В 1941 на небольшом, изолированном средиземноморском острове
Вентотене небольшая группа молодых людей, заключенных там фашистским
режимом, создала утопию: идею свободной, мирной и демократической
Европы, объединенной в федеративное государство.
Все фразы и цитаты
Меня попросили рассказать
мудрую историю из жизни,
хотя я никогда не считал себя мудрецом.
Иногда я думаю, что родился дважды.
В первый раз, когда меня родила мама,
а второй - когда во время войны
меня привезли на этот остров,
где зародилась наша мечта
об объединенной и свободной Европе.
Но давайте по порядку.
Всё началось намного раньше.
МИЛАН, 1927
Вот они!
- Вор!
- Держи их!
- Стоять!
- Дорогу!
Стоять!
- Альтиеро!
- Иван!
Это твоя партийная кличка?
Тебя называют Улиссом,
данных о тебе нет,
но ты из хорошей семьи.
Зачем ты примкнул к коммунистам?
Еще не поздно всё исправить.
Расскажи мне, что знаешь,
и твое дело будет закрыто.
Ты даже сможешь отправиться
к своей подруге сегодня вечером.
Меня зовут Альтиеро Спинелли.
Я коммунист и антифашист.
Больше мне нечего сказать.
Специальный трибунал
безопасности государства
приговаривает подсудимого
Спинелли Альтиеро
к 16 годам и 8 месяцам
тюремного заключения.
До сих пор ты делал всё, что хотел.
И вот результат.
- Проси о помиловании.
- Нет, папа.
Нет? Подумай о маме, о своей семье.
Кто униженно просит о помиловании,
будет сломлен навсегда.
Я не смогу вынести свободу такой ценой.
Понимаешь, мама?
Дверь за мной закрылась,
и ключ несколько раз повернулся
в замке.
Спокойствие вперемешку с ужасом
разлилось в моей душе.
Так я провел 10 лет, познавая
трудную добродетель отрешённости.
Смотри, что у меня.
Иди сюда.
Вот он, хлеб.
Тогда я и родился во второй раз,
началась моя настоящая жизнь,
с людьми, которые стали
моими лучшими друзьями и учителями.
Эрнесто Росси, экономист.
Можно открыть окно?
Здесь нечем дышать.
ТРИЕСТ, 1938
Евгенио Колорни,
специалист в области философии науки.
- Кому вы отправляли шифровки?
- Это не шифровки.
Кому, профессор?
Это формула относительности Эйнштейна.
- Если угодно, я могу объяснить её.
- У тебя нет времени, еврей.
С первого дня в тюрьме
я думал о свободе.
Я имел право на нее
после тюремного срока.
Когда об этом объявили,
я больше не мог уснуть.
В тот день я собрал вещи,
готовясь ко встрече со свободой.
Но пришел человек в форме
и дал мне на подпись бумагу.
Оказалось, я представляю
опасность для режима.
Они высылали меня на границу.
Мы были на пороге Второй Мировой войны.
Аккуратно! Идите!
Ставьте сюда. Быстрее!
Живее, лентяи!
Это нужно на склад, а это - в магазин!
Давайте. Вперед!
Несите остальное.
Вам ясно?
Что из трюма, несите в магазин.
Живее!
Пошли!
Ставьте сюда!
Что ты делаешь?
Я за это деньги заплатил.
Хочешь есть - нужно платить.
Платить!
Коммунисты - безбожники!
Не стоит даже молиться за ваши души.
Не смейте даже здороваться с ними.
Смотрите за дочерьми.
Заприте их дома.
- Браччаларге Джорджо!
- Здесь!
- Ди Витторио Джузеппе!
- Здесь!
- Новелли Либеро!
- Здесь!
- Секкья Пьетро!
- Здесь!
- Бауэр Риккардо!
- Здесь!
Пертини Сандро!
Пертини Сандро.
Пертини Сандро!
Здесь.
Террачини Умберто.
Здесь.
Вам запрещено выходить за границы,
специально отмеченные знаками
и колючей проволокой,
с вооруженными охранниками.
Вам запрещены любые контакты
с жителями острова.
Вы можете ходить
только вместе в другим ссыльными.
Вы не можете участвовать в Мессе,
хотя, я думаю,
от этого вы не расстроитесь.
Вам запрещено обсуждать политику.
У вас есть право
на одно письмо в неделю,
длиной не более 24 строк.
Оно будет подвергнуто
тщательной цензуре
лично мною.
Праздность ослабляет ум.
Поэтому вы должны найти
регулярное занятие
или работу.
Чем здесь заняться профессору
в области философии науки?
Люди будут биться,
чтобы попасть к вам на урок.
- Альтиеро Спинелли.
- Евгенио Колорни.
