Эмиль и Ида из Лённеберги (2013 год). Фразы и цитаты из мультфильма

Emil & Ida i Lönneberga (2013)

That Boy Emil — шведский анимационный фильм, основанный на книгах Астрид Линдгрен об Эмиле и Лённеберге. Он был показан в кинотеатрах Швеции 25 декабря 2013 года.

Все фразы и цитаты

 ЭМИЛЬ И ИДА ИЗ ЛЁННЕБЕРГИ
По произведениям АСТРИД ЛИНДГРЕН
На хуторе Каттхульт, близ Лённеберги в провинции
Смоланд жил Эмиль и его маленькая сестрёнка Ида.
Ты когда-нибудь о них слышал?
Если слышал, то ты знаешь, что Эмиль
проказничал почти каждый день и за это
его запирали в столярке.
Какого…
Э-э-эмиль!
Эмиль! Негодный мальчишка!
Открой!
Тогда там и сиди.
И думай о своём поведении.
Папа думал, что так сможет заставить
Эмиля прекратить проказничать.
Что Эмиль не захочет сидеть в столярке.
Но он ошибался.
Эмилю нравилось сидеть там
и вырезать деревянных человечков.
Иногда Ида приходила и открывала столярку,
если положенное время уже истекло.
Можешь выходить.
Пора обедать.
Я ещё не доделал человечка.
Вам придётся подождать.
– Я тоже хочу здесь посидеть.
– Сначала ты должна нашалить.
Я знаю.
Я постараюсь что-нибудь придумать.
Шалости не надо придумывать.
Они просто получаются.
И ты только потом узнаёшь,
что это была шалость.
– Когда папа кричит «Эмиль»?
– Да, тогда я бегу в столярку.
Каттхульт был небольшим уютным хуторком.
Там всем нравилось.
И Эмилю, и его младшей сестре Иде.
И их маме с папой.
Даже Альфреду и Лине, их работнику
и служанке, нравилось там жить.
– Угадай, кто.
– Не знаю. Кто бы это мог быть?
Нет, Альфред, отстань!
Ты же знаешь, как я боюсь щекотки!
– Альфред!
– Эмиль?
Мы же собирались купаться.
Точно. Мы же собирались.
Я же тебе обещал.
Пойдём, окунёмся в озеро.
Ох, Эмиль. Этот сорванец повсюду.
Особенно там, где он совсем не нужен.
Конечно, у нас на хуторе хорошо.
Но есть и свои недостатки.
Весь этот снег зимой.
И мухи летом.
И Эмиль, который проказничает
и зимой, и летом.
Да, бед здесь хватает!
Да, мух здесь полным-полно.
Это правда. Жуть!
И они были очень любопытные. Особенно
когда наступало время еды и все собирались
вокруг стола, чтобы получить свою порцию
мясного супа или чего-нибудь ещё.
Тут же появлялись мухи,
желавшие поучаствовать в трапезе.
Нет! Эти черти летучие.
Они меня в гроб вгонят.
– Нужно купить липучек от мух.
– Нет, спасибо! Они стоят по 10 эре за штуку.
Обойдёмся нашим сачком-мухоловкой.
Чудн?я ты, Альма. Тебе подавай
всё дорогое и новомодное.
Хорошо, что в доме есть хоть кто-то,
кто умеет экономить.
Тебе не найти более ловкого и дешёвого
ловца мух, чем я, ?нтон Свенссон.
Посмотри, как отлично
у меня получается.
Не, не хочу я смотреть
на этот спектакль.
Оооай!
Пора спать.
Мухи тоже так считают,
они уселись на потолке.
Да. Спокойной ночи вам, мухи.
Я сказал: в моём доме
не будет никаких лент от мух!
Почему я не могу развесить липучки от мух,
как это делают другие женщины?
Если так швыряться деньгами, то это
для нас закончится нищенским посохом!
Что такое нищенский посох?
Это то, на что опираются нищие,
когда бродят по свету и просят милостыню.
