After the HuAfter the Hunt Dopo la cacciant (2025)
психологический триллер итальянского режиссера Луки Гуаданьино с
Джулией Робертс в главной роли, рассказывающий о профессоре, которая
оказывается в центре скандала из-за обвинений в сексуальном насилии,
выдвинутых против её коллеги и друга; фильм исследует темы лжи и
моральных дилемм в академической среде и был выпущен осенью 2025 года.
Все фразы и цитаты
ЭТО СЛУЧИЛОСЬ В ЙЕЛЕ
Хорошего дня, мадам.
— Доброе утро, профессор.
— Доброе утро.
Не стоит погрязать в близорукости.
— Согласно Кьеркегору…
— Но это ведь подразумевается само собой?
Что лучше
сосредоточиться только на себе?
Тяжёлая неделя, Альма.
Я в курсе.
ДОЦЕНТ КАФЕДРЫ ФИЛОСОФИИ
Он подлизывается на конференции Нокса.
До вечера, Патриция.
Фуко описывает картину
публичных пыток,
совершаемых ради поддержки
соцконтракта
в эпоху, когда демонстрация власти…
Фавиола.
— Стол выглядит чудесно.
— Спасибо.
Я не оспариваю само существование
коллективной морали.
Я…
Я говорю о том…
Что утверждение,
будто этика общества
не брала своё начало
в предвзятом суде
и скорой на расправу толпе…
Мэгги.
Да.
…это удобная иллюзия.
Направленная на что?
Направленная на то, чтобы мы верили,
будто у человечества
когда-то был общий замысел.
Будто мы были…
лучше или… более сплочёнными.
А разве нет?
Ты хочешь сказать,
что мы всегда сходились во взглядах на…
Бога, секс, расовые вопросы, политику,
или просто несогласных голосов
было меньше?
Это напоминает мне твои слова.
Как ты это назвала?
Что именно ты сказала?
— «Перформативная неудовлетворённость».
— …перформативная.
Ты читала её диссертацию?
Конечно.
Она даёт мне только крохи,
то тут, то там.
То, что я прочёл…
— Бессвязно?
— Нет.
Мне интересно твоё мнение, Альма.
Я считаю, что у её работы
действительно огромный потенциал.
Так зачем её прятать?
Почему? Ты напряжена.
Почему ты так напряжена?
Ваше поколение
такое дёрганое.
Почему? Спасибо.
— Простите.
— Вот тебе пример.
Чего ты боишься? Сказать глупость
— или…
— Простите.
…обидеть кого-то. С каких пор
желание не обидеть
стало смертным грехом?
— У меня нет точной даты…
— Всё нормально.
…но, должно быть, с тех пор,
как ваше поколение
стало обобщать всё о нашем.
Боишься упасть в наших глазах,
если диссертация не будет идеальной?
Какой бы стыд ни сковывал
твоё самовыражение,
он неуместен. Это полная чушь.
— Чушь.
— Чушь.
Это просто чушь.
Ты не можешь позволить
своим амбициям и ясности голоса
погрязнуть в этом.
Голос слишком чистый.
Сейчас идеальный момент,
— чтобы выйти в дамскую комнату.
— Почему?
Потому что ты этого хочешь, или…
Только не иди в обычную,
Фредерик устроил там… проект.
Иди лучше в конец коридора.
У меня чувство, что вы оба
ощутите пустоту, когда наконец
получите то,
чем были одержимы последние шесть лет.
Иногда исполненное желание
обескураживает сильнее, чем…
само стремление к нему.
Ни в чем нельзя быть уверенным.
Перестань, Альма.
Пусть твоя скромность тебя не ослепляет.
Дело не в этом…
Это не покорение вершины, Фред.
И не эгоистичная…
телеологическая амбиция пожизненного найма.
Это порог.
Порог к большей свободе — возможности
следовать любому порыву,
желанию или интересу,
не боясь системного порицания.
Я не ставлю под сомнение ценность этого.
Я лишь говорю…
что это главная цель
всей жизни и работы.
Больше не нужно ни перед кем отчитываться,
никаких последствий.
А что будет, если…
один из вас получит место, а другой нет?
Если выберут меня, а не тебя,
ты будешь злиться?
Да, я буду в ярости.
Я тоже.
Если выберут тебя, а не меня.
Разъярена.
Положит ли это испытание
конец вашей дружбе?
Мне кажется,
Хэнк не любит проигрывать.
Черт.
Сколько из тех, кого мы изучаем,
не прошли бы современный
моральный фильтр?
— Все. Большинство.
— Большинство.
— Очень многие.
— И мы их прощаем. Почему?
— Мы обязаны, потому что…
— Мы их прощаем.
…это канонические фигуры.
Ницше подходит
для пропаганды «жизненного пространства».
Карл Шмитт… не просто подходил,
он был нацистом.
Да. И Гегель
— не контролировал своего «маленького Гегеля».
— Ладно.
— Хайдеггер.
— Маленького?
Хайдеггер тиранил Арендт.
Их динамика была просто пиздец.
Нельзя формально
обвинять одного из них.
Аристотель — ксенофоб.
— Все расисты.
— Да.
А Фрейд был мизогином.
Ты слышала это?
Фрейд был мизогином.
Это была другая эпоха.
— Пожизненный найм не должен…
— Ты в порядке?
— …вас беспокоить.
— Да.
Меня?
Вы бы получили его в любом случае,
— но теперь это точно.
— В смысле?
— Прекрати.
— Нет, мне интересно.
— Просвети нас.
— Хорошо.
Таков господствующий менталитет.
Новый общий враг назначен.
Это гетеросексуальный белый цис-мужчина.
Артур, мне очень жаль.
Я не знала, что ты через такое проходишь,
что чувствуешь себя такой жертвой.
Я этого не говорил.
Тебе и не пришлось.
Но ты ведь жалуешься на то,
что ты белый мужчина,
гетеросексуал и, увы, цисгендер,
в то время как общество лишь притворяется,
и ты это прекрасно знаешь,
будто не отдаёт предпочтение этому статусу?
И это делает тебя первым мужчиной
в этой комнате
— или в истории…
— В истории.
…которого ебёт несправедливость общества?
— Я…
— Нет.
Я просто говорю…
Раньше мужчина выделялся
на фоне столь же квалифицированной женщины
просто потому, что он мужчина.
Сегодня, при равных компетенциях,
выбирают женщину,
потому что она женщина.
Если я правильно понимаю…
ты хочешь сказать, что…
вопреки даже
всем многочисленным
профессиональным заслугам,
накопленным за годы работы
в глубоко мизогинной среде,
вопреки долгому отсутствию,
после которого я вернулась,
вновь утвердив своё уникальное
место женщины в этой области,
моё возможное назначение
будет нелегитимным
просто потому, что оно совпало
со всплеском инклюзивности
в высшем образовании?
— Я всё верно поняла, Артур?
— Нет…
— Поняла? Пирог!
— Я не пытаюсь…
— Время пирога.
— Профессор…
— Время пирога. Ты молодец.
— Я не хотел… Спасибо.
Ты отлично справился.
Вы могли бы меня немного поддержать.
Это было забавно.
Хотелось посмотреть, как ты выкрутишься.
Было неплохо. Ешь пирог.
Вы просто хотели посмотреть,
как тонет «Титаник».
Хватит мелодрам, ешь свой пирог.
Нет. Я больше не голоден.
Не драматизируй так, Артур.
Это всего лишь мнение.
Мэгги, отдай ему.
У тебя храбрость идиота.
Тебе не стоило бы…
И всё же стоило.
Медленная смерть подошла бы
твоему новому статусу мученика.
— Не забудьте про сливки.
— Ни за что.
Спасибо.
На этом всё. Ни слова.
— До свидания.
— До скорого.
— Заставь его замолчать.
— Спасибо.
— Спасибо.
— Заставь его…
Спокойной ночи.
Этот парень просто не закрывает рот.
