Могу я поговорить с врагом? (2024 год). Фразы и цитаты из фильма

¿Es el enemigo? La película de Gila (2024)

Мадрид, 1936 год. Мигель Хила мирно и счастливо живет со своими бабушкой и дедушкой

Все фразы и цитаты

Мой отец говорил,
что нет ничего такого,
над чем нельзя было бы посмеяться.
Пока не началась война.
Как раз когда у меня дела шли хуже некуда.
И сколько бы они ни пытались,
ни те, ни другие
никак не могли оценить юмор
этого разговора с врагом».
Алло?
«Могли бы вы прекратить войну на минутку?
Вы завтра наступаете?
Да? В котором часу?
Спрашиваю, можете ли вы остановить
войну на минутку!».
Мигель, прошу тебя,
никто не может срать вечно!
Крокеты моей бабушки.
Ты же не рисуешь?
А что мне делать?
Жизнь — это не рисунки,
реальный мир там, снаружи.
Ублюдки!
- Что вы делаете?
- Фалангисты!
Вот и началось.
Они только что пришли. Фашисты!
«Первый раз я заметил,
что у людей появляется
ужасный характер,
когда нарисовал последний рисунок».
Вон! Вон!
«Кто не согласен —
сделайте шаг вперед».
Он у меня сейчас...
Простите. Да здравствует Республика!
Вон!
Вон, фашисты!
Остановитесь же, черт возьми!
Фашист, сукин сын!
Ты что себе позволяешь?
Убирайся отсюда!
Черт... Черт!
Беги! Беги, беги!
Стой! Беги!
«Другими вечными занудами
были полицейские.
У Педро была дурная привычка
их изводить».
Беги, Мигель!
«А чтобы за мной гонялись
дяденьки с усами и дубинкой»...
Стой!
«...мне нравилось лишь иногда.
Но настоящей хозяйкой в моем доме,
и смешно даже сравнивать с полицейскими дубинками,
была Мануэла».
Бабушка, я ничего не сделал!
«Моя бабушка».
Тебе следовало остаться
с матерью с самого рождения!
Бабушка, я не виноват.
Вечно твоя задница на качелях,
ежедневно влипаешь в истории!
Испании сейчас не до скандалов. Держи.
Я не буду сидеть дома целый день.
Молодежь выходит на демонстрации.
Ты ничего не понимаешь, малец.
Ты должен быть здесь.
Если нет работы — помогай деду.
Нужно строить будущее.
По словам Педро, без борьбы нет будущего.
Опять Педро?
Педро то, Педро сё...
Педро уже достал меня!
Бабушка, давай разберёмся.
Дедушка, тяни оттуда.
Бабушка, не злись.
Я тебя в кино свожу.
Не могу, дедушка. Ты тяни, давай.
«Моя бабушка перестала смеяться
в день, когда умер мой отец,
незадолго до моего рождения.
С тех пор её смешит
только этот джентльмен,
у которого тоже есть усы.
Никто не знал, что той ночью
будет последней,
когда мы смеялись все вместе».
И когда он промаршировал с ружьём наизнанку,
чуть не попав себе по ноге!
Ох, мамочки.
Чуть не умерла со смеху, бабуля!
Да...
С тех пор как умер твой отец,
я давно так не смеялась
над солдатом.
Как ты напоминаешь мне отца...
Он бы очень хотел тебя знать.
Давайте споём ту... Как она была?
Арахис!
Арахис!
Если хочешь повеселиться до упаду.
Съешь бумажный кулёк с арахисом.
Но. Мигель!
Я кидал камешки в твоё окно,
чтобы пойти на вечеринку социалистов.
Она скоро начнётся в баре его отца.
Сеньора Мануэла...
Добрый вечер.
Малыш, уже поздно.
Вы извините нас на минуточку?
Бабушка...
Малыш, то, что происходит —
это не вечеринка.
Бабушка, я уже не ребёнок.
И я не оставлю Педро одного.
Пообещай мне,
что больше не будешь влипать в истории.
А ты — что не будешь звать меня «малыш».
С Богом, сеньора Мануэла.
Ой...
Арахис!
«Смеяться, танцуя,
всегда легче, правда.
А когда ты влюблён,
я уж и не говорю.
Это не в счёт.
Съешь бумажный кулёк с арахисом
«Патрисия и Педро смеялись вместе.
А Маруха... смеялась над моими шутками.
Хотя наши отношения длились
столько, сколько половина песни
"Арахисового торговца"».
Остановите музыку.
Минутку внимания.
Мне только что сообщили,
что началась война.
Фашисты!
Что нам делать?
Не знаю. Спокойно.
Республика организует
беспрецедентную оборону
для подавления мятежа.
Фашисты!
- Подожди, Патрисия.
- Они не пройдут!
Фашисты! Да здравствует Республика!
Мне также говорят,
что завтра на рассвете,
с этой самой площади,
отправятся грузовики
с теми, кто хочет присоединиться
к войскам, верным Республике.
Мы должны ехать.
Мадрид будет непобедим. Они не пройдут!
Они не пройдут! Они не пройдут!
Они не пройдут!
Они не пройдут! Чего мы празднуем?
Наступает момент в жизни,
когда чувствуешь зов
чего-то большего.
Они не пройдут!
Мы спасём мир от фашистов.
Мы будем героями.
Они не пройдут! Они не пройдут!
Они не пройдут!
