Тёмная звезда: Мир Х. Р. Гигера (2014 год). Фразы и цитаты из фильма

Dark Star: H.R. Giger's World (2014)

Темная звезда: Мир Х. Р. Гигера - швейцарский документальный фильм 2014 года, снятый Белиндой Саллин о сюрреалисте Х. Р. Гигере. Друзья, семья и поклонники Гигера описывают влияние, которое он и его искусство оказали на их жизнь, а Гигер обсуждает некоторые из своих ранних вдохновений.

Все фразы и цитаты

Это старейший череп,
что у меня есть.
Его мне подарил отец.
Череп нам прислали
из «Сиба Гайги»*.
«Сиба Гайги» (Ciba-Geigy)
– швейцарская
химико-фармацевтическая
компания (основана в 1934 г.)
Мне лет шесть тогда было.
Я его слегка испугался.
Вот так держать смерть
у себя в руках...
Это не очень приятно.
Я продел в него верёвку
и таскал по улице.
Наверное,
я хотел доказать,
что не боялся смерти.
Что удивительно,
так это его потрясающее
чувственное восприятие.
Необычайно сильное восприятие.
Он способен так глубоко
проникать в душу человека,
как никто другой.
Смотря на его картины, чувствуешь
в них что-то хорошо знакомое.
Они отображают самые глубины
наших душ.
Пол пришёл.
Здравствуйте, мистер Гигер!
– Здравствуйте.
– Приветствую.
– Я вам звонил.
– Как ваши дела?
– Хорошо, благодарю.
– Совершенно верно. Здравствуйте.
– Здравствуйте.
Всем довольны?
Это хорошо.
– Здравствуйте.
– Всё хорошо?
– Привет, Роджер.
– Здравствуй.
Привет, как поживаешь?
– Привет.
– Рад тебя видеть.
Это господин Гроф.
Станислав.
Просто здорово.
Позже обсудим всё подробнее.
Это наработки от графического
дизайнера.
Там и обложка есть.
Книга будет на немецком и английском.
Это идея для обложки.
А начиная с той страницы
будут примеры содержимого книги.
Можете взглянуть.
Посмотрите.
Вот так это может выглядеть.
Просто примеры.
Над ними ещё нужно поработать.
– Вот эта неплохая.
– Вот здесь нужно сделать посветлее.
В книге я много рассказываю
Психиатр / Писатель
СТАНИСЛАВ ГРОФ
о ежегодной ярмарке,
проводившейся в Куре, где он рос.
И особой популярностью пользовался
аттракцион с призраками,
который он создал в своём
районе для детей,
и он вроде был платным.
А когда я приехал сюда,
то понял, что он просто
создал собственный аттракцион
с призраками,
только уже для взрослых.
И, конечно, здесь чувствуется
тема родов.
Заходишь и видишь эти полотна
со страдающими зародышами,
демоническими женщинами
и, конечно, туннелями.
Проходишь через туннели.
Это очень трёхмерное изображение
предродового путешествия.
Это выглядит как стилизованная
плоть и кровь.
Опять же, это типично
для предродового процесса.
Фрейд говорил, что новорождённый –
это tabula rasa,
чистый лист, чистая доска,
или что-то в этом духе.
В том, что предшествует родам,
и в самих родах – нет ничего
интересного для психологов
и психиатров.
А теперь появляется
множество сведений о том,
что плод очень чувствителен
ещё до родов.
Следует вывод, что плод
чувствителен как в утробе,
так и после выхода из неё.
Роды могут занимать
20, 30, 50 часов,
и это ситуация, опасная для жизни.
Ребёнок может умереть в родовом
канале и быть реанимирован.
Это настолько страшное воспоминание,
что мы просто не хотим
к нему возвращаться.
Поэтому я называю
Ханса Руди визионером.
Он в точности изображает те мрачные
участки нашего подсознания,
связанные с родовой травмой,
которые мы никогда
не анализируем сознательно.
Вот эти просто прекрасны.
– Это лучшие, что я пока видел.
– Согласен.
– Прошу прощения?
– Ты хочешь использовать все?
Мы это уже оговорили:
сделаем десять разных.
Хорошо.
Чтобы он мог их там продавать.