Не смотри на меня так.
Я ничего не сказал.
Ты никогда не умел скрывать свои мысли.
Слышать это от действующей чемпионки —
я польщен.
У меня ничего не болело уже несколько недель.
Это был чудесный вечер.
Это мой последний бокал.
Полагаю, он был чудесным для тебя,
ведь ты наслаждалась…
вечной одержимостью Хэнка.
Мог бы хоть получше её скрывать.
Мы друзья. Мы всегда ими будем.
Хэнк и Мэгги просто
боготворят тебя.
— Мэгги. Это не…
— Хватит!
Если Мэгги — гей, это не значит,
что она обязательно влюблена в меня.
Я лишь говорю, что ты склонна
выбирать людей,
делать их избранными в своих глазах,
потому что они почитают тебя как богиню.
А не потому, что они того стоят.
Мэгги…
она блестящая.
Правда?
Или она просто считает,
что ты блестящая?
Я не знаю.
Привет.
— Привет.
— Извините.
— Хорошо посидели?
— Да.
Свинина была жестковата.
Если она запекалась при 60 градусах,
технически она кошерная.
Вряд ли, но я ценю старания.
Я дам тебе кое-что с собой для Алекс.
Нет, они ещё на какое-то время
задержатся в Бостоне.
Уже всё готово, смотри.
Спасибо.
Спасибо.
И спасибо вам обоим
за этот чудесный вечер.
Они никогда не бывают чудесными,
но спасибо за ложь.
Так пойдёт?
— Спасибо.
— Вот.
— Достаточно?
— Огромное спасибо.
Фредди, ура!
Спасибо, Генри.
— Попробуй сказать это быстро.
— Это было феноменально.
— На связи, как говорят студенты.
— Спасибо.
— Браво, Фред.
— Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
«На связи»?
Хэнк, не кури на лестничной площадке.
Не кури на... Сваливайте уже.
Я могу угостить. Хочешь?
Мы больше не в семидесятых.
— Зануда.
— Перестаньте.
— Подлиза.
— Черт.
Да ладно, ты же её любимица.
— Ну же. Черт…
— Черт.
Уго.
Фавиола?
Мы, должно быть, вымотали тебя сегодня.
Сколько мы должны?
350, мадам.
Не знаю,
что бы мы делали без тебя…
Спасибо.
Миссис Мендельсон?
Вы в порядке?
Выпейте воды.
Спасибо.
Спасибо.
Добрый день.
Мы обсуждали размышления
Фуко о паноптикуме. Верно?
Альма: Ты где?
Мэгги: Почти на месте.
Мэгги: Что принести?
Альма: Ничего!
Паноптикум — это полицейское государство,
в котором мы все, как граждане,
призваны следить за промахами
себе подобных,
вместо того чтобы находиться
во власти верховного авторитета.
Бессознательная вербовка…
ФРЕДЕРИК
Я готовлю касуле вечером. Увидимся?
ХЭНК
По поводу выпивки — ок
АЛЬМА
Встретимся в Three Sheets
Ну давай.
— Держи себя в руках.
— Без паники.
День был долгим.
Погоди. Нет, посмотри.
— Ты разговаривал с Мишероном вчера?
— Нет.
- Я выслушивал Мишерона...
- Ты завидуешь...
-...вчера.
потому что он красивее тебя.
Я застряла с Финдом, и…
от него разило отчаянием из-за того,
что он всё ещё внештатник.
— Это ужасно. Поверь мне.
— Да.
Тут тема о конных забегах.
Типа, получить ставку?
Как выиграть Кентукки Дерби?
Именно, ипподромная метафора.
Ну, объясни.
Только у чистокровных
есть шанс на победу.
То, что Фредерик сказал после ужина…
Думаешь, он прав?
Я понятия не имею, о чем ты,
но я уверен в своём ответе.
Нет… что случится потом?
Когда всё будет достигнуто,
когда всё закончится.
Все говорят, о...
знаешь..
о стремлении к цели,
но никто не говорит что делать,
когда победил.
Будем праздновать.
А потом вернёмся к работе.
Следующая публикация,
следующая книга.
— Полное собрание сочинений…
— Хватит.
— Семинар по Локку.
— Всё, я поняла.
Где Фред сегодня?
Готовит касуле.
Необязательно так его унижать.
— Его касуле превосходно.
— Он когда-нибудь сорвётся.
Нет.
Никогда.
Нет, это правда.
Ты говорила с Мэгги?
Её не было на лекции.
Она даже не позвонила.
Кажется, я дала ей слишком много воли.
Привет! Как жизнь?
Я скучаю по временам,
когда сюда никто не заходил.
Я тебя не слышу.
— Ты как?
— В норме.
Заплатишь?
— Бедный однажды…
— Жадный навсегда.
Хватит так делать, это ужасно.
Оставь себе, это тебе.
Продолжай тренироваться.
— Счёт.
— Сию минуту.
Держите.
Мэгги, что ты здесь делаешь?
Я заходила к тебе в кабинет,
но тебя не было.
Пожалуйста, заходи.
Фредерик дома?
Должно быть.
Ты вся промокла.
Мне нужно поговорить с тобой.
Хорошо. Давай, заходи.
— Давай обсохнешь.
— Наедине.
Хорошо.
Итак…
Хэнк проводил меня вчера,
как он и сказал.
Это было любезно с его стороны.
Это же Хэнк.
Все любят Хэнка. И…
Алекс нет, как я и говорила,
они всё ещё в Бостоне.
Он попросил зайти на стаканчик,
я сказала «почему бы и нет», и…
Я не помню точно, что мы пили.
Что-то, что Алекс принесли с вечеринки
пару недель назад.
Всё было нормально.
Я поняла, насколько он пьян,
только когда он…
споткнулся на кухне.
И…
он стал задавать неуместные вопросы.
Сначала о моей работе.
О моей диссертации.
Потом заговорил об Алекс,
спросил, есть ли в этих отношениях
мужчина, и…
когда он меня поцеловал,
я подумала, что это шутка.
Я ничего не сделала.
Но он не остановился,
и я сказала «нет»,
а он продолжал и…
Когда он ушёл, я приняла душ.
Что именно произошло?
В каком смысле?
Что он сделал?
Разве это не очевидно?
Он…
Он перешёл черту.
Он не остановился после моего отказа.
Но что именно случилось?
Почему ты хочешь это знать?
Он напал на меня.
Разве должно быть ещё хуже?
Ты хочешь услышать…
Кто ещё знает?
Пока только ты. Я…
Почему я?
Что?
Я не знаю…
Так ведь и нужно делать?
Рассказать кому-то, и я…
Учитывая твоё прошлое…
Почему ты говоришь «моё прошлое»?
В смысле? Я не знаю.
— Почему ты говоришь «моё прошлое»?
— Просто так.
Ты говоришь это неспроста.
Раньше ты поддерживала женщин
на факультете.
— Я не знаю…
— Почему бы тебе не зайти?
— Давай высушим тебя и поговорим.
— Нет. Извини.
Извини.
Поздновато.
Прости. Всё эта статья.
Ну конечно, статья.
Если я не опубликуюсь в этом месяце…
Твои шансы на место станут меньше
и так далее.
— Нужно публиковаться любой ценой.
— Издавайся или умри.
Я пропустила касуле.
Я оставил тебе немного в духовке.
Я тебя не достойна.
Кого ты сегодня видел?
Что?
Да нет, ты просто никогда
не хочешь говорить о моей работе.
— Это неправда.
— Дорогая, я тебя умоляю.
Мы слишком стары и слишком долго в браке,
чтобы так беззастенчиво лгать друг другу.
Я видел подростка, который меня ненавидит,
женщину, которая лжёт себе
об изменах мужа, и…
ещё одного, нового пациента,
которого прислал Тим.
Я уже говорил тебе о нем.
Я думала, он нагоняет на тебя скуку?
Это интересный случай?
