Урбанизированный (2011 год). Фразы и цитаты из фильма

Urbanized (2011)

В фильме нам рассказывают о социально направленных проектах, начиная с проектов по социальному жилью и заканчивая бывшими железнодорожными путями

Все фразы и цитаты

Города сегодня делают то же, что делали
три, четыре, пять тысяч лет назад.
Они были местом, где потоки людей, потоки денег,
потоки товаров объединялись.
Города это всегда физическое отражение
игры больших процессов.
Экономических процессов,
социальных процессов,
природных процессов.
То, что привлекает нас в городе,
это случайная встреча,
это знание, что вы можете начать отсюда,
попасть сюда, вернуться туда,
но произойдет что-то неожиданное в дороге,
что будет для вас открытием.
Это, по-своему, и есть магия городов.
Городское проектирование - это язык города.
Когда вы идёте по улице,
всё, что вы видите, было спроектировано.
Ширина тротуаров, как посажены деревья,
какой они высоты, как вписываются скамейки.
Сколько магазинов на квартал,
высота зданий, как они расположены по глубине улицы.
Каждая из этих вещей была обдумана.
Дело в том, что городское проектирование это не
произведение одинокого художника,
сидящего в её или его студии,
на самом деле
многопрофильная группа людей собирается
вместе для работы над общим проектом,
но исходя из разных точек зрения,
ставя разные цели, имея разную значимость.
Итак, у вас есть архитектор.
У вас есть застройщик или группа застройщиков.
У вас есть государственные, федеральные,
городские учреждения.
У вас есть общественность,
которая является главным компонентом.
У вас есть достопримечательности
и другие исторические группы.
И все они собрались вместе, чтобы работать против
и друг с другом, чтобы довести проект до конца.
Это варьируется от небольших, временных изменений
до крупномасштабных инфраструктурных проектов.
Перемены происходят на всех уровнях.
Меняются технологии, формы и
виды транспорта
Случайности техногенных и природных катастроф.
Это всё вопросы, рассматриваемые
городским проектированием.
Мир сегодня меняется довольно резко,
смещаясь всё больше к городскому проживанию.
Города росли относительно медленно
в до-греческую, до-римскую эпоху.
Проходили века, пока численность
приближалась к миллиону.
К 20-му веку 10% населения мира
жили в городах.
Только два года назад было 50%.
И если мы продолжим такими темпами, что и будет,
то достигнем около 75% за 40 лет.
Такие темпы оказывают огромное
давление и напряжение
на любую систему, которая ограничена в ресурсах.
33%, приблизительно,
новых городских жителей сегодня живут в трущобах.
Это треть населения мира.
без самых элементарных удобств, без канализации,
без воды, без очистных сооружений.
В сегодняшнем Мумбаи столько же людей,
как весь Лондон, живут в трущобах.
И Мумбаи станет самым большим городом в мире
к 2050, больше чем Токио.
Это значит, что население трущоб
будет таким же или близким
как Нью-Йорк и Лондон вместе взятые.
Вы получаете ситуацию в этом городе,
когда застройщики с одной стороны
и жители трущоб с другой,
буквально занимаются резьбой
по облику города.
Бедные люди делают это, потому что в плане
нет места для них.
Строительная индустрия произвела большой скачок
на рынке жилья для 10% жителей,
увеличив кризис для всех остальных.
Большим минусом неформальных поселений,
требующим срочного решения,
является вопрос здоровья и гигиены.
Как вы обеспечите санитарию,
как вы обеспечите водоснабжение и т.д.
Это то, что делает их
бесчеловечными, непригодными для жилья,
и, я думаю, полным отражением провала этого общества
в создании человеческой среды обитания.
Город говорит, что если есть один туалет на 50 человек,
значит 10 семей имеют по одному туалетному сидению,
что значит они имеют адекватную санитарию.
Но в 1989 соотношение людей на одно туалетное сидение
было 900 человек на место.
Сегодня оно снизилось до 600.
Наши местные политики говорят:
"О, мы не хотим строить туалеты в трущобах,
потому что это стимулирует людей возвращаться."
Как будто люди в трущобы ходят именно для этого.
У вас есть ситуация, когда неформальные поселения
игнорируются очень длительное время.
И поскольку нет места для роста,
они становятся всё плотнее, и плотнее, и плотнее.
Проблема в том, что весь этот рост
будет продолжаться следующие 20, 30 лет,
обычно удваивая городское население.
В то же время, вы не занимаетесь людьми,
которые уже там.
Вы знаете, очень легко стать невероятно пессимистичным
и мрачным, заглядывая в будущее,
потому что стоит взглянуть
на цифры и тенденции,
это глубоко удручающе, в смысле,
хоть вскрывайся, буквально,
так что это нездоровое место для
исследований и взаимодействий.
Но, в то же время,
мы знаем из истории,
что в действительности нужна маленькая группа
рационализаторов, маленькая группа,
которая продемонстрирует, как действовать разнообразно,
и как только это начинает внедряться,
перемены происходят действительно быстро.
Если мы не заботимся о том, как происходит
процесс миграции в города,
процесс урбанизации начинает происходить
в форме трущоб.
Так что мы в срочном порядке
создаём условия, чтобы потоки людей
в города шли верным путём.
elementalchile.cl
В проекте Ло-Барнечеа главным приоритетом
было расположение.
Позади меня вы видите группу семей в прежней ситуации,
что означает, что они живут в трущобах.
То, что мы пытаемся сделать, учитывает
важность месторасположения,
потому что школы, транспорт, рабочие места
находятся в этой части города,
которая является богатейшей частью города.
Мы ищем такой дизайн,
который смог бы компенсировать
очень дорогую землю, но сохранять
все эти связи.
Ещё более важно, чем дополнительный
квадратный метр дома,
лучшее расположение квадратного метра земли,
который стабильно дорог.
Вместе с субсидией около 10'000$,
которая даётся бедной семье,
которая становится владельцем дома,
мы должны были купить землю,
обеспечить инфраструктуру,
и построить дома.
Вместо того, чтобы делать крошечные элементы,
мы спросили себя,
почему бы не подумать об этом как о части хорошего дома?
И мы подумали, что будет эффективно сделать ту часть,
которую семья никогда не осилит самостоятельно.
И потом дать семьям сделать другую часть по-своему,
по своему графику, согласно своим потребностям.
Мы называем это совместным дизайном.
Совместный дизайн означает, что
семьи садятся за стол,
чтобы помочь нам решить,
с чего начать в первый день
и что можно оставить им
на самостоятельное завершение.