В эти мы добавили
серебристую основу.
Поэтому верхний слой будет получше.
В этом тоже.
Серебристая основа будет
только в этих двух.
А чёрный цвет здесь обязателен?
Я бы использовал белый.
Мне нравится такая старинная патина.
Он никогда не делал наброски
перед созданием картины.
Картины просто выходили из него.
Художник-плакатист
ХАНС КУНЦ
Из руки – в аэрограф – и на холст.
Вот так и происходило.
Хотя я не понимаю этот процесс...
Агент Х. Р. Гигера
ЛЕСЛИ БАРАНЫ
он идёт из подсознания...
Поэтому мне кажется,
он сам удивлялся
не меньше остальных,
взглянув на холст...
Например, если посмотреть
на это, тут целая стена...
Он просто начинал в одном углу
с рулоном чистой бумаги.
Затем прикладывал к нему
следующий рулон,
и теперь их уже два...
И картина просто развивалась.
Вверх и в сторону.
Он с этой машинкой становился
единым целым и мог...
Мне кажется, что-то в него вселялось,
хотя я в подобное не верю.
Это идёт из какого-то другого мира,
а Гигер – посредник, через которого
тот мир знакомится с нами.
У нас был магазин плакатов,
и однажды пришёл мужчина
с футляром для рисунков и сказал,
что у него есть пара
напечатанных работ...
Спросил, не хотим ли мы их продать.
Это был Ханс Руди.
В конце 60-х, начале 70-х в Цюрихе
многие вещи были андеграундом,
но он набирал популярность.
И вскоре у него начались выставки.
Мы продавали плакаты, они стали
появляться на витринах в Нью-Йорке.
В то время плакаты были
очень непосредственным способом
показать своё творчество публике,
вместо того, чтобы ждать
их прихода в галерею.
Мне кажется, иметь плакат
было символом статуса.
Это также было выражением
твоего отношения к жизни,
семье, друзьям и так далее.
Во многом это было самовыражением.
С этого всё и началось.
С того короткого визита мужчины
в чёрном с футляром под рукой.
Иногда просыпаться
бывает неприятно.
Особенно если тебе
снился эротический сон
и не успел закончиться.
И ты отчаянно пытаешься
вернуться в свой сон.
Но продолжить сновидение
удаётся редко.
Практически все видят сны,
но мало кто осмелится
о них рассказать или
попытаться изобразить их,
потому что люди зажаты.
Пока идёшь по жизни, тебе
в голову приходит много всякого.
Некоторые из этих идей
вошли в серию Passages.
Они были навеяны моими снами,
такими ужасающими,
что мне было трудно дышать.
И это
очень хорошо отражено
в моих работах.
Его сестра водила его
в Ретийский музей.
Там былая мумия,
она находилась в подвале.
Он очень испугался,
но Ирис смеялась над ним.
Это его сильно обидело
и задело детскую гордость.
Поэтому он стал ходить туда один
каждое воскресенье, чтобы смотреть на мумию.
Это часть характера Ханса Руди:
он не останавливается,
пока не достигает цели.
Или он теряет свой страх, или
рисует, пока не получится идеально.
Он пробует снова и снова,
пока не победит страх.
Этот случай явно оставил
в нём большой след,
потому что это чувствуется
во всех его работах.
Есть женственное и возвышенное.
Фигура принцессы.
И есть мумия:
это египетский элемент.
А есть и смерть:
кости и ощущение вечности,
неотделимое от смерти.
Мне эти картины кажутся эротичными.
Во-первых, это красивые образы,
а во-вторых, я вижу эти картины
как некое магическое отображение
первобытной силы.
Не фаллос здесь в центре внимания.
В этих картинах есть огромная энергия,
которая делает их такими яркими.
В этом талант Ханса Руди.
Он знает, как размещать объекты,
как использовать символы.
Если я его спрошу: «Что это означает?»,
он скажет: «Мне просто
понравилось, как это выглядит.
Хорошо вышло».
У Ханса Руди за все эти годы
было множество ассистентов.
Мне выпала огромная честь
быть одним из них.
В этом доме всегда было так заведено.
Приходится иметь дело с множеством
людей со всего мира,
и вопросов нужно решать много:
они бы сами не справились.
