,
Бонч-Бруевич, Дзержинский,
товарищ Крупская, наконец, -
ненадежные люди, получается?
А ведь они тоже из дворянских семей.
- Ну вы сравнили,
товарищ Воскресенская.
- А я и не думала сравнивать.
Это вы тут судьбу человека
за его происхождение готовы решить.
Разве для этого мы строили
первое в мире государство
равных возможностей
для всех товарищей?
Разве не ставит перед нами партия
задачу создания нового человека?
- Здравствуйте, Ирина Яновна.
- Здравствуйте.
- Майор Нечай,
главное управление НКВД.
- Вот такие вот дела, Ирочка.
Ну ничего, через месяц отпуск -
и к морю.
- Янис Карлович, вы арестованы.
- Пройдемте.
- Пожалуйста, не надо! Папа! Папа!
- Вы пришли меня арестовать?
- А есть за что?
Мне рекомендовали вас на кафедре
как лучшего специалиста по немецкому,
так что мне нужна ваша помощь.
- Какая помощь?
- Посмотрите, пожалуйста,
на эти фотографии.
Мне нужно узнать, из какой они книги
и где эта книга сейчас.
Это очень важно.
- Это фрагмент древнегерманского
эпоса о великанах и богах.
Но определить точное издание
по этим двум листам невозможно.
- И что же мне делать?
- Понятия не имею.
- Спасибо за помощь.
- Прощайте.
- До свидания.
- Здравия желаю, товарищ комиссар.
- Отставить, Андрей Леонидович.
Рассказывай.
- Лев Михайлович,
в результате проверки объектов
энергетического сектора
были выявлены факты саботажа
решений правительства и партии.
Так, директор турбинного завода
допустил аварию,
в результате которой погибли двое
рабочих и план был сорван.
- Он допустил аварию
или он ее организовал?
- Это предстоит нам выяснить.
Бывший директор у нас,
с ним сейчас работают.
- Добро, добро.
Бдительность, бдительность
и еще раз бдительность.
Контрреволюционная сволочь
мечтает о реванше,
империалисты им в этом помогают.
Согласен со мной,
товарищ Пузановский?
- Лев Михайлович, разрешите
поделиться соображениями?
Это же как глухари на охоте -
нужно бить птицу на взлете.
- Угу. Это ты к чему?
- Это я к тому,
что товарищи из контрразведки
плохо ведут агентурную работу
и позволяют иностранным шпионам
проникать в советские предприятия.
- Правильно заметили, Андрей
Леонидович, недорабатывают товарищи.
- Не могут или не хотят?
- Брысь отсюда, шпана замоскворецкая!
- А вот это почем?
- Это - 16.
- А вот это?
- А это, с прожилками - 12.
- Дайте этого кило.
- Ой, Света!
- Здравствуйте, Люся.
- Здравствуй, Света.
А я смотрю - ты или не ты?
- Я.
Вот Артемке пришла
мяса купить для супа.
- Ты это самое, Петрович,
ей, как мне, посчитай.
А мне кролика на 2 кило.
Ну, как ты?
- На заводе работаю с утра до вечера.
- Я бы не подумала.
- Одной, сама знаешь, тяжко.
Гриша-то совсем о нас забыл.
- Света, ты это самое,
на Гришку-то напраслину
не наговаривай.
Я знаю, что он вам помогает.
Сама на почте каждый месяц переводы
делаю. Вот так вот я тебе скажу.
- Вон та, в синем.
- Ну ладно, пойду.
Мне еще надо овощей купить.
Ты Артемке-то от меня привет передай.
- Передам.
- Пока.
- Морковь почем?
Молодой человек, ну что вы делаете?
- Простите, пожалуйста.
- Аккуратнее. Завесьте 2 кило.
20, да? Хорошо.
Ах... Ах! Украли!
Люди, украли! Обворовали!
Кошелька нету!
Боже мой! Вы видели, а?
- Простите, а где главный редактор?
Спасибо.
Здравия желаю. Товарищ редактор,
военкор Галкин
по месту несения службы прибыл.
- Орденоносец? Герой.
Генриетта Павловна, чай товарищу.
- Спасибо, не надо.
- Не надо так не надо.
О! Да вы к нам прямо из госпиталя?
- Из госпиталя.
- Видел я ваши фотографии.
Блестящие! И отличный слог.
Так что я бескрайне рад.
Вы сейчас ступайте в канцелярию,
получите там редакционный ФЭД
и дуйте сразу
на концерт к Ладыженской.
- Не понял.
- Что вы не поняли?
Это будет ваше первое задание -
взять интервью у Ладыженской.
У нас рубрика культуры пустая.
- Товарищ редактор,
я военный корреспондент,
а не какая-то там барышня с журфака.
- Вот как?
А у нас, товарищ военкор, знаете ли,
тут тоже не журнал для модниц.
Что же, по-вашему, получается?
Личный состав Красной армии не должен
культурно развиваться? Ошибочка.
Ошибочка, товарищ Галкин.
А ведь партия - она четко определила
на последнем пленуме свои задачи:
чтоб культуру - в массы.
- Есть, товарищ редактор.
Но фотоаппарат у меня свой.
Поет: - В светелке...
(Телефонный звонок.)
Ой, господи...
Алло.
- Алло, Люся.
Дай мне Ирину.
- Здравствуй, Гриша. Так нет ее.
- Что значит - нет? А где она?
- В университете своем, наверное,
где же ей быть-то.
(Напевает.)
- Тетя Зоя.
- Боже мой!
Моя любимая племянница
соизволила меня навестить!
- Ой, тетя Зоя, как я соскучилась!
- Ой, ну вылитая...
вылитая копия матери!
Жаль, что моя сестра не дожила
и не увидела, какая ты у меня стала.
- А ты, как всегда,
восхитительно выглядишь.
- А меня обязывает профессия.
Ты как - рассказывай.
Все еще живешь с этим чудовищем?
- Ну, тетя Зоя, какое же Григорий
чудовище? Просто меня любит, ревнует.
- Угу.
- Ну привык всем командовать.
- Из-за этого эгоиста,
заточившего тебя в золотую клетку,
я и забыла, как ты выглядишь у меня.
- Зоя Владимировна! Здрасте.
Зоя Владимировна,
горим, как шведы под Полтавой.
Аккомпаниатора вашего
на скорой увезли: у него аппендицит,
а в зале сами знаете кто. Отменят
наши гастроли к чертовой матери!
- Так, перестань, пожалуйста,
кудахтать.
Но это и вправду скандал.
Я же не могу выступать
без аккомпаниатора.
- Не можете, конечно.
- Ну так найди мне замену.
- Так я искал. Я уже и Козинцевой
позвонил. Ее в Москве нет.
- Тетя Зоя, если что,
я знаю весь твой репертуар.
- Ирочка, ты мое спасение! Ах!
Ой, господи, сам Бог мне тебя послал.
- А теперь, уважаемые товарищи,
встречайте: Зоя Ладыженская!
- Я давно в глубине твоих глаз
Утонула, как в небе луна.
Понимаю я только сейчас,
Как беспечны мы были тогда.
Снова в море уйдут корабли,
Снова будет ласкать их волна.
Но не знаю, смогу ли забыть,
Как мы счастливы были тогда.
- Грандиозно, Зоя Владимировна!
Вы сегодня превзошли просто
самое себя! Это просто божественно.
- Поставь цветы в воду.
- А голос - какой голос!
Ангелы плачут, когда вы поете.
Вы просто царица!
- Аркадий, открой нам лучше
шампанского.
И прекрати ты
эти старорежимные выходки.
(Стук в дверь.)
- Добрый день.
- Что вы хотели, товарищ?
Вообще-то, посторонним
здесь делать нечего.
(Звучит музыка.)
- Здравствуй, Ира.
Не думал, что снова увижу вас.
Тебя.
- Тетя Зоя, познакомься:
это мой друг детства Андрей Галкин.
Мы виделись последний раз, наверное,
лет 10 назад еще, в Риге.
- 9 лет 8 месяцев и 20 дней.
- Как трогательно. Вы вместе учились?
- Нет. Андрей был
помощником моего отца
и очень близким человеком
для всей моей семьи. А потом...
Потом мы его потеряли, думали, что...
Я тебе писала. Почему ты молчал?
- Меня сразу же арестовала
рижская полиция.
Я был арестован до прихода
Красной армии.
- Бедненький мальчик.
- А теперь вот прикомандирован газете
"Красный пролетарий"
и направлен редакцией сюда
на задание,
чтобы взять интервью
у знаменитой певицы Зои Ладыженской,
твоей тети, я понимаю?
Потом я увидел Ирину
и не поверил своим глазам.
(Хлопок от открывшейся бутылки.)
- Ой, открыл.
- Так, я предлагаю
эту чудесную встречу отметить.
Сейчас же едем все ко мне на дачу.
- О! На дачу - прекрасно!
- Это не очень удобно.
- Это очень удобно.
Тем более, молодой человек,
вам поручено взять у меня интервью.
Ну! Там и продолжим.
- Спасибо, но я не поеду.
- Как так?
Не каждый же день происходят
такие встречи.
- Мне нужно успеть кое-что
приготовить к приходу Григория.
Он будет волноваться, звонить.
- Твой муж тиранит тебя
даже на расстоянии.
- Муж?
- Я замужем.
Уже четвертый год.
- Понятно.
Но... проводить тебя я же могу.
- Проводить можешь.
А в 36-м за папой пришли.
Больше я его не видела.
- В чем его обвинили?
- В шпионаже в пользу Японии.
- Почему Японии?
- Не знаю.
Папа и близко не имел дел с Японией.
Занимался исключительно вопросами
Прибалтики.
- Странная штука - жизнь.
Боль, потери, расставания...
- Ну почему же? Есть еще встречи.
- Как мы теперь до конца месяца
доживем? В кошельке вся получка была.
- Как-нибудь доживем.
- Из-за твоего отца мы и так
как-нибудь живем.
- Нормально мы живем, как все.
- Вот именно! А жили бы как люди!
- Мама, не заводись.
Мама, ну не надо.
- А что "не надо"?
Что "не надо"?
У меня тоже нервы не стальные.
Он мои украшения забрал.
Когда дарил, говорил - семейные.
А теперь не семья мы вовсе.
Мне и продать-то нечего!
- Ладно, мам, не волнуйся,
я что-нибудь придумаю.
- Спасибо, что проводил.
- Ну что ты!
- Вон, три окна слева -
наша с Григорием квартира.
Я бы хотела познакомить тебя с мужем.
- Да, конечно.
Мы увидимся?
- Не знаю.
- Ты дашь мне свой номер?
- Конечно.
- Спасибо.
- Спокойной ночи, товарищ Галкин.
- Спокойной ночи, Ира.
Я думал о тебе, часто.
- До свидания.
- В наркомат, Григорий Александрович?
- Нет, домой.
- Так это...
Портфель с документами
по инструкции положено...
- Не прокиснут. Давай домой.
- Есть.
(Звук открывающейся двери.)
- Здравствуй, Гриша.
- Ты где вчера была?
Я тебе звонил целый вечер.
- На концерте у Зои.
- Душа моя, я же просил тебя
не встречаться
с этой перезрелой куртизанкой.
- Григорий, это моя тетя.
Единственная, между прочим.
Я хочу с ней общаться.
- А я не хочу,
чтобы ты с ней общалась.
Более того, я против категорически.
Ничему хорошему она тебя не научит.
Ладно. После об этом поговорим.
Сейчас давай обедать,
голодный как волк.
- Иду, иду, иду, иду.
- В наркомате сегодня прием. Так что
прошу тебя - к 7 часам будь готова.
Хочу, чтобы ты сияла. Слышишь?
Украшения надень,
которые я тебе подарил.
В общем, ты поняла.
- Как-то неожиданно.
Это же меньше чем через три часа.
- Неожиданно?
Я тебе 3 раза с дороги звонил.
Надо к телефону подходить,
тогда не будет неожиданно.
Я соскучился.
- Если хочешь, чтобы я пошла,
отпусти немедленно.
Мне еще нужно собраться.
(Звонок в дверь.)
- Кто там еще, Люся?
- Ой, Тема, милок! Ты вырос-то как!
Как вырос!
Гриша, к тебе сын пришел.
- А, давай его сюда. Давай-давай.
Заходи, садись, коль пришел.
Обедать будем. Я тоже вот с дороги.
Люся, тарелку принеси наследнику.
- Ага.
- Я уже обедал.
- Ты давай. "Обедал"...
Такой борщ Люська приготовила.
Как говорится: дают - бери,
а бьют - беги. Да, Люся?
- Кушай, милок.
- Давай-давай, наяривай.
Как в школе дела?
- Хорошо, закончил без троек.
- Молодец. Но можешь и лучше.
- Пап, у меня к тебе дело.
- Дело?
"Дело"... Ну давай, слушаю.
- Нам деньги нужны.
У мамы на рынке кошелек украли.
Жить не на что.
- Это мать тебя надоумила
к отцу прийти?
- Нет, я сам.
- Сам...
Сам он. А то я мать твою не знаю.
Да и про кошелек этот,
наверное, выдумала.
- Да ничего она не выдумала.
- Угу.
- Эти?
- Так это ж мамкины украшения!
Ты у нее забрал и этой отдал?!
- Щенок!
Ты как с отцом своим разговариваешь?
Ну-ка, вон отсюда!
Вон из моего дома,
чтобы я тебя не видел! Щенок!
- А ведь твой сын прав.
Я это не надену.
- Нет, наденешь!
Я сказал - наденешь!
Ты еще мне здесь будешь
нервы трепать. Взяла, надела!
- Нет, не надену.
Или так, или никуда не пойду.
- Боря! Будь поприветливей,
пожалуйста.
- Гриша!
- Борис, приветствую, приветствую.
