Трагедия человека (2011 год). Фразы и цитаты из мультфильма
Az ember tragédiája (2011)
венгерский анимационный эпический драматический фильм для взрослых
2011 года режиссёра Марцеля Янковича.
Все фразы и цитаты
Что ж, вот и наступил трудам конец,
И делом рук своих любуется творец.
Мильоны лет пройдут, пока хоть винтик
Придется в механизме заменить.
Но вы, хранители, не отпускайте нить.
Пусть рой планетный на орбитах их
Летит свободно... Я же полюбуюсь,
Как у ног проноситесь вы моих.
Ты, Люцифер,
стоишь с надменным видом...
Неужто даже слово похвалы
Ты не найдешь? Не нравится творенье?
А чем тут восторгаться?
Обрядив Материю в какие-то там свойства...
Причем ты прежде сам о них не ведал,
А если и догадывался смутно,
То повторить их ни за что не сможешь... -
Ну, в общем, ты скатал ее в комочки
И в космос бросил: пусть летают там.
Они, быть может, повторят твой фокус,
Призвав на помощь химию...
А ты в свою лабораторию пустил Людей
- и с любопытством смотришь:
Ну, что, мол, вы, друзья,
себя богами возомнили?
Ладно, поглядим...
А если те испортят что-нибудь,
Ты гневаешься, кару измышляешь.
Хотя чего от них другого ждать,
От эпигонов жалких?..
Да и, в общем, На что убил
ты шесть бесценных дней?
Поэму сочинил себе во славу -
И поместил ее в старинный граммофон,
И сел, и слушаешь, и все не надоест
Тебе внимать унылым этим звукам...
Достойно ль это для твоих седин -
Занятие, что впору лишь дитяти?..
Да, человек - подобие твое,
Но - жалкое подобие, смешное,
Рок и свобода - вот его судьба.
Но разум их в гармонию не сводит...
Твой долг - хвалить меня, а не хулить.
Я только то, что есть,
в чем суть моя.
Это, что хозяин полна лести,
Пусть это воинство поет тебе хвалу:
Им это по призванью, по плечу,
Ты - свет, ты жизнь им, теням, подарил,
А я - извечно в мирозданье жил.
О, дерзкий!
Разве ты не порожден материей?
Не в ней ли коренится
И жизнь твоя, и сил твоих граница?
Я то же самое бы у тебя спросил.
Я со времен извечных мыслил, жил
И план вынашивал. И вот он воплощен.
А ты не видишь, как несовершенен он?
Там столько нестыковок и пустот,
Что скоро рухнет план извечный тот.
Извечно пред тобою высился барьер,
И имя этому барьеру - Люцифер...
Сейчас ты победил. Таков уж мой удел -
Быть побежденным, оставаться не у дел...
Но вновь и вновь я буду восставать.
Твоя - материя, пространство же - мое.
Есть жизнь, но рядом с нею вечно - смерть,
Есть счастье, рядом с ним всегда - беда,
С надеждой рядом...
отчаянье всегда...
Где ты, там я стою, всегда и всюду, -
Зачем же мне склоняться пред тобой?
Ну что ж, как хочешь.
Взгляни на землю. Там, в саду Эдема,
Два древа высятся.
Я проклинаю их,
И пусть они твои отныне станут.
Да, ты не щедр...
Ну что ж, зато велик...
Меня же пядь земли вполне устроит:
Там отрицание взрастет, найдя опору,
И сокрушит твой мир...
пусть, может, и не скоро.
Остановись, Адам! Тебе ведь вся земля
Принадлежит, с деревьями, цветами.
Но с этих двух плоды не смей срывать:
Владеет ими дух иной, враждебный,
И те, кто к ним приблизятся, погибнут...
Но почему тогда к себе влекут
Как раз два эти дерева?
Оставь.
Трава - зеленая, а небо - голубое.
Ты разве спрашиваешь: почему?..
Нет - значит: нет. Пойдем отсюда, Ева!
Вот образец мужского поведенья.
Приветствую тебя, мой брат по духу!
Я и не знал, что здесь еще есть люди.
Хо-хо! Поверь, ты многого не знаешь,
И не узнаешь... Думаешь, старик
Любезно сотворил тебя из праха,
Чтоб разделить с тобою этот мир?
Ты восхваляй его, а он взамен
Тебя пасти согласен, как овечку:
Подскажет, что, когда, куда и как...
А знать и понимать тебе не надо.
Знать? Понимать?..
Да разве это мало:
Знать, что Господь мне милостью своей
Позволил светом солнца наслаждаться,
И радость жизни в сердце ощущать,
И на земле быть богом, господином?..
Вот речь, вполне достойная червя,
Который в яблоке живет, питаясь им же..
И чем ты лучше, выше, благородней?
Во всех вас - искра грозного костра,
Частица бесконечной мощной силы.
Вот так отдельная волна в потоке
Всплеснет на миг, чтоб снова возвратиться
Во тьму текущего меж берегами русла...
Пожалуй, только разум, только мысль,
Что в темноте твоей натуры дремлет,
Тебя могли бы вывести из детства,
Чтоб ты, поверив в собственные силы,
Свободно выбрал меж добром и злом,
И сам свою судьбу определил,
Не уповая на подсказку свыше...
Но, кажется, тебе куда приятней
Быть в яблоке червем,
в покое и тепле, и жизнь прожить
без знания, без мысли...
Конечно, так спокойно и удобно -
Удобней, чем бороться и искать....
О, как все это сложно!...
Я растерян...
А мне понравилось. Прекрасные слова!
Но знание, увы, отнюдь не всё:
Чтоб воплотить его в великие творенья,
Бессмертие еще необходимо.
Что совершишь за крохотную жизнь?
Два эти дерева дадут вам то, что нужно,
Будь бдителен, Адам!!
Да это просто ветер шелестит листвой.
Два эти дерева - мои.
Но кто ты, кто, ответь мне!
Ты выглядишь таким же, как и мы.
Вам, людям, не дано увидеть царство духа,
Для вас мерило - только человек.
Так идеал для пса - другой такой же пес,
И, псом тебя сочтя, он честь тебе окажет.
Но люди на собак взирают сверху вниз
И чувствуют себя богами рядом с ними,
Даруя им пощаду или гибель.
Вот так мы, небожители, на вас,
Людей, из поднебесья сверху смотрим...
Но почему ты не остался рядом с Богом?
Зачем спустился в этот бренный мир?
Милы мне дисгармония, борьба,
Рожденье новых сил, иных миров,
Где нет границ, барьеров для дерзаний.
Туда зову я тех, кто смел душой!
Но ведь Господь сказал, что покарает
Того, кто не его путем пойдет.
За что же нас карать?..
Ведь если он дорогу
Нам указал, велев по ней идти,
То, значит, он такими создал нас,
Что грех не может нас совлечь с пути...
А если так, Грех, значит,
тоже часть большого плана,
Смотрите-ка, да тут у
нас философ первый...
Сколько ж будет их еще
Вслед за тобой, сестренка,
обсуждать на разные лады вопросы эти!
Одни сойдут с ума, другие бросят
Но все равно никто Решенья не найдет...
Ведь у каждой вещи Так
много граней! Если даже ты
Их все переберешь, то, уж поверь, в конце
Умнее все равно ничуть не станешь.
Но он же проклят!.
Давай, срывай.
Ну хорошо, срывай.
А там – пускай же будет то, что будет.
Зато сравнимся в знании мы с богом...
И станем вечно юными, как боги.
Сюда, сюда прошу! Поторопитесь!
Бессмертие на этом древе ждет.
Адам,
Адам, ты преступил Мои запреты.
Что ж, живи отныне сам по себе.
К чему придешь, увидим.
Уже сдались?
Ничуть!
Это лишь дрожь от пробужденья к яви...
Пойдем же, Ева! Здесь нам места нет.
Зато теперь пред нами - целый свет.
Значит, собственность и брак
Вдвоем отныне будут править миром,
Рождая наслаждение и муку,
Приумножаться, крепнуть и расти.
Вслед за ремеслами появится отчизна -
Основа чести, славы, благородства -
И пожиратель собственных детей.
Ты говоришь загадками. Ведь ты
Сулил мне знание. Поверив, я отверг
Блаженство райской жизни, чтоб достичь
В борьбе величия. И где оно, величье?
Как, ты его не чувствуешь, Адам?
Я чувствую, что бог меня покинул,
Всего лишив, обрек на прозябанье.
Я тоже отвернулся от него,
Себе я стану богом, и во всем,
Чего достигну, собственная сила
Моя пребудет, собственная гордость.
За что же мне благодарить Творца?
За чистое мое существованье?
Ведь жизнь моя, пусть
даже есть в ней смысл,
Всего лишь тяжкий плод моих усилий.
И если благодарности ярмо
Упало с плеч и я могу свободно
Творить свою судьбу и разрушать
Все то, что я задумывал вслепую,
Тогда, скажи, зачем твоя мне помощь?
Смотри: хочу взлететь - и падаю обратно;
Мне слух и зренье не хотят служить,
Когда узнать пытаюсь тайны далей.
И если ввысь мечтою возношусь,
Меня тотчас подобострастный голод
К материи вернуться вынуждает.
Я эти узы разорвать не в силах.
О,..
жалкий дух, ты в самом деле слаб,
Коль справиться не можешь даже с этой
Невидимой для глаза паутиной,
В которой тысячи земных существ
Живут, себя свободными считая;
И лишь немногие ее способны видеть...
Да, только эту силу
не дано мне одолеть:
Она, как я, духовна.
Не думаешь же ты, что если что-то
Сокрыто тьмой, то этого нет вовсе?
На самом деле истинная власть,
Та, что миры творит и разрушает,
Всегда невидима, всегда живет в тени.
Лишь человек, чей век столь скоротечен,
Побольше шума рад произвести...
Дай мне взглянуть,
как действует та сила, -
Хоть на минуту, хоть одним глазком!
Я выдержу: ты знаешь, я силен, -
Но - так и быть: открой глаза, смотри!
Явись же, Дух Земли,
Моим словам внемли,
Я, демон отрицанья,
Зову тебя: приди!
Кто ты, ужасный? - Не тебя я звал,
Был слабым и смиренным Дух Земли.
Тот, кто смиренным был в небесном хоре,
В своем кругу могуч и бесконечен.
Вот, я пришел: твоим призывам, демон,
Я должен уступить. Но только знай:
Позвать - одно, повелевать - другое,
И если облик свой приму я, ты пропал,
И эти двое превратятся в пепел.
Когда тебя признают богом люди,
Ответь, где им тогда искать тебя?
Я буду всюду - в рощах, в облаках,
В ручьях, в садах прохладных
- лишь бы были сильны
желанья и чисты сердца.
На что мне этот блеск и смех игривый?
Совсем других забот полна душа.
Мне лишь одной загадкой стало больше.
- Дай будущее зреть...
- И я хочу увидеть.
Зачем борюсь и для чего страдаю.
Не пропадет ли красота моя.
Да будет так.
Я в сон вас погружу
И до конца ваш путь вам покажу.
Зачем высокочтимый фараон
Не отдыхает на роскошном троне?
Зачем, пожертвовав блаженством дня
И ночи темной сладостными снами,
В подлунном мире все тебе подвластно,
Вся слава и величие - твои.