Это ещё предстоит выяснить.
А ты…
у тебя когда-нибудь…
Да?
У тебя когда-нибудь были разногласия с пациентом
по деликатному вопросу?
Конечно.
Большинство людей идут на психоанализ
не для того, чтобы избавиться от привычек.
Они хотят доказать себе,
что им не нужна помощь.
Ты им это когда-нибудь говорил?
Отец рассказывал мне историю
о временах, когда он только
открывал свою практику.
Он работал с одной девушкой, которая была
так привязана к своему несчастью,
что это сводило его с ума.
Однажды он ей сказал,
что она будет не в силах перестать
повторять одно и то же
до конца своей жалкой и никчёмной жизни.
Она больше не возвращалась.
Очевидно.
А что?
В чем проблема?
Ни в чем. Не знаю.
Думаю, я слишком голодна.
Пойдём ужинать.
Я тебя правда не достойна.
И никто с этим не спорит.
Что-то случилось?
С кем-то из студентов?
Нет.
Интересно…
бываю ли я иногда холодной?
Холодной? Ты?
Я серьёзно.
Непроницаемой, возможно.
Сдержанной…
Пожалуй.
Но нет, ты не холодная…
и не бесчувственная.
Я не говорила «бесчувственная».
Спасибо, что пришла.
У меня мало времени.
Чего ты хочешь?
Поговорим внутри?
Послушай…
Я не знаю, что она тебе наплела
или какие слухи уже ползут по универу.
Я знаю, со стороны я сейчас звучу
как один из тех типов…
но я не представляю,
как тут избежать клише.
Да вся эта история —
одно ебучее клише…
И я понимаю: говоря это, я выставляю
себя жертвой,
невинным в этом уроборосе
«твоё слово против моего».
Понимаешь...
Я буду проклят,
если сделал это,
и проклят, если нет.
Всё, что я говорю,
было сказано раньше.
кем-то на моём месте,
кто, вероятно, был виновен.
Поэтому я виновен
по ассоциации. Но...
- Привет.
- Привет. Готовы сделать заказ?
Да. Пожалуйста. Спасибо.
Я не буду.
- Ладно.
- Мне как обычно.
- Ага. Поняла.
- Спасибо.
Вам ничего?
Нет.
Ладно.
«Как обычно»?
— Да.
— Ладно.
Это неправда.
Альма, это ложь.
Клянусь.
Всё случилось так быстро,
словно антилопы, разбегающиеся
при виде льва.
Только что ты был в стаде,
а в следующий миг
твоя нога уже в челюстях хищника.
И все вокруг думают:
«Слава богу, что не я».
Сомневаюсь, что все так думают.
— Ваш сааг панир.
— О да!
— И цыплёнок тандури.
— Цыпленок, супер!
— Затем чесночные нааны.
— Нааны!
Обожаю чесночные нааны. Спасибо.
И рис басмати.
И тарелка.
— Просто на всякий случай.
— На всякий, спасибо.
— Простите.
— Дайте ей.
— Огромное спасибо.
— Приборы есть?
— Всё есть.
— Отлично.
Спасибо, Билли.
Ты объяснишь мне, что именно ложь?
Или ты позвал меня проверить,
не брошу ли я в тебя первый камень?
Я поймал Мэгги на обмане…
несколько месяцев назад.
Меня это не сильно обеспокоило.
Она…
Она сказала, что была под давлением.
Я ответил ей…
Я закрыл на это глаза, и…
Вот так.
Я не был до конца уверен.
Не полностью.
А потом…
Её диссертация.
Что?
Ты не в курсе?
Я сразу понял. Это плагиат.
Она вчистую слизывает
«Homo Sacer» Агамбена,
его концепцию одновременной
субъективации и десубъективации.
Переписано почти слово в слово.
Ты же наверняка это заметила?
Когда ты поднял эту тему за ужином,
ты хотел проверить мою реакцию?
Или поймать нас с поличным?
Я хотел увидеть её реакцию.
Особенно в твоём присутствии.
Проверить интуицию.
Интуицию?
Мы пошли к ней домой в тот вечер.
Я напросился на стаканчик.
Зачем?
Я знаю.
Это была пиздец глупая ошибка.
Я подумал, что на своей территории,
вне кампуса, она будет…
более открытой, менее зажатой.
Я хотел, может, зря, по глупости…
Именно по глупости.
…проверить, оправданы ли мои сомнения.
Так что мы выпили. И…
В тот момент
пиздец нервничал.
Ты же знаешь, кто её родители.
Они спонсируют половину
гребанного университета…
И тут она внезапно говорит,
что её партнёра нет дома.
Слушай, я знаю, это прозвучит
как запредельное мачо-дерьмо, но…
Я решил, что она со мной заигрывает.
А теперь я уже пиздец напугался!
Из-за нынешнего климата в образовании.
Так зачем переться в квартиру
к студентке
и пить то, что она наливает?
Поверь, задним умом…
Я знаю, черт возьми!
Я был зациклен на этом,
мне нужно было предъявить ей
свои подозрения,
чтобы она знала — ей придётся отвечать.
Я так и сделал. Сказал про плагиат,
и она отреагировала…
Холодно. Ледяное спокойствие.
Она всё отрицала. А на следующий день…
Поток вранья.
И теперь…
Её слово
против всей моей карьеры
и добрых дел, против защиты женщин
в философии,
против того, что я пахал на трёх работах.
Ты же знаешь.
Годы борьбы с долгами и администрацией.
Я не позволю этому случиться. Нет.
Я не потерплю этого.
Я слишком много вкалывал,
чтобы здесь оказаться,
и я отказываюсь всё терять
из-за того, что маленькая лживая дрянь
с набитыми деньгами карманами
пользуется нынешней поверхностностью
нашего общества.
Только не пиздани это никому кроме меня.
Они захотят с тобой поговорить.
Почему со мной?
Потому что она утверждает,
что это случилось после твоего ужина.
Теперь, когда ты знаешь правду,
я надеюсь,
ты не позволишь корректности
помешать тебе поступить правильно.
Профессор Имхофф. Не ожидал вас увидеть.
Она не по записи.
Если у вас есть минутка,
я бы хотела поговорить.
Альма, присаживайтесь.
Итак…
Вы, должно быть, знаете, зачем я здесь.
Будет проведено официальное расследование,
оперативно и компетентными службами.
Мне важно опередить эти службы.
Существует конфликт интересов,
который помешал бы мне при опросе
говорить беспристрастно
или без презумпции предвзятости.
Думаю, меня допросят.
Рад, что мы не обсуждаем должность.
Это гребаное минное поле
в данный момент.
Эта дорогая бутылка — для показухи?
Терпеть не могу этот паршивый «Лафройг».
Но он работает на имидж, и…
вопреки ожиданиям, мне приходится
полагаться на форму,
а не на содержание.
У меня скоро лекция.
У вас есть цель в жизни, в отличие
от нашей сизифовой администрации.
Вашему секретарю бы она не помешала.
Будьте помягче с Венди.
Она всё ещё верит в свою значимость.
Этот «конфликт интересов»…
Я точно хочу о нем знать?
Нет, ничего в таком духе.
Хорошо. Слава богу.
Значит, говорим неофициально?
Да.
У БУДУЩЕГО ДЖИХАДИЗМА ЖЕНСКОЕ ЛИЦО
Д-Р УГО МИШЕРОН
И Д-Р ДЖОН ЭНСЛЕР
Сколько раз
нам ещё придётся притворяться,
что д-р Джон Энслер способен
на нечто, хотя бы отдалённо похожее
на познавательную дискуссию?
Ты здесь.
Да.
Я же говорил.
У тебя странный вид.
Ты меня напугал. Я ем сыр.
Взяла разбавленного красного?
Я займу тебе место.
Популярная тема.
Кто бы мог подумать?
Я была удивлена тогда.
Я плохо отреагировала.
Такое нелегко услышать.