– И мы должны это делать?
– Наверное.
Если мама потратит все наши деньги
на липучки от мух.
Я могу вырезать маленький нищенский
посох и для тебя.
Не нужен мне нищенский посох.
Не плачь. Я всё улажу.
Альфред говорит, что нет более способного
выдумщика, чем я.
Жалко, что маме не дают купить
липучки от мух.
Но рано или поздно она
всё равно их купит.
Но тогда будет жаль папу, ведь ему
придётся ходить с нищенским посохом.
Если придётся просить милостыню,
лучше мне сделать это уже сейчас,
выпросить денег и накупить на них
липучек от мух.
Вот так, если хорошенько пораскинуть
мозгами, то всё можно решить.
Я так и знал.
Поднажми-ка, Альфред!
Вот так!
Это будет самый красивый нищенский посох
в Лённеберге!
Вообще-то Эмиль умел обращаться с поделочным
ножом так, что любо-дорого смотреть!
Потому что после каждой совершенной проделки
он вырезал по одному деревянному человечку.
На полке в столярке их было уже 324.
Было видно, что его нищенский посох –
это работа мастера.
Он украсил посох вензелями
и красивыми завитушками.
И между завитушками он вырезал:
«НИЩЕНСКИЙ ПОСОХ ЭМИЛЯ СВЕНССОНА»
Никто не даст мне ни эре.
Но если они меня не узнают, тогда,
может быть. Мне надо немного измениться.
Зачем моё младое сердце ранил,
Зачем меня заставил полюбить?
Зачем так скоро ты меня оставил,
Зачем тебя мне нужно позабыть?
На другой день было воскресенье, и Эмиль
решил, что вот сегодня всё и произойдёт.
Его мама, и папа,
и маленькая Ида поехали в церковь.
Эмиль остался один,
и стал переодеваться
в ребёнка-попрошайку.
У него получилось отлично. Он сам чуть не
заплакал, когда увидел себя в зеркале,
в шляпе отца, надвинутой глубоко на глаза
и в его же пиджаке,
спускавшемся ниже колен.
Такого душераздирающе нищего ребёнка
в Лённеберге никогда прежде не видывали.
Жители Лённеберги щедрыми не были, так что
Эмиль надумал начать с пасторской усадьбы.
Пастор был в это время в церкви, и его
домочадцы тоже должны были отправиться туда.
Но все знали, что у жены пастора болит нога,
и она не может двинуться с места.
Пусть голодать приходится,
Я весел, как скворец.
О детях всех заботится
Небесный наш Отец.
Ах-ах-ах.
Подойди-ка сюда, дружок.
– Тебе и правда тяжело живётся?
– Да, могу поклясться.
Вы очень бедно живёте?
У вас есть еда?
– Нет, только мухи.
– Вы едите мух?
Пока нет, но, возможно,
скоро придётся.
Ах, бедный милый мальчик.
Вот, держи.
Две кроны!
Это же… 20 липучек для мух!
Ах, бедный малыш!
Тебе нужно поесть нормальной еды!
– Ты любишь компот и булочки?
– Конечно!
– Вкусно?
– Лучше, чем мухи, это уж точно!
Очень хочется надеяться.
Пожалуйста,
20 липучек для мух.
20? 20 липучек?
Будет две кроны!
– Да. Пожалуйста.
– Ничего себе. Неплохо.
18, 19, 20.
А также пакет для вас.
– Пожалуйста.
– Большое спасибо.
Ужас, сколько мух у них в Каттхульте.
Эмилю повезло. Именно в тот день
его родители уехали на праздник
и должны были вернуться
только поздно вечером.
К счастью, всех сморила вечерняя усталость.
Лина спала на своём диване на кухне,
малышка Ида в своей кровати,
а мухи на потолочных балках.
Сначала он натянул по всей кухне
верёвку на достаточной высоте.
Потом растеребил свой
богатейший запас липучек.