Все это сердце мне совсем не греет.
Любовь - как дань, ее мне отдают
Лишь потому, что я сижу на троне...
Но посмотри туда, на пирамиду:
Вот в ней, я думаю, воплощено все то,
Что есть основа моего величья.
Она в веках мое прославит имя,
Она затмила самое природу,
Над ней не властны время и стихии,
И в ней я, человек, сильнее бога стал.
Вот как? Но, руку положа на сердце,
Скажи: ты счастлив, это понимая?
Увы.
В душе - такая пустота...
Но я ведь не о счастье помышлял,
Я жаждал славы - и ее добился.
Лишь бы народ не знал, как я несчастен:
Тогда мне перестанут поклоняться.
А если ты когда-нибудь поймешь,
Что слава - лишь мираж и наважденье?
Такого быть не может!
Ну а все же?
Тогда... тогда умру. И прокляну весь мир.
Великий, помоги мне!
Не зови
Того, кто к нашим мукам безучастен.
Он не поймет, поверь мне!
Наши крики тихи, а трон высок.
Зови меня,
Тебя я телом собственным укрою...
Подите прочь!
Оставьте их в покое.
Что за неведомое чувство в сердце мне
Вселилось? И каким же волшебством
Меня, великого властителя, к себе
Простолюдинка эта приковала?
Да, вот тебе еще одна из нитей,
Которыми Господь тебя связал,
Чтобы подергать, если ты, забыв,
Что ты - земная тварь, рванешься в небо.
Прочны те нити бесконечно, но тонки
Настолько, что из пальцев ускользают,
И даже я их разорвать не в силах.
Вот и чудесно. Эту цепь носить
Пусть унизительно...
но так приятно!
Тебе, царю и мудрецу, негоже
На привязи сидеть.
Мильоны жизней - ради
Одной-единственной...
Предсмертный бред.
В нем смысла не ищи.
Подумаешь: огромная потеря!
Одним рабом на свете стало меньше.
Тебе - какой-то раб,
а мне - вся жизнь моя...
О, кто меня любить отныне будет?..
Любить тебя я буду.
Уберите труп.
О, великий фараон,
Я знаю, что тебе нельзя перечить.
Я подчинюсь...
Но только дай мне время прийти в себя,
а там - любой приказ я выполню...
Приказ?
Неужто в царстве моем,
свершается все только по приказу?..
Ах, если бы твои приказы
не сопровождались болью...
Но не завидуй, фараон, моим
слезам по умершему мужу...
Посмотри, как он прекрасен...
Мертвый - и прекрасный...
Что в этих замерших навек губах:
Насмешка - или состраданье к нам?
Ничтожный раб смеется над тобой:
Смотри, мол, фараон,
я мертв, зато свободен.
Что, милая?
О, разве ты не слышишь?
Как жалобно они кричат!
И в самом деле...
Да, неприятно...
Но не обращай внимания,
забудь про все на свете.
А ты, министр, заставь их замолчать.
Нет, не могу. Народ имеет право
Кричать от боли, корчась под ярмом.
Любимая, о, что же делать мне,
Чтобы тебе помочь?
О, фараон, убей, но не взыщи:
Я эти вопли выносить не в силах.
Ведь я - одна из них, я - малая частица
Того нещадно избиваемого тела,
Я не могу не чувствовать их мук.
Теперь и я их чувствую...
Ты мрачен стал, и я тому причиной,
Отринь меня иль научи, как мне
Не слышать криков.
Нет, это ты меня успела научить
Страдания народа слышать каждым нервом.
Пусть смолкнет этот стон!
И пусть свободным станет народ несчастный!
Что мне эта слава ценою
слез и боли миллионов,
В которых - в каждом! - я живу и плачу,
Страдая - с каждым, радуясь - один...
Эй, что-то ты увлекся, фараон!
Народ ведь вьючному животному подобен,
Его предназначение - ярмо
Нести и подчиняться.
Если ты его избавишь от извечного удела,
Он нового хозяина найдет.
Ты думаешь, на шее у него сидел бы ты,
когда б ему не нужен хозяин был?
Когда бы он владел самосознанием?
Но ведь они
Кричат от боли!
Да, кричат, не зная о причине боли.
Каждый человек Стремится к власти.
Только это чувство,
а вовсе не сочувствие к другим,
Людей под стяг свободы собирает.
Но знай: народ - как толща вод морских:
Луч света не проникнет в глубь его;
Сверкает лишь волна, поднявшаяся к свету,
И ты, быть может, гребень той волны.
Ты - или тот, кому
Брожение инстинктов удалось
Сплотить и подчинить большой идее,
Твое решившись царственное место
Занять. Толпа же, не добившись ничего,
Лишь господина нового получит.
Тебе внимая, лишь одно я вижу:
Нет выхода из дьявольского круга.
Пожалуй, выход есть.
Дай нескольким из них
Цепь золотую, перстень именной
И объяви: достойны стать они
Над массой, потому что - лучше прочих.
Они - поверят и, народ презрев,
Тебе позволят презирать их вдвое.
Оставь свое пустое словоблудье!
Отныне - нет рабов! Свободны - все!
А пирамида пусть стоит незавершенной,
Но слава... все же...
Пока вы тут целуетесь, Адам,
Конечно, ты не в силах был заметить,
Как легкий ветерок коснулся ваших лиц.
Оставил он тончайшей пыли слой;
Минует год, и станет слой чуть толще,
В веке оно имеет утолщение в локоть.
А через тысячу - он твой дворец засыплет.
Вот так в песках твое исчезнет имя.
Какая страшная картина!
Но не бойся, твой дух исчезнет, тело же твое
Останется - как мумия - навеки,
И школяры, разинув рты, тебя,
Поеживаясь, будут созерцать.
О, адское виденье! Сгинь, рассейся!
Тщеславные мечты, величья призрак...
Мильонам гибнуть - ради одного?
Так нет же: я мильонам право дам -
В свободном государстве - на свободу!
И ты меня, любовь свою, покинешь?
Да не беги же так, Адам! До цели новой
Успеешь ты дойти, мое попомни слово.
Но знай, мой повелитель,
Что если цели не достигнешь ты,
Тебя здесь встретит любящее сердце.
В ту сторону умчался твой отец,
Чтоб защищать отважно на границе
От диких варваров отчизну нашу,
Ты не боишься что, он проиграет битву?
О нет, сын мой,
врагов он победит, он храбр,
Но, я боюсь, он может проиграть
В борьбе с самим собой.
Помолимся, помолимся, мой мальчик,
Пусть небеса услышат наши речи
И твой отец героем возвратится.
Что это значит?
Знай, есть в душе могучий
повелитель - тщеславие.
В рабах оно молчит
Или толкает их на преступленья.
Когда ж оно воспитано свободой,
То поощряет добрые порывы
И вдохновляет на гражданский подвиг...
Но может быть оно и слишком сильным, -
Тогда оно - свободы ярый враг
И борется с ней не на жизнь, а на смерть...
Когда ему отец твой подчинится
И родины доверие обманет, - Я прокляну его.
Молись, сынок.
Не слышно что-то свежих новостей...
Или врагов у нас совсем не стало?
И дома тоже - сонно и спокойно,
Никто интриги не плетет, как прежде,
Я вот брожу, брожу тут с самого рассвета,
И некому свой голос мне продать.
Не помешала бы хоть маленькая смута.
Прочь, глупый лжец! Я буду говорить,
Отечество погибнет без меня.
С тобой оно давно мертво, продажный.
Прочь отсюда, шут!
Да, ты - уж точно не продажный:
кто тебя Купить отважится?..
О, граждане!
Я к вам взываю с болью:
Боль моя понятна -
Ведь нелегко великих низвергать...
Я доблестного мужа с пьедестала
Совлечь обязан...
Славное начало! Давай,
давай, укрась его цветами,
Барашка жертвенного...
Как мне ни больно, все же продолжаю.
Ибо тебя, о мой народ великий,
Я ставлю выше всяких полководцев.
Великий? Эта кучка голодранцев?
Которая, как пес, подачки ждет
Долой! Гоните негодяя в шею!
Не лавров, не побед на поле боя -
Дай мужу моему в семье покоя!
Услышь же обвинение, народ!
Великий Мильтиад - отчизну продал...
Ты лжешь, ты лжешь!
Не слушайте его, иначе
вам же будет стыдно...
Все ясно: он подкуплен.
Смерть ему!
Вот-вот, кричите! Да как можно громче!
Иначе - вон из моего жилья!
Хозяин, я охрип, я не могу кричать.
Держи-ка вот, прополощи-ка глотку.
Смерть негодяю! Смерть!
О том, кто благороднее и выше других.
Для них же это нестерпимо.
И ты ему желаешь смерти, Крисп?
Мой муж тебя освободил из рабства!
Что делать, госпожа!
Иначе мне не выжить.
С семьей, с тремя детишками...
Ведь мне за это платят.
А ты, Терсит?
Вы все?
Все, кто живет здесь, в городе,
в довольстве и покое.
Ведь ради вас, неблагодарные,
мой муж прогнал врага,
от стен родных Афин!..
Смерть! Смерть!
Спасайтесь! Неприятель у ворот!
Но где же Мильтиад, опора наша?
Он нас не защитит?..
Он и идет на нас.
Услышал он, что в городе творится,
И справедливым гневом воспылал.
И вот грядет сюда, вершить возмездье.
Ага! Вот кто на нас беду накликал!
Бей, бей их!...
Слава, слава Мильтиаду!..
О горе нам! Спасайтесь кто куда!
Конец нам!..
Нет! Есть выход! Все за мной,
К воротам! И - поклонимся ему!..
Да здравствует наш вождь!
Навеки слава полководцу!
Прости нас, Мильтиад!
Но что случилось, в чем вы согрешили?
О чем здоровый может слабого просить?
И почему не вижу я жены и сына?
Надеюсь, что не их вы оскорбили!
Ах, Мильтиад, зачем ты здесь,
Когда твоя жена,
тебя не рада видеть?!
Что тут такое? Мечется народ,
Жена моя, меня клянет...
Я ранен, весь в крови ...
Но родина кровоточит сильнее.
Как и моя душа...
Зачем ты здесь, и с войском?
Я с войском, потому что я пока - Стратег...
Увы, тяжелое раненье мешает
войском мне руководить,
И я пришел, чтобы вернуть народу,
Меня пославшему, высокий этот ранг...
Соратники, я отпускаю вас,
Вас ждет заслуженный покой семейный,
О, Мильтиад, мой благородный муж,
Вот, говорил я вам, что
Мильтиад - Предатель!
Дарий подкупил его, а рана -
притворство, повод, чтобы не сражаться.
Смерть! Смерть ему!
Смерть ему! Предатель!
Продался? Я? Ведь я
его разбил У Марафона!..
Зачем ты воинов отправил по домам,
Зачем не сжег дотла гнездо порока?
Цепей, одних цепей достоин этот сброд!
Он знает, ты для власти был рожден,
Ты благородней всех их, вместе взятых,
Вот почему они хотят тебя убить.
Зачем его величество народ
Себя порочить позволяет?
Внушает подозренье
Тот, кто их слушает.