Нас привлекли в проект с самого начала
и мы выбрали, что нам нужно для дома.
Я до сих пор ничего не делала в доме.
Он абсолютно такой, как мы его приняли.
Я хочу положить плитку на пол.
Вот ванная.
Я тут мало чего изменила.
Мы спрашиваем у семей, что важнее:
водонагреватель или ванна.
На то и другое денег не достаточно.
Ответственные лица, политики, профессионалы
обычно склонны выбирать водонагреватель.
Но в 100% случаев, когда мы спрашиваем семьи,
они выбирают ванну вместо водонагревателя.
Вы должны понимать, что они исходят из
отсутствия воды, канализации.
Душ подразумевает наличие ёмкости
с водой во дворе.
Так что они ищут уединения.
Ещё более важно,
что когда они вселяются, у них нет денег,
чтобы оплатить газ для нагрева воды.
Зная, что в их приоритетах ванна
гораздо важнее водонагревателя,
сделайте ванну и дайте им со временем
купить водонареватель.
- Они с какого канала?
- Это не канал. Это кино.
Это кино!
Думайте о завершающем этапе и как дизайн
может помочь жизни семьи
достичь среднего уровня дохода в будущем.
Так должно определяться качество.
И определённо не так
социальное строительство
было обдумано, не так
оно было спроектировано.
Исторически города создавались
по разным причинам.
Города вырастали вокруг скопления запасов,
например, в порту.
Или в местах, особенно
выгодных для торговли.
Практически всегда это вопрос экономики.
К середине 19-го века индустриализация была реальностью
всего нескольких десятилетий
в крупных городах Западной Европы,
и заторы, вредность,
неблагоустроенность этих городов
привели к необходимости
какого-то решения.
В Париже барон Осман
радикально разрушил город,
уничтожив все его средневековые улицы,
трущобы, и выстроил город
с круговым движением
и другими знаковыми элементами Парижа.
В отличие от Европы, у американских городов
не было сильного архитектурного наследия.
City Beautiful (Город Прекрасный) было движением
создания величественных бульваров и больших гражданских
арен классической архитектуры в американских городах.
Для поднятия национальной гордости.
Следующим большим скачком было движение Garden City,
которое действовало в самом конце 19-го века.
Идея была в разделении
различных функций города
концентрическими дорогами и зелёными поясами.
Движение Garden City оказалось невероятно влиятельным
на движение Модернистов.
Модернистское городское планирование
очень похоже на модернистский графический дизайн
или модернистский индустриальный дизайн, он минималистичен,
очень упорядочен, очень рационален, делит всё на части.
Я думаю архитектура это изобретательство.
В архитектуре недостаточно
правильного здания, которое хорошо работает.
Оно ещё может быть красивым, необычным,
может быть сюрпризом.
А сюрприз это главное в работе искусства.
Бразилиа был спроектирован очень авторитетным
бразильским архитектором Лусио Коста.
Он создал его от всего сердца, с большой страстью.
Я отвечал за часть архитектуры.
Я приехал в Бразилиа сделать кафедральный собор.
Я думал сделать его круглым,
так что я построил колонны и собор был готов.
Это удивительно, я сколько сделал церквей?
23.
И я атеист.
Но задача такая прекрасная,
такая богатая, она допускает многие идеи.
Я очень люблю и уважаю Бразилиа.
Это простой город,
и рациональный.
Когда на улице люди говорят со мной,
я всегда защищаю дизайн Бразилиа,
хотя это не я делал.
Бразилиа был исключительно модернистским городом,
построенным на всех идеях модернистских принципов.
Он выглядит фантастически из самолёта,
но находясь на уровне глаз, идя пешком
из одного места в другое,
Бразилиа - это катастрофа.
Все расстояния слишком широки, объекты не соединены.
Ты топаешь милю за милей
по абсолютно прямым направлениям.
Никто не пытался подумать,
что будет находится в Бразилиа
между всеми этими монументами.
Конечно, есть определённая логика
в разделении вещей.
Вы не хотите нахождения машин и пешеходов
в одном месте, это небезопасно.
Но, как мы поняли из опыта,
если вы проектируете город, в котором каждое движение
приходится делать на автомобиле,
внезапно становится некуда уплотняться,
вы застреваете в огромных пробках.
В 50-ые автомобиль стал
оказывать реальное влияние
на города, особенно американские,
в значительной степени отрицательное влияние.
Не только увеличилась доступность городов,
появилось больше автомобилей,
возникли пробки и шум,
но также радикально изменилось то,
как города проектировались.
И это стало растущей глобальной проблемой,
особенно в развитых странах.
Многие вещи в городах
очень не логичны, например,
нам кажется, что расширение полос,
строительство эстакад и новых уровней
разрешит проблему пробок.
И очевидно, что это никогда не срабатывало.
Потому что дорожное движение
создаётся не количеством машин,
а количеством поездок и их длиной.
Так что чем больше дорог вы делаете,
тем движение становится хуже.
Единственный путь борьбы с пробками
в ограничении использования машин.
И самый банальный путь ограничения
использования машин - в ограничении парковки.
Люди представляют, что парковка это...
право, едва ли не фундаментальное право, которое
надо включить в устав ООН.
В нашей конституции много прав:
право на жильё, на образование, на лечение,
но я не нашёл права на парковку.
Я не видел ни одной конституции,
в которой было бы право на парковку.
Так что если спросите меня, где парковаться,
Мэр скажет вам,
что это как спросить меня, куда вам
класть еду и одежду,
это не проблема правительства.
До того, как я стал мэром, я не был в городе,
который бы ненавидел себя больше, чем Богота.
Это было полное отсутствие самоуважения
и отстутствие надежды.
так что когда я был выбран мэром,
мы начали инвестировать в людей.
В тротуары, в парки, в школы, в библиотеки.
И ещё мы создали автобусную
общественную транспортную систему.
transmilenio.gov.co
Мы копировали систему Куритиба,
маленького города в Бразилии.
Мы назвали её TransMilenio (ТранспортМиллениума).
Потому что автобусы во многих местах
имели клеймо транспорта для бедных,
так что мы подняли статус автобуса.
Автобусная система TransMilenio фактически работает
больше как метро на колёсах, чем обычный автобус.
Автобусы ездят по выделенным полосам.
Люди платят, входя на станцию.
Когда автобус прибывает, двери станции открываются
одновременно с дверями автобуса.
В можете впустить 100 человек и выпустить
100 человек из автобуса за секунды.
И теперь они могут перемещаться с окраины
до окраины очень быстро.