Представь, каково это говорить.
Моя реакция была неуместной,
и как профессора, и как друга.
Он здесь, Мэгги. Я…
Я не знала, что он придёт,
иначе я бы тебя предупредила.
У меня есть право здесь находиться.
У меня на это столько же прав,
сколько и у него.
Тебе не обязательно туда идти.
Хорошо?
Мне нужны эти баллы.
Я их тебе зачту. Плевать на них.
Плевать? Ну конечно.
Я…
Я решила подать официальную жалобу
на Хэнка.
И я надеялась… Для меня бы многое значило…
получить твою поддержку.
А точнее — показания.
Если дело дойдёт до суда.
У тебя есть адвокат?
Да, в некотором роде.
Алекс, она же ещё учится?
На втором курсе юрфака,
но это только ради совета.
Ты была у врача?
Сдавала анализ ДНК? Делала снимки?
Нам стоит обсудить это в другом месте.
Да, я была там.
В университетской клинике? Хорошо.
Нет, в той, что на Уитни-авеню.
И я…
Я пришла туда, в общем… я была там.
Я пошла пешком.
Была одна, было поздно, и…
там была компания парней, они…
стояли на улице и пялились на меня.
Не знаю…
Я запаниковала. Не стоило, но…
Там была камера видеонаблюдения,
так что на записи будет видно,
как я пришла.
И я…
Я первым делом рассказала тебе.
Так что даже без
прямых физических улик,
с этими записями и твоими показаниями
мы сможем выстроить дело.
Верно?
Мэгги, я…
Я ничего не видела. Что я могу сказать?
Я тебе верю.
Ты знаешь, что я тебе верю.
Я даже сказала об этом
декану гуманитарного факультета.
— Правда?
— Да, но…
Я не знаю, помогу ли я тебе на суде,
если до него дойдёт.
Эффект может быть обратным.
Как?
Твои последние слова в тот вечер —
что он тебя проводит.
Затем я видела вас обоих на площадке,
вы уходили вместе, по взаимному согласию.
Под присягой мне придётся это сказать.
Но я прошу не об этом…
Всё в порядке?
Да, профессор Энглер.
— Занимайте места.
— Начинается.
Не задерживайтесь.
— Прошу поприветствовать…
— Мэгги.
— …тепло и радушно…
— Альма…
…исследователя и специалиста
по трансрегиональным вопросам…
— Я могу на тебя рассчитывать?
— …доктора Уго Мишерона!
Спасибо, я очень рад быть здесь.
Кто выступал последним? Артур?
Прошу прощения.
Что ты здесь делаешь?
Кто ты такая?
Как ты могла?
— Жди меня в кабинете.
— Меня уволили сегодня утром.
Не отстранили, а уволили.
Мы можем поговорить,
но не здесь и не сейчас.
Не здесь.
Я сказал тебе правду.
А ты просто наплевала на неё,
чтобы спасти свою шкуру.
У тебя паранойя.
Иди и жди меня в кабинете.
Нет.
Нет, я думаю, я кое-что понял.
Кое-что, чего я не видел
из-за своей слепоты.
Я верил, что у нас общие ценности —
честность и этика,
которым ты сама учишь.
Но я слишком хорошо о тебе думал.
Ты бредишь.
Профессор Имхофф?
Всё в порядке?
Не уверен, Кейти.
Ничто не смоет кровь с её рук.
Хватит. Всё хорошо, Кейти. Спасибо.
Ты знаешь правду, но молчишь.
Потому что это ударит по твоему имиджу.
Ты позволишь им
разрушить мою гребаную жизнь?
Ты могла бы это остановить.
У меня нет такой власти.
Виноват ты сам, а не я.
Как удобно.
Да.
Да, я сам бросился на свой меч…
но в руках его держала ты.
«Пусть невинность заставит покраснеть
эти ложные обвинения,
и пусть тирания задрожит перед терпением».
Чертова трусиха!
— Пошёл ты!
— Пошла ты сама!
И вы все идите на хер!
Пошли вы!
Да пошли вы все на хер!
Идите на хер!
Ебучие избалованные и привилегированные
лицемеры!
Альма…
Это правда случилось,
я это не выдумала. Ведь так?
Если это правда для тебя, значит,
это правда.
На меня смотрят так,
будто я совершила нечто ужасное.
Но это он. Это всё он.
— Хочешь моего совета?
— Прошу.
Скажи, что мне делать, и я сделаю.
Но пожалуйста, помоги мне.
Хорошо. Приходи ко мне вечером,
поговорим.
Или нет. Ты не обязана
сразу искать ответы.
Я что-нибудь приготовлю.
То есть, Фредерик.
Хорошо?
Хорошо.
Уже поздно.
Почему бы нам не начать?
Я уверена, она уже в пути.
Если бы опоздал я,
ты бы начала без меня.
О, не веди себя как ребёнок.
Мне бы хотелось иметь право
вести себя как ребёнок
в этих отношениях.
Дай ей десять минут, ладно?
И даже тогда
мы, скорее всего, всё ещё...
будем ждать.
Скорее всего, да.
Почему?
Потому что это, черт возьми, вежливо.
Потому что тебе важнее
пресмыкаться
перед посредственной студенткой
с богатыми родителями,
чем...
Хм.
Привет.
Я тебя уже и не ждала,
А кого ты ждала?
Итак, Мэгги,
как продвигается диссертация?
Продвигается.
И что именно
ты исследуешь?
Это не особо
интересно.
Ну, я бы хотел послушать.
Пожалуйста, мне любопытно.
Хорошо.
В общем...
в основном речь идёт
о, возрождении
этики добродетели.
Или о внешней демонстрации
морального облика
как новой модели
личной нравственности,
в отличие от следования,
социальным обязанностям и правилам
или кармическому мышлению.
Что-то в этом роде.
Простите, если звучит путано.
Уверена, это дико скучно.
Нет-нет-нет.
Мне нравится слушать, как ты говоришь.
Как часто вы
готовите доро-ват?
Мне любопытно. Что привлекло тебя
в этике добродетели?
- Что привлекло меня...
- Ну, я...
Ты тратишь на это, сколько,
четыре или пять лет
своей жизни, верно?
Почему?
Что...
Что тебя в этом возбуждает?
Ну, в последнее время
это стало очень популярно.
И, как вы, возможно, знаете
или даже помните...
это было своего рода изобретено
в 60-х и 70-х,
когда общество радикализировалось,
а теперь, когда мы
снова радикализируемся,
мне кажется это интересным.
- Интересным?
- Да. Интересным.
- Фредерик.
- Прошу прощения,
я сказала что-то не то?
Нет-нет-нет. Извините.
Я вторгаюсь.
Простите меня.
Уверен, без моего присутствия
вы, дамы, сможете обсуждать
столь интересные темы
гораздо свободнее.
Прошу меня извинить.
Прости, Мэгги.
Он мудак.
Он хочет, чтобы я чувствовала себя,
тупой или что?
Алекс не хотели, чтобы я
приходила сегодня.
Ну, она тоже та ещё задница.
- «Они».
- «Они». Точно.
- Перестань.
- Ладно.
Они посчитали, что будет
больше вреда, чем пользы,
если я вернусь сюда так скоро,
к вам обоим.
Ну, полагаю,
мы не доказали им обратное.
Да, они не считают вас
особо заслуживающим доверия.
А ты что думаешь?
Раньше я думала,
что могу положиться на себя,
что могу...
...доверять своим инстинктам,
насчёт людей, насчёт себя.
Теперь
я уже не так уверена.
Я уж точно не
ожидала, что это
разрастётся так сильно и так быстро,
или станет чем-то, что
отзовётся у стольких людей.
Куча женщин,
знаешь, пишут мне в личку,
останавливают в кампусе
с похожими историями, и...
Ко мне подошла журналистка.
Я отказалась от комментариев...
но она дала мне свою визитку.
Я её сохранила.
- И...