Да вы же еврей-заговорщик,
противник режима!
Муссолини произвел впечатление
на Гитлера,
показав, что итальянцы
тоже с евреями не церемонятся.
Будете соблюдать правила -
тем лучше для вас. Но если нет,
наказание будет скорым,
назидательным и решительным!
Ссыльные, приветствие Дуче!
Каждый день руку поднимает еще один.
Разойдись!
Иван!
Я так изменился в тюрьме,
что ты меня не узнаёшь? Иван!
- Я всё еще твой друг.
- Но я не могу быть тебе другом.
Я бы хотел, но товарищ,
который бросает - хуже предателя.
- Иван!
- Альтиеро!
Умберто.
Я здесь за критику Сталина
и его пакта с Гитлером,
но всё изменится.
Теперь меня заботят лишь мои друзья.
Это что, итальянская версия
московских судов?
Мы даем тебе еще один шанс.
А иначе пристрелите?
Прошу.
«Экономическая доктрина
коммунистической партии
не отвечает реалиям.
Диктатура пролетариата
стала личной диктатурой Сталина.
Пакт Сталина с Гитлером -
преступный акт. Суды…»
«Суды в Москве - это фарс,
как специальный трибунал фашистов».
Не нужно мне рассказывать,
это я писал.
Если товарищ Спинелли даст слово,
что оставит свои сомнения
насчёт партии при себе,
мы можем на этом закончить.
Я ценю ваше заступничество,
но это не вопрос политического выбора.
Для вас партия всегда права,
даже когда это не так.
И, таким образом,
вы отняли у людей свободу мысли,
но, главное, вы отняли ее у себя.
Вместо этого, разговаривая
с тараканами в камере,
я открыл гораздо больше того,
что предлагает
коммунистическая философия.
Постановляю исключить Альтиеро Спинелли
за отклонение от курса партии.
И мелкобуржуазное самомнение.
Спасибо, Иван.
Никто не должен
поддерживать с ним контакт.
Вы не должны больше признавать его.
Те, кто ослушается, понесут наказание.
Проходите.
Интересная вы единица, должен сказать.
Провели в тюрьме 10 лет,
не знаете, сколько вам еще осталось,
никогда не просили о помиловании.
Многие думают, что вы шпион.
- Кто это говорит?
- Ну…
Вы отринули коммунизм,
многие бывшие товарищи жаждут мести.
Это нормально. Прошу.
Скажу честно, Спинелли,
вы были бы мне полезны.
Вы знаете древнегреческий, французский,
английский, немецкий, русский…
И не так уж мы и отличаемся.
Фашизм выступает против идеологии,
демагогии, в пользу новаторства.
Вы же понимаете?
За все эти годы я научился смирению,
поиску истины, нежели мнению,
что мне всё известно.
Если бы я пришел к выводу,
посредством исследования,
что фашизм и нацизм хороши,
я бы это признал.
Но мои исследования лишь подтвердили,
что фашизм - одна из самых
ужасных доктрин, придуманных человеком.
Я отринул коммунизм.
Никакой веры у меня не осталось.
Но я никогда не откажусь
от борьбы своих товарищей.
Я всегда буду за них и против вас.
Вы слишком много читаете,
вам это не на пользу.
Привет, Умберто.
Твои люди сказали,
что я коллаборационист, шпион!
Убери руки!
Будут еще такие слухи,
я вам всем носы переломаю!
А начну с тебя, секретаря партии.
Научи их соблюдать дисциплину.
Я всё еще верю,
что ты достойный человек.
Для нас ты - большая потеря.
Но свобода мысли не дает тебе права
думать что угодно.
- Ты будешь мне указывать, что думать?
- Я - партия!
Террачини - один из основателей партии.
Ему тоже у тебя спрашивать,
что думать?
Спинелли, отпусти его!
Прекращай уже это!
Да или нет?
Ты прекратишь это?
Спасибо, Альтиеро.
Как я и говорил, всё скоро закончится.
- Ты так и не ответил!
- Спинелли, хватит, отпусти его!
Мы цивилизованные люди.
Приберегите пули для преступников.
Евгенио!
Евгенио!
- В чём дело?
- Живее, разойдись.
Ты! На место!
Моя жена и Сильвия, наша дочь.
- Урсула Хиршман.
- Альтиеро Спинелли.
А ты - со мной, под арест.
Спасибо, Евгенио.
Иди быстрее!
Посидишь здесь немного.
Выходи.
До скорого.
- Умеешь быть крестьянином?
- Нет.
И мы не умеем.
Помидоры должны расти здесь.
Вы знаете, что муравьи живут на Земле
уже 140 миллионов лет?
Когда люди вымрут, уничтожив сами себя,
муравьи останутся.
