Когда солнце взойдёт (1 сезон, 2018 год). Фразы и цитаты из сериала

Рита и Игорь – врачи, прекрасная пара. Ему за 50, ей под 30. У них значительная разница в возрасте, но отношения их гармоничны, они вместе работают, между ними царит полное взаимопонимание. Их союзом невозможно не любоваться, настолько они внимательны друг к другу, воспринимая любые проблемы с юмором. Рита тщательно оберегает здоровье Игоря, и это – постоянный источник шуток с его стороны. Но их отношения неузаконены.

1-4 серия

Все фразы и цитаты

- Люба, зачем ты опять пришла?
Мы же с тобой прекрасно понимаем,
что наш брак был ошибкой.
Ты сказала мне убраться, и я убрался.
Я взрослый, состоявшийся человек.
Я оставил вам с Андрюшкой все.
Сам живу в квартире матери.
Я только одного не могу понять:
почему ты запрещаешь
ему общаться со мной?
- Я ничего не могу ему запретить.
Он взрослый мальчик.
И если он уважает мать
и не уважает отца, собравшего чемодан
и сообщившего,
что так будет лучше всем, -
это его право.
- А ты сказала ему, почему я ушел?
Или, может, мне рассказать
ему всю правду? Я могу.
- Вот поэтому он не хочет
с тобой общаться.
Не хочет слышать
твою клевету на мать.
- Потрясающе!
Это, видимо, я на глазах
у всего министерства
крутил шашни с начальником.
Оказывается, это я
распространял гнусные слухи о том,
что, видите ли, моя карьера -
это твоя заслуга.
- А что, скажешь, нет?
Да если бы не я,
ты бы уже давно спился.
- О господи, что же ты
за человек такой, Люба?
Я оперировал не разгибаясь;
я работал на скорой помощи,
когда учился в аспирантуре;
я читал лекции где попало,
даже в ПТУ, чтобы заработать
хоть какую-то копейку для тебя,
для Андрюши, для нашей семьи.
И после этого ты смеешь говорить,
что моя карьера - это твоя заслуга?
- Я тебя осчастливила.
Ты вспомни себя и вспомни меня.
Игорь, я нужна тебе.
КОГДА СОЛНЦЕ ВЗОЙДЕТ
- Козырева, так ты же у него
нарочно зачет завалила.
- Валя, ты что такое говоришь?
Как тебе не стыдно.
- Ой, как будто я не вижу,
что ты в него по уши втрескалась.
- Валя, ты чего? Он же профессор.
Он старше меня! Как тебе не стыдно?
- Что ты как попугай заладила:
"Как не стыдно, как не стыдно".
Думаешь, одна такая дура?
Тут вон еще пол-института таких же -
повлюблялись в него.
- Так он же гений.
Он такой необыкновенный.
- На кафедре продолжим.
- ...А у тебя одни пошлости на уме.
- Угу... Игорь Дмитриевич!
- Валя, ты чего?
- Тут Козырева стесняется подойти,
а ей зачет пересдать надо.
- А что, у нас студентка Козырева
глухонемая?
И на зачете сидела в рот воды набрав.
- Да говорю же, стесняется.
А я подруга, помогаю ей.
Не сдаст зачет - стипендии не будет.
- Почему вы так говорите,
как будто меня вообще здесь нет?
- Надо же, оказывается,
разговаривать умеет.
Ну что же, хорошая подруга -
это уже полдела.
Значит так, Козырева,
у меня день расписан по минутам,
хотите пересдать - поехали со мной
в клинику на операцию.
По дороге проэкзаменую. Поехали.
Давайте рассказывайте
про тампонаду сердца.
Состояние, причины возникновения,
способы лечения.
- Тампонада сердца -
это патологическое состояние,
при котором возникает скопление
жидкости между листками перикарда.
Может возникать в ряде случаев...
- Козырева, вы все прекрасно знаете.
Что же вы на зачете-то
сидели как статуя и молчали?
Давай, садись в машину.
Козырева, ну нельзя же
быть такой стеснительной.
Врач всегда должен вселять
уверенность в пациента,
даже в тех случаях...
Даже в тех случаях,
когда он не знает, что делать.
- Игорь Дмитриевич,
мы же все равно в клинику едем.
А можно я там у стеночки у вас
постою на операции? Ну пожалуйста.
- Не вижу в этом никакого
практического смысла.
А просто так на операции
нечего делать.
- Игорь Дмитриевич, ну пожалуйста.
Вы же сами сказали,
что врач должен быть посмелее.
- Ну хорошо, Козырева. Значит так,
будешь стоять у меня по стеночке.
Не дай бог в обморок упадешь,
завтра же отчислю. Поняла?
- Поняла.
- Поехали.
А теперь, будьте любезны,
расскажите мне про перикардит.
- Перикардит - воспаление перикарда,
часто ассоциирующееся...
- Поправь мизинец.
Как давление? - В норме.
- Скальпель.
Тампон.
Пинцет.
Ну что, студентка,
перетрусила немного?
Я уж подумал,
действительно на пол грохнешься.
А потом смотрю - ничего.
Молодец, одним словом.
- Я бы грохнулась, Игорь Дмитриевич,
если б не боялась отчисления.
Я как увидела белую линию - поползла,
ноги ватные, голова кругом.
Думаю: ну все,
конец больному и тебе, Козырева.
- Что-то я проголодался.
Поужинаешь со мной?
- Неудобно как-то.
- Да ладно. Ужинать одному неудобно.
Давай-давай, не жеманничай, садись.
- Спасибо, Игорь Дмитриевич.
- Так, Козырева Маргарита,
ты что мне тут голодовку-то устроила?
- Ну что вы, Игорь Дмитриевич,
просто не голодна.
- Ешь. Целый день со мной моталась.
Ешь, говорю!
Дай руку.
О, мать моя, да ты захворала.
Сердце как у зайца прыгает.
Ты где живешь-то?
- В общаге на Малой Пироговской.
- Лекарства у тебя есть
в общаге на Малой Пироговской?
- Игорь Дмитриевич,
не беспокойтесь, все в порядке.