По стоимости 25-ти км линий метро,
мы построили 400 км TransMilineo.
Эти системы ещё и более гибкие.
Молодые города не имеют определённого центра
и центр смещается
так что создав большую дорогую инфраструктуру,
типа метро, вы можете обнаружить,
что новый центр через 20 или 30 лет окажется там,
где нет линии метро.
Эта система - очень мощный символ демократии.
Первая глава в каждой конституции гласит...
что все граждане равны перед законом.
И это не просто высокие слова.
Это значит, например, что автобус со 100 пассажирам
имеет право на 100-кратно большее место на дороге,
чем автомобиль с одним водителем.
Это демократия в действии, вы можете реально видеть
преимущество общественных интересов над частными.
Вот, мы сейчас находимся на участке Porvenir Promenade.
Это 24-х километровая,
исключительно пешеходная и велосипедная улица,
которая связывает очень бедные районы
с самыми богатыми районами города. Я думаю, это революция
в организации городской жизни.
Такой вид высококачественной инфраструктуры для
велосипедистов повышает их социальный статус.
До создания велотрасс, малоимущие
стыдились использовать велосипеды.
Теперь высококачественная защищённая
велосипедная трасса показывает, что
гражданин на велосипеде за 30$ одинаково важен,
как и гражданин на машине за 30'000$.
И вот что интересно, вы можете видеть, что
у пешеходов и велосипедистов есть дорога,
а машины стоят в грязи.
Так что это приоритет для пешеходов и велосипедистов
а позже, когда-нибудь, будем платить за машины.
Но в первую очередь пешеходы, так что это полностью
раскрывает уважение к человеческому достоинству, ко всем,
а не только к тем, кто имеет машины и считает себя
очень важным в развитых странах.
Опять же, демократия в действии.
У нас в Копенгагене уже 30 или 40 лет
проводится особая политика
привлечения людей к велосипеду насколько возможно.
Существует развитая сеть велодорожек по всему городу.
Мы называем их велодорожки в Копенгаген-стиле.
У нас всегда велодорожки идут рядом с тротуаром.
На тротуарах медленное движение, на велодорожках
немного быстрее,
а потом идут припаркованные автомобили,
а потом уже основная трасса.
Таким образом припаркованные автомобили
защищают велосипедистов,
вместо того, чтобы велосипедисты защищали
припаркованные автомобили.
Это помогает многим людям, которые слишком
боятся велосипеда,
принять идею, что "я тоже смогу,
т.к. теперь это гораздо безопаснее."
За 10 лет количество велосипедистов удвоилось
и сейчас мы видим, что 37% добираются
на работу на велосипеде.
Это держит людей в форме, не загрязняет
и не требует много места.
Это действительно разумный способ перемещения по городу.
Я думаю хороший город, как хорошая вечеринка.
Если вы спрашиваете парня, как всё прошло в пятницу,
он отвечает: "Ну, домой добрался только в 5:30 утра..."
Если люди вовлекаются в социальную
активность, они забывают
где они и как долго, и просто наслаждаются.
Вот почему я говорю: не смотрите,
сколько людей гуляет по городу,
а смотрите, сколько людей остановилось,
чтобы получить удовольствие от того что там есть.
Задача в том, как быть уверенными,
что общественные пространства
привлекательны и удобны.
Проработка деталей в таких местах
делает их уникальными.
Должны быть различные места для сидения,
много разных поводов приходить сюда.
Например, передвигаемые стулья. Люди,
сидя на таких стульях,
будут постоянно их двигать. Это как бы их
стул и их пространство.
Передвижные стулья позволяют общаться,
быть самому по себе,
позволяют вам быть частью города
или быть вне города.
Знания о Человеке Разумном и о том,
что он за существо,
является важным ключом к пониманию, почему
одни места срабатывают, а другие нет.
Многое связано с нашими чувствами,
насколько далеко вы видите и слышите.
Зрение горизонтально, вы видите немного вверх,
гораздо больше вниз,
и вы видите намного-намного больше в стороны.
Это пережитки процесса эволюции,
когда ходящее животное
гуляло по равнинам,
враги были по сторонам и перед вами,
но не наверху.
Но нужно высматривать змей, скорпионов и валуны.
Глаз не может контролировать площадь больше,
чем 100 на 100 метров.
Это расстояние, на котором вы видите
других людей и движения.
Но если дистанция увеличивается,
глаз не видит, что происходит.
тогда вы чувствуете дискомфорт.
Вот почему почти все площади во всех старых городах
будут меньше, чем эти 100 метров.
Мы на самом деле говорим о городской среде
обитания для Человека Разумного.
Это одинаковый Человек Разумный по всему миру.
Культурные условия различаются,
экономические условия различаются,
климатические условия различаются, но по сути мы
одинаковые маленькие ходящие животные.
Увеличение пост-индустриальных территорий
в городах по всему миру
произошло только в последние 30 или 40 лет
и люди не знают, что с ними делать.
Они считают их нужно разрушить и заровнять.
Мы пришли за последние
10 лет к тому, что
вы можете взять эти пост-индустриальные
обстоятельства и через креативный дизайн
создать что-то, что люди полюбят.
Это не уничтожение, это не сохранение,
это действительно преобразование.
thehighline.org
Я жил в квартале от High Line
больше 15 лет,
и никогда не обращал на неё внимание.
Поезда ходили по High Line примерно до 1980
и потом движение полностью прекратилось.
И пришло осознание, что это штука была
монументальным сооружением, бегущим через
22 квартала, 3 микрорайона.
Это показалось удивительной возможностью
познакомиться с городом совсем по-другому.
Я прочитал в повестке дня заседания совета сообщества,
что оно будет снесено.
Я сидел рядом с Джошем и
мы не знали друг друга,
он проявлял интерес к этой теме
в сходном со мной направлении.
И никто больше на собрании
не проявлял интереса.
Был там один человек,
который буквально
с пеной у рта говорил,
как ужасна была High Line.
Так что после собрания мы обменялись визитками и сказали,
ну знаете, почему бы не сделать что-нибудь вместе?
Когда мы пришли сюдя, то обнаружили,
что что-то волшебное уже произошло.
High Line стала удивительным артефактом,
ржавеющая сталь, среди которой
пробились цветы и травы.
Как ландшафтный архитектор, я всегда спрашиваю:
что дизайн здесь испортит?
Что через дизайн вы анестезируете?
Вы будете разрушать?
Потому что у многих из таких мест
есть особый шарм
который я всегда ищу, чтобы уловить
и действительно усилить.