- И я не знаю.
Не делай этого, Мэгги.
Не рассказывай свою историю
тому,
кто просто хочет превратить её
в товар на продажу.
Я говорю тебе: если ты
пойдёшь по этому пути,
если подашь в суд,
ты станешь радиоактивной.
Я... я...
Я знаю, что ты хочешь
верить
в справедливость
системы, но...
Высшим образованием управляют
белые мужчины,
и тебе нужно, чтобы эти белые мужчины
наняли тебя, а они не станут,
потому что будут до смерти напуганы,
что ты сделаешь
с ними то же самое
если они попросят тебя задержаться
или будут касаться твоего плеча
слишком долго.
Именно это, а не твою работу,
будут видеть все,
когда будут смотреть на тебя.
Я тебе обещаю.
А что, если я не хочу
делать академическую карьеру?
Тебе нужно решить,
что для тебя важно:
ты сама или...
Тебе нужно решить,
что для тебя важно:
ты сама или то, что ты хочешь
сделать для себя.
И что бы выбрала ты?
Думаю, ты знаешь.
Иногда суть в том, чтобы
смотреть на перспективу.
Мы можем перестать умничать
хоть на гребаную секунду?
Я... Я чувствую, будто ты
полностью исключаешь меня
из того, что со мной случилось.
Говоришь этими
гипотетическими загадками
о женщинах в целом,
когда я сижу прямо здесь
перед тобой.
Я просто...
Я думала,
ты хотела моего совета.
Хотела... Хотела. Хочу.
Я не знаю. Просто...
Получается...
Раз женщин наказывают за то,
что они говорят, я должна молчать?
Такова логика?
В смысле, это же просто...
И что тогда? Ему это просто
сойдёт с рук?
И он переедет
в другой университет,
и будет толкать речи,
и писать книги,
и спать с другими студентами
снова и снова? Это...
Ну, я думаю, Хэнку
уже пиздец,
так что я бы не волновалась
на этот счёт.
Так ты думаешь,
я разрушила его жизнь?
Я этого не говорила.
Разве я не имею на это права?
В смысле, это случилось со мной,
и мне даже не позволено
говорить об этом?
Ты можешь делать
всё, что хочешь, Мэгги.
Только не с твоей поддержкой.
Я поддержу
любой твой выбор,
но я думаю, то, чего ты хочешь —
это восстановительное правосудие,
а то, что ты получишь —
это месть.
И я бы оказала тебе
медвежью услугу,
позволив верить в обратное.
Ты свободна?
Уже скоро, да?
Что?
Пожизненный контракт.
Всё собираюсь спросить.
Не хочешь
об этом говорить?
Я об этом не думала.
А я думаю об этом постоянно.
Ну, я, например,
ни капли не сомневаюсь.
Я в порядке. Да, да, да.
Ты как?
Здрасьте, профессор.
— Зайдём?
— Привет. Пошли, пошли.
О, черт! Мне надо пописать.
Нависай, не садись.
Они теперь все безгендерные,
так что мы даже не знаем,
кого винить
за то, что всё вокруг обоссано.
Богатые детки — грязнули.
Потому что за ними присматривали
всю их жизнь.
Ну разумеется.
Эй?
Доброе утро.
Возьми свой бокал.
— Мы будем об этом говорить?
— Говорить о чем?
Мэгги Резник из тех самых Резников?
Она с тобой говорила?
Врачебная тайна.
Это глубоко благородно и чертовски скучно.
Технически я не её врач.
Иногда. Это останется между нами, верно?
Я ведь ничего не испорчу между вами?
Нет.
Я ей верю. Думаю, Хэнк перешёл черту.
Думаю, он нарушил то,
что она считала священным.
Отношения студента и учителя.
И можно было бы привести аргумент,
что в ситуации дисбаланса власти
согласие и сама способность его дать
аннулируются,
до такой степени, что сам вопрос
становится бессмысленным.
Но я выпила много вина.
Знаю, это не очень правильно
с моей стороны.
Но после всех этих лет
мне стало чертовски трудно
слушать этих детей,
которые получали всё в своей жизни
на блюдечке, настаивать на том, чтобы мир
остановился при первой же
мелкой несправедливости.
В этом есть почти собственническое
отношение к своей боли.
Как они лелеют каждую кочку на дороге,
каждый миг в роли жертвы,
будто это единственное,
что может их утвердить.
Куда делось старое доброе
«засунуть всё поглубже»
и развить пагубную зависимость
к тридцати годам, как у нас всех?
— Понимаешь?
— Проверка.
Звук так себе, Марти!
Они крутят это здесь?
— А сейчас?
— Смело.
Отлично!
— Что?
— Моррисси.
А, ясно.
Кажется, это The Smiths.
Какая разница.
Мне нравится эта песня.
Проверка. Раз, два.
Так что ты думаешь?
О чем?
Обо всём. Студентка, профессор.
Я думаю, что это было лишь вопросом времени
и это до отчаяния банально.
Больше не хочешь в туалет?
Ты никогда не говоришь о себе.
Я ничего о тебе не знаю,
о личной жизни, о семье.
Знаю только то, что рассказывает Фред.
Ну...
Принять мою потребность в приватности
за попытку что-то скрыть
было бы ошибкой.
При всём уважении, Альма,
я в этом не уверена.
Послушай.
Я говорила с Мэгги.
И она упоминала
свою любимую преподавательницу,
наставницу. Возможно, объект её
комплекса Электры.
Ладно. Давай не будем приплетать Юнга
к этому разговору.
Хорошо. Этот человек не особо её поддержал,
когда она всё рассказала,
и это отсутствие поддержки
заставило её задуматься,
почему профессор была так сдержанна,
заставив её усомниться
в истинных мотивах этой женщины.
В общем, не вдаваясь в подробности,
я решила, что тебе стоит это знать.
И что тебе стоит подготовиться.
Подготовиться к чему?
Ну, к возможному ответному удару.
Мы живём в безумное время.
Если захочешь поговорить,
обращайся ко мне в любой момент,
официально или неофициально.
Или я могу свести тебя
с отличными...
И довериться тому,
кто нарушает врачебную тайну?
Черт, я... Это было лишним.
— Прости.
— Ничего страшного. Я...
Я сейчас вернусь.
Я...
Я пойду. Извини.
Я веду себя отвратительно. Я угощаю.
Правда. Прости меня.
Кто ставит эту музыку?
Охуенно.
1 ПРОПУЩЕННЫЙ — ХЭНК
1 НОВОЕ СООБЩЕНИЕ — КИМ
Ты видела это?
В Yale Daily?
Что там?
«Многообещающая докторантка
факультета философии,
Мэгги Резник, рассказывает
свою более чем знакомую историю».
«Она говорила, что готова бороться,
готова к трудностям, будучи...
Чернокожей женщиной в белой элите,
где доминируют мужчины...».
Боже мой.
И Хэнк.
Мне его почти жаль.
Ты знала об этом?
— Нет.
— Она тебе ничего не говорила?
В кампусе будет дурдом.
Буду работать у причала. Вернусь поздно.
И это всё? Ты в порядке?
Наверное, я просто бесчувственная пизда.
Детка, я дома.
— Привет!
— Ты там?
— Да.
— Поцелуешь?
М, пот.
Это что-то новенькое?
Твоя мама купила?
Нет, думаю, она забыла это
в прошлый приезд.
Похоже на то, что она хотела бы
видеть на тебе.
Журналистка звонила поздравить меня.
Здорово!
Наверное. Не знаю.
Да, наверное...
Немного дико, когда тебя поздравляют
с тем, что на тебя напали.
Нет, она наверняка поздравляла тебя
с твоей смелостью.
Мы уже говорили об этом.
Последствия неизбежны.
Твоя смелость вдохновит тех,
кто страдает.
Да, наверное.
Просто меня удивляет, понимаешь?
На молодую чернокожую женщину нападают,
а белые находят способ
сделать себя главными героями
или используют это,
чтобы разобраться в себе.