Там Валька. Вы меня просто до метро,
а дальше я сама.
- Ладно.
Давай ко мне сейчас заедем.
- Ой, господи, ой... Ой...
Ну что, доброе утро.
Проснулась уже, звезда 2-й хирургии
Маргарита Козырева?
Температуру померяй.
Что же ты, девочка моя,
с вирусом в операционную пришла, а?
Не дай бог, больного мне заразила.
Давай, давай-давай, меряй.
Как чувствуешь-то себя?
- Игорь Дмитриевич,
как я сюда попала?
- Не помнишь ничего?
Как из ресторана пришли?
Как в обморок у меня валилась?
В любви мне признавалась.
- Ой, мамочки. Игорь Дмитриевич,
простите, пожалуйста. Я не хотела.
Мы после операции поехали ужинать,
а дальше все, провал.
Ой, Валька же не знает, где я.
Меня же все ищут. Что будет?
- Ну, что будет, что будет...
Все узнают. Скандал будет.
И придется мне, Козырева,
как честному человеку,
на тебе жениться, да.
Все, все, все, тихо, тихо, тихо.
Ой, ну не реви, ну Маргарита!
Все, не реви!
Ничего страшного не случилось.
Ну не реви. Ч-ш-ш, тихо, тихо, тихо.
Ч-ш-ш, все хорошо.
Все хорошо, все у нас нормально,
девочка. Все хорошо... Ч-ш-ш.
Ритуша, я тебя сегодня вечером
домой не отвезу -
у меня студенты, две пары.
Ты сама, ладно?
- Но я надеюсь, на ужин-то вернешься?
И я тебя умоляю, ничего не ешь в
студенческой столовой, договорились?
- Ритка, ей богу, ты со мной
как с маленьким обращаешься.
Кто бы со стороны увидел,
рассмеялся бы.
Будто бы не я тебе в отцы гожусь,
а ты мне.
- Во-первых, я тебе в отцы не гожусь.
Во-вторых, ты в отцы мне
не годишься тоже, - и ты знаешь,
как я не люблю эти шутки про возраст.
А в-третьих, то, что ты
ведешь себя как мальчишка -
это не одной мне известно;
главврачу тоже.
- Ну да, ну да. Главврачу
обо мне всегда больше известно,
чем мне самому.
Поехали, а то опоздаем.
Жду тебя в машине.
О господи.
- Что, болит?
- Да ничего у меня не болит, Рита,
ничего не болит.
Все нормально.
Хватит следить за мной все время.
Ни вздохнуть, ни охнуть
нормально не могу.
Пойми, у каждой заботы
должен быть разумный предел.
- Ну вот, я еще и виновата.
Напомню таблетку принять - сердишься.
Скажу шарф надеть - сердишься.
Я вообще всегда буду молчать,
чтобы ты перестал на меня сердиться.
- Котенок, ладно, ну прости, прости.
Никто на тебя не сердится.
Была б твоя воля, ты б меня в одеяло
завернула и баюкала бы как младенца.
Давай не будем забывать, что все-таки
мужчина в нашей семье - это я.
Ты помнишь, после работы
я тебя не заберу. Вызови такси.
- Ну вот еще, такси.
Не принцесса, на метро доеду.
К ужину буду тебя ждать. Пока.
- Знаешь, Рита,
вот я по магазинам хожу -
если что-нибудь красивое вижу,
то сразу ему покупаю.
Праздник, не праздник -
а все равно приятно.
А он: "Спасибо",
как будто так и надо.
А на обед мы с ним приходим -
знаешь что он делает?
Он берет свой поднос и впереди меня
встает. Знаешь для чего?
Чтобы за меня не платить, ну ясно же.
- Валюша, не принимай все близко
к сердцу. Сейчас так принято.
И потом, разве этим все определяется?
- Да знаю я, что мне с ним
заканчивать надо.
Могу себя успокаивать,
что так принято и все такое,
но мы с тобой прекрасно знаем,
что Олег - просто жадный, вот и все.
- Что, опять мне кости перемываете?
- Нет. - Что ты.
- Олег, давай быстрее, там уже ждут.
- Да, иду.
- И тратить жизнь на такого
человека - просто себя не уважать.
- Дело не в том,
что он жадный или не жадный.
Просто он тебя не любит.
Да и ты его тоже. Тогда зачем?
- Рита, ты так говоришь,
потому что тебе повезло.
Вы сошлись и живете вместе,
добра наживаете.
А у меня что? Ни мужа,
ни детей, ни мужика - ничего.
Живу с родителями, работа-дом-работа.
Мне выбирать особо не приходится.
- Можно подумать,
тебе Олег предложение сделал,
что ты так серьезно рассуждаешь.
- Медведеву отдашь?
- Ага.
- Не сделал. Тебе твой Осинцев
тоже не сделал, насколько я знаю, -
и ничего, тебя же это не тревожит.
- Валя, ну зачем ты так?
Я же не хотела тебя обидеть. Просто
Олег - это вообще не твой формат.
Ну, веселый. Ну, врач хороший.
Но он действительно скуповат,
я это тоже замечала.
И потом, он же ни одной юбки
в клинике не пропускает.
Ведь вопрос в том, чтобы не только ты
ваши отношения рассматривала
серьезно, но и он тоже.
- Олег Валерьянович,
а кто вы по знаку зодиака?
- Лев.
- Я почему-то так и думала.
"Львов ожидает неделя,
полная страсти.
Вашей энергии и напору
не сможет противостоять никто".
- А я и без гороскопа это знаю.
- А-а.
- Всем доброе утро.
- Здравствуйте, Игорь Дмитриевич.
- Олег, что со снимками Одинцова?
Здравствуйте.
- Э-э... Не нравятся они мне.
Повторную как-то
не хотелось бы делать.
- Да уж повторную никому не хочется.
Да нет, тут все нормально.
Заживает, правда, долго,
но возраст Одинцова соответствующий.
Ладно, все понятно.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Привет, Володя.
Есть минутка поговорить?
- Да, садись. Сейчас, абзац допишу.
Есть.