Кричите, люди, или
Умрете с голоду.
Вы медлите, глупцы?
Вы медлите, глупцы?
Смерть Мильтиаду! Смерть!
О, жалкий демос, я не проклинаю
Тебя: ведь это - не твоя вина, что ты
Был в рабство нищетою низведен
И стал орудием в руках корыстолюбцев.
А я, безумец, я наивно верил,
Что мой народ нуждается в свободе...
Еще не все пропало, Мильтиад.
Ты можешь защищаться...
Предатель! Предатель!
И все-таки попробуй! Эти люди
Перед тобою ползали в пыли...
Поэтому ничто мне не поможет,
Мне не простят, что я был выше их.
- Надеюсь, ты прозрел?
- О, даже слишком.
Ты видишь, что народу ты служил
Самоотверженней, чем он служил тебе?
Ты, женщина, которая, я помню,
Знай: если сына, как и подобает,
Ты честным гражданином воспитаешь,
То ты - безумна,
и пускай гетеры накрашенные,
с яркими губами в веселье
пьяном над тобой глумятся,
Веди меня, в дорогу, Люцифер!
Со смехом я смотрю на добродетель,
На муки, что уделом людям станут...
Да здравствует отчизна!
Смотри-ка, Сергиол: вон тот,
в повязке красной -
Какой напористый и ловкий гладиатор.
Держу пари, он должен победить.
И, Геркулес свидетель, проиграешь.
Что? Геркулес? Какой там Геркулес?
Ну, хорошо: мне - Юлия свидетель.
Пусть будет так.
Порог, однако, у тебя высок:
Псевдо-богиня - вместо псевдо-бога...
О, почему нас вечно страсть влечет,
Когда у нас - ни силы Геркулеса,
Последний раб, и тот, труды закончив,
Хоть час заоблачного счастья обретет,
Неведомого для рабовладельца...
Какой урок возвышенной морали!
Так что с пари?
С пари? Что ж, если проиграю,
То Юлия - твоя.
А выиграешь?
Твоего коня я забираю.
Прикончи, этого трусливого ублюдока!
Что, Юлия, твое так сердце бьется?
Во мне тот стук как эхо отдается...
Взгляни на эту уксусную мину:
Зачем ему красавица гетера,
И что ему все прелести ее?
Мне почему-то чудится: беднягу
Уже затронул черный перст чумы,
Что в городе бушует...
Довольно музыки и танцев!
Тошно мне
От приторного этого веселья.
Уже но горечи тоскует сердце:
А, пустяки: распяли парочку безумцев,
Что братство, справедливость
возвещали...
Так им и надо!
Зачем в дела чужие нос совать?
Бродяга лезет в братья к богачу...
Лишь рот разинь - и не заметишь, как
Сам на кресте окажешься распятым...
Ну что, я вижу, кончилось веселье?
Вино все выпито?
Иль шутки истощились?
Нет, пусть я скептик, но такое не по мне.
А может, кто-то тут перепугался
И обратился в истинную веру?
О, будьте прокляты!..
Позову-ка я, за стол к нам нового...
совсем иного гостя!
Возможно он в компанию нашу,
внесет разнообразие.
Мы только угостим его вином...
Приятель, пей. Сегодня - ты,
а завтра - я!
А может, хочет он любви?
Целуй его, целуй,
И выкради монету изо рта.
Тебя ж я целовала. Чем он хуже?
Остановись! Он от чумы скончался.
О, жалкое, пустое поколенье,
Пока фортуна благосклонна к вам,
Ничто для вас ни бог, ни добродетель,
Но если постучится к вам беда
И божий перст коснется вас сурово,
Трусливо ежитесь вы, позабыв себя.
А ваши древние языческие боги,
В которых вы не верите давно, -
Теперь лишь каменные истуканы...
А бога нового не в силах вы найти,
Такого бога, что вознес бы вас над тленом.
Взгляните: что опустошает вечный город
Быстрее, чем чума и полчища врагов?
Ты, племя обреченное, погибнешь,
Очистив землю новым временам.
О, горе, горе мне!..
Чума... Я гибну... умираю...
Никто из вас меня не подбодрит...
Из вас, с кем я делила наслажденье...
Сегодня ты, а завтра я, подруга...
Я помогу тебе.
И всемогущий бог,
Тебя возьмет к себе. Иди к нему!
Я окроплю тебя святой водой,
очистив от всех грехов...
Теперь ступай к Нему.
Ах, Сергиол, как много благородных
Ты смог бы чувств найти в моей груди,
Где ты лишь наслаждения искал...
Как и в моей...
Если есть на небе бог и если
есть у бога власть и воля,
Пусть землю заселит народом новым
Знаю, одряхлел Наш прежний мир,
а сотворить другой не в силах мы.
Услышь меня, о боже!
Господь тебя услышал. Оглядись,
Земля рождается для новой жизни,
И эти варвары в медвежьих шкурах,
Которые сейчас сжигают города,
Вытаптывают золото посевов,
А в храмах, позабытых вами, стойла
Устраивают для своих коней, -
Они свою нетронутую кровь
Вольют в дряхлеющие ваши жилы,
А те, кто в цирках гимны распевал,
Пока им грудь терзал свирепый хищник,
Вам новые идеи принесут:
Свободу личности и братство всех людей.
Идеи эти сотрясут седую землю...
Пусть целью станет для тебя -
служенье богу
И труд.
И знай, что волен человек
Раскрыть все, чем полна душа его.
И лишь один закон над ним довлеет:
Незыблемая к ближнему любовь.
Итак, на битву!
И пускай меня
Ведет по жизни новое ученье!
Маяк мне ныне - рыцарская честь,
Поэзия же рядом с алтарями -
Высокий идеал прекрасной дамы!
Адам, тебе мечты тревожат грудь...
Да, для мужчины это - славный путь:
И богу нравится,
поскольку ввысь ведет,
И дьяволу: ведь там тупик...Вперед!
Но яркой славы час,
закончиться нарочно.
Глядишь, кровавый крест,
остался в прошлом.
Постойте же! Не надо нас бояться!
Ведь вы же видите на наших одеяньях
Священный крест, знак нашей общей цели!
Вот видите, к чему оно ведет,
Когда разбойники,
подняв священный стяг,
Корыстные вынашивая планы,
Трусливо льстят доверчивой толпе
И за собой ее зовут, в походы...
О рыцари мои, единоверцы!
Мы, верьте, сможем удержать в узде
Коварных демонов порока и притворства,
И мы добьемся, чтоб народ не им,
А благородству и добру служил.
Прекрасные слова!.. А если все же
Людей не увлечешь ты за собой?..
Победа - там, где дух.
Кто не пойдет за мной,
Тех-уничтожу...
Ну, а если дух и там?
Ты снизойдешь к ним?
Вот еще! Зачем?
Их до себя поднять -
куда как благородней...
Да-а, измельчала светлая идея...
Всечеловеческое братство?
Не думаешь же ты, что я забыл
Учение. Оно - вся жизнь моя...
Все, в ком горит святая искра, с нами.
Кто к нам придет, мы примем без раздумий
И в рыцари охотно посвятим,
Но орден мы должны оберегать
От мутной пены ханжества, корысти.
Твой орден рыцарский, который ты
Считаешь маяком в бескрайнем море,
Когда-нибудь угаснет, рухнет в волны
И станет для судов
опасней скал Подводных...
И все же...
Успеет орден в души заронить
Высокие идеи...
Высокое, святое... Тошно слушать!
Как только вам случится на святое
наткнуться что-нибудь,
вы - ну носиться с ним!
И крутите, и вертите, покуда
пока они не станут
глупость и оковы.
Взгляни на этот меч:
ведь будь он даже длинней, короче,
суть его - все та же.
Примеров я еще привел бы кучу...
Где тот предел, чтоб стала суть иной?
А впрочем, что я спорю? Надоело...
Берись-ка ты, Адам, скорей за дело.
Я, братья, обращаюсь к вам!
Мои солдаты так измучены походом!..
Неужто здесь, в столице христианства,
Им кров не предоставят?
Ну, а если Ты - злостный еретик,
что хуже, чем язычник?
Вот, как ты скажешь: гомо-узион
Или: гомо-и-узион?
- Не понимаю...
- Не отвечай, Адам! Вопрос - ловушка.
Смотри, он сам не знает. Еретик!
Прочь, прочь скорей от них, еретиков!
Проклятье тем, кто приютит их на ночь.
Святой отец!
Мы - воины Господня Гроба.
Мы истомлены походом через горы,
Но горожане не пускают нас,
Ты здесь всевластен, помоги же нам.
Все это - суета сует, сын мой,
Меня зовет на подвиг высший долг:
Возобладать над ересью ползучей.
Огнем, мечом сражаемся мы с ней,
Она ж растет, плодится с новой силой...
Но если вы - воители за веру,
Не надо вам ходить так далеко.
Враги - средь нас.
Сожгите их деревни,
Искорените, уничтожьте их,
Убейте стариков, детей и женщин...
Детей невинных, стариков?.. За что?..
Невинна и змея, пока она - мала,
Или когда уже беззуба...
Ты пощадишь ее?
Воистину велик
Их грех, коль он так страшно прогневил
Ту церковь, что любовь провозглашает
Своей священной догмой...
Знай, сын мой,
Что любит ближнего не тот,
кто угодить Стремится телу.
Любит тот, кто души,
Огнем или мечом, но возвращает
К тому, кто молвил: я не мир,
но меч Принес на землю6...
Много нечестивцев
В учении о Троице Святой
Упрямо видят: Гомо-и-узион,
В то время как догматом наша церковь
Провозгласила: Гомо-узион.
Да уступите, братья, букву «и»!
Достойной жертвой станет ваш поступок
В геройской битве за Господень Гроб.
Прочь, сатана! Мы кровь свою прольем
За Господа, за истинную веру!..
Что? Истинная вера? У тебя?
Да! Мне порукой - Риминский собор,
И многое другое...
Собор Никейский подтвердил, что мы
Правы, что Троица - едина!
Отступники!..
Например, ответьте,
Есть ли у вас такие великаны,
Как два Евсевия и Ария - у нас?
А Афанасий? Вы о нем слыхали?
- Где ваши мученики?
- О, у нас их много!
А, эти?.. Те, которых сатана
Завлек, потом обрек на казнь и муки?
Вы все тут - грешники,
вы - новый Вавилон,
Который Иоанн назвал блудницей...
Вас небеса сотрут с лица земли!..
А вы подобны семиглавому дракону,
Как вас назвал апостол Иоанн.
Грабители, мздоимцы, сластолюбцы!..
Рабы вы, черви и обжоры!
Вы - дети дьявола, вы - сам Антихрист!..
Во славу Господа - в костер неверных!
Во славу Господа, ты правильно сказал!
Во славу Господа - себя приносим в жертву...
Жива идея, свет ее костров
Отбросит сполохи на многие столетья...
Ты бледен, молчалив...
Ты в ужасе, признайся?
Трагедией считаешь этот фарс?
Смотри на вещи проще, улыбайся...
Тебе всё шутки!.. Из-за жалкой буквы «и»
Идти на смерть, на казнь!..
Великого, возвышенного нет...
Ах, милый, меж великим и смешным -
Один лишь шаг, лишь волосок, быть может.