Это даже лучше, чем на других кухнях,
там-то ловят мух
одной единственной липучкой.
Теперь-то я разом перехитрю
всех мух в Каттхульте.
Всё теперь клейко и липко.
Когда он закончил, кухня походила
на зал с колоннами от висящих там липучек.
Какой сюрприз будет для мамы с папой.
И не меньший сюрприз для мух,
когда они проснуться завтра утром.
Их даже немного жалко,
но их сюда никто не приглашал,
так что пусть пеняют на себя.
Эмиль ликовал, представляя,
как обрадуется мама.
Спасибо, что подвезли.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи и спасибо большое.
Ах!
Нет!
Что это такое?
Э-э-эмиль!
Несносный мальчишка!
Кто мог подумать, что они сунуться в кухню
посреди ночи?
Ты должен вернуть две кроны.
И попросить у пасторши прощения за то,
что ты её обманул.
Простите. Простите, пожалуйста.
Конечно, дружочек.
Спасибо.
Вы не догадались,
что это был Эмиль?
Мы поняли только тогда,
когда мы нашли посох.
Хочешь забрать его обратно?
Тогда мы сохраним его на память.
Ты был прав, ?нтон.
У нас никогда не будет липучек для мух.
И вообще, это издевательство над животными.
Я-то знаю, каково это, увязнуть в клею.
Теперь все мухи довольны.
Все они избежали опасности.
Но вот в Каттхульте настало время обеда.
Все собрались вокруг стола, и мухи тоже.
Эмиль с аппетитом уплетал брюквенное
пюре, а остаток дня просидел в столярке,
вырезая триста двадцать
пятого деревянного человечка.
Мне папа часто говорил:
«С проказами кончай!»
Я не хотел, но нашалил,
Меня ведут в сарай.
Вот и я, столярка моя,
Отворяй мне дверь поскорей!
Мы с тобой, столярка моя,
Двое неразлучных друзей!
Ида не понимала, почему она никогда
не хулиганит – всегда только Эмиль.
И она спросила Лину, служанку,
работавшую в Каттхульте.
Лина? Можешь придумать
для меня какую-нибудь проказу?
Ты ведь такая хорошая девочка.
Ты не можешь проказничать.
Это делают только хулиганы.
Такие как Эмиль.
Ида спросила и Альфреда,
работника из Каттхульта.
– Альфред, как мне напроказничать?
– Зачем?
Я тоже хочу сидеть в столярке.
Ну… А Эмиль не может что-нибудь
для тебя придумать?
Нет, проказы не придумывают.
Они просто получаются. Но не у меня.
Альфред, работа ждёт.
Мы идём на Северный луг.
Ида, поступай как Эмиль.
Постарайся не проказничать, тогда, может,
оно само собой получится.
Однажды утром в Каттхульт пришла Крёса-Майя,
чтобы помочь Лине с бельём.
Эмиль выпустил из загона злющего
барана, которого звали Шут Гороховый.
Боже милостивый!
Что ты делаешь здесь на дороге?
Нет! Не подходи!
Отойди, мерзавец!
Помогите!
Помогите! На помощь!
На помощь! Помогите!
На пооомооощь!
Вот так-то.
Снова вышла шалость.
Это ты выпустил Шута, негодник?
Да, но я не специально.
Не бойтесь. Я позабочусь о Шуте,
и вы сможете спуститься.
А вот и не поймаешь! Ха-ха! Бе!
Бе! А вот и не поймаешь! Ха-ха!
Эмиль был шустрый. Он бросился бежать,
а вдогонку за ним нёсся Шут.
Они убегали всё дальше и дальше на пастбище.
До самого Аттилантена.
Сам виноват.
Я не собираюсь тебя вытаскивать.
Между прочим, мне с этим и не справиться.
Хотя было бы неплохо вытащить тебя оттуда,
пока обо всём этом не узнал папа.
Если бы мне только удалось привести сюда
Альфреда, то никто другой и не узнал бы.