В детстве я хотел стать энтомологом.
Ты ведешь себя так,
словно не боишься смерти.
Мне важнее всего действие.
Если действие влечет за собой смерть,
то я не боюсь.
Я пытаюсь создать то,
что останется после меня.
Пишу книги, завожу детей
и прекращаю бояться.
Страх мне очень хорошо знаком,
он стал моим другом
с тех пор, как я бежала из Германии,
будучи еврейкой.
Вставайте!
Помидоры и фасоль,
здесь в них жизнь,
и нам нужно покорить их,
сантиметр за сантиметром.
- Эрнесто!
- Риккардо!
- Можно…
- Идем!
Вперед.
НАЧАЛЬНИК СТОЛОВОЙ БАУЭР
НАЧАЛЬНИК СТОЛОВОЙ СЕККЬЯ
НАЧАЛЬНИК СТОЛОВОЙ ПЕРТИНИ
У меня от всех этих столовых
разыгрался аппетит,
но я не вижу разницы
между социалистом, коммунистом
и главой анархистов.
- Дело в начинке.
- Вид начинки тоже имеет значение.
- А ты из какой столовой?
- Бывший коммунист.
- А теперь?
- Ем всё.
- Молодец. Эрнесто Росси.
- Альтиеро Спинелли.
Эрнесто женился на Аде в заключении,
и 10 лет спустя их брачные отношения
еще не были осуществлены.
Почтового парохода не будет,
нет никакого смысла ждать.
Но мы ждем его уже три недели.
Реквизирован для военной операции.
- Что мы будем есть?
- Нужна мука, вода, лекарства.
- Спросите Прокопио.
- К вашим услугам.
Ты прохиндей!
Вы же ученые, вы знаете,
как оно бывает.
Когда товара мало, цена растет.
Так что будете платить мне!
Буханки хлеба хватит десятерым.
А сотня умрет с голоду.
- Будете голодать!
- Придётся платить!
Никто не должен умирать от голода!
- Хватит!
- Пошли, вперед!
Вперед, пошли!
Голод стал невыносим,
и вскоре случилось то, чего мы боялись.
Стойте!
Отойдите!
Так нас всех убьют! Отойдите!
Так мы ничего не добьемся!
Прекратите!
Мы хотим есть!
Мы хотим есть!
Уходите отсюда!
Убирайтесь! Пошли!
- Эти люди голодны.
- Остановитесь, или вы за это ответите!
Стойте!
Давайте все успокоимся.
Мы не уйдем отсюда,
пока вы не примете наши условия.
- Целься!
- Тревизан!
Ладно. Я прикажу раздать всем вам муки.
Но никакого неповиновения
я больше не потерплю.
Я слышал…
вы хотите организовать
самоуправление в столовых.
Я разрешу это.
Сегодня праздничный день.
И мы будем праздновать.
Франция пала, Англия на коленях.
Бельгия, Венгрия, Греция повержены.
Африка у наших ног,
а итальянские и немецкие войска
движутся к Москве.
Очень скоро
великий идеал станет реальностью.
Вся Европа покорится
свастике и фашистскому символу.
«Прежде всего необходимо
уничтожить все идеи, породившие войну.
Догмат
абсолютного суверенитета государств -
гибельная идея.
Фактически,
все суверенные государства…
имеют те же права
на жизненное пространство».
Я думала, Евгенио и Сильвия с тобой.
Нет, их не было.
Видела, нашу фасоль украли?
Птицы уничтожили остатки.
Но это лучшее место
для чтения и размышлений.
Даже в тюрьме
у меня были лишь
мои занятия, размышления.
Они чудесным образом помогли мне
выбраться из тюрьмы внутри.
Я почти отделил себя от своего тела.
Как тебе это удалось?
Я сосредотачивался
на кончиках пальцев ног,
медленно поднимался,
начинал отделять себя
от плоти, крови, костей.
Начал путешествовать,
начал…
жить другой жизнью.
Что ты читаешь?
- Можно?
- Конечно.
«Суверенное государство -
синоним войны.
В утверждение
национальных государств,
что мы принадлежим себе,
нужно подставить истину.
Мы принадлежим и другим тоже».
Да.
Мы все - часть одного государства.
«Это как утверждать, что мы, немцы,
принадлежим итальянцам и французам,
а они принадлежат нам».
Я не итальянка,
но мои дети - итальянцы.
Я не немка, но Германия - моя родина.
Значит, я итальянка,
немка, англичанка, француженка
и русская.
«Мошна и меч - два столпа, на которых
зиждется национальное государство».
- Кто этот Эйнауди?
- Учитель Эрнесто.
Экономист, думающий как поэт.