В былые времена «Некрономикон» Гигера
для нас был как Библия.
– Привет, Ханс Руди.
– Здравствуй.
– Ты об этом знаешь?
– Да.
Мне было лет 19 или 20, и здесь,
в Швейцарии, над нами смеялись.
Мы играли радикальную музыку.
Музыкант и ассистент Х. Р. Гигера
ТОМ ГЭБРИЕЛ ФИШЕР
Тогда экстремальный металл
не был популярен.
Было мало групп, похожих
по звучанию на нас.
Я ему написал своим
кривым почерком
и рассказал, как много
для нас значит его живопись.
Я нашёл его адрес
в телефонном справочнике,
отправил письмо и не думал,
что последует ответ.
А затем, к моему удивлению,
он мне позвонил.
Он сказал,
что слышал нашу музыку
и увидел связь.
Студии звукозаписи никогда
не относились к нам серьёзно.
Они сказали, что у нас нет шансов:
это просто шум.
Единственный, кто принимал
нас всерьёз –
это мужик, который
только что получил «Оскар»:
Х. Р. Гигер.
Он относился к нам серьёзно
и стал нашим наставником.
Для нас это было очень важно.
Я часто...
Прошло уже 30 лет, и
я часто пытался сказать ему,
как много он для нас значит.
Но это тяжело выразить словами.
Надеюсь, он к этому времени
всё понял.
Тогда он отнёсся к нам
крайне великодушно,
это был очень добрый жест.
Насколько я важен для Тома?
Мы важны друг для друга.
– Ты согласен?
– Мне так приятно это слышать.
Мюгги.
Хороший котик.
Да.
Ещё что-нибудь от меня нужно?
Нет, ничего не надо.
Здравствуйте.
Здравствуй.
Минуту.
Я только переоденусь.
Я его искала целую вечность!
Линцский торт.
Там ещё осталась
та чудесная старая машина.
Вот тебе кусочек, Ханс Руди.
Это груша.
В кои-то веки выглядит хорошо.
Откуда это у тебя?
Я недавно кому-то сказала,
что мистер Гигер
женат на моей дочери.
Многим становится любопытно,
когда они это слышат.
Теперь уже не так сильно,
но раньше спрашивали:
«Как он в качестве мужа?»
Наверное, они думают...
Они видят его картины и думают
о порнографии или вроде того.
Я сказала: «Нет, конечно же!
Он обычный парень.
Нет, нет, нет!»
Они лишь видят его картины и...
Люди задавали мне подобные вопросы.
Но, конечно, другие говорили:
«Я обожаю его картины!»
Я бы сказала, 50% любят его картины,
а вторая половина
либо ничего не говорит,
либо им не нравится.
Но...
Но мои родственники в Испании –
большие его поклонники!
Все до одного.
Они рассказывают:
«Мы видели Ханса Руди
по испанскому телевидению!»
Мы много общаемся
с «Двадцатым веком Фокс».
Просто потому что...
Нужно следить за деньгами.
Доходы и расходы.
Поначалу здесь царил хаос.
Вещи разбросаны по всему дому.
Но к этому привыкаешь, и всё
начинает казаться нормальным.
Принести тебе попить,
пока ты заканчиваешь?
Нет, я почти закончила.
«Двадцатый век Фокс»
снова нам пишет.
Посмотрим, что они ответят.
– Знаешь, как они меня бесят.
– Да.
Вон там, например,
находится триптих
из рождения, жизни и смерти.
Младенцы представляют собой
рождение, затем идёт жизнь.
И затем черепа – это смерть.
И панк-группа Dead Kennedys
выбрала этот образ
для своего альбома,
после чего на них подали в суд.
Что самое любопытное –
в начале судебного процесса
присяжные явно не понимали,
что это рисунок, и думали,
что это фотография.
Кто знает, как можно сделать
такую фотографию!
Он рисовал много
младенцев-индейцев с перьями.
И они все очень похожи
на Ханса Руди.
У этих детей его глаза, щёки, лоб.
Можно легко увидеть его черты лица.
– Что мне сказать? Мне...
– Картина Рингеля?
– Нет, твоя картина маслом.
– А, моя картина...