Мне что, так и стоять,
пока солнце не сядет?
– Почему вы не спускаетесь?
– Думаешь, я не пыталась?
– Но это не так просто с моими старыми ногами!
– Но вы же туда забрались.
Тогда за мной гнался злющий баран!
А это совсем другое дело!
– Почему же?
– Ах ты негодник! Марш за Альфредом!
Можете спрыгнуть?
Я вас поймаю.
Нет, спасибо. Я лучше здесь постою,
пока ноги держат. Альфреда приведи, я сказала.
Эмиль так и сделал.
Но Альфред был не один.
Альфред вместе с папой Эмиля
косил траву на Северном лугу.
Альфред, папа! Идите сюда!
Скорее!
Что такое? Пожар?
Нет, но Крёса-Майя сидит на ограде,
а Шут свалился в Аттилантен.
Что?
И они пустились бежать, все трое:
папа Эмиля и Эмиль и Альфред.
Папа очень хвалил Эмиля за то, что тот
так быстро прибежал за помощью,
но тогда папа ещё не знал,
кто именно оставил калитку открытой.
Помогите! Помогите! Я здесь!
Этот баран стоил 20 риксдалеров!
Его надо немедленно спасти!
– А как же я?
– Тебя тоже спасём, но попозже.
Ох!
Как ни надеялся Эмиль,
такую беду нельзя сохранить в тайне.
На то, чтобы достать Шута из ямы
потребовалось немало времени.
И когда Крёса-Майя спустилась вниз,
она была порядком измучена,
но хуже было то, что она могла рассказать,
кто оставил калитку открытой,
Хоть это и было запрещено.
Это Эмиль, негодник,
а Шут погнался…
Э-э-э-эмиль!
Эмиль! Эмиль!
Эмиль!
Несносный мальчишка!
Открой, чтобы я мог поговорить с тобой!
Вот так Эмиль и совершил
ещё одну проделку.
Сиди здесь.
И думай о своём поведении.
Но я никогда не попаду в столярку.
В Каттхульте было полно животных:
не только овцы и злющий баран.
Были свиньи, коровы, ещё пара лошадей.
И множество кур.
У Эмиля была собственная курица
по имени Хромая Лотта.
Она неслась лучше других кур, несмотря на то,
что в молодости сломала ножку
да так и осталась хромой.
Ох!
Ну теперь-то я абсолютно уверена.
Хромая Лотта несётся не в курятнике,
а где-то ещё.
Ишь ты! Но мы всё равно скоро найдём
её тайник. Идём, Ида.
Если найдёте яйца,
вечером получите блины.
Мне нужно перекинуться с Лоттой парой слов.
Куры могли целыми днями разгуливать
как им вздумается,
но сейчас почти все они сидели в своих
гнёздах и собирались нести яйца.
Некоторые уже снеслись и громко
кудахтали, чтобы сообщить об этом.
И только одна Хромая Лотта бродила по холму,
роясь в земле хромой лапкой.
И было заметно, что ни в какое гнездо
она не собирается.
Рассказывай, негодница,
где ты откладываешь яйца.
Но Хромая Лотта разгуливала вокруг
и вела себя как-то странно.
Казалось, она вообще никогда не слышала о том,
что курам положено нестись.
Время от времени она склоняла голову
набок и хитро поглядывала на Эмиля и Иду.
Пока они не уйдут,
идти в гнездо она не собиралась.
Ну ты и вредина! Но и мы не промах.
Идём, Ида.
Тссс! Мы хитрее, чем Хромая Лотта
может себе представить.
Она думает, что она одна,
и что мы её не видим.
Она решила, что мы пошли
своей дорогой.
То-то же, негодница!
Посмотрим, сколько ты снесла яиц.
Ида, посчитай.
Я понимаю, что ты хочешь снести яйцо,
только делать это нужно в правильном месте!
В курятнике. Понимаешь, глупышка?
Здесь на жаре яйца могут протухнуть.
…10, 11, 12, 13, 14, 15,
16, 17, 18, 19.