Мы с Эрнесто после первого прочтения
представляли,
как, когда закончится война,
можно создать другую Европу.
Чтобы нас не поймали, мы обменивались
черновиками нашего будущего Манифеста,
написанными на сигаретных пачках.
Если каждое государство
будет отстаивать полный суверенитет,
право вершить мир и войну,
право создавать национальные армии,
делить мир
на обособленные экономические зоны…
Все условия
для третьей мировой войны сохранятся.
Поражение Германии не принесет
новый мир в Европу само по себе.
Привилегированные социальные слои
старых национальных систем…
…попытаются при помощи
ухищрений и насилия
воссоздать государства
в прежнем виде.
Они будут всячески настаивать
на восстановлении
национального государства.
Они будут взывать
к самым масштабным чувствам,
что более всего пострадали
совсем недавно, то есть к патриотизму.
Но какая сила заставляет людей
бросить всё
и идти убивать, и быть убитыми?
Государственные школы должны давать
возможность продолжать обучение
самым достойным, а не богатым.
- Мама, мне страшно.
- Не волнуйся. Пойдем.
Молодец, дочка! Просто сиди здесь.
Если нацисты возьмут Москву,
умрет всякая надежда.
Мир намного сложнее.
Немцев в России
постигнет судьба Наполеона.
- Для них это начало конца.
- Ты мечтатель.
Мечтая, можно думать о будущем,
ты это прекрасно знаешь.
А если возьмут Москву?
Смотрите.
ЕВРОПА
Хотите, чтобы мы сдались,
как вся Европа?
Вот так?
- Никогда!
- И мы за то, чтобы никогда.
Здесь, в Италии, мы должны
сопротивляться изо всех сил,
любой ценой.
Ты и правда думаешь, мы справимся сами?
Это не удалось
большим и сильным странам.
Советский Союз поразит нацизм.
- И Европа будет спасена.
- Освобождена или оккупирована?
Когда закончится эта война,
вы задавались вопросом,
что нужно сделать,
чтобы этого больше не повторилось,
как это происходило столетиями?
Задавались вы этим вопросом?
Альтиеро, ты куда?
Мечтать.
Благодаря трагическому событию -
английской бомбардировке
в тот самый день произошло два чуда.
Появилось много еды,
а другое, еще лучше:
в первый и единственный раз
все ели вместе в одной столовой.
У еды нет цвета.
Если голоден - ешь.
Альтиеро.
Спасибо.
Когда меня спрашивали, откуда
взялась эта идея, в те гнетущие дни
я никогда не знал точного ответа.
Возможно, наша часть пещеры
была самой холодной и темной,
и мы с отчаянной смелостью мечтали
о поражении нацизма и фашизма.
О создании новой Европы
на руинах национальных государств.
Твоя идея не имеет смысла.
Новый мировой порядок
будет определяться Советским Союзом.
Нужно только победить нацизм и фашизм.
Объединенная Европа означает
работу и демократию для всех,
суверенные государства
останутся в прошлом.
У каждой нации
свое самосознание, традиции.
Мы не примем вашу гипотезу,
не подпишем Манифест.
Что если Англия, Германия, Франция,
более сильные страны будут участвовать,
что может помешать вашей Европе
считать это предлогом
для признания их превосходства?
Что станет с Италией,
ее историей, культурой, самосознанием?
Брось это, Альтиеро.
Он самый умный человек из всех,
что я видел.
Влияние Спинелли затуманило тебе разум.
Единая федеративная армия,
единая Конституция,
уничтожение границ,
единая валюта и международная политика.
Разве мало ясности?
Ваша идея мне интересна. Я с вами.
Я никогда не сяду
за один стол с немцами.
За их ужасные преступления
история их накажет,
но будучи иностранкой в вашей стране,
я вас спрошу:
вы правда думаете,
что нет ничего общего у вас с немцем,
у вас с англичанином или с греком?
Разве пьемонтцы не так же думали
о жителях Калабрии,
или венецианцы о неаполитанцах,
до объединения Италии?
Больше всего меня беспокоит Росси.
Он дважды пытался бежать,
и попытается снова.
- Они всё время говорят о теории.
- Какой еще теории, Тревизан?
О теории!
Я слышал, они говорили,
что нацизм и фашизм им больше не враги.
- Кто им теперь не нравится?
- Их главный враг - национализм.
Ты уверен, что всё правильно понял?
Я слышал, они говорили
о Европе без границ,
как в Соединенных Штатах Америки.
Подъем! Встать!
Лицом к стене, живо!
Давай!
Здесь!
Здесь!
- Встать!
- Не волнуйся.
- В чём дело?
- Убирайтесь!
- Вы еще не поняли?
- Что происходит?
Отойди!
Здесь, в шкафу.
Встать!
Живее!