Можешь сказать, что это результат
моих галлюцинаций после ЛСД.
– Так можно говорить?
– Да.
О, отлично. Прекрасно.
Как видите, формы
закручены и искажены.
Это было навеяно одним
из его трипов после ЛСД.
Следует добавить, что он нечасто
отправлялся в подобные «путешествия».
А здесь у нас ворон.
В алхимии «нигредо»,
что означает «чернота» –
это один из первых и самых
важных шагов процесса:
он означает интроспекцию,
взгляд внутрь себя,
в тёмную ночь твоей души.
Живопись Ханса Руди имеет тот же
эффект, что и «нигредо».
Ты должен встретить лицом к лицу
свою тёмную сторону
перед стремлением к свету.
Мне нравится, что Ханс Руди
держит руку на пульсе.
Он как сейсмограф,
поглощающий окружающие волны.
Живопись Ханса Руди называют
«биомеханической».
Он сочетает механизмы
и человеческую анатомию.
Это мастерская трансформация.
Мы живём в веке, где среди
ведущих архетипов есть...
что-то вроде «Ученика чародея».
Мы играем с этими вещами,
а теперь взялись
за генную инженерию,
с которой понятия не имеем
о последствиях.
И по какой-то причине
он решил стать...
художественным комментатором
той тьмы, что есть внутри нас.
Мы пробыли вместе девять лет.
И за это время
многое из наших отношений
перекочевало в мои рисунки.
Об этом всё ещё трудно говорить.
Я, конечно, очень её любил
и дорожил ею.
И по картинам это видно.
Я думаю,
что атмосфера в доме
была полна противоречий,
связанных с католичеством
Брат Ли Тоблер
ПОЛ ТОБЛЕР
и крайне пуританским воспитанием.
Так уж сложилось.
И с другой стороны,
этот мир внезапно стал таким,
что всё было разрешено
и никаких табу не было.
Это создавало для неё большие
психологические и эмоциональные проблемы.
Столь многое было
плохим и запрещённым.
Было столько всего порочного...
и отвратительного.
А затем, если ты открываешь
в себе новую сторону
и пытаешься...
найти баланс между этими
двумя мирами внутри себя,
это крайне трудно.
Мы любили друг друга
и нам вместе было хорошо.
Но иногда она
страдала от тяжёлой депрессии.
И кажется, от моей живописи...
ей лучше не становилось.
Это было в Духов понедельник.
Утром отец меня разбудил и сказал,
что Ли умерла.
Для нашей матери, строгой католички,
самоубийство было одним
из страшнейших пороков на свете.
Тогда ведь тебя даже нельзя
хоронить на кладбище.
И...
Я пошёл к Хансу Руди.
И до сих пор помню,
как вошёл в комнату и увидел
матрац, на котором она лежала.
Затем мы отправились в полицейский
участок с пистолетом,
который она использовала.
Мы отдали его полиции
и вернулись в квартиру.
А затем пошли
в ту комнату наверху,
которую я вам показывал.
На полу была большая записка,
на которой она написала:
«Adieu». («Прощайте».)
Когда она умерла,
я был потрясён до глубины души.
Я был ошарашен.
Я не могу найти слова.
Поначалу казалось,
что я никогда не смогу оправиться.
Но спустя какое-то время
я снова стал рисовать
и это помогло мне...
Как бы это сказать?
Немного отстраниться...
от её смерти.
А затем, конечно,
у меня возникло чувство,
что это можно было предотвратить.
Страх того,
что, возможно, ты в ответе
за смерть возлюбленной,
это кошмарное ощущение.
Он позвонил мне и сказал: «Бросай работу.
Только что позвонили из Голливуда».
Бывшая жена и бывший ассистент
МИА БОНЗАНИГО
Мне показалось, что это шутка.
Но он сказал, что послезавтра
приедут люди из Голливуда,
чтобы обсудить фильм.
Он сказал, что я буду нужна.
Он принёс мне камеру,
вот такую,
и сказал снимать.
Но я же едва знала,
как с ней обращаться!
Проблема всех этих фильмов,
всех фильмов о монстрах,
или как бы их ни называли, в том,
что ты не знаешь, как именно
ты сделаешь «это» –
как именно создашь монстра.