Зачем я только все это увидел!
Кто тот злодей, что веру отравил?
Злодей был рядом, он - ее победа,
Что интересы множит и плодит.
Опасность же - героев порождает
И силы придает еретикам...
Я рад бы был снять и забыть свой меч,
К себе на родину, на север возвратиться,
Там, в сумрачных лесах, еще есть честь,
Там простоту и чистоту в сердцах
Еще не отравил яд нынешней эпохи...
Но что-то шепчет мне,
что я, лишь я обязан
Эпоху к новой жизни возродить.
Напрасные стремленья...
Никогда, Ты вопреки эпохе
не добьешься Расцвета личности.
Поток - эпоха - топит
Или несет тебя, но не дает
Возможности противиться теченью.
Все те, кого история великим считала,
лишь понять, но не исправить могли свой век.
И новые идеи рождали не они,
а только время.
Не петухи кричат: «Да будет утро!» -
А утро будит спящих петухов...
Скорее все ко мне! Купите!
Вот отпущение грехов, поторопитесь!
Бумага эта вам всегда поможет,
Сомнения, тревоги разрешит.
Здесь все расписано, Какие муки ада
вам грозят за грех чревоугодия, убийство,
Прелюбодейство, воровство, обман.
- Не дорого, во избежанье адских мук.
- Мне дай.
Год адских мук - ну, солидов за двадцать,
А если дорого, то и за три продам...
Живее, милые! Не думай, налетай!..
И нам, святой отец! И нам, и нам!
- Торговец - покупателей достоин.
- Достань-ка меч и разгони их всех!
Спаси меня, о рыцарь!
Как может быть столь одухотворенным,
Столь благородным тело?..
Чудеса!
Плоть - одухотворенная!..
Она очнулась - слава небесам!
Как мне благодарить тебя, о рыцарь?
Твоя улыбка - лучшая награда!
Довольно скудно... Может, у тебя
Получше что-нибудь найдется?
Ему спасибо, а при чем тут ты?
А в чем мой выигрыш? Я - или благодарна
И получу то, от чего бежала,
Или страдаю за неблагодарность...
А те солдаты были ничего...
Куда, о дева, отвести тебя?
К воротам вон того монастыря.
Как, в монастырь? Неужто же ворота
Навек меня с надеждой разлучат?
А ты, милашка? Ты - туда ж, за ней?
Ну да... Но ключ...
ключ я не брошу в море.
Жаль... А уж я совсем было собрался
Элегию писать.
Ах ты, насмешник! Прочь!
Оставь мне что-нибудь...
Я прикреплю на плащ, туда, где крест...
O бесподобная!
Надежду подари мне, не печаль!
Какая же надежда - в келье?..
Но почему? Прекрасная идея:
Я за ключом на дно ныряю моря...
На дно? Ах нет, не надо...
Я плыву... Вокруг - морские чудища.
А зубы у них...
Ай, я боюсь! Вернись, прошу тебя...
А ключ я, так и быть, в окне оставлю.
Ты - не пострижена еще, по платью судя.
Позволь хотя бы имя мне твое узнать,
Изора - имя мне. А ты скажи свое
Меня зовут Танкред.
Танкред,
храни тебя Господь!
Не покидай меня, Изора!
Был слишком краток этот дивный миг...
Как жить мне, если тайной ты пребудешь
И не смогу я расцветить
твою судьбу узорами событий?..
А ты мою судьбу узнать не хочешь?
Я знаю все и так: ты полюбила,
Была обманута, влюбилась вновь, потом
Ты изменила: кавалер наскучил.
Сейчас ждет сердце нового жильца.
Однако ты чертовски прозорлив...
Но, впрочем, кое в чем и ты ошибся:
Я вроде... снова... словом, влюблена.
Давай-ка поспешим.
Ну хорошо пойдем!
Вот трус!
Ну все самой приходится сказать...
Так ты запомнил? Ключ - в окошке будет.
Но почему?
Неужто эти стены мешают им?
Я столько крепостей взял штурмом...
Что же, эта - устоит?
Да. У нее на страже - дух эпохи,
А он сильней тебя...
Устал.
Я отдохнуть хочу.
Что ж, отдыхай.
Но, впрочем, я не верю,
Что дух твой беспокойный
даст тебе Возможность отдохнуть...
Кого решили сжечь на этот раз?
Еретика? Колдунью?
Кто их знает...
Мне это нынче мало интересно.
Ах, где те золотые времена?
В прохладный этот вечер так приятно
Погреться возле жаркого костра!
Составь мне, Кеплер, новый гороскоп,
Мне страшно, сон дурной я видел ночью.
Моя звезда - в ужасном окруженье,
И около нее - зловещий знак...
Я все исполню точно, государь.
Когда упадок сменится подъемом,
Мы вновь займемся поисками тайн
И избежим допущенных ошибок.
Я понимаю, государь.
Послушай, Кеплер...
Дурные слухи ходят при дворе,
Что с реформатами ты водишь шашни,
Что отрицаешь многие догматы...
Да это что: твоя родная мать
Как ведьма пребывает в заключенье,
А ты упрямо, слепо, одержимо,
Оказываясь сам под подозреньем,
Пытаешься ее освободить.
Но... государь...
Она меня вскормила!
Тебя вскормила церковь, ей будь верен,
Исправить мир напрасно не старайся:
Пускай останется таким, каков он есть...
Я вытащил тебя из нищеты,
ты помнишь?...
Приблизил ко двору,
Хотя мне это и непросто было.
Благодаря протекции моей,
Ты смог жениться на Барбаре Мюллер,
Поэтому, прошу, будь осторожен.
Ах ты, насмешник!..
Все б тебе шутить...
Это же мой муж!
Но, ради бога, господа, его
Избавьте от подобных подозрений...
Ах, это вы, мессир? Как, право, хорошо,
Что я вас встретил!
Завтра мне - в усадьбу.
Что звезды говорят:
не будет ли дождя?
А мне бы вот узнать судьбу сыночка...
Вчера он, около полуночи родился.
Я понял. Утром будет вам ответ.
Все спать расходятся.
Пора уже и нам.
Спокойной ночи Вам.
В беседке, через час...
Спокойной ночи, господа.
Ну, мой дорогой Иоганн.
Мне снова нужно денег, Иоганн.
Но ты все забрала! Я без гроша.
Ах, значит, вечно мне терпеть нужду?
Другие дамы ходят, словно павы,
Мне ж - стыдно показаться при дворе.
Барбара, я же днями и ночами
Распродаю свой ум и свой талант,
Чтоб содержать тебя как королеву.
Дурацкие прогнозы составляю,
И возглашаю то, что, знаю, лживо...
И - что взамен? Что делать мне, ответь?
Ведь мне так мало надо в этой жизни:
Лишь небо звездное над головой,
Лишь тайное звучанье горних сфер...
Тебе ж нужны лишь деньги...
Я утром что-то получу - и все твое.
Ты говоришь, что жертвуешь собой...
Но разве жизнь не принесла я в жертву
Тебе, когда, покинув высшее сословье,
Я вышла за тебя,
хотя происхожденье Твое сомнительно.
И не моя ль заслуга, что в свете принят ты,
неблагодарный?
Ум, знание - все это низкий ранг?
Луч, с неба мне упавший на чело, -
Сомнительная ценность?
Ведь те, кого ты благородными зовешь, -
Лишь куклы, без ума и без души,
Моя ж душа - сильна и молода...
О, женщина,
когда б ты это знала,
как бесконечно я любил тебя!
Развелся б я с тобой,
из сердца вырвал,
Пускай болит, зато спокойней станет -
И ты бы стала без меня счастливей...
Но - слишком прочен на пути барьер:
Авторитет, святое слово церкви...
Терпеть должны мы вместе, до могилы.
Не принимай все так трагично, милый.
Ну да, бываю я с тобой резка,
Но огорчать тебя мне нет причины,
Надеюсь, ты не сердишься, ведь правда?
Спокойной ночи!
Утром денег жду.
Ах, женщина! Переплелись в тебе
Порок и благородство, яд и сладость...
Помощник мой, ты где?
Ты звал меня?
мне нужны к утру -
Прогноз погоды и прогноз судьбы.
Но выглядит пусть все - вполне правдиво.
Уж будь спокоен, я не сочиню, такого,
чтобы у родителей глаза на лоб полезли.
Я прекрасно знаю:
Любой младенец - будущий мессия,
Счастливая звезда над мирным домом.
А негодяем станет он потом...
Помощник, дай вина!
Я весь дрожу.
Промозглый мир... Его поджечь я должен.
Лишь так смогу и сам я вдохновиться
И воспарить над низостью и скверной.
О небо, распахни же предо мной
Свою огромную, таинственную книгу!
Я разгадать хочу твои законы,
Забыв себя, забыв свою эпоху.
Ты - вечность в этом мире преходящем,
Ты возвышаешь нас над суетой...
Уже я слышу будущего песню,
Я знаю слово, талисман великий,
Что землю древнюю омолодит...
... Итак: свобода, равенство и братство!
А тем, кто против, голову долой!
Я тоже так считаю...
Чтоб спасти Великую идею, клич мы кинем:
«Отечество в опасности!»
И все, кто чист и честен,
встанут за свободу.
А недругам мы крикнем:
«Трепещите!» -
И тучей пепла унесется злобный рой...
Оружье нам! И - смелых командиров!
Ах, славно!
Вы хотите лишь оружье,
Когда вам столько надо бы всего.
Вы голодны, раздеты и разуты,
Но всё добудете вы с помощью штыков!
Народ восставший -
он непобедим...
Вот, кстати, только что без головы остался
Один наш генерал: он, войско возглавляя,
Врагу победу уступил.
Предатель!..
Дай мне, гражданин, возможность:
я сотру пятно позора!
Твоя самоуверенность похвальна...
Но нужно прежде в битвах заслужить
Доверие, которого ты просишь.
До скорого свиданья, до победы!
Хотел бы ваш удел я разделить!..
Но не дано мне пасть на поле боя
И обрести заслуженную славу.
Мои враги в тени, во тьме таятся,
Против отчизны заговор плетя.
Аристократов - всех на фонари!
Эй, граждане, пройдемся-ка по тюрьмам!
Закон народа - праведный закон.
Опасность, граждане, не там.
В тюрьме - крепки запоры!
Измена же смеется в полный голос
И точит нож в Конвенте.
Все - туда! Идем в Конвент
и разберемся с теми, кто там засел...
Э нет, в Конвент - потом.
Сначала всё же в тюрьмы, для разминки...
Какие благородные созданья!..
Их лица гордые и чистая одежда -
Все говорит о тяжкой их вине!
Не знаю, что в вас так располагает...
Но я, друзья, от смерти вас спасу.
О нет, Дантон! Ведь если мы виновны,
Ты родину предашь, оставив нас в живых.
А если нет на нас вины,
то милость нам не нужна твоя.
Вступай к нам в армию,
и поприще тебе открыто.
Гражданин, мне мой король
Не разрешал вступать в чужое войско.
Зачем так опрометчиво спешить в могилу?
А ты считаешь, право выбрать смерть
Есть лишь у вас, защитников народа?
Ты мне дерзишь?
