Два капитана (1 сезон, 2025 год). Фразы и цитаты из сериала

Молодая сотрудница полиции Катя получает повышение до капитана. На новой должности у неё появляется опытный напарник Константин Романов. Оперативница Катя Миронова и следователь Константин Романов стали капитанами одновременно. Для нее это было повышение, а для него – конец карьеры

Все фразы и цитаты

- Это правда?
- Что именно?
- Ты уезжаешь?
- А ты откуда знаешь?
- Не важно, знаю.
- А-а.
Генерал-поклонник,
вспомнил, вспомнил.
- Зачем ты это делаешь?
- А что? Ухажёр не разъяснил, нет?
Я разжалован в капитаны.
И выслан из Москвы
в благодарность за верную службу.
- Поздравляю. Нарвался.
Я тебя давно предупреждала. - Так.
- Знаешь, это ты мне можешь
свой характер демонстрировать.
А на начальство такие вещи
не производят впечатление.
Но это всё неважно. Ты же знаешь,
тебе достаточно сделать один звонок,
и тебе всё вернут -
и звёздочки, и должность.
К чему эта нелепая гордость,
Романов?
- А другой гордости не бывает -
только нелепая. Зачем пришла?
- Кость, это ты всё мне назло, да?
Это из-за меня всё?
- Пришла попрощаться? Раздевайся.
- Ну конечно, как всегда.
Чего я ещё ждала?
А знаешь, иди-ка ты к чёрту,
Романов.
Хочешь сливать свою жизнь в унитаз?
Давай, вперёд.
Я только одного не могу понять.
Зачем это всё - этот ум,
талант, образование, связи?
Для того, чтобы всё разнести в хлам?
Ну вперёд. Удачи.
- Стой.
Ключи верни.
- И, кстати, я с ним не спала.
- С ним - это с кем конкретно?
Не ударилась?
- На "Мосфильм".
ДВА КАПИТАНА
- Дамы и господа, командир корабля,
пилот международного класса
Заводской Игорь Петрович и экипаж
приветствуют вас на борту самолёта
ТУ-154, выполняющего рейс 1105
по маршруту Екатеринбург-Белкин.
Приятного вам полёта.
- А вы не знаете, как вай-фай
тут подключить?
Книжку забыла. Надо было в аэропорту
купить, а я бегала таблетки искала.
Успокоительные. Я летать боюсь.
А, может, у вас есть книжка лишняя?
А таблетки мне так и не продали,
представляете?
В аэропорту не продают
успокоительные таблетки. Ну...
Ну это вообще.
А вы сами из Ебурга?
- Я из Москвы лечу.
- То есть стыковочным рейсом?
Ох. Я бы умерла.
Тут один-то раз приземлиться.
А вы в Ленск или в Белкин?
Или в Крапивин?
- Что, простите?
- Вы в Ленкс, Белкин или в Крапивин?
- Я? Я в ссылку.
- Ну, капитан Миронова,
поздравляю с новым званием
и новой должностью!
- Служу России.
- А ты, Пётр Игнатьевич,
принимай пополнение.
Сам же жаловался Следственному
комитету, что не с кем работать.
Вот пошли навстречу
твоим пожеланиям.
Катерина у нас опер первоклассный.
И можно сказать, что твоя
раскрываемось должна пойти
резко вертикально вверх.
- Непременно, товарищ полковник,
с таким-то кадровым составом.
У нас же вон один Рыбников
чего стоит - сила!
Аж два раза в неделю без опозданий
на службу является.
А теперь ещё и вот
подкрепление к нему - девочку,
которая блестяще раскрыла
хищение утюга в прошлом году. Во!
- Так, ты прекращай эти шутки юмора.
Катерина у нас первоклассный опер.
Я за неё ручаюсь.
Не подведёт.
- Антон Иванович, вы как хотите,
но я вынужден поставить
вас в известность.
Как только ваша барышня накосячит,
я пишу рапорт на поиск
нового оперуполномоченного.
- Ты меня ставишь в известность?
- Так, Соловьёв Б. К.,
кто-то будет в проходе отжиматься
отсюда и до посадки.
- А вы, наверное, в санаторий, да?
В Крапивине есть классный санаторий,
у меня там мама отдыхает.
- Я на свадьбу лечу.
- А-а.
- Вода, сок, кола?
- Мне воды.
- Вась! На минутку.
- Хотя нет. Колу.
- Извините, мне бы выйти.
- Ну чего, поздравляю! Показывай.
Какой вес.
Не носи больше форму, пожалуйста,
капитанша.
- Капитанша - это жена капитана,
а я сама капитан. Понятно?
- Товарищ старший лейтенант,
челюсть подберите.
- Женя, а к нам тут в субботу в клуб
какой-то джазист приезжает.
Ты любишь джаз?
- Илюш, ты уже пятый,
кто мне этого джазиста сватает.
И ты точно не первый в очереди.
- Это потому что я молодой?
Любишь мужчин постарше?
- Это мужчины меня любят.
А я люблю хорошую литературу.
Неужели это так трудно понять?
Это всё очень скучно. Вы все очень
предсказуемы, одинаковые.
А вот когда я встречу мужчину,
непохожего на вас всех,
тогда может быть.
- Кать, а может, мы с тобой сходим?
- Пойдём.
- Кать, как так можно?
Он же тебя позвал только потому,
что я ему отказала.
Тебе не брезгливо?
- Меня больше никто не позовёт.
- Вот потому и не зовут,
что ты себя с ними вести не умеешь.
Женщина, она должна быть призом.
За неё должны бороться.
- Значит, я буду утешительным призом.
Да, Илюш?
- Она безнадёжна.
- Мне бы водички, пожалуйста,
таблетки запить.
Что-то сердце прихватило.
- Конечно.
Вы присаживайтесь,
я сейчас к вам подойду.
- Ах, в багаже оставил.
Это ж надо же.
Извините.
- Не волнуйтесь, я постараюсь помочь.
Вы какие таблетки принимаете?
- Нитроглицерин можно.
(открывается дверь)
- У деда на 17-м ряду
с сердцем плохо.
А таблетки забыл. Нитроглицерин.
Что-то он мне не нравится,
бледный весь, и испарина на лбу.
- Может, летать боится просто?
- Да нет, это точно сердце.
- Если ты так говоришь,
значит так оно и есть.
По сердечным проблемам
ты у нас главный спец.
Чего вы такие серьёзные, ребят?
Не грусти, Анька.
Если жених уходит к другой,
то неизвестно, кому повезло.
А хочешь, мы ему отомстим?
Замучим прямо у неё на глазах, а?
- Андрей, хватит.
Я с серьёзным вопросом пришла.
Человеку плохо.
- А кому здесь хорошо?
Чего ты пилотов отвлекаешь?
(зевает)
Сделай объявление:
есть ли, мол, врач на борту?
Или есть у кого-нибудь
таблетка нитроглицерина?
- Да, правильно, так и сделаю.
- О, шотландским духом пахнуло.
- Сироп для вкуса.
Ну и чуть-чуть для бодрости.
- Тебе ещё кофе принести?
- Да не помогает.
- Принеси, Анечка, принеси.
И я тоже выпью.
- Женечка, доброго денёчка.
- Доброго.
- Выглядишь, как всегда, великолепно.
- Спасибо.
- Понял. Видимо, тебе уже доложили.
Слушай, сорганизуешь мне двойной
эспрессо, пожалуйста? - Хорошо.
- А ты слышала, в субботу?..
- В клубе джаз, да.
- Пойдёшь?
- Я пойду, но пока не решила с кем.
Иди присаживайся.
Не отвлекай меня от работы.
- Есть.
Ну что, петрушка зелёная,
Белоконь проговорился,
кто едет к нам на место Игнатьева.
- И кто?
- Константин Романов, тот самый.
- В смысле тот самый? Князь?
- Какой князь?
Дело Борисовского маньяка.
- Кого?
- О-о-ой.
Спасибо.
Люблинский отравитель.
Что ж, не слышали, что ли?
Ну нельзя быть такими тёмными,
молодёжь, вы чего?
Константин Романов -
столичная легенда.
Интересно, вот только чего
его к нам направили.
Пасут, может, кого-то серьёзного.
А может, просто его слили -
накосячил он там, и к нам.
Ведь звёзды как ярко зажигаются,
так и быстро схлопываются.
Да, Миронова?
(посмеивается)
- Ну и как вы? К сожалению,
нитроглицерина нет ни у кого.
Вы потерпите,
мы через час приземлимся.
- Спасибо. Да.
(голоса): - Ой, господи, что это?
- Что случилось?
- Он не объявил ничего.
Пристегнуться надо.
- Что происходит-то, а?
- Девушка, помогите,
у меня не пристёгивается.
- Почему нет объявления?
- Сделайте что-нибудь.
- Сейчас пилот выровняет,
и всё будет хорошо.
- Да что происходит?
- Господи, господи, а-а!
Зачем я полетела? Да что ж такое!
Эй, проснитесь! - Что, что?
- Мы падаем!
- Спокойно, это просто
турбулентность. - Да?
- Наверняка, хотя было бы
неплохо так...
И пусть все проблемы решены.
- Да что вы каркаете?!
(хаотичные разговоры людей)
- Сядьте на место немедленно
и пристегнитесь.
Игорь! У вас всё в порядке?
(стук в дверь)
- Игорь? Игорь. Игорь.
Да что же это? Игорёша, дорогой.
Ну пожалуйста, Игорь.
- Аня, чего с ними?
Это... Это пранк такой, что ли?
Вы... Вы-вы-вы чего? Господи.
Ты знаешь, на что тут нажимать?
- Отставить панику! Игорь.
- А ты не понимаешь? Ты не понимаешь,
что мы сейчас на землю всмятку?
Мама.
- Мы же на автопилоте?
(Аня): - Да.
Пока да. Но впереди посадка.
Надо успокоить пассажиров.
Идите, я свяжусь с диспетчером.
- Господи.
(Аня):
- Игорь.
- Уважаемые пассажиры,
просьба пристегнуть ремни.
Самолёт находится
в зоне турбулентности.
Пожалуйста, находитесь
на своих местах.
Внимание, важное объявление.
Кто-нибудь, кто-нибудь
умеет управлять самолётом?
(люди паникуют)
- Остановите его! Он самоубийца!
Он говорит, что хочет разбиться!
Он нас всех убьёт!
(звонит телефон)
- Да, алло. Какой рейс?
Принял, выезжаем. Так, харэ
чаи гонять, погнали, у нас ЧП.
(диспетчер):
- Веду вас на запасной аэродром.
Снижайтесь, 2700.
- Есть.
- Установите скорость 220.
Выпускайте закрылки.
Рычаг на центральном пульте
переведите в положение "один".
- Есть.
- Рукоятка слева от скорости,
тянете на себя,
выбираете курс 0,30. Есть?
- Есть.
- Какая у вас частота?
- 110-50.
- Снижайтесь, 900.
- Принял.
- Слева увидите полосу.
Готовьте режим торможения.
С богом.
- Так, я понял. Скорая, МЧС
и все службы на месте? Давно?
- Мамочки, мамочки, мамочки.
- Диспетчер опытный? Принял.
Уже садятся. Дядь Жень,
ходу, ходу, ходу.
(резкий звук)
(люди):
Сели! Сели!
- Слава богу!
- Вы чего? Эй, вам плохо?
Эй! Эй, вам плохо?
Ему плохо, эй!
(сирена скорой помощи)
- Проходите-проходите. Вещи потом.
Вещи оставляем, выходим.
- Я, кажется, телефон потеряла.
- Потом найдём. Проходите.
Вальсон, что ты стоишь? Помогай!
Проходите-проходите.
- Там человек без сознания.
- Проходите.
Проходите-проходите, проходите.
- Прошу вас, проходите.
- Осторожно, давайте я вам помогу.
- Фух.
- Как вы себя чувствуете?
- Не спешите.
- Ох. Здрасте.
Следственный комитет. Майор Козак.
А это у нас кто?
- Так это, он сказал, из органов.
- Следственный комитет,
капитан Романов.
С завтрашнего дня
приступаю к работе в Белкине.
- Опа. Вы этим рейсом, что ль,
прилетели? - Да.
- Ну как говорится, прибыли
так прибыли на место службы.
- Он самолёт посадил.
- По молодости в аэроклубе занимался,
вот пригодилось.
- Уважение.
Давайте знакомиться, что ли.
Пётр. Можно Игнатьевич.
Это вот наш криминалист
Тищенко Алексей Витальевич.
Оперативные сотрудники,
там в кабине - Илья Рыбников.
А это вот первый день в отделе
Катерина Миронова.
Зелёная совсем. Сами понимаете,
у нас тут с кадрами полный швах.
- В первый раз труп видите?
- Я... В общем, да.
- Константин, можно вас
на секундочку? - Да.
- Слушайте, как мы?.. Ну...
Кто расследованием руководить
будет - вы или я? - Вы, конечно.
Я только с завтрашнего дня
приступаю, вы старше по званию.
Так, второго пилота увезли.
Врач сказал, на первый взгляд
ничего серьёзного - просто спит.
Это командир корабля.
(напряжённая музыка)
- Чёрт.
- Подождите, я ещё
не сфотографировала.
(Алексей):
- Ну так фотографируйте. Сидит она.
Всё?
Ну явных следов причинения смерти
не вижу.
Он прямо тут умер?
- Нет, он в кабине умер.
- Зачем же вы тело двигали?
Это же нарушение процедуры.
Я не знаю, как теперь.
- Следов борьбы в кабине вроде нет.
Вот что нашёл рядом с креслом.
(напряжённая музыка)
- Пахнет алкоголем.
- М, спиритус вини?
Пилот пьёт алкоголь?
М-да, вот и летай после этого.
- А кто пил из кружки,
ещё выяснить надо.
Вы уж, будьте добры,
возьмите на экспертизу. И кофе тоже.
(Алексей): - Хорошо.
- А откуда...
кофе наливали?
- О-о.
Сразу видно, оперативный сотрудник -
зверь.
Девочка моя, это как раз
твоя задача - выяснить,
кто, что, откуда и как наливал.
Понятно?
- Старший лейтенант Миронова.
- Капитан Миронова.
- Капита... Уже?
Капитан Миронова у нас
протеже начальника.
Хищениями утюгов занималась,
а теперь вот на серьёзную работу
перевели.
- Капитан, посмотрите
в служебном помещении.
Кажется, был термос.
- Ну что, по ходу, теракт:
пилотов вырубили, хотели,
наверное, самолёт грохнуть.
Это чудо ещё, что у нас один труп,
а не сотня.