Есть момент в жизни человека,
в моей жизни, то есть,
в нашей,
когда он больше, чем
и
И чувствует зов...
Потому что герои — они и есть герои.
И...
надо спасти мир от фашистов!
Надо...
Надо спасти мир от фашистов!
Они не пройдут! Они не пройдут!
Ты закончил?
Тебе голову морочат, да?
Что хотел сказать Педро...
Я хочу сказать,
что если мы не будем бороться сейчас,
потом будет поздно.
И если Педро прыгнет с моста,
ты тоже прыгнешь.
Всё кончено.
Остаёшься помогать дедушке.
Но я не трус!
Я уже не ребёнок!
Твой отец тоже был очень храбрым,
и посмотри, чем это кончилось!
Война — это не игра!
У меня отняли сына.
Не хочу остаться без внука.
«Родиться без отца.
Это, по-любому, невезуха.
Человек выкручивается как может:
придумываешь мир,
где всё веселее.
Но когда начинают
вспыхивать войны,
даже это усложняется».
Чего уставился, несчастный?
- Вот это номер.
- Ты трус, малыш.
Опомнись, трус!
Бабушка не пускает... Трус!
Не пускает на войну!
Дзынь!
Дзынь!
Дзынь!
Тихо, тихо.
Возьми трубку!
Весь дом разбудишь.
Дай сюда, давай.
Алло?
Сеньор Мигель Хила, пожалуйста?
Да, это я.
Я владелец социалистического бара,
тесть твоего славного друга Педро.
Вам выдали официальные удостоверения
Социалистической молодёжи.
Твой дед будет горд.
Ты завтракал?
Отец Патрисии говорит,
что так нас отправляют на войну.
Видишь?
Для тебя, Мигель, загадай желание.
Что загадал?
Чтобы не пришлось идти на войну. Как?
Война — это неправильно.
Эта война правильная,
и продлится не больше пары дней.
Мы остановим фашистов к выходным.
Когда вернёмся в Мадрид,
нас встретят как героев.
Увидишь.
Как ты умудряешься никогда не бояться?
Конечно боюсь.
Но если мы вместе, с нами ничего не случится.
У одного есть то, чего не хватает другому.
Ты храбрый, Педро.
А я
что есть у меня?
Как "что есть"?
Две извилины.
Мигель, мы команда.
Не будем расставаться сейчас.
Не включай свет.
А как чемодан собирать? В темноте?
Возьми четыре вещи, будь добр.
Увидит бабушка — убьёт меня.
А ты разве не храбрец?
Я положил и тетрадь.
Ох, матушки...
Весь в отца.
Не отходи от Педро, а?
Хоть и тупее лопаты,
зато куда расторопнее тебя.
Я сделала крокеты.
И не смей не вернуться живым.
Если не вернёшься,
я вырву кому-нибудь бородавку
пассатижами
и заставлю съесть.
«Первый раз я покидаю район
и это чтобы сражаться с врагом,
чьего имени даже не знаю.
Какая она, война»...
С четырьмя батальонами,
защищающими Мадрид
Первый раз на войне?
Уходит лучшее Испании
Самый яркий цветок народа.
Уходит лучшее Испании
Самый яркий цветок народа.
Пирожные с кремом.
У моей девушки отлично получаются.
Дай только закончить поскорей,
у меня только на пару дней.
С лихвой, это не продлится
больше двух-трёх дней.
Подождите, маэстро, не останавливайтесь!
Знаете ту...?
Ай, ай, ай, долой буржуев.
Ай, ай, ай Как невкусно тебе будет.
Ай, ай, ай Да здравствует наше единство.
Мы коммунисты До глубины души.
Мы коммунисты До глубины души.
Одну минуточку.
Коммунисты?
Кто нас сделал коммунистами?
Это песня...
Мы —
Коммунистические Народные Бригады.
А вы кто?
Мы из Социалистической молодёжи.
Социалисты?
Не тот грузовик. Те в седьмом.
Этого дед не одобрит,
ни твой тесть.
Ничего страшного, парень.
Ничего, говорит... Что делаешь?
Одну минуточку. Извините.
Садись, поранишься.
Извините, сеньор водитель!
Остановитесь, тут путаница.
Остановитесь, люди должны выйти!
Осторожно. Что ты делаешь, идиот?
Социалисты, коммунисты... Да одно и то же!
Как это одно?
Одно и то же?
Давайте, оба хотят
более справедливое общество,
но они защищают частную собственность,
а коммунизм — коллективную,
чтобы всё было общее.
Значит, у всех есть право
на пирожное сейчас?
Да нет же, чёрт!
Это моё, его сделала моя девушка.
Что здесь происходит?
Извините, просто
мы с другом Педро
не ту войну выбрали.
Мы социалисты
и перепутали,
и мы в грузовике,
где государство
может отобрать пирожные.
Смотря какие: Есть анархисты,
как мой зять,
которые выступают
за исчезновение государства.
Не заставляют делать то, что не хочется.
Это я: анархист!
- А те где?
- Сзади.
Пошли, Педро.
Говорю тебе, они не хотят правил,
но если не заплатишь взнос,
не поднимешься в грузовик.
До свидания, господа. Мои крокеты.
Удачи. Простите, а?
Удачи!
Анархисты? Социалистическая молодёжь.
Очень хорошо. Это выглядит солидно, а?
Вельегас, какого хера
мой конвой остановился?