- Ирочка, мое почтение. Вы,
как всегда, самая красивая женщина
в нашем наркомате.
Ну, моя жена, разумеется, не в счет.
- Ну а как?!
- Ой, Гриша, Гриша, почему же я
раньше тебя твою жену не встретил?
- Спасибо.
Почему вы без второй половины?
- Ну, к сожалению, Риточка сегодня
не смогла прийти - заболела.
Вы позволите?
- А теперь прошу внимания.
Слово имеет товарищ Зябликов.
- Дорогие товарищи! Наш праздник
мы встречаем ударным трудом.
Сегодня сдан новый завод в Сибири,
еще один достраиваем в Поволжье.
Так держать!
Все: - Ура!
- Спасибо нашей родной партии
и лично товарищу Сталину!
Все: - Ура! Ура! Ура!
- Ирочка, я у вас заберу мужа
ненадолго?
- Конечно.
- Благодарю вас.
- Не скучай, душа моя. Пойдем?
- Пойдем.
Ну, как проверка?
- Отлично. - Да?
- Товарищ заместитель наркома.
- Почти заместитель наркома.
- Ну, почти.
Но это же дело времени, да?
- Ну что, молодец ты, молодец.
Не зря я тебя назначил
начальником отдела, да?
- Боря, я всегда буду помнить,
чем я тебе обязан.
- Это хорошо, что ты помнишь.
И вообще, Гриша,
далеко ты пойдешь, далеко.
Нет, я знаю, тебе же не терпится
оказаться на моей должности.
Ты же орел, ты высоко летаешь.
Но понимаешь, тот,
кто высоко летает...
- Эх, смотри, какая!
- ...Тот и падает сильно.
- В смысле?
- Послушай, что я тебе хочу сказать.
До меня, понимаешь, дошли слухи,
что тобой вон там заинтересовались.
В чем причина этого интереса,
пока непонятно.
Но учитывая твою женитьбу
на дочери врага народа,
для тебя этот интерес может быть
очень и очень небезопасным.
Ты это понимаешь?
- Черт...
И что делать, Боря?
- Ну... Надо подключать
тяжелую артиллерию.
Думаю, пора заручиться
поддержкой наркома.
- Ты меня представишь?
- Готов? - Конечно.
- Пойдем.
- Да.
- Константин Андреевич, вот
Григорий Александрович Воскресенский.
Помните, да?
Только-только вернулся с проверки
работы канала имени товарища Сталина.
Так что, можно сказать,
с корабля на бал.
- Ну, Григорий Александрович,
как у нас канал имени Сталина?
Проверка закончена?
- Закончена, товарищ нарком.
Работники канала прошли ее
на твердую пятерку.
- Прекрасно! Поздравляю, поздравляю.
- Спасибо, товарищ нарком.
- Надо это дело отметить.
И заодно пойдемте потолкуем.
- С удовольствием, товарищ нарком,
с удовольствием. Борис.
- Давай.
Ну, пока ваш благоверный отчитывается
перед начальством, давайте потанцуем.
- Нет, спасибо, я...
- Э нет-нет,
возражения не принимаются.
Я не могу допустить,
чтобы такая красивая женщина
скучала на приеме.
- Что вы делаете?
- А что такое?
- Не смейте! Григорий - ваш друг.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Вызывали, товарищ майор?
- Семенов, посмотри, что у нас есть
в архиве на Воскресенскую
Ирину Яновну.
- Есть. Разрешите идти?
- Иди.
- Спасибо, товарищ нарком, спасибо.
- Всего хорошего, до свидания.
- Да. Боря!
Боренька...
- Ну что?
Как поговорил с наркомом, удачно?
- Ой, мужик золотой, Боря,
золотой мужик!
- Ну да. Давай выпьем за удачу.
- Давай. За удачу.
- Да.
- Что ты пьешь, Боря? Эй!
Давай, Боречка, давай.
- Гриша.
- Да?
- Ты меня прости, я просто
не знаю даже, как тебе сказать...
- Боря, ну говори.
- Ты же мне друг, я...
- Да. Ну у друзей нет секретов.
Боря, говори. Ну!
- Ты понимаешь, твоя жена -
она как-то мне намекала...
на отношения.
- В каком смысле?
- Гриша, в том самом смысле.
Нет, конечно, я отказался,
и она ушла.
Ты знаешь, я тебе скажу как другу,
Гриша,
вот твоя жена с этими ее замашками -
она ведь тебя под монастырь
подвести может.
Ты как-то поговори с ней, что ли.
- Где она их шьет?
(Хлопает дверь.)
- Люська, брысь отсюда.
Брысь отсюда!
- С ума сошел, что ли?
- Что ж ты вытворяешь-то, а?
Что ж ты делаешь? Что ж ты меня
перед начальством-то позоришь?
Что ж ты всю мою карьеру
вот так вот под откос пускаешь, а?
- Я не понимаю, о чем ты, Григорий.
- Святая невинность. Она не понимает!
А Копытину в штаны кто полез, а?
- Я? Это он тебе сказал?
Если хочешь знать, это он лез ко мне
со всякими непристойностями.
- Мало того что ты ведешь себя
как последняя шлюха,
ты же еще мне вот сейчас
в глаза врешь!
- Выбирай выражения.
- Я выбирай выражения?!
Что, мужика захотела?
- Ты пьян, прекрати.
- Пьян? Иди сюда!
Что, что, забыла?
- А!
- Ты что, забыла,
что ты без меня никто?! Никто!
Это я тебе все дал, забыла?
Да я же... Я ради тебя
всем пожертвовал! - Гриша, прекрати!
- Для тебя рисковал! А ты кто такая?!
- Ай!
- Шалава, ничтожество,
дочь врага народа!
- Не смей так о моем отце!
- Молчать!
- Отстань! Отстань от нее, Гришка!
Какой бес в тебя вселился?!
А ну, спать!
Немедля! Вот так вот скажу.
Спать!
- Все...
(Звучит печальная музыка.)
(Стучит в дверь.)
- Ирочка, что случилось?
(Ирина плачет.)
Милая...
Что произошло?
- Я... я...
- Ну-ка, пойдем. Что такое?
- Я...
- Это твой Воскресенский, да?
- Я выходила замуж
за благородного человека...
Он уважал моего отца, он...
он не отвернулся от меня, когда папу
арестовали, даже хлопотал за него.
Настоял, чтобы мы
сразу женились, и...
- Ты прямо ангела из него сделала.
- Он был совсем другой.
- А! Это просто ты не видела.
Он всегда был тиран и деспот.
Я всегда это знала. И тебе говорила.
- Я надеялась, что ты ошибаешься.
- Ой, Ирочка,
ну какая же ты у меня наивная!
Ну поверь ты мне.
Во всем, что касается мужчин,
я не ошибаюсь.
Все. - Все.
- Это была последняя капля.
Оставайся и живи у меня.
- Он знает, что я могу
пойти только к тебе.
- Это для него
вряд ли хорошо кончится.
Дорогая моя.
Расскажи мне лучше про Андрея.
Славный молодой человек.
Мне кажется, между вами что-то есть.
- Это юношеская влюбленность,
не более того.
- Ну расскажи мне об этом,
расскажи, а?
- Дядя, чем помочь надо?
- Кыш отсюда.
Знаю вас, помогальщиков.
- Тетя, хотите я вам
ящики перетаскаю?
- Иди, мальчик, без тебя справлюсь.
Так лучше.
- Тебе чего здесь надо, харя?
Не видишь, тут свои люди работают.
- Да пошел ты.
- Чего ты вякнул, салабон?
Говори, чего приперся?
- Чего-чего, деньги нужны.
Заработать хочу.
- Так сразу бы и сказал.
Я ж не зверь. По-хорошему попросишь -
авось и помогу.
Ты откуда такой взялся-то?
- Со Сретенки.
- А, ты из примерных, что ли?
Мамкин сынок? В школу, поди, ходишь?
- Хожу. - Так у мамки
деньги на конфеты и попроси.
- Нет у нее, кошелек украли.
- Тогда у отца попроси.
- Он с нами не живет:
нашел себе жену помоложе.
- А кто у нас папка? А?
- Гад и жлоб.
Даром что наркомовская шишка.
- Заработать, говоришь?
Да не бойся так. Давай я тебе помогу.
- Знакомьтесь, товарищи: Андрей
Галкин, наш новый корреспондент.
- Здравствуйте.
- Ну, что с Ладыженской?
Как концерт?
- Интервью взять не получилось:
она очень устала после концерта. Но
мы договорились встретиться на днях.
И вот... Вот.
- Так, угу...
Хорошо снял.
- Спасибо.
- Слушай, как харАктерно!
Ну ты молодец!..
Так, но интервью
возьмет кто-то другой.
- Почему?
- А потому что мы, товарищ Галкин,
решили отправить вас в командировку.
В Крым!
- Зачем?
- Срочно, понимаешь, нужно сделать
серию репортажей о местном
судостроении. Из первых уст!
- Да не хочу я в Крым.
- Как это?
- Ну...
- Вот те раз.
Это я первый раз вижу человека,
чтобы в Крым-то не хотел.
- Давайте я лучше про московские
заводы статью напишу?
- Сироткин! В Крым хочешь?
- Конечно, хочу.
- Говори спасибо Галкину.
- Да не за что.
Простите, а можно я позвоню?
Напевает: - То огонек...
(Телефонный звонок.)
Алло. Здравствуйте.
Ирины нету. Ага, передам.
До свидания.
- Где Ира?
- Ушла Ирина.
- Куда?
- А я откуда знаю?
На ее месте любая бы ушла.
- Стой-стой-стой...
Что ты на меня набросилась?
- Я на тебя не набросилась.
Это ты на нее набросился.
- Ой...
- Ой, Гришка, не ожидала я от тебя.
- Сам не знаю, что на меня нашло.
- Зато я знаю.
Совсем ты со своей работой этой
с катушек съехал.
Еле тебя от Ирки оттащила.
Правильно сделала, что ушла.
Вот так вот я тебе скажу.
- Слушай, Люся, хватит.
- Ох...
- Кто звонил сейчас?
- А почем я знаю-то? Мужской голос.
С работы, наверное. Кто ж еще-то?
- В следующий раз будут звонить -
мне трубку!
Я с ним буду разговаривать.
Звонит он!
- Порфирий Игнатьевич!
Порфирий Игнатьевич, вы здесь?
- Я-то здесь.
А ты что это баклуши бьешь?
- Я ваше задание выполнил.
- Какое задание?
Я тебе вроде сегодня
ничего не поручал.
- Как? Вы же сами говорили:
если что с комиссарами связано,
то сразу к вам бежать.
- Говорил. Выкладывай.
- На рынке один малой нарисовался.
Говорит, что у него папаша -
наркомовская шишка.
- А с чего это он вдруг взял
и все про своего папашу тебе выложил?
- Да он на него обиженный.
Папаша денег не дает,
вот он на рынок и нарисовался -
деньгу сшибить.
- Ну и где он, этот твой
наркомовский сынок?
Зови.
- Ага.
Вот, Порфирий Игнатьевич, дружок мой.
Копеечку зашибить хочет.
Поможете?
- Может, и помогу.
Ты садись, в ногах правды нет.
На-ка вот подыми.
- Спасибо, я не курю.
- Значит, копеечку заработать хочешь?
- Маме помочь надо.
Одна колотится, и без денег осталась.
- А, слыхал.
Слыхал, что мамку твою ограбили.
Нехорошо это.
Шпаны залетной много у нас
что-то стало, м-да...
Ну а ты молодец. Настоящий мужик - он
завсегда копеечку в дом нести должен.
Ну а что мамка-то, много получает?
- Смеетесь, дяденька?
- А отец что ж не поможет?
- Мамка говорит, что жадный он.
- Погоди, может, у него у самого нет?
- Да куда там!
В наркомате начальником работает.
Мама говорит, что мы раньше
о-го-го как жили.
- Ну и что же это за наркомат такой,
где такие жадные работают?
- Да не помню я.
Что-то с электростанциями связано.
- Нельзя, нельзя вот так вот семью
бросать. Завсегда подмогнуть надо.
- Он даже мамкины украшения отнял
и своей новой мамзели подарил!
- Ну и ты что же,
на все это так вот смотришь?
Ты вон здоровый-то какой уже.
- Я все понимаю,
только вот сделать ничего не могу.
- Как так - "не могу"?
А цацки-то матери вернуть?
- Да как я их верну-то?
- Хорошо, малой,
если хочешь, мы тебе поможем.
- Да я хоть завтра готов.
- Завтра...
"Завтра" - это ты молодец,
но только торопиться не надо.
Ну-ка... Держи.
Бери-бери.
Как цацки продашь - вернешь.
- Спасибо. До свидания.
- Давай-давай. Заходи еще.
Гендос! Поди сюда.
Значит, когда цацки брать будете,
ты там пошустри везде по комнатам.
Посмотри, может, какие бумаги где,
документы. Усек?
- На сегодня все.
До свидания, товарищи студенты.
- Здравствуйте, Ирина Яновна.
- Здравствуйте, Андрей.
- Я звонил тебе домой, но не застал.
Решил встретить после занятий.
Прогуляемся?
- Что такое аппарат НКВД, товарищи?
Это аппарат прямого выполнения
директив партии и правительства
по непосредственному исполнению
принудительных мероприятий
в отношении антисоветских элементов.
И наш советский народ
должен чувствовать,
что наш аппарат стоит на страже
его интересов.
Я хочу сказать,
что мы его не подведем.
- Ну что, товарищи, у кого-то есть
вопросы к товарищу Березкину?
Слово имеет товарищ Мессик.
- Без всякого сомнения, у нас есть
определенные успехи.
Мы должны гордиться этими успехами.
Только эта радость должна быть
особой.
Когда колхозник радуется,
когда рабочий радуется,
когда радуется страна - это хорошо.