- Рано судить. Двое в больнице.
- В смысле двое?
- Второй пилот
и пассажир с инфарктом. - О.
(мужчина слабым голосом):
- Ин-га.
Дочку мою позовите.
Инга.
- Вы не волнуйтесь.
Вам нельзя волноваться.
- Как вы себя чувствуете?
- Всё хорошо, я просто растерялась.
Больше не повторится.
- Коля, снимай.
"Новости региона". Скажите,
какое количество жертв?
- Жертв чего?
- Авиакатастрофы.
- Не было никакой авиакатастрофы.
Расходимся.
- Была аварийная посадка,
пассажиры позвонили родственникам.
Вы не можете скрывать правду
от общественности.
Скажите, кто посадил самолёт?
- Девушка, давайте вы не будете
мешать нам работать
и уйдёте с дороги.
- Вы здесь не на частной территории.
Я представляю официальное СМИ.
Дайте комментарий.
- Комментарий? Хорошо.
Идут следственные мероприятия.
Жертв происшествия нет,
кроме пилота самолёта,
который скончался, увы,
при невыясненных пока что
обстоятельствах.
- Кто посадил самолёт?
- В самолёте был военный пенсионер,
бывший лётчик.
Он оперативно пришёл
на помощь экипажу.
Фамилию свою просил не называть.
Нам, правда, очень нужно работать.
- Кроме кофе ещё что-нибудь ели-пили?
- Ничего. Полёт короткий.
Обычно вообще ничего не пьют.
Но тут Игорь, командир, сказал,
что его в сон клонит, кофе просил.
- Кто наливал?
- Она.
- Вы наливали кофе
из термоса в чашки.
А в термосы кто заливал?
(Аня): - Тоже я.
Вы же видели, он на проходе стоит,
там кто угодно мог...
- А вы наливали?
А снотворное кто-нибудь из вас
принимал?
- Нет.
- Я сейчас на всякий случай скажу,
что дача ложных показаний -
это статья 307.
Штраф до 120 тысяч.
Именно в вашем кармане были найдены
пустые блистеры от "Дормила".
(напряжённая музыка)
- Прошу обратить внимание,
это снотворное "Дормил".
Фиксируем.
- Вы принимаете снотворное или нет?
- Я вожу с собой немножко.
Плохо сплю в гостиницах.
Иногда вылет задерживают.
Да этот "Дормил" без рецепта
продают. Что такого?
- Где вы храните таблетки?
- В сумочке.
- Показывайте.
Коробочку, Кать, с собой.
- Ну я не понимаю, кто-то им в кофе
"Дормил", что ли, положил?
Это же просто снотворное, а Игорь...
Игорь...
- У них мутки были.
- Что-что?
- Спали они, короче, раньше.
- Да это сто лет назад было.
При чём тут это вообще?
- А ты чего орёшь, а? Вы встречались,
а теперь он женится.
В смысле собирался. Вот, может,
ты и решила ему отомстить.
Я знаю.
(напряжённая музыка)
- Извините, там пассажиры волнуются.
К ним подойдёт кто-нибудь?
- Ладно, вы тут заканчивайте.
Я пойду займусь пассажирами.
Да, распорядитесь, чтобы в салоне
самолёта сделали осмотр
на предмет упаковки,
где мог быть яд или снотворное.
Блистеры в кармане - это, конечно,
хорошо, но должно быть что-то ещё.
Пусть отходами займутся -
мусор и всё остальное.
(пассажиры радостно кричат)
- Я думала, всё. Дайте я вас обниму.
- По-братски, мужик, спасибо.
Мы уже все с жизнью попрощались.
- Можно я с вами сфотографируюсь,
пожалуйста?
- Мужики, качай его!
- Стоп-стоп, это лишнее.
Я высоты боюсь.
Спасибо вам большое.
Я очень рад, что все довольны.
Я думал, покритикуете,
практики маловато.
Так. Внимание, пожалуйста!
Следственный комитет,
капитан Романов.
Мне нужно собрать с вас
свидетельские показания,
так как будет вестись следствие.
И нам очень важно всё,
что вы могли бы заметить.
Где можем расположиться?
Сейчас я пройду вон туда.
А вы, пожалуйста,
заходите по одному,
и мы постараемся
максимально оперативно,
понимая, что все хотят домой.
Спасибо.
(все благодарят)
- А как вы отнеслись к тому,
что Слободский женится?
- Ну женится и женится.
Что теперь, убивать его, что ли?
- Значит, мысли об убийстве
всё-таки были, да?
(Аня):
- Нет, я никого не убивала.
Да и как бы я могла? Снотворным?
С Ерёминым-то всё в порядке.
А, кстати, а его-то я зачем
снотворным накачала?
Как вам кажется?
- Мне кажется, что это у вас
была попытка суицида.
Вы решили покончить
жизнь самоубийством
из-за несчастной любви,
а заодно и забрать с собой всех,
кто был с вами на борту.
Значит так, варианта у вас
только два.
Либо вы сейчас нам
во всём признаётесь,
либо мы...
- Товарищ майор.
Можно вас на пару слов?
- С... Что, прости?
- Подойдите, пожалуйста. Можете?
- Ты что, совсем обалдела, что ли?
Тебе кто разрешил вмешиваться?
- Товарищ майор, вы применяете
недопустимые методы
ведения допроса.
- Чего-чего, прости?
- Угрозы, давление.
Запугивание.
- Значит так, девчулечка моя,
я тебе сейчас одну вещь скажу,
и ты её навсегда запомнишь.
Следователь здесь я.
Если тебе что-то не нравится,
ты можешь идти жаловаться
своему этому Антону Ивановичу.
И вот эти вот все свои
дамские штучки
по поводу методов ведения допроса
тоже адресовывать ему.
А в мою работу я тебя попрошу
не вмешиваться. Поняла меня?
Короче, Гриневич Анна Анатольевна,
вы здесь пока посидите подумайте,
я схожу кофейку выпить.
А как вернусь, мы вместе с вами
напишем чистосердечное признание.
(напряжённая музыка)
(Аня):
- Извините, а в уборную можно?
Или нельзя?
- Пойдёмте, я вас провожу.
- Вы не видели, чтобы кто-то заходил
в служебное помещение
рядом с туалетом?
- Да я вообще весь полёт в обмороке
провела, ничего не видела.
- Я далеко от туалета сидела.
- Там не понятно, куда человек идёт.
Идёт в туалет, а чего он там делает,
кто его знает.
- Вообще Тимоха постоянно
в тубзик бегал. Тимур Бехметов.
- Тимур вообще сложный пацан.
Не любят его в команде.
- А вы не знаете, кто-то
из футболистов пьёт снотворное?
- Снотворное... Вы когда-нибудь
на тренировке футбольной бывали?
В ночи подошёл к кровати,
упал, глаза открыл - уже утро.
(Катя):
- Я здесь подожду.
(напряжённая музыка)
- Ну бегал, и чего? У меня диарея
была, это теперь преступление?
- Да не горячитесь вы так,
вас никто ни в чём не обвиняет.
Может, вы что-то заметили?
Там рядом служебное помещение.
Туда кто-то ходил?
- Ну кто-то там был.
Я слышал через стенку.
- Кто?
- Не знаю, двое. Вроде ссорились.
- Так, рассказывайте.
- Короче, там два мужика
разговаривали как-то нервно.
Один всё приговаривал:
"Тише, тише".
Второй вроде в возрасте был,
и как будто задыхался, и всё время
начинал громко говорить.
- А о чём они говорили, слышали?
- Да я не очень понял.
Этот в возрасте
всё чего-то хотел знать,
возбухал чего-то: "Ты скажи, скажи".
А второй ему: "Тише, тише".
- Всё, что помните?
- Ну...
Вроде да.
А! Этот ещё, который "тише", сказал:
"Приземлимся, поговорим".
(напряжённая музыка)
- Скажите, вы сотрудник?
Меня не пускают.
Мне надо с полицией поговорить
или ещё с кем-то.
- А вы по какому вопросу?
- По поводу рейса из Екатеринбурга.
У меня там жених летел.
- Всё в порядке с вашим женихом.
Сейчас опросим всех пассажиров,
возьмём контакт и отпустим домой.
- А он не пассажир,
он командир корабля.
Я ему звоню, а он трубку не берёт.
Не может быть.
Он был совершенно здоров.
Что произошло?
- Когда вы видели жениха
в последний раз?
- Позавчера. Он в Екат улетал.
Господи, в последний раз.
У нас свадьба должна была быть
через неделю.
- Соболезную. Мы обязательно выясним,
что произошло.
Он вёл себя как обычно?
Ничего странного не говорил?
А ему не угрожали? Конфликтов
не было в последнее время?
- Нет.
- Может быть, бывшие? Ваши, его.
- Мои...
У меня ничего серьёзного не было,
а у Гарика были, да.
Но он мне всё рассказывал,
это в прошлом.
- Так. Конкретных девушек знаете?
- Со стюардессой встречался,
с Аней.
Да и до неё.
По-моему, он ни одну бортпроводницу
не пропустил.
Да они сами на него вешались.
(напряжённая музыка)
- Где они?
- В туалет вроде бы ушли.
- Какой туалет?!
(тревожная музыка)
Ну где она?
Ох ты ж!
Давно?
- Она зашла минут 10 назад.
- Десять минут? Да... Десять минут!
Она до канадской границы
могла за 10 минут. Ох ё!
Уволюсь к чёрту лысому.
Невозможно так работать, а!
- Простите, виновата. Пишите рапорт.
- Да помолчи ты.
Хотя нет.
Скажи, Кать, вот ну тебе
кололось в органы пойти, а?
Ну что, в Белкине девкам
заняться больше нечем?
Сиди ты в огороде
цветочки выращивай,
я не знаю, кофе вари, ну что ж ты!..
- Что у нас тут?
- Что у нас тут? Докладывайте,
оперативный сотрудник Миронова,
что у нас тут.
- Я допустила побег свидетеля.
- Подозреваемого!
В туалет её повела, а! Нормально?
Одни дебилы, с кем приходится
работать! - Отойдём.
Напрасно шумите, товарищ майор.
Оперативный сотрудник
действовал по инструкции.
Не отпустить свидетеля в туалет
она не могла, даже сопроводила её,
хотя никакого обвинения гражданке
Гриневич мы не предъявляли.
Никакой меры пресечения
ей не применялось.
Стало быть, и статуса
подозреваемой у неё не было.
- Это у вас в Москве так, да?
А ничего, что я вот сейчас вот тут
перед вами не в парадном мундире?
Без этих... Без аксельбантов, м?
Может, у меня тоже
какой-то статус не тот?
Может, я могу вообще
домой пойти отдыхать,
пока у нас тут такие
монстры сыска работают?
А вы тут как-то сами без меня
свидетельницу найдёте.
- Да найдём.
- Ищите.
- Капитан, в управление сопроводите
меня, пожалуйста, если не трудно.
- Простите, как мне лучше
вас называть?
- Мы с вами в одном звании -
два капитана.
Поэтому давайте по именам.
Константин. - Хорошо.
Константин, я хотела вас
поблагодарить за то,
что вы заступились за меня.
- Да не за что.
Вообще-то, майор был прав
на 100 процентов. Ну так.
- А зачем же вы тогда?..
- Честно? Просто пожалел.
- Меня не надо жалеть. Я пришла
в полицию работать как все.
И несмотря на то, что я девушка...
- Я учту.
Кать, подождите меня
здесь минутку. Ладно?
(лирическая музыка)
(Катя):
- Улица лётчика Миронова, 12.
- Надо же, у вас тут
много Мироновых, да?
Просто я тоже знал
одного лётчика Миронова.
Испытатель-герой.
Ему сейчас должно быть лет 50.
У нас же в честь живых
улицы не называют. Правда?
- Он погиб 15 лет назад.
А откуда вы его знали?
- Не важно.
- Хотела сказать, вы тут в Белкине
человек новый, не ориентируетесь,
вы обращайтесь, если что.
- По поводу чего, например?
- Да вот хоть по поводу такси.
У нас цены не московские,
вы за пять тысяч могли нанять
хоть весь автопарк на целый день.
- Понятно. М-да.
- Очень рад, наслышан.
Вы извините, что у нас вот так...
Ремонты в кабинетах.
А вы, значит, у нас, как Чацкий,
с корабля на бал.
Не успели приехать, и сразу же
такое резонансное преступление.
Расследование, скажу вам,
не белкинского масштаба.
Но когда узнали, что у нас тут
звезда столичного сыска,
дело нам спустили.
- Виноват, не хотел
доставлять хлопот.
- Ох каков, не хотел хлопот.
А я вам так скажу - тот, кто
не хочет доставлять хлопот,
тот из майоров в капитаны
так просто не переходит.
И не моего ума дело,
что у вас там в Москве произошло.
Но скажу вам так,
у нас скандалов не любят.
Все служат тихо, мирно.
Как говорится, все хотят дожить
до пенсии при чинах и орденах.
А по чинам у нас и скидка за ЖКХ.
Это вы сейчас думаете,
что всё несерьёзно.
- Обещаю не скандалить. Да и повода
не представится, я надеюсь.
- Что думаете по поводу происшествия?
- Версии строить пока преждевременно,
нужно хотя бы
токсикологии дождаться,
но по предварительным ощущениям
это не теракт.
- Так, обоснуйте.
- Второй пилот жив.
Судя по всему, принял снотворное.
Предположим, подмешали в кофе.
Сомнительный такой способ.
Если бы хотели уронить самолёт,
действовали бы наверняка,
хотя бы ядом.
Больше смахивает на что-то бытовое -
ревность, месть.
Эмоции, в общем.
- Значит, стюардесса виновата.
Упустила моя Катюшка убийцу.
- Насчёт стюардессы
я тоже сомневаюсь.
Она была в шоке, я видел её реакции.
Трудно так сыграть.
Да и зачем нужно было прятать
блистеры из-под снотворного
себе в карман?
(звонит телефон)
- Извините.
Алло. Да.
Чт... Чт... Д... Д...
Да вы что там?!
Вы бардак развели совсем уже!
Вы, товарищ Романов, извините меня.
Но ваша служебная квартира
не готова.
Меняли дверь, столяр запил.
- Ну что ж, есть же гостиницы у вас.
(стук в дверь)
- Можно?
- Да.
Гостиницы у нас есть, но я думаю,
что вам там тоже будет некомфортно
в плане тара... кл...
Насекомых.
- А как вы думаете,
если я расположусь в кабинете
на какое-то время?
У меня же есть кабинет?
- Да, есть.
У вас с Катериной
один кабинет на двоих.