- Все от руки строчишь?
- Когда мне машинописи учиться?
Сам знаешь, в клинике
то понос, то золотуха.
Вон, свою докторскую
никак не могу закончить.
- Слушай, я заскочил посоветоваться.
Мне в институте кафедру предлагают.
- Считают, что сможешь совмещать
кафедру и отделение.
- Ты как думаешь?
- Если тебя действительно интересует
мое мнение, то я считаю,
что преподавание и так занимает
у тебя слишком много времени.
- Сергей Петрович, если у вас
нет времени по больницам валяться,
вы зачем ко мне пришли?
Мне показалось, что чтобы лечиться.
- Живот болит, вот и пришел.
- Так чтобы выяснить, почему болит,
нужно же сдать анализы, УЗИ.
Если понадобится, колоноскопия.
Я что, пощупав живот,
должна вам диагноз поставить,
как в каменном веке?
Я подозреваю, что у вас язва.
Предполагаю, что застарелая.
Не исключаю возможности прободения,
так что давайте без глупостей:
анализы, УЗИ, колоноскопия.
Больничный лист.
- Ага, "больничный лист".
А за меня работать будет Пушкин?
- А студенток кадрить, знаешь,
и без заведования кафедрой можно.
Или тебе что, с молодой женой
денег на жизнь не хватает?
- Вам не кажется,
что моя личная жизнь
стала вас беспокоить все больше
и больше по какой-то причине?
- Нет, Игорь Дмитриевич, не кажется.
- Вот когда поправитесь,
тогда и будете работать. До свидания.
Валя, что случилось?
- Так, Козырева, ко мне
твой Осинцев приходил. - Ну?
- Не "ну", а коронарографию
ему делать надо.
У него там не только ишемия,
там с сосудами совсем беда.
- А вот что касается твоей связи
с девчонкой, которая тебе...
- Все, все, все. Все.
С кем я развелся и на ком женился -
это не ваше дело, Владимир Петрович.
Я не пристраивал свою жену к нам
в клинику, сами взяли ее по резюме.
А в свою постель, Володя,
я тебя заглядывать не приглашал!
- Ну постой, постой, извини.
Твоя постель меня
нисколько не интересует.
Но вот от звонков
и от доносов твоей бывшей
мог бы меня избавить, если честно.
- Это ты меня выжал как лимон.
Благодаря моим связям
сделал себе карьеру,
а потом выкинул меня,
как тряпку ненужную!
Променял меня на какую-то соплюшку!
- Люба, чего ты хочешь от меня?
Просто объясни.
Я сделаю все, что ты попросишь.
Ты рассорила меня с Андрюшей,
Ты пишешь эти гнусные кляузы, Люба.
Мы расстались с тобой давным-давно.
- Да какая разница,
когда мы расстались?!
Я замужняя женщина,
это мой социальный статус.
Попробуешь со мной развестись
в одностороннем порядке -
ты знаешь, что будет!
- И что же будет?
- А, ты не знаешь?
Будет труп с перерезанными венами
у тебя на пороге!
Думаешь, мне слабо?!
Хочешь стать героем криминальной
хроники со своей этой потаскушкой?!
Ты же тоже не верил, что Андрюша
вычеркнет тебя из своей жизни!
Кто остался прав?
(Стук в дверь.)
- Да-да?
Рита, что ты делаешь?
У тебя же прием.
- У меня была Валя.
- Я же просил ее ничего не говорить.
Ну что она тебя понапрасну тревожит?
Ну да, у мужика под пятьдесят
обнаружили ишемию. И что?
Сейчас куда не плюнь,
везде эта ишемия, ишемия, ишемия...
- Игорь, ты должен пообещать мне,
что будешь лечиться.
Валя сказала,
что там все достаточно серьезно.
- Значит так, во-первых,
я никому ничего не обещал.
А во-вторых, пожалуйста,
Маргарита Сергеевна,
давай не будем мной командовать.
Договорились?
- Я не собиралась командовать.
Я просто пришла сказать тебе,
чтобы ты был к себе повнимательнее.
- Рита... Ритуся, ну ладно.
Ладно. Ну прости. Прости, ладно?
- У нас будет ребенок.
Ему нужен живой и здоровый отец.
Ты рад?
- Я очень рад, Ритка. Так, все.
Хватит тянуть эту волынку.
Немедленно развожусь и распишемся.
Что она меня
своим трупом на пороге пугает?
Что я, в своей жизни трупов,
что ли, не видел, а?
- Осинцев, ты сам как школьник,
честное слово!
Разве ребенку не все равно,
есть штамп в паспорте или нет?
Но только обещай мне,
что ты займешься своим сердцем.
Валя сказала, что она все устроит.
- Вот теперь обещаю.
На этой же неделе
сделаю себе коронарографию.
Честное пионерское.
- Ну все, я пойду,
а то пациенты взбунтуются.
- Я тебя люблю.
- А после занятий сразу домой.
Я без тебя ужинать не сяду.
- Алло? Ритуся, я еду уже.
Ты ужинала? Тогда разогревай,
минут через пятнадцать буду.
Ну, если в пробке не застряну. Давай.
(Машины гудят.)
- Ты чего там, дебил совсем?
- Чего тут?
- Да что, я не знаю, что с ним.
Лежит вон, и все.
- Делать-то что будем?
- Что, скорую вызывать надо.
Жив он. Жив.
- Позвоните жене.
- Жив. Жив, жив.
- Жене позвоните.
Позвоните жене.
- Позвоним, позвоним...
Оператор сотовой сети:
"Абонент временно недоступен".
(Телефонный звонок.)
- Алло, да, слушаю.
Да, я. Любовь Петровна.
Да, супруга Осинцева.
А что случилось?
Как? Когда?
А куда? Сейчас, минуточку.
Записываю адрес.
Так...
А куда можно будет подъехать
по поводу эвакуированной машины?
В ГИБДД? Ага.
Все, спасибо.
Спасибо, и вам всего доброго.
Со слезами в голосе:
- Ритка, ты была права!
Ты себе не представляешь.
Такой кошмар!
Такой позор! У тебя водка есть?