В этом гораздо больше о симбиотических отношениях
между природой и цивилизацией.
Потому что город это беспорядочное место.
Так что там много мест
для природы, чтобы проявиться,
но не поглотить,
а образовать связи с городской инфраструктурой
действительно интересными способами.
Трава и цветы, прорастающие через
мостовую, были важной частью дизайна.
Это как продемонстрировать Манхэттен
в его естестве.
Не слишком ухожено или слишком постановочно.
И звуки, я думаю, часть этого.
Тот факт, что новый High Line делался
в самом начале
Робертом и мной, но очень быстро
большая группа соседей,
местной общественности, нью-йоркцев и,
в конечном счете, людей со всей страны,
наполнила парк общинной чувственностью,
которая очень повлияла на здешнюю среду.
Помимо дизайна, многое из того, что мы видим сегодня,
это результат заботы и внимания,
проявленных в зонировании.
Мы просто страстно хотели спасти High Line.
Зонирование было только частью этого, я
принимала участие в зонировании
и считала, что если не буду думать
о High Line каждый день,
то дело заглохнет. Так вот я думала.
Мы хотим рассказать вам об этих
двух кварталах...
Департамент городского планирования
отвечает за формирование облика
микрорайонов, набережных,
промышленных площадок
и деловых районов.
Действительно создавая форму города,
где он будет расширяться, где
он будет застраиваться.
Тут двойная проблема, потому что тут
нет городской стены и
у вас ещё это здание
сильно не совпадает в масштабе
с историческим зданием Бруклинской
академии музыки.
Мы не можем разрабатывать архитектуру,
мы не можем разрабатывать фронтоны,
но, по крайней мере мы можем
задать те основные параметры,
которые дадут вам наилучшую возможность
сделать эту улицу прекрасной.
Наши планы действительно перерисовывают весь
чертёж землепользования города.
Потому что мы должны прирасти более
чем на миллион человек.
И наши планы поэтому были
настолько же амбициозны, как планы Роберта Мозеса.
Но мы оценивали себя
по стандартам Джейн Джекобс.
Роберт Мозес был "The Master Builder",
"Властелин Строитель",
Он планировал, глядя
на город с высоты
и его строительство автострад разрушило
целые микрорайоны.
Он отрезал весь остров Манхэттен от набережных,
построив автострады вдоль них.
Его влияние было огромным и его нечувствительность
к текстуре города легендарна.
Его закат происходил тогда же,
когда восходила Джейн Джекобс.
Джейн Джекобс была журналистом,
она не была обученным профессиональным
архитектором или планировщиком.
В ранние 60-е был план
проложить большие магистрали,
которые разбивали
почти всю Greenvich Village, которая
была у неё по соседству.
И она начала писать,
что по её мнению планировщики
не видят и не понимают. Они смотрят
на проблемы с высоты 30'000 футов,
а она смотрит на них в перспективе
кого-то, живущего здесь, на улицах.
Её голос был первым, который
прозвучал и утверждал, что
это не просто старые, переполненные,
маленькие, мелко нарезанные местечки.
Наоборот, это невероятно социально богатая структура,
которая невероятно хорошо работает.
Сообщества имели множество функций.
У вас тут люди жили, тут работали,
у вас тут были магазины.
Она говорила о важности присутствия
"глаз на улице".
Людей, которые знают друг друга и делают улицы
более безопасным и комфортным местом.
То, что Джейн Джекобс могла описать,
я думаю, невероятно точно,
это что-то о ДНК городов и отношениях между
физическим пространством и социальным устройством.
Она признала, что как только вы помещаете
людей в домовую коробку,
вы теряете основополагающую социальную инфраструктуру,
делающую сообщество возможным.
Так в школах, где люди встречаются неформально.
Они не обязательно близки к местам проживания.
Так много усилий и интересов вложено
в создание самого дома
и так мало внимания к тому,
что происходит снаружи.
Где дети играют? Где матери
смотрят на своих играющих детей?
Джейн Джекобс признала, что различие
между людьми и различные виды активности,
соединённые вместе, это и есть город
в лучшем своём виде.
Она приписала большинство этих проблем
к потере сердца города.
От того, что люди переезжают из города,
чувство общественного центра
действительно теряется.
С начала ведения летописей было
колебание между предпочтением
жизни на окраине города
и жизни в центре.
После Второй Мировой войны мы внезапно
начали формировать застройку
полностью основанную на пригородах.
Переезд в пригород, на машине, считался
огромным шагом от того,
что воспринималось в то время
как переселённость городов.
Американской Мечтой было владеть домом
и собственным маленьким клочком земли.
Описать расползание - это почти как описать порнографию:
это понятно, когда это видишь.
Нет единого мнения ни по одному
определению расползания.
Но по мере продолжения процесса
развития пригородов,
мы получали всё больше и больше этих
огромных строек больших компаний,
где дома были как печенья,
выглядящие абсолютно одинаково.
Помножьте это на сетевые магазины, которые
тоже выглядели абсолютно одинаково.
Всё больше и больше автомобилей, которые
требуют от нас преодоления всё больших дистанций.
Вот когда люди действительно начинают говорить,
что это расползание. Это не просто пригород.
Основной минус расползания, я использую
этот термин как ругательный, в том,
что он размазал всех
по большей территории,
поглотив идиллические
деревни Вермонта,
раздробив их и то,
что было лучшим образом жизни,
достойным сохранения.
Если слушать Национальное Общественное Радио,
то возникает ощущение, что
расползание - это всегда плохо,
и Феникс является символом этого.
Но Феникс это не город, где мы говорим о плотном заселении
и его менее плотном перераспределении.
Мы строим с той же плотностью, что всегда жили.
Мы не опустошаем сельские, пасторальные пейзажи.
Теперь мы отъедаем пустыню.
А пустыня здесь действительно красива
и действительно важна.
И мы стараемся научиться лучшему
способу застройки пустыни.
Но я не считаю это символом расползания.
Это символ автомобиле-ориентированной,
послевоенной городской структуры.
Вот что вы получаете.
Вы ведь не покупаете "расползаниие всегда плохо
и уплотнение всегда хорошо"?
Нет, знаете, это сделка, будем честными. Я живу на
3/4 акра и мне нравятся мои задворки и мой бассейн.
Я думаю жить в квартире было бы мило и интересно,
и я бы пожил там два месяца в году,
но мне нравится, как я живу. Это то,
что действительно важно в конце дня.
Имея собственные предпочтения в том, где я хочу жить,
я конечно никому не буду говорить,
что мой выбор верен, а другие делают неверный выбор.