Ничего страшного, мой генерал,
просто небольшой конфликт.
Человек, которого я вижу на дороге,
человек, который получит пулю в лоб.
Пятеро! Подъём!
Четверо!
Трое!
Двое! Поднимайся, давай!
Мой генерал.
Поехали.
Вверх, чёрт побери.
«По дороге на войну
начинаешь понимать,
что не все готовы
смеяться одинаково.
Для тех из нас, у кого с храбростью неважно,
мир рисунков помогает.
Не будем себя обманывать.
Хотя, похоже, здесь
передышки длятся недолго.
Точнее, никак».
- Выходите из грузовика!
- Давай!
Давайте, пошли!
Становись сюда.
Становись сюда.
Капрал.
Капрал.
Капрал!
Мой лейтенант!
Снаряжение на пятерых.
Ты, ты!
Со мной.
Поздравляю!
Вы почти на войне.
Не могу придумать лучшего способа
стать мужчиной.
Враг
тоже готовится атаковать
посёлки
по обе стороны горы.
Отсюда
мы распределимся по отрядам
и будем высаживать на каждой остановке.
Первая группа останется здесь.
Отсюда, шаг вперёд.
Вы пойдёте через этот лес,
чтобы эвакуировать ближайшее село
справа от горы.
До наступления темноты
встретимся
в казарме в долине.
Найдёте её,
следуя по руслу реки.
Договорились?
Хорошо, отлично. А вы куда?
С моим другом.
С каким другом? Педро.
Мы должны быть вместе,
потому что мы команда.
Что вы говорите?
У меня две извилины.
Моя бабушка говорит, чтобы я от него не отставал,
что он тупее лопаты.
Вы считаете,
что это летний лагерь?
Это война.
Это война!
Имя.
- Педро.
- Ваше имя.
Мигель Хила Куэста.
- Смирно!
- К вашим услугам!
Обращаясь к начальству,
вы говорите "вы".
Обращаясь к лейтенанту,
надо говорить...
Ваш...
Нет.
Твой...
Мой, мой... мой.
Ваш, мой...
Мой?
Мой лейтенант.
Понял? Мой лейтенант.
Мой лейтенант.
К...
вашим услугам,
лейтенант мой.
Вы, шаг назад.
Нет, вы, сюда, пойдёте с капралом.
Капрал, раздайте оружие.
- Я вызываюсь добровольцем...
- Я сказал шаг назад!
Простите.
Хорошо.
Слушайте внимательно,
потому что скажу только раз.
Первое, затвор:
вверх и назад.
Вставляются патроны.
Сильно толкаем
вперёд и вниз.
И готово к стрельбе.
Понятно?
Правая нога назад.
Левая нога вперёд и согнута.
Готовы?
Целься.
Огонь!
Ну, с чего-то надо начинать.
Ну,
на убийство.
Капрал, знаете, что делать.
Так точно. К грузовику, пошли.
Увидимся в казарме.
Пусть каждый возьмёт своё и пошли.
Здесь никого нет.
Должно быть, кишит фашистскими крысами.
Обосрались от страха и свалили.
Значит, эвакуировать некого.
Перейдём долину,
пойдём вдоль реки к казарме.
Надеюсь, они там уже, а?
Крысы.
Манёвр окружения: Двое со мной,
трое через заднюю дверь
и навалимся на них.
Ложная тревога.
Прежде чем вернуться в казарму,
возьмём, что сможем.
Не знаем, сколько пробудем.
Но всё это не наше.
Этот дом освобождён
во имя Республики.
Нужно реквизировать всё,
что может пригодиться народу.
Нам пора двигаться.
Сейчас стемнеет.
Ты случайно не фашист?
Возьми то.
И эту тоже. На, на.
Положи туда.
Возьми.
Так и знал! Сука крыса, а остальные?
- Где, чёрт возьми, остальные?
- Хватит, чёрт!
- Это просто девочка с матерью.
- Где они?
Смотри, как бы она не была немой.
Дай я посмотрю.
В приходе я выучил
несколько жестов.
Эта женщина уже переведена, а?
Подруга, мы
пришли
помочь тебе.
«Вот вовремя.
Фашисты
всё разграбили.
Так что проваливайте,
а то испортите нам обеим
наше укрытие.
Блин, да».
Чёрт, настоящий враг.
Ну, парень.
За мной сюда!
- Нет, я думаю, сюда.
- Сюда!
Пошли.
Не могу...
Сюда!
Туда, туда!
Река.
- Я слышу реку!
- Я тоже!
Река, река!
Нет, туда не...
Где они? Я потерял их...
Алло?
Вы тут?
Иди, иди.
Ты тут.
- Ты в порядке?
- Да. А остальные?
Ну и хрен с ними, с пирожными.
Это Хинес!
Это Хинес.
- Вы все в порядке?
- Да. Вы все?
Да, слава Богу.
А капрал?
Девчонка, опусти это, чёрт возьми,
дьявольски тяжелое.
А казарма?
Как сказал Вельегас, у реки.
Здесь никого, да?
Мы первые пришли?
Сейчас подтянутся.
Ладно, переночуем
здесь, пока не придут.
Будем стоять на посту по очереди.
Глаза пошире
и все молчат, поняли?
Пожалуйста.
Молись Христу за нас,
Антоний, славный и святой.
Чтобы перед фашистскими силами
мы вышли победителями.
Аминь.
Кому ты молишься?