- Водка есть.
Хватит реветь, и без тебя тошно.
- Ой, а твой-то дома?
- Нет.
До сих пор нет, и мобильный отключен,
не понимаю, что могло произойти.
А у тебя что?
- Ты себе не представляешь.
Я, значит, ему звоню,
а там, ты представляешь,
Лариска из его отделения поднимает.
"Он в душе, что ему передать,
кто звонит?"
Как будто не знает, кто звонит.
То есть она у него дома, а он в душе!
Я плакать начала, а родители сразу:
"Что случилось? Что случилось?"
А я вообще теперь не знаю,
как я с ним видеться теперь буду.
- Валечка, дорогая,
извини, пожалуйста.
Я не могу сосредоточиться, нервничаю.
- Нервничает она!
Ну задержался мужик, что такого-то?
- Я просто чувствую,
что произошло что-то плохое.
И я не знаю, что делать.
- Не знаю, давай в ментуру звонить
или в диспетчерскую
по чрезвычайным вызовам.
- Добро пожаловать, коллега!
Думал, не добудимся вас уже.
- Что я здесь делаю?
- И в самом деле,
что вы здесь делаете
с трансмуральным кью-инфарктом?
Оживаете, дорогой мой коллега,
вот что вы здесь делаете.
Будем готовить вас к шунтированию.
- Скажите, моей жене уже позвонили?
- Да, звонили, не беспокойтесь.
- Испугали ее, наверное.
- Да нет, не особо напугалась вроде.
Деловая такая,
все подробно расспросила:
что нужно с собой брать,
куда звонить, во сколько приходить.
- Вы сказали - шунтирование...
- Угу.
- Скажите, а есть возможность
меня перевести в нашу клинику?
Я ведь тоже хирург, завотделением...
- Игорь Дмитриевич,
ну что вы такое говорите?
Никуда мы вас переводить не будем,
боюсь, что вы нетранспортабельны.
Но если вы настаиваете,
я могу пригласить кого-то из ваших.
Ну, для консультации.
- Спасибо.
Надо главврачу позвонить.
Чтоб в курсе дела был.
Скажите, мой телефон
в камеру хранения сдали?
- А при вас телефона не было.
- Вероятно, в машине выпал.
- Да вы не беспокойтесь,
я про ваш телефон узнаю.
А главврачу я позвоню.
- Благодарю.
- Владимир Петрович,
почему его не к нам-то в больницу?
Ну как же так?
- Рита, перестаньте вы уже рыдать.
Ну да, инфаркт.
А инфаркт так и случается -
внезапно и практически
на ровном месте.
И скажите спасибо, что он
не разбился, все-таки за рулем.
А повезли в ближайшую,
поэтому не к нам.
А сейчас он просто нетранспортабелен.
Вообще, успокойтесь.
Его уже перевели
из реанимации в палату.
Состояние средней тяжести,
готовят к шунтированию.
И вот чем здесь рыдать,
езжайте лучше туда, к нему.
Я вам свою машину дам.
- Спасибо, Владимир Петрович.
А как же прием?
- Не беспокойтесь.
Я уже вызвал Вавилову,
все ей объяснил.
Она вас подменит. Все, поезжайте.
Я сейчас водителя предупрежу.
И Игорю привет от меня.
- Я - жена профессора Осинцева.
В какой он палате?
- А, это тот,
которого из реанимации привезли?
- Да, это он.
Одиннадцатая палата за углом.
- Спасибо, милая.
- Привет.
- Ты что тут делаешь, Люба?
- Вообще-то я навещаю мужа
в больнице.
- А как ты узнала?
- Мне позвонили.
Сказали, что ты в реанимации,
что тебя нашли на дороге
в машине без сознания.
- Какая глупость.
Значит, они позвонили тебе,
а не Рите?
Она, бедная, ничего
не знает и сходит с ума!
- Да, вот так. Позвонили мне,
законной жене, а не сожительнице.
Зато я узнала, что машину
не увезли на штрафстоянку,
что она в ГИБДД осталась.
Андрюшенька ее завтра заберет,
сегодня не может.
Ну что, довела она тебя, да?
До ручки?
- Что ты несешь? При чем здесь Рита?
- Да, ты прав.
Она здесь совершенно ни при чем.
Пусть других мужиков в гроб вгоняет.
А ты, Игорек, возвращайся в семью.
- В какую семью, Люба? У нас
давно с тобой нет никакой семьи.
Честно говоря,
никогда и вообще не было.
- Так я сыну и передам. Пусть развеет
остатки иллюзий насчет себя.
- У него давно уже
нет никаких иллюзий.
Благодаря тебе.
- Вызывали?
- Да. Позвоните моей жене.
Произошла ошибка.
Вы позвонили
совершенно чужому человеку.
Моя настоящая жена...
- Я твоя жена!
А не шлюха, с которой ты живешь.
- Я позову лечащего врача.
- Люба, убирайся отсюда немедленно.
- Это я "убирайся отсюда"?
Я твоя жена,
пока смерть не разлучит нас.
- Мне пропуск нужен в кардиологию.
Одиннадцатая палата, пациент Осинцев.
Вчера в реанимацию поступил.
- А нас вас пропуск не заказан. Был
заказан на жену, она уже получила.
- Это ошибка. Я жена.
Козырева Маргарита Сергеевна.
- Вот у меня отмечено: жена -
Молчанова Любовь Петровна.
Час назад взят пропуск.
На Козыреву не заказан.
- У меня муж попал в реанимацию.
Я всю ночь не могла ни до кого
дозвониться, дайте мне пропуск!
- А вы, женщина, не буяньте здесь.
И голос на меня повышать не нужно.
Регистрируйте брак -
и не будет у вас никаких проблем.
Вон у той жены все в порядке -
штамп в паспорте.
Не могу я вам выдать пропуск!
Доктор, извините. Секундочку.
- Быстрее.
- Бога ради, простите.
- Девушка, я в одиннадцатую палату
к больному Осинцеву. Он там?
- А Осинцеву плохо стало,
его опять в реанимацию увезли.
