Художник и натурщица (2012 год). Фразы и цитаты из фильма

El artista y la modelo (2012)

Франция, 1943 год. Недалеко от испанской границы живет скульптор Марк Крос. Он разочаровался в человечестве и давно потерял интерес к жизни

Все фразы и цитаты

 ХУДОЖНИК И МОДЕЛЬ
Посвящается Максимо Труэба
(1953-1996),
моему брату, скульптору
А также Пьеру Жаме
(1944-2012),
моему другу, звукооператору
- Картошку...
- Очень хорошо.
Достаточно.
И свеклу.
Что происходит?
Они конфискуют
почтовых голубей.
Зачем?
Говорят о шпионаже,
но я думаю, что они их едят.
Вот, бери.
Они должны подойти.
Спасибо.
Как тебя зовут?
Мерсе.
Откуда ты?
Путешествуешь в одиночку?
- Я из местечка возле Реуса.
- Где это?
В Каталонии.
Куда ты направляешься?
Я не знаю...
Значит, ты уехала после войны,
когда победил Франко?
Мне житья там не было...
Не могла бы ты остаться?
А твои родители...
Они живы?
Я не знаю...
Ты была в лагере?
Она сбежала из лагеря.
Куда ты направляешься?
Я не знаю.
Ты могла бы остаться ненадолго,
но не здесь, а чуть дальше,
у подножья гор.
Можешь спать здесь,
если хочешь.
Объясни ей.
Это мой муж.
Его зовут Марк Крос.
Он скульптор.
Ты знаешь, кто такой скульптор?
Он работает в основном
с женщинами.
С моделями.
Ты понимаешь,
с живыми моделями?
Что такое "модель"?
Тебе нужно принять позицию
и позировать,
пока художник работает.
С голой задницей!
Полностью обнаженной?
Да, а что?
Это тебя беспокоит?
У тебя такой тип тела,
который ему нравится. Уж я его знаю.
Если ты согласна,
то можешь остаться в мастерской.
Мы будем кормить тебя и платить.
Сегодня можешь остаться здесь,
если захочешь.
А завтра ты переедешь туда.
Что скажешь?
Хочешь?
- Нет, нет...
- Нет?
Послушай...
Это просто работа.
Я тоже ей занималась.
- Вы?
- Ну да!
Многие годы.
Моя мать говорила:
"Так они платят тебе за то,
что ты стоишь, не шелохнувшись?"
Боже мой, какой беспорядок!
А он часто приходит
сюда работать?
С начала войны ничья нога
сюда не ступала!
За плохим идет хорошее...
Идем, девочка,
неси свои вещи.
Ты можешь остаться здесь,
хотя, когда становится жарко,
в конюшне внизу куда лучше.
И аккуратнее, когда прибираешься!
Он знает, где лежит
каждый кусок его хлама.
Если ты что-то уберешь,
он впадет в ярость.
Он умеет сильно огорчить.
Я не раз попадала под горячую руку
за то, к чему отношения не имела.
Смотри сюда внимательно,
вода очень вкусная.
Не волнуйся,
он хороший человек,
хоть и художник.
Здравствуйте.
Здравствуй.
Я принес яблоки.
Моя жена передала.
Встань там.
Можешь раздеться.
Повернись, повернись-ка.
Подними руку над головой.
Выше, выше, выше.
Да, вот так.
Сложи руки, соедини их...
Не смотри на меня, не смотри.
Хорошо.
Опусти руки.
Сядь, а потом...
Опусти голову.
Повернись... и...
спина повернута... да...
Нет, не так.
Не понимаю...
- Это из-за меня?
- Нет.
А какой должна быть скульптура?
Что ты имеешь в виду?
Как ее будут звать?
На что она будет похожа?
Откуда мне знать?
Я понятия не имею.
Что ты хочешь
от меня услышать?
Вернулись к работе?
Вроде как...
Не волнуйся.
Не волнуйся, это Эмиль.