Я спасу вас против вашей воли
Ну что ж, тогда и я не стану
потакать твоим желаньям.
Я жизнь тебе оставлю, чтобы ты,
Остыв от политических пыланий,
Лет этак через десять разыскал
Меня - сказать спасибо...
Эй, гвардейцы!
Домой его доставьте!
Да смотрите, чтоб с головы его
и волос не упал.
Помост сей страшный - мой привычный мир.
Но ты сюда ступила - и тотчас же
Частица рая оказалась здесь...
Ягненка, приведенного для жертвы,
Не принято высмеивать жрецам.
Поверь мне: жертва тут - не ты, а я.
Пусть люди с черной завистью взирают
На власть мою - мне радости в ней нет.
В кровавой буре я один как перст,
И так тоскую по любви, по ласке...
О, женщина,
когда бы ты меня
К небесной той науке приобщила,
Без страха я бы голову под нож склонил...
Как, в этом страшном мире
Ты о любви, о нежности мечтаешь?
Неужто совесть не гнетет тебя?
Ах, совесть...
Совесть - это свойство людей обычных.
Угрюмый рок избрал своим орудьем, -
Про совесть мне и думать недосуг.
Слыхала ль ты когда-нибудь, чтоб буря
Пред нежной розой вдруг остановилась?
Найдется ль средь людей такой смельчак,
Чтобы судить того, кто сам всех судит?
Меня не полюбить как женщине - мужчину?
Мы никогда друг друга не поймем...
Сколь жесткие слова из нежных этих уст!
Каким еще словам звучать на эшафоте?
Друг или брат, увидел бы меня сейчас,
То-то смеялся бы: конец, конец Дантону,
Теперь Дантон и комару не страшен...
И все ж молю:
хоть капельку надежды...
Мы правосудие свершили!
О, нет ее!.. Что ты творишь, судьба?
Теперь в Конвент! Веди нас, гражданин!..
Ты перечень предателей составил?..
Хочу, чтоб ты провел со мною ночь.
Эй, гражданин, да я гляжу, в тебе
Есть тоже крови голубой частица,
Я - женщина, а ты - кумир народа.
Понятно, что меня влечет к тебе...
Предателей вокруг - не перечесть,
Где столько взять ночей мне в этой жизни?..
Веди в Конвент нас!
Укажи врагов!
Врагов?
Да вот же он, наш главный враг!..
Ты смеешь обвинять меня, Сен-Жюст?
Не знаешь, как я силен?
Ты был силен, чуть раньше.
Но мудр народ, он раскусил тебя.
Поддержит он решение Конвента.
Нет надо мной судьи, народа кроме.
А я - народу друг, не забывай.
Ты - друг тому, кто враг отчизне нашей.
Его величество народ - тебе судья.
Перед его лицом я обвиняю
Тебя, Дантон, в тиранстве, произволе,
В симпатии к врагам-аристократам
И в присвоении народных благ.
Сен-Жюст, остерегись:
одно мое лишь слово, и весь народ...
Схватить его, свободы нашей ради!
Ты, Робеспьер, меня опередил
Речами нам не одолеть друг друга.
Не слушайте его!
Не слушайте... Но и меня избавьте:
Не вынуждайте слушать клевету.
На этот раз ты остаешься с головой...
А? Где я?
Этот сон... Скажи, что происходит?
Сон улетел, с парами хмеля вместе.
Что за величие моим глазам открылось!
Слепец, кто божью искру не узрит,
Пускай и скрытую под слоем грязи, крови.
Как грандиозны там и грех, и добродетель,
Как там поступки силою полны!..
Зачем проснулся я?
Чтоб, оглядевшись,
Понять полнее мелочность эпохи.
Ах, бога ради, милая, потише!
Услышит кто - не избежать скандала.
О, вот как! Значит, главное тебе -
Чтоб шума не было!
Ах, мой прекрасный рыцарь!..
Без устали готов он даме льстить,
Пока она стыдливость, как ярмо
Традиций устаревших, не отбросит.
Итак, то был лишь сон, и сну конец...
Но не конец всему.
Идея ведь сильнее, чем грубая материя,
с которой справляется насилие.
Жить будет вечно...
Учитель, день идет.
Ученики твои нетерпеливо ждут,
чтоб ты их одарил твоей
безмерной мудрости крупицей.
Ах, перестань! Какая, право, мудрость?
Но разве ты тех юношей не учишь?
Учу? О нет, я просто
заставляю заучивать слова.
Учитель, ты был так великодушен!
Ты пригласил меня...
чтоб утолить мою тоску по знаньям.
- Да, верно.
Я здесь, учитель, и душа моя
трепещет от желания
проникнуть в природы мастерскую и
познать все тайны,
что сокрыты там, в тиши,
Руководя материей и духом...
Ты многого желаешь, милый мой!
Увидеть механизмы мирозданья...
Какую ты мне ни откроешь тайну, Учитель,
я безмерно буду рад...
Ну, хорошо...
Ты, вижу, один из тех немногих,
для кого не жаль открыть святилище природы
И показать все то, что вижу я...
Пока же ты не должен разглашать
То, что скажу тебе... Итак, внимай!
... Постичь все это -
очень трудно будет для меня.
Мне - тоже... Как и, впрочем, всем другим.
Ведь что есть философия? Она - поэзия...
...того, о чем мы все
имеем очень смутное понятье...
Она еще довольно безобидна,
но у нее полным-полно товарок,
Которые с насупленным лицом
В пыли рисуют чертежи и схемы,
Ты где-то переступишь вдруг черту,
Никак не ожидая там подвоха, -
Вдруг за чертой откроется капкан
И полноги отхватит у тебя,
С подобными ловушками всю жизнь
Мы боремся, во имя власти сущей
И святости, небесной и земной...
О, понимаю!.. Но - ужель так будет вечно?
Ах, милый мой, когда-нибудь, пожалуй,
Все это станет вызывать лишь смех.
Вельможу, что казался всемогущим,
Ревнивого блюстителя догматов
Шутами наши внуки назовут.
Так что - сгреби весь ворох ветхих свитков
И плесенью покрытых фолиантов -
и брось в огонь.
Зачем учить из устаревших книг,
Как лес красив, как песня греет сердце?
Пока живешь ты, словно книжный червь,
В пыли и плесени, жизнь протекает мимо.
Давай же вместе попрощаемся со школой! -
Тебя пусть юность розовая манит
К забавам, песням радостным, пирушкам.
А ты, мой неустанный проводник,
Веди меня в тот мир,
что расцветет...
О, вот оно, о чем мечтал всегда я!
Здесь бытие достигло полноты.
Доселе шел я, в темноте блуждая,
И вот сбылись, сбылись мои мечты...
Ну да, с высот мир кажется прекрасным.
Плач, стоны, вопль не долетят сюда,
Тем более - предсмертное хрипенье...
Вот так же слышит бог - и потому
Творение свое считает совершенством.
Ты все язвишь... Да разве этот мир
Не лучше тех, что ты являл мне прежде?
Взгляни: упали тесные преграды,
Исчезли призраки, что прошлое для нас,
Прикрыв их суть нагую светлым нимбом,
Как вечное проклятье, оставляло.
Свобода конкуренции царит,
Рабов не гонят строить пирамиды...
Да ведь и там, в Египте, горних сфер
Не достигали горестные стоны -
А как великолепны пирамиды!
Как мне претит замшелый скепсис твой!
Я погружаюсь в этот мир без страха.
Чего бояться мне! В его волнах...
Я обрету поэзию, идею,
О, за идею ты не беспокойся.
Пока материя на свете существует,
Дотоле власть я сохраню свою,
Ее, материю, извечно отрицая.
Пока есть человек, чье сердце, разум -
С порядком существующим в борьбе -
Стремятся одолеть его препоны,
Жить будут и великие идеи,
Жить будет и поэзия в сердцах...
Сюда, сюда, спешите, господа,
Спешите представление увидеть -
Забавную комедию о том,
Как змей коварный искусил
в раю нагую женщину,
а та уж, в свой черед,
Мужчину совратила.
Адам, ты слышишь: поминают нас!
Ах, брось ты эти шуточки!.. Идем же!
Что значит: шуточки?
Взгляни на школяров,
Что день за днем за партами дремали,
Посмотрите на эту умную красотку-обезьянку:
Она изобразит вам человека.
Медведь же будет ловко танцевать.
Не пропустите, господа, спектакль!..
Тебе сейчас важней всего Шекспир,
А им - комедиант с его мартышкой...
Уродство не терплю ни в коем виде.
Ну, это на тебя с времен эллинских налипло...
А ну-ка, братцы, дайте людям место!
Я даром только тем спектакль сыграю,
Кто от тоски повеситься решил...
Фиалки, господа, фиалки!
Покупайте, господа!..
Посланцы первые весны!
Фиалки!
Ранние фиалки!
Фиалки! Покупайте, господа!..
Фиалки!
Ранние фиалки! Купите...
Ишь, подлая девчонка-конкурентка!
Никак цветы из моды не выходят!
А ведь к точеной шейке - жемчуга
Ах, сколько тут чудесных украшений!
Да-а... Было бы кому их покупать!
Мужчины нынче, право, деньги тратят
Охотно лишь для низменных забав.
Ах, верно, верно! Да у них и вкуса нет!
Где столько дамочек доступных, мудрено ли...
Владелец же завода - кровопийца.
Эх, окажись он здесь, я в ад его послал бы.
Что, господа, закажем?
- Ничего.
Тогда долой отсюда, голодранцы!
По-вашему, я деньги сам чеканю?
Да как ты смеешь!..
А, оставь его!
Не связывайся с наглецом!
Ну, ладно...
Пойдем-ка дальше. Не хочу смотреть,
Как человек становится скотиной...
Тут можно веселиться, про все забыв.
Вакхических страстей так ярок блеск!
Убожества не видно под румянцем.
Ну, не прекрасно ль это?
Проваливай! Тут побираюсь я!
Ах, сжалься надо мной,
не дай мне умереть!
Я две уже недели без работы.
Да ты и нищий-то не настоящий!
Исчезни! Иль - полицию зову...
Во имя мук и ран Христовых, люди,
Подайте нищему, убогому на хлеб!..
Во имя мук и ран Христовых...
Эй, барышня, красавица, сюда!
Дешевле вы товара не найдете!..
Обманщик он, не слушайте его!
Ко мне, красавица! Вот у меня - товар!
Фиалки... Ранние фиалки!
На это шейке жемчуг воссияет,
извольте, сделайте себе подарок...
Прошу хоть толику подать калеке,
явите милосердие...
Ах, Люцифер! Ты только посмотри:
Здесь, в этом торжище, в чаду и шуме,
Вдруг - ангел, добродетель во плоти...
Она, из церкви вышла...
Что за прелесть!
Ведь надо ж где-то показать себя.
На это сгодится даже церковь...
Перестань!
Цинизм твой неуместен.
Посмотри, благоговением полны ее глаза...
Уж не в монахи ль ты, Адам, собрался?
Не будь жесток... В душе моей темно
И холодно, но то - мое несчастье.
В девичьей же груди пусть будет свет,
Нетронутость цветка, поэзия небес...
С каким достоинством она идет!..
Я даже к ней приблизиться не смею.