- Где реанимация?
- На втором этаже,
но вас туда не пустят.
- Я хотя бы в коридоре постою.
Девушка, скажите, что с ним?
- Я не знаю. Его быстро увезли.
- Девушка, где-то час назад
сюда привезли больного Осинцева.
Вы не знаете, как он?
- Ничего не могу вам сказать.
Сейчас выйдет лечащий врач,
он вам все скажет.
(Телефонный звонок.)
- Да, Владимир Петрович.
Нет, я ничего не знаю.
Ну, я сюда пришла, ему стало хуже.
Его в реанимацию увезли.
Ну уже больше часа. Да... Что?
А, нет мне машина не нужна, спасибо.
Владимир Петрович,
а может быть, вы им позвоните?
Пускай хоть что-нибудь скажут...
Спасибо!
Доктор, я ничего не понимаю.
Я здесь уже час,
мне никто ничего не говорит! Можно
я хоть на минутку на мужа взгляну?
Я прям на цыпочках
зайду и сразу выйду.
- Профессор Осинцев умер.
Ну, не говорить же мне
вам всякие глупости.
Можете зайти, попрощаться.
- Не хочу.
Не хочу...
- Рано Игорь ушел. Рано.
- А что, Любу с сыном не оповестили?
Или сами не пришли?
- Звонили. Она сказала, что у нее
мигрень, а сын на стажировке,
не успел вернуться.
- Да, я, собственно,
ничего другого и не ожидал.
- Рита, ты обращайся, если что.
Я Игорю Дмитриевичу всем обязан.
Чем смогу - помогу.
- Она обратится, конечно.
- Да, о чем ты говоришь, сынок?
Ну если они нас даже не оповестили?
Она просто не хотела,
чтоб мы были на похоронах.
Хотела вообще стереть наше
присутствие в жизни отца.
Из памяти...
А потом будут говорить,
что это мы не захотели приехать,
проститься с отцом...
Да перестань, Андрюша!
Перестань, ни в чем ты
перед отцом не виноват!
Это не он тебя бросил...
То есть наоборот.
Не ты его бросил, чтобы
со студентками шуры-муры крутить.
- Рита, дочь, ты, может,
снотворного выпьешь, а?
Два часа хотя бы поспала...
- Спасибо, мама, ты иди. Я посплю.
(Звучит музыка.)
- Честно говоря, Медведев мог бы
и тебя завотделением назначить.
- Ой, Лара, о чем ты говоришь?
Я в клинике без году неделя.
И даже не кандидат медицинских наук.
По мне, так Белоконь -
нормальный завотделением.
Не Осинцев, конечно, но тоже ничего.
- "Тоже ничего"? Сокращения повсюду.
Они берут человека со стороны -
это свинство.
И что, он сейчас, никого не зная,
будет решать, кому оставаться,
а кому - пожалуйте на выход?
Ты нормальный врач.
Кандидатскую защитить -
пара пустяков.
- Ты боишься, что тебя сократят?
- Ты дурак?
Анестезиологов не сокращают.
- Да-да.
- Я за тебя вообще-то волнуюсь.
Кардиологию, вон,
наполовину сократили.
Гастроэнтерологов в поликлинике -
всех под нож.
У нас теперь терапевты -
и гастроэнтерологи, и окулисты,
и лоры. А ты сидишь в ус не дуешь.
- Не бойся, я не пропаду.
- Олег Валерьянович,
вот вам кардиограмма Слобченко.
У нее артериальная гипертензия,
нарушение ритма,
частые желудочковые экстрасистолы
и стенокардия напряжения ФК 3.
- Кардиология на марше!
А что, не всех сократили?
- Есть сердечно-сосудистые
предоперационные риски.
Требуется предварительная
антигипертензивная терапия.
- А эту важную информацию
нельзя было по телефону сообщить?
Или необходимо было бежать
из другого отделения?
Или у вас, Валентина, в хирургии
еще какой-то интерес имеется?
- Девочки, прекратили склоку!
Давайте.
Я посмотрю.
Я рад, что ты осталась в клинике.
- Не сомневаюсь.
- А что касается квартиры Игоря,
то ты с Андреем официально вступаешь
в права наследования через полгода.
- Машуня, а если я не хочу
ждать полгода?
- Тогда у тебя два варианта:
или договориться с ней полюбовно,
или выселить ее через суд.
Но это значит, что ты
как новый собственник
должна будешь подать исковое
заявление, это мы тебе сделаем.
А если она ушлая, она начнет
бодаться, просить отступные.
Я бы на твоем месте денег дала.
- Я вам дам направление
в специализированную клинику -
научно-исследовательский институт.
- Маргарита Сергеевна,
вы уж меня извините,
но мне это не по карману.
- Да вы с ума сошли!
- Давайте уж тут,
на месте полечимся, а?
- Какие деньги? Вы же ветеран войны,
кавалер орденов. Кому, как не вам?
- Маргарита Сергеевна,
вы как будто бы с луны свалились.
Да деньги теперь всем нужны -
хоть ты ветеран, хоть не ветеран.
- Пусть только попробуют! Если что,
я вас очень прошу, сразу звоните мне.
Договорились?
И я вас прошу, с этим не затягивайте,
у вас все довольно срочно.
(Телефонный звонок.)
Да, врач Козырева.
Здравствуйте, Владимир Петрович.
Владимир Петрович, я сейчас не могу,
у меня очередь в коридоре сидит.
Да. Да, я поняла.
(Стук в дверь.)
- Да, войдите.
- Вызывали, Владимир Петрович?
- Да. Присаживайтесь.
- Спасибо, я постою.
- Все-то Игорь надо мной смеялся,
что я так и не научился работать
и печатать на компьютере -
все ручкой да от руки.
- Я догадываюсь, зачем вы
меня вызвали, Владимир Петрович.
- Маргарита Сергеевна, вы знаете...
- Знаю.
- Так вот, мне звонили
из министерства...
- ...и просили меня уволить.
- Не лично вас. Но в том числе.
Поверьте, если бы я мог...
Я... я помогу вам с работой...