Он привык.
Вот, поймал несколько.
- Это точно дрозды?
- Тссс...
Нужно же быть осторожней!
Я поставил ловушки на кладбище.
Никто туда не заглядывает.
- Что ж, удачной работы.
- Спасибо.
- Когда я снова буду нужен?
- Я же только начал!
- Дай мне знать.
- Ладно.
Пока, Эмиль.
Это Эмиль,
он работает с мрамором.
У него мастерская
недалеко от кладбища.
Это объясняет дроздов.
Еще он помогает мне в измерении.
Измерении?
Да, измерении времени,
нужного чтобы гипс стал камнем.
Прости...
Ладно, продолжим.
Так хорошо.
Говорит Лондон...
Вы слушаете 7 выпуск новостей.
На северо-востоке Сталинграда...
Как девочка?
Хорошо, хорошо.
Хорошо позирует?
Делает, что может.
Ну, конечно.
Как без этого.
Она из деревни.
Не имеет и понятия о скульптуре.
Значит, я не ошиблась?
Тебе нравится ее тело?
Да, неплохое.
Лучше, чем мое в ее возрасте?
Ни в коем случае!
Таких тел, как твое,
больше не делают.
Ее груди как маленькие пирамидки.
Это хорошо.
Может, тебе стоит звать ее
на ужин время от времени?
Посмотрим.
Ее семья может ничего не знать.
Возможно.
Думаешь, они умерли?
Это тоже возможно.
Может, они ее арестовали.
Поместили ее в лагерь.
Она привыкла к молчанию.
Как ты думаешь,
у нее достаточно одежды?
Я в основном вижу ее без нее...
Вот...
Ты... теперь ты...
Ты выбирай.
Ты проиграл! Тебе придется...
Теперь ты должен!
Должен сказать ей!
Ну же, давай! Давай!
Что тебе нужно?
Чего ты молчишь?
Язык проглотил?
Правда то, что они говорят?
Что они говорят?
Про голую девушку...
Кто это говорит?
Все.
Да, это правда,
но она не всегда голая.
Она модель. Знаешь, что это?
Художники могут видеть женщин голыми.
Художники и доктора.
Мсье Крос, например, должен видеть
женщин, чтобы работать.
А что насчет священников?
А что насчет них?
Они могут видеть женщин голыми?
Что? Что ты такое говоришь!
Священники! Господи, нет!
Художники должны видеть женщин,
чтобы создавать картины и скульптуры.
А доктора - чтобы лечить их.
А что могут священники?
Не развивай эту тему.
Ладно, ступай.
Давай, иди, Анри!
Давай, иди!
Давай, иди, Анри!
Что ты здесь делаешь?
Ступай домой, уже поздно.
Мне это нравится!
Этот свет нельзя придумать...
Им необходимо пользоваться.
Здесь все движется...
Даже свет движется...
Как все это запечатлеть?
И все эти листья...
Их миллиарды...
и нет двух одинаковых.
Можно прожить 150 жизней
и едва ухватить
это мимолетное впечатление.
Затем и нужна идея.
Ты должен найти свою идею!
Если ее не найти,
то это просто трата времени.
Как вы находите идею?
Если бы я только знал!
Сколько она длится?
Что?
Эта работа.
Сколько вам нужно,
чтобы закончить?
Понятия не имею!
Я еще не нашел идею.
Идея!
Ее можно искать и 15 лет.
И после этого
вы продолжите дальше?
Посмотрим.
Как вы думаете,
война скоро закончится?
Будем надеяться.
Как думаете, когда?
Ты задаешь глупейшие вопросы!
Мне нужно закончить скульптуру.
Идет ли война или нет.
И кто знает, получится ли у меня.
Кажется, будто время летит
быстрее, чем раньше.
Мне дорог каждый час.
Каждая минута!
Понимаешь меня?
Вам даже все равно,
кто победит в войне?
Почему ты меня
об этом спрашиваешь?
Просто так.