У нас в Белкине так принято,
чтобы следователи были рядом
с операми в случае возникновения
каких-то служебных вопросов.
Но кабинет ваш тоже не готов.
- Ну я к насекомым.
- Давайте к нам.
У нас дом просторный.
Есть большая хорошая комната,
и мама рада будет.
- Нет, это неудобно.
- Очень даже удобно.
Вы нас не стесните, правда.
Тем более если вы знали отца,
мама будет рада послушать.
- А.
То есть вы дочка лётчика Миронова?
- Да.
- Удивительное совпадение.
Он, можно сказать, очень значимая
личность в моей жизни.
Виноват, товарищ полковник,
я отвлёкся.
Вы же с заключением, да?
- Да! Да!
В лаборатории проверили
флягу, чашку и термос.
Во фляге виски чистые
и без примесей.
А вот снотворное нашли
как раз в термосе. И это "Дормил".
- Тот самый,
который был у нашей Гриневич.
Ну это ожидаемо. Иначе зачем тогда
подбрасывать блистер ей в карман?
- А на блистерах нет отпечатков.
Отпечатки только
на пачке и сумке Гриневич.
- Вот что и требовалось доказать.
Достали из пачки в сумке,
подмешали снотворное в кофе,
блистеры сунули в карман.
И это могли сделать и бортпроводник
или другая стюардесса.
- Гриневич надо задержать.
Тем более она совершила побег.
- Антон Иванович, я готова написать
заявление по собственному.
- Что значит написать заявление?
Накосячила - исправляй!
А то что это за опер такой?!
Чуть что - сразу же заявление.
- Извините.
- Всё, иди.
Вот товарища Романова
определяй на постой.
- А это что?
- Папин мотоцикл.
Я ведь на мелких правонарушениях
раньше работала.
Моталась целыми днями
из конца в конец города.
Кражи незначительные, драки.
Ногами всего не успеешь,
а машины у меня нет. Да вы садитесь.
(ироничная музыка)
(звонит телефон)
Миронова.
Спасибо!
Второй пилот пришёл в себя.
- Угу.
Поехали.
- ёлки-палки, как так-то?
Я проснулся сейчас.
Ничего не понимаю -
где я, что происходит.
А вот последнее, что помню -
Игорёха зевает, и я так чувствую,
тоже плыву.
Что? Правда, что Игорь?..
Ну мне сказали...
Не приходил в сознание?
- Правда, к сожалению.
- Значит, его отравили, меня усыпили,
это чтобы что?
Теракт?
- Мы разбираемся, разбираемся.
(вздыхает)
(тихая музыка)
Может, ещё что-то помните?
Может, командир говорил что-то?
- Да... Ну что в сон клонит.
А я ещё пошутил,
мол, невеста не поймёт,
а он говорит, мол, невесте окей,
если я сплю,
лишь бы, значит, не с другими.
Простите. Как-то не очень
я вам помог, да?
Но я понятия не имею,
кому это было нужно.
- Какие отношения были у Слободского
со стюардессой Гриневич?
- Такие, такие. Роман у них был.
Когда Игорь с Варей познакомился,
с невестой своей,
то всё уже.
(Константин): - И как Гриневич
отреагировала на разрыв?
- Переживала, конечно. Держалась.
- А других его женщин знаете?
- Нет.
Я в его богатую линую жизнь
не вдавался.
- Скажите, по поводу второго
пострадавшего есть какая-то?..
- Самсонов, пассажир, он в сознании?
- Простите, он скончался почти сразу,
как его привезли.
- Понятно. Тело заберут
на судмедэкспертизу.
(жизнерадостная музыка)
- Это моя мама Александра Львовна.
Мамочка, познакомься, пожалуйста -
мой коллега Константин Романов.
- Очень приятно.
- Очень рада познакомиться.
Проходите-проходите в дом.
Катюша предупредила, комната готова.
- Спасибо большое за гостеприимство,
я постараюсь не злоупотреблять.
- Константин, расскажите, пожалуйста,
откуда вы знаете моего папу.
- Костя знал твоего отца?
- Александр Викторович
часто приезжал к нам в лицей.
Мы все его очень любили. А я...
Я тогда интересовался всем,
что связано с самолётами.
Он, как говорится,
взял меня под крыло.
Я даже пару раз летал с ним.
- Боже мой, так вы знали Жорика,
Георгия Гарина.
Саша ради него туда и мотался.
Он сын его погибшего товарища.
Значит, вы вместе учились, да?
- Да.
- Подождите, так вы Костя.
Жорик же рассказывал о вас,
вы же были лучшими друзьями.
- Да, были.
- Ну как он, где он сейчас?
- Мы больше не общаемся.
- Пойдёмте, покажу вам комнату.
Вот комната Александра Викторовича.
А вот же вы.
И не очень изменились.
Удивительно. Просто удивительно.
Я так думаю, что сама судьба
привела вас в наш дом.
(грустная музыка)
- Ваш муж был
замечательным человеком.
- Да, это правда.
Ну ладно, не буду вам мешать.
Костя, располагайтесь.
А через полчаса спускайтесь на ужин.
Мы сегодня празднуем
Катюшино назначение.
Придут ваши коллеги.
- С вашего позволения я откажусь.
Мне кое-куда нужно съездить
по работе.
- Поужинать всё-таки надо.
Будем ждать.
(сигнал сообщения)
(минорная музыка)
- Ань, не глупи, иди в полицию.
Ты же ни в чём не виновата.
- И что?
А как я это докажу?
Они уже всё для себя решили.
Мотив есть.
Блистеры от таблеток нашли.
- А теперь ты ещё и сбежала.
Теперь точно подумают,
что ты виновата.
(стук в дверь)
- Не открывай.
- Не будет он рапорт писать. Да?
Он же нормальный мужик.
И нечего расстраиваться.
Ну кто из нас не ошибался.
- Мне очень стыдно перед вами.
- Что это у нас тут за секреты, а?
- А-а, это я Катюше рассказываю,
как она прекрасно справляется.
- Я и не сомневалась.
Катя вся в отца.
У неё в голове дом советов.
Ой, Катюш,
спой мою любимую.
- Да, Катюш, давай.
- Мам, ну нет настроения.
- Какое такое настроение
оперативного сотрудника?
Даю приказ. Ну-ка быстро,
шагом марш к роялю.
- Это пианино.
(смеются)
(поёт): "Ночи напролёт
снятся неспроста
Белый самолёт, небо, высота.
Белый самолёт, больше мне не снись.
Призрачный пилот, в небо поднимись.
Сердце отболит,
Крылья оживут.
Груз земных обид в небо не берут.
Брось и отпусти,
дальше только взлёт.
Ты лети-лети, белый самолёт".
- Костя, ну что же вы там стоите?
Раздевайтесь, проходите к столу.
- Давайте, пойдём.
Константин, не модничайте.
Я Женя. Кать, положи гостю утку.
- Да.
- Хорошо, Козак рапорт не написал,
а вообще было бы справедливо.
Романов заступился.
- Сразу видно, настоящий мужчина.
Правда, интересно,
что он в Белкине забыл.
- Говорят, что-то
с начальством не поделил.
Думаю, характер показал.
- А я думаю, тут что-то личное.
И мне кажется, что женщина.
- Женщина?
- Угу. Поверь мне.
Я сразу вижу мужчину
с разбитым сердцем.
- И в кои-то веки виновата не ты.
- Я не только не виновата,
а я бы ещё с радостью это исправила.
- Оставь в покое моего босса,
мне с ним ещё работать.
(мысленно): - Первый вопрос:
кого хотели убить -
командира или всех
находящихся на борту?
Оба варианта сомнительны.
Пилот скончался, скорее всего,
от сочетания алкоголя и снотворного.
Слишком ненадёжный способ.
С другой стороны, если хотели
угробить весь самолёт с пассажирами,
какой смысл был подбрасывать
стюардессе блистеры
и пытаться её подставить?
Вторая стюардесса.
Могла подбросить блистер
своей коллеге.
Имела доступ к термосу с кофе.
Но зачем?
И почему именно снотворное?
Она могла отравить, кого ей надо,
нормальным ядом
и подбросить его коллеге.
Итак, жертва.
Бабник, у которого свадьба
через несколько дней,
у такого могли быть враги.
У футболиста был мотив
грохнуть весь самолёт -
его травили в команде,
мог психануть.
Убийство, скорее всего, спонтанное.
Если бы преступник готовился,
он выбрал бы не снотворное, а яд.
Значит, что-то случилось
прямо в самолёте,
а дальше он действовал
по обстоятельствам.
(детективная музыка)
(Катя): - Доброе утро.
- Доброе.
- Посмотрите, пожалуйста,
я кое-что нашла.
- Вы всю ночь не спали, что ли?
- Вы знаете, кто эта девушка?
- Дочь Самсонова, который летел
этим рейсом и умер от инфаркта.
- Ого. Я думала, я вас удивлю.
- Вы молодец, Катя.
Поехали на работу. - А завтрак?
- Я не завтракаю.
- Мама обидится.
- Как спали, Костя?
- Спасибо, чудесно. Даже не знаю,
как вас благодарить.
- А расскажите о своей семье.
Я обожаю истории из прошлого.
- Особо нечего рассказывать.
Отец погиб в Афгане,
когда мне было 13.
Мама отвезла меня в лицей.
Собственно, он и стал моей семьёй.
- Как-то грустно, Костенька.
- Вовсе нет. Это было
лучшее место на земле.
Там я нашёл настоящих
учителей, друзей.
А, собственно, и себя нашёл, что
далеко не всегда случается с людьми.
Спасибо большое, Александра Львовна,
за завтрак.
Но нам пора.
- Я готова.
- Да, хотел попросить.
Можно ли я сегодня за рулём?
Честно говоря, в коляске себя
чувствую младенцем-переростком.
- Да, конечно.
- На днях пригонят мою машину, и я
уже не буду больше вас беспокоить.
Спасибо.
- Подвезите меня.
У меня как раз работа рядом.
- Ты же никогда раньше 10
там не появляешься.
- А у меня переучёт.
Надо приехать пораньше.
(лирическая музыка)
- Ну вот наш кабинет.
(спокойная музыка)
(наигрывает мелодию)
- Так.
Выбирайте стол.
- Нет, что вы, вы выбирайте,
вы следователь.
- Вы девушка, выбирайте.
- Ну хорошо, пускай будет вот этот.
- Угу, так.
Надо сделать перестановочку.
- Нет! Нет-нет. Кресло ваше.
- Кресло ваше.
- Вы тут главный.
- Вы капитан, я капитан.
Почему я главный?
- Ну потому что вы следователь,
у вас опыт.
А я здесь вообще, считай,
на испытательном сроке,
и, кажется, его проваливаю.
- Хорошо, убедили, я главный.
Я решаю, кто на чём сидит.
Ну что, даже хорошо.
- На казарму похоже.
- Вот именно.
- Вам нравятся казармы?
- Минимализм создаёт
рабочее настроение.
- Можно я хотя бы занавески сошью?
- О нет, вот это не надо, пожалуйста.
Дома уют создавайте,
а здесь не портите.
(стук в дверь)
Да.
- Здравствуйте. Вас уже выписали?
- Здравствуйте.
Сам ушёл. Да здоров я.
Выспался, как медведь за зиму.
Ну, что скажете?
Выяснили что-нибудь?
- Скажите, пожалуйста, а вы работали
с Ингой Самсоновой?
- Как же, Ингочка была у нас
стюардессой до Ани.
- И какие отношения у неё
были со Слободским?
- Ну какие. Известно какие.
- Роман?
- Ну да.
- И чем всё закончилось?
- Он её бросил, она уволилась.
- А вы с ней виделись
после того, как?.. - Да нет.
Она вроде собиралась
из города уезжать.
- В общем, орлы, подозреваемую
вы упустили.
- Товарищ полковник, что значит мы?
Это...
- А то и значит. Твоя была забота
не отходить от неё.
Свалил всё на девочку,
которая первый день в отделе.
- Это моя вина, я должна...
- Цыц!
(Константин):
- Да нашёл я вашу стюардессу.
Только из неё подозреваемая
как из меня балерина.
- Что значит нашёл? Как?
- У вас в городе
три с половиной таксиста.
Общественный транспорт
не ходит в аэропорт.
Всего-то нужно было дать пять тысяч
извозчику и показать фотографию.
Нашли за пару часов, у подруги она.
Я с ней говорил, взял с неё слово,
что больше бегать не будет.
- Слово с неё взял?
Это что-то новенькое
в работе следователя.
- Если бы Гриневич хотела убить
бросившего её мужчину,
она вряд ли бы
использовала снотворное,
да ещё и то, о котором все знают.
У нас новое, более перспективное
направление расследования.
Тем же рейсом летел отец
ранее работающей стюардессы,
у которой с командиром корабля
также был роман.
По случайности или нет
этот пассажир погиб.
Я предлагаю Мироновой,
которая потеряла одну стюардессу,
найти другую.
- А чего вчера не сказал?
Выпендривается твой Романов.
Такой весь из себя загадочный:
"Да нашёл я вашу стюардессу".
Знаю я таких, это одни понты.
- Рыбников, ты в своём уме?
Зачем ему кидать понты перед нами?
- Ну а что? Типа слишком крутой.
- Вообще-то да.
- А, конечно, вам, бабам,
такие нравятся.
- Во-первых, я не баба.
Во-вторых, мне он не нравится.
А в-третьих, я понимаю, почему
все мужчины так напряглись.
Вы ведёте себя, как стая, и думаете,
что он хочет стать вашим вожаком.
Но ему это не надо. Успокойтесь.
- Здрасте.
- Доброго денёчка. Полиция беспокоит.
А вы свою соседку давно не видели?
- Давно. А чего она натворила-то?
- Да нет, ничего. У неё просто
отец в больницу попал.
Попросил нас её разыскать,
а она на телефон не отвечает.
- Ой, не знаю. Да я и сама-то
уж начала волноваться,
куда Инка-то подевалась.
- Что теперь её бате сказать?
Понимаете, у человека
просто сердце больное.
- Даже не знаю.
- Послушайте, а может, я быстренько
перелезу через забор?
Хотя бы в окошко посмотрю.
Вдруг что с ней случилось.
- Да зачем через забор-то?
У меня ключи есть.
Инка мне сама и оставила.
Вы стойте тута.
Я сейчас вам быстро принесу.
(напряжённая музыка)
- Опа. Паспорт.
- Банковская карта.
И в этой комнате явно
давно никого не было.
Ого.
Как похожи. А где вы так научились?
- А вас что, в школе полиции
не учили разве?
У нас в лицее был замечательный
учитель рисования и всех научил.