Или получить выгоду на работе.
«Может, нас напечатают в Times».
А я такая:
«Супер. Поздравляю с Пулитцером
или что там у вас».
Можно?
Иди сюда. Дай мне тебя обнять.
Она не звонила.
Твоя мама?
Альма. Она ничего не сказала.
Кричала «Волк!»? Девушка, обвинившая
друга семьи в сексуальном насилии,
отрекается от своих обвинений и говорит,
что всё выдумала.
— Ким нет.
— Я только...
Ладно, входите. Я скажу ей, что вы здесь.
Отлично. Ты здесь.
Прости за опоздание.
Пришлось допрашивать Донну
из-за её привычки съедать
мой йогурт, а потом врать
об этом уже в пятидесятый гребаный раз.
Что стряслось?
Ничего. Мне пора.
Ещё нет и семи.
Мы договаривались после 18:30.
Нет, я думала, у меня больше времени.
— Это ты хотела меня видеть.
— Ничего важного.
Пока. Доброй ночи.
Альма Имхофф, 13168.
Рецептурный препарат.
Я должна попросить провизора подписать.
Подождите секунду.
Вы в порядке, мэм?
Госпожа Имхофф?
Я просто должна кое-что проверить.
Голые девчонки хотят поиграть с тобой.
Скачивай прямо сейчас.
Боже мой, Фредерик,
ты можешь убавить музыку?
Фредерик!
Фредерик!
Убавь, пожалуйста, музыку!
Тебе не нравится старина Адамс?
Мне нравится кофе.
Вчера вечером было хорошо.
Ну, мы не спали так близко
друг к другу с...
уже не знаю с каких пор.
Это было приятно.
Когда ты спишь, ты кажешься совсем другой.
Жалкой?
Как тогда, когда мы встретились.
Мне было 29 лет.
Ты была прекрасна.
Фредерик...
Фредерик.
Что?
Что такое?
Мы не были близки уже несколько месяцев.
Если дело в бороде, я побреюсь.
Если в пузе,
придётся подождать чуть дольше.
Или дело в том, что я не работаю
на философском факультете?
Ты мой муж. Я вышла за тебя замуж.
Я выиграл битву,
но проиграл войну, так?
Я всё ещё здесь, разве нет?
Как статья?
Закончена, более-менее.
Да? Закончена по-настоящему.
МЭГГИ
Можем поговорить?
Это повод отпраздновать.
Встреча глав факультетов
с аспирантами.
Может, мы могли бы... Не знаю...
Пригласить людей к нам?
Или что? Сходить куда-нибудь?
Нет? В город?
Как хочешь.
Да. Звучит неплохо.
Ким, это Альма. Перезвони мне.
Могли бы сделать это и у меня.
Я не хотела рисковать
и нарваться на увольнение.
Я думала, Алекс не настоящий адвокат.
Кто-то должен им сказать.
О чем ты хотела поговорить?
Не хочу, чтобы ты злилась.
Не знаю, зачем я это взяла. Я...
Это было странно и импульсивно.
Но я не могу перестать думать:
если то, что случилось со мной,
случилось и с тобой...
почему ты мне не сказала?
Позволишь?
Ты перевела это в интернете?
Полагаю, в наши дни невозможно
ничего утаить.
— Ты ничего обо мне не знаешь.
— И чья это вина?
Ты не имеешь права
знать что-либо обо мне или моей жизни.
И всё же ты знаешь очень много о моей.
Я тебя ни о чем не просила.
Но ты всё равно берёшь это.
Да, сначала я думала, что, возможно,
мы близки или я интересна тебе как человек.
Но теперь я не могу отделаться от мысли,
что с твоей стороны это какой-то больной
вампирский фетиш —
позволять мне истекать кровью,
пока ты ничего не даёшь взамен.
Спасибо. Муж у меня уже есть.
Ты так обращаешься с людьми,
которые тебя любят?
Я рассказала Ким.
Думаю, тебе стоит поговорить
об этом с кем-нибудь.
Я пытаюсь тебе помочь.
Нет.
Ты пытаешься убедить меня и себя,
что вторжение в мою частную жизнь
было этичным
и правильным,
потому что доказало твою правоту.
Оставь меня в покое, Мэгги.
Уходи.
Уходи!
Твою мать! Ким, это Альма.
Я звоню тебе в пятнадцатый, блядь, раз!
Блядь!
Адорно пишет в своей Minima Moralia...
«Нет правильной жизни в ложной».
Что он на самом деле говорит?
Ладно. Он говорит, что
не может быть правильной жизни
в неправильном мире.
Либо мы существуем в этом мире
на его условиях,
либо осознаём, что правильно,
и, следовательно, становимся изгоями.
Мы отчуждены.
Но зачем пытаться поступать морально,
если это на самом деле невозможно?
Разве это не нигилизм?
Я думаю, что...
Возможно, здесь уместен взгляд
Ханны Арендт на парадокс Одиссея.
Одиссей находится при дворе феаков,
и...
Слепой поэт...
Аэд.
Аэд, верно.
Аэд начинает петь историю о Трое
и герое Одиссее,
который сидит прямо перед ним,
но он этого не знает.
И внезапно Одиссей начинает плакать.
И Арендт говорит:
«Конечно, он никогда не плакал,
когда это с ним происходило.
Лишь услышав рассказ,
он осознал его истинный смысл».
И что это означает для тебя?
Что Одиссей узнаёт в себе героя
лишь тогда,
когда кто-то рассказывает его историю.
Но не кто угодно, а «другой» —
слепой поэт, который не видит внешний мир,
но видит внутренний
и потому знает больше.
Значит, такой рассказ от «другого»
может смягчить нигилизм и дать нам
ощущение линейности?
— Ощущение цели?
— Когда вы говорите «другой»,
кого вы имеете в виду?
Перестань всё воспринимать буквально.
Пытаться взять философского «другого»
и превратить его в социополитическую пару —
это как потный турист
в музее современного искусства,
тычущий пальцем в Поллока
со словами: «Мой ребёнок мог бы так же».
Это незрело, регрессивно
и совершенно, блядь, неуместно.
Ладно.
В универсальном человеческом состоянии...
В...
Кейти?
Простите. Я не понимаю.
Чего...?
Чего именно в аргументе, который ты сама
же помогла сформулировать, ты не понимаешь?
Это...
Мне кажется,
что вы буквально, а не концептуально,
одобряете остракизм, хотя вроде бы
защищаете обратное.
Ты понимаешь, что это
лекция по философии, да?
Чем мы здесь, по-твоему, занимаемся?
Проблема
с твоим вопросом, Кейти,
и почему он мне не нравится,
в том, что ты полагаешь,
будто когда я говорю «другой»,
я имею в виду что-то плохое.
Тогда как на самом деле это ты
инстинктивно и бессознательно
— проводишь такую параллель.
— Я не думаю...
Не думай, Артур!
Ты, Кейти,
защищаешь права человека
для символического поэта,
тогда как на самом деле отказываешься
позволить этому «другому» существовать.
Потому что считаешь,
что признавать отличие,
называть его — это неправильно.
Так что же правильно?
Что сделало бы тебя счастливой?
Нам построить общество
по твоим точным чертежам?
Создать для тебя
мир со скруглёнными углами?
Обить твою камеру-одиночку мягкими стенками
из любезностей и предупреждений о триггерах?
Я здесь не для этого.
Я здесь, чтобы, блядь, учить, ясно?
— Ясно?
— Ясно.
Ясно.
Хорошо. Отлично.
Хорошо.
Маркус! Черт возьми, Маркус здесь.
Хочешь что-то добавить?
Нет, профессор Имхофф.
Ладно.
Мне бы не хотелось
созывать это собрание.
И уверен, никому из вас
не хотелось бы здесь присутствовать.
Мы столкнулись с ужасным нарушением
ценностей Йеля.