Люди - это дикари.
От нас нечего ожидать.
В 1918 мы думали,
что это последняя война,
и видишь...
Ты сама видела,
что было в Испании.
И ради чего все это,
можешь ответить?
Лучшее, что мы можем сделать,
это сохранять
спокойствие
в своем маленьком уголке,
кушая картошку.
Хотя нам есть, что терять.
Каково это, позировать голой?
Ничего особенного.
Сразу привыкаешь.
Вам это нравилось?
Да, причем я была востребованной.
Я позировала многим художникам.
Однажды даже целому классу.
- И все они были мужчинами?
- Да.
Нет... там и женщины были.
А мужчины тоже позируют голыми?
Ну, конечно.
А они позируют голыми
с голыми женщинами?
Конечно, иногда.
Почему нет?
Зачем ты спрашиваешь?
Ты ведь не думаешь о том,
чтобы позировать обнаженной?
Ага, позировать...
Делать мне больше нечего!
Подойди, я хочу кое-что показать.
- Что?
- Подойди.
Смотри.
Да, мило...
Мило?
Это все, что ты можешь сказать?
Боже, посмотри еще раз!
Увидь то, что нужно увидеть.
Учись смотреть на вещи так,
как следует на них смотреть.
Это лучший рисунок в мире.
Нет ничего лучше него.
- Вы его сделали?
- Нет, конечно, нет.
Если бы.
Это Рембрандт,
он был голландцем.
Он нарисовал ее кончиком стебля,
очиненным
и окунутым в чернила.
Это шедевр.
Шедевр без претензии на шедевр.
Наблюдай за нежностью
этой сцены.
Положение рук ребенка
позволяет почувствовать
его маленькие шажки...
его неуверенность и сомнение...
И, хотя мы не видим его лица,
можно почувствовать его радость.
Может, это его первые шаги...
Первые шаги...
Верно,
об этом я и говорю...
Посмотри на руку девушки,
она нарисована в спешке без особого
внимания к деталям, но какая разница,
ведь важна любовь,
которую она чувствует к ребенку.
Она держит ребенка и посмотри,
как она собирается его отпустить.
- Наверное, это старшая сестра.
- Да, да, несомненно,
но
посмотри внимательней,
хоть она и повернута спиной,
из положения ее спины
и головы
можно увидеть ее внимание,
сфокусированное на ребенке,
который уже смеется
так чудно -
еще до того,
как начнет ходить.
Как все это вообще возможно?
А это мать?
Да, несомненно.
Она уже привыкла.
Для нее это не впервые.
Она стоит неподалеку,
чтобы вмешаться,
если потребуется.
Взгляни на ее отяжелевшую одежду:
она из грубой ткани,
возможно, грязная.
А это отец...
Он вернулся домой с работы
и все хотят, чтобы он увидел
первые шаги ребенка.
Верно.
А кто она?
Соседка, проходившая мимо
и наблюдающая сцену.
Чувствуешь вес корзины,
судя по позиции ее левой руки?
Да, вы правы.
Рембрандт использовал ее...
...чтобы воссоздать этот момент,
захватить кусочек жизни,
нечто такое же простое,
как сама жизнь.
И сколько ему на это
потребовалось времени?
Четыре или пять минут,
без перерыва.
Это почти фотография, снимок...
но время здесь не имеет значения.
Это идея,
у него была идея...
У него была идея.
И какая! Какая!
Не бойся.
Я помогу тебе.
Мерсе!
Иду!
Ты ешь слишком много хлеба...
Я была голодна.
Ты выпила вино?
Да, немного.
Хорошо, давай работать.
- Та же поза, как вчера?
- Да, а потом посмотрим.
Передвинь левую ногу
немного вперед.
И не двигайся!
Я не двигалась,
просто у меня судорога...
Что случилось?
На месте тебе не сидится!
Там есть кто-то...
Где?
Снаружи...
Что там такое?
Сейчас увидишь...
Что вы делаете?