Иди смелей, ведь ты не новичок.
А там, глядишь, удастся сторговаться...
Да замолчи ты! - Ну, а что такого?
Возможно, подороже, вот и все.
Неужто этому юнцу удастся то,
Что не могу я, опытный и зрелый?..
Я слыхала, семья его зажиточна.
Но вот не знаю, как они на нас посмотрят...
Тебе ж хочу сказать: не списывай совсем
Того, другого, кто цветы вручил сегодня...
Позвольте, дорогие дамы, мне вас проводить:
в такой толпе ведь могут и затолкать...
- Ах, это, право, дерзость!
- Оставьте нас в покое, господин!
Кто вам позволил вольности такие?
Держите ваши комплименты при себе!..
Они заслуженны, поверьте мне, поверьте!
О, ваша дочь - чистейший идеал
Красы и благонравия...
Не знаю, что вы там думаете про нее,
Но тот, кому достанется она,
Не будет первым встречным проходимцем.
Ай, драгоценная моя, позволь-ка мне
Взглянуть на ручку... Ах, какая ручка!
Сейчас, сейчас поведаю тебе,
Где суженый твой, самый-самый лучший...
Вот он, жених-красавец... Очень скоро...
И дети... И богатство... И здоровье...
Сестрица! Погадай-ка вот ему!
Ему-то? Голод... Нет, скорей веревка...
О, не спеши же оттолкнуть меня!
Ах, мама, что ты смотришь?..
Прочь, наглый! Я полицию зову!
О, светлое видение, ужель
Исчезла ты навек из мира?
Полно! Навек... Да ты подумай про букет
В ее руках. Подарки, танцы, взгляды...
Надежда есть. Ты лишь не будь придирчив.
А способов - считать, не сосчитать.
Возможно... Но корысть, напор и ложь
Всегда одержат верх над чистотою.
Ну отчего же! Чистота - она
Порой всего превыше... Скажем, в школе.
Вон, кстати, несколько таких юнцов.
Ура, ребята! Плесень - позади!
Уж нынче мы насмотримся такого,
Чего не встретишь в школе никогда.
А может, в лес, в поля? Уж этот город:
Кругом - запреты, выгода, торговля...
Давайте подеремся с кем-нибудь!
Я предлагаю: уведем девчонок у выпивших солдат
Эх, славное занятие - дразнить филистеров.
Какое яркое, заметное пятно
На тусклом фоне.
Чует мое сердце:
Тут стебель новой жизни прорастет.
Не торопись: на стебель мы посмотрим
Когда слетит учебных классов пыль...
...Ох, конкуренция! Все беды от нее!
Народ, он норовит купить,
что подешевле, -
Вот и снижаешь качество товара...
Ты лучше урезай рабочим плату.
Нельзя: они и так уже бунтуют.
Им, видите ли, тоже надо жить!
Ежовых рукавиц им не хватает.
Пускай работают на фабрике весь день
И половину ночи: хватит им
Оставшегося, чтобы отоспаться.
Ну, и зачем ты мне их показал?..
Ты, Люцифер, могуществом кичился.
Так сделай, чтоб я с ней поговорил!
Ну, хорошо...
Будь мне послушен - и она твоя.
Вот видите, милорд, как неприятно
Переодетым в городе бродить.
Прохожий каждый нам наносит новые обиды.
Ах, сударь, вижу, вы совсем не тот,
кем кажетесь!..
Я тут вас огорчила гаданьем...
Знайте, для меня нет тайн,
Мы с дьяволом давно уже на «ты»...
Эй, старая карга, и ты туда же!..
Есть девица, которая мечтает вашей стать.
- И как мне... как ее завоевать?
- Она уже, считайте, ваша, сударь.
Она меня отвергла!..
Чепуха!
Увидите, она здесь будет снова.
Дорогу, люди! Требую вниманья!
Я вам принес глубокие познанья!
Без счета я потратил жизни годы,
Чтобы открыть сокровища природы...
Я жертвовал собой во имя блага
Людей, и вот достойный результат:
А это что за птица, Люцифер?
Здесь, в склянке, жизни вечной эликсир,
Ему больной и дряхлый будет рад.
В науке без рекламы не прожить.
Так было и когда был ты ученым,
А нынче требуется больше шума.
Его когда-то принимали фараоны,
Танкред его перед сраженьем пил,
Такого я себе не позволял.
Позор!..
Елене красоту он сохранил,
Составил же его великий Кеплер...
Ты видишь, что он продает?
Берите, господа, пока не расхватали!
Подобный случай вам представится едва ли!
Ну, видишь: люд простой
- он ни во что не верит,
Но чудо помяни - и вынесет он двери.
Вот этот Господин!
К чему все эти разговоры?
Право, ты плутовка...
Чтоб в ад мне провалиться, если вру:
Да, если взвесить, так стократ разумней,
Чем жизнь прожить в замужестве унылом
В сапожной мастерской, сырой и грязной...
Вон он. Ишь как вас ищет взглядом...
Да... руки белые, и вид вполне господский.
Его приятель - тоже ничего.
Вот и красавица. Она - в мечтах о вас...
Лечу, лечу... О счастье, о блаженство!..
Посредницу-то не забудьте тоже.
Ах, мой милый господин...
Здесь столько всякой всячины вокруг -
- Румяна, пудра... Вы бы мне купили?
- О, не смущай меня!
Брильянты, жемчуга, для них
достойней не найдется места в мире.
Вон там я видела торговцев-ювелиров.
Но даже близко не посмела подойти.
Ах, как красиво! То-то станут все
Завидовать...
Но это вот сердечко
Чтоб я не видел больше.
Там на виселицу вора везут.
Пойдем и мы! Какой удачный случай:
И развлечемся, поглядим на казнь,
И всем мои покажем украшенья...
- А в чем виновен он?
- Не все ль равно?
Он на заводе Довела работал,
Имея дело со свинцом. Свинец же - яд.
Так угодил надолго он в больницу,
Жена его осталась без копейки...
У Довела же был повеса-сын,
Он женщину несчастную утешил...
Его уволили. Жены и след простыл.
Он - к сыну Довела, а тот ему - по шее.
Наш бедолага нож схватил кухонный...
И вот, теперь его казнят...
Ах, друг мой, задержитесь на минутку:
Я лишь цветы к иконе положу...
Нет, не пускай ее - иначе нам конец.
Икону эту я еще ребенком любила.
И теперь, как прохожу пред нею,
на душе такая радость...
Она еще дитя, не стану ей мешать.
Ах, боже, боже! Что это такое?
Спокойно, милая! На нас уже глядят...
Не бойся, будет для твоей красивой шейки
Без счета золота и жемчугов.
Прочь от меня!.. На помощь! Люди! Люди!
Спасите от мошенников! Они
Со старой ведьмой сговорились, видно,
Чтоб честную девицу обмануть...
Они фальшивыми деньгами расплатились,
Монеты превратились в ртуть...
Адам, пойдем отсюда!
Опять я обманулся. Я считал:
Достаточно решительно
отринуть предубежденья прошлого
и дать простор свободному соревнованью...
Я вынул из машины главный винт,
А новым заменить его забыл.
И что в итоге... только драка
собак за кость.
Другого я хочу: Такое общество,
чтоб слабого оно оберегало, а не угнетало,
Чтоб поощряло ум, старанье, честь,
Объединяло силы для деяний
Во славу человека.
Чтоб во всем наука правила,
словами и делами...
И разум над поступками царил...
Наивный, близорукий человек,
Внизу ты суету и хаос видишь -
И полагаешь, в жизни нет порядка
И нет согласованья многих воль?
Взгляни ж туда на миг духовным взглядом
И ты увидишь: их совместный труд
Творит одно невиданное дело -
Не для себя, для нас, смотрящих сверху.
Ну вот, комедию закончил я.
Хоть кто-то посмеялся тут, друзья?
Ну как вино? Ага, не очень?
Другого нет. Спокойной ночи!
Нет ни цветочка у меня в корзинке...
Сорвете новых - на моей могилке.
Развеялось хмельное забытье.
У ямы зябко... Что на дне ее?
Вот все узнать свою судьбу желали.
Узнали - и от страха задрожали.
Кичились мы всезнанием своим -
И вот теперь, разинув рты, стоим.
В богатстве я покоя не нашел...
Теперь покой бесплатно я обрел.
Пусть кандалы звенят на бренной плоти,
Там, за порогом, вы иной закон найдете.
Клубится бездна возле ног моих,
Но не страшит меня ее зиянье:
Лишь бренное, лишь прах в нее падет,
А суть моя над ней парит в сиянье.
Несу я в сумерки земного бытия
Любовь, поэзию и молодость без края.
Моя улыбка освещает жизни мрак,
Как светлый луч потерянного рая.
Адам!
Ты узнаешь ее, Адам?
О, Ева!..
Ева.
О! Где мы? Что за странная страна?
Что за народ вокруг?
«Страна»... «Народ»...
Понятий этих больше нет в помине.
Когда-то мы с понятием «отчизна»
Предубеждениями глупыми ведомы,
Носились, как собака с жирной костью,
Ее ревниво от других оберегая.
Теперь отчизна людям - вся земля.
Плечом к плечу они вперед шагают,
И над единым, гармоничным строем
Наука бдит, диктуя общий ритм.
О, вот он, мой желанный идеал!
Вот то, о чем мечтал я изначально...
Ну да, «отчизны» мне немного жаль...
Мне кажется, и тут, в порядке новом,
Она была б на месте:
сердце наше боится безграничности.
Ему уютней там, где горизонт поближе,
Где прошлое и будущее рядом,
Где можно навестить могилы предков...
Ведь за семью ты кровь готов пролить.
А за товарища... ну, разве только слезы.
Вот-вот: отрекся ты от идеала,
Его и разглядеть-то не успев.
Нет, что ты! Просто хочется узнать,
Что за идея этот пестрый мир
Так прочно и легко объединила...
Пойдем же!
... Что ж, радуйся: перед тобой - музей...
В том мире небыло сглосоавний, </ i>
Подобного нигде вам не найти.</ I>
Вы здесь увидите немало экземпляров</ I>
< I>Зверей, что вымерли давным-давно</ i>
- Ведь это же...
- Адам, поосторожней! Ты нас выдашь...
Людская память множество легенд</ I>
о них хранит</ i>
вот, скажем</ i>
этот зверь, был человеку друг </ I>
и жил с ним вместе</ i>
Какие же у вас остались звери?
Мы сохраняем все полезное.</ i>
Все то, чего наука не сумела
человеку успешно заменить</ i>
Теперь свинья - гора живого сала,
Овца - сплошная шерсть на груде мяса</ i>
Всё - как в лаборатории, по граммам
и миллиметрам выверено...</ i>
Вот уголь. И таких Огромных глыб
у нас - не счесть запасов.</ i>
Когда-то уголь из глубоких шахт</ i>
Работник добывал, во тьме, в поту</ I>
Теперь его - из воздуха сгущают машинами.</ i>
А этот вот металл
железом назывался; он давно исчерпан,
но взамен его наука открыла алюминий...
А это золото, его...</ i>
Ну, это нам известно. Что еще?