Святому Антонию,
покровителю бедных и обездоленных.
Он явился моему айта (отцу),
в огороде,
в день, когда умерла моя ама (мать).
«Zaindu umea, Joxean»...
Это на баскском.
Значит:
«Присмотри за мальчиком, Хосеан,
или сойду с небес и отрежу тебе яйца».
Моя ама говорила, что у Сан-Антонио
был характер...
Тогда этот Франко может дрожать.
Говорят, фашисты —
беспощадные чудовища.
Что они как звери, поджидают,
прячутся на деревьях,
чтобы растерзать тебя,
когда не ждёшь.
Лес полон могил,
где они прячут
куски тел,
чтобы никто не нашёл
убитых врагов.
Каких врагов?
Нас.
В чём прикол?
Как?
Твой рисунок. В чём прикол на этот раз?
Я думал уже давно,
но ничего не придумал.
Доброе утро, сеньорито.
Как пост?
Чёрт! Эй! Что происходит?
Подъём всем, чёрт возьми!
Давайте, просыпайтесь.
Пришли остальные с Вельегасом?
Твой друг Педро пришёл?
Может, оставили записку
с инструкциями или...
Негатив, обыскал — ничего нет.
Что делать?
Первое, поднять этот флаг,
чтобы отметить, что это наше.
Второе, сверху,
панорамный обзор
и оценка ситуации, да?
Хорошо придумано.
Куда подниматься?
Туда.
Давай, Хила, твоя очередь.
Ладно, поехал, а?
Я помню, как пару лет назад,
когда в районе проводили
электрические провода.
История про измену.
Мой друг Педро сказал Индалесио,
что это для развешивания белья.
Полез этот тип,
зацепился...
Чёрт...
Когда Индалесио упал на землю,
он был похож на пепел от сигары.
И сказал Педро:
«Пусть никто не дует,
пока не приедут из суда».
И приехал этот умник врач
и сказал: «Дайте мне,
я сделаю укол костного мозга».
Чёрт... Мы смеялись...
Одна сеньора чуть не задохнулась от смеха.
Даже священник сказал:
«Вы убили моего сына,
но мы посмеялись».
Ладно, хватит!
А то упадёте, чёрт возьми.
Давайте, стойте ровно, я лезу.
Быстрее, а то упадём.
Осторожно, девчонка. Не двигайтесь.
- Колено...
- Оно сильно шатается.
Шест не шатается,
это вы шатаетесь.
- Стойте смирно.
- Ой, мамочки.
- Держите.
- Ой, мама...
- Здесь очень высоко.
- Ой, мама...
- Не могу...
- Держим!
Осторожно с проводом, Роса.
Помни Индалесио.
Индалесио...
Вот, теперь да.
Эта казарма официально республиканская.
Да здравствует Республика!
Ура!
Франко будет грызть мои яйца!
Что там происходит, сеньорита?
Что вы видите?
Всех разбили!
Разбили?
Разбили посёлки, всю зону.
Святой Антоний, защити нас...
Они повсюду,
фашистские крысы со знамёнами.
Что она говорит?
- Нам надо уходить.
- Уходить куда?
Я голосую за то, чтобы спрятаться.
Что там? Что видишь?
Роса говорит, что всех разбили,
а Хила голосует, чтобы остаться
и ждать остальных.
Мне нравится, Хила!
Остаёмся,
но вам не мешает поговорить внизу?
«Война тем плоха,
что не знаешь ни когда, ни где,
ничего.
Плохо организована.
Не предупреждают заранее.
Так сложно
спокойно посмеяться над чем-то.
Мы с Педро собирались на три дня,
а с тех пор, как нас разлучили,
прошёл уже почти месяц.
А мы всё ждём.
Его или хотя бы
кого-то из грузовиков.
Хотя, по крайней мере,
успеваешь завести новых друзей.
Не всё в войне плохо.
Хотя с таким голодом,
и плохим самочувствием, когда слышишь
странные звуки там, в лесу,
представьте себе наши лица».
Протокол!
Наверное, охотник на оленей.
Или это фашист,
сносит голову
одному из наших.
А мы здесь прячемся
уже больше месяца.
Какой позор.
Матерь Божья, олень...
Отбивную из оленины
я бы сейчас съел.
Хрустящие снаружи...
И много картошки.
Много жареной картошки, вот так, рядом.
Война уже закончилась?
Иногда мне снится,
что я возвращаюсь в посёлок,
подхожу к двери моей девушки.
Но она меня не узнаёт.
Интересно, она всё ещё ждёт меня.
У нас был назначен день свадьбы.
Но началась война.
Отдал бы руку,
чтобы снова поговорить с ней.
Дзынь, дзынь!
Дзынь!
Дзынь!
Да?
Ну ты и бессовестный,
где ты шлялся?
Я уже собирался вешать трубку.
Да вот, на войне, с друзьями.
И как там война?
Холодно даже летом.
Но мы не сидим без дела.
Здесь каждый своё дело знает.
Я, например, чернику освоил.
А Панчо — улиток.
Капрал, который борется
каждый день с огнём.
Учитель даёт концерты
без струн, классные.
А потом Роса, она там,
весь день на шесту.
А Хила
иногда делает так,
что кажется даже весело.
Хорошие люди, Пури.
Но на войне тоже бывает одиноко.
Много времени, чтобы думать.
Но, Клара, дочка, не бойся.
Играть перед людьми
это как когда играешь в комнате.