Сиди, я разберусь!
Чем вы занимаетесь,
грязные бесстыдники?
Вы с ума сошли?
Это же просто дети!
Если еще вернетесь, нашпигую
ваши задницы картечью!
А это кто?
Постойте.
Дайте объяснить.
Где в Перпиньяне?
В гараже "Метрополь".
Я ушел к маки [партизанам]
вместо службы в Германии.
У меня был друг оттуда.
Уже сражался?
Да, немного.
А кем был тот другой?
Американец.
Он спустился к нам на парашюте,
но они нас заметили.
Это серьезно?
Я не знаю.
Мы не можем отвезти его к доктору.
Слишком опасно.
Мы можем спрятать его здесь
ненадолго?
В каком смысле "здесь"?
Я буду заботиться о нем,
пока он не излечится.
И ты с ним заодно?
Что же ты делаешь?
Я хорошо знаю горные тропы.
Я помогаю людям
перебираться через них.
В Испанию?
Да, по ночам.
- Евреям?
- И другим тоже.
Поэтому у тебя такие ноги?
Он может остаться ненадолго?
Все, чего я хотел,
это успокоиться и работать!
А теперь я укрываю беглецов.
- А если они нас найдут?
- Для этого нет причин.
Они всегда всё узнают!
Мне лучше уйти.
Я найду другое место,
чтобы спрятаться.
- Куда ты пойдешь?
- Здесь неподалеку есть пещера.
- Ты этого не сделаешь!
- Сделаю.
Я пойду с тобой.
Бросаешь меня?
Да что там еще, Боже мой?
Это немцы!
Рад вас видеть, дорогой друг.
Какой сюрприз...
Я остановился в Нарбонне
и решил...
Ну, это сюрприз,
прекрасный сюрприз...
Позвольте мне представить своего друга,
Вернера Боденхофера,
профессора истории искусств
Мюнхенского Университета.
Мерсе, моя модель...
Рад знакомству...
- И...
- Пьер.
- Пьер, мой ассистент.
- Рад знакомству...
Мадемуазель... Мсье...
Вы ранены?
Он упал...
Кусок мрамора
его чуть не раздавил...
и он едва не стал
первой жертвой
моей старческой склонности
к монументализму.
- Прошу, Вернер.
- Не хотел бы вас беспокоить.
Никаких беспокойств.
Обычно, когда я работаю,
перерывы приветствуются.
Люди всегда беспокоят таких, как вы.
Не в этот раз.
Бьюсь об заклад, вы не угадаете,
что у моего друга Вернера
лежит там внутри.
Там лежу я.
Там лежит моя жизнь.
Я годами работал над этим.
Уже более 400 страниц!
400 страниц о жизни,
в которой ничего не происходит.
Может, и ничего,
но все же есть еще вещи,
которые я бы хотел узнать.
Да что тут узнавать.
Я пытаюсь работать,
но у меня не получается.
Вот и все.
Что же...
Так вам нравится Альфред Жарри?
Мне тоже нравится,
но он не очень известен в Германии.
"Деяния и мнения
доктора Фаустролля".
О чем они? Они ваши?
Нет, взял почитать.
Андре Жид
"Плохо скованный Прометей"!
Посвящается Стюарту Мерриллу...
Вы знаете, что Жид, как ни печально,
запрещен в Германии?
И Марсель Пруст тоже.
Его книги даже сжигают.
- Вы читали Жида?
- Нет, но я собирался.
Простите...
Могу ли я увидеть
вашу последнюю работу?
Последнюю работу? Вот она.
Это эта...
Эта и еще та.
Сколько пожелаете.
Они все последние.
Но...
все эти эскизы...
Вы много работали.
В том-то и проблема...
Я только эскизы и рисую.
У меня изобилие эскизов...
Но не хватает того,
что я вижу во снах.
А когда я просыпаюсь,
все пропадает.
Пропадает именно то,
что мне нужно...
Понимаете, дорогой Вернер?