Даже меня.
Ну что, по лицу вижу, есть новости.
- Инга Самсонова давно не появлялась
дома, хотя паспорт её там.
Я съездила в банк, узнала, никаких
транзакций по карте и счетам
за последние полгода, и у оператора
сотовой связи то же самое -
никаких звонков и СМС с весны.
- Так. О чём это говорит?
- Это очень похоже на то,
что её убили.
- Именно. Вы побледнели. Почему?
- Ну это же страшно.
- Так.
Вам нужно научиться смотреть на это
как на алгебраическую задачку.
Иначе будет трудно.
- Я не хочу смотреть на смерть
как на задачку.
- Ну ладно. Ваше право.
Ну что, каков наш следующий шаг?
- Командир корабля Слободский.
- Так. Раскройте тему.
- Он не пропускал ни одной
стюардессы, как сказала его невеста.
Стюардесса, предположительно, убита.
Это мотив для её отца.
То есть, во-первых,
надо искать тело.
А во-вторых, предположительно,
улики у Слободского в квартире.
- Браво. У вас быстрый ум. Поехали.
- А постановление?
- Я уже оформил.
- Когда?
- Я тоже не тормоз.
Да, кстати, я перебираюсь
в служебную квартиру.
Благодарю за гостеприимство.
(напряжённая музыка)
- Да что вы ищете-то?
- Мы ищем убийцу вашего жениха.
- Здесь?
- Здесь мы ищем улики.
(напряжённая музыка)
(Алексей):
- Есть.
Следы крови.
- Крови?
Какой крови?
(минорная музыка)
(лёгкая музыка)
(скрип)
- Понятно.
(лёгкая музыка)
И что это такое?
- Ой.
Доброе утро.
- Доброе.
Ясно, не послушались.
- Знаете, вот всё, что касается
расследования, вы мой босс.
Но в вопросах интерьера
давайте хотя бы 50 на 50.
У меня тоска делается от такого.
Что?
- Давайте только больше
ничего не менять. Ладно?
- Ладно. Пришли результаты
из лаборатории.
Кровь в квартире Слободского
принадлежит Инге Самсоновой.
- Отлично. Но этого мало.
Капля крови ещё не доказательство.
- Надо искать тело. - Да.
Не знаете, где тут у вас
принято прятать убитых?
- Ну девушка пропала в марте,
в это время у нас ещё зима.
- К чему клоните?
- К тому, что вряд ли бы
он смог её закопать.
- Мог просто вывезти в лес.
- Её тогда нашли бы весной.
- Не факт.
Могли раньше съесть и звери.
- Тело в глушь по снегу
он вряд ли бы затащил.
А всё, что более-менее близко
от троп, исхожено охотниками.
У нас сезон на кабана до февраля,
а начиная с марта - на медведя,
причём охотников больше,
чем, собственно, зверья.
- И какой вывод?
- Если бы я хотела избавиться
от тела в марте,
я бы его утопила.
У нас на Медвежьей есть место,
где ключи бьют
и река никогда не замерзает.
И подъезд на машине удобный.
- О как.
(напряжённая музыка)
- Ну что, ребятушки,
вот это мы дали, а!
Вместо одного убийства раскроем два.
- Ах, Антон Иванович,
не стоит опережать события.
- Завидуешь? Так и скажи.
- Вообще я согласен с майором,
товарищ полковник.
Рано делать выводы. - Вы даёте.
Катерина, изложи, пожалуйста,
каковы результаты вскрытия?
- Инга Самсонова умерла
в результате удара тупым предметом
по голове в височную зону.
- Понятно.
Получается, пилот Слободский
поссорился со своей любовницей
и в ссоре её убил.
Её отец о чём-то догадался
или что-то заподозрил,
вылетел в Белкин,
чтобы ему отомстить,
но, встретив пилота в самолёте,
принял решение разобраться с ним
прямо там.
- Разобраться как?
Откуда он знал про снотворное,
которое было у Гриневич?
- У него могло быть своё такое же,
популярный препарат.
- Тогда что означают блистеры
в кармане пиджака?
Кто переложил их из сумки?
- Я не знаю.
Может, стюардесса наврала
или перепутала. - Да, это возможно.
А где тогда блистеры, которыми
пользовался сам Самсонов?
Мусор и прочие отходы мы сразу
проверили, там ничего не было.
В больницу он поступил без сознания,
в вещах не обнаружено.
- По-моему, вы ищете,
к чему придраться.
- А по-моему, капитан Романов
дело говорит.
Откуда у деда снотворное?
Он же сердечник.
А нитроглицерин в багаж сдал.
Но "Дормил" этот с собой
в кармане вёз?
Ерунда какая-то.
- Да ёшкин кот.
Получается, вы из-за одного блистера
готовы перевести дело в глухарь?
- Честно говоря, мне тоже кажется,
что здесь что-то не сходится.
- Ну а ты куда? Тебя кто спрашивал?
- Извините.
- Товарищ полковник, дайте сказать.
- В общем, я не понимаю, как Самсонов
узнал о смерти дочери.
Он жил в Екатеринбурге,
они не общались,
я узнавала, никаких звонков.
Тем более, если бы они
поддерживали связь,
он бы всполошился ещё полгода назад.
Знаете, что надо сделать?
- Что?
- Осмотреть его багаж.
(напряжённая музыка)
- О!
Смотрите-ка. Похоже на подарок.
Понятые, подойдите.
Игорь.
Инга.
- Он что, думал, летит
к дочери на свадьбу?
- Может, день рождения?
- Это парный подарок!
При чём тут день рождения?
Возможно, он увидел пост в соцсетях
командира корабля о свадьбе.
Сейчас, подождите. Давайте проверим.
Так, сейчас.
Вот, пост:
(читает): "Друзья, через 10 дней
моя холостяцкая жизнь закончится.
Попрощаемся. Посмотрим,
есть ли жизнь после свадьбы".
- Имени невесты нет.
- Именно.
Самсонов не общался с дочерью.
Возможно, она его вообще
заблокировала, и он пытался найти
хоть какую-то информацию
на странице у Слободского.
Увидел пост о свадьбе.
И подумал, что они с Ингой женятся.
- Ну ладно, не переживайте вы так.
В конце концов, Самсонов
так и не понял, что ошибся.
Ну что-то вы совсем расклеились.
Может, купить вам мороженое?
- Я что, похожа на школьницу?
- Временами.
Ладно, не сердитесь вы так.
Я вам просто завидую немного.
Когда-то и меня всякое человеческое
горе ранило прямо в сердце.
- А сейчас нет?
- Горя слишком много,
а работать надо.
Поэты пусть плачут,
монахи - молятся.
А мы должны ловить тех,
кто скрывается от правосудия.
И делать лучше это
с холодным носом, вот и всё.
Стюардесса искала
для Самсонова нитроглицерин.
Делала объявление по громкой связи.
- Значит, все на борту знали
о его больном сердце.
- А-а, значит, женщины всё-таки могут
одновременно плакать и соображать.
Удивительно.
- И значит,
его смерть могла быть
не совсем случайностью.
- У человека сердечный приступ,
на борту внештатная ситуация,
паника.
Тут может быть расчёт.
- Погодите, то есть это
не Самсонов убил пилота,
а пилот - Самсонова?
Он среди пассажиров
увидел отца Инги.
Узнал, что у него больное сердце.
И тогда нарочно выпил снотворное
и напоил напарника,
чтобы навести панику на борту
и довести его
до сердечного приступа?
Но, видимо, не рассчитал.
Хотел проснуться перед посадкой,
и не получилось?
- Если он убил дочь Самсонова,
он мог испугаться.
Ингу давно никто не искал.
А тут раз - появляется её отец.
- Всё равно не понимаю.
На что он рассчитывал?
Если бы не вы, самолёт
наверняка бы рухнул.
Он не похож на самоубийцу.
Зачем так рисковать?
Мог бы не пить снотворное,
а просто притвориться.
- Нет, притворяться - плохой вариант.
Он знал, что после внештатной
ситуации на борту будет проверка.
В крови должно было
оказаться снотворное.
- Всё равно какой-то дурацкий план.
Так хотел убить Самсонова,
что сам умер?
- Вот я идиот, а вот вы, Катя,
вы молодец! - Да?
- Конечно, здесь нужно идти
не от мотива, а от возможности.
Кто мог всё это провернуть?
Кому было это выгодно?
Кто устроил внештатную ситуацию
на борту,
довёл Самсонова до инфаркта,
а сам надеялся остаться в живых?
Ну же, Катя.
- Тогда и Ингу тоже он убил?
А вовсе не командир корабля.
- Говорю, вы умница!
- Подождите, а что делать
с кровью в квартире Игоря?
- Это, скорее всего, совпадение.
Они встречались с Ингой.
Она могла порезать палец,
могла пойти носом кровь.
На месте настоящего убийства
крови было бы гораздо больше.
- И если мы найдём следы,
мы это докажем.
- Ох, ребята, что-то вы мудрите.
Всё шло так хорошо.
И из-за чего сыр-бор-то?
Из-за блистеров?
- Из-за лишних деталей,
товарищ полковник.
Если в версии есть лишние детали,
она не может быть рабочей.
- Ну ищите. Вот ваше постановление.
- Спасибо.
- Вы меня подозреваете в чём-то?
С чего вдруг обыск?
- Мы проверяем версию.
- Какую?
- Есть! Следы крови. Много.
- Как вы это прокомментируете?
- Да я понятия не имею.
Я в этот дом приехал семь лет назад.
Может, здесь раньше
забойный цех был. Я знаю?
- Здесь бывала Инга Самсонова?
- Что? Инга? Нет.
С какой стати?
- Скажите, пожалуйста,
вы когда-нибудь видели здесь
вот эту женщину?
- Так зимой заходила.
Ты что, забыл?
Я ещё спрашивала тебя:
"Невесту, что ль, нашёл?"
(напряжённая музыка)
- Ай.
- С приземлением.
Наручники с собой?
- Я не понимаю,
как вы на меня вышли.
Никто же не знал...
Про нас с Ингой никто не знал.
- Как убили?
- Случайно! Случайно!
Неужели вы думаете, что я мог бы?..
Я же её любил, долго любил.
Несколько лет.
Она, конечно, крутила с Игорем.
Женщины всегда видят
только верхний слой.
Весёлый, уверенный в себе,
зарабатывает хорошо.
Всё, больше ничего не нужно.
- И ваших достоинств
она не разглядела.
- Ну вообще по итогу её не жаль.
Дрянью она оказалась.
После того, как Игорь её бросил,
стали с ней встречаться.
Я думал, может, она поняла чего-то.
Вообще я для неё
вариант ого-го был, так-то.
Она уволилась.
Ни работы, ни образования.
Ну только что внешность,
но это у женщин недолго.
А у меня серьёзные намерения были.
Я думал, что у неё тоже.
Надо было смотреть на то,
как она с отцом себя ведёт.
Тут всё же ясно было.
Никого она не любила. Только себя.
- За нас.
(сигнал сообщения)
(звонит телефон)
- Не хочешь говорить?
- Да это отец.
Сейчас опять начнёт
за мою личную жизнь переживать.
- А ты нас познакомь,
и он не будет переживать.
- Нет, этого точно не надо.
(звонит телефон)
- Извини. - Да, конечно.
- Пап, ну что опять?
- Ингочка, дочка, ты не звонишь,
не пишешь.
Я же волнуюсь. Как у тебя дела?
Как на работе? Как у вас с Игорем?
Он предложение сделал?
Ты ведь уже не девочка,
надо думать о семейной жизни.
- Всё нормально, пап, ну сто раз уже
это проходили. Если я не звоню,
значит, всё нормально,
хватит меня контролировать.
- Я сон плохой видел.
Надо тебе бросать эту профессию.
Надо образование нормальное
получить.
- Слушай, пап, хватит.
- Здрасте.
(Самсонов):
- А с кем это ты? Это не Игорь?
- Так, пап, всё, не лезь в мою жизнь.
- То есть Самсонов
увидел вас с Ингой.
- Да. Я попал в кадр.
Если бы не это, был бы жив мужик.
- Так что случилось с ней?
- В общем, я набрался смелости,
привёл её домой.
Она вообще приходила иногда,
мы чай пили, там музыку слушали,
а тут...
Тут я решил - хватит чая.
Она была в шоке.
То есть она вообще меня
в этом качестве не рассматривала.
Оказывается, моя роль
называлась "сервис зона".
Это то есть я должен был
её кормить в ресторанах,
тратить на неё деньги,
слушать её нытьё.
А взамен получил
невиданную привилегию -
на неё любоваться издалека.
Руками не трогать.
В общем,
я не считаю, что я её убил.
Просто она упала на мои гантели.
Кто виноват?
Она со мной дралась.
- А вы с ней?
- Я нет! Я просто...
Я хотел её поцеловать.
- Вы хотели её поцеловать?
Уронили виском о гантели.
Дальше решили спрятать тело.
Правильно?
- Ну в общем, да.
Я вывез её.
И затопил в реке.
А вы бы что сделали?
- Давайте говорить о вас.
А точнее о втором и третьем
убийствах, которые вы совершили.
- Какое ещё третье?
- По вашей вине погиб не только
командир корабля Слободский,
но и отец Инги.
- Ну уж это вообще случайность.
Я просто хотел его напугать.
Это было спонтанно.
Слушайте, когда я увидел,
что Самсонов в самолёте,
то решил, что нужно
срочно что-то делать.
Он меня узнал,
стал задавать вопросы.
- Вась! На минутку.
(тревожная музыка)
- Позвольте.
ЗдорОво!
Узнаёшь? Я папа Инги.
- Здравствуйте.
- А где она?
- Инга... Она больше не работает.
- О как. Беременная, что ли?
То-то я смотрю, этот её ни мычал
ни телился, и тут свадьба.
- Простите, мне надо...
- Да погоди ты.
Когда свадьба-то и где?
- Тише, тише.
- С ней всё в порядке?
- Тише. Всё с ней в порядке.
- Да чего тише-то, чего тише?
Замуж она выходит или нет?!
- Выходит, выходит.
Слушайте, я вам всё расскажу,
когда приземлимся.
- Сынок, ты мне лучше
сейчас расскажи, а!
У меня ведь сердце больное,
две операции,
мне ведь волноваться нельзя.
Доктор сказал -
на ниточке уже всё. Ах.
Что-то мне нехорошо.
- Поговорим, когда приземлимся.
Пожалуйста, займите ваше место.
Пройдите.
- А чего вы испугались?
Рано или поздно Самсонов узнал бы
о пропаже дочери,
это вряд ли связали бы с вами.