Просто думай о себе.
У тебя слишком много таланта,
чтобы его прятать.
Да, скоро вернусь.
Передай большой поцелуй.
Люблю тебя, жизнь моя.
Бернардо, не надо так.
Я знаю, что здорово облажался, но
я верну тебе.
Разве ты не видишь, что я теперь капрал
здесь в армии?
Как только доберусь до Фуэнхиролы,
отдам тебе деньги.
Но ты не можешь со мной не разговаривать,
ты же мой брат.
Слушайся айта (отца).
Я знаю, он любит кричать,
когда в плохом настроении,
но это только потому, что он напуган
и растерян.
И не забывай
молиться каждую ночь.
За аму (мать).
А я скоро вернусь», маитиа (любимая)».
Мы скоро вернёмся.
Давай, Роса, скажи что-нибудь.
Роса, дочка, ты здесь?
Твои братья
очень хотят тебя увидеть.
Они говорят, что очень тебя любят.
И я, твой отец,
тоже тебя очень люблю.
Прости меня, если когда-то
я сделал что-то, что...
Всё!
Игра окончена.
Мы не дети.
А как поговорить с бабушкой?
Давай, Роса.
У них уже голоса огрубели.
Бабушка!
Должна признаться тебе, что
ты была права.
Без Педро я бы
и до угла не добрался.
Не говори так, Мигель, дорогой.
Ты очень храбрый человек.
Моя бабушка не любит комплимов.
Моя бабушка больше...
...из Хаэна.
А, и зови меня «малыш».
- «Малыш»?
- Вот так, «малыш».
Малыш, кто тебе разрешил
отделяться от Педро,
несчастный ты?
Если не вернёшься, я пойду в лес
и сама оторву тебе голову,
прежде чем эти мерзкие
фашистские крысы
сделают это.
Прости, что не предупредил раньше.
До сих пор
не нашли телефона.
Ну, бабушка,
одно к другому.
Лейтенант Вельегас
был немного зол,
и внезапно отправил нас на войну.
И вот мы здесь.
Думаю, Роса была права:
ни Педро, никто не придёт за нами.
Прости, Роса.
Прости.
Что жизнь — не рисунки.
Что реальный мир там, снаружи!
Ну, что?
Пойдём?
Ну, пошли.
Что это за чертов шум?
Война, разве нет?
Ружья наизготовку.
Ох, матушки!
Какие сиськи большие!
- Святой Антоний, пусть у неё будет молоко.
- Это ловушка.
Покажитесь, сукины дети!
- Роса, ты её спугнёшь.
- Эта корова наша!
Мы первые увидели!
Высунь свою фашистскую башку —
и я её разнесу!
- Святой Антоний, пусть они не фашисты.
- Спокойно. Роса!
Эта баба всех нас убьёт!
- Пригнись, тебя убьют.
- Одну минуту.
- Пригнись!
- Отстаньте, я хочу поговорить.
Я понимаю, что мы враги,
и это нормально,
но, полагаю,
вы ещё не полдничали.
Как насчёт того, чтобы вы пошли,
а мы не будем смотреть,
а потом наоборот?
Хорошо.
Но сначала мы!
И эту с ружьём даже видеть не хотим!
- Заткнись, крыса!
- Роса...
Сделай одолжение.
- Там один.
- Что происходит?
Сеньор! Эта корова не идёт!
Попробуйте вы!
Панчо, в твоём селе были коровы, да?
Это приказ.
Дай-ка я попробую.
Ой, мама...
- Ой, мама...
- Нет, нет, нет!
Не меняйтесь!
Первый даже не тронул, не считается!
- Как же не считается!
- Наша очередь!
Давай!
Если тебя убьют,
Святой Антоний отведёт тебя в рай.
Давай, иди, поднимайся.
Ты молодец, храбрец.
Ты враг?
Я не враг.
Ты враг.
А теперь наша очередь.
Слушай, раз уж мы здесь,
давай не будем усложнять.
Правую титьку тебе,
а левую мне.
Очень хорошо.
Откуда ты?
Из Мадрида.
Из какого района?
- Из Чамартина.
- Да ну!
Как тебя зовут?
Мигель.
А ты?
Ты меня разыгрываешь.
Случайно не видел наших?
Ищу Педро:
худощавый парень, крепкий...
У него бородавка на лице.
Если смотреть...
- Самолёты!
- Наши!
Нет, это наши!
Осторожно, они стреляют! Бежим!
Хинес, за Хила!
Беги, Хила, сюда!
Надо в лес.
Давай, Хинес, давай.
Давай, Хинес.
Давай, Хинес.
Давай, Хинес.
Хинес?
Хинес.
Хинес.
Надо тебя оттуда вытащить.
Надо тебя вытащить.
- Я позову помощь.
- Нет, нет!
Не уходи, Хила, пожалуйста!
Не оставляй меня одного.
Хила.
Мне холодно.
Жди, Хинес. Иди сюда.
Хила
расскажи анекдот.
Анекдот?
Не хочу в рай
с недовольным лицом.
Ну, знаешь...
Я родился таким неудачником,
что моей мамы не было дома?
И я спустился и сказал консьержке:
«Сеньора Хулия,
я ребёнок!
Я родился
и пусть кто-нибудь даст мне поесть».
И тут...
Сеньора Хулия достала сиську.
И дала мне тёплого молока.
И я поднялся.