Но я думаю,
особенно в кризис окружающей среды
и проблемы с изменением климата,
мы как общество должны принять, что
этот выбор может иметь дополнительную цену.
Речь не о ликвидации пригородов.
Нам нужно иное видение,
с пешеходными, компактными, связанными сообществами.
Города это крайне динамичные организмы.
В истории мира
мы наблюдали города, которые цвели,
а потом рухнули.
и также мы видим сейчас среди наших
городов и пригородов,
что некоторые из них растут
и по прежнему цветут
и всё больше и больше людей хотят жить здесь,
а другие сокращаются.
В Детройте когда-то жили 2 млн. человек.
С центральной частью, которая была
центром промышленного производства
не только США, но и всего мира.
Город сократился примерно
до 700'000 человек.
Это город в 138 квадратных миль.
Вы можете вместить Бостон, Сан-Франциско,
и Атланту внутри границ Детройта.
Вот такой он большой.
Так что когда у вас 700'000 человек
вместо двух миллионов человек,
вам надо ужимать
районы и микрорайоны,
чтобы достичь концентрации, необходимой
для благоустроенной городской жизни.
Моя бабушка купила дом в 1969-м.
Когда я был ребёнком,
это было как деревня.
У нас были автосалоны, магазины одежды,
бары, кафе, театры,
рестораны. Всё что хотите. Вам не нужно было
покидать район. У вас просто тут всё было.
И люди просто снялись
и уехали.
И теперь в нашем районе
куча свободных участков.
В 2008-м я вышел и увидел кучи мусора
на обочинах и на участках.
Я никогда здесь такого не видел
и захотел что-то с этим сделать.
Пока мы тут убирались, мы могли
поговорить с соседями,
люди подходили посмотреть,
что мы тут делаем.
И мы обнаружили, что некоторые люди перед выбором:
лечиться едой или лечиться от еды.
Мы начали проект общественного огорода.
Это способствует здоровому питанию, дешёвому питанию,
потому что мы раздаём урожай бесплатно.
У нас есть острый перец, две грядки бамии,
в дальнем углу две грядки горчицы и репы.
У нас 31 грядка овощей.
Через улицу есть два пустующих участка,
где мы разбили сад,
а ещё через улицу находится
центр нашего сообщества.
И далее по улице у нас ещё два
общественных огорода.
У парня, который только что прошёл
брату сейчас 22 или 23 года.
Первый раз, когда он увидел меня
вытаскивающим морковки в огороде,
он сказал: "Это что, морковь?!", "Ну, да",
"Я не знал, что морковь из земли берут!",
а я: "А откуда ты думал их берут?"
"Из пакета!"
Шутишь что-ли? Не смотрел мультики про кролика?
Мы не владеем участками, ими владеет город.
Но кроме разрешения заниматься этим,
город ничего не сделал.
Мы сделали это потом, кровью и слезами.
Я конечно не расчитываю, что кто-то
поступит как я, но...
Попытаюсь сказать помягче:
нужно оторвать задницу
и позаботиться о себе самом.
Если вы берёте дело в свои руки,
всё становится на места.
Во многих частях города
происходят подобные вещи.
Уже много общественных огородов.
Может не таких больших, но все из нас
хотят делать что-то подобное.
Я часто использую термин "самоорганизованный урбанизм",
чтобы описать происходящее там.
В том смысле, что есть возможность,
эстетика самостоятельности,
которая существует в городе, допускающем
существование личной инициативы.
И вы видите это в городском
земледельческом движении
не только в общественных огородах, но и
в крупномасштабных коммерческих садах.
Там есть все виды различных модернизаций
не только в масштабе города, но ещё и на
микро-уровне архитектуры.
Если мыслить креативно, как предприниматели,
то нет причин, что через 15, 25, 35 лет мы
не увидим совсем другой Детройт.
Но мы должны изменить наше мышление.
Нам нужны инновации в снижении выбросов и
отрицательного влияния на климат.
И мы должны это делать в таких местах,
как Юго-Восточный Мичиган,
учитывая наследие производства и инноваций, науки и техники.
Вот что мы должны делать.
Потому что в конце концов города
соревнуются за людей, за инвестиции.
И то, как они застраиваются,
насколько они благоустроены,
насколько они устойчивы, насколько развита экономика,
легко ли там вести бизнес,
повлияет на их благосостояние сейчас и в будущем.
Когда я хожу по сегодняшнему Пекину,
я вижу незнакомый город.
Это новый Пекин, но не уверен, что он мне нравится.
Когда я рос, моя семья, мы гуляли
после обеда, обычно летом.
И мы встречали людей,
друзей и родню, и вы
останавливались и приветствовали их.
Этого чувства жизни в городе
больше нет здесь.
Оно ушло.
За последние 30 лет города
задумывались и проектировались
как часть экономического развития,
это нормально,
но я думаю благоустройство игнорировалось
буквально до недавнего времени.
Это неудобно, это некомфортно.
Эти ошибки не должны были делаться,
даже если вы строите город быстро.
Китайцы в основном борются, конечно, с теми же
проблемами, борются с движением,
борются за общественные места, борются с теснотой,
борются за то, насколько большим будет город,
должна быть у него история,
не должна быть у него история.
Так что я думаю все проблемы в сущности одинаковы.
Каждое большое здание
требует собственного сценария в том,
какие задачи вы достигаете.
Первым делом вы решаете, как создать место
в группе высоких башен.
Потому что башни обычно занимают место, но не многие
позволяют построить что-то больше себя.
И это объясняет их форму.
Для меня одним из самых интересных моментов является
когда у здания нет чёткой индивидуальности
и малейшее движение в городе буквально
полностью меняет здание.
Оно имеет практически бесконечное число
различных образов.
В этой индустрии невероятное количество
растраченных усилий.
Довольно большая часть их тратится в конкурсах.
Это просто полный слив интеллекта. Я не знаю
ни одной другой профессии, которая терпит такое.
Одновременно вы и важны, мы ждём ваших мыслей,
но мы ещё заявляем, что
в 80% случаев мы выкинем ваше мышление
и будьте уверены, что это было впустую.
Я думаю что всего несколько городов
в наше время действительно продуманы.
И там было очень мало переосмысления
того, какими города могут быть.
Особенно с тех пор, как мы доверили
рыночной экономике столько власти.
Поскольку мы всё ещё прямо в середине очень
быстрой урбанизации. Города будут строится быстро.