– И мне показали книгу «Некро-»...
– «-номикон».
...«Некрономикон» в Лос-Анджелесе.
Её, кстати, мне показал О’Бэннон.
Я чуть не упал со стула
и сказал: «Вот оно».
У Гигера есть особая черта...
по-моему, страшнее всего
элемент реализма,
который сочетается с его фантазией.
И мне кажется, что сила образа
как раз в его реальности,
а не фантастичности.
Это были те яйца,
в которых Чужие затаились.
У меня возникли
трудности с продюсерами,
потому что эскизы,
которые я предоставил...
Яйца я изготовил самостоятельно.
Отверстие показалось
им немного непристойным.
Оно слишком сильно
напоминало вагину.
Они хотели пускать фильм в прокат
в католических странах,
поэтому мне пришлось делать
крестовидное отверстие, а не щель.
Поэтому так я и сделал.
Теперь они вдвое непристойнее,
специально для Католической церкви.
Мы были в Далласе,
и стояла страшная жара.
Ханс Руди принимал холодную ванну.
А затем нам позвонили из приёмной:
с мистером Гигером хочет
поговорить журналист.
Я извинилась и ответила,
что он сейчас занят.
Ханс Руди сказал:
«Поговори с ним сама,
ты всё равно всё знаешь».
Так что я сказала,
что я с ним поговорю.
«Нет-нет, мне нужен мистер Гигер».
Я ответила: «Он хочет с вами поговорить,
но вам придётся встретиться позже».
Затем Ханс Руди приподнялся в ванне,
ударил ладонью по воде,
разбрызгивая её во все стороны, и сказал:
«Когда вернёмся домой, поженимся!
Тогда тебя не будут принимать за фанатку
и с тобой будут говорить!»
Так он сделал мне предложение.
Я заболела гепатитом С в больнице,
но тогда никто этого не понимал.
И я была тяжело больна.
А Ханс Руди
просто не знал, что делать.
Однажды он сел рядом
с моей кроватью
и сказал прямо:
«Если ты болеешь, я не могу работать,
а когда я не работаю, я безумею».
Он мне сказал:
«Я не рисую такие образы
не потому, что они мне не нравятся,
а потому что они меня пугают».
«Когда я переношу это на холст,
я обретаю чувство власти
и контроля над ним».
И ещё Ханс Руди мне сказал:
«Для меня это лечение».
Его картины отражают многие страхи
и реалии, с которыми мы сталкиваемся в мире.
Если вы спросите, почему я заявляю,
что всё так хорошо понимаю...
Если посмотреть на моё детство,
можно увидеть, что у меня было
много проблемных периодов.
Вероятно, поэтому я так
близок к этой тёмной стороне.
Тьма не отрицательна:
это бесконечный источник восхищения.
Она буквально бесконечна.
Она меня увлекает уже 50 лет
и конца ей всё ещё нет.
Поэтому живопись Ханса Руди...
Она как мост, ведущий к моим
собственным образам и эмоциям.
А мне ты место оставил?
Это словно отдельная вселенная,
микрокосм,
не похожий на что-либо,
с чем ты уже сталкивался.
Ханс Руди часто просто
уходит куда-то в доме.
Он достаточно большой, чтобы можно
было исчезнуть в его углах и закоулках
и стать его частью.
Этот дом почти как живое существо.
Он – его часть.
Если он хочет, чтобы его видели,
вы его найдёте.
Если нет, не найдёте.
ПОЖАЛУЙСТА, ВОЗВРАЩАЙТЕ ВСЕ
ИНСТРУМЕНТЫ НА СВОИ МЕСТА
НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ В РАКОВИНЕ
ГРЯЗНУЮ ПОСУДУ
Х. Р. Г. – ШОКИРУЮЩИЙ ПРИМЕР ТОГО,
КАК БЫТЬ НЕ ДОЛЖНО. СПАСИБО!
У меня есть копии.
Можете оставить себе.
Тогда я поеду с твоей мамой.
У нас есть письмо...
Я бы не смогла оставить тебя одного.
ЛИНЦ , Австрия
Давай поднимемся.
Боюсь, у нас не очень много времени.
Уже почти 6, а открытие будет в 7,
Где все вас ждут с нетерпением.