Но пока все, что я могу предложить -
это два дня в неделю
консультирование.
И боюсь, что ненадолго.
- Я найду работу.
Вы все правильно делаете.
До свидания.
(Звонок в дверь.)
- Здравствуйте. Я Любовь Петровна
Молчанова, вдова Игоря Дмитриевича.
Вы не впустите меня внутрь?
- Зачем вы пришли?
- Я знала, что вы дома,
поэтому не стала
предварительно звонить.
Честно сказать,
чтобы не нарваться на отказ.
У меня к вам серьезный разговор.
И сразу скажу,
что он в ваших интересах.
Собственно, я пришла сообщить,
что, согласно законодательству,
через полгода я вступаю в наследство.
Вы, наверное, знаете, что Осинцев
неоднократно просил меня о разводе,
в котором я ему
категорически отказала.
Разумеется, он мог бы развестись
в одностороннем порядке,
но, видимо, не очень-то хотел.
- Ну да.
Это, наверное, я грозилась перерезать
себе вены у него на пороге,
предварительно вызвав телерепортеров.
- Ну, знаете, все средства хороши,
когда речь идет
о собственных интересах.
А получше фотографии не нашлось?
Я, в общем-то,
пришла из гуманных соображений.
Хотелось бы все решить мирным путем,
не доводить дело до суда.
- Что вам от меня-то нужно?
- Мне нужна эта квартира.
Чем быстрее, тем лучше.
Хотела узнать, намерены ли вы
оспаривать мои права в суде.
Я бы вам не советовала.
Суд вы проиграете
да и деньги зря потратите.
- А если я все-таки буду?
- Я не удивлюсь. Я вас очень понимаю.
Вы рассчитывали остаться
состоятельной профессорской вдовой,
а так уж вышло, что состоятельной
профессорской вдовой осталась я.
Если честно, я не особо-то
вами интересовалась.
Ну, вы такая...
деталь в биографии моего мужа.
Я бы даже вас сочла за жертву.
Но это, разумеется,
не отменяет моих счетов к Осинцеву.
Жил как негодяй и умер как негодяй.
Даже завещания не написал.
- Это же вы его убили!
Вы, низкая вы женщина!
Я же видела,
как вы из больницы выходили.
Это вы его
до второго инфаркта довели.
Со свету его сживали -
и сжили наконец.
Как вас земля-то носит, убийцу?
Я вообще не понимаю, как Игорь,
такой добрый, такой искренний,
мог жениться на вас.
Чем вы его опоили?
- Со свету, говоришь, сжила?
И тебя сживу.
Чтобы через неделю ноги твоей
в этой квартире не было.
Чтоб барахла твоего тут не было!
На помойку унесу, сожгу!
А в суд пойдешь -
я такого там наговорю
про нашего с тобой
совместного муженька -
в гробу кувыркаться будет!
- Успокойтесь.
Я сделаю, как вы сказали.
Только оставьте Игоря в покое.
Хотя бы сейчас оставьте его в покое!
Через неделю меня здесь не будет.
А сейчас - уходите.
Я вас никогда не хочу больше видеть.
- И чаю даже не попьем? Ну ладно.
(Звонок в дверь.)
- Кто здесь?
- Рита, открывай, это я.
Ну слава богу, живая. А то уж мы
сегодня всякого подумали.
Ты чего на работу не вышла
и трубку не берешь?
- "Мы" - это кто?
- Да кто-кто? Все!
Ого! Рита, а что тут происходит?
- Есть хочешь?
- Я тебя не про еду спрашиваю.
Ты куда собралась?
- Валя, не шуми. Я и так плохо
соображаю, а тут еще ты верещишь.
Ничего не происходит. Вещи собираю.
Квартиру надо владельцам освободить.
- Каким еще владельцам?
Ты что, с ума сошла?
- Так ведь жена приезжала. Да.
Велела съезжать.
- Стой. Давай я юриста найду
и в суд подадим.
- Я не буду.
- И как ты теперь жить собираешься?
- А сейчас, по-твоему, живу, что ли?
Валя, может, оно и к лучшему.
Может, я к маме в Вельск поеду?
Я тут от каждого шороха вскакиваю -
кажется, что Игорь с работы пришел.
Я не могу без него жить, Валя.
Совсем не могу.
А квартира эта и мебель -
вопрос десятый.
- Риточка моя, ну что же ты так,
жизнь под откос-то пускаешь?
Ты же еще в себя придешь, да?
А жизнь-то уже не вернуть будет.
- Да мне все равно.
Валя, можно я тебя попрошу
за могилкой приглядывать, ладно?
Я тебе деньги пересылать буду.
Так как оказалось, что никого,
кроме тебя и Игоря, у меня здесь нет.
- Да какой вопрос, конечно!
И не надо мне ничего пересылать.
У тебя самой-то денежки есть?
- Есть. Еще расчет в больнице получу.
- Бедная ты моя, несчастная.
Ну как же так,
Игорь тебе ничего не оставил?
- Разве он собирался умирать-то?
В пятьдесят лет?
Деньги не копил,
завещание не оставил.
Да мы же... Мы же с ним
ребеночка собирались завести!
Я ему прямо в тот день и сказала.
Он так обрадовался, закричал:
"Все, плевать на нее, развожусь,
расписываемся", - а сам взял и умер!
- Подожди, ты что, беременная была?
- Почему была? Я и сейчас беременна.
Я бы вообще, если бы не ребенок,
жить не стала. Совсем не стала.
- Рита, ну так бороться же надо!
Ты что, совсем с ума сошла?
Твой ребенок имеет такое же
право на наследство, как и они.
- Я не буду.
Я не хочу этого ребенка марать.
Мне же он не для наследства нужен.
Это все, что у меня
от Игоря осталось.
Валя, переживем как-нибудь. Точка.
- Девушка, а скажите честно,
вот что с диванчиком не так?
Или с креслами?
- Что вы имеете в виду?
Все с ними так.
- Нет, что значит "так"?
Вы такую дорогущую и практически
новую мебель за бесценок продаете.
Вот я спрашиваю: в чем здесь подвох?
- Нет здесь подвоха.