Ты очень много знаешь, чужеземец!..</ i>
Ведь человек, он в золоте искал
мерило всякой ценности, теперь, это
совершенно бесполезный вид металла</ i>
Быть может, обратимся к древней флоре?..</ i>
Вот роза пред тобой - последний экземпляр</ i>
Успевший в нашем мире распуститься.</ i>
Вещь бесполезная, забава для детей,
но ей - и ей подобным паразитам -
удобренные отводили грядки,</ i>
Пригодные для зерновых культур.</ I>
И, как ни странно, наш далекий предок
В таких игрушках что-то находил.</ I>
Похожие цветы производил и разум:</ i>
На нивах, что звались «поэзия» и «вера», - </ i>
Он погружался в мир туманных грез
И тратил силы лучшие впустую,</ i>
Забыв о главных целях бытия.
Вот тут у нас - два редких экспоната.</ i>
Ах, значит, все-таки они остались -
Хоть эти два немеркнущих труда -
Из лет великих скорбным завещаньем...
Но и они не в силах вдохновить
Потомство жалкое, подняв его на бунт,
Чтоб сокрушить ваш выморочный мир?..
Вопрос твой, чужеземец, правомочен,</ i>
Мы тоже этого боялись, ибо яд,</ i>
Что в них таится, грозен и опасен.</ i>
А потому читать их могут только те,</ i>
Кто дожил до шестидесяти лет</ I>
И посвятил всю жизнь свою науке.</ i>
Но разве сказки простодушной няньки
Не тот же яд для слабого сознанья дитяти?
О, как точно!</ i>
Потому у нас и няньки лишь об уравненьях </ i>
На сон грядущий детям говорят.</ i>
О ужас!
Лишать потомство сладостного детства!
Идем же дальше!..</ i>
Ты видишь это множество предметов?
Убожество, наивность, детский сон!</ i>
Без пользы, это создано вручную;
Бокал - с узором...
Свежее ли вода в таком бокале?</ i>
Спинка стула - с птицей...
Удобней ли на стуле том сидеть?</ i>
Теперь все это делают машины - </ I>
В рациональной, безупречной форме.</ i>
Залог же совершенства крайне прост:</ i>
Уж если делает рабочий гайку,</ i>
То до могилы делает ее...</ i>
И в том, что делает, нет ничего,
В чем личность мастера жила бы после смерти...
Где ж сила, мысль
найдут теперь возможность
Свой генезис небесный доказать?
Как?! Ты не видишь, что на всей Земле
Воплощена мечта людей о братстве?
Что мы забыли слово «нищета»?
Да разве ради этого не стоит
От риска отказаться, от борьбы?
Увы, но домыслы твои преступны.
Скажи мне, будь любезен,
Какая же идея правит вами,
Какою целью вы вдохновлены?
Идея, цель у нас одна лишь: выжить.
В те времена давнишние, когда
Мы, люди, появились на Земле,
Она была гостеприимным домом.
Лишь руку протяни - и все тебе
Она для сытости и неги предлагала.
И человек бездумно потреблял
Ее блага, как червь, что пожирает
Прекрасный плод, устроившись внутри,
И, сытый, сладким грезам предавался,
Творил поэзию и мыслил о высоком.
Но - истощилась мякоть у плода,
И нашим поколениям к природе
Приходится разумней подходить.
Уже и Солнце наше остывает,
Земля былых не знает урожаев,
И мы, чтоб с голоду не умереть,
Тепло из океана добываем.
И, кстати, хорошо, что мы
об этом тут заговорили: Ведь я
как раз работаю над этою проблемой...
Смотри, смотри: как яростно бурлит,
Переливается в моих пробирках плазма,
Какие пузыри всплывают в ней!
Родство и чуждость составных частей,
Взаимодействуя, в итоге подчинятся
Разумной воле плана моего.
Смотри, ее я запер в тигель,
Чтоб вырвать тайны, скрытые досель...
Я жизни в этом тигеле не вижу.
Терпение!
Терпение! Я своего добьюсь.
Кто столько выведал секретов организма,
Кто столько раз вскрывал живую плоть...
В научных диспутах общаешься ты с трупом!?.
Зря насмехаетесь. Не видите вы разве:
Нужна лишь искра - и возникнет жизнь...
Но искру-то - откуда ты возьмешь?
Еще один лишь шаг мне надо сделать...
Но тот, кто шага этого не сделал,
Не сделал и не знает ничего.
Ведь шага этого как раз и не хватает,
Чтобы порог перешагнуть священный...
О, сделает ли кто-нибудь его?..
Нет, никогда!..
Мне тигель этот слишком и тесен, и велик...
Адам, ведь ты меня прекрасно знаешь...
Что это значит?
Наступил конец дневной работы.
Люди соберутся с полей и фабрик.
Кто был нерадив, наказан будет.
Остальным распределят детей и женщин...
Ну, пора идти,
Там у меня обязанностей много.
Тридцатый номер!
Есть.
Ты, Лютер, снова
Сверх меры разогрел котел в котельной.
Похоже, ты нисколько не следишь
За пылкостью своих страстей и чувств -
И подвергаешь риску весь фаланстер.
Но кто же устоит перед соблазном
Полюбоваться пламенем в печи!
Возможно ль? Да ведь это Мартин Лютер!
Замолчи!
Сегодня остаешься без обеда.
Но завтра я опять туда вернусь...
Двести двенадцать!
Я.
Тебя я в третий раз предупреждаю:
Если будешь драться, Останешься надолго без еды.
Я не согласен. Разве лучше было б,
Когда бы жаловаться я пошел?
Не препирайся!..
Ах, Кассий,
Жаль, ты не узнал меня,
Кто был с тобою в битве при Филиппах!..
Нет, пагубны теория и строй,
Ей созданный, коль оценить они
Величие такой души не могут.
У нас для каждого найдется средство
чтоб непокорных укротить немедля.
Четырехсотый!
Слышу.
Ты опять в мечтания настолько погрузился,
Что скот, тебе доверенный, забрел в посевы.
И за это будешь ты стоять коленями
весь вечер на горохе.
Мечтать и стоя на горохе можно.
Да, жалок твой удел в том обществе, Платон,
Которым ты когда-то столько бредил.
Так... Семьдесят второй!
Ты мастерскую в порядок не привел,
работу завершив.
Сознаюсь: мне до смерти надоело
Строгать для стульев ножки целый день.
Ведь сколько я просил позволить мне
Хоть как-то изменить их цвет и форму...
Нет, не позволили.
Просил: пускай не ножки,
а спинки делать, для разнообразья...
Все бесполезно...
Микеланджело,
Как, полагаю, мучительно для сердца твоего,
Что не дано возможности творить!..
За своеволие, весь вечер в общей спальне
Ты просидишь без воздуха и света.
Сегодня двое из наличного состава
детей в фаланстере достигли той поры,
Когда им материнская забота
Не требуется больше, и они
В команду юниоров переходят.
Посмотрим же на них!
О, Люцифер, постой!..
Так, значит, в этом черством мире
Есть красота, поэзия...
Что, Адам, тебе,
Познавшему Семирамиды прелесть,
Одна из заурядных здешних женщин?
Вот этого ребенка на врача
Учите. Этот будет пастухом.
Все ясно с ними. Уведите их.
Прочь! Прочь! Ребенок этот - мой!
Чего вы тянете? Заканчивайте дело!
О, дитя мое!
Эй, люди, если есть для вас святое,
Оставьте этой женщине дитя!
Твои слова, чужак, весьма опасны.
Ведь если мы позволим возродиться
Такому предрассудку, как семья,
Все рухнет, что построено наукой.
Ах, что мне эта мертвая наука!
Природа мне другое говорит!
Эй, пальцем к ней не смейте прикасаться!
О, мое дитя!
Две женщины - без пары.
Желает кто-нибудь на эту ночь их взять?
Мужчина с головою, полной вздора,
И женщина, чья психика больна...
Не будет тут здорового потомства!
Нет, погодите! Спросим у нее...
О, я твоя, прекрасный чужеземец!
Весь пыл моей души,
о женщина, он твой!
И я люблю тебя! И чувствую: навеки.
Безумие...
Как это странно, право, увидеть в нашем
просвещенном веке такой вот архаизм...
Он - поздний луч эдемского сиянья.
Не слушайте его!.. И - в лазарет обоих!
Тут надо быстро действовать, Адам!
Я увожу тебя, пока еще возможно...
Но путь не мыслил я таким суровым.
Вокруг так пусто все и так мертво.
Не космос, а сплошное святотатство...
Два чувства борются в моей душе:
Убожество Земли я вижу ясно,
Хочу ее отринуть, быть подальше,
А в то же время - без нее тоскую...
Ах, Люцифер!
Взгляни, взгляни туда:
Сперва цветы мы перестали видеть,
Потом - деревьев кроны, рощу, лес.
И милый край, где все тебе знакомо,
Равниной стал, унылой, как доска.
Не видно ничего, что прежде сердце грело...
Вон горы - комья грязи на дороге...
Туч грозовых гряда, где молнии сверкают,
Что ужас вызывают у людей, -
Отсюда - облачко клубящегося пара;
Бескрайний океан, седой от пены,
Отсюда - лужа мутная на шаре,
Что удаляется, кружась, во тьму,
Теряясь меж мильонами подобных...
О, Люцифер,
неужто даже он...
Неужто он для нас теперь потерян?..
Здесь, в горних сферах -
убедись, Адам, -
Сначала покидает нас способность
Воспринимать прекрасное, потом
Способность чувствовать величие и силу;
И остается математика одна...
Мелькают мимо звезды и планеты...
Не вижу ни препятствия, ни цели...
Что бытие, когда в нем нет любви
И нет борьбы! Мне зябко, Люцифер!
Что ж, видно,
доблести твоей запас исчерпан.
Тогда - вернемся строить замки из песка.
Нет, ни за что! Вперед!
Утихнет боль,
Когда последние порвутся нити,
Что связывают нас с родной Землей...
Но... что это? Перехватило горло,
Кружится голова,
в груди нет больше сил...
О, стало быть, история Антея,
Что жил, дышал, пока Земли касался, -
Не просто сказка?
Да, совсем не сказка!
Ты знаешь, кто я: вечный Дух Земли.
Когда ты дышишь, я дышу в тебе.
Здесь - моего могущества граница:
Вернешься - будешь жить,
а дальше полетишь - погибнешь в миг.
Напрасно мне грозишь!
Тело - да, оно твое,
а вот душа, со мной на веки будет,
И мысль, и истина - не ведают границ,
Их бытие - извечно и бескрайне:
Не то что твой материальный мир.
Тщеславный человек! Ну, что же, волен ты
Попробовать узнать, что было раньше:
Цветок - иль аромат,
луч солнца - иль само Светило,
Форма - или содержанье?
О, если бы ты сам увидеть мог,
Как неприкаянна твоя душа в пространстве,
Как мечется она, ища опору.
Ибо мысль, и чувство,
И представления, и вся твоя свобода -
Лишь излучения того комочка пыли,
Что ты зовешь Землей.
И будь другим комочек,
Меня бы не было, и не было б тебя...
Все то, что для тебя - добро и зло,
Возвышенное, низкое, больное,
Здоровое, - все это порожденье
Меня, Земного Духа.
О, не держи меня!