Умойтесь, немного отдохните, а потом...
– Вы не против, если я за вами заеду?
– Нет.
Вам надо в Музей современного
искусства «Лентос».
Вы увидите барьер,
там можно выходить.
На такси у вас есть деньги?
– Ханс Руди спереди?
– Да.
Добрый день.
Музей имеет форму длинного бруска.
Он напоминает ворота...
Сейчас мы идём позади
пробела в здании.
То, что он отделяет
устоявшийся мир живописи
и популярную культуру...
Куратор
АНДРЕАС ХИРШ
также вызвано особенностями
отношений в этих сферах.
Он работал на голливудском фильме
и внезапно достиг огромного успеха
по всему миру.
Ранее он пользовался
ограниченной популярностью
и вдруг его узнали все.
И стремительный рост его популярности
не совсем сочетался
со структурой мира живописи.
По крайней мере, в конце 1970-х.
Сегодня эта структура иная.
И со временем шероховатости сглаживаются.
Поэтому за последнее десятилетие
у Ханса Руди Гигера
появилась возможность
постепенно вернуться в мир живописи.
В отличие от многих, я не считаю,
что работы Ханса Руди
лишь исследуют нашу тёмную сторону.
Осмелюсь сказать,
что даже в его самых мрачных
образах есть луч света.
Что даже когда он придумывает существа,
лишённые всякого добра,
он может заглянуть и на другую
сторону, так сказать,
и представить вселенную,
в которой существуют обе силы.
Несомненно, цикл
из рождения, сексуальности и смерти –
это центральный мотив
его творчества.
Многие художники исследуют эти темы,
но у Ханса Руди Гигера они
очень тесно переплетены.
В его случае мы видим картины,
отображающие смерть и рождение,
эрос и танатос,
которые сливаются воедино.
Его формируют и преследуют страхи,
но также он чувствует таинственное влечение
к бездне и всему неординарному.
Я бы сказал, в этом он не одинок.
Многие из нас это чувствуют,
но он нашёл путь к этому состоянию
и там чувствует себя как дома.
Он не движется взад-вперёд,
как некоторые люди,
которые ныряют, всплывают,
а затем снова ныряют
и переживают этот процесс или
выходят из него пострадавшими.
Он там как дома.
Он чувствует себя спокойнее
в окружении неординарного.
Ему комфортно там,
откуда мы бежим в ужасе.
Мюгги, Мюгги...
Это следующий пункт моего списка.
Поставлю здесь.
Упаковка всегда неудобная.
Вот следующая.
И следующая.
Можете просто закрыть её.
Я пойду, впущу Роланда.
Подождите, я через минуту вернусь.
Вот средняя...
– И на этом будет всё.
– Что и требовалось доказать.
В итоге внешний вид важнее,
чем содержание.
Нет! Внутри полно интересного,
и выглядит хорошо.
У нас и то и другое.
Итак, с первой партией мы разобрались.
– Хорошо?
– Да, отлично.
Мы продолжим...
Он всегда хотел быть независимым
и не хотел нанимать менеджера.
Теперь немалую часть работы делаю я,
от организации выставок
до помощи с продажами.
Я ему помогаю, когда он в этом нуждается.
Ассистент, куратор и архивариус
МАРКО ВИТЦИГ
Он из поколения, выросшего во время войны:
он всё хранит, и у него много вещей.
Но прелесть в том, что, если покопаться
в его вещах спустя 20-30 лет,
можно найти много интересного,
вроде этой картины.
Она здесь затерялась.
Это его ранний набросок:
«Растения доктора Золушки»,
Ханс Руди Гигер, 10.12.1960.
В этом доме спрятано много материала,
которого ещё никто не видел.
Это как копаться в хранилище
с сокровищами.
Чего бы ты хотел?
– Торта.
– Торт! Хорошо.
– Ты его испекла?
– Да, сегодня утром.
Прекрасно!
Я ещё тоже не пробовала.
Приятного аппетита!
– Хороший.
– Неплохой.
Здесь каждое мгновение
было уникальным.
Бывший партнёр и ассистент
САНДРА БЕРЕТТА
Мне никогда не было скучно.
Жизнь здесь была какой угодно, но не обычной.