И когда пришла моя мать,
я сказал:
«Мама, я родился!».
И она сказала:
«Пусть это будет последний раз,
когда ты рождаешься один!».
Хинес...
Хинес...
Хинес...
Мадрид!
В Мадрид!
Мадрид!
Кто в Мадрид — в этот грузовик!
Давайте, в Мадрид!
В Мадрид — в этот грузовик!
Мадрид!
В Мадрид!
В Мадрид!
Мадрид!
Кто в Мадрид —
пусть садится в грузовик!
Стой!
Капрал?
А остальные?
- Оставь меня здесь.
- Учитель.
Не надо, я уже!
- Я уже!
- Скорую!
Отстань, чёрт возьми,
я же сказал, что в порядке!
А Панчо?
Мне больно!
Доктор!
А Хинес?
- Да здравствует Республика!
- Я не смог его спасти.
Это было ужасно.
Было ужасно...
А вы что думали?
Это война.
Доктор!
- Шевелитесь, шевелитесь!
- Мадрид, Мадрид!
Кто в Мадрид — в грузовик!
В Мадрид!
Мадрид!
Последний вызов!
Мадрид!
Осторожно!
«Вся жизнь — анекдот.
Родиться, умереть —
вот это шутка!
И вот я здесь:
мёртвый».
Прости, разве ты не видишь,
что ты жив?
Разве ты не видишь капельницу?
У тебя капельница в руке.
- Мёртвый, говорит!
- Что ты говоришь?
Вот глупец!
Разве ты не видишь капельницу?
У нас есть телефон?
Малыш!
Что с дедушкой?
Это... убрать.
Врач сказал,
что когда ты проснёшься,
я приготовлю то, что ты больше всего любишь.
Какое счастье, что тебя сбила скорая.
Тебя сразу отправили в Мадрид.
Но
сколько я проспал?
Дедушка,
я думаю, тебе не стоит курить.
- К тому же, тебе не очень идёт.
- Огоньку не найдётся?
Бабушка, огонь!
Огонь, бабушка!
Крокеты уже готовы.
Сегодня вечером сделаю ещё.
Приберегу их на корабль.
Потому что путь очень долгий.
На корабль?
Куда плывём, бабушка?
В Россию.
Мой двоюродный брат договорился с людьми,
которые вывозят детей в Москву.
Как это в Москву?
Что происходит?
Немецкие бомбардировщики.
Бомбы в Мадриде? По людям?
Это война, идиот!
Я связала тебе шарф и шапку.
Там очень холодно.
Как я поеду один в Россию?
Не знаю, вернулся ли Педро.
А ты чего хочешь?
Ждать Педро, чтобы прыгнуть с моста с ним?
Педро либо в России,
либо мёртв.
Бабушка, ты в порядке?
Бабушка...
Бабушка.
Ох, малыш.
Ты вернулся!
Я сделаю тебе крокеты.
Не уверен, что мне уезжать — хорошая идея.
Не хочу оставлять вас здесь одних.
Опасно. Что, если что-то случится?
Не беспокойся.
Для этого мы и поставили телефон.
Смотри.
Вот номер.
Мигель, я хочу знать,
что ты продолжаешь жить.
Это всё, о чём я прошу,
позвони мне и скажи:
«Бабушка, я жив».
Твоя бабушка сказала, что ты будешь здесь.
Она послала это с последним письмом,
из учебной казармы.
Во всех письмах он говорит о тебе.
Говорит, что не вернётся, пока не найдёт тебя
или твоя бабушка его не убьёт.
Смотри, положи руку. Он двигается.
Такой же нервный, как его отец.
Откуда знаешь, что мальчик?
Знаю.
Хотел послать ему это.
В грузовики, которые уходят
с новыми призывниками.
Но если ты вернёшься,
отдашь лично?
«Если идти на войну
на выходные — это невезуха,
то остаться в живых, чтобы вернуться снова,
я уж и не говорю.
Желание убивать
значительно уменьшается.
Какая она, война, а?
Заваливает города обломками,
головы дедушек
и обувь внуков.
И ничего не остаётся,
кроме как идти вперёд.
Хотя никто не знает, куда».
Пусть Святой Антоний защитит тебя.
Пусть Святой Антоний защитит тебя.
Пусть Святой Антоний защитит тебя.
Пусть Святой Антоний защитит тебя.
Пусть Святой Антоний защитит тебя.
Пусть Святой Антоний защитит тебя.
- Пусть Святой Антоний защитит тебя.
- Ты жив!
Панчо...
Теперь я капрал.
Как это ты капрал?
А капрал тогда кто?
Капрал теперь сержант.
Он проводит обучение.
Добро пожаловать на войну.
Не могу придумать лучшего способа
стать мужчиной.
Иди с остальными переоденься.
И поешь, сегодня вечер важен.
Хила
у меня он всё ещё есть.
Чуть бодрее,
это не Страстная неделя.
Внимание,
скажу только раз.
Одну минуточку.
Не видели ли Педро Тареса?
Нет? Парень вот такого роста
для внезапной атаки.
Мы продвинемся
по западному флангу,
и оттуда атакуем врага.
Завтра...
- Педро Тарес?
- Не видел.
Завтра
многие из присутствующих здесь умрут.
Умрём!
Но наша жертва не будет напрасной!
Потому что мы умрём...!
- Педро Тарес?
- Нет, простите.
Мы умрём, сражаясь с фашизмом!