Но я надеюсь, я очень надеюсь, что
вместе мы можем исправить некоторые
ошибки, сделанные за последние 30 лет.
Как Китай строит свои города,
как Индия строит свои города,
нельзя просто взять рецепты
из Америки 20-го века
и применить их к Китаю 21-го века
или Индии 21-го века.
Это было бы ужасающим для них, и это
было бы ужасающим, по правде, для всех нас.
Города сегодня потребляют 75% всей мировой энергии
и поэтому выдают 75% выбросов CO2.
Вдобавок, через 40 лет 3/4 мирового населения
будут жить в городах
и они будут потреблять все больше и больше энергии.
Таким образом маленькое снижение
нагрузки на окружающую среду
и энергетику города окажет
огромное влияние на планету.
Мы заинтересованы в побуждении людей быть
более внимательными к своему поведению,
так что возможно они его изменят.
В этом проекте мы интересовались
потреблением электричества.
Мы использовали очень простой метод
записи электропотребления.
вместо использования умных сенсоров,
каждый день участники с улицы Tidy
шли к своим электросчётчикам,
записывали показания, потом заходили
на наш сайт и вписывали их.
Мы были заинтересованы в публичном показе, так что
мы превратили улицу в большой график.
На улице мы показывали среднее потребление
участников в сравнении со средним по Брайтону.
Он 500 футов длиной, мы записывали три недели
и каждый день сравнивали.
И взглянув вдоль улицы, вы увидите,
как их потребление менялось со временем.
Это разбудило нас.
Я не очень разбираюсь в технологиях, так ведь?
Но я старалась.
Я старалась выключать приборы и т.д.,
но это сделало нас внимательными
к тому, что мы используем и что теряем.
Дело не столько в числах
на вашей волнистой линии в сравнении
с линией всей улицы.
Графическая информация заставляет вас
задуматься о вещах и понять,
что для вас лишнее.
Мои показатели были довольно высоки, так что мне надо было
для общего блага постараться снизить их
чтобы не завышать средние по улице.
Я начала менять привычки.
Одним из вариантов использования технологии были
розданные участникам измерители.
Я думаю это было действительно важно, потому что когда
они поняли, как меняется их общий расход,
им захотелось выявить технику
с самым высоким энергопотреблением.
Мы увидели, насколько жадные
некоторые из домашних приборов.
Галогеновое освещение - очень-очень жадное.
Телевизор - неплохо. Чайник...
Мы нормировали количество чашек чая в день,
потому что это потребляет много электричества.
Это делает вас внимательным к тому,
что вы используете.
Вы видели прохожих, изучающих эти рисунки,
пытающихся понять, что это такое.
На улице было много разговоров,
вы постоянно говорили о проекте.
Выходя погулять в субботу,
люди хотели поговорить о проекте.
Я думаю, что эта штука на дороге
действительно повлияла на показатели.
После первых трёх недель проекта
средний расход снизился на 15%.
Это обнадёживает. И мы надеемся, что
эти перемены приживутся.
Вообще я думала об использовании энергии,
но не думала об изменении поведения,
я никак его не меняла.
Участвие в проекте,
научило меня действовать,
вместо красивых мыслей про
"что-нибудь, когда-нибудь".
Главные для нас уроки
закрепления в этом проекте,
это то, что начавшись с единиц, действительно
важным фактором поведения является сообщество.
Люди перенимают то, что делают другие.
Поэтому вовлекаясь как сообщество,
они более мотивированы и охотнее
поменяют своё поведение.
Может быть из всех этих энергетических проблем
положительные черты человеческой натуры,
стремление к обновлению,
к познанию, приведут к чему-то ещё
более захватывающему, более стабильному.
Если, будучи архитектором, вы не оптимист,
вы не выживете в профессии.
Так что вам нужно верить в будущее.
Большое изменение города
происходит из-за технологий.
Например, в прошлом, технологии,
которые убрали открытые водостоки
и создали дорожную сеть.
Что соизмеримо сейчас
с теми новыми технологиями?
Рио похож на вашу жену
или вашу тёщу.
В смысле, что вы можете говорить о них плохо,
но не позволите людям
говорить плохо о Рио.
Вы можете использовать технологии не только
упреждая катастрофы или для безопасности.
Мы здесь пытаемся улучшить технологией
каждодневную жизнь людей.
В этом контрольном центре
у нас представлены все службы города.
У вас есть большой экран
мусорной компании города,
гражданская оборона, которая
разбирается с катастрофами,
там социальная поддержка,
там метро, там трамваи,
там энергетики, там газовая компания,
у вас школьная система, здравоохранение,
так что они все у вас на большом экране.
Больше чем у НАСА, это мне нравится.
Это действительно то,
что позволяет службам работать сообща.
Вот вам пример. Если вы видите
на энергетической сетке
конкретный обесточенный район города,
вы можете подключиться ко всем госпиталям,
школам там и предупредить город.
Получая информацию, имея возможности,
вы действительно можете изменить жизнь города.
Когда вы идёте в фавелы, большая проблема
возникает с безопасностью.
В фавелах нет больших дорог.
Там всегда узкие улицы, тёмные места,
и конечно это плохо для безопасности.
Поэтому вы делаете хорошее освещение,
большие открытые площади для встреч.
Ситуация с безопасностью
полностью меняется.
У Khayelitsha очень интересная история.
Это один из самых молодых
посёлков Южной Африки.
Он был построен в 1980-х.
Он представляет пример того, как местные власти
пытаются сконцентрировать
растущее чернокожее население города
на его периферии.
Он был специфично построен
как спальный район
без экономической основы,
без производства, экономики,
ничего такого.
Людям приходится ездить оттуда,
чтобы иметь работу.
И он характеризуется плохим уровнем здоровья
и очень высоким уровнем криминала.
Ещё особенность Khayelitsha
в системе ливневых стоков,
сделанных по инженерным стандартам,
которые создают обширные пространства пустой земли, становящиеся базами криминала.
Идея была в преобразовании этих
опасных частей ливневой системы
во что-то более позитивное.
Эти места используются бандитами
для атак на жителей
когда они идут на работу по этому пути.
На людей нападают, грабят,
головорезы отбирают вещи.
Когда VPUU было представлено сообществу
через KDF и город, это всё изменило.
openarchitecturenetwork.org/node/5769
VPUU это Профилактика Насилия через
Обновление Города. Проект изучил проблемы
и наметил изменения,
и это не только здания,
которые займут место, но и что-то
такое простое, как освещение и мостовые.
Начали мы с пешеходной дороги,
протянувшейся от ж.д. станции Khayelitsha,
через пригород Harare,
до неформального поселения.