Здесь!
Идем, давай!
Прямо у них под носом,
но они не увидели.
СТОЛОВАЯ Е
Я не смогу вас поддержать.
Я в меньшинстве.
Мне жаль...
«Столовая Е»? «Столовая "Европа"?»
Первый дом Европы, наш.
- Мы одни.
- Нет.
Не стоит думать, что мир начинается
и кончается на этом острове.
Урсула права.
Мы должны доставить Манифест в Европу.
Как? Почтовыми голубями?
Нет.
Вот две перелётные голубки.
Мы с Адой можем выехать отсюда.
Что будем делать?
Ты точно хочешь взять Сильвию?
Нет, но иначе это будет
слишком подозрительно.
Мать без дочери у них уже виновата.
Я всегда считал себя
одним из тех, кто мыслит,
кто плох в действии,
но кто всегда знает, что сказать.
Но с тех пор, как я встретил тебя,
всё изменилось.
Я никогда не знаю, что сказать,
как будто у меня нет слов.
- Если я потеряю тебя…
- Этого не случится.
- Я думал об Альтиеро.
- Почему?
Ему нужна женщина,
такая как ты.
Я приберегала эту курицу
на крайний случай,
и теперь она внесет свой вклад
в благородное дело.
Риск, что вы с Адой заговорите,
очень высок.
Знаю. Но иного выхода нет.
Даже Евгенио об этом беспокоится,
хотя старается этого не показывать.
Может, и мне
стоит поучиться осмотрительности.
Но не как Евгенио,
он уж слишком осмотрителен.
Когда я с ним познакомилась,
я влюбилась в него
за его образ мыслей.
Он отличался, такой необычный.
Как он заглядывал внутрь себя и других.
Но затем я поняла,
что это имеет свою цену,
потому что Евгенио настолько поглощен
размышлениями о жизни,
что часто забывает о жизни настоящей.
Евгенио - мой лучший друг.
Мой тоже.
Пока!
Живее!
Идите.
Вперед.
Досмотр. Сумку.
Вода, вода!
Кто хочет пить?
Это что?
- Что это такое?
- Единственная еда нам в дорогу.
Вот как?
Это для ребенка.
Будьте человеком, прошу вас.
Конечно. А кто я, вы думаете?
Живее, идите!
- Идите!
- Идем.
- У вас такое же ощущение?
- Когда она уезжает?
Да, боец из меня паршивый.
Я знаю, ее отъезд неизбежен,
но боль разлуки всё равно со мной.
Из нас троих истинный революционер
только Альтиеро.
Те, у кого есть жена и дети - уязвимы.
Тебе нужно жениться.
Я тоже это говорю.
Представляю синьору Спинелли
привлекательной,
умной, но не слишком,
иначе он этого не вынесет, верно?
- Видишь, вот они, там.
- Да.
Разве не нужно было ее отпустить?
Ты бы ее остановил?
Не знаю.
Возможно, я бы не отпустил ее.
Я не могу ни остановить,
ни изменить ее.
Мне приходится уважать ее выбор,
даже если он отличается от моего.
Это я называю…
Любовью.
Не нужно говорить:
«Не делай другим того,
чего не хочешь себе».
Но: «Поступай с другими так,
как они хотят, чтобы с ними поступали,
всегда, всегда».
А Урсула хотела уехать.
Может ли любовь быть больше?
Нет, не может.
Нам нужно задействовать всех
для создания нового организма,
который станет
величайшим творением Европы,
единого федеративного государства.
Старые государственные
институты разрушены.
Если нацизм будет сокрушён,
все европейские страны
столкнутся с проблемой
наведения порядка на континенте.
Федеративному государству
нужна европейская армия,
федеральные суды,
собственная валюта,
единая международная политика,
административная система,
отличная от систем отдельных стран,
прямое налогообложение.
Все граждане будут иметь
свободу передвижения.
- Привет, Ада!
- Стойте здесь.
- Здравствуй!
- Урсула!
Сильвия!
Не убегай далеко.
Видеть его напечатанным -
это невероятно, трафарет…
Добрый день.
Понимаешь? То, что зародилось здесь,
между нами, принимает форму, растет!
В Милане нас поддерживает
Адриано Оливетти.
Исключительный человек.
Глаза мечтателя и железная воля.
Он бы тебе понравился.
Рассуждает как математик,
но с душой мистика.
Он знает, как достучаться до людей.
- Ты слушаешь?
- Да.
Энтузиазм по поводу Манифеста
лишь подтверждает мои мысли.
Какие?
Наша задача здесь выполнена.
Нам пора обратно, на материк.
Даже если я буду в ссылке,
я буду более полезен, более активен.
Я нашел возможность перевестись.
И когда это будет?