А мы должны стремиться к тому,
чтобы эту радость народа
в его работе по построению нового
мира не смог омрачить ни один враг.
То, что мы громим врага -
это ведь еще не все.
Этого мало, товарищи.
Мы должны работать над тем,
чтобы не только расследовать,
мы должны предупреждать проникновение
вражеского элемента
на нашу, советскую, землю.
Вот как говорят охотники:
глухаря нужно бить на взлете.
Да... А всегда ли так получается,
товарищ Березкин?
- Нет, не всегда, товарищ Мессик.
Но мы работаем и делаем то,
что в наших силах.
- Все ли?
Вы же недавно проводили операцию
по задержанию
вражеского шпиона-радиста, так?
Чем она закончилась?
- К сожалению, товарищ Мессик,
радиста взять живым не удалось.
- То есть подпольная группа
продолжает действовать и вредит?
Так ведь получается?
- Товарищ Мессик,
враг хитер и опытен.
Но мы сделаем все возможное...
- Товарищ Березкин,
партия будет внимательно следить
за этим вашим "все возможное".
И будьте уверены,
партия спросит с вас
по всей строгости
партийной дисциплины.
- Ты сегодня у тетки будешь ночевать?
- Да, переночую сегодня.
- Что-то случилось дома?
- Нет. Там все нормально.
- Он тебя обижает?
- Просто решила навестить Зою.
Я вообще люблю здесь бывать.
Тишина, покой, свежий воздух.
- Григорий Александрович,
а вон там не Ирина Яновна идет?
- Где?
- Вон.
- Ирина... Я так и знал.
- Ты счастлива с ним?
- Давай не будем об этом говорить.
- Если я узнаю, что он тебя обижает,
я его убью.
- Григорий...
- Это кто такой?
- Мой друг Андрей.
Пусти.
- Понятно, понятно. Друзья.
Знаем мы таких друзей.
Быстро в машину, домой бегом.
- Я никуда с тобой не поеду! Ты пьян!
- Поедешь, поедешь.
- Не трогай меня!
- Ах ты с...
- Пойдем, Ирочка, все хорошо.
Пойдем, пойдем.
- Гад!
- Ах ты... Я тебя...
...зашибу. Я ж тебя, сука,
зашибу сейчас...
- Стоять!
- Ты... Пусти! Пусти, я сказал!
Пусти!
- Тихо!
- Порву! Порву, сказал!
- Разрешите?
- Ну что, нашел?
- Принес дело на отца Воскресенской -
Лонга Яниса Карловича.
- Ну что встал? Иди, спасибо.
- Есть.
- Вот, товарищ сержант, полюбуйтесь.
Вот моя жена законная.
А это ее любовник,
который меня избил.
Вот, полюбуйтесь, видите?
Избил меня до полусмерти
и нанес мне тяжкие
телесные повреждения!
- Сядьте на место.
- Я-то сяду.
Я-то сяду, но по справедливости
сесть должен он!
И надолго. Потому что совершил
на меня дерзкое нападение!
- Кто это может подтвердить?
- Да пожалуйста, вот, мой водитель!
Вот он может подтвердить.
Давай, подтверждай.
- Значит, едем мы на автомобиле...
- Можно я расскажу, как было дело?
- Послушайте, а можно не перебивать,
когда человек дает показания?..
- Сядьте!
Слушаю вас.
- Мы шли с моим другом...
- "Другом".
"Другом"! Товарищ сержант, слышали?
Я же вам говорю, это ее любовник!
Это же просто форменное бесстыдство!
- Вдруг подъехал Григорий,
он был не в себе.
Не желал ничего слушать.
- Ты слышал?
- Схватил меня за руку.
- Так...
- Потащил в машину.
А Андрей...
- Андрей!
Товарищ сержант, это же Андрей!
Поцелуй ты его еще тут при всех,
ну чего ж стесняться-то?
- Что было дальше?
- Андрей меня защитил.
Завязалась драка,
вот, собственно, и все.
- Слушайте, хватит.
Что-то я устал уже.
Давайте заканчивать этот балаган.
Я сейчас позвоню товарищу Копытину.
Вот пусть...
Я попрошу мне не мешать...
- В КПЗ его!
- Сержант, какой?..
- Пусть остынет.
- Уберите руки! Вы не имеете права!
Вы знаете, где я работаю?!
Я работаю в наркомате
электропромышленности СССР!
Вы не имеете права меня задерживать!
Да ладно, все уже, пойду сам! Все!
Меня, Григория Воскресенского, в КПЗ!
Недолго тебе, сержант,
здесь работать!
Я вам всем припомню! Я вам...
Я вам такое устрою!
- Вот ведь неугомонный.
- А с нами что?
- А вы можете быть свободны.
В протоколе только распишитесь.
- Так и руку можно было сломать.
- Я сама виновата.
- Ни в чем ты не виновата!
- Ой, ну и запах...
Это что, вообще, такое?
- Это бадяга.
- Ай...
- Ничего-ничего, зато дня два-три -
и синяков как не бывало.
- Если бы не Андрей, я не знаю,
чем бы это вообще закончилось.
- Если бы не Андрей,
то и скандала бы не было.
- Ну ладно. Григорию
в последнее время
не нужен был повод для скандала.
Он мог приревновать меня к забору.
- Да... Хорош.
- Кто, Григорий?
- Да бог с тобой! Андрей, конечно.
Он же любит тебя.
- Я это знаю.
- Хм...
Я так понимаю, ответным чувством
мы не пылаем?
- Я его очень любила,
когда мне было 16.
Но столько времени прошло.
Эта наша встреча...
- Любовь прошла?
- Не знаю.
Ой, Зоя, я вообще сейчас
ничего не понимаю.
- Понятно, что ничего не понятно.
- Свободно.
- Ну? Где цацки?
- Там.
- Ну все, давай.
(Насвистывает.)
(Звонок в дверь, стук.)
- Милиция!
Откройте дверь.
(Настойчивый стук.)
Дверь откройте!
- Давай, валим.
- Отпустите!
- Ну-ка, тихо!
Тихо. Стой спокойно. Что случилось?
- Спасибо, гражданочка.
Убежать думал. От нас не убежишь.
- А что вам нужно от мальчика?
Артем, что случилось?
- Гражданочка, а вы что, его знаете?
- Это сын моего мужа,
Артем Воскресенский.
- Сын?! Так он же
вашу квартиру обворовал.
- Да ничего я не крал!
Хотите - обыщите.
- А чего же убегал тогда?
- Так это вы, дядя, за мной гнались.
- Вот видите, это не он.
- Ладно. Разберемся.
Следуйте за мной.
- Вот здесь.
- Вот тут?
- А что?.. Что делается-то?
Только на рынок отошла... А что?
Ограбили, ироды?
Ах!
- А вы кто, гражданка?
Вы хозяйка квартиры?
- Я домоправительница.
- Фарид все смотрел.
- Это он наряд вызвал.
Главный свидетель.
- Граждане, а что тут происходит?
Вы нам тут так все следы
преступления затопчете.
Попрошу всех на выход.
Давайте-давайте!
И вас тоже. Сопроводи.
- Пойдем-пойдем.
Сейчас ты там все расскажешь.
Ишь ты какой!
Вот, доставил. Пытался убежать.
На требование остановиться
не реагировал.
- Ай, шайтан! Он воровал все!
Фаридка все видел!
- Это сын хозяина,
Григория Воскресенского.
- Ой, что делается-то!
Что делается-то, люди добрые!
Что делается-то, ой господи!
Что делается-то!
Все повыносили! По миру пустили!
Деточка ты моя миленькая,
деточка ты моя!
Что делается-то!
Погляди, обокрали твоего папку!
Обокрали!
Совсем все бурьяном поросло!
Как нам жить-то теперь,
люди добрые, люди добрые!..
- Да помолчите вы уже!
- Хорошо, молчу.
- Вы, простите, гражданочка, кто?
- Так это хозяйка квартиры,
жена Воскресенского.
- Трогать ничего в квартире нельзя.
- Я понимаю.
- Это, значит, ваш сын?
- Нет.
Это сын Григория от первого брака.
- Угу. А вы, значит, нынешняя жена?
- Была ей, но это
уже не имеет значения.
- Это уже нам решать -
имеет или не имеет.
Он сейчас живет здесь, с вами?
- Нет, он живет с матерью.
- Тогда что ты здесь делал?
- Да ничего я не делал.
К папе пришел - извиниться.
- Это точно он?
- Вроде... да.
Конечно, спина видел, сам не видел.
- Ты убегал-то зачем?
- Домой побыстрее хотел.
- Повторяю свой вопрос:
ты зачем убегал?
- Чего к ребенку-то пристал, а?
Его здесь все знают, это не он!
Вот так вот тебе скажу.
Пошли, деточка.
Пошли.
- Вы можете сказать,
что конкретно пропало?
- Люся посмотрит и скажет.
Люся!
Можно тебя на минутку?
Люся, ты передай записку Григорию.
- А чего не сама?
- Потому что я ухожу.
И, пожалуйста, когда товарищи
милиционеры разрешат,
собери мои вещи и привези к тете.
- Хорошо.
- Вот.
- Ира...
Возьми.
Украшения.
- Спасибо. Я с Артемом...
Можно тебя на минутку?
- Приходите еще, если найдется
что-нибудь подобное,
мы непременно с вами договоримся.
Дверь прикрой.
Ну что там? Нашел что?
- Да, вот.
Порфирий Игнатьевич,
там рисунки какие-то.
- Рисунки...
Молодец.
- Что ты делал у дома?
- К отцу приходил.
- Зачем?
- Хотел повидаться, поговорить.
- О чем?
- А он нам должен.
- Должен?
Сколько?
- А я не про деньги.
Это из-за него мама пьет,
это он во всем виноват.
- Смотри-ка, как у тебя все просто,
Артем Григорьевич.
Это, знаешь ли, удобно -
винить кого-то другого
в собственных ошибках и слабостях.
Пьет - значит, хочет пить.
- А вы мамку не задевайте.
- А я и не думаю задевать.
Ты думаешь,
папа ушел от вас из-за меня?
- А из-за кого же еще?
- Верлорен ист верлорен.
- А вы правда с ним разводитесь?
- Правда.
А хочешь, в кино сходим?
- С вами?
- Со мной. Пошли.
- Получается, ничего не пропало?
- Я же сказал - ничего.
- Вы еще раз внимательно посмотрите,
все ли вещи на месте.
А то будете потом
претензии предъявлять.
- Я же вам говорил:
серебряный портсигар там лежал,
немного денег там лежало.
Вот, все. Я же говорил уже.
- Мы уже записали.
- Значит, больше ничего.
- Тогда прочтите и распишитесь.
- Это все? - Все.
- Всего хорошего.
- До свидания.
- Угу.
Люся, быстро! Где мой портфель?
- Портфель вот здесь в кресле лежал.
- Ну где же он? Где же? Лежал...
Но его же нет. Где он?
Может, ты его брала? Переложила?
- Да не брала я ничего.
Ты же знаешь, что я твои вещи
не трогаю, вот так тебе скажу.
- Так, хорошо, все. Все, спокойно.
Люсенька, давай сосредоточимся,
это очень важно. Где мой портфель?
- Важно? Вот важно.
Ира тебе записку оставила, прочитай.
- Люся...
Ах ты...
- Верлорен ист верлорен.
- У тебя хорошее произношение,
молодец. Знаешь немецкий?
- Нет. А вы серьезно подумали,
что я его знаю?
- Ну ты только что на нем говорил.
- Вы сказали, а я повторил.
- Смотри, какая у тебя
память хорошая.
А хочешь, я с тобой
немецким буду заниматься?
- Чем могу помочь?
- Мне нужны "Мертвые души"
1900 года издания.
- Московское издание?
- Нет, Санкт-Петербург.
- Вы задержались.
- Были неотложные дела.
- Хорошо, я доложу о вашем прибытии.
Ждите сигнала.
- Хорошо.
- Как с вами связаться?
- Я сам приду.
- Здравствуйте, Светлана. Я...
Я пришла с вами поговорить.
Мы с Артемом хотим
немецким начать заниматься.
Вы не против?
- Ты с Артемом?
Сначала мужа у меня увела,
теперь и сына забрать хочешь, да?
- Я не знала, что Григорий женат,
когда мы... встречались.
Он скрывал это от вас,
от меня, от Артема
до самой свадьбы.
- Держись от моего сына подальше.
- Светлана,
у меня еще... Сейчас.
...кое-что ваше есть. Это ваше?
Мне кажется, будет правильно,
если оно вернется к вам.
Я их никогда не надевала.
- Может, и впрямь пусть занимается.
Может, толк какой-то из этого будет.
- Спасибо.
- Боря!
Боря.
- Что? Что случилось?
- Боря, мне нужна твоя помощь.
- Что с тобой?
- Боря, у меня пропал портфель
со всей документацией.
- Как - пропал?
- Вот так. Я не сдал его в хранилище.
- Ты что, сдурел?
- Да-да... Так получилось.
Поехал в Жаворонки за женой, застал
ее там с любовником. В общем...
Не сдержался,
пришлось полезть в драку.
Приехала милиция,
всю ночь провел в КПЗ,
а утром в дом проникли воры.
Вот как-то так.
Боря, я не знаю, что делать, правда.
- Так, перестань!
Прекрати истерику.
Что ты, в самом деле, как баба?
- Боря, ведь меня же расстреляют.
Они ведь не станут разбираться,
просто расстреляют, и все.
- Знаешь, а ведь, возможно,
этот вчерашний инцидент
тебе даже на руку.
Можно же все представить
таким образом,
что портфель был похищен
из служебной машины во время драки.
Ну, ухажер жены был с сообщником,
и он отвлекал тебя дракой.
- Ну я не знаю.
Не было никакого сообщника.