Я ввысь, я вдаль лечу...
Адам, Адам,
Приблизиться захочешь если к Богу.
Он не потерпит дерзости такой...
Он ввергнет в прах тебя...
Что же...
... Не все ль равно?..
... Не он, так смерть...
О, мне конец!
Вот, победило древнее коварство!
Пускай теперь летит себе в пространстве,
Игрушка, надоевшая Творцу, -
Как новая планета, на которой,
Глядишь, вновь для меня возникнет жизнь...
Злорадствовать не стоит, Люцифер!
Он лишь приблизился к чужому миру:
Мое покинуть царство нелегко...
Очнись, Адам! Земля зовет тебя!
Я снова жив!..
Я чувствую, страдаю,
Но и страданье сладко для меня.
О, как ужасно - умереть, исчезнуть!..
Ах, Люцифер, веди меня на Землю,
Где я боролся долго и напрасно.
Я буду рад все заново начать...
И, столько испытав, ты снова веришь:
Не будет тщетной новая борьба?
И ты достигнешь цели?
Да, упорство поистине
дано лишь, люди, вам...
Достигнуть не дано,
но мне не страшно!
Ведь что такое цель? Конец сраженья.
Цель - это смерть,
А битва - это жизнь.
Цель человека - вечная борьба.
Что ж, неплохая мысль...
Одна беда лишь:
то, за что сегодня ты борешься,
покажется назавтра - Тебе же -
глупым и нелепым предрассудком.
Пускай, пускай; но ведь,
какой бы жалкой идея не была
Она мне грела душу и вдохновляла.
Итак, на Землю, в новые бои!
Адам, забыл ты, что сказал ученый?
Еще четыре-пять тысячелетий,
и шар земной остынет. С кем
и с чем тогда бороться станешь?
Остынет - коль наука не придет
Вперед! На помощь людям...
Если даже так, -
Найдется ль место славе, силе, воле,
Борьбе, величию - в искусственных мирах,
Рациональных, строгих и холодных?
Один такой ты наблюдал недавно...
Ах, лишь была бы спасена Земля -
А с остальным мы после разберемся.
Уйдет все то, что роль свою сыграло,
Что устарело, - и опять взойдет
Идея, воплощением которой
Цветенье жизни станет на Земле.
Веди, веди меня скорей обратно!
Ну что ж, домой!
Куда бредем мы по пустыне снежной?
Глазницами пустыми только
смерть глядит на нас.
Да красный, бледный лик луны в тумане -
Фонарь могильщика на кладбище унылом...
Веди меня туда,
где пальмы, море, солнце,
Где ароматы фруктов и цветов.
Мы там и есть.
Диск в небе - это солнце.
Мы - на экваторе стоим с тобой.
Наука не сумела рок осилить...
Ужасный мир!..
Он годен лишь для смерти...
Когда-то я стоял у колыбели человечества,
стезя величия открыта мне была.
Теперь стою я на погосте безграничном,
Заснеженном, пустынном, одиноко,
Как первый и последний человек
На умирающей Земле...
Где нас, людей, настиг ужасный рок:
В пылу борьбы ли, на вершине славы,
Или внизу, когда мы увядали,
не заслужив и пролитой слезы?
Адам, Адам, я знаю, ты гордишься
Великой силой духа своего.
То стоит ли хотеть со скорбным видом
У собственного смертного одра стоять
И скрупулезно вычислять,
как, где и сколько сделано ошибок?
Одно лишь ясно:
Последний стон, бессильный и глухой,
Не лучше и не хуже, чем злорадный
смех над бойцом, поверженным во прах.
О, почему я в космосе не умер,
Все лучше, чем вот так,
сейчас, внимать надгробной речи..
... Но, знаешь, не спеши себя похоронить,
смотри, еще живут и здесь твои собратья.
О, неужели это существо
И есть наследник моего величья?..
Зачем его мне показал ты, Люцифер?
Такое утешенье - хуже горя!..
Однако боги все же есть над нами!..
Постой, не уходи!
Помилуй, господин!
Тебе пожертвую я первого тюленя,
Которого поймаю. Не губи!..
Ах, вот как!
Ну, и кто тебе дал это право:
Отдать тюленью жизнь - взамен своей?
Да просто я сильней. Взгляни вокруг:
Ест рыба червяка.
А рыбу ест тюлень.
Я - ем тюленя. Вот и все права.
А боги, стало быть, съедят тебя.
Конечно.
Только я еще могу, о, Господин,
с тобой поторговаться
И, может быть, куплю немножко жизни.
- Как низко, как цинично!
- На себя, Адам, взгляни!
Вся разница лишь в том меж вами,
что приятель наш - тюленя,
Ты - человека жертвовал богам,
Богов же создал - так же, как и он -
По своему подобью...
Боже всемогущий!
Ты не краснеешь, видя это? Видя, как
Ничтожен человек, что создан был тобой
Венцом природы, верхом совершенства?
И этот сердится. Он тоже хочет есть?
Нет, он не голоден. Поэтому и злится.
Тут шутки неуместны, Люцифер.
Боюсь, не шутка это. Ибо ты
Как сытый рассуждаешь о вещах.
Его же философия, увы,
Есть логика голодного желудка.
Друг друга доводами вам не убедить,
Зато язык найдете общий сразу,
Как только он насытится, иль ты
Проголодаешься...
В тебе и в нем - животное на первом месте.
Лишь накормив его и успокоив,
Способен человек высокомерно
Взирать на то, что есть его ядро.
И много вас еще тут обитает?
Ох, много! Больше, чем всех пальцев
На двух моих руках. Своих соседей
Я, правда, перебил, но мало толку:
Откуда-то все новые приходят.
Тюленей - мало, эскимосов - много...
Коль вправду бог ты, я тебя прошу
Одних - прибавить, а других - убавить...
Пойдем скорей отсюда, Люцифер!
Постой. А на жену его не глянем?
Не узнаешь в ней старую знакомку?
Ну, обними ж ее!
Ведь этот добрый малый
Смертельно будет оскорблен, коль ты
Ему подобной чести не окажешь.
На помощь, Люцифер! Скорее отсюда! .
Ну что ж, Адам, проснись!
Сну твоему - конец.
Ужасные картины, где же вы?
Вокруг - все радостно смеется и ликует,
Мое же сердце - вдребезги разбито...
Тщеславный человек!
Неужто хочешь ты чтоб затряслась земля -
когда умрет червяк?
О, спал ли я - иль вижу сон сейчас?
А может, бытие - не более чем сон?
Зачем, зачем оно, минутное сознанье?
Чтоб ужас ощутить небытия?
Не причитай!
Лишь слабые душою
Удары принимают без борьбы.
А сильный - тяжкие удары рока
Без слез, без возмущения приемлет,
Заботясь лишь, чтоб устоять, не пасть.
И над историей такой же рок довлеет.
А ты - орудие, которым движет рок.
Нет, нет, ты лжешь! Моя свободна воля!
И я свободу эту заслужил,
От рая добровольно отказавшись.
Я понял многое из сна, что ты навеял,
Избавился от множества иллюзий.
Теперь я волен путь избрать другой.
Да, человек - в отдельности не связан,
А в целом же,
как род - цепь на себе несет;
Он чувствами влеком туда, сюда,
Обуреваем страстью то к одним,
То, через день, совсем к иным идеям,
Готов он на костер идти за них,
Пока другим они - объект насмешек...
А если б подщитал он, то-то дивился бы:
как судьба пропорции выдерживает точно
Смертей и свадеб, подвигов, злодейств,
Греха и святости, унынья и веселья,
Безумства, мудрости, самоубийств...
Постой!
Мне вот что в голову пришло:
Не подчинюсь я ни тебе, ни богу.
В подлунном мире я - пока один.
Передо мной - скала, под нею - пропасть:
Прыжок - и занавес опустится над сценой,
И я скажу:
Комедии конец...
Конец, конец... Адам, ну что за бред?
Минута каждая - конец, она ж - начало.
Неужто в этом ты не убедился
За столько прожитых тысячелетий?..
Адам...
Выслушай меня, возможно, будет легче
Грядущее,
что зыбким и туманным казалось нам,
теперь - все ясно в нем.
Как? Ясно? Почему?
Ты засмеешься, знаю, когда узнаешь...
Подойди ко мне.
Я матерью готовлюсь стать, Адам.
О Господи!
Ты победил.
Тварь низкая! А где ж твое величье,
Которым ты обязан мне?..
А ты, пустая женщина,
ты чем нашла похвастаться!
Твой сын в грехе был зачат.
Он в мир несет убийство и порок.
Пускай. Коль бог захочет, то другого
Рожу я, кто сотрет и зло, и преступленье,
И братство принесет в подлунный мир...
Вы бунтовать надумали, рабы?
С колен, животное!
Вставай, Адам, отбрось свои терзанья!
Свою тебе я возвращаю милость.
Ну, тут не оберешься сантиментов!
Прощенье, примиренье... Блудный сын,
Растроганный отец...
Все это очень мило,
Но для меня - невыносимо скучно.
Пойду-ка я отсюда.
Люцифер! Останься,
разговор с тобой не кончен...
Господь!
Ужасными виденьями измучен,
Не знаю я,
что - суть в них, что - мираж.
Открой, открой, что ждет нас впереди!
Неужто эта тесная стезя
Отведена мне, чтоб на ней душа
В борьбе очистилась, как новое вино,
И ты, кивнувши удовлетворенно,
Бокал спокойно выплеснешь на землю?
и там его впитает пыль?
Или послужит благородный хмель
Достойной цели?
Сыновья мои сумеют ли
продвинуться вперед,
Коснуться твоего сияющего трона?
Не тщись проникнуть в тайну,
от которой
Я ум твой милосердно оградил.
Когда б ты понял, что душе твоей
Лишь на мгновенье на Земле дано
Пребыть, до перехода к жизни вечной,
Земную жизнь, страдания, борьбу
Ты не ценил бы так же высоко.
Когда б ты видел, что поглотит прах
Мятущуюся душу,
что тогда тебя заставило бы
гордо отказаться...
От сладости текучего мгновенья?
Рука твоя сильна, а сердце пылко,
Бескрайне поле, что твоих усилий ждет,
И если верной ты пойдешь дорогой, -
Услышишь гимн, что обращен к тебе,
Ведя вперед и не давая сбиться.
С пути ко мне. А если в суете
И в шуме дел умолкнет голос горний,
То чистая душа твоей подруги,
Далекая от выгоды, от грязи,
Его услышит.
Ты ж, Люцифер, ты в этом мирозданье
Мне тоже нужен - продолжай и ты
Трудиться: твой холодный разум,
Твое упрямое, пустое отрицанье
Пусть будут силой, что кипеть заставит
Твое же наказанье бескрайним будет:
все, что ты принизить,
Испортить вознамерился, в итоге
Истоком красоты и благородства
Предстанет в жизни, вопреки тебе...
Как, Господи, мне внятна эта песнь!
И я проникся,
Следовать ей буду...
Но - тот конец...
Как мне забыть его?
Я говорю: Адам, борись и веруй!
Милы мне дисгармония, борьба,
Рожденье новых сил, иных миров,
Цель - это смерть, а битва - это жизнь.
Цель человека - вечная борьба.