- Я запаниковал, и он это увидел.
Просто я не был готов,
не ожидал, растерялся.
Я выдал себя, я странно себя вёл.
Он ещё ничего не знал,
а уже подозревал меня,
это видно было. В общем...
- Решили его убить.
- Да нет!
Не было у меня такого прям плана.
Просто думал время выиграть.
Думал, может, он в больницу попадёт.
Может, я уехал бы,
сбежал за границу, и всё.
- Вы добавили в термос с кофе
снотворное. А сами пили?
- Сам почти нет.
Притворился, что заснул.
Думал, потом как бы проснуться
и посадить самолёт.
Но уже перед посадкой
две целых таблетки зажевать.
Положил себе в карман.
И чтобы нашли препарат в крови.
Это всё какое-то стечение
обстоятельств.
И Ингу я не убивал.
Она же сама случайно...
И Самсонова тоже не хотел,
а просто...
Просто я испугался.
Ну уж Игорь...
Как я мог предположить, что он
двинет кони из-за снотворного?
Я же могу рассчитывать
на непредумышленное?
- Три непредумышленных убийства. Ух.
Я думаю, это было бы сенсацией
в преступном мире.
Хотя, если честно, вряд ли вам
кто-нибудь поверит.
Я лично не верю.
- Я тоже.
- Вы убили Ингу в приступе ярости.
А её отца - в приступе страха
за свою собственную шкуру.
И я уверен,
если бы вам было нужно грохнуть весь
самолёт со всеми его пассажирами
ради своей собственной безопасности,
вы бы не задумались.
(сигналы видеокамеры)
- Вы себе даже не представляете,
я так долго об этом мечтала.
И вот оно, моё первое дело.
Точнее, конечно, не моё,
я только помогала.
- Не надо скромничать, Кать.
Без вас я бы не справился.
И мы с вами отличная команда.
- Скажите, а что у вас случилось
в Москве? Почему вы здесь?
Ой.
А чья это машина?
- Моя.
- Привет.
- Привет.
- Это же Полина Чернышова.
(тревожные ноты)
(лёгкая музыка)
(стук в дверь)
- И долго это будет продолжаться?
Романов, не будь скотиной.
В гостинице клопы.
- Тогда ко мне лучше не заходи.
- Всё равно ведь пустишь.
Не сегодня, так завтра.
Я же вижу, ты любишь меня.
Ещё больше любишь, чем раньше.
Только мучаешь зря себя и меня.
(лиричная музыка)
- Ой, Полина, а можно с вами
сфотографироваться?
- Да, конечно.
- Здрасте.
- Добрый день.
- К следователю куда?
Пока к любому, там разберёмся.
- К следователю не через меня,
могу к оперуполномоченному.
- Ладно, давайте
к оперуполномоченному.
Только не тяните резину.
У меня дело срочное.
- Ладно. Сейчас выпишу пропуск.
(сигнал сообщения)
- Где у вас тут оперуполномоченный?
- Это я. Здравствуйте.
- Вы? - Да.
- Я думал, вы секретарша.
Ладно, начнём с вас, а там...
- У вас что-то случилось?
Проходите, присаживайтесь.
- Эх, у вас здесь жарко...
- Жарко. Может, вам водички?
- Не надо.
Короче, дело у меня
конфиденциальное, но важное.
А вы записывать будете?
- Да, конечно.
(кашляет)
- Плохо соображаю.
Вот здесь всё болит. Голова...
- Может, вам врача?
- Нет, не надо.
Водички принесите, таблетку запью.
- Да, конечно.
Секунду.
О господи!
Вы меня слышите? Эй!
Помогите! Вызовите ск...
(тревожная музыка)
Алло, скорая? Человеку плохо!
Приезжайте!
(мужской голос):
- Я всё. Вызывайте труповозку.
(тревожная музыка)
(Константин): - Катя, что случилось?
- Он только что был жив.
- Кто это?
- Я не знаю.
Он пришёл, хотел что-то рассказать.
Конфиденциальное.
Он только что был жив.
- А во сколько он умер?
- Я не знаю. Я звонила в скорую.
Он таблетку какую-то хотел выпить.
- Угу. Что это?
- А, это сорбент.
Жаловался на желудок?
- Говорил, голова болит. И вот тут.
- Понятно.
Ну что, это надо ваших коллег звать.
Может быть, сердечный приступ,
а может быть, и отравление.
Вскрытие покажет.
- Да, я поняла, я приеду.
(всхлипывает)
- Мам, что случилось?
- Ничего, дочка, всё нормально.
Мне надо ненадолго уехать.
- Это отец? Опять?
(тревожная музыка)
- Я не знаю.
Он ничего мне не говорил.
- Ну, хоть какие-то догадки-то
у вас есть?
Не просто ж так он в полицию пошёл.
- Да не знаю!
Он ночью плохо себя чувствовал.
Тошнило его.
Я говорю: "Сава, давай скорую".
Какое там...
Но обещал утром в поликлинику пойти.
Я думала, он у врача.
А потом мне позвонили.
- Может, конфетку?
Катя, если вы будете так
каждого покойника провожать,
вы на этой работе
поседеете к 30.
- Мне уже 30.
- Ну, к 31.
Вон, на вас лица нет.
Это чужой вам человек.
Пусть его жена оплакивает.
- Нет человека,
который был бы как остров.
Смерть каждого человека
умаляет и меня.
- И потому не спрашивай никогда,
по ком звонит колокол,
он звонит по тебе.
Я тоже люблю Джона Донна,
но никогда не воспринимал его так...
Буквально.
- Он что-то хотел рассказать.
Какую-то тайну.
- Давайте-ка мы с вами пройдёмся,
и вы расскажете, почему так думаете.
(Катя): - Он сказал,
дело конфиденциальное.
Значит, он что-то знал,
именно поэтому его отравили.
- Стоп, стоп, стоп.
Куда вы так разогнались?
Вы научитесь сначала собирать факты,
потом их анализировать,
ну а уж затем строить версии.
- А почему не сначала версии,
а потом факты?
- Потому что вы притянете факты
за уши к своим версиям.
- Мне кажется,
так вообще невозможно работать.
Если нет версии, то непонятно,
какие факты нужно собирать.
- Катя, вы сейчас пытаетесь поставить
телегу впереди лошади.
- А вы вообще пытаетесь сдвинуть
телегу с места без лошади.
- Смотрите, как вы оживились.
Даже вселенская скорбь сошла с лица.
Любите поспорить?
- Нет.
- Понятно.
(сигнал сообщения)
Простите.
(грустная музыка)
- Вы куда?
- Мне, ну...
У меня дела, извините.
(грустная музыка)
Ой.
(смеётся)
- Ой... Да, эта кровать рассчитана
строго на одного, причём плоского.
- Куплю другую.
- Ты не представляешь,
что я пережила, Романов.
Я ведь поверила,
что ты не вернёшься.
Мне кажется,
я бы утопилась в местном болотце.
- Поля, не надо из-за меня
ничего бросать.
Я ведь не против твоей работы.
Ты прекрасно знаешь, против чего я.
- Плевать. Ты же знаешь,
я мечтала стать звездой.
Настоящей. Номер один.
Но я не молодею, Романов.
Мне уже за 30.
Либо сейчас, либо никогда.
И я поняла, что если я выберу
свою мечту, то я потеряю тебя.
Звёзды, они ведь для всех.
А ты собственник.
Ты ни с кем меня делить не будешь.
Ну, а ты знаешь, эта работа,
эти ролюшки одни и те же...
Какой смысл?
Так что звездой мне уже не быть,
буду просто женой следователя.
Ты ведь женишься на мне, Романов?
- Я?.. Да.
(интригующая музыка)
(стук)
- К тебе можно?
- Заходи.
- Ты как?
- Ужас.
У меня сегодня человек
на глазах умер.
- Да ну?
- Не могу сейчас. Просто не готова.
- А как твой напарник?
- Нормально.
- Нормально?
К нему Чернышова приехала.
Мне кажется,
таких сенсаций в Белкине
не было с самого основания.
- Ты просто плохо знаешь историю.
Битва на Лысом мысу,
пожар в драмтеатре.
- Где Лысый мыс, а где...
Чернышова?
Я тебя уверяю, твой Романов
нас прославит на весь мир.
Ну, сначала аварийная посадка,
а теперь вот актриса приехала.
Мне кажется, лет через 100
на нашем доме будет висеть табличка,
где будет написано:
"Здесь жил, работал
и крутил романы сам Романов".
- Только романы он крутит не здесь.
- И это очень жаль.
- Ну так отбей его у Чернышовой.
Я уверена, у тебя получится.
- Ну так сама отбей.
Я же вижу, что ты на него запала.
- Я ни на кого не запала.
Ты совсем ку-ку?
- Ага. Ты и в младших классах
врать не умела.
- Вот что ты за сестра?
Вот даже на секундочку предположим,
что ты права
и он мне действительно нравится.
Меня обязательно тыкать в это носом?
Ты же понимаешь,
что у меня вообще никаких шансов?
- У тебя есть все шансы.
- Здрасте.
- Ну, понимаешь, эта Чернышова,
она слишком шикарная женщина.
Ни один мужик
такую долго не вытерпит.
- То есть она его бросит,
а я его утешу -
этого ты мне желаешь?
- Я тебе желаю чего-нибудь.
Ну, тебе уже 30 лет.
Ты когда жить начнёшь?
- Слушай, жизнь -
это не только романы.
- Да, если бы жизнь была
только романом,
ты бы уже 10 лет
покоилась бы с миром.
(смеётся)
(лиричная музыка)
- Доброе утро, напарник! Как жизнь?
- Хорошо, спасибо.
- Что, у меня ус отклеился?
- У вас... помада.
- А...
Спасибо, Катя. А то... да.
- Доброе утро.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Поэтому привози мне прям на работу,
я здесь разберусь,
и будет у тебя всё работать.
- Девять часов. И где Рыбников?
- Где, где? В Караганде.
Там же, где и вся дисциплина
нашего отдела.
- А ну, цыц! Что там у нас
с токсикологией? Готовы результаты?
- Готовы. Значит, имеем с вами
экзогенную интоксикацию.
Анализ фибринолизной крови
показывает наличие
в организме аматоксина.
- Тищенко, ты можешь по-русски?
- Так и я не по-латыни. Хотя могу.
- Уймись. Получается, его отравили?
- Было оказано воздействие
на организм ядом.
(Белоконь):
- Каким ядом?
- Выделяемым из морфологически
переменного таксона гриба
семейства строфариевые, а точнее,
галерины окаймлённой.
- Подождите, как вы сказали?
Ядовитый гриб?
(интригующая музыка)
Спасибо. Так, галерина.
Распространённый ядовитый гриб.
Растёт в наших краях,
иногда путают с летними опятами.
Яд действует относительно медленно.
Смерть наступает
на вторые, третьи сутки. - Да, да.
- Получается, бытовое отравление?
Случайно съел?
- Но он же зачем-то пришёл в полицию.
Может быть, он узнал о каком-нибудь
преступлении, и его отравили?
- Ага, грибочками, от которых
окочуриваешься на третьи сутки?
- Ну да, не получается.
Он бы успел рассказать,
прежде чем умер.
Хотя вот не успел же.
- Алло. Эмма, здравствуйте.
Это Следственный комитет,
капитан Романов.
Скажите, пожалуйста, а ваш супруг
в последние три дня ел грибы?
То есть совсем?
Спасибо вам большое,
вы очень помогли.
Вдова утверждает,
что генерал терпеть не мог грибы
и в рот их не брал.
- Понятно.
Возбуждаем дело об убийстве.
Свяжемся с коллегами
из военной прокуратуры.
Пусть они проверят
все его служебные дела.
Ну, нас туда точно не допустят.
- Нет, Антон Иванович,
вряд ли военные друг друга
какими-нибудь поганками травят.
Любовницу надо искать.
Ну, а что? Пашков, несмотря
ни на что, решил остаться в семье.
Та не стерпела и...
- Вот это возможно. Капитан Романов,
забирайте дело себе
и завтра доложите
все возможные версии.
- В смысле, товарищ полковник:
"Капитан Романов,
забирайте дело себе"?
А ничего, что, во-первых,
я старше по званию,
а во-вторых, я пашу как,
извините, конь уже 10 лет?
- А надо пахать, как Белоконь!
- Могу вообще уволиться.
(интригующая музыка)
- Я понял. Завтра доложу.
(интригующая музыка)
- Всем спасибо. Свободны.
- Блин! Кончилось уже?
- Тебе грозились выговором, так что
Белоконю на глаза не попадайся.
- ёлки! Да я проспал.
- Ну ты же с мамой живёшь.
Попроси, чтобы она тебя будила.
- Ну да. Она говорит, я большой и
должен сам нести ответственность.
- Не поспоришь.
- А кому дело дали?
- Нам.
- Блин, вот непруха.
- Да ты не переживай, дело важное,
тебя тоже подключат.
- Ну, давай я хотя бы, блин,
жертву провентилирую.
- Давай. Я к вдове.
- Хорошо.
(интригующая музыка)
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Мне нужно вас опросить.
- По поводу грибов?
- Ну да. Если ваш муж
действительно их не ел,
это основание для возбуждения
дела об убийстве.
Нужно всё оформить
и подписать показания.
- Да, хорошо. Я всё подпишу.
Проходите, пожалуйста.
- Спасибо.
- Оль, это ко мне.
- Это по поводу папы?
- Да. А можешь тоже ответить
на пару вопросов? - Ага.
- Скажи, ты ничего необычного
не замечала в последнее время?
Папа ничего странного
не говорил, не делал?
(Оля): - Нет.
- Угу.
Ты где-то ударилась?
- Я... Я с велосипеда упала.
- Понятно. Спасибо.
- А Женя не пришла ещё?
Спасибо.
Катюх, короче, биллинг готов,
пересылаю тебе.
Да, да, смотри, тех,
с кем на прошлой неделе общался,
я сразу расписал
с фамилиями и адресами.
Ага. Плюс ещё пришли данные с вышек,
и вот здесь уже поинтереснее.
Если геолокация не врёт,
то наш клиент три дня назад
обедал в кафе "Забава".
Ага.
Женя!
- Рыбников, а ты вообще
когда-нибудь работаешь?
- Ну, работать сейчас можно
откуда угодно.
Некоторые вообще из Тая работают.
- Тебе это не грозит.
- Да, помню. Он здесь часто бывает.
- А три дня назад был?
- Три дня назад? Это какой день?
- Суббота.
- Суббота... Да, был.
Он с дамой обедал.
Такая ухоженная брюнетка.