- Это не важно.
- Не важно, да.
- Важно, к кому обратиться.
Значит так, сейчас ты едешь
и пишешь заявление.
- Заявление, точно.
- Да.
- Да, заявление. Только знаешь,
мне нужно домой заехать.
Мне нужно обязательно
помириться с женой. - Гриша!
Сначала заявление.
- Заявление.
Да, ты прав, заявление.
- Ну что ты, Гриша.
Я же друга в беде не брошу.
- Да, да, Боря, ты прав.
- Ну что ты, Гриша?
Ну скажи мне, когда я тебя обманывал?
Только ты мне за это...
Ты мне за это должен будешь.
- Боря, ну разумеется.
Что угодно, когда угодно.
Что? Скажи, когда.
- Перестань. Время покажет. Давай.
- Спасибо тебе, Борис.
Боря, ты настоящий друг. Спасибо.
- Иди, иди пиши.
Иди пиши. - Заявление.
- Давай.
Барышня, соедините меня
со следственным управлением.
- Быстро в машину!
- Товарищи...
- Я тебе в сотый раз уже объясняю -
не хочет она тебя видеть.
- Что ты заладила? Она моя законная
жена, я имею право с ней поговорить!
Ира!
- Если ты сейчас не угомонишься,
я вызову милицию, понял?
- Слушай, пусти меня по-хорошему.
Пусти, иначе я разнесу здесь все
к чертовой матери, ты меня знаешь!
- Григорий Воскресенский?
- Да, да.
- Капитан Пузановский,
пятое отделение
Государственной безопасности.
Помните меня?
- А... Да, конечно, мы же знакомы.
- Отлично.
Следуйте за мной.
- А?
- Я говорю, пройдемте со мной.
- А... Да...
А вы... А что слу...
А за что? А что случилось?
Может, вы объясните мне?
Я... Я не совсем вас понимаю.
- Присаживайтесь.
- Да, я... Пожалуйста.
Я готов.
Через репродуктор:
"Здравствуйте, товарищи!
Начинаем производственную гимнастику.
Вдохнули, шагом марш!"
- Раз-два, раз-два, раз-два.
- Я за табелем.
- Табель на столе.
- Светланочка, а когда мне
к вам зайти чаю попить?
- Сергей Александрович, нельзя ли
моего Артема к нам курьером устроить?
- Конечно, Светланочка,
пусть приходит. Я для вас...
Ну, в смысле, для него...
- Не отвлекаемся, товарищи,
продолжаем растяжку.
- То есть вы уверяете, что портфель
пропал прямо из автомобиля?
- Да. Я вез его в наркомат для сдачи.
Там же важные документы,
вы сами понимаете.
- И выкрал его не кто иной,
как любовник вашей жены Галкин.
- Совершенно верно.
- И вы здесь совершенно ни при чем.
- Ну разумеется.
И вы знаете, на вашем месте я бы...
Я бы отпустил меня сейчас же домой.
- Заводите!
Гражданин, вы слышите меня?
- Да...
- Можете отвечать?
- Да, я... я все скажу.
- Вот и отлично.
А мы с товарищем Воскресенским
вас очень внимательно послушаем.
- Я и Григорий Александрович -
мы оба... оба - английские шпионы.
- Что? Это неправда.
Это какая-то чудовищная ложь.
Федор, что ты такое?..
- Мы оба... - Федор!
- Мы оба - английские шпионы.
- Уведите его отсюда.
- Федор, что ты такое говоришь?
Федор!
- Мы оба - английские шпионы.
Мы оба...
- Ну, что вы скажете на это?
- Я... я...
Ладно, я, кажется, понял.
Да, конечно, конечно, это...
Товарищ капитан, это оговор.
Конечно, оговор.
Я давно замечал, что он мне завидует.
Вероятно, он мне просто мстит.
- Ну, ну, ну, успокойтесь.
Я же желаю вам добра. Верите мне?
- Ну разумеется.
- Ну вот. Расскажите, как дело было.
На кого вы работаете?
Немцы? Англичане?
- Товарищ капитан, подождите, я...
Я всей душой, всем сердцем
предан нашей партии,
нашей славной родине,
нашему Советскому Союзу,
Иосифу Виссарионовичу Сталину!
Я с утра до вечера
доказываю тяжелым трудом
верность нашей партии
и нашему народу!
- Мой вам совет: признайтесь сразу.
Ирина: - Я вас слушаю.
- Что вы знаете о жизни мужа
в период строительства
канала имени товарища Сталина?
- Ни о чем порочащем его
мне не известно.
И вообще, мы с ним
больше не живем вместе.
Извините, у нас не курят.
- То есть вы решили,
что он враг народа,
и поспешили от него избавиться?
А между прочим, его вина не доказана.
- Я уверена,
что он ни в чем не виноват.
А ушла я от него еще до ареста.
- В какой связи
вы состоите с Галкиным?
- Он мой друг.
- Друг... Странное совпадение.
- Какое совпадение?
При чем здесь Андрей?
- А при том,
что он сообщник вашего мужа.
- Этого не может быть. Они даже
не были знакомы до этого случая.
- То есть вы полагаете, что выкрасть
портфель - это была его инициатива?
- Какой портфель?
- Портфель вашего мужа.
- Зачем он ему?
- Ну, портфель, может, и ни к чему,
а вот документы,
которые были в этом портфеле,
содержат государственную тайну.
Понимаете, чем дело пахнет?
- Андрей тоже арестован?
- Естественно.
Слушайте, а может, это именно вы
помогли выкрасть этот портфель?
- Зачем мне это?
- Отомстить за отца, допустим.
- В Берлине очень довольны
нашей работой:
документы из портфеля Воскресенского
крайне важны для рейха.
- Немец - это сила,
большевичкам-лопатникам
куда там до него.
Порядок везде наведут.
Вон этих комиссаров
на столбах перевешают -
чистота и достаток кругом будут.
- Дурак ты, Кубылда,
ну как есть дурак.
- Ну чего вы?
Зачем обидные слова говорите?
- Да потому что не немцу
тут порядок наводить, а нам самим.
Немец поможет нам
большевиков кончить,
а там мы и с немцем... договоримся.
- А-а... Угу.
- А теперь мы говорим:
"Я есть дома. Ты есть дома".
Итак, скажи мне по-немецки: "Я дома".
(Мальчик говорит по-немецки.)
- "Он дома".
(Мальчик говорит по-немецки.)
- Правильно, молодец.
Артем, а скажи честно,
что ты делал в то утро
рядом с домом папы?
- Я же вам говорил, я хотел
с ним повидаться, поговорить.
- Но ты же знаешь, что в это время
он обычно работает.
- Забыл.
- Артем, пропал портфель
с очень важными документами.
Арестован твой отец
и один очень хороший человек.
Может быть, ты что-то знаешь,
что-то видел?
- Я ничего не знаю.
- Артем, все очень серьезно.
- Я вам правду говорю,
я ничего не знаю.
Почему все пристали ко мне
с этим вопросом?
- Ну и чем ты можешь помочь?
- Я не знаю.
Но ведь это несправедливо:
невиновный человек арестован.
- У нас просто так не арестовывают.
- Да, он не очень хороший человек,
но ведь это не значит,
что он должен сидеть в тюрьме.
Ты же понимаешь,
чем это может закончиться.
- Ой, девочка моя,
не лезь ты в это дело.
А то и им не поможешь,
и себя погубишь.
- Я до сих пор чувствую вину за то,
что не помогла тогда папе.
Я думала, это просто недоразумение,
они сами разберутся,
папа домой вернется.
- Ну вот и король пик
со мной согласен.
Не лезь ты в это дело. Не лезь.
(Стук в дверь.)
- Да!
- Товарищ майор,
к вам гражданка Воскресенская.
- Пригласи.
- Проходите.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Пожалуйста, присаживайтесь.
Я вас слушаю.
- Я готова помочь вам
найти интересующую вас книгу.
- Вот как?
- Видите ли,
я не имею привычки лгать,
я и сейчас не желала бы иметь
с вашей организацией ничего общего,
если бы не обстоятельства.
Я пришла сюда за справедливостью,
хотя в последнее время
не очень верю в ее существование.
- Ну где-то же она
все-таки существует.
- Мне нужна ваша помощь.
- Интересно. Учитывая то,
что помогать нам вы отказались.
- А вы бы захотели, если бы вашего
отца объявили врагом народа
и вы его больше никогда не видели?
Никогда, понимаете?
Но ради близких мне людей
я готова сотрудничать.
- Хорошо. Так чего же вы хотите?
- У моего мужа пропал портфель
с важными документами,
содержащими гостайну.
По делу арестованы мой муж -
главный инженер наркомата
электросетей и электростанций,
и мой близкий друг Андрей Галкин -
герой Финской и рижский подпольщик.
Их обвиняют в государственной измене.
- К сожалению,
этим делом занимаюсь не я,
поэтому ничего не могу вам обещать.
- Но хотя бы попытаться вы можете?
- Попытаться смогу.
Только если они виноваты,
они будут за это отвечать.
- Они не виноваты, это какое-то
чудовищное недоразумение.
- К сожалению, все так говорят.
- Покажите мне листы этой книги.
Редкое издание.
Мне такое не попадалось.
Завтра поеду в Литфонд,
возьму список всего,
что проходит по данной тематике.
- Зачем же завтра?
Давайте в Литфонд поедем сегодня.
Вместе.
- Вместе?
- Конечно.
- Мне необходимо посмотреть
эти книги.
- Только по предварительной записи.
- Я преподаватель филфака МГУ.
- Вы что, думаете, что вы здесь
одна такая? Порядок есть порядок.
- Может быть, все-таки сделаете
для нас исключение?
- Хорошо, товарищ майор.
Одну минуточку.
- Спасибо.
- "Одну минуточку".
Преподавателю университета,
доценту кафедры отказали,
а тут - "одну минуточку"?
- Вам это кажется несправедливым?
- Мне это кажется
совершенно несправедливым.
Бюрократия способна создать
выдающееся государство.
Но также способна его уничтожить,
если она неконтролируема.
- А кто вам сказал,
что она неконтролируема?
- Вот книги. Две еще на руках.
- Когда мы сможем получить эти две?
- Как только вернут.
- Хорошо. Как только вернут,
сразу мне позвоните.
- Непременно.
- У вас есть чем записать номер?
- Сейчас, одну минуточку.
- Это не то, что мы ищем.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Здравия желаю.
- Здрасте, здрасте, Павел Иванович.
Чем обязан?
- У вас в производстве есть
два дела - Галкина и Воскресенского.
- Как же, как же, помню.
- Мне бы хотелось ознакомиться
с этими делами.
- А с какой целью интересуетесь?
- Мы расследуем дело
о шпионской агентуре
и пропаже документов, которые
содержат государственную тайну.
- Понимаете, это дело находится
на особом контроле,
и у меня есть инструкция
до окончания следствия
соблюдать строжайшую секретность,
так что, увы, ничем помочь не могу.
- Конечно, я все понимаю,
Петр Леонидович.
Но мне очень сильно нужно
ознакомиться с этими делами.
Вот позарез как нужно.
- А зачем хотеть то,
что получить не сможешь?
- Ну почему же не смогу?
Хочу вам сказать сразу,
без обиняков,
буду ходатайствовать у руководства
о переводе этих двух дел
в наше управление.
- С какой стати?
- Потому что агентурными делами
должна заниматься контрразведка.
- А в зоне ответственности
нашего отдела расследование диверсий
на советских предприятиях.
- А разве была какая-то диверсия?
Пропали документы
государственной важности
и были переданы иностранной разведке.
- Уже переданы?
Откуда такая информация?
- Возможно, переданы.
- Вот видите, сколько в этом деле
неизвестных.
Это дело находится под особым
контролем у товарища Мессика.
И... я бы вам не советовал.
(Играет музыка.)
- Ну все, хватит. Свободны.
Где портфель?
- Какой портфель?
- Который вы выкрали из машины
Воскресенского.
- Я не крал никакого портфеля
у Воскресенского.
Я вообще не имею привычки красть.
- Кому вы передали документы?
- Я говорю вам -
я не крал никакого портфеля,
следовательно, никакие документы
я никому не мог передать.
- Жена Воскресенского вам помогала?
- Нет.
- Вам эта женщина дорога?
- Вас это не касается.
- Но может коснуться ее.
- Нет.
Вы этого не сделаете.
- Почему?
- А смысл? Она тут ни при чем.
- А кто при чем?
Давайте, рассказывайте.
Облегчите душу.
- Я вас прошу, не трогайте Ирину.
- Здрасте, Анатолий Михайлович.
- Привет, Артем.
- Похищены ценные документы
государственной важности.
Ниточка может привести к заказчику,
а значит, и вывести на шпионов.
- А с чего вы решили,
что вам так легко дадут
увести это дело из-под носа
следственного отдела?
- Нам - нет. А вот вам...
- Здравия желаю, товарищ комиссар!..
- Сиди.
Значит так, готовь Воскресенского
и Галкина.
Передаем их в контрразведку.
- Обоих?
- Они у тебя по одному делу проходят?
- Так точно.
- Ну, значит, вот. Передавай.
- А можно узнать, почему?
- А у тебя есть что-то на них?
- Нет, но... Мы работаем.
- Ну да. Ну, ну.
Боятся они нас,
держатся за свои кресла.
- Есть отдать контрразведке.
- О, вижу, не нравится тебе, да?
Ну так рой, рой землю,
ищи информацию,
делай что-нибудь, ползи наверх!
А то будешь тут всю жизнь выполнять
приказы, которые не нравятся.
- Дворник нашел сегодня утром.
- Фарид подметал, смотрит -
лежит он.
Думает: "Чья он?"
- Он сразу ко мне пришел.
- Ну, я бумаги посмотрел так,
одним глазком,
ну а потом сразу в органы
сигнализировал.