Прямо сейчас.
Если ты принял такое решение,
ты его тщательно обдумал.
Я буду более полезен нашему делу
на материке, я в этом уверен.
- Добро пожаловать.
- Это ненадолго.
Евгенио подал прошение о переводе.
Это так.
Альтиеро не пришел попрощаться?
Он наказан. Не явился на поверку.
Профессор, ведите себя хорошо.
Вы самый сумасшедший.
Что делать в Мельфи?
3000 жителей, включая коз?
Мой паспорт.
- Урсула!
- Я забыла паспорт.
Альтиеро!
Месяцы без нее были ужасны.
Она снилась мне каждую ночь,
а поутру я просыпался
и говорил себе,что должен ее забыть.
МЕЛЬФИ, 1942
Не позволяйте никому,
никому,
завладеть вашими душами.
Потому что свобода -
самое дорогое, что у вас есть.
Это ваше самосознание.
Это вы, и только вы.
- Вот ты. Как тебя зовут?
- Витторио.
Витторио.
- Тебя?
- Габриэлла.
- А тебя?
- Пьетро.
Свобода…
только ваша,
но ее защита требует мужества.
Сама она погибнет.
- Что вам нужно?
- Всем выйти.
Вы не можете…
Я сказал, выйти!
- Уходите!
- Вон!
Идите домой.
Заключенный Колорни,
вам запрещено преподавать
и покидать свое жилище!
Им конец, вот они так себя и ведут.
А нам?
Не выношу Сталина,
но должен признать, в Сталинграде
русские проявили героизм.
Наконец-то есть надежда!
Я потерял обоих сразу.
- Лучшего друга…
- И любимую женщину.
Я же не слепой.
Ты будешь жить
в красивом городе, в Милане.
У тебя будет много еды,
много друзей, вы будете играть.
Ну вот, где ты была?
- Я…
- Я знаю.
Пойдем, Сильвия.
Попрощайся с папой.
Идем.
Ну… пока.
Пока.
Дорогой Альтиеро,
не знаю, дойдет ли до тебя это письмо,
ведь война не обошла стороной
и почтовую службу.
Я оставила Евгенио в Мельфи
несколько недель назад.
Мы решили,
что так будет лучше для нас обоих.
Здесь, в Милане,
одинокие дни тянутся долго,
хотя всё же я счастлива.
Но я бы очень хотела
поговорить с тобой, только с тобой.
Если и есть на свете счастье,
для меня оно в твоем письме.
Я счастлив знать,
что ты хочешь говорить только со мной.
Меня очень влечёт к тем,
кто знает, как жить счастливо.
Мой мир населяют не горемычные души,
а те, кто счастлив. И ты одна из них.
Ты чувствуешь,
что между нами пропасть,
но это боль потери,
что живет в сердцах сильных,
и я хочу стереть ее.
Это мне нужно
наполнить пропасть до краев, не тебе.
На Сицилии англо-американские силы
были остановлены нашими частями.
Положение…
Говорит «Радио Лондон».
Прослушайте заявление Союзников.
Флот Союзников начал наступление
на Сицилии.
364 самолета доставили
британских десантников.
В это же время высадилась
американская
82-ая воздушно-десантная дивизия.
Высадка происходит
под прикрытием истребителей.
Это крупнейшая военная операция
в истории.
Тринадцать пехотных дивизий,
две бронетанковых дивизии,
два воздушно-десантных подразделения,
силы специального назначения.
Союзники выпустили это обращение…
Выполняю незамедлительно.
Вы хотите умереть
за Гитлера и Муссолини,
или жить ради Италии и цивилизации?
- Подъем!
- В чём дело?
- Эрнесто Росси, вы арестованы.
- В чём дело? Эрнесто!
- Нет, прошу вас!
- Ада!
- Куда вы его ведете?
- Отойдите!
Что происходит? Эрнесто!
- Выведите его!
- Не волнуйся.
- Выведите его!
- Нет! Ада!
Альтиеро!
Альтиеро!
- Ада!
- Эрнесто арестовали.
Его увозят! Идем!
Эрнесто!
Эрнесто!
Отпустите его!
Что вам нужно от Росси?
Зачем его арестовали?
Я не отдавал приказа.
Он пришёл прямо из Рима.
Но ему ничего не угрожает?
Спинелли…
В наше время жизнь каждого под угрозой.
Каждого.
На этот раз его убьют.
РИМ, ТЮРЬМА «РЕГИНА КОЭЛИ»
Что происходит?
Иди посмотри.
Смелее.
Залезай.
26 ИЮЛЯ 1943
Арестовали Муссолини!
Муссолини больше нет!
Дуче забрали прошлой ночью!
Сегодня праздник для всех!