Исторически городское проектирование происходило
в Южной Африке вдоль
основных маршрутов,
и там уже обрастало инфраструктурой.
VPUU выбрали иной путь, напрямую
разговаривая с сообществом.
Что означало выбор места для пешеходных дорог
не по нормативным положениям,
а там, где ходили люди, где проложены
эти тропинки через поселение.
Ваши сообщества, вам и решать.
Это не навязывание, это участие. Это то,
что мы называем согласованная застройка.
Решения не сверху вниз, а снизу вверх.
Сообщество захотело
безопасные пешеходные дороги.
Что делает место небезопасным в Kayelitsha
и везде ночью, это плохое освещение
и где поверхность неровная и нелегкая для ходьбы.
Вам легко споткнуться, а кому-то - спрятаться.
Идея в том, чтобы иметь
очень хорошее освещение места.
Вечером, когда они ходят,
это делает место безопаснее.
Другая идея на этом маршруте
была в установке через каждые 500 метров
смотровых точек или башен.
Частью всего стратегического плана было
создать серию этих активных домиков
прямо вдоль пешеходной дороги
для создания мест безопасности.
Так, например, если вы идёте по этой дороге
и чувствуете какую-либо опасность,
вы всегда видите, где следующий домик,
и знаете, что сможете дойти туда и укрыться.
В их создании предусмотрена узнаваемость
и ещё предусмотрен
вертикальный элемент,
который хорошо всем виден.
В этом случае мы использовали красный цвет,
очень легко различимый днём
и потом они подсвечиваются ночью,
превращаясь в световые короба.
Они действуют 24 часа, 7 дней в неделю,
там всегда есть сторож.
И они образуют маленькие пятачки, где появляется экономическая активность и просто встречи.
Чего ещё не хватает здесь,
это мест для детских игр,
так что это стало другим аспектом
проработки городского проекта.
Из-за того, что люди здесь проходят,
место постоянно под присмотром, это безопаснее.
После этих перемен у людей появилась гордость
и они хотят участвовать в этом.
Уровень убийств снизился приблизительно
на 40% после начала программы VPUU.
Это как солнце засветило в темном месте.
И хотя ещё много вещей, которые
VPUU должно сделать в Khayelitsha,
пройденные шаги дают людям
Khayelitsha надежду на жизнь.
Родители видят, что их дети
в большей безопасности, им есть
куда прийти и поиграть.
Дети играют и дети в безопасности.
Когда у вас такие тяжёлые условия,
ответ для правительства
не в поиске решения и, в известном смысле,
его навязывания людям.
Но что парадоксально, несмотря на обычные нужды,
становится ещё более важным
систематично вовлекать людей из этих реалий
в поиск наиболее верной стратегии реагирования.
В Новом Орлеане разруха
была повсеместно.
Это был трагический ужас.
Проблема квартала Lower 9th Ward
состояла в отсутствии плана восстановления.
Как будто банда архитекторов с западного побережья налетела и понаделала эти дома.
Сделать что-то вот так, без плана, без
ландшафтного плана, без ландшафтного архитектора,
это против все правил.
Это что-то, где архитекторы получили
море удовольствия дорогой ценой.
В смысле что я в ужасе от их работы,
потому что город был фантастический,
тут звезда кино жила в квартале от меня.
Не могу вспомнить его имени...
да как бы его ни звали...
- Брэд Питт?
- Брэд Питт!
Моя жена видела Брэда Питта этим утром!
То, что мистер Питт и его фонд сделали
- это "чудесно",
и теперь все хотят в Lower 9th Ward.
А через мгновение они говорят
"О господи, что это?" В смысле это выглядит, как будто
вы в Калифорнии где-то, на пляже, в Малибу.
Так я это вижу. Это выглядит как
пляжный домик мамаши моего приятеля.
И то, что архитекторы
"такие божественно чудесные",
не сделало место чудесным.
В Новом Орлеане люди говорят
об усталости от планирования.
После урагана Катрина много людей
ходило на много общественных собраний
и клеило много стикеров на много карт.
Часто они не видели никаких заметных перемен.
Так что я думаю,
что если бы местные жители имели больший выбор для бизнеса своего района?
И я подумала, что есть много пустующих витрин,
где лучше узнать мнение людей,
как не прямо на месте, которое
мы пытаемся улучшить.
Я наклеила сетку из стикеров на
заброшенные строения по всему городу,
[Зелёный уголок или собачья площадка]
и маленькую ручку, чтобы люди писали,
что они хотели бы тут разместить.
Они сделаны из винила и они очень липкие,
но будущие владельцы смогут их легко удалить
не повреждая собственность.
Я была поражена
диапазоном отзывов.
Я ХОЧУ ЧТОБЫ ЭТО БЫЛО:
[Не здесь]
[Много нимфоманок
со степенями доктора философии]
[Рабочие места; Планирование семьи;
Без богатых мерзавцев бабломанов!]
[Владение того, кому не наплевать]
[Владение того, кому не наплевать]
Они вели к бОльшим вопросам, типа предоставления
больших возможностей местным для преобразования.
[Свежие продукты и тыквенный пирог]
Мы ведь знаем, чем нам тут нужно заниматься,
что требует исправлений.
[Жильё]
Мы ведь знаем, чем нам тут нужно заниматься,
что требует исправлений.
Это как любимое дитя городского планирования
и уличного искусства.
Живя в одном районе, мы можем стольким
поделиться друг с другом,
[Не такое жуткое]
Живя в одном районе, мы можем стольким
поделиться друг с другом,
что поможет нам понять происходящее.
Например обмен местной информацией.
А сейчас немного забавно, что легче
достучаться до всего мира,
чем до тех, кто по соседству.
Если вы посмотрите на послания
в общественных местах,
вы можете подумать, что нас волнуют только
крутые пивные подставки, клёвые шампунчики
и последние фильмы Голливуда, так ведь?
А отражает ли это действительно важное для нас?
Я думаю мы должны признать, что наши
общественные места могли бы быть лучше,
[Дом Брэда Питта]
что они не обязательно должны нацеливаться
на богатого покупателя,
[не мой сосед]
а отражать то, что важно нашим
районам и нашему личному благополучию.
[пастбище]
а отражать то, что важно нашим
районам и нашему личному благополучию.
[Революция]
"Наш протест становится сильнее"
"Сопротивление против Мании величия"
"Инженеры против проекта Штутгарт 21"
В начале мы не думали,
что сможем остановить проект.