- Совершенно правильно сделали. Так.
Ну, бумаги, похоже, все на месте,
точнее скажет хозяин.
Вот ведь шляпа - сам портфель
потерял, сам же благополучно и забыл.
- Все... Все... Все на месте.
Спасибо вам. Спасибо вам,
товарищ капитан.
Что, я могу идти?
- Следствие по делу еще не закончено.
И вам придется отвечать
за вашу халатность.
А еще вам придется отвечать за то,
что вы ввели органы в заблуждение
относительно товарища Галкина.
- Учился в Рижской консерватории,
потом увлекся марксизмом,
оказался в одной коммунистической
ячейке вместе с отцом Ирины - Янисом.
- А в тюрьме как оказались?
- Провокатор сдал охранке
все рижское подполье.
Отсидел 4 года.
Что-нибудь еще интересует,
товарищ начальник?
- Вы зря считаете меня своим врагом.
- Значит, это друзья меня
так разукрасили?
- Я к этому отношения не имею.
- Ну тогда простите.
- Вы же сами спровоцировали
Воскресенского -
положили взгляд на его супругу.
- Я люблю ее.
Остановите машину.
- Зачем?
- На минуту.
- Останови, Саша.
- А дайте рубль. Взаймы.
Спасибо.
Здрасте, красавицы. Почем цветочки?
- Здравствуйте! Да дешево отдадим.
Смотрите, какой букетик!
- О, вот эти.
Возьмите, пожалуйста.
- О, один?
- "Подстерегли они Имира и убили.
А когда пал он мертвым,
вытекло из его ран столько крови,
что в ней утонули все великаны..."
Андрей!
- Здравствуй.
- Что, что с тобой?
- Ерунда.
- Тебя отпустили?
Навсегда?
- Никто не может знать заранее.
- Я жду результатов, Ирина Яновна.
- Да-да, конечно.
- Держи.
- Вот так мы, художники,
бьем карандашом и кистью
по западному империализму,
развязавшему Вторую мировую войну.
- То есть войну развязал
западный империализм?
- Ну а кто?
- Германия, например.
- Какая Германия?
Галкин ты что, все проспал, что ли?
Мы ж подписали пакт
Молотова-Риббентропа...
- Как всегда.
- ...о ненападении.
- Друзья, я предлагаю
послушать Ольгу.
Ольга, пожалуйста, почитайте нам
что-нибудь из вашего последнего.
- Попросим.
- Ну что ж.
Налейте мне мускатного вина,
А дальше все пройдет легко и гладко.
Пусть не тревожит вас, что я умна,
Я тщательно скрываю недостатки.
- Прекрасно!
- Роскошно.
- Браво, браво! Как тонко.
- Браво!
- Оленька, вы потрясающая.
Пожалуйста, давайте сыграем в игру.
- В какую?
- Юрий, ты готов рисовать?
Ну пожалуйста!
- Зоя Владимировна, всегда.
- Отлично.
- Итак.
- Дмитрий, лучше угощайтесь
яблочками. - Да.
- Минуточку. Итак, готово.
- Начнем.
- Нос прямой, орлиный.
- Хо!
- Глаза голубые.
- Зоенька, какие же они голубые,
если рисунок черно-белый.
- Сжатые тонкие губы.
- Угу.
- Злодей тогда какой-то получится,
пусть губы будут естественные.
- Подождите, подождите.
Я ж не успеваю так.
- Ну, или пухлые.
- Давайте уже определимся, товарищи.
- Все, решено. Естественные.
- Отлично.
- Минуточку.
- И он мне говорит:
"Пишите о чем-нибудь индустриальном".
- А ты?
- Я сдержалась и сказала,
что подумаю, хотя очень хотелось
съездить ему по физиономии.
Мне ближе тема взаимоотношения полов.
Ну, вот и готово.
- О!
- Прошу.
- Вау! - Прекрасно.
- Великолепно.
- Замечательно. - Это ты!
- Похоже.
- Прекрасно.
- Товарищи, у меня есть тост.
- Поддерживаем, поддерживаем.
- Я хочу выпить за искусство.
- За искусство! Ура, товарищи!
- Прекрасный тост.
Все: - Ура!
- Прекрасно.
- За искусство - это всегда хорошо.
- Надеюсь, вы мне подарите.
С автографом.
- Что ж, с превеликим,
с превеликим удовольствием для меня.
- Товарищи, Зоя Владимировна готовит
новую песню на стихи Оленьки.
Попросим вас исполнить ее.
- Прошу.
- Благодарю. - Давайте, Зоенька.
Зоя: - С удовольствием.
- Я так рада, что этот кошмар с
твоим арестом наконец-то закончился.
- Я в этом не уверен.
- Ты правда думаешь,
что они опять могут?
- Не исключаю этого.
- Но ты же ни в чем не виноват.
- Им это все равно.
- Ужасно.
- Ужасно жить без тебя.
Родная моя,
любимая.
Спасибо тебе. Спасибо тебе,
родная, я знаю, что это ты.
(Позывные на радио.)
Левитан: "Внимание, говорит Москва.
Передаем важное
правительственное сообщение.
Граждане и гражданки
Советского Союза!
Сегодня в 4 часа утра
без всякого объявления войны
германские вооруженные силы атаковали
границы Советского Союза.
Началась Великая Отечественная война
советского народа против
немецко-фашистских захватчиков.
Наше дело правое, враг будет разбит.
Победа будет за нами!"
- В связи с угрозой захвата
западных районов Советского Союза
Государственный комитет обороны
принял решение
об эвакуации на восток
всех предприятий,
имеющих стратегическое значение.
Маршруты эвакуации утверждены,
сроки определены.
- А если не успеем вывезти
оборудование?
- Все, что не успеете вывезти,
взрывать на месте.
Приказываю: в трехдневный срок
сформировать спецгруппы.
- Вот с этим как раз туго.
Толковых людей не хватает.
Кто-то ушел на фронт, а кто-то...
- Ну говорите уже, товарищ Копытин.
- Константин Андреевич, Вот у вас
в списке эвакуация Куракинской ГЭС.
Так? - Ну?
- А где у нас главный инженер
по гидроэлектростанциям,
Воскресенский?
Сидит у нас главный инженер.
- Это тот, который канал имени
товарища Сталина инспектировал?
- Да, да. И строил.
- Толковый работник.
- Очень, очень толковый.
Вот, товарищи подтвердят.
- Спасибо.
Извините. Вообще-то я не курю.
- А зачем взяли?
- Что?
- Взяли зачем?
- Как? Вы же предложили, я...
Скажите, меня расстреляют?
- Это от вас зависит.
- Да, я понимаю.
Может быть, мне на фронт?
Я искуплю кровью.
- Почему сразу не сдали документы?
- Это чудовищное недоразумение.
Я торопился домой к жене.
Соскучился.
- Вы так ее любите?
- Жить без нее не могу. Дурак.
- Вы осознаете всю чудовищность
вашего поступка?
- Разумеется.
Этому нет прощения.
- Ну почему же так категорично?
Прощение есть.
Просто нужно согласится сотрудничать
с нами.
- Да, да. Я... Да, конечно, я готов.
Да!
- Хорошо. Вы свободны.
- За этот месяц я просмотрела
весь список из Литфонда,
почти все библиотеки,
содержащие подобную литературу,
нам ответили. Но их не так много,
это уж точно.
- И что получается? У нас нет
ни одного экземпляра этой книги?
- Неудивительно. В 19-м веке книги
печатались маленькими тиражами.
Вот если бы у вашего ведомства была
возможность посмотреть в Европе...
- Искать книгу в оккупированной
фашистами Европе не так просто.
Для этого нужно
хотя бы название знать.
- Хорошо.
Я еще подумаю, товарищ Нечай.
- Подумайте, пожалуйста,
Ирина Яновна.
Может быть, вас подвезти?
- Благодарю, я пройдусь.
- Хорошо.
До свидания.
- Павел Иванович,
у меня день рождения в среду.
Не то что я собираюсь праздновать...
В общем, буду рада, если вы придете.
- Да, спасибо за приглашение.
Постараюсь.
- Обязательно постарайтесь.
- Товарищ майор, разрешите?
- Ага.
- Перехватили шифровку.
Ключ тот же - сомнений быть не может.
- Группу отправили?
- Так точно. Ушли, гады.
- Догони гражданку Воскресенскую
и отвези ее домой.
А я пешком пройдусь.
- Есть.
- Ирина Яновна... - Да?
- Прошу проехать с нами.
- А в чем, собственно, дело?
Если вы от товарища Нечая,
я сказала - сама доберусь.
- Вам там все расскажут.
Садитесь в машину. Садитесь в машину!
- Я прошу разрешения
связаться мне с майором Нечаем.
- Ира!
Здравствуй. Спасибо, что пришла.
- Что за цирк ты устроил, Григорий?
Меня хватают под руки,
ничего не говорят, привозят сюда.
Ты куда-то уезжаешь?
- А, да.
Да, одно важное задание.
Эвакуируем ГРЭС.
- Григорий, я хотела тебе сказать...
- Подожди, ничего не говори.
Это я должен сказать.
Ира, прости меня.
Я вел себя как последняя свинья:
я обижал тебя и мучил.
Я чувствую себя последней скотиной.
Ты не заслуживала это. Я все понимаю.
Я об одном прошу:
пожалуйста, дождись меня.
Я вернусь...
Если я вернусь,
мы обязательно обо всем поговорим.
Я попытаюсь тебе все объяснить.
Ты меня поймешь. Я знаю, ты поймешь.
А сейчас, пожалуйста, давай просто
попрощаемся по-человечески.
Пожалуйста.
- Ну что там?
- Во время задержания...
Ну в смысле...
Она упоминала майора Нечая
из контрразведки.
- Что конкретно?
- Она подумала, что мы от него.
- Я люблю тебя. Слышишь, люблю.
Ты же знаешь, как я люблю тебя.
У нас все будет хорошо. Слышишь?
Обещаю, все будет хорошо.
Только ответь на один...
на один вопрос.
Что у тебя с ним, а?
- Андрей - мой друг.
- Друг? А я что, враг?!
- Да что же он,
совсем ничего не соображает?
- Я что, враг?!
Значит, тебе плевать.
Тебе плевать на то, что я чувствую.
Тебе плевать. Ну скажи мне в глаза:
что, плевать?
- На нас люди смотрят.
Отпусти, пожалуйста, мне больно.
- Добрый вечер, Ирина Яновна.
- Здравствуйте.
- Григорий Александрович,
пора прощаться: поезд уже отходит.
- Да, конечно.
Ира, прости.
Ира, послушай меня. Я не смогу без
тебя жить. Прошу тебя, дождись меня.
Просто дождись меня. Я вернусь,
и мы обо всем поговорим.
Я тебе все объясню.
Ты меня обязательно поймешь.
Ира, просто дождись меня.
- До свидания, Григорий. Береги себя.
- Прости. Прости.
- Гражданка Воскресенская,
вы арестованы.
- Здравия желаю.
- Здравствуйте, товарищи.
Какими судьбами?
- Вот прекрасная погода -
решил прогуляться.
- Все вместе?
- Так точно. А вы?
Неужели тоже решили прогуляться?
- А мы все вместе провожали
товарища Воскресенского.
Ну что ж, извините, дела не ждут.
- Конечно.
Ирина Яновна, может быть,
вы тоже с нами прогуляетесь?
- А гражданка Воскресенская
задержана.
- Интересно почему?
- А у нас к ней есть
несколько вопросов.
- Какие же могут быть вопросы
к товарищу Воскресенской
от Следственного управления МГБ?
Или у вас есть ордер?
Все-таки ордера нет?
- Вам-то что за дело, товарищ майор?
- Воскресенская участвует
в операциях 2-го отдела,
а мы, как вы знаете, не привыкли
разбрасываться своими сотрудниками.
- Ну что ж, это в корне меняет дело.
Что же вы, товарищ Воскресенская,
нас сразу же не предупредили, а?
- Прошу прощения,
дама сегодня не танцует.
Всего доброго.
Интересно, что ему нужно было от вас?
- Не знаю. Но мне кажется,
что это как-то связано с вами.
- Да? Почему вы так решили?
- Думаю, Пузановскому доложили,
что я назвала ваше имя,
когда они пригласили меня
проехать в машине.
По-моему, это страшный человек.
- Присаживайтесь.
- Ну ничего, еще посмотрим,
чья возьмет.
- На первую полосу крупно:
"Гитлеровская свора
продолжает лезть на Москву.
Остановить врага!
Отразить натиск
фашистских разбойников!"
Да, и обязательно утреннюю сводку
от Советского информбюро.
Все, на связи.
- Товарищ редактор, тут такое дело...
Хочу сделать серию репортажей
о работе московских
оборонных заводов,
о тружениках тыла, так сказать.
- Так, подожди.
Ну что же... А почему бы нет?
(Телефонный звонок.)
Извини. Да.
Нет, летчиков - на первую!
Заголовок какой? Нет, не годится.
Так... "Отважные защитники столицы".
Все, действуйте!
Так, товарищ Галкин,
так это очень хорошая идея.
Ты знаешь что...
Ты там пообщайся с руководством,
но потом обязательно с рабочими.
Ты напиши о их трудовом героизме.
- Только мне нужен специальный
пропуск и редакционный автомобиль.
- Конечно.
(Телефонный звонок.)
Извини. Да. Так, минуточку.
В канцелярии давай бери бумагу,
скажешь, что это мое распоряжение.
В гараж я сам позвоню. Да.
- Вот, мы получили план
приборостроительного завода.
Акция назначена на эту неделю.
Входим отсюда.
Да, крестами обозначены
наилучшие места для взрыва.
Проходим мимо хозчасти - и мы здесь.
Лихо... лихо работает Бергельмир.