Его носки и трусы лежали в духовке.
В ванне
лежали стопки книг.
Я говорила Хансу Руди:
«Я перенесу книгу. Я простудилась
и мне нужно принять ванну».
Тогда я начала проводить уборки
и создала библиотечную систему.
После каждой уборки у Ханса Руди
появлялись новые идеи.
Однажды утром
я приехала и почувствовала страшную вонь!
В ванне лежал череп.
Кажется, это был горный козёл
с длинными рогами.
Ханс Руди его туда положил,
чтобы он намокал.
Он лежал в ванне, и было
просто отвратительно!
Вернуться домой и увидеть перед дверью
скелет льва было в порядке вещей.
Я с трудом заходила в дом.
Ему нужен был позвоночник,
чтобы создать Сил –
существо с львиным позвоночником.
Ханс Руди много работал с американцами
и ему нужно было с ними говорить по телефону,
а это означало работу по ночам.
Поэтому работать мы начинали
во второй половине дня.
Но мне очень нужен свет.
А в доме Ханса Руди
всё покрашено в чёрный цвет,
повсюду его картины,
а ставни закрыты, поэтому
свет не пробивается.
В какой-то момент после
многих-многих месяцев
я открыла ставни, свет пролился
в комнату – и я увидела солнце.
Затем он поднялся наверх, посмотрел
и сказал: «Ставни открыты».
Я сказала: «Да, сейчас день.
Днём принято открывать ставни.
А ночью их закрывают».
Он посмотрел на меня и ушёл,
не проронив ни слова. А я была в восторге.
Здесь снова был свет.
Марко навёл здесь порядок.
Подвал выглядит прекрасно.
– Всё отсортировано по продуктам.
– Да.
Не то что раньше, да?
Ты не можешь ничего найти?
Тут никогда не было порядка.
Никогда.
Меня это иногда беспокоит.
– Я уже не узнаю собственный подвал.
– Я его тоже не узнала.
Всё такое чистое.
Везде ящики с литографиями...
– Как буржуазно!
– Что? Буржуазно?
Ужасно!
Вот тебе и уборка!
ФОППА , <font size="19">Флимс,
Швейцарские Альпы
Здравствуйте, здравствуйте!
Нет, дальше ехать нельзя.
Придётся запарковаться здесь.
– Мы ему поможем.
– Привет!
Ханс Руди унаследовал дома
от родителей.
После развода мы ещё
долго работали вместе.
Он высоко ценил мою работу
и взамен подарил мне дом.
Обязательно ступай на плиты.
Туман...
Прямо как и 20 лет назад.
Точь-в-точь.
Он всё ещё здесь.
Жители Флимса его обожают!
Не ударься головой!
Мило.
Очень мило.
Молодцы.
Вы здесь отлично поработали.
– Хорошо выглядишь.
– Спасибо.
– Ты идеально подходишь...
– К окружению?
Я эту корзину очень хорошо помню.
Она у нас там стояла для дров.
В детстве
я здесь проводил все каникулы.
На зимние и летние каникулы
мы всегда приезжали сюда.
Поначалу вместе с сестрой.
Мне всегда кажется,
что, если я покажу
свои картины родителям,
они испугаются до смерти.
Забавно. Хотя у меня такая свобода,
мне всегда хочется знать,
что они думают обо мне,
когда я рисую нечто подобное.
Но я их ребёнок,
так что это совершенно естественно.
Откуда-то это исходит.
– У него воображение от матери.
– Да.
У его матери богатая фантазия
и она очень пугливая.
Ей видятся призраки и тому подобное.
– Это правда?
– Да, ты же всегда...
Я пугливая, но призраков я не вижу.
У него были прекрасные родители.
Его отец всегда был для него
немного загадочным.
Он был очень скрытным человеком.
Он работал аптекарем
и в Куре пользовался уважением.
Но с матерью были
более близкие отношения.
Мать поддерживала его
в живописи, как только могла.
Когда он закончил первый
по-настоящему хороший рисунок,
он показал его ей
и она вставила его
в золотистую рамку.
Ханс Руди был для неё
важнее всего на свете.
Они очень любили друг друга,
у них была тесная связь.
А она им очень гордилась.