Конечно.
Могу я сфотографировать их,
с вашего согласия?
Нет, не надо фотографировать.
Это просто наброски.
Эскизы - это ничто.
Но позвольте тогда хоть одно фото,
чтобы мой визит не был напрасным.
Нет, их нельзя публиковать.
Их нельзя показывать в книге.
Простите меня, Вернер...
Простите...
Какая жалость... она красивая.
Это просто работа.
А работу не нужно показывать.
Важен только результат.
Нет, нет...
Для меня важно понимать процесс.
Понимать, как вы приходите
к созданию от этого...
...до конца работы.
Тело женщины...
Полагаю, это женщина,
я не ошибся?
Да, вы правы...
Это женское тело.
Но сейчас...
...все изменилось.
Я бы хотел,
чтобы эта женщина была...
как скала...
Как растение,
поднимающееся из земли...
Как дерево...
Как море.
Излучение, идущее прямо из природы.
Я искал это всю свою жизнь.
Но не достигли?
Нет, никогда...
Вы всегда говорите о равновесии,
цельности форм,
доказательстве...
Но что значат - для вас -
все эти слова?
Я не работаю со словами, Вернер.
Что я знаю,
так это то, что нужно
найти равновесие,
дабы впоследствии нарушить его.
Как, например,
когда бросаешь камень в воду.
То же и с цельностью...
Я знаю
одно дерево...
Оно выросло из камня.
Это жестокость,
но такая прекрасная.
Природа торжествует...
всегда.
Красота раскрывается
в местах,
кажущихся невероятными.
Разбомбленные деревни
и цветущие деревья...
Природа...
Я был бы рад остаться,
но мне нужно уезжать.
Многое нужно сделать,
пока нас не переведут.
- Вы покидаете Францию?
- Да.
Через четыре дня.
На русский фронт.
Там тяжело...
Очень.
Особенно после Сталинграда...
Хотел бы я раньше закончить книгу.
- Понимаете?
- Да, прежде, чем я умру.
Вы...
Или я.
Буду продолжать работу, как смогу.
Но это непросто.
Писать о французском художнике
сейчас - не лучшая мысль.
Точно...
Даже приходится прятаться,
когда я пишу.
Все так плохо?
Я чувствую,
что не увижу его никогда.
- Он правда пишет книгу?
- Да.
Значит, это правда, что вы очень
известны даже за рубежом!
Да, и ты тоже вполне можешь
оказаться в книге.
По крайней мере, он поместит
в нее твою фотографию.
Мою?
Не знаю, хотела бы я этого.
Вы знаете много немцев?
Нет, но многие немцы знают меня.
Так он может остаться ненадолго?
Опять день впустую!
Я заказывал это два года назад.
Два года!
Да, очень уж они бездельничали.
Проблема в том, что больше никто
не хочет работать.
Молодые люди в тюрьме
или Бог-знает-где.
Розового?
Не могу отказаться.
Думаешь, получится?
Выглядит прекрасно.
Жалко будет испортить.
Но придется.
За вас!
За нас.
Ты похудела.
Я?
Это все из-за походов по горам.
Твое тело меняется.
Эта связка между
бедром и его верхней частью.
Что-то не так.
Неправильно...
Хватит двигаться!
Как я могу работать,
если ты постоянно ерзаешь?
Что у тебя на ноге?
Терновник.
Что "терновник"?
Когда я шла по саду...
Там полно терновника.
В саду, ха!
К черту терновник!
Как мне вернуть каждый час,
что я теряю из-за тебя?
А эти пятна от солнца?
У тебя волдыри!
Невозможно работать!
Послушай меня.
Поскольку я плачу тебе...
...сделай хоть что-нибудь!
Вернись в позу.
В какую позу?
В какой ты была мгновение назад.
- Локоть покоится на бедре.
- Такая?
Да, такая.
Но приподними голову.
Нет, меньше... меньше.
Вот так, хорошо.
Не двигайся.