Чем бы протестующие не мотивировались,
общей идеей было:
Мы больше не потерпим
того, как правительство
обращается с людьми.
Кучка лжецов!
Кучка лжецов!
Кучка лжецов!
bahnprojekt-stuttgart-ulm.de
Проект Штутгарт 21 - это прекрасная возможность для города.
Мы должны рекламировать его,
чтобы возможности были поняты.
Вокзал Штутгарта сейчас работает хорошо,
но он не готов к будущему.
Высокоскоростная линия через Европу,
от Парижа к Будапешту,
пройдёт через Штутгарт.
Однако нынешним путям уже 150 лет
и они не подходят для высоких скоростей.
Так что нам нужны новые пути.
Другой важный момент
в полном хаосе путей,
море рельсов прямо посреди города.
Штутгарт 21 это очень сложный проект
по освобождению места
помещением путей под землю,
чтобы не уродовать вид,
чтобы создать пространство
для новых построек
и новых рабочих мест.
И такой свежий подход очень радовал.
"Мы срём на Штутгарт 21!"
Этот проект...
Этот проект это полный бардак.
Как протестующие, мы все участвуем по разным причинам.
Кто-то хочет сохранить старый вокзал,
который является достопримечательностью.
Кто-то борется за парк.
Большой участок парка
с 200-летними деревьями исчезнет.
Во Вторую Мировую всё здесь бомбили,
горожане нуждались в дровах.
Но они не тронули деревья в парке.
Никто не посмел здесь и дерева срубить.
Они построят здесь элитное жильё,
на земле финансируемой городом.
Для Германских Железных Дорог это прибыль.
Они сделают на этом много денег
и заберут вокзал у народа
за просто так.
Очень грустно видеть, как сердце города
разрывают прямо у нас на глазах.
Я не думаю, что есть способ
обогатить городской пейзаж
если просто сносятся исторические здания.
Цена и риски полностью непредсказуемы.
Если Штутгарт хочет двигаться вперёд,
мы все должны быть заинтересованы в этом.
Процесс демократически согласован,
так что, как граждане, мы конечно его приняли.
Стройте! Стройте! Стройте!
Участие общества очень желательно,
но если кто-то в Германии имеет разрешение на стройку,
то ему должно быть позволено строить!
Утверждение, что граждане были недостаточно вовлечены,
может быть из-за того, что они забыли,
что мы делали 15 лет назад.
Мы прошли через процесс согласования
и вовлекали горожан.
И проект был окончательно утверждён в 2005.
Мы не знали, разрабатывается
этот проект дальше или нет.
Он был отозван в какой-то момент.
Потом они сказали: "Мы продолжаем!"
Это постоянное метание туда-сюда
сильно усложнило участие горожан в дебатах.
По моему опыту, политики думают
"Это скоро заглохнет."
"Люди отступят и мы
сможем это протолкнуть."
Ничего из этого здесь не сработало.
Мы пришли с миром, а вы?
Я ослеп на несколько часов
и кожу до сих пор жжёт.
То, что здесь произошло,
было как гражданская война.
Ты для этого стал полицейским?
Позор!
Вы всегда можете заявлять своё мнение,
также высказать его громко,
но вы не можете блокировать
активный процесс - это незаконно.
Если мы хотим, чтобы город
отождествлялся со своей застройкой,
мы должны вовлекать горожан с самого начала.
Иначе они не только это пропустят,
а ещё могут и совсем сорвать.
В начале две трети было за проект.
Теперь более двух третей против него.
То, что нужно, это образование и знание.
Я всегда говорю, что средний уровень знаний
населения значительно выше,
чем средний уровень политиков.
Полицию сдерживали баррикады.
Они неоднократно призывали демонстрантов уйти.
Но этого не произошло.
Ещё полиция сообщала,
и в этом у меня нет сомнений,
что на них нападали и они
вынуждены были защищаться.
Несмотря на игры Mappus и CDU в крутых парней,
они не могли больше продолжать.
Они проиграли выборы из-за этого дела.
Конечно, любое правительство,
реализуя конкретный проект
будет отвечать перед электоратом снова и снова.
Только выборы определят, счастливы ли люди
с правительством и прогрессом проекта.
В марте 2011 Stefan Mappus и его правительство
проиграло выборы отчасти из-за
общественного протеста против Штутгарта 21.
Партия Mappus'а, CDU, правила 58 лет.
Теперь президент земли Баден-Вюртемберг -
представитель партии Зелёных,
впервые в истории Германии.
Общественный референдум может решить
судьбу проекта осенью 2011.
Тем временем строительство продолжается.
bahnprojekt-stuttgart-ulm.de
Города и их форма всегда будут
полем сражения,
из-за столкновения интересов за власть, за место,
за влияние в формировании города.
Демократия сама по себе показывает деформации
и напряжения время от времени.
И город является выражением всего этого,
микрокосмом.
Некоторые общества разрываются внутренними раздорами, напряжениями, амбициями, репрессиями.
Общественные места становятся символами.
Есть оптимизм в городах этого века.
Есть чувство, что мы создаём что-то
действительно глобальное.
И мы создаём взаимосвязь людей, не экспертов,
людей всех слоёв общества,
кто вовлечён в строительство чего-то особого.
Я одержим городами, всегда был ими одержим,
а кто бы не был, если вырос в Нью-Йорке.
Но этот век для любящих города.
Вот где это всё происходит.
Будущее бросает вызов о том,
как вы будете управлять демографией.
Я думаю успех города нельзя будет определить
на физическом плане.
Архитектура будет не только зрелищем. А как
вы соедините архитектуру с мобильностью,
с созданием человечного окружения через дизайн,
вот что будет решающим вызовом.
Я полагаю, что Киото достигнет широких
границ к 2050.
В смысле как всё будет организовано,
начиная о перемещения, потребления,
как вещи упаковываются, да всё.
Всё будет совершенно по другому через 40 лет.
Это с одной стороны. А с другой стороны, в Азии и Африке
у вас будут полностью новые города,
которые впитают всё новое мышление о том,
как мы реорганизуем города.
Это будет работать совершенно отлично от того,
что мы думаем и знаем о городах.
Так что в перспективе драматические, необратимые
перемены в течении одного поколения.
Я имею ввиду, чтобы было понятно,
мы на середине, на пороге
этого невероятно драматического
соединения сил.
В основе своей, как существам, нам нужно то,
что будит воображение, страсть к жизни,
что даёт нам смысл существования.
И это не кирпич, и не труба, а это идея.
Вот что движет города вперёд.
 

////////////////////////////