19 яиц. А что если они уже протухли?
Я не хочу блины из тухлых яиц.
Разбей одно яйцо и проверь.
С этим яйцом всё в порядке.
Хотя теперь уже нет.
Подожди здесь, я скоро вернусь.
Я только покажу Лотте,
куда надо класть яйца.
Вот это, кажется, протухло.
Фу, ну и вонь!
Я так и думала!
Вот был бы ужас, если бы такое
яйцо угодило в блины. Я такого не хочу.
Вот это яйцо подошло бы для блинов,
но теперь уже поздно.
Но главное, чтобы ни одно тухлое
яйцо не попало в блины.
Вот видишь? Здесь нестись гораздо
лучше, чем в кустах.
Что ты наделала?
Угадай, сколько было тухлых?
Целых два.
Но 17 вполне сгодились бы для блинов.
– Кажется, я напроказничала.
– Да, это уж точно.
И я не знала об этом заранее.
Как ты и говорил.
Просто так получилось.
Здравствуйте, дети.
Здравствуйте.
Что это, прости Господи, такое?
Омлет.
Э-э-эмиль!
Эмиль! Эмиль!
Никогда мне не попасть в столярку.
– Почему ты не сказал, что это я?
– Так ведь никто не спрашивал.
А мне ведь проделкой больше,
проделкой меньше – все едино!
Но блины они всё-таки получили,
потому что у мамы Эмиля
было припасено много яиц.
Папа, это не Эмиль сделал омлет. Это я.
Ты, Ида?
Как, и ты, малышка,
принялась проказничать?
Ну-ка ешь свой блин, и забудем об этом!
Нет, я не согласна.
Сначала мне надо попросить
прощения у Эмиля.
Я умею признавать свои ошибки.
Ты ведь простишь меня,
тебе же не жалко.
– Ладно.
– Почему ты ничего не сказал?
– Не стоит спорить по пустякам.
– Я тоже так думаю.
Ты ведь всё равно скоро напроказничаешь,
значит ты не зря сидел в столярке.
Не лезь в это дело, Лина.
Но не смей проказничать завтра снова, Эмиль,
потому что тогда в столярке
буду сидеть я.
Столярка моя милая,
Как рада, что я тут!
Тебя так полюбила я
За тихий твой уют.
Вот и я, столярка моя,
Отворяй мне дверь поскорей!
Мы с тобой, столярка моя,
Двое неразлучных друзей!
Крёса-Майа часто приходила в Каттхульт,
чтобы помочь с бельём или с приготовлением
колбасы, или ещё с чем-нибудь.
И для того, чтобы напугать
Эмиля и Иду жуткими историями
о чертях, привидениях и призраках,
об убийцах и страшных ворах,
и прочем, о чём Крёсе-Майе
было хорошо известно.
…должно быть темно.
Но нигде не безопасно.
Здесь есть и духи,
и призраки, и колдуны.
– И мюлинги!
– Мюлинги? Правда ведь здесь их нет?
Они могут быть в самых неожиданных местах.
Кто знает, что здесь произошло
несколько сотен лет назад?
Нет, не думаю.
Мюлинги – это призраки детей,
в старые времена их очень боялись.
Но не в Каттхульте.
Ааааааа!
Ааааааа!
– Что такое?
– Огромная крыса прямо у меня на кровати!
Крысы на кухне? Они же могут съесть
и хлеб, и ветчину.
– И меня.
– Да… И наши хлеб и ветчину.
Следующей ночью запустим на кухню
кота. А теперь надо спать.
Может быть, крыса вернётся этой ночью.
А кота на кухне не будет.
Но у нас же есть крысоловка,
куда можно положить кусочек ветчины.
Если крыса заметит крысоловку,
она может что-то заподозрить.
Нет, лучше поставить её в такое место,
где крыса меньше всего этого ожидает.
Прямо Лине на голову! Крысы обычно
крутятся поблизости.