Просто надо быстро продать,
вот и продаю. Будете брать?
- Сережа, ты чего?
- Я ничего.
- Ничего? Нам гарнитур "Альба"
за бесценок достается,
а ты тут еще выкобениваешься.
Плати давай.
Девушка, мы берем.
Дай вам бог здоровья.
- Значит, два кресла и один диван.
Думает: "Ну что, Игореша, вот мы
с тобой и начинаем новую жизнь, да?
Сделаем УЗИ, и ты скажешь:
"Я - мальчик!"
Папа на небе засмеется.
А если девочка,
то папа тоже засмеется,
но только Игоря Игоревича
у нас уже не будет.
Но будет Ольга Игоревна".
(Телефонный звонок.)
- Алло? Да, мама? Привет.
Да, я вчера отправила тебе груз. Вот.
А еще квитанцию на всякий случай
по электронной почте.
Нет, там не все вещи,
я часть у Вальки оставила.
Да. Я к тебе завтра приеду.
Я на электричке до автовокзала,
потом на автобусе к тебе.
- Олег, дай мне сумку, неудобно же,
что я как барыня?
- Барыня, всыпать бы тебе
по первое число. И тебе тоже.
Не могла сказать,
что она беременная, что ли?
- Ага! Мне подруга секрет рассказала,
а я пошла и тебе понесла?
Чтобы ты со своей Лариской
потом на всю больницу обсуждал.
И вообще, что бы ты мог сделать?
- Что я мог сделать?
Медведеву бы плешь проел,
и никуда бы он ее не уволил.
И по поводу квартиры -
наняли бы адвокатов,
сделали бы генетическую экспертизу -
отстояли бы! Так нет же, все втихую!
Марго, я тебе говорил
обращаться ко мне или нет?
- Говорил. Вот я и обратилась.
- Ну вот, говорил.
Ладно, чего уж после драки
кулаками махать.
Так что ты звони из своего Вельска,
если что.
- Буду. Когда устроюсь.
Ну все. Олег, спасибо.
Валюша, давайте идите, не ждите,
а то неловко как-то.
- Ты нас потерпи,
мы с тобой еще постоим.
- Давай отойдем в сторонку.
- Секреты...
- Ты знаешь, я ни в чью жизнь лезть
не собираюсь, но поверь мне на слово:
лучше Вальки ты себе
никого не найдешь.
Ты это сам поймешь,
но как бы поздно не было.
Все, лишние проводы - долгие слезы.
- Давай.
- Пока. - Давай.
Уматывайте, я в автобус.
В гости не зову - знаю, некогда.
Сама как-нибудь нагряну. Со временем.
- Ты звони там, Рита.
- Пойдем.
- Офигеть! Ты посмотри.
Весь автобус можно накормить,
сколько они нам положили.
И яблоки, и конфеты...
- Салфетку дай.
- На. Слушай, Паша,
давай сейчас поедим, а?
- Да ели недавно.
- Уже три часа прошло. Я есть хочу.
- Да что ты? Пал Палыч,
тебя никто не спрашивал.
Ладно, на-ка бутерброд, ешь.
Так, надо есть, не пропадать же.
Девушка, вас как зовут?
- Маргарита.
- Маргарита? Я Вика. Очень приятно.
- Павел.
- Рита, давай-ка с нами поужинай, а?
Смотри сколько всего,
не пропадать же, действительно. На.
- Спасибо, я не хочу.
- Будешь кушать?
- А вы сына папиным именем назвали?
- Да.
- Я тоже так хочу.
- А ты что, беременна?
- Двенадцать недель.
- Слушай, здорово!
Мы сейчас с Пашкой ездили к его другу
на свадьбу на 10 лет, праздновали.
Вот они нам напихали целую кучу.
Я не знаю, автобус будем кормить.
А у нас в Вельске кафе,
а у него в Москве прямо ресторан.
Ну, не хухры-мухры, знаешь.
Нет, у нас, конечно,
в Вельске кафе самое лучшее,
что ни на есть.
Пашка-то у меня повар.
Он повар - всем поварам повар.
Знаешь, как готовит!
Просто из ничего конфетку делает.
Чудеса творит, да.
Его еще шеф-поваром в ресторан звали,
а он отказался:
нет, говорит, свое дело хочу.
Ой, ты чего, Рита? Паша, может, воды?
Тебе плохо, да? Тошнит?
- Нет, только не это.
Вика: - Рита... Рита, ты как?
Рита!
- Пожалуйста, позвони в скорую.
Скажи, что я беременна,
отслоение плаценты.
- Господи! Да, конечно.
- Я к тому моменту
могу потерять сознание.
Дай им телефон моей матери.
Пиши: 8-925-738...
- Так, аккуратнее.
Давайте, быстрее, быстрее.
- Не мешаем, не мешаем!
Аккуратно, ступеньки!
- Ступеньки. - Ой, Рита!
- Это ее вещи? Кладите туда.
- Паша, сюда, сюда! Ой...
- Не волнуйтесь, все будет хорошо.
- Рита, все будет хорошо, слышишь?
- Вещи, вещи. - Забирайте.
- Давай. Телефон передали.
- Возьмите, да, вот телефон мамы.
Чтобы вы знали, куда позвонить.
- Обязательно позвоните.
- Ее мамы, да?
- Да. Ее сумка, сумка ее.
- Все-все, давай, все будет хорошо.
- О господи.
- Ты в первый раз, что ли? А?
А мы с Витьком, как нам после УЗИ
сказали, что ребенок неправильный,
сразу направление на медкомиссию
взяли - и все, и привет.
Что, нам здоровых не родить, что ли?
А больных-то зачем?
Да что ты вся разубивалась-то?
Подумаешь, трагедия какая!
- Здравствуйте. Ну, что тут у нас?
- Литовченко.
Искусственное прерывание беременности
на среднем сроке по медпоказаниям.
Все в норме, никаких нарушений нет,
сокращение матки нормальное.
Козырева. Отслоение плаценты.
Антон Павлович, вы просто кудесник.
Сепсис удалось купировать,
матку спасли.