Так хорошо.
Сверчки остаются под землей
четыре или пять лет.
В то время они еще личинки.
Когда приходит весна,
они выбираются и начинают петь.
Они поют все лето.
Мсье кюре, почему они поют?
Они поют во славу
Господа нашего, дитя мое.
Как и птицы.
- А почему рыбы не поют?
- А позже, осенью,
когда наступают холода,
сверчки откладывают яйца,
которые остаются под землей,
и умирают.
Так и кончается их история.
Идем!
Что это такое?
Могу я взглянуть?
- Как не стыдно!
- Мсье кюре, это Анри.
Он хочет быть художником,
когда вырастет.
Художником?
Тогда он сможет смотреть
на голых женщин все время!
Таково оправдание?
Значит, прогулка на час дольше!
Вперед, шагайте!
Раз-два! Раз-два!
Я оставлю это ему,
он сейчас спит.
У вашей жены было красивое тело?
Самое красивое из всех,
что я видел.
Она снимала с себя одежду,
и в нем было все.
Нужно было лепить с нее.
Все художники хотели ее,
Матисс, Дерен.
Мне повезло,
что она осталась со мной.
А она никогда сюда не поднимается?
- Иногда.
- Почему?
Слишком много воспоминаний,
много разного.
Поблагодарите ее за все.
За обувь, одежду...
Вы хотите поспать?
Вам стоит немного подремать.
Правда, здесь жарко.
Могли бы вы одолжить
немного денег?
Одолжить кому?
Пьеру, у него ничего нет.
Он даже хлеб купить не может.
Он может продать свои книги!
Я не могу их продать.
- Почему?
- Они священны.
Священны?
Что ты имеешь в виду?
Они принадлежали
похороненному американцу.
- Он спрыгнул с ними?
- Да.
Это говорит о том,
что он любил Литературу!
Я знал его всего лишь час.
Он сказал:
"Если что случится, храни их".
И вскоре после этого умер.
Я буду хранить их вечно.
Они священны.
Спасибо.
Он уйдет завтра.
Или послезавтра.
Так тебе лучше?
Я здоров или почти здоров.
Я уйду с ним в Испанию.
Никогда не знал,
как правильно делать буквы.
Нужно просто научиться.
Тогда и поймешь, что это легко.
Тебе стоит начать готовить мое...
А это когда мне начать?
Скоро.
Я пойду с ним к границе.
Вернусь утром.
Как я могу отблагодарить вас?
Не трать времени...
До завтра.
Удачи...
Вы будете пить кофе
здесь или снаружи?
Здесь, здесь.
Дух захватывает.
Я уверена, что она вернется.
Ты видела свои ноги?
Я возвращалась так быстро,
как только смогла.
Я сильно опоздала?
Иди, поспи немного.
Будем работать?
Мне всего-то нужно...
Мы прекращаем?
Мы уже закончили?
Мне одеваться?
Что случилось?
Вы уходите?
И долго это было?
Да...
десять минут...
Ты ей сказал?
Нет.
Она заметила?
Не думаю.
Ты видела голыми других мужчин?
Да.
Много?
Троих.
Я раскрою тебе секрет.
Хорошо.
Есть два доказательства тому,
что Бог существует.
Первое и самое главное,
это женское тело.
"Бытие" и все такое -
это чепуха.
Можешь представить себе Бога,
создающего мужчину?
Не нужно делать Бога
похожим на дурака.
Сначала Он создал небеса,
Он создал землю,
Он создал океаны,
Он создал моря и реки,
Он создал растения
и животных, птиц, рыб...
Всю эту красоту...
просто рай...
А затем он задумался
о создании существа
для Себя,
красивого существа, идеального,
с кем Он мог бы поделиться миром.
Существо, составившее бы Ему
компанию в вечности,
такой бесконечной
и, несомненно, скучной.
Того, кто продрогнет зимой
и чью кожу ласкало бы лето.
Он создал женщину
и назвал ее Евой.