Прошу вас,
давайте сохранять спокойствие.
А как же вот это?
Ты это забыл.
Вот это.
Мы требуем отмены границ, поверок
и всех ограничительных мер.
Доставки оружия и отмены
черных фашистских рубашек.
Я на всё согласен. Но у милиции есть
только черные рубашки.
Пусть отбелят их!
Что случилось?
Все, выходите!
Вот они. Они выходят!
Эрнесто!
- Евгенио! Что происходит?
- Муссолини арестовали.
Всё кончено!
18 АВГУСТА 1943
Остров скрылся на горизонте.
Место, где я достиг глубин одиночества,
где я голодал,
где я нашел друзей на всю жизнь,
постиг высшую добродетель
отрешенности.
Я думал
о своих товарищах по заключению,
коммунистах, социалистах, анархистах,
чьи политические взгляды
приобрели форму.
Я же, напротив, был один.
Ни в одном политическом объединении
никто меня не ждал.
Из ниоткуда я пробудил новое,
отличное от прежних, движение.
У меня
был только Манифест и мои друзья.
Мама.
Сынок!
МИЛАН, АВГУСТ 1943
Спасибо.
Ты понимаешь…
Прошу прощения.
Альтиеро!
- Эрнесто!
- Добро пожаловать!
С приездом!
- Как я рад тебя видеть.
- А я - тебя.
Привет! Как вы?
- Ада!
- Привет!
Альтиеро!
Привет!
Привет!
Альтиеро!
Евгенио!
Друзья, этот момент настал!
Мы можем свободно говорить
о том, что у нас в сердце.
Слова, сказанные в тот вечер,
до сих пор со мной,
подобно волшебной силе
поэзии Маяковского.
«Я знаю силу слов, я знаю слов набат,
Они не те, которым рукоплещут ложи.
От слов таких срываются гроба
шагать четверкою своих дубовых ножек».
«Ты посмотри, какая в мире тишь.
Ночь обложила небо звездной данью.
В такие вот часы встаешь и говоришь
Векам, истории и мирозданью».
Помнишь наш разговор о любви?
Да.
Ну…
Мы не можем думать о чём-то,
не будучи тем, что мы думаем.
Я не знаю, как можно жить иначе.
Позаботься о моих девочках.
Евгенио…
Ты всегда был моим духовным учителем
и останешься им.
Тогда это мой прощальный урок.
Ты самая красивая женщина,
что я встречал.
Будь счастлива.
РИМ, 1944
Вам знаком этот человек?
- Вы его знаете?
- Нет. Никогда его не видела. Уходите!
Тебя ищут. Нужно бежать!
- Информатор сообщал, что они придут!
- Вы тоже уходите.
- Погоди, я пойду с тобой!
- Нет.
- Евгенио!
- Это слишком опасно. Удачи!
Если бы не вы, нас бы поймали.
Надеюсь, вы убедились,
что мне можно доверять.
Я на вашей стороне.
Я не доверяю вам,
вашему оппортунизму и лукавству.
И моей точности.
Здесь вы найдете
график и маршруты патрулей.
Мое кодовое имя для вас будет Танци.
До свидания.
Знаете, что мне более всего противно?
Половина итальянцев рассуждают как вы.
С ними-то нам и придется договариваться
о восстановлении страны.
Как бы там ни было… спасибо.
- Поздравляем!
- Поздравляем молодоженов!
Поздравляем молодоженов!
Стоять!
Ваши документы.
Выходи!
Куда ты шел? Где тебя ждут
твои товарищи-социалисты?
У меня нет товарищей.
Идиот! Если я отвезу тебя в больницу,
ты выживешь.
Имена! Где они?
Решайся. Времени у тебя мало.
Да знаешь ли ты, что такое время?
Условность…
придуманная людьми!
ЕВРОПАРЛЕМЕНТ ГОЛОСУЕТ
ПО ДОГОВОРУ СПИНЕЛЛИ
«Через 40 лет после публикации
Манифеста Вентотене
итальянец Альтиеро Спинелли
осуществил
свою мечту о единой Европе».
СТРАСБУРГ, 1984
«Если договор будет одобрен
Европейским Парламентом,
начнется решающий матч
за рождение федеративной Европы
с единой Конституцией и политикой.
Результат голосования
пока не определен.
Альтиеро Спинелли,
один из основателей Европейского Союза,
сегодня ждет самого важного решения
в своей политической жизни».
Профессор, вы так и не ответили
на мой вопрос.
У меня еще столько дел.
Скажите, сколько мне осталось.
Поторопитесь.
Спасибо.
Моей супруге.
Как хорошо, что ты пришел.
- Я думала, ты в Парламенте.
- Завтрак с тобой важнее.
Что сказал врач?