- А вы, случайно,
не помните, что он ел?
- Помню. Они оба пили кофе.
Женщина себе заказала десерт
"Тирамису", а он ничего не ел.
Но потом она сказала, что ей
неудобно есть одной, неприятно.
И поэтому он тоже взял
себе "Тирамису".
Но он его так и не попробовал.
Они здесь сидели, за этим столиком.
- А они не заказывали
ничего грибного?
- Грибного? Нет.
У нас в меню из грибов
только жюльен из шампиньонов.
- О чём разговаривали? Не слышали?
- Нет, я не слушаю разговоры гостей.
- Спасибо.
- Я свободна? - Да.
- Может, что-то принести?
- Нет, спасибо.
- Что, на ходу подмётки рвёте, Кать?
- Вас надеялась опередить.
- Со временем это вам
несомненно удастся.
Пойдёмте навестим
любовницу генерала?
(стук)
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Следственный комитет,
капитан Романов.
- Неожиданно. Чем могу помочь?
- Вы знаете Савелия Пашкова?
- Сава? Что с ним?
- Он скончался. Мне очень жаль.
- Сава! Савочка! Сава!
Боже мой...
- Вы его любили, да?
- Да, к чему скрывать,
теперь всё равно всё узнаете.
Мы всю жизнь любили друг друга.
Чуть ли не со школы.
И всю жизнь мы врозь.
А теперь...
(плачет)
Это она его довела.
Он покончил с собой.
Я не знаю, что там произошло,
но что-то было.
Он уже собирался уходить от жены,
и буквально 10 дней назад
что-то изменилось.
Он отменил встречу.
Потом написал, что что-то случилось
и нужно подождать.
А в эту субботу мы встретились,
и он сказал, что остаётся с женой.
И вот.
- И он не сказал вам,
что произошло?
- Нет. Просто сказал, что принял
решение и остаётся в семье.
Я пыталась узнать, понять.
Вы не думайте, я его не тянула.
Это за него надо было бороться.
Я гордая была,
просто отдала его
на растерзание этой женщине.
Всю жизнь, всю жизнь она держала
его насильно возле себя.
Сначала переспала по пьяни,
потом женила по залёту.
Из чувства долга держала в семье.
Как же... Ребёнок.
А вот мы встретились,
он мне говорит:
"Анька, сколько нам ещё осталось?
Давай будем вместе".
Я мужу всё рассказала.
А она его назад перетянула.
Не знаю как.
Видите, он и не выдержал.
А может, это она его убила?
- А где ваш муж?
- Уехал в Индию.
(Константин): - В Индию?
- Ну да.
Я когда ему всё рассказала,
он психанул.
Потом говорит: "Пошло оно всё.
Поеду искать смысл жизни".
Я этой экзотики не понимаю,
а он давно хотел.
Какой там смысл жизни,
которого отсюда не видно?
Теперь думаю, может, он и прав.
- Бедная женщина.
- Ага.
Или хорошая актриса,
у которой был великолепный мотив.
- Невозможно так сыграть.
- Ну что вы, актрисы и не такое
могут сыграть.
- Она же не профессионал.
- Может, талант.
Дайте-ка я попробую.
(лиричная музыка)
Ну, давай, малыш, давай.
(лиричная музыка)
М-да, кажется, пришёл его час.
Давайте я вас подброшу на работу,
а там мы подумаем,
что делать с этим раритетом.
- Да что тут думать...
Позвоню сестре, и дело с концом.
- Сестре?
(лиричная музыка)
(звонит телефон)
- Привет, заяц. Что случилось?
И где он?
Ага, сейчас.
Минуточку внимания!
Кто-нибудь умеет чинить мотоциклы?
- Ну я, а что?
- Жень, всем отбой, я сделаю.
- Э, стопэ!
Я в прошлый раз уже чинил.
Я этот моцик знаю.
- Мальчики, я вас обожаю.
- И вы уверены,
что среди поклонников вашей сестры
найдётся спец по мотоциклам?
- Среди поклонников моей сестры
найдётся кто угодно,
хоть эксперт
по красноухим черепахам.
- О! И вам не кажется,
что это нехорошо?
- Что именно?
- Использовать мужчин.
- Не хотите быть использованными,
не влюбляйтесь в красавиц,
чего проще?
В мире миллионы обычных женщин,
за которых не надо конкурировать.
- Ладно, это не моё дело.
Пристегнитесь.
Вернёмся к прозе жизни.
- Вы про убийство? Мне кажется
оно совсем не прозаическим.
- В убийствах, в принципе, не может
быть ничего поэтического.
Даже древнегреческие трагедии
мне всегда виделись
ужасно приземлёнными.
- Трагедии приземлёнными?
- Смерть - это совсем не романтично.
Особенно смерть насильственная.
Итак, в этом деле
нужно идти от мотива.
- Почему? Помнится, в прошлый раз
мы вышли на разгадку,
когда шли от возможности.
- Ну а здесь совсем наоборот.
Время и место отравления
вычислить сложно,
поэтому уйти от возможности,
извините за каламбур, невозможно.
Очевидны мотивы личные:
жена, любовница, муж любовницы.
- Но...
- Но...
- Всё это плохо увязывается
с визитом генерала в ОВД.
- Ну да. Вряд ли он
приходил в полицию,
чтобы пожаловаться на жену, которая
ревнует к любовнице, или наоборот.
- Рабочие мотивы также сомнительны.
Генерал Министерства обороны
при проблемах на работе
вряд ли бы обращался в районное
отделение полиции, не тот масштаб.
- Да и орудие убийства
какое-то не военное.
Несерьёзно травить
генерала поганками.
- Галеринами.
В любом случае, профессиональную
линию отрабатывают
следаки из военной прокуратуры.
Они пока тоже считают,
что убийство не связано с работой.
Что у нас остаётся, Кать?
- Месть.
- Месть. Или страх.
Нужно искать какую-то тайну.
Либо в прошлом самого генерала,
либо его окружения.
Как вы и сказали, Катя, обнаружится
его тайна - это месть.
- Получается, генерал
пришёл в полицию,
когда обнаружил слежку
или получил угрозы.
А если это чужая тайна?
Значит, его могли убить,
потому что боялись,
что он предаст эту тайну огласке.
- И тогда он пришёл в полицию,
чтоб что-то рассказать, но не успел.
- А, между прочим,
у нас есть одна тайна.
Почему генерал сначала хотел
уйти из семьи, а потом передумал?
- Да, это интересно.
- Любовница не знает.
- А жена не скажет. Хотя именно она,
скорее всего, сделала какой-то ход.
Ну, например, сказала ему, что
беременна, или угрожала ему чем-то.
- Мне кажется,
дочь может что-то знать.
Но мы не можем допрашивать ребёнка.
- Нет, ни в коем случае.
(сигнал автомобиля)
- Я соскучилась.
- По мне или по вниманию публики?
- Ну, исключительно по тебе.
- Знакомьтесь, Екатерина Миронова,
моя коллега.
Полина Чернышова, артистка.
- Конечно, знаю.
- Мне очень приятно. Я не думала,
что в полиции смотрят мои фильмы.
(Катя): - Почему?
- Что, простите?
- Почему не думали?
Я очень люблю кино.
- Как это мило.
А вы знаете, я, наверное, приглашу
вас на свою следующую премьеру.
Да. С меня билеты
в Москву, в гостиницу,
соответственно, на две персоны.
И обязательно берите своего парня.
- Не думаю, что это удобно.
- Ну перестаньте, это очень удобно.
Кость, только напомни мне,
пожалуйста,
а то я всё всё время забываю.
- Обязательно. Только скажи,
когда у тебя следующая премьера.
- Хороший вопрос.
Наверное, уже и никогда.
Романов, срочно отведи меня
поужинать. Я ужасно голодная.
- Ладно. Рабочий день уже почти
закончился. Поехали? - Да.
(лиричная музыка)
Очень милая девочка
эта твоя напарница.
- Она не только милая,
она ещё и сообразительная,
что вообще редкость.
- Романов, ты что, сексист?
Ты считаешь, все женщины дуры?
- Ты меня не поняла.
Это редкость не для женщины,
а для оперативника.
- Ну, что ж, я рада, что ты видишь
в ней только оперативника.
Внезапная ревность свойственна
не только тебе.
Так, ладно. Расскажи мне,
над чем вы сейчас работаете.
- Отравление.
Возможно, даже в этом кафе.
- Класс! Да, Медичи в российской
глубинке - вот это тема.
- Ну, а почему нет?
Людей в глубинке любят, ненавидят
не хуже, чем во дворцах.
Правда, фактура не та, конечно.
Вместо мышьяка поганки.
- Фу, поганки.
- Ну, почти. Там галерины.
Сложность в том, что яд действует
долго и совсем непредсказуемо.
Поэтому вычислить время отравления
практически невозможно.
А значит, дело раскрыть
будет непросто.
- Ну, перестань, подожди.
Это маленький город.
Здесь от одного края до другого
полчаса пешком.
Все друг друга знают,
все тайны как на ладони.
Надо просто собрать сплетни.
- Сплетни?
Это единственное,
что я категорически не умею
в розыскном деле.
- Ну, тебе повезло. У тебя есть я.
Слушай, ну, в шоу-бизнесе это...
учишься этому очень быстро.
Ну, что ты хмуришься всё время, м?
Да, вот такая я у тебя артистка,
интриганка, сплетница.
- Ваш крем-суп из тыквы.
- Спасибо.
- И ваши суши.
- Спасибо.
- Валентина...
- Да.
- Скажите, пожалуйста,
это же вы обслуживали
генерала Пашкова в субботу?
- Да.
- Вы общались с моей коллегой?
- Да, я ей всё уже рассказала.
- А вот у меня ещё один вопрос.
Как вам показалось,
у генерала с его спутницей
был какой-то конфликт?
- Ну, вообще, дама была злая,
а он, скорее, расстроен.
- Спасибо.
- Да.
- Спасибо...
- Отлично. Я думала,
мы ужинаем, а мы работаем.
- Следователь всегда работает,
или ты забыла?
Как ты провела день?
- Искала квартиру.
Ну, потому что твоя явно
задумывалась как камера.
И белкинские заключённые,
вероятно, побрезговали ею,
и поэтому её решили
отдать сотрудникам.
- Как успехи?
- Никак.
Рынок аренды здесь слабо развит.
- Здравствуйте.
- Привет.
Ну что, опять свечи залило.
Всё сделал. Катайтесь.
- Спасибо вам большое.
Сколько я вам должна?
- Деньгами не возьму.
А вот если уговорите сестру
сходить со мной в кино...
Обещаю вести себя прилично.
- Я, конечно, за вас похлопочу.
Но, честно сказать,
шансов у вас не очень много.
- А я верю в удачу.
- Угу.
(интригующая музыка)
(сигнал сообщения)
- Опять работа?
Может, мне уйти?
- Поля, не нагнетай.
Приятного аппетита.
- Спасибо.
- Это всё из-за тебя!
Если бы не ты, он был бы жив!
- Да это ты во всем виновата!
- Сама ты виновата!
Что ж это! Отпусти меня!
Мне больно!
- Прекратите! Прекратите! Немедленно!
- Что с ней? Я просто защищалась.
Я не хотела. Она первая начала.
- Алло, скорая.
- В общем, вези-ка ты её в КПЗ.
Завтра будем разбираться.
Что?
Поля, если тебя так бесит
моя работа, мы не уживёмся.
- Костя, если честно,
меня бесит не твоя работа.
- Тогда что конкретно?
- Ну не знаю, может,
я просто завидую.
Ты всё время на работе,
а я дома скучаю без дела.
Может, я так не привыкла.
- Помнишь, я тебе говорил,
что всё вот это вот не для тебя?
- Для меня.
- Эй, эй, эй, эй.
Ну что ты себя мучаешь, а?
Езжай-ка ты в Москву и снимайся.
Ну, живут же люди на два города.
Будем мотаться друг к другу
на выходных.
- Да мне мало выходных, Романов.
Хочу тебя всего всегда.
Чтобы ты был рядом со мной.
Ну неужели ты не понимаешь, глупый.
Я люблю тебя больше всего на свете.
Мне без тебя вообще ничего не нужно.
- Вот, гражданка задержана за драку.
- Бред какой-то. Я защищалась.
- Пока мы не выясним,
что с потерпевшей,
вам лучше побыть здесь.
- Ладно. Оформляю.
- Ну вы же видите, что происходит.
Она специально всё это устроила.
Я её только слегка толкнула.
Она мстит.
Его она убила,
а меня хочет подставить.
Пока я здесь, она заберётся
в мой дом и подбросит мне яд.
- Да ну, что вы такое говорите?
- Не верите.
Эта женщина способна на что угодно.
- Не переживайте, всё будет хорошо.
(звонит телефон)
Алло, да, мам. Я на работе ещё.
Прости, у меня ещё одно дело.
Да ты не переживай,
я и остывшее поем.
Давай.
(стук)
- Привет, Олечка. - Здравствуйте.
- Я могу войти?
- Что с моей мамой?
Мне позвонили и сказали,
что она в больнице,
а меня заберут в детский дом.
- Олечка, с мамой всё хорошо.
Она упала, ударилась,
и у неё небольшое сотрясение.
Но врач говорит, что всё в порядке,
просто ей нужно немножко
побыть в больнице.
- Тогда я останусь дома, я большая.
- Нельзя. Деткам нельзя одним.
У вас есть родственники или друзья?
- Нет.
- Тебе нужно будет пожить
несколько дней в интернате.
Ну, или можно в детскую больницу.
Но там карантин по ротавирусу,
я узнавала.
Они даже гулять не выпускают.
Лучше интернат.
(звонок в дверь)
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Я Валерия Ивановна, мы из опеки.
Олечка, собирайся, сейчас поедем.
(грустная музыка)
- А у вас здесь съёмки будут, да?
- Ну, это пока секрет,
но всё может быть.
Да, у меня здесь знакомый режиссёр
был проездом.
Говорит, здесь такая натура,
такие типажи.
Нужно снимать историю
о человеческих страстях.
- Это о любви, что ли?
- Может, о любви,
а может, об убийстве.
- О, так это!.. У нас же тут как раз
генерала убили. Отравили.
- Что, прям настоящего генерала?
- Ой, и такой красивый мужчина был.
Ходил, кстати, к нам сюда стригся.
Так некоторые на него
прям облизывались.
- А почему?
Он не женат, что ли, был?
- Какое не женатый?..
Он имел и жену, и любовницу.
Везде успел.
- Так и кто убил-то?
- Да поди знай.
Ну, хотя мы с девчонками думаем,
что жена.