Не могу придумать лучшей смерти.
- Педро...
- Нет.
- Педро Тарес?
- Не видел.
Нет... Что за хрень там происходит?
Нет, ничего, простите.
Чёрт побери,
что вы здесь делаете?
Простите, мой лейтенант,
не хотел вас прерывать.
Но вы уже прервали.
Уже прервали!
- Что это ещё за хрень?
- Похоже, звонок, мой лейтенант.
Педро?
Педро здесь?
Или кто-нибудь видел его?
Худощавый парень.
Кажется, и половины силы нет,
но когда злится — ну просто страх!
И бородавка на лице.
Если смотреть на него в лицо, слева.
Справа.
Ну, с его левой.
Если смотреть на него в лицо, справа.
Я везде смотрел
и не вижу, чтобы он был здесь.
А он смерти
никогда не боялся.
Мы записались на войну
уже...
Ну
уже и не помню, сколько времени прошло.
Какая она, война, а?
Дело в том, что Педро,
Педро Тарес, с бородавкой,
станет папой.
Я его знаю! Педро Тарес?
Да!
Знаю. Он в штурмовом лесу.
Входит в первый батальон.
Мой, мой, мой
лейтенант!
Прошу разрешения провести
операцию по извлечению
солдата Тареса.
Пожалуйста.
Солдат Хила,
даже если бы у меня были святые яйца
подписывать такие пропуска,
что тебе нужны,
чтобы вытащить твоего друга,
было бы невозможно добраться
до передовой.
Но разве нельзя...? И уж тем более тебе!
Я подпишу кое-что! Я тебе подпишу кое-что!
Огромное спасибо.
Я подпишу ордер на арест,
чтобы его заперли в карцере
на всю эту грёбаную войну.
Понял?
Уберите его с глаз. Уведите.
Смотри вперёд.
Возьми каску.
Пропуск, подписанный Вельегасом.
Держите.
Когда всё закончится,
твой друг Педро должен мне ужин.
А ты — ещё один.
- Но куда мы идём?
- В бой.
Видели Педро Тареса?
Эй, видели Педро Тареса?
- Нет.
- Вперёд!
Педро Тарес?
- Педро Тарес?
- Нет.
- Парень с бородавкой.
- Нет.
Вперёд!
Нам надо двигаться!
Вперёд!
У меня пропуск
на извлечение Педро Тареса.
Тарес? Да.
Он там, на передовой. Идите.
Хорошо.
Вперёд! Готовы?
Вперёд! Смотрим вперёд!
Вперёд!
Подними ружьё.
На уровень плеча, чёрт возьми!
Вот ты и храбрец.
Вперёд!
Вперёд!
Вон он, Педро Тарес.
Педро, ты едешь домой!
Ты не Педро Тарес.
Да это я, смотри.
Пропуск на меня. Здесь написано.
- Это не он.
- Как не он?
Да это же я, чёрт, смотри!
Нет, не он. Педро Тарес!
Простите. Он здесь!
Я Педро Тарес! Да это же я, а!
- Ну надо же!
- Да это же я, Педро Тарес!
- Ну надо же.
- Подожди, парень!
Не оставляй меня здесь. Это я, а?
Это же я!
Смотреть вперёд!
Продолжаем наступление!
- Стой!
- Стой!
Пошли!
Ты в порядке?
Убивай или умри, Хила!
- Смерть!
- Роса, Роса!
Капрал...
Капрал!
Роса.
Роса, Роса!
Мигель!
Мигель!
Мигель!
Мигель...
Мигель! Здесь!
Мигель!
«Вы меня извините,
но я не знаю никого,
кто смеялся бы над кошмаром.
Просыпаешься с разрезанным телом.
Слова не выходят.
Предпочитаешь молчать
и больше не произносить ни звука».
Здесь ещё один!
Требую поговорить с начальством.
Требую поговорить с начальством!
Негоже так обращаться
с военнопленными!
Война имеет свои кодексы!
О чём ты? Заткнись!
Эти кодексы тебя устраивают?
Давай, вперёд! Пошли!
Педро.
Но что они с тобой сделали?
Я всю войну тебя искал.
Патрисия сказала, что ты меня тоже.
У меня хорошие новости, Педро.
Ты будешь отцом!
Держи.
Давайте, смотреть вперёд!
Господа, последняя партия на сегодня.
С утра едем на север.
- Ваша очередь.
- Нет, мы их привели.
- Вы их расстреляете.
- Какого чёрта ты несёшь?
Мы уходим.
И сделайте это сейчас, они и так настрадались.
Боже мой... Давайте, все подъём.
А ты заводи чёртов грузовик!
Наша очередь...
Вот блин, наша очередь!
Все в строй!
Давайте!
Нет, пожалуйста...
Чёрт побери, сколько можно лить
в этой дыре!
Чёрт, ружьё.
Какое "ружьё"? Тащи уже.
Спокойно, Педро.
Спокойно.
Мне бы очень хотелось
увидеть моего сына.
Я больше не могу, Мигель,
мне очень страшно.
- Спокойно.
- Я не хочу умирать, Мигель.
Не хочу умирать.
- Мне очень страшно.
- Спокойно, Педро.
Все готовы? Спокойно.
- Раздай патроны.
- Нет...
Дзынь!
Дзынь!
Возьми!
Хорошо, возьми.
Папа!
Папа.
Надо же,
как плохо ты получаешься на фото.
Мама...