Состояние удовлетворительное.
- Ну, Литовченко на выписку,
а с Козыревой я поговорю.
Ну повернитесь уже к нам-то.
- Антон Павлович,
у нас Козырева в депрессии.
Она у нас есть отказывается,
разговаривать отказывается.
Хорошо, телефон матери нашли,
а то не знали, что делать.
В психушку? Жалко дурочку.
- Зачем в психушку?
Депрессия - это нормально,
если ребенок желанный был.
- А мать-то нашли?
- Да. Она там стоит.
- Ну хорошо, Лидочка, тогда идите,
а я поговорю с Козыревой.
Литовченко, вы тоже погуляйте
минуток десять.
Маргарита Сергеевна,
поговорите со мной, пожалуйста.
Я ведь сейчас должен принять решение:
пускать к вам вашу маму или нет.
А пущу - вы, пожалуйста,
пожалейте ее, не пугайте.
Я понимаю ваше состояние,
но и вы должны нас понять.
Ведь если вы будете продолжать
в том же духе,
нам действительно придется
отправить вас в психушку.
И кому это надо?
Вот. Вот это уже лучше.
И есть надо обязательно.
Не через трубочку же
вас кормить насильно...
Вы потеряли очень много крови,
и для восстановления
необходимо усиленное питание.
Вы поймите, мы ведь не просто
жизнь вам спасли.
Мы сохранили вам способность
к деторождению.
Шутка ли - могли и матку удалить.
Ребенок, ну...
Что уж тут?..
Ну нельзя так.
Вам всего-то 27 лет.
- 28!
- Нет вам еще 28, полных нет.
Вот видите, вы в том возрасте,
когда года себе еще только
прибавляют, а не убавляют!
И куда такое поведение годится?
- Что вы меня уговариваете,
как ребенка?
Я взрослый человек, который
за последние полгода потерял все:
любимого человека, желанного ребенка,
дом, работу - все.
- Я, голубушка,
потерял столько и стольких -
до завтра рассказывать можно.
Смысл жизни, дорогая, - жизнь.
Просто жизнь.
И никто вам никогда не обещал,
что она будет состоять исключительно
из абсолютного счастья!
Вот вы кто по профессии?
- Врач-гастроэнтеролог.
Тогда тем более. Стыдно, коллега.
Вам ли не знать,
в каких страданиях люди живут,
с какими болями, и все равно
продолжают бороться до конца.
Вы понимаете, что если б я сегодня
отправил вас в психушку,
вы бы и профессию потеряли?
Прекращайте. Ешьте через силу.
Матери своей улыбайтесь через силу.
В конце концов, живите через силу.
Со временем войдет в привычку.
Вот она сейчас придет - пощадите ее.
Осмотрю вас позже.
- Мама, мама...
- Риточка, моя девочка, я все знаю.
Девочка моя...
- Мама!
- Родная моя, солнышко ты мое!
Это надо выдержать. Хорошо? Хорошо?
Надо просто выдержать.
А мне доктор сказал...
Девочка моя, солнце мое.
Мне доктор сказал,
что это состояние твое, оно сейчас...
- Да все нормально.
- Оно сейчас...
А завтра я тебя домой смогу забрать.
Хорошо, девочка моя?
- Мамуля, да все нормально.
- Мы все выдержим, мы все выдержим,
мы все выдержим, родная моя...
Звучит песня:
"...Но меня никто не знает,
Обо мне никто не помнит,
Я бездомней всех бездомных.
Это я не сплю ночами,
Это мне не отвечают,
Это я по вам скучаю.
Но кого это печалит?
Я остаюсь в темноте.
Так сложно уснуть в пустоте".
- Так, Маргарита Сергеевна,
в Москве-то почему не остались?
Молодая, красивая девушка,
образование вон какое хорошее.
Не, я понимаю,
там сокращения, то, се...
Но возможностей-то все равно
в миллион раз больше.
Уж место-то участкового терапевта
всяко бы нашли себе.
- У меня были на то личные
обстоятельства.
- А почему прямиком в скорую?
На экстремалку вроде бы вы не похожи.
- Экстрим - это как раз то,
что мне сейчас необходимо.
- Ясно. Ну ладно.
Под кожу лезть не стану.
Врачи нам нужны,
а с опытом гастроэнтеролога
и общей практики -
так просто необходимы.
Что работы много, а денег мало,
я думаю, уже в курсе.
Поэтому отправляйтесь
прямиком в отдел кадров.
Там вам выдадут
должностную инструкцию,
старший смены определит
в бригаду интенсивной терапии
и расскажет,
по какому графику вы будете жить
и работать дальше,
Маргарита Сергеевна.
За сим все.
Удачи!
- Спасибо.
- Двадцать одно!
- Да что ж тебе везет-то так, а?
- Везет тому, кто везет.
А кто у нас медбрат-водитель?
- Ладно, ладно,
зайду я к тебе в выходной.
Чтоб я еще сел с тобой играть!..
По рации: "Одиннадцатая бригада,
на вызов. Острый живот".
- Свой саквояж я сама возьму.
Да ладно, Маргарита Сергеевна,
еще наноситесь.
- Что они, с ума, что ли,
посходили все?
Четвертый острый живот за день.
- Четвертый - это еще детский лепет!
Вот в Новый год и Восьмое марта
узнаем, как с ума сходят.
- А то мы первый день на скорой!
Надя-то в каникулы
отдельный праздник ведь имеет...
- Не напоминай.
- Проходите, пожалуйста.
Доктор, вы нас извините, пожалуйста.
- Вот доктор.
- За что вас извинять? Что произошло?
- Вы понимаете,
мы бы вас не вызывали,
да Саша уже с утра мучается.
Мы выпили вчера.
Подумали, водка плохая.
Я ему уголь дала.
- Вы дадите нам пройти?
- Ой, да-да, пожалуйста.
Я ему уголь дала, обезболивающее.
Но у него не проходит.
Проходите. И в комнату.
В комнату заходите.
Сейчас я вам стульчик дам.
Погодите, стульчик дам.
Садитесь, пожалуйста.
- Господи