Ну, типа не выдержала измены.
- Угу.
- Но у меня есть одна клиентка,
её дочка учится в одном классе
с его дочерью.
- Так, и чего?
- Ну, та рассказывает,
что она в школу ходит вся в синяках.
А недавно пришла
вот с таким фингалом под глазом.
Получается, папаша не только ходок,
а ещё и абьюзер.
- Ничего себе.
- Угу.
- Нет, так не надо.
- А, конечно. Простите.
(Александра):
- Катюша, яичко бери.
- Мам...
- Худющая стала.
- В каком месте я худющая?
- Ой, я не знаю,
эти ваши современные понятия.
В моё время у девушки
должны были быть щёчки.
Я уж не говорю обо всём остальном.
А сейчас что? Страшно смотреть.
Вот эта ваша Чернышова.
Я её на экране, можно сказать,
в чём мать родила видела.
Это же кошмар...
Я ей все позвонки пересчитала,
пока она своего любовника обнимала.
- Мам, не надо о Чернышовой
при Катюшке.
- Это ещё почему?
- Ну, Катя имеет интерес
к капитану Романову.
- Женя, не смешно.
- Катерина, это правда?
- Женя проецирует.
Переносит свои сюжеты на меня,
чтобы избежать фрустрации.
Во-первых, мам, мы просто коллеги,
а во-вторых, он без пяти минут
женат на звезде.
- Ой, эта фифа не для него.
Эти отношения обречены.
Актриса - худший выбор для мужчины.
Именно поэтому я бросила профессию,
когда вышла замуж за вашего отца.
- Эй, новенькая,
как там твоя мамочка?
- Нормально.
У неё сотрясение мозга.
- А я слышала, она твоего папу убила.
- Ты что говоришь?
- А чего такое?
Она правду говорит. Все знают.
- Её теперь посадят,
а ты с нами останешься.
Так что веди себя хорошо.
- Отойдите от меня.
У вас с головой что-то ненормальное.
- Ты вообще понимаешь, с кем
разговариваешь и с кем говоришь?
- Будешь возбухать, мы тебя
в туалете запрём. Ночью. Ясно?
- У неё таракан! Там таракан!
- Это паук!
- Оставьте меня в покое!
Просто отойдите!
Я вас прошу! Пожалуйста!
- Ой, она сейчас заревёт.
К мамочке будет проситься. В камеру.
(визг)
- Господи! Что здесь происходит?
- Она сама!
- Она сама это сделала!
Она ненормальная!
- Оля, что случилось?
- Мне больно.
- Ты сама порезалась?
- Нет.
- Кто это сделал?
- Она врёт.
Она сама. Мы все видели.
- А если я правду скажу,
мне ничего не будет?
- Ну, конечно, нет.
- Они сказали,
что запрут меня в туалете.
- Кто сказал?
- Она врёт,
я ничего не говорила, правда.
- Так, Оля, пойдём к медсестре,
обработаем тебе руку,
а потом найдём тебе
отдельную комнату.
А с вами я ещё разберусь.
(напряжённая музыка)
(лёгкая музыка)
- Я не понимаю, почему КПЗ?
Заявления от потерпевшей у нас нет.
Я сегодня звонила ей,
чувствуют она себя неплохо.
И потом, я видела, эта Эмма,
действительно, на неё первая напала.
- Для начала их нужно развести,
а то они поубивают друг друга.
(стук в дверь)
Да.
- Привет. - Привет.
(Катя): - Здравствуйте.
- А ты чего здесь делаешь?
- Объясню, но лучше наедине.
- Пойду кофе выпью.
- М-да. Ужас. На казарму похоже.
- А...
Катя тоже так говорит.
- А, ну если Катя так говорит...
Да, кстати, я всё узнала
про вашего генерала.
Он бил дочь, и жену,
скорее всего, тоже бил.
- Откуда узнала?
- Ну, я же говорила,
я хорошо умею собирать слухи.
- Не понял.
Ты ходила и расспрашивала?
- Ну нет, конечно.
Я же не совсем ку-ку.
Я так аккуратно между делом,
невзначай.
- Поля, ты с ума сошла?
- А что такого?
- Ты не понимаешь?
- Нет.
- Это не игра,
а ты не персонаж фильма.
Все прекрасно знают,
к кому ты здесь приехала.
И завтра о твоих расспросах
будет говорить весь город.
- Да я просто поговорила
с парикмахершей.
- А я просто тебе говорю:
ни с кем не обсуждать ничего,
что касается расследования.
- Ой, как страшно. Напугал.
Я, оказывается,
у тебя должна спрашивать,
о чём мне говорить и с кем.
- Больше никогда, ты слышишь меня,
не лезь в мои дела.
- Да пожалуйста. Тоже мне.
Я хотела помочь, а оказывается,
я лезу в твои дела. Отлично.
Может, мне вообще уехать?
Мне уезжать?
Прекрасно.
- Добрый день.
- Здравствуйте.
- Простите...
Катя, вы зря ушли.
Это ваш кабинет.
- Ну, и ваш тоже.
- Так. Возвращайтесь. Хотя нет...
Знаете, съездите в поликлинику,
где наблюдается Оля Пашкова,
и выясните, не было ли обращения
по поводу травм.
- Я видела у неё синяк на руке.
Она сказала, что она упала.
- И вы ей поверили?
- Ну, вообще, она вела себя странно.
Будто что-то скрывает.
Вот я клумба.
- Так, если вы думаете, что я буду
вас успокаивать, нет, не буду.
Видеть - это ещё полдела.
Нужно фокусироваться на том,
что видишь. Это вам урок.
- Вы подозреваете, что Пашков её бил?
- Я пока ничего не подозреваю.
Нужно разобраться.
Я съезжу к вдове.
До свидания.
- До свидания.
- Вот. Не знаю, что с ней делать.
Просится домой, о дочке переживает.
А ей сейчас нельзя.
Вы понимаете, что у вас аневризма
и что пока мы не стабилизируем
ваше состояние,
считайте, что вы ходите
с бомбой в голове?
И, судя по всему, очень давно.
Травма, конечно, ухудшила картину.
С другой стороны, не случись,
она бы и не узнала.
Так что нет худа без добра.
- Мне к дочке надо.
У неё отец умер, а она в интернате.
Это какой-то кошмар!
- Ничего страшного.
Поживёт неделю одна.
А если с вами что случится? А?
- Ладно, я подумаю.
- Вот и молодец.
В общем, у меня обход,
пока общайтесь.
- Вы заявление будете писать?
- Нет. Никаких заявлений.
Мне враги не нужны.
Нам с дочкой.
Я и так думаю,
сама ведь к ней пошла.
Руки начала распускать и скандалить.
И вот к чему это привело.
Нет. Больше никаких ссор. Хватит.
- Очень благородно.
- Савелий любил её.
Пусть уж ради его памяти
поживёт спокойно.
Я и так перед ним виновата.
- Вы позволите, я присяду?
(грустная музыка)
Виноваты в чём?
- Неважно. Это личное.
- Мм. Скажите, Эмма Витальевна,
вы с мужем часто ссорились?
- Нет. Не могу сказать,
что хорошо жили, но и не ссорились.
Просто...
Я любила его,
а он меня нет.
Так бывает.
- Бывает.
(грустная музыка)
- А характер был у него какой?
Вспыльчивый?
- Вспыльчивый? Нет.
Савелий был
очень терпеливый человек.
- Да, ужас, конечно. Такая трагедия.
Девочка и так слабенькая.
А тут такое горе.
- Слабенькая?..
Она часто болела?
- Да не то чтобы.
Просто 33 несчастья.
То одно, то другое.
То палец обожжёт, то полоснёт.
В общем, намучились с ней родители.
- То есть Олю приводили с порезами,
с ожогами к участковому педиатру.
- Да.
- А почему не в травму?
- Так и в травме
они постоянные клиенты.
- Оля то палец на ноге сломает,
то ключицу.
- Когда её приводили последний раз?
- Да вот дней 10 назад.
Ой, Оля вот с таким фонарём
под глазом пришла.
Очень переживал
за неё папа, и мама тоже.
Даже хотели её
к офтальмологу отправить,
но, слава богу, всё обошлось.
- Олин папа тоже приходил?
- Да. Он всё время
привозил их на машине.
Он очень любил дочку.
Прям на редкость.
- Мне побольше.
Пора тебе, кошка, замуж.
Такие таланты пропадают.
- Почему ж пропадают?
Совершенно не факт,
что мне захочется готовить
для незнакомого мужчины.
А для вас хочется.
- Мам, Женька одна не останется.
- Это ты одна не останешься.
Потому что небалованная.
А эта дурочка - запросто.
- Мам!
(Катя): - А что здесь такого?
Мам, ты судишь по вашим отношениям
с папой, но не у всех же так.
Как там раньше говорили?
Выйти замуж не напасть,
лишь бы замужем не пропасть. Так?
Вот взять хоть этого генерала,
которого отравили.
С виду такая прекрасная семья.
А оказывается, что ребёнок
постоянно в синяках ходил.
Как ты думаешь, почему?
- То есть ты считаешь,
что Пашков её бил, что ли?
- Не исключаю.
А вот то, что жена с ним
была несчастлива, это точно.
- Я Эммочку хорошо знаю.
Она у нас гинекологом
на участке раньше была.
Хорошая женщина,
всегда очень приветливая, улыбчивая.
Ну уж не знаю насчёт счастья,
но синяков у неё точно не было.
И я как-то очень сомневаюсь,
что она кому-нибудь
позволила бы свою дочку бить.
Она в ней души не чаяла.
- Тогда откуда у неё синяки?
Дралась она, что ли?
- Ну, почему обязательно дралась?
Вот, кстати, у нас в классе
был такой, Олег Петраченко.
Тоже вечно весь как слива.
Под глазом фонарь,
локти разодраны.
И не дрался.
Просто приключения
находил на свою голову.
Ему как будто всё нипочём было.
С крыши гаража сиганёт,
лбом приложится - шишка с кулак,
отряхнётся и дальше идёт.
На спор руку над огнём
держал до ожога.
И только смеялся.
Мы его йогом называли.
- Так у него, наверное, был
этот... синдром Бельмондо?
- Что?
- Ну, синдром Бельмондо.
Ещё называется анальгезия.
Ну, это нечувствительность к боли.
Ну, довольно редкое
и опасное заболевание.
Ну, ты так идёшь,
наступил на гвоздь и не заметил,
а потом бац - в ноге дыра.
- Девочки, мы за столом.
(интригующая музыка)
- И где же это ты в Белкине нашла
всё это великолепие?
- Ну, я немножечко волшебник,
Костя-сан.
- Невероятно.
И что же мне с тобой делать, Поля?
- У меня есть пара идей.
- А...
Ты знаешь, у меня тоже много идей.
Но все они требуют
моего личного присутствия.
Ну, а чем тебе заняться,
когда меня нет? Нет, хорошо...
Раз в неделю ты будешь
менять интерьер, а дальше?
Ты же от скуки кусаться начнёшь.
- Ну, а ты не давай мне скучать.
Ещё раз скажешь,
чтобы я уезжала, я уеду. Понял?
- Я буду осторожен.
(тревожные ноты)
(мысленно): - Итак, синяки.
Кто же тебя бил, девочка?
Отец? Может быть.
Интересное совпадение.
Десять дней назад у Оли
появился фингал под глазом,
и примерно в то же время отец
передумал разводиться с её матерью.
Случайность?
- Вот, поселили её отдельно,
в театральной студии.
Никогда ничего подобного у нас...
- Привет, Оль.
Как ты себя чувствуешь?
- Хорошо.
- Ручка не болит?
- Уже нет.
- Тебе мама звонила?
- Да. Ей нужно полежать в больнице.
- Но ты же потерпишь?
- Конечно.
- Оль, скажи, а родители тебя
когда-нибудь наказывали?
- Ну, да.
- А как?
- Телефон отбирали.
- И больше никак?
- Ну, один раз гулять не пустили.
- Привет. Прости,
пожалуйста, я заказал,
должны были к вечеру привезти.
Придётся их тут как-то подержать.
- Красивые.
- Ты сегодня поздно.
- Я была в интернате у Оли.
- По доброте душевной? Или есть идеи?
- Мне всё не дают покоя Олины травмы.
А что, если она сама себя
травмировала?
- Неожиданно.
- И в интернате что-то произошло.
Вроде как девочки порезали ей руку,
но сами девочки это отрицают.
А Оле по итогу выделили
отдельную комнату.
- Селфхарм.
Родители балансируют на грани
развода, постоянно ссорятся.
Она могла их так отвлекать.
Потом отец сообщает,
что уходит из семьи,
а Оля наносит себе травму.
С другой стороны, селфхарм обычно
не такой рискованный и болезненный.
Сестра говорит, есть такая болезнь -
синдром Бельмондо.
Нечувствительность к боли.
У моей мамы был одноклассник,
который держал руку над огнём -
и ничего.
И вроде как это наследственное.
- То есть должно быть
у отца или у матери?
- Вот здесь всё болит, и голова...
(Катя):
- Может, вам врача вызвать?
- Ты сама виновата! Что же ты!..
Отпусти, мне больно!
- Нет, у них точно нет.
- Ну необязательно.
Могла унаследовать
от какой-нибудь бабушки.
- Я поняла, что мне не давало покоя
всё это время.
Оля совершенно
не похожа на родителей.
- Да всё просто.
Ваша генеральша изменяла мужу.
- Поль, ты опять?
- А-а, цветочки!
- Это тебе.
- Какие красивые. Спасибо.
Может, пообедаем?
- Может.
А, Кать, давайте с нами?
- Не надо, спасибо большое.
Я лучше поработаю,
а вам приятного аппетита.
- Спасибо.
- А вы узнайте фамилию,
ну, этого одноклассника вашей мамы.
- Да, конечно.
(тревожные ноты)
- Катюх, ты обедать?
Я с тобой.
- Я работать.
- Пойдём вместе. Можно?
- В общем, я нашла сына
маминого одноклассника.
Ему сейчас 35,
и Оля на него очень похожа.
- Да ну?
- Угу.
- Слушай, и правда похожа.
- Сел в тюрьму на девять лет
за убийство, но уже вышел.
- За убийство?
- Да. Приятеля убил в драке.
Мотивы туманны.
Я очень мало что поняла из дела,
но, судя по всему,
поспорили о политике.
- Не хило поспорили?
- Ну да. Нам сюда.
- Подозреваешь, что он является
настоящим отцом девчонки?
Вышел и убил генерала?
Меня почерк смущает.
Урка отсидел 10 лет,
голыми руками забил приятеля,
и вдруг грибы поганки?