А как же Адам?
Подожди...
У Бога
и Евы
был сын,
которого они назвали Адамом.
Он запретил им лишь одно.
Он запретил Адаму
спать с его матерью.
Но Он поймал их
во время...
Ну...
Он поймал их...
Это был первородный грех.
Поэтому Бог и покинул нас,
ведь Он понял, что не мог больше
рассчитывать на нас,
или что мы не достойны
Его доверия,
и Он изгнал их из Рая.
Поэтому вы делаете
только голых женщин?
Наверное.
Мы, мужчины, не более,
чем случайность, аксессуары.
А женщина была первой формой.
Формой...
сущностной.
Значит, я Ева.
Ты ничего не поняла!
Ничего не поняла!
А второе доказательство?
Чего?
Того, что Бог существует.
Масло.
Оливковое масло.
Что это за празднование?
Из-за русских.
Они продвинулись вперед.
А в Италии американцы
уже недалеко от Рима.
Значит, все завершено?
Вы уверены?
Да.
Тогда, могу ли я уйти?
Куда ты хочешь уйти?
Это вы мне должны сказать.
Иди, куда захочешь.
На меня совсем не похоже!
А почему должно быть похоже?
Все это время ты думала,
что я делаю твой портрет?
Чтобы сделать портрет,
нужно сходство, нужно копировать.
Но когда нам нужна модель,
это для...
...чего-то другого.
Как говорил мой друг Сезанн...
Мы можем обратиться к природе.
Кажется, что война скоро кончится.
Немцы начали отступать.
Ты, должно быть, счастлива.
А вы?
Конечно, я тоже.
- Макизаров становится больше.
- Как и их арестов.
Похоже, они бомбили Рим.
Те, кто сбрасывал бомбы,
должны быть ощутить
сопротивление Микеланджело.
Что ты будешь делать,
когда война кончится?
Я не знаю.
Думаете, я смогу найти
где-нибудь работу модели?
Конечно, сможешь.
Я напишу рекомендацию
моим друзьям из Марселя.
Матиссу...
ты точно понравишься.
А вы, куда вы отправитесь?
А куда мне направляться?
Скоро я посещу самого Господа.
Напишу Его портрет
для тебя и вышлю его тебе.
Когда кто-то начинает что-то понимать,
пора идти дальше.
Когда кто-то всегда вместе...
Что-то начинает не складываться...
Что же...
Нужно бежать от совершенства...
Оно смертельно...
Но оно держит тебя...
Оно остается...
Доброе утро,
письмо для мадам Крос.
- Спасибо.
- До свидания.
Мадам, вам письмо!
Это от моей сестры.
- И что она пишет?
- Ей хуже.
- Где она сейчас?
- В Бордо.
У нее никаких новостей
от моего племянника.
Почему бы тебе
не повидаться с ней?
Ты не против?
Нет, ведь Мария здесь.
Вот все, что я тебе должен,
и твои рекомендации.
Спасибо.
Значит, ты едешь в Марсель?
Да.
Могу я попросить об одолжении?
Конечно. О каком?
Могу я взять велосипед?
До Марселя на велосипеде?
А что, очень далеко?
Бери.
Спасибо.
Леа живет в Нарбонне.
Это на полпути...
Она тебя примет.
Когда война кончится,
я приеду повидаться с вами.
Надеюсь.
Спасибо.
Будь очень осторожна.
Ты увидишь, что везде
пропускные пункты.
Когда армия побеждена,
они особенно опасны.
Не волнуйтесь,
я поеду другими дорогами.
Большое спасибо...
Тебе спасибо.
Вы так красивы...
А ты
просто прекрасна, дорогая...
Продолжите работать над ней?
Теперь, когда вынесли наружу,
я ее подправлю немного...
- Завтра утром приду.
- Она будет ждать.
Пошли, вернемся завтра.
Пока, парни.
- До завтра.
- Увидимся, спасибо.
 

////////////////////////////