Это стало тревожным сигналом для меня,
безусловно, и для всех нас.
Как многие знают,
докторантка выдвинула
обвинения против профессора-мужчины.
Профессор Имхофф?
Задержитесь на минуту?
Нет смысла затягивать.
Нам сообщили,
что вы получили рецепт
на имя доктора Сэйерс,
который она вам не выписывала.
Подождите, что?
В Walgreens на Парк сообщили, что рецепт
был выписан без подтверждения в системе.
Когда доктор поняла,
кто его забрал, она сообщила нам.
Я не понимаю, о чем вы.
Альма, есть неопровержимые
документальные доказательства.
Ким не будет выдвигать обвинения,
но мы должны решить, сообща,
какие дисциплинарные меры следует принять.
Думаю, можно сказать,
что вопрос о пожизненном контракте...
...на паузе.
На паузе?
На неопределённый срок.
— По-моему, это фашизм.
— Но это в статье, так что...
— Он всё смеялся.
— Боже мой.
Это создаёт плохой прецедент.
Плохой прецедент.
— Господи. Ты шутишь?
— Да. Нет.
Почему?
Ты должен сказать ему.
— Я думаю, так и было.
— Пока, Чарли!
Альма, что ты здесь делаешь?
— Я хотела бы поговорить.
— Это плохая идея. Мэгги?
У тебя разве нет какого-нибудь мутного протеста,
на котором нужно публично возмущаться?
Ладно, всё нормально. Я в порядке.
Она в порядке.
— Мэгги...
— Они, свали.
— Всё в порядке. Обещаю.
— Ладно.
— Идём?
— Нет, всё нормально.
Алекс правы.
Мне, наверное, не стоило так говорить.
Люди говорили, что ты была словно моя тень.
Фредерик твердил это постоянно.
Что ты перенимала мои жесты,
копировала мой стиль одежды.
Ладно, хватит.
— В этом нет смысла.
— Да.
— Мы над этим работаем?
— Да.
— Хорошо.
— Это будет... Что она сказала?
Я знаю, что ты ко мне что-то чувствуешь.
Что это? Что ты делаешь?
Алекс стоят прямо там.
Фредерик ошибается во многих вещах,
но насчёт тебя он всегда был прав.
Ты — худший вид посредственной студентки.
У тебя есть все возможности
преуспеть,
но у тебя нет ни таланта,
ни желания это сделать.
И всё же, на тебя тратится
столько ресурсов,
столько чужого времени.
И, что немаловажно, моего времени.
К тому же, твоя диссертация,
очевидный плагиат,
разит ленью
вперемешку с твоей отчаянной надеждой,
что тебя оценят за твои пожертвования.
Так.
Не знаю, о чем, по-твоему,
— ты говоришь...
— Избавь меня от этого, пожалуйста.
Пожалуйста.
Мне больше не комфортно
вести с тобой этот разговор.
Не всё должно быть комфортным для тебя,
Мэгги.
Не всё должно быть тёплой ванной,
в которой можно отмокать, пока не уснёшь
и не утонешь.
А после смерти нет награды за то,
чтобы в жизни пиздец как страдать.
Ты построила жизнь, которая скрывает
твои случайные привилегии,
твою эмоциональную зависимость,
твоё отчаянное желание блистать.
У меня хотя бы есть самоуважение,
чтобы ясно заявлять о своих желаниях.
А у тебя?
Всё — сплошная ложь.
Жить в квартире, которая в десять раз дешевле,
чем ты можешь себе позволить?
Встречаться с кем-то, с кем у тебя
нет ничего общего,
потому что ты думаешь, что их идентичность
делает тебя интересной?
Льстить мне, потому что думаешь,
что моя привязанность
придаёт тебе вес.
Я просто очередная приёмная мамочка,
заменяющая твою невыносимую мать.
Всё — ложь.
Неудивительно, что все думают,
будто ты солгала насчёт Хэнка.
Блядь.
Тупая сука. Ты понятия не имеешь,
что ты только что со мной сделала.
Хватит, пошли.
— Ты как?
— Нормально.
— Мне очень жаль.
— Ты в порядке?
— Что она тебе, блядь, сказала?
— Я в порядке.
Боже мой. Черт.
Давай, пошли. Я с тобой.
Валим отсюда.
Спасибо. Пока.
М-да, неловко вышло.
Давно ты здесь?
Сегодня?
Я то приходил, то уходил.
Откуда у тебя ключи?
Зачем ты пришла?
Это моя квартира.
Ты дала мне ключи в прошлое Рождество,
когда приезжала моя сестра.
Я их так и не вернул.
День был дерьмовый. Хочешь выпить?
Да.
— Хочешь?
— Нет, спасибо.
Вообще-то, да.
Посмотри на нас.
За Икаров.
Ты уже знаешь.
Новости быстро разлетаются.
Насколько я знаю, мы всё ещё живы.
Что толку быть живым,
если у тебя отняли средства к существованию?
Чувствую, что в глубине души
я всегда этого ждала.
Ждала, что гниль во мне увидят
другие люди
прямо перед тем, как я смогу её вычистить.
Звучишь как настоящая женщина.
Я никогда не чувствовал себя гнилым.
Как настоящий мужчина.
Тот, которого ты когда-то любила.
Да.
Я знал, что был прав в этом.
Это не помешало тебе захотеть услышать
это от меня.
Конечно, я простой человек.
Хочу, чтобы мои чувства
были взаимны.
Ты меня любил?
Да ладно тебе. Я говорил тебе.
Я говорил тебе.
Бессчётное количество раз.
И это не изменилось.
Не для меня.
Почему, по-твоему, я здесь?
Неправда.
Что?
Про простого человека.
Мэгги ударила меня.
— Что?
— Ну, она дала мне пощёчину.
Дала пощёчину?
Черт.
Да, я бы предпочёл,
чтобы всё было наоборот, но...
Я просто нелестно отозвалась
обо всех её жизненных решениях
и сказала, что знаю про плагиат.
Ты рассказала ей то, что я тебе говорил?
Нет, я знала про диссертацию
ещё до того, как ты мне сказал.
Это было очевидно, как ты и говорил,
для любого, кто её читал...
Ты знала?
Всё это время? Ты знала?
Почему ты мне не сказала?
— Я не думала, что это важно.
— Ты не думала...?
Ты не думала, что это важно?
И что бы ты сделал?
Увязал бы две совершенно разные вещи,
чтобы защитить себя
от девушки,
которая обвинила тебя в насилии?
— Это отчаяние.
— Да.
— Это отчаяние.
— Да.
Я человек в отчаянии.
В чертовом отчаянии!
Ты бы только дал им лишний повод
тебя повесить.
Лучше бы так.
Чем позволить мне сгнить в безвестности.
Знаешь, сколько гребаных раз
я думал о том, чтобы спрыгнуть
с этого чертова причала? А?
Ничто из того, что я бы сделал,
не изменило бы...
Ты не знаешь!
Ты не можешь этого знать.
Ты думаешь, я это сделал?
— Что?
— Ты думаешь, я её изнасиловал?
Ты флиртовал со всеми.
Флиртовал? Верно.
Да, и что с того?
Со всеми — это с кем?
Со всеми твоими студентками.
Ты мог трахнуть любую.
Ты что, ревнуешь?
Я сомневаюсь.
Ну так я этого не делал.
Я этого не делал.
Потому что, как последний идиот,
единственный человек,
ради секса с которым я нарушил правила,
была ты.
Черт.
Твою мать!
Господи.
— Дерьмо. Блядь!
— Ты идиот.
Дай посмотреть. Эй.
Боже мой!
Эй.
Ты идиот.
Хэнк.
Нет. Пожалуйста.
Хэнк.
Хэнк. Перестань.
Отпусти меня! Черт.
Господи.
Уходи.
Это было ошибкой. Уходи.
Пожалуйста,
уходи.