Он сказал:
«Живите, как будто вам завтра умирать,
или словно будете жить вечно».
Что он сказал?
Что до завтра я дотяну.
Тогда если тебя выберут,
нужно соглашаться.
Миттеран за нас,
но французским социалистам нет доверия.
Остальные?
Италия, Германия, Голландия,
Бельгия, Люксембург, Греция.
Англичане?
Тэтчер и говорить не хочет,
но многие члены парламента против нее.
Что сказал врач?
Поторопитесь.
Господин Спинелли, один вопрос!
Европейский Парламент уже существует.
В чём смысл этого договора?
Если он будет одобрен,
то впервые в Европе
больше не будет французских,
немецких, итальянских граждан,
а будут граждане Европы.
Членами Союза смогут стать
только демократы.
Что изменится для европейских граждан?
Полная занятость
и устранение различий
между бедными и богатыми регионами.
Богатые страны на это не согласятся.
Европейские граждане будут решать это
посредством референдума,
им предстоит проголосовать
за Европейскую Конституцию.
- Англичане не подпишут.
- Соединенные Штаты Европы… утопия!
Не большая утопия, чем отмена рабства.
Вы предпочитаете утопию
или третью мировую войну?
Он там.
Он не хотел, чтобы ты знал.
Иди.
«Оставь его, он думает о другом».
- Ты же знаешь Эрнесто.
- Да.
Иди.
Привет!
Что ты здесь делаешь?
Я же сказал ей не говорить тебе.
У тебя только и забот,
что навещать больных?
Да. Я пришел повидаться с другом.
Видишь?
Они боятся, что я и отсюда сбегу.
Подумываю об этом.
Нет!
Но на сей раз мне далеко не уйти.
Далеко у нас никогда не получалось,
но мы всегда пытались.
И попытаемся еще, всегда.
Конечно.
Ты пришел сюда поплакать?
Вчера врач стоял за дверью и шептал.
Я закричал:
«Доктор!
Скажите мне, когда я склею ласты!»
Я очень злился,
не хотел умирать вот так,
не увидев того,
что мы создали, за что боролись.
Я злился.
Но потом я подумал о днях,
проведенных с тобой,
о наших обсуждениях, о наших речах…
Вдали от аплодисментов.
От слов таких срываются гроба
шагать четверкою своих дубовых ножек.
Я подумал о новой, справедливой идее,
которую мы создали вместе, я и ты.
Я понял, что идеи,
рожденные таким образом,
будут постоянно досаждать тем,
кто их отвергает.
Понимаешь?
Так что я спокоен.
Альтиеро,
все люди умирают в одиночестве,
но только не я.
Я беру вас всех с собой.
Это большое счастье,
самое большое в жизни.
Ты - лучший из нас, кто остался.
Не бросай их.
Нет.
Ты…
всегда был и будешь
моим наставником. Ты!
Теперь иди.
Без сентиментальщины.
Скажи Аде, пусть откроет окно.
Здесь так темно.
Господа депутаты, прошу садиться.
Начинаем голосование.
Против, за, за,
за, воздержался, за,
за, против.
Против, воздержался.
За, за,
за,
за, за.
237 голосов «за»,
31 «против», 43 «воздержался».
Парламент одобрил
договор о конституции
Европейского Союза.
Слово предоставляется
депутату Спинелли.
Всем нам знакома
повесть Эрнеста Хемингуэя
«Старик и море»,
в которой старый рыбак
поймал самую большую рыбу в жизни
и пытался затянуть ее в порт.
Но по дороге туда акулы сожрали ее,
и в порту оказалось…
что ему остался один лишь скелет.
Господин председатель,
уважаемые коллеги,
сегодня мы поймали
самую большую рыбу в жизни.
Но мы должны быть очень осмотрительны,
потому что акулы
ищут возможности сожрать ее.
Давайте сделаем всё возможное,
чтобы у нас не остался
один лишь скелет.
Несколько месяцев спустя
«Договор Спинелли» был
заблокирован и парализован некоторыми
национальными парламентами.
Суверенные государства снова проявили
глубокую враждебность
в отношении поистине единой Европы.
Много у меня было
разных приключений в жизни,
и каждое заканчивалось поражением.
Но я никогда не чувствовал себя
побежденным.
Возможность провала следует принять
в начале каждого
творческого предприятия.
Нужно чувствовать ценность идеи
даже до того, как окончательный успех
докажет ее способность
возрождаться из пепла.
Кто бы ни затевал какое-то дело,
они хотят оставить что-то после себя
своим современникам или самим себе.
Никто не знает наверняка,
работают ли они ради себя
или ради других, или ради своих детей,
или для будущих поколений.
А быть может…
быть может, ни для кого.