- Ну, отсидев, мог и поумнеть.
- Теоретически. А какой мотив?
- Может быть, он хотел
стрясти с генерала денег?
Тот отказался, а этот обиделся.
Ну, или ревность.
- Чего надо?
- Здравствуйте.
Оперуполномоченная Миронова,
полиция.
- А этот?
- Оперуполномоченный Рыбников.
- Аж двое. М-да.
Ну? Что я сделал-то?
Ничего. Мы сейчас расследуем
одно дело и ищем свидетелей.
- Свидетелем не был никогда. Ну?
- Скажите, вы были знакомы
с Савелием Пашковым
или, может быть, с его вдовой Эммой?
- Какой ещё вдовой?
Вы чего мне тут шьёте?
Я не знал никаких Пашковых.
Я не понял,
если я отсидел, что теперь,
если кто-то в городе помер, прямиком
ко мне полиция будет ходить, что ли?
- Скажите, пожалуйста,
а у вас есть дети?
- А я знаю?
- А вы не могли бы сдать
генетический тест?
(напряжённая музыка)
- Чё?
Слушайте, граждане начальники,
я так понимаю,
у вас постановления никакого нет?
Так у меня дела. Прошу.
Тут частная территория.
- До свидания.
- Так я и знал.
Вот сердце подсказывало.
"Проверь, - говорит, - Романов,
ушла ли твоя напарница домой
или ночует на работе".
- Я всего лишь на одну минутку.
- Мм.
Трудоголики, Катя,
плохо заканчивают.
- Как именно плохо?
- Их разжалуют из майоров
в капитаны и отправляют...
Давайте я лучше вас провожу,
а то ваша мама будет волноваться.
- А как же ваша невеста?
- Она сломала ноготь
и срочно поехала его ремонтировать.
- Мм.
- Что вам удалось нарыть,
пока я вынужден был ужинать
ужасными роллами,
которые ненавижу?
- Я очень внимательно изучила
дело Петраченко-младшего,
сына маминого одноклассника.
Михаил его зовут.
- Так.
- В общем, он 12 лет назад
убил своего приятеля в драке.
Свидетельницей по делу
проходила его сестра.
И вот тут интересно...
Сначала она дала показания,
что убитый является её парнем.
Но со временем показания уточнила.
С парнем она рассталась,
никаких претензий к нему не имеет,
и якобы ссора произошла
не из-за неё.
А Михаил, в свою очередь,
подтвердил,
драка была не из-за сестры,
а якобы из-за политики.
Но мне кажется,
они просто всё замели под ковёр.
- Так, Михаил отомстил
за свою сестру.
Приятель её бросил
или как-то иначе обидел. И?..
- Я не знаю, что нам это даёт.
Может быть, это вообще
никак не связано с нашим делом.
Неизвестно, Оля имеет какое-то
отношение к Михаилу или нет.
Мало ли кто на кого похож.
- Ну, наша задача - искать факты.
Лучше обнаружить лишние,
чем упустить важные.
Вы отличная ищейка.
Всё хорошо.
Надо бы поговорить
с этой обиженной сестрой.
Слушайте, давайте-ка я вас отвезу,
а то вы уснёте за рулём.
- Нет, нет, это неудобно.
- Давайте, давайте.
Садитесь, пожалуйста.
- Ну что...
Ну, я на чай не приглашаю,
невеста, наверное,
уже отремонтировала ноготь.
- Ну...
(лиричная музыка)
- Что?
- Я рад, что работаю именно с вами.
Может, перейдём на "ты"?
- Давайте. Давай.
- Знаешь, я вот когда сюда ехал,
вообще ничего хорошего не ждал.
А сейчас так счастлив,
как давно не был.
А может, твой город приносит удачу?
- А как же ты теперь обратно?
- Да доберусь, не маленький.
Доброй ночи...
Напарник.
(лиричная музыка)
- А если мы ошибаемся?
А если это совпадение?
Город маленький.
- Может, и совпадение.
- Ты меня дразнишь.
Это ж ты прибежала с горящими
глазами, махала руками:
"Знаешь, кто его сестра?
Знаешь, где она работает?"
- Ну да. А теперь думаю,
может, и совпадение.
- Надо нам раздобыть
её медицинскую карту.
- Да что значит раздобыть?
Белоконь напишет запрос.
- Белоконь не напишет запрос, Катя,
на основании наших предчувствий.
И будет прав.
Мы должны сами её достать.
А точнее, её должна достать ты.
- Ну что, я её выкрасть,
что ли, должна?
- Не обязательно.
Можно позаимствовать.
- Я пас. Это незаконно. И вообще...
- А я другого ожидал
от дочери актрисы и лётчика.
- Я не поведусь на эту манипуляцию.
Нет, нет, нет. Нет.
- Ну и где карта Петраченко?
- Это кому?
- Фридману.
А вы почему её ещё не подготовили?
Вы чем здесь занимаетесь,
я не понимаю, вы это...
Он ещё вчера её запрашивал.
- Вчера не я работала.
А вы новая медсестра его, что ли?
- А-а... Медсестра?
Вы что, издеваетесь?
(интригующая музыка)
- Хоть бы чего-нибудь рассказал бы.
Я такого страха натерпелась.
- А я в тебе ни минуты не сомневался.
Ты азартная.
Для опера это главное качество.
Подожди.
Вот оно.
- Надо её задерживать,
чтобы она не сбежала.
- Опять разогналась.
Доказательств-то нет.
- А это что?
- Смеёшься, что ли?
- И что теперь делать?
- Тебе - идти домой, отдыхать.
Ты свою работу сделала, молодец.
А мне надо думать. Думать.
- Так давай думать вдвоём.
- Не, не, не, всё, по домам.
А то меня ждут ещё.
- Понятно.
(тревожная музыка)
(визг)
(виброзвонок телефона)
- Алло.
Она. Что?
- Не отмывается до конца.
Я уже и мицелляркой пробовала,
и гидрофильным маслом.
Ничего, Олечка, отойдёт.
- Простите, я не хотела вас убивать.
Наверное.
- Ну перестань. Испугалась я,
конечно, страшно.
Открываю глаза, а тут вот такое, да?
Ещё и кровища. Она руку порезала.
- Угу.
- Да мне было не больно.
Всё нормально.
- Бедный ребёнок. Мне очень жалко,
что я маму твою толкнула.
Но я не нарочно.
- А папу моего вы хотели забрать
тоже не нарочно?
- Понимаешь, я папу твоего
очень любила.
А он женился на твоей маме.
Я это приняла.
Я не хотела его уводить.
Просто... просто у них были
разногласия в отношениях.
Они думали о разводе.
Но в итоге он же остался с вами.
- Оль, и всё-таки
что ты здесь делала?
- Я хотела отомстить.
Моя мама в больнице. Она умрёт?
- Нет, что ты, она не умрёт.
Её обязательно вылечат.
- Мне просто стало так плохо.
И я подумала: "За что люди так
с нами: с мамой, с папой, со мной?"
А что теперь будет? Меня арестуют?
- Нет.
- Нет, конечно.
Видишь, Анна Семёновна не сердится.
Знаешь, что мы с тобой сделаем?
Мы сейчас позвоним в интернат,
чтобы они тебя не потеряли,
ты переночуешь у меня,
а завтра утром мы поедем в полицию.
- В полицию?
(Катя): - Ненадолго.
Я попрошу своего друга,
и он прокатит нас
с мигалкой по городу.
Это очень нам поможет
в расследовании.
- Это поможет найти того,
кто отравил моего папу?
(тревожная музыка)
(сирена полицейской машины)
(тревожная музыка)
- Вы что, совсем с катушек съехали?
- Мне кажется, мы перешли на "ты".
- Я, знаете ли, боюсь переходить
на "ты" с сумасшедшими.
Как вам это в голову пришло?
Это же фактически похищение ребёнка!
- Девочка сбежала из интерната,
в котором её буллили.
Мне нужно было ночью
её туда возвращать?
- Вообще-то, нужно было.
Сюда-то зачем приволокли?
- Хватит на меня шипеть!
Вы здесь без году неделя,
а я наш город очень хорошо знаю.
Белкин живёт слухами,
и глупо этим не воспользоваться.
- Тьфу ты! Сговорились, что ли?
Так, подождите...
Это что, провокация такая?
- Да вы сообразительный.
Надо же!
- А где ребёнок?
- С Рыбниковым в шашки играют.
- Катя, где твоя законопослушность?
- Да мне жалко девочку.
И страшно за неё.
- И что, думаешь, придёт?
- Да конечно, придёт.
Я надеюсь.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- У меня заявление.
- Заявление какое?
- Я убила человека.
- Так.
- Я с утра сирены услышала,
и прям вот тут кольнуло.
Как предчувствие. А потом слышу,
гости в кафе говорят,
мол, девочку в полицию забрали.
Видать, это она
своего отца отравила.
Как можно было подумать
на ребёнка? Как?
А мать куда смотрела? Эмма.
Дочку бьют, а ей и дела нет.
- Валентина, спокойно.
Давайте-ка с самого начала.
(Валентина): - Да.
- Оля ваша дочь, правильно?
- По крови да, моя.
Хотя я, конечно, права не имею
матерью называться.
Я её бросила.
Даже хуже, чем бросила.
Я её продала.
- Продали?
- Мне было 17, когда я забеременела.
Парень жениться отказался,
и за меня вступился мой брат.
Да только хуже сделал.
Он его в драке убил.
Его посадили,
и я осталась совсем одна.
И я решила сделать аборт.
- Да вы что, какой аборт?
У вас срок 12 недель.
- В виде исключения, пожалуйста.
Мне никак нельзя, я не справлюсь.
- Так, слёзы вытри. Слышишь?
Я тебе помогу.
- Да? А как?
- Денег дам. Я всё устрою.
Только придётся нам рожать.
- Короче, она хотела замуж.
Сава Пашков тогда ещё был майором,
но видно было, что далеко пойдёт.
Такой статный, видный мужчина,
перспективный.
Ну, она на себе и женила его самым
что и на есть простым способом.
Сказала, что залетела.
Пашков тогда на полгода
в Забайкалье уехал.
И для неё как-то это
всё удачно получилось.
Я родила в деревне.
Она ребёнка забрала.
Пашков вернулся,
бросил девушку, которую любил,
и женился на Эмме.
Ни секунды не сомневался,
что это его дочка.
Святая простота.
- Вы уехали из Белкина?
- Да. Как брат сел, я родила
и уехала в Москву.
Счастье своё искать.
Я там замуж вышла.
Я про дочку особо не думала.
Я считала, что она в хорошей,
богатой семье живёт,
что у неё все хорошо.
Думала, новых нарожаю.
Но бог больше не дал.
Год назад муж к другой ушёл.
И я решила вернуться.
Там-то ничего своего нет.
Квартира родителей мужа. Куда мне?
- И, вернувшись, решили посмотреть,
как дочка живёт, да?
- В общем, да.
Я устроилась в кафе официанткой
и в буфет в школу на раздачу.
Я, я всё думала:
"Я увижу её, я её узнаю, нет?"
Сразу узнала.
Прям как под дых ударило.
Родная кровь.
- Твоя мама так похожа,
а брат говорит, на отца тоже.
Правда, я отца толком не помню,
он умер от аппендицита.
Я ещё кнопкой была.
Такая девочка, хорошая, приветливая,
тихая, вежливая,
только очень грустная.
А потом я стала присматриваться,
боже, да она, она вся в синяках.
Что ни день - так новая отметина.
И я стала подслушивать
её с подругами разговоры.
И я поняла, что всё это из-за отца.
Пашкова то есть.
- А как вы это поняли?
Оля говорила что-то?
- Конечно. Она девочкам говорила,
что она просто его ненавидит.
Что он мать обижает, что она хочет
с собой что-то сделать,
чтобы он её жалел.
А мне что было делать?
Я стала за их домом следить.
И в окна видела все их скандалы.
Про бьёт я врать не буду,
не видела.
Но вы сами понимаете,
что и в окна не всё увидишь.
А потом он как-то меня заметил
и пошёл к вам.
- Где взяли ядовитые грибы?
(Валентина): - Из леса.
Я давно уже припасла,
но всё как-то не решалась.
А потом думаю:
"Чего я жду-то?
Кто мою дочь защитит?"
- Видите ли, Валентина, в чём дело...
Генерал Пашков не бил свою дочь.
- Что?
- Вы совершили
большую и роковую ошибку.
- Как это не бил?
А кто бил? Эмма?
- Никто Олю не бил.
Она сама наносила себе травмы.
Вероятно, для того,
чтобы привлечь внимание родителей,
может быть, отвлечь их от ссор.
В этом смысле отец,
конечно, виноват.
Но совсем не так, как вы подумали.
- Это какие-то глупости. Это ерунда.
Что вы несёте?
- Скажите, а вы замечали,
что у вас высокий болевой порог?
- Это вообще что?
- Боль легко терпите?
- Я бы не сказала.
Вот брат - да.
Бывает, руку прищемит,
палец весь синий, а он смеётся.
Это вы вообще к чему?
- Скорее всего, ваша дочь
унаследовала от вашего отца
нечувствительность к боли.
Поэтому манипулировала
своими родителями,
нанося себе травмы.
Вам надо было поговорить
с ней или обратиться в опеку.
А не устраивать самосуд.
- Нет.
Это какие-то глупости.
Я не верю.
Этого не может быть.
Этого не может быть.
- Я-то думала,
она ненормальная, маньячка.
Переживала, что она и Эмму убьёт,
девочку себе заберёт.
А оказалось,
она просто переживала за свою дочь.
- И ты теперь будешь её жалеть?
- А ты нет?
- Нет.
Сава Пашков был хороший мужик.
Мог бы жить и быть счастливым.
То есть тебе совсем не важны мотивы?
Если убил, значит, всё,
недостоин снисхождения?
- Да. Смерть - это всё,
финал, и она необратима.
Тот, кто убил, превращается
в убийцу, тот, кого убили, - в труп.
И никак иначе.
Кать, ну ты чего загрустила-то?
Мы раскрыли дело, Эмму выписали
из больницы, она уже Олю забрала.
Всё ж хорошо.
- Наверное.
- Слушай, а есть в этом славном
городе ювелирный магазин?
- Есть, конечно.
- Тогда мне нужна твоя помощь.
Пойдём?
- Пойдём.
- Куда?
- Туда.
- Лучшая модель. Дороговато, конечно,
но посмотрите, как сияет.
- А ты что скажешь?
- Очень красиво.
Я думаю,
твоя невеста будет счастлива.
 

////////////////////////////