- Надо еще покумекать,
как на территорию попасть.
- Так, это тебе.
- Ха! С такой ксивой
меня в любом доме примут.
- Это для вашей группы.
Так, с вами... с вами все. Ага.
Это тоже тебе, держи.
Этим...
Этим займется Кубылда.
Личное распоряжение Бергельмира.
Эту даму нужно срочно ликвидировать.
- Ты где была?
- На вокзале.
- Дорогая моя, зачем ты туда поехала?
- Я не поехала, меня привезли.
Как я поняла, по просьбе Григория.
Он извинялся.
За все.
Говорил, что любит.
- Его что, отпустили?
- Его - да.
А вот меня чуть не арестовали.
- За что? - В том-то и дело.
Я сама до конца не поняла.
Сначала взяли под арест,
потом приехал Нечай.
- И что, ты собираешься
вернуться к Григорию?
А как же Андрей?
- Тетя, ну ты опять о своем.
Пожалуйста, перестань прививать мне
чувство вины по отношению к Андрею.
Я и так в последнее время часто
чувствую себя виноватой перед ним.
- Ты просто признайся,
что любишь его, и все.
- Я не знаю. Очень любила - в юности.
А сейчас смотрю - вот его губы,
его глаза, его улыбка...
И не его.
Наверное, мы все изменились.
- Вот это все, что у нас
о нем есть, Павел Иванович.
В 1926 году кавалерийский полк,
которым командовал Пузановский,
попал в Пап-Камыше в засаду.
Он был ранен, по всей видимости,
долго лечился.
В центральном аппарате НКВД
появился в 1930 году.
Привез его оттуда
член Реввоенсовета товарищ Мессик.
- Сам товарищ Мессик?
Да, интересная петрушка получается.
- Он тогда инспектировал
Туркестанский фронт.
- Знаешь что, Миша, найди-ка мне
все дела командиров штаба полка
за 1923-1926 года.
- Ирина Яновна, а кто вас научил
немецкому языку?
- У нас дома говорили на двух языках.
А немецкую филологию и лингвистику
уже потом, в университете,
мне преподавал замечательный
профессор Артур Августович Краузе.
Отличный преподаватель.
Точно, Артем.
Ты меня натолкнул на одну мысль.
Ладно, давай вернемся к уроку. Гляди,
звук "ха". Читаем не по-русски,
а очень мягко, как будто дышим
на стекло. Мягкий звук выдоха: "ха".
"Хабен". "Я имею", "ихь хабе".
Время по-немецки - "цайт".
- Ихь хабе цайт.
Ну здравствуй, Артем.
- Здравствуйте.
- А это мой друг Андрей Галкин.
- Чем занимаетесь?
- Немецким.
- Разговариваем про учителей.
- Ты у меня самый лучший учитель.
- Я лучше пойду, меня мама ждет.
До свидания.
- Все, звонок с урока?
- А поедешь со мной?
- С тобой хоть на край света.
К тому же я на редакционной машине.
- Ой, я так волнуюсь перед встречей
с твоими родителями!
Ну вот, теперь и щеки горят.
- Ой, Ирина,
отцу ты понравишься точно.
Ты такая красавица.
- Ой...
- Здорово, наркомовец.
- О... Ну, привет.
- Что-то пропал совсем, не заходишь.
Не нужны стали друзья-товарищи, да?
- А... работаю я, времени совсем нет.
- И где же ты работаешь?
- На приборостроительном заводе,
мама меня устроила.
И кстати, она меня ждет.
- Ну так иди, я же тебя не держу.
Ты это, заходи, если что.
- Да, Ирина, вы всегда любили
порыться в архивах:
после лекции - в библиотеку
до закрытия, и не выгонишь.
- Что у вас хорошего?
- Ну что хорошего?
Работаю, как все. Дома.
Занимаюсь переводами в основном.
А в остальном - из-за этой войны
поменялось отношение к нам, немцам.
- А вы не вступайте с ними
в дискуссию.
Умный человек и так все поймет,
а дураку не объяснишь.
- Только и остается.
Так, молодые люди,
вы же ко мне пришли
не просто чаю попить, да?
- Мне нужно найти одну редкую книгу.
Это фрагмент древнегерманского эпоса.
Вы можете подсказать точное издание
по этим двум листам?
- Интересно. Это очень редкая вещь.
Но, извините, я ничем помочь не могу.
Знаете что? Надо посмотреть
в запасниках Политехнического музея.
Туда в 1924 году привезли часть
дореволюционной библиотеки Берга.
- Точно.
Конечно, посмотрю.
- Да-да. Вы обратитесь
к заведующему книгохранилищем Буркову
и скажите, что от меня.
- Спасибо.
- Что там хоть написано?
- Чтоб москали немцам сдавались.
- Дяденька Кубылда,
а что, если те еще хуже?
- Ну, кому-то хуже, а кому-то и нет.
- А нам одна канитель -
лишь бы кормили от пуза.
Ну ничего, еще заживем.
- Заживем, если доживем. Все.
Давай, уходим. Бери. Давай.
- Деятельность нашего предприятия
сейчас полностью направлена
на нужды обороны.
К осени планируем выпуск новых
оптико-механических приборов
для нашей авиации.
- Это очень хорошо.
А могу я пройтись по цехам
и лично поговорить с рабочими?
- А вот это очень правильно.
Главное - это наши люди.
Им приходится работать
по 18 часов без сна и отдыха!
Ну, в эти цеха провести вас не могу:
предприятие оборонное,
сами понимаете. А вот
во вспомогательный заглянуть можем.
- А разрешите одну фотографию
для газеты?
- С удовольствием.
- Замечательно.
- Ну дорогой мой, я же должен
готовить по ней диссертацию.
- Товарищ, я сотый раз объясняю:
мы книги на руки не выдаем.
Это же редчайший экземпляр!
Ну что же вы, в самом деле?
- Я, я...
- Взрослый человек,
а элементарных вещей не понимаете.
- Ну так и вы поймите:
я профессор филологии,
занимаюсь германской литературой.
Я в Москве всего на два дня,
ехал черт знает откуда!
- Голубчик, но я же вас не знаю,
никогда не имел чести.
Да даже если б знал, эта книга
все равно из стен не вышла бы.
- Что же мне делать?
- Милейший, скажите,
а можно я поработаю прямо здесь,
в читальне? Я поработаю с ней здесь.
- Только хочу вас предупредить -
он сегодня работает до четырех:
короткий день.
- Да. Умоляю, быстрее!
Мне очень нужно, товарищ.
- Хорошо.
- Ох, простите.
- Только прошу вас, будьте аккуратны.
- Ох, ну разумеется.
- Сейчас мы впишем вашу фамилию.
Товарищ, у вас есть паспорт?
- Конечно, конечно.
- Только по пропускам, гражданка.
- А что случилось?
Почему я не могу попасть внутрь?
- Сейчас нельзя.
- А что такое?
Мне нужно встретиться
с товарищем Бурковым.
- Буркова вашего убили.
Посторонитесь.
- Как - убили?
- Вчера мы получили сообщение
от нашей агентуры в Берлине.
В Москве готовится диверсия
на промышленных предприятиях,
и за всем этим стоит
некий агент Бергельмир.
Все-таки ты был прав, Паша.
- Николай Иванович, у меня просьба.
- Какая?
- Сейчас контроль в городе
производится достаточно разрозненно,
кому и куда поступают
конфискованные вещи, мы не знаем.
Я бы хотел, чтобы они
свозились в одно место.
- Неплохая мысль. Я доложу наверх.
- Товарищ майор!
Разрешите обратиться?
Тут вам гражданочка Воскресенская
звонила -
что-то там в политехническом
нехорошее случилось.
- Разрешите идти?
- Идите.
- Прекратите плакать.
Возьмите себя в руки.
Посмотрите, с какими книгами
сегодня работал товарищ Бурков.
Может быть, остались какие-то записи.
- Ясно, ясно. Я мигом.
- Так, расскажите,
как вы-то здесь оказались.
- Мой преподаватель,
профессор Краузе,
посоветовал искать книгу здесь,
в библиотеке Берга.
Я пришла, а тут такое.
Я хотела по собственной инициативе,
как лучше, но...
Если это из-за меня человека убили,
понимаете...
Если бы не я, этого бы не произошло.
- Прекратите,
не надо себя ни в чем винить.
- Кого еще?
- Сейчас идет война,
каждый день убивают людей.
- Людей?
Что вы такое говорите - "людей"?
Да жизнь каждого бесценна!
Вот товарищ Бурков...
- Скажите, кто-нибудь знал,
что вы сегодня сюда собираетесь?
- Никто.
- Не знаю, может быть, ваша тетя,
ваш друг Галкин.
- При чем тут Галкин?
- Я просто предполагаю.
Вы же с ним друзья -
может, поделились своими планами.
- Ерунда какая.
- Значит, все-таки он знал?
- Знал, не знал... И что?
Я знаю товарища Галкина очень давно
и верю как себе.
- Нашла.
У нас две книги записей ведется:
одна что в хранилище берут,
а другая - где ведется
учет посетителей.
Вот Бурков написал в 11:35:
"Взято издание 1905 года, Лейпциг,
издательство Хенкеля,
"Сказание о Бергельмире",
тираж 2 тысячи экземпляров".
- Как вы сказали?
- "Сказание о Бергельмире".
Но я не вижу здесь этой книжки.
- Полагаю, это она.
2 тысячи экземпляров,
поэтому так сложно было найти.
- Значит, мы на правильном пути.
- Товарищ Нечай, я очень устала,
хочу пойти домой.
- Ты чего, слушай?!
- Звали, Порфирий Игнатьевич?
- Артем, забыл, совсем забыл меня.
- Что вы такое говорите?
Я же работаю.
- Это хорошо. Вот как раз
о работе твоей и поговорим.
Проходи. Гендос, дверь закрой.
Садись. На, держи.
Во вторник на завод
зарплату привезут.
Мы ее возьмем, а ты поможешь.
- Я не буду этого делать.
- Артем, ты маму свою любишь?
- Люблю.
- Помочь хочешь? - Хочу.
- Вот и поможешь.
- Люди без денег останутся.
- А если милиция узнает,
что это ты на квартиру отца навел
и портфель украл?
- Не бойся, малой, ваш пролетариат
без зарплаты не оставят,
на следующий же день всем
все выплатят, уж я-то знаю.
Ну что, лады?
- А от меня-то что надо?
- Там со стороны улицы Красноармейцев
старые ворота,
изнутри закрыты на засов.
Вот ты засов отодвинешь,
и все, твое дело сделано. По рукам?
- Только в последний раз.
- А то! Ну?
- Ты в порядке?
- Да.
Надо, наверное, в милицию позвонить?
- Не надо. Они его без нас найдут,
а мне встречи с милицией
в прошлый раз хватило.
- Да...
Ты так вовремя оказался рядом.
- Это я тебе вез.
- Ты тоже думаешь,
что это из-за книги, да?
- Я тебе давно говорил:
брось ты это дело.
Скажи, а кто еще мог знать, что ты
хочешь пойти в политех искать книгу?
- Ты.
- Понятно.
Я ничего не говорил.
Ты мне веришь?
- Конечно. Поэтому Нечаю
про тебя и не сказала.
- А он спрашивал?
- Да.
- Скажи, а кто еще мог знать?
- Краузе, Зоя...
- Что-то мне показывает,
что Краузе тут ни при чем.
Зоя тоже вне всяких подозрений.
Хотя она могла кому-то рассказать -
у нее в доме всегда полно
всякого сброда.
Я имел в виду, что Зоя
по доброте своей душевной
впускает в свой дом всех без разбора.
- Может быть, она проговорилась?
- Вот и я про то же.
Как бы то ни было, я тебя умоляю,
брось заниматься этим делом.
Ты сегодня убедилась,
как это может быть опасно.
И вообще, я думаю, тебе нужно уехать
на некоторое время из Москвы.
Как раз редакция посылает меня
в командировку.
Мы можем уехать вместе.
Ты будешь писать статьи,
ты же филолог.
Переждем там какое-то время,
а там про тебя и забудут.
- Возможно, ты прав.
- Как я тебя люблю!
- Товарищ майор,
пришли документы из Туркестана.
- Молодец, Семенов.
- Тут досье на все руководство полка.
В 1925 году полк
был практически весь уничтожен
превосходящими силами басмачей,
прорвавшихся
с территории Афганистана.
- А где фотографии
руководящего состава?
- Архив был утерян.
- "Эвакуация прошла успешно, тчк.
Погрузка завершена, тчк.
Отправляемся по маршруту
Барановичи - Луганск -
Островки - Тамбов - Астрахань, тчк.
Время местное - 8:20, тчк".
И адрес - город Москва,
Наркомат электроснабжения.
- Товарищ Воскресенский,
не задерживайте, умоляю.
Литерный скоро.
- Сейчас-сейчас.
Да, подожди! Давай теперь тот же
текст, только на другой адрес -
тоже Москва, Пятое управление
НКВД СССР, тчк.
Товарищу Пузановскому, тчк.
- Там со стороны улицы Красноармейцев
старые ворота,
изнутри закрыты на засов.
Вот ты засов отодвинешь -
и все, твое дело сделано. По рукам?
- Только в последний раз.
- А то.
- А я теперь, Ирочка,
в госпитале работаю.
- Какая ты молодец.
- Они мне ночами снятся,
помочь всем хочется.
А помочь-то порой и нельзя.
- От Григория ничего не слышно?
- Нет.
- Вы только послушайте, что пишут!
"Войска заняли оборону вокруг Киева".
- Куда катится этот мир?
Надеюсь, дальше они не пройдут.
- Спасибо, что пришел.
- Ирина Яновна, я давно хотел
сказать, но как-то боялся...
- Здравствуйте, товарищи!
Поздравляю.