Мама говорит, что ты был красавчик,
но с такой бородавкой...
Не знаю.
Не знаю, что и думать.
У меня тоже есть.
Поменьше, конечно.
Более нормальная штука, короче.
Мама говорит,
что если вернёшься как привидение,
чтобы ты принёс простыни.
Дома их мало,
и мы ими укрываемся.
Заряжай оружие!
Теперь я танцую с мамой!
Это я тоже от тебя унаследовал.
Как я танцую, папа!
Как я танцую!
Целься!
Нет, нет!
Одну минуточку!
Одну минуточку.
Последнее желание, да?
Это врагу не откажешь.
Знаете такую, которая гласит...?
Давай, мужик!
Арахис!
Арахис!
Если хочешь повеселиться у рта,
Съешь рожок с...
Огонь!
Лейтенант.
Он ранен.
Нам нужно уходить отсюда.
Он ещё жив, сука.
Давай. Мне в ногу попало.
Фашисты! Даже стрелять не умеете!
Заткнись! Сукины дети, ублюдки!
Замолчи!
Давай. Оставь меня в покое!
Пусть умру в сапогах.
Давай.
Солдат Гила, это приказ.
Пусть умру.
Пусть умру.
Заткнись уже!
Тише.
Давай, давай.
Ну же.
Гила, пожалуйста, пусть умру.
Нет, лейтенант, нужно идти дальше.
Давай, лейтенант.
Оставь меня здесь.
Мой лейтенант, ну же.
Нужно идти дальше, ну же.
Оставь меня, блядь.
Ну же.
Ну же.
Сюда.
Зона занята националистами.
Я оставлю тебя в этой церкви.
Это будет безопаснее.
Не суй меня в эту суку церковь.
Успокойся, мужик.
Не переживай, тебя не будут исповедовать.
Я здесь приведу тебя в порядок.
«Бабушка, я ухожу,
мне нужно идти дальше».
Какой же ты дурак, Гила!
Ты просто идиот.
Сочувствую насчёт твоего друга.
Он так боялся...
Казался другим.
Это война, Гила.
Она меняет всех.
Обратная дорога будет очень трудной.
Очень трудной.
Потому что нас учили ненавидеть,
но никто не учил прощать.
У тебя есть какая-нибудь дама, Гила,
которая тебя ждёт?
Моя бабушка.
Она попросила меня не умирать.
Только это.
А ты?
Три дочери.
И теперь, возможно, я их увижу снова.
Спасибо.
Вот она.
Чёрт, как быстро она...
Слушай, Гила?
Нужно больше таких идиотов, как ты,
и меньше таких, как я.
Не сдавайся.
Оставь меня в церкви.
Прости,
ты не знаешь, вы победили...
Или мы?
Кажется, мы.
«Мой отец говорил,
что над чем-то не смеяться нельзя.
Но война отбивает у человека
всё желание.
Нет, пожалуйста. Пожалуйста!
Пожалуйста, нет!
«Какова война, да?
Хотя враг и старался,
чтобы мы все пели вместе.
Чтобы у нас изменилось выражение лица.
Но ничего.
К счастью, есть внимательные люди,
которые помогут тебе лечь в тепле.
В тюрьме ведь очень холодно.
Хотя в заключении
у тебя много времени для размышлений.
За это спасибо врагу.
Да, сэр.
Со всеми этими стенами
у тебя даже возвращается
желание рисовать.
Что жизнь — не рисунки.
Что реальный мир
находится там, снаружи.
Потому что в войне остался Мигель.
А идущий вперёд —
это Гила.
И мой отец был прав:
жить без смеха...
вот это по-настоящему обидно.
Не пожелаю даже лучшему врагу.
Хотя нас даже расстреливали.
Хотя меня... расстреляли плохо.
Но, несмотря на всё это,
может быть однажды я поговорю с ним.
С врагом.
Перелезу через окоп,
поднимусь наверх,
возьму телефон
и поговорим, враг с врагом.
При всех.
Вот и всё.
Пусть святой Антоний нас хранит».
Минуточку.
Минуточку.
Минуточку.
Извините, это
важный звонок.
Это враг?
Пусть подойдёт.
Вы не могли бы
прекратить войну на минутку?
Если можете прекратить войну на минутку!
Теперь я слышу.
Вы завтра пойдёте в атаку?
Во сколько?
В семь мы уже спим...
А не могли бы вы атаковать днём?
После футбола.
А вас много придёт?
Чёрт...
Не знаю, хватит ли пуль на всех.
Мы их стреляем,
а вы их делите между собой.
У меня вот эта, её дал священник.
Я сказал: «Отец, дайте медальон».
Ему стало жалко, и он дал.
Это святой Антоний,
и на обороте надпись.
Написано: «Гиле, с объятиями
твой друг святой Антоний».
У нас застрял ствол.
Лейтенант засунул голову внутрь,
чтобы проверить, чист ли он,
а теперь уши застряли,
и он не может вылезти.
«Жив?» Да он же дергается!
Ну, думаю, стрельбой можно расстрелять.
Хорошо, до завтра.
Пусть ты его хорошо убьёшь. Пока.
Вот такая немного моя жизнь.
Потом ещё много чего было,
но в другой раз расскажу.
Спасибо.
Не хочу уходить... Простите.
Не хочу уходить, не сказав,
что я вас очень люблю.
Спасибо. Доброй ночи.
 

////////////////////////////