И при этом каким-то образом...
Его мать могла бы быть другой:
она бы могла возмущаться тем,
что он рисовал.
Но ничего подобного:
она лишь гордилась
и была счастлива,
что её сын зашёл так далеко.
МЮГГИ III
Когда мы стали жить вместе,
он только что установил
железную дорогу в саду.
Он ездил и кричал:
«С дороги! С дороги!»
Так что он очень...
молодой в душе.
Осторожнее, а то получите
дверьми в лицо.
Мюгги, уйди с дороги! Мюгги!
В саду он построил железную дорогу,
о которой мечтал в детстве.
Директор музея Х. Р. Гигера
КАРМЕН МАРИЯ ГИГЕР
Ему удалось исполнить все мечты.
Узкие секции вот здесь сбоку...
Значит, вот такая планировка.
Это средняя секция.
Арка будет здесь, и мы
что-нибудь поставим вон там.
Через эти щели мы соединим
внутренние детали друг с другом.
И они будут зафиксированы здесь,
уйма щелей.
Есть покрытие и подороже.
С мрамором, например.
Но это особенное.
Когда у него появляются деньги,
он их во что-то вкладывает.
Он на них что-то делает: скульптуры,
или фонтан в саду.
И ему однозначно везёт:
у него всегда было достаточно.
Причём столько, чтобы творить
по-настоящему великие вещи.
Ему повезло настолько, что он унаследовал
несколько земельных участков от родителей.
Постепенно он их продал,
что позволило ему построить бар.
Бар стоил целое состояние.
Это очень дорогое дело.
И каждый раз, когда мы
были почти на мели,
мы справлялись.
Никогда не было остатков.
Мы выходили на ноль.
И с тем, как мы живём сейчас,
мы едва справляемся.
Но что ещё нам нужно?
Надо её где-то зафиксировать!
Она не держится.
Или что это за штуки?..
Прикрепить нужно посередине.
Вот так!
С обратной стороны тоже такой нужен.
Затягивай!
Сейчас всё совершенно иначе.
Я буду делать так.
В баре так не сидят.
Если посмотреть на его детские рисунки,
можно увидеть, что ему нравилось
рисовать руины и особенно замки.
Когда он был мальчиком, ему всегда
хотелось быть лордом в замке.
И в итоге он получил и то и другое:
у него есть музей
и там же его замок,
его Сен-Жерменский дворец.
ГРЮЙЕР
Это просто прекрасно.
Похоже на то, правда?
Внутри он забит до отказа.
И в саду тоже.
Правда? Прекрасно.
– Всё пошло по плану?
– Да!
– Привет.
– Привет, Ханс Руди.
Привет всем.
Очень смело!
Я знаю, как ты любишь.
Спасибо, Мастер!
Большое спасибо.
Как зовут кота в «Бегемоте»?
Мюгги: М-Ю-Г-Г-И.
Он спрашивал, как звали кота.
Ух ты! Молодец!
На протяжении многих лет
он многое выкупал обратно
за суммы, в несколько раз большие,
чем те, что ему изначально платили.
У него было предчувствие,
что однажды появится музей.
Поэтому он сохранил или выкупил
все свои важнейшие труды
задолго до того, как начались
разговоры о музее.
«Комната заклятий» – моё любимое место.
Алюминиевый сплав заливается
в большие, охлаждённые формы.
Затем он превращается в тонкий, гладкий слой,
используемый для облицовки самолётов.
По-моему, когда умираешь,
на этом всё заканчивается.
Я не думаю, что после смерти
ты продолжаешь жить
или начинается новая жизнь.
Нет!
Мне бы это не понравилось.
Чтобы пришлось снова проходить
через всё это...
Нет, я так не хочу.
Я увидел всё, что хотел.
Всё, что я хотел сделать
или показать,
я уже сделал.
Мне это больше не нужно.
Я доволен тем, что сделал.
Прошу!
Ух!
А план рассадки есть?
– Я сяду здесь.
– Иначе будет ещё одна битва при Земпахе!
Ты знаешь, который?..
А, возьмёшь нашего.
Ханс Руди «Х. Р.» Гигер умер вскоре после окончания съёмок,
12 мая 2014 года.
 

////////////////////////////