- Спасибо.
- Тебе помочь?
- Присаживайся.
- Друзья, осторожно!
Гости: - О-о!
- Браво! - Ничего себе!
- Изумительно!
- Восхитительно!
- Разрешите, я вам помогу.
- Прошу всех к столу.
- Да, к столу.
Это важно. Так.
- Выглядишь прекрасно.
- Ну кто ж так бросает?
- Как хочу, так и кидаю.
- А ну-ка, отставить грубость.
Можно попробую?
Ух, отличный нож.
- Здорово!
- Хочешь, и тебя научу?
- Хочу.
А у меня получится?
- Конечно. Было бы желание.
Давай выходи, держи нож. Главное -
правильно его держать.
Если будешь держать слишком сильно,
бросок может не получиться,
а если будешь держать слишком слабо,
он просто вывалится из руки.
Теперь поднимай перпендикулярно земле
руку, сгибай локоть,
чтобы нож оказался
примерно на уровне головы.
Меться. Готов?
- Да.
- Бросай.
Ну неплохо, неплохо.
Потренируешься - мы еще с тобой
соревнования устроим. Держи.
- Здравствуйте, товарищ Нечай.
- А... Да, здравствуйте. Мы тут...
С днем рождения!
Вот, это вам.
- Спасибо.
Я рада, что вы приехали.
Поет: - О будущем слова
Не стоит понапрасну
Нам с вами говорить...
- Товарищ Нечай,
а как так получается,
что в кино показывают,
что Красная армия всегда побеждает,
а немцы сейчас наступают?
- Артем, проблемы на фронте -
это временные трудности.
Мы обязательно разгромим врага.
Поет: - Что ждет нас впереди -
Любовь или война?
- За тебя.
Браво!
- Зоя, все-таки у тебя
волшебный голос.
- Благодарю.
Ну а вы, Павел Иванович?
Вы любите музыку?
Мы о вас ничегошеньки не знаем,
только что Иришка работает с вами.
- Зоя Владимировна,
вы разрешите гитару?
- Пожалуйста.
- Извини.
- Браво! Браво, Павел Иванович.
А как успехи в борьбе
с вражескими шпионами?
- По-разному, товарищ Галкин.
- Это как?
Может ли тыл спать спокойно?
- Спать спокойно, когда идет война, -
вообще непозволительная роскошь.
- Вы же понимаете, что я имею в виду.
- Нет, не понимаю. Поясните.
Или, может быть,
вы хотите отсидеться в тылу,
теша себя мыслью о том,
как вам здесь хорошо сидится?
- Товарищ Нечай, вы прекрасно знаете,
потому что изучали мое дело,
что я воевал с белополяками,
был ранен и комиссован,
за что получил
правительственную награду.
А также вы прекрасно знаете,
что по состоянию здоровья
меня не пускают на фронт.
Но я постараюсь принести
максимальную пользу родине,
находясь на своем месте.
- А я согласен с товарищем Галкиным.
Искусство во всех его проявлениях
должно быть ближе к народу
в это тяжелое время.
Жечь глаголом и плакатом - не меньше,
чем палить из них, из пушек!..
Наливай!
- Раз у нас зашел об этом разговор,
рада вам сообщить, что я
отправляюсь выступать с концертами
перед бойцами Красной армии.
Из артистов Москонцерта
уже сформирован целый агитпоезд.
- Вот! Наливайте.
- Что и требовалось доказать.
Кстати, я вам должен.
- Не передергивайте.
Ничего доказывать не требовалось.
Просто кто-то честно
выполняет свой долг,
а кто-то прикрывается
высокопарными словами.
Это аксиома.
- Вы прямым текстом
пытаетесь меня оскорбить?
- Совершенно нет.
Просто констатирую факт.
- Андрей, перестань, пожалуйста.
- Но...
- Товарищ Нечай,
можно вас на минутку?
- Да, конечно.
- Понимаете, сначала убивают Буркова,
потом хотели убить меня.
- Я не знал.
- Если бы не Андрей,
который оказался
в этот момент рядом...
- А вы с ним договаривались
о встрече?
- Нет. Какая разница?
Человек спас мне жизнь.
Что вы к нему все время цепляетесь?
- Мне очень жаль, что так получилось,
нужно было приставить к вам охрану.
- Жаль?
Разве у граждан вашей профессии
есть такое чувство, как жалость?
Думаю, у вас несколько иные критерии.
Нужность, например.
Вот я была нужна -
и сделала, что могла.
Название книги вам теперь известно,
издательство тоже.
Прошу меня простить и освободить
от дальнейшего сотрудничества.
- Да, название книги нам известно,
но, возможно, нам понадобится еще
ваш перевод.
- Нет, простите, это вряд ли.
На кафедре есть опытный специалист.
- Вот как?
- Мы уезжаем с Андреем.
- Куда?
- Редакция посылает его
в командировку.
- Вы выходите за него замуж?
- А если и да? Вам, собственно,
какое дело до моей личной жизни?
- Мне?
Мне жаль.
- Простите, что помешал.
Ирочка, тебя к телефону.
Из наркомата, Копытин.
Говорит, срочно.
- Всего доброго.
- Поехали.
- Да.
- Ирочка, Копытин говорит.
Случилась беда: эшелон с Георгием
Константиновичем попал под бомбежку.
Сведений нет, там уже фашисты.
- Ирочка, что-то случилось?
Что с тобой?
- Григорий пропал без вести.
Его эшелон разбомбили.
- Значит, теперь ты
свободная женщина?
Значит, теперь никто и ничто
не помешает нам быть вместе.
- Андрей, прости,
но, по-моему, сейчас
это как минимум неуместно обсуждать.
Разве ты не понимаешь?
- Зато я понимаю, что ты просто
издеваешься надо мной,
над моими чувствами к тебе.
(Звук выстрела.)
- А ты куда?
- В конторе ключи от квартиры забыл.
- Разворачивайся.
Не положено не в свою смену.
- А как же я домой попаду?
- Глухой или дурачок?
Не положено, говорю.
Эй. Так и быть, проходи.
Только быстро. Одна нога здесь,
другая... тоже здесь.
- Да, жаль Воскресенского.
Хотя я и не любила его никогда... да.
Кто бы мог подумать.
- Когда я сказала Андрею,
что Григорий пропал,
Андрей вроде как обрадовался.
- Он любит тебя. А любовь слепа.
- Но это же ужасно.
Я теперь даже не знаю, что думать.
Ладно, не будем об этом.
Возможно, я правда несправедлива
по отношению к Андрею.
Зоя, а ты никому не говорила о том,
что я собираюсь искать книгу
в Политехническом?
- Никому.
Если нужно, я могу дать показания.
- Нет, что ты. Я тебе верю.
Просто мне кажется,
что это не случайно.
Сначала убивают работника музея,
потом собираются убить меня.
- Ирочка, ты вообще понимаешь,
что это серьезно?
- Понимаю.
И очень боюсь.
Так.
О том, что я собираюсь искать
книгу в Политехническом,
знали ты и Андрей.
Но Андрею я тоже верю.
Нечай спросил, знал ли Андрей,
что я собираюсь искать книгу
в Политехническом.
- И что ты ему ответила?
- Солгала.
Сказала, что никто не знал.
- На тебя это не похоже.
Почему ты не сказала ему правду?
- Потому что Андрея могут арестовать.
А я только-только своими руками
вытащила его из тюрьмы.
И обратно в тюрьму?
Нет уж.
- Все, выходи через проходную,
жди меня на улице. Понял?
- Да.
- Все, давай.
- ...И только тогда
ты получишь свою долю.
О. Артем, молодец. Поехали.
Ну ты чего? Молодец,
говорю, дело сделано.
Поехали, отвезу тебя домой.
- Вы чего это?
Зачем?
- Здравствуйте, Светлана Алексеевна!
- Здравствуйте.
- Как сынок? Нашел ключи?
- Какие ключи?
- Так ночью прибегал, сказал,
что в конторе забыл ключи.
- Так он уже на заводе, что ли?
- Да нет.
Забрал ключи и сразу же ушел.
А что такое?
- Привет. Артема не видел?
- Разрушено два основных цеха,
уничтожено ценное оборудование!
Станки, подготовленные к эвакуации...
Много, много погибших!
- Сейчас, секунду. Ну что там?
- Товарищ майор, охрану опросили,
ничего подозрительного не видели.
- Здравия желаю, товарищ майор.
Что вы здесь делаете?
- Вы же мне не начальство,
товарищ капитан,
чтобы я перед вами отчитывался.
- Виноват, товарищ майор.
Но в соответствии
с должностными инструкциями,
ваш отдел должен предотвращать
диверсии и ловить диверсантов,
чего вы не сделали, а наше дело -
расследовать и искать виноватых.
Так что попрошу вас покинуть объект.
Теперь это дело
следственного управления.
Где директор Голиков?
- Я.
- А.
Нам с вами нужно поговорить.
Пойдемте.
- Светлана... А где Артем?
- Ира, она без сознания,
она ничего не слышит.
Доктор сказал, ей немного осталось.
- Артем...
- Тихо-тихо-тихо.
- Он был на заводе ночью. Ушел...
Найдите его.
- Да, конечно. Только не волнуйтесь.
- Я умру?
Я умру.
- Нет... Нет.
- Позаботьтесь о нем.
У нас никого. Он останется один.
Сварите ему суп гороховый.
Он любит очень...
И компот.
- Павел Иванович!
- Ирина, что вы здесь делаете?
- Я должна извиниться...
Я была неправа.
Я прошу разрешения помогать вам
в работе по поимке этих мерзавцев.
- А как же ваш отъезд?
- Его не случится, я передумала.
- Вас подвезти?
- Если не трудно.
- Разрушено три корпуса,
большое количество жертв.
Работаем, Николай Иванович, работаем.
- Березкин!
- В чем дело, товарищ Мессик?
- У меня приказ о вашем аресте,
подписанный товарищем Берией.
Сдайте оружие.
- Я могу взглянуть на приказ?
Можно полюбопытствовать,
в чем же меня обвиняют?
- Тебя обвиняют
в предательстве Родины.
- Расскажите о себе.
- Ну... Что рассказывать-то?
Воевал в Гражданскую,
потом Туркестан,
потом на Финской ранило, комиссован,
теперь в военкомате штаны протираю.
- Угу.
Скажите, а вы бывали в штабе 12-го
кавалерийского истребительного полка?
- А как же. Несколько раз.
Я ж туда почту возил.
Ох и много их перебили басмачи
под Гиндукушем!
- Вы не встречали там
вот этого человека?
- Простите, не припомню. Не припомню.
- Я тоже не встречал его там.
- Гражданин, гражданин!
Документы имеются? Документы!
- Да оставь ты его,
он больной на голову!
- Имеются...
- Обыщи его.
- Иди сюда.
- Сюда зачем приехал?
- Тетка у меня в деревне живет там.
Тетка...
- А это что такое?
- Это я... нашел на дороге,
на дороге нашел.
Мое... нашел... мое.
- Вези его в штаб.
- Давай сюда.
- А к тетке мне... к тетке...
Я... нашел. Я в деревне нашел.
- Откуда книга?
- Книга красивая.
С картинками...
- Где взял, спрашиваю?
Взял ты ее где?!
- А... машину разбомбило,
я взял Наташке-племяшке,
картинки красивые.
- Шел куда?
- Шел домой.
- Адрес говори!
- А...
- Ну!
- Брюсов переулок...
- Так.
- Квартира 5.
- Квартира... 5.
- Наташке...
- Вот что, Порфирий Игнатьевич...
...Червоненко,
книжку эту у тебя я конфискую. Понял?
- Дай Наташке книжку...
- Тихо, тихо, тихо. Конфискую я!
- Наташке-племяшке книжку...
- Конфискую. Конвой!
- Книжку Наташке... Наташке...
- Увести. Давай, давай.
- Книжку... Книжку забрал! Наташке!
Поет: - Огнями, полустанками
и далями далекими
Пусть разделяют нас с тобою
эти города.
Ты помни обязательно,
не забывай, пожалуйста,
Что есть на свете женщина,
которая ждет всегда.
- Да что же это вы мальчонку?
И куда? На фронт?
- Он сам напросился. Сказал - сирота.
- Есть у него мать. Что же я,
его мать, что ли, не знаю?
Артем, ты чего? Мать у него в Москве.
Отец - ответственный сотрудник
наркомата. Правда.
- А мы его чуть в сыны полка
не записали.
- В общем, забираю я его.
Со мной поедет. И без возражений.
- Вот так-то, братец.
Ничего не попишешь.
- Ну-ка, пойдем.
Господи.
- Ну что, это она,
"Легенда о Бергельмире"?
- Диалект тот же.
И ваш великан.
- Страницы все на месте.
- Значит, мы справились?
Дело сделано?
- Где человек, у которого это изъяли?
- Так его отпустили.
- Да дефективный он.
Ну что с такого возьмешь?
Нашел книгу, делов-то! Я все записал:
имя, фамилия, адрес.
- Какой адрес?
- Брюсов, 17, квартира 5.
Порфирий Игнатьевич Червоненко.
Зря ругаетесь, товарищ майор.
Ой, зря.
Товарищ капитан, привезли.
- Заводи.
А вы кто такая?
- Так Рогозина я, Марфа Николаевна.
- А Порфирий Игнатьевич?
- Не знаем мы такого.
- Так, Марфа Николаевна...
Брюсов, 17, верно? Квартира 5?
- Так.
- Ну?!
- Мы там и живем, Рогозины.
Сына на фронт забрали,
мы с невесткой вдвоем остались.
- А Порфирий Игнатьевич,
дефективный который?
- Не знаем мы такого.
"Не знаем такого".
Ну что, капитан, записал адрес?
- Ну книгу же нашли.
- Книгу-то нашли,
а вот человека найти не смогли.