Но она же может проснуться
и всё испортить.
А вот под столом…
Там крыса будет рыскать в поисках
упавших крошек.
Лина спала на своём диване. И ничто не могло
разбудить её до половины пятого,
когда звонил будильник, и ей пора было
идти доить коров.
Когда Лина уходила, в кухню
проскальзывал папа Эмиля,
чтобы успеть выпить утренний кофе в тишине
и покое, пока Эмиль не проснулся.
Ему нравилось сидеть одному
за большим столом.
И никакого Эмиля поблизости, только пение
птиц и кудахтанье кур.
Потягивать кофе, покачиваться на стуле…
Ай-ай-ай!
Скорее беги в столярку, пока он не высвободил
ногу из крысоловки! Или тебе несдобровать!
Э-э-э-эмиль!
Мама Эмиля заперла дверь на крючок снаружи,
чтобы Эмиль не смог выйти,
а Эмиль запер дверь на крючок изнутри,
чтобы папа не смог войти.
И то, и другое весьма разумно
и предусмотрительно.
Мама Эмиля решила, что Эмилю с папой
лучше не видеться в течение нескольких часов.
Несносный мальчишка!
Выходи, Эмиль. Скоро будем обедать.
У нас будут пальты.
– Вкуснотища!
– Я съем 18 штук.
Ты, наверное, не знаешь, что такое пальты?
Их готовят из крови, своего рода кровяной пудинг.
Как раз накануне закололи свинью,
поэтому мама Эмиля и готовила пальты.
Она замесила тесто в большой глиняной миске,
которая стояла на столе,
а на плите в огромном чугунном горшке
кипела вода.
Ну теперь-то папа обрадуется.
Он тоже любит пальты.
Он лежит там снаружи и ждёт,
пока приготовится еда.
Папа? Папа!
У нас на обед будут пальты.
Смотри! Сколько кровяного теста!
Э-э-э-эмиль!
Конец дорогому хозяину Каттхульта!
Вот горе! Эмиль так стукнул его,
что кровь так и брызнула!
Ах, нет… Теперь ему опять
придётся сидеть в столярке.
Если хорошо поскрести, то наберём
теста на три-четыре пальта.
Что упало, то пропало.
Придётся готовить картофельные оладьи.
И до вечера не будет
никакого обеда.
Эмиль?
Можешь выходить.
– На ужин будут картофельные оладьи.
– Как здорово! Ничем не хуже пальтов.
Мама Эмиля посадила Лину
тереть картошку для оладий.
Дуй ветродуй!
– Дуй ветродуй!
– Дуй ветродуй!
Вскоре Лина замесила густое серо-жёлтое
картофельное тесто в глиняной миске,
которую папа Эмиля снял со своей головы.
Дуй ветродуй!
Дуй ветродуй!
Дуй ветродуй!
Дуй ветродуй!
Дуй ветродуй!
Ой!
Э-э-э…
Эмиль!
Сидеть в столярке по три раза в день.
Это несправедливо!
Что я могу поделать, если папа
постоянно мешается на пути?
Даже крысоловку нигде нельзя поставить,
чтобы он в неё не попался.
И зачем он все время подставляет голову то под
кровяное, то под картофельное тесто?
Рядом с ним не было даже Альфреда.
Он был один и всё больше злился на то
как все вокруг
к нему относились.
Что это за манеры? Почему я всю субботу
должен сидеть в одной рубашке?!
Даже одеться не успел со всей этой
беготнёй в столярку.
Они хотели, чтобы он там сидел,
так они получат то, что хотели.
Они получат то, что хотели!
В это самое мгновение
Эмиль принял ужасное решение.
Он останется в столярке
до конца своих дней.
В одной рубашке и с кепариком на голове,
одинокий и покинутый всеми,
он будет сидеть там, пока его дни
на земле не будут сочтены.
А теперь пора ложиться спать.
Да, завтра будет новый день.
Хоть это и воскресенье.
Эмиль почти весь день
просидел в столярке.