15 ПРОПУЩЕННЫХ
НЕИЗВЕСТНЫЙ НОМЕР
ФРЭНК ИБСЕН
Ты должна это увидеть немедленно
АННА — Она врёт?
МЭГГИ ВЫСТУПАЕТ ПРОТИВ
«ЛОЖНОЙ НАСТАВНИЦЫ»
Ты видела? Ты в порядке?
Это она!
— Профессор.
— Смотрите.
— Черт. Вон там!
— Профессор.
— Все сюда!
— Профессор!
Профессор, просто...
Вы собираетесь призвать Йель к ответу?
Мы хотим поговорить с вами.
— Мы просто требуем ответственности.
— Нет, извините.
— Мы хотим справедливости.
— Извините. Пожалуйста.
— Вы верите Мэгги?
— Мы верим Мэгги!
Вы готовы признать,
что поступили неправильно?
Мы требуем ответственности.
— Мы верим женщинам!
— Нет, я...
— Дерьмо.
— Она в порядке?
Не знаю. Блядь.
— Ребята, дайте ей место.
— Она в порядке?
— Отойдите.
— Мы её не трогали, клянусь.
Она упала в обморок.
Привет.
Как ты себя чувствуешь?
Дерьмово.
Ну...
Это то, что бывает, когда у тебя
множественные прободные язвы.
Врач сказал, что ты, должно быть,
очень сильно мучилась.
Почему ты ничего не сказала?
Тебе...
много звонили.
Всё с одного номера.
И...
Это пройдёт, да?
Случится другая катастрофа,
и всё забудется.
Прочти мне.
Ал, я...
Пожалуйста.
«Это то, что Резник называет
феминистским разрывом поколений,
утверждая, что Альме пришлось бороться
за всё, что она должна была получить,
но она может воспринимать прогресс
только так, как сама его достигла,
присоединившись к насильственной
патриархальной повестке».
«Альма подвела меня как профессор,
но более того, она подвела меня как женщина,
как наставник. И теперь
я просто очередная чернокожая женщина,
которая надеялась на
справедливое и равное признание
со стороны белой женщины,
но взамен получила лишь
символическое подчинение».
Мы ведь можем побороться, да?
Написать ответную статью
или что-то в этом роде?
Я хочу поделиться с тобой кое-чем.
Я говорила тебе, что в детстве
лучший друг моего отца
совершил сексуальное насилие надо мной.
Всё это неправда.
Мы были влюблены.
Он был очень добрым. Очень красивым.
Я могла только смотреть на него издалека.
Иногда я ходила на работу
с отцом, чтобы увидеть его.
Я не могла сосредоточиться на уроках,
в школе, с друзьями...
Всё казалось
таким банальным.
Кроме него.
Он был единственным,
кто казался мне настоящим.
Он поцеловал меня впервые на следующий день
после моего пятнадцатилетия.
А...
Когда...?
Может быть, через полгода.
Он говорил, что я слишком молода,
но я настояла.
Это было самое счастливое время
в моей жизни.
А потом, внезапно, он сказал,
что встретил кого-то другого и...
Кого-то более подходящего.
Он начал...
...приводить её на вечеринки
моих родителей...
...и тыкать мне ею в лицо,
будто пытаясь доказать,
как мало ему это важно.
Это было очень жестоко.
Поэтому я выдумала историю...
...которая, как я знала,
причинит ему много боли.
А через три года он покончил с собой.
К тому времени
я уже отказалась от этой истории...
...но это было неважно.
Я хотела заставить его страдать так же,
как, казалось, он заставил страдать меня,
и я это сделала.
Альма, ты была
очень молода.
Юные девушки всегда хотят,
чтобы с ними происходили взрослые вещи,
прежде чем они будут к этому готовы.
Но постоянная обязанность взрослых —
защищать невинность ребёнка.
Нет.
Я не оставила ему выбора.
Выбор есть всегда.
Неважно, что ты этого хотела,
неважно, что ты вешалась на него,
он должен был тебя отвергнуть.
Нет, он отверг.
Он отверг. Он меня отверг.
Он был хорошим человеком,
а я уничтожила его ложью.
Альма.
Это не было ложью.
Ты продолжаешь думать,
что он не сделал ничего плохого.
Ты продолжаешь винить себя.
Думаешь, ты сможешь позволить себе
увидеть в этом правду?
Правда...
...в том, что я его люблю.
А я люблю тебя.
ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ
Такого ещё не было.
Мы наблюдаем, как огонь распространяется
от этих деревьев. Посмотрите на эти угли.
Не знаю, можно ли навести камеру выше,
но там летит множество углей.
Их видно в дыму. Всё это угли.
Они могут... Ветры немного...
Когда они опускаются, они гаснут, но ветер
может нести их на километры.
Они пролетают километры
и могут что-нибудь поджечь...
Упасть на крышу и начать новый пожар.
Декан Имхофф? Ваша встреча в 16:00.
Вы просили напомнить.
Спасибо, Питер. Я уже собиралась уходить.
Ужасно, правда?
Совершенно верно.
Правда...
Эти угли как снежинки.
Падают вокруг нас.
Солнце... Это безумие.
Даже солнца не видно.
Оно полностью скрыто.
Привет!
Надеюсь, ты в порядке.
Выпьем чего-нибудь?
Meta, материнская компания
Facebook и Instagram,
закроет свои программы разнообразия,
равенства и инклюзивности.
Ранее на этой неделе
она объявила, что прекратит
свои программы проверки фактов
внешними организациями в США.
Протоколы о разжигании ненависти меняются...
Извини за опоздание.
— Прости, что заказала без тебя.
— Не переживай.
Здешнее вино на удивление хорошее.
Я больше не пью, так что...
— Никто не пьёт. Рада тебя видеть.
— Да.
Ты совсем не изменилась.
— Врёшь.
— Нет.
Но...
Люди, которые живут лишь ради чего-то одного,
кажется, никогда не стареют.
Знаешь? Сюда нас всех
водил Хэнк.
Это был его столик, прямо там.
Иногда... я всё ещё гадаю, где он.
Загребает деньги
как имидж-консультант у демократов.
«Политика — это контрольный выстрел
в голову интеллекта».
Так всегда говорит Фредерик.
— Вы всё ещё вместе?
— Мы всё ещё вместе.
А Алекс?
Слышала, у них всё отлично.
Они на пути к партнёрству в какой-то фирме.
Я читала твою статью.
Она показалась мне очень хитрой.
Твоя исповедь, раскаяние.
Но написано было хорошо, правда?
Думаю, она была написана ради того,
чтобы получить всё, что ты хотела.
А что насчёт тебя? Ты вышла замуж?
Помолвлена.
— Поздравляю.
— Да.
— И кто этот счастливчик...?
— Ниа.
Она замечательная.
Очень умная и...
Хочешь посмотреть?
Конечно.
Она красавица.
Сколько ей дашь?
Сорок три.
Она директор кураторского отдела
в Новом Уитни.
Можешь полистать.
Знаешь...
Мне кажется, я так долго
желала тебе провала,
что теперь, я бы сказала,
мы в расчёте.
Это, наверное, уже не важно...
...но я знаю, что причинила тебе боль, Мэгги,
и мне жаль.
Не знаю, ждала ли ты большего, я просто...
Это мило.
Я...
В то время я была
сильно запутана.
Я не знала, хочу я быть тобой
или быть с тобой.
А теперь?
Я всегда знала, что мы разные,
но теперь знаю, что это к лучшему.
Мне нравится проживать то,
что со мной происходит,
а тебя ничто не трогает.
Я всё потеряла.
И всё же, посмотри на себя.
— Ты считаешь меня плохим человеком?
— Я...
А это важно?
Я отказалась от идеи мести
очень давно.
Но мне любопытно.
В конце концов, ты...?
Ты правда счастлива?
Да, правда.
Тогда я рада за тебя.
Ты добилась своего.
Ты победила.
Счёт, пожалуйста.
Снято!