Хотя бы фотография его была.
- Товарищ Нечай, а наш художник?
- Какой художник?
- Друг Зои.
Да вы его видели
на моем дне рождения,
он же может нарисовать
портрет с описания.
- Ирочка, а вы молодец.
Где сейчас этот художник?
- Похож. Прям вылитый.
- Спасибо вам, товарищ художник.
- Служу трудовому народу.
- Проводи.
- Да. Такой и есть.
- Вот! Это вот по всей Москве висит.
- Кубылду убили.
- С чего ты взял?
- Шею свернули, Гендос разузнал.
Вот так.
Ховаться надо.
- Значит так, сюда ни ногой.
Возьмешь Гендоса,
поедешь вот по этому адресу.
Но сначала нужно кое-что сделать.
- Что?
- Товарищ Майор, есть.
Простите, товарищ майор.
- Все, хорошо, жду.
Давай докладывай,
что у тебя там есть?
- Расшифровали.
- Ну не томи.
- Тут все тексты с весны.
Да, вот это самое последнее.
В шифровке названо место -
завод боеприпасов номер 2.
- Артем, где же ты был?
- На фронт хотел сбежать.
- Почему ты никому ничего не сказал?
- Ириша, дай ему отдохнуть.
Он и так натерпелся
за последнее время.
- Пойдем? Приляжешь.
- Я лучше домой, к маме пойду.
- К маме?
- Артем, твоя мама...
Ее больше нет с нами. Она...
...умерла.
- Я вам не верю!
Она живая! Зачем вы мне врете?
- Как?
- На заводе была диверсия
на следующий день
после моего дня рождения.
- Директор завода номер 2,
Афанасий Михайлович Синицын.
- А чемодан зачем?
- Так... вызвали.
На Лубянку, говорят, езжай.
Вот жена и собрала вещички.
- Афанасий Михайлович,
мы вас не для этого вызвали.
Проходите. У меня к вам разговор
другого рода. Присаживайтесь.
У нас есть сведения, что у вас
на заводе готовится диверсия.
Скажите, вам за последние сутки никто
не докладывал ничего необычного?
- Да нет вроде.
Постойте. Вот только если...
Две машины с каким-то спецгрузом
с вечера стоят.
Но там ваши люди и у них документы
с широкими полномочиями.
за подписью товарища Мессика.
- И что же, ваша охрана
их не досмотрела?
- Так кто же их будет досматривать,
с такими документами-то?
- Действительно.
Покажите, где стоят машины.
- Вот.
- Ну ешь. Вкусно же.
Посидишь? Я сейчас.
- Ну что, ты собралась?
Где твои чемоданы?
- Я никуда не еду, Андрей.
Я остаюсь.
- Почему? Ирочка, что произошло,
пока меня не было?
- Сейчас, когда нашелся Артем,
я не могу вот так взять
и все бросить.
- Что "все", родная? Мы должны ехать,
мы же договорились.
Скоро в Москве будет опасно.
- Я не поеду, Андрей.
- Ты взрослый человек -
я не буду тебя отговаривать.
Если ты решила, что я тебе не нужен,
значит, так тому и быть.
- Андрей, перестань,
я буду тебя ждать.
- Из Куйбышева я сразу уеду на фронт.
Делать очерки о героях.
Не хотел тебя расстраивать
раньше времени.
- Прости, я не могу с тобой поехать.
- Тогда...
Могу я рассчитывать
на прощальный обед в нашем ресторане?
- Прямо сейчас?
- Да.
Мне многое нужно тебе рассказать.
Проводишь меня.
- Конечно. Только Артема предупрежу.
- Только у меня совсем времени.
- Я мигом.
Артем...
- Ирина Яновна, это он.
- Кто - он?
- Это он был на заводе в ту ночь.
Это из-за него взрыв произошел.
- Что ты такое говоришь?
Это же Андрей.
- Правда он! Я сам его впустил.
Они меня заставили.
- Тихо, тихо, тихо.
- Все из-за этого дурацкого портфеля.
- Посмотри на меня. Не бойся.
Может, ты ошибся?
Найди Нечая,
расскажи ему все, что знаешь.
Я поеду с Андреем.
Мы будем в "Бристоле".
- Не надо, не ходите к нему.
- Мне надо все выяснить самой.
- Товарищ комиссар третьего ранга,
тайно эвакуировать рабочих
и близлежащие кварталы -
это практически полцентра Москвы -
нам не удастся.
Да и нет на это времени.
Только на заводе каждый день
находится более двух тысяч рабочих.
- Как можно воспрепятствовать
проникновению диверсантов на завод?
- Если мы это сделаем,
диверсантам будет сразу понятно,
что нам известны их планы,
и они взорвут завод.
Также если поезд не придет -
это тоже спровоцирует взрыв.
- Что вы предлагаете?
- Наш единственный шанс -
скрытно ликвидировать диверсантов
и разминировать объект.
Михаил Ильич, мы кое-что придумали.
- Даже не верится:
война идет, люди гибнут,
а в "Бристоле" все почти по-прежнему.
- Да.
Ну разве что меню стало скромнее.
Ну ничего, скоро все поменяется.
- А ты откуда знаешь?
- А я и не знаю.
Чувствую.
Открой.
- Кольцо?
Какое красивое.
- Примерь.
Пожалуйста, просто примерь.
Тебе нравится?
- Очень нравится.
А тебе обязательно уезжать сегодня?
Редакция не может отправить
кого-то другого?
- Уже все решено.
- Ну раз решено, то решено.
- Ты что, кого-то ждешь?
- Нет.
- Почему ты его не наденешь?
Ты не хочешь быть моей женой?
- Андрей, это очень сложное решение.
Я не ожидала такого поворота.
- Ира, самое главное -
мы любим друг друга.
Все остальное
не имеет никакого значения.
- Извините, вам просили передать.
- Спасибо.
Прости, мне нужно выйти на секунду.
Подумай, пожалуйста.
- Три квартала взлетит на воздух.
- Замечательно.
- Что с отходом?
- Паровоз подадим четко,
за 20 минут до взрыва.
Можете не беспокоиться.
- Андрей, что происходит?
- Вам что, гражданка?
- Прошу прощения, я бы хотела
поговорить с товарищем Галкиным.
- Ирочка, ну я же просил тебя
подождать.
- Андрей, ты не хочешь объясниться?
- Объясниться - да.
Ну конечно, нам надо объясниться.
Ира... Тише, тише, тише.
- Ведь это та баба,
которую приказал убрать Бергельмир.
Какого черта ты с ней делаешь тут?
- Я сам разберусь.
Тут я решаю, что надо, что не надо.
А ты займись делом.
- Товарищ Нечай! Товарищ Нечай,
скорее. Ирина Яновна в опасности.
- Что случилось?
- Она с этим уехала?
- С кем - "с этим"?
- Из газеты, Галкиным.
Только он не из газеты.
Я его видел на заводе в день взрыва.
Я их сам туда впустил.
- Куда они уехали?
- В ресторан "Бристоль" на Якиманке.
- Так увезли ее в больницу,
плохо ей стало.
- В какую еще больницу?
- Не знаю. Погрузил в машину, и все.
- Вот такая у меня к вам просьба,
Зоя Владимировна.
И хочу сказать сразу: гарантировать
безопасность я вам не могу.
- Я все понимаю.
- Поэтому, конечно,
вы можете отказаться.
- Товарищи, пропустите,
пожалуйста, пропустите.
Пропустите. Да, здравствуйте,
здравствуйте.
- Безмерно рад, Зоя Владимировна,
безмерно рад.
- И я очень рада,
что смогу у вас выступить.
А пока, будьте добры,
проводите меня в гримерную.
- Сей секунд, сей секунд.
Все оговорено.
Товарищ директор любезно предоставил
свой личный кабинет.
- Благодарю.
- Проводите артистку, пожалуйста.
- Прошу вас, Зоя Владимировна. Прошу.
- Проводите, проводите. Так.
- Ну что там?
- Приехала артистка Ладыженская.
Для поддержки трудового энтузиазма.
- Какое роковое совпадение.
- С ума сошел? Не хватало еще
всем на воздух взлететь.
(Говорит на немецком языке.)
- Пожалуйста, говори по-русски.
Не хватало, чтобы кто-то услышал.
- Так точно. Виноват.
- Заведешь таймер на 19:30. Машинку
заведешь по двойному гудку паровоза.
У вас будет минут 20, не больше.
Пока смотрите в оба.
- Есть.
- Я надеюсь на твое благоразумие.
Я понимаю, это все неожиданно.
- Ты предатель.
- Предатель? А кого я предал?
Тебя я не предавал.
Да и никого другого.
- Ты предал все, во что мы верили.
Ты предал идею.
- Да неужели? А я думаю, это идея
предала - меня, тебя, твоего отца.
А я спас твою жизнь. Ты это помнишь?
Потому что я люблю тебя.
Тогда я был готов умереть
за идеи марксизма.
И однажды меня привели на допрос.
Я думал, опять будут бить, -
но вместо полицаев
в этот раз я увидел
вполне интеллигентного господина.
- Знаете, Андреас,
я как-то мальчишкой
тоже увлекался идеями Маркса.
Это было модно.
Но в вашем случае
это несколько затянулось.
Послушайте, вы же умный человек,
к тому же из весьма состоятельной
известной семьи в Латвии.
- И что?
- Я разговаривал с вашим отцом.
Хоть вы и порвали с семьей
по идеологическим соображениям,
ваш отец - он просил за вас.
- Меня это не интересует.
- Вы поймите, Андреас,
судьба Латвии предрешена,
и рано или поздно она будет
оккупирована Советами.
Вот только вам может не понравиться
эта советская реальность.
Если вы умный человек - а ваш отец
о вас именно такого мнения, -
то вы можете найти меня в германском
торговом представительстве.
Подумайте, Андреас...
- Через два месяца Красная армия
вошла в Латвию.
Мы радовались как дети.
А затем...
А затем я узнал о скоропостижной
смерти своего отца.
Его избил красный рабочий патруль,
просто так.
Просто потому что им не понравилась
его буржуазная внешность!
Коммунизм...
Это прекрасная идея, Ирочка.
Слово "товарищ"
наполнено глубоким смыслом.
Но все дело в том, что люди -
сами люди! - никуда не годятся.
- Значит, ты пришел сюда мстить?
Ты пришел убивать? - Я не хочу
сейчас спорить с тобой, Ира!
Я прошу тебя... Я прошу тебя
как культурную образованную женщину,
как немку, в конце концов, -
Ирочка, ты не можешь оставаться
на стороне тех, кто так зверски
обошелся с твоим отцом.
Я люблю тебя,
и ты это знаешь.
Ты можешь быть счастлива.
- Дорогие граждане
нашей великой страны!
Мы знаем, что победа будет нелегкая.
Так пусть же сердце каждого из нас
станет неиссякаемым
источником мужества!
Матери, жены, сестры!
Пусть каждая из нас,
провожая на битву
любимого сына, мужа, брата,
вселяет в него
уверенность и спокойствие!
Пусть будет им
материнским благословением
наша ненависть к врагу,
наша воля защищать родную землю
до последней капли крови!
(Слышны одобрительные возгласы.)
- Ну что у вас?
- Диверсантов 5 человек,
и возле склада с боеприпасами
стоят два грузовика.
- Я предлагаю тебе - давай уедем
подальше от всего этого кошмара,
который творится в Европе.
Подальше от рейха, от Советов!
Мои родители успели перевести деньги
в швейцарский банк.
Уедем в Аргентину,
купим дом - какой пожелаешь!
Заведем детей.
У нас будут чудесные дети.
Ну что ты молчишь?
Мы ведь любим друг друга.
Поет: - Я давно в глубине твоих глаз
Утонула, как в небе луна.
Понимаю я только сейчас,
Как беспечны мы были тогда.
Снова в море...
- Зоя поет.
Ты слышишь? Твоя любимая песня
в твоем любимом исполнении.
А через каких-то полчаса
она взлетит на воздух
со всеми остальными.
- Я ничего не могу с этим поделать.
Идет война, а на войне люди гибнут.
Сейчас самое важное - это мы с тобой.
- А вот и наш дефективный.
На паровозе хотят уйти.
- У нас все готово, товарищ майор.
- Хорошо.
- Поезд со взрывчаткой.
- Наверное, в другой жизни
мы могли быть счастливы,
у нас могли быть чудесные дети.
Но в этой это невозможно...
герр Андреас.
Я очень тебя любила...
Тогда.
- А сейчас уже не любишь?
Да, наверное, это правда...
В другой жизни.
- Гендос, стоп.
- Стой, стрелять буду! Руки вверх!
За невыполнение приказа -
огонь на поражение!
- Пусто.
- Гендос, ходу.
- Не стрелять! Живьем брать!
(Выстрел.)
- Слизняк.
- Вперед, за этим!
- Где Ирина?
Взрыв будет.
В кузовах двойное дно.
- Слышал?
- Есть. За мной.
- Уводи ее.
Крики: - Браво! Бис! Браво!
- Можете петь спокойно.
- Спасибо.
Выкрики: - Браво! Ладыженская!
- А сейчас мои музыканты
исполнят музыку
для одного очень хорошего человека,
моего друга. Прошу.
(Звучит музыка.)
- Поехали.
- Мне кажется, вы уже приехали...
Как вас там? Бергельмир?
Не дергайся.
- Как же ты этого гада вычислил,
Паша?
- А я, Николай Иванович,
нашел настоящего Пузановского.
- И где же настоящий Пузановский?
- Погиб в Туркменистане.
- Спасибо тебе, Павел Иванович.
- Сочтемся, Николай Иванович.
Давай прибавим шаг, а то не терпится
побеседовать с нашим Бельгельмиром.
- Если удастся разговорить,
много интересного для нас откроется.
 

////////////////////////////