– Пора уже выпустить бедняжку.
– Да, сейчас самое время.
Тебе больше нечего бояться,
Эмиль, малыш.
Папа лёг спать.
Можешь выходить.
– Ха!
– Но… Почему ты говоришь «ха»?
– Ха!
– Открывай дверь и выходи, Эмиль.
– Я больше никогда не выйду!
– Ой!
И не пытайтесь войти сюда,
иначе я буду стрелять!
Эмиль сидит в столярке и не хочет выходить.
Он говорит, что если мы попытаемся войти,
он будет стрелять из своего ружарика.
Это же просто деревянное ружьё, которое
выстругал Альфред. Из него нельзя стрелять.
И что мы будем делать?
Ха!
Выходи.
Всем уже пора ложиться спать.
Я застрелю первого,
кто попытается сюда войти!
Что произошло?
Это Эмиль опять проказничает.
Не о чем беспокоиться.
Садись, Альфред, и поиграй ещё немного.
– Ха!
– Ты всё равно выйдешь, когда проголодаешься.
– Ха!
– Мы ложимся спать.
Ха!
Эмиль? Эмиль, послушай, давай выходи
и пойдём купаться на озеро.
Только ты и я.
Настоящее купание при луне.
Нет! Иди дальше сиди с Линой!
А я буду сидеть здесь!
Кто его знает, сколько
этот проказник усидит на месте?
Он всегда мешается под ногами.
Альфред, ты ведь правда хочешь
жениться на мне?
Ну да ладно, женюсь на тебе, так уж и быть…
…коли тебе это в самом деле позарез надо,
только спешить-то некуда…
Ну хоть на будущий год? Пообещай.
Вот дочь укротителя в белой фате,
Свежа и прекрасна в своей чистоте.
На самом деле…
Можно было бы сходить искупаться с Альфредом.
А потом снова пробраться в столярку.
Если захочу.
Конечно, это Лина заперла.
Это я понял.
Но я ей покажу!
Я отсюда выберусь.
Через трубу!
И завтра они с ним уехать должны.
Ко льву на прощание в клетку зашла,
А лев вдруг вскочил, его кротость прошла…
Аааааа!
Мюлинг!
Там на трубе сидит мюлинг!
Не верь ты россказням Крёсы-Майи.
Я знаю этого мюлинга.
Сегодня вечером мы снесём столярку,
и я больше никогда не буду там сидеть!
Прыгай, Эмиль!
А теперь пойдём купаться.
Тебе не помешает.
Ты весь чёрный от сажи.
Да… Второго такого ребёнка нет!
– Только мы с тобой, Альфред.
– Да, ты и я, Эмиль. Так и есть.
День проходил за днём.
Лето закончилось,
и наконец пришла зима.
Зимой мух не было.
Но был Эмиль, который со свежими
силами продолжал проказничать.
Как Лина и говорила:
«Эмиль проказничает и зимой, и летом».
Что? Моя шляпа?
Да что же это вы вытворяете, дети?
Это же моя шляпа! Это уже
ни в какие ворота не лезет.
Эээмиль! Несносный ма…
Ой…
Э-э-э-эмиль!
Столярка моя милая,
К тебе бегу опять!
Бегу со страшной силою,
Чтоб порки избежать.
Вот и я, столярка моя,
Отворяй мне дверь поскорей!
Мы с тобой, столярка моя,
Двое неразлучных друзей!
Когда я что-то натворил
Бегу сюда скорей.
Меня чуть папа не схватил,
Но всё же я быстрей.
Вот и я, столярка моя,
Отворяй мне дверь поскорей!
Мы с тобой, столярка моя,
Двое неразлучных друзей!
Столярка моя верная,
Здесь спрячусь я от всех!
И вырежу, наверное,
Фигурку без помех.
Вот и я, столярка моя,
Отворяй мне дверь поскорей!
Мы с тобой, столярка моя,
Двое неразлучных друзей!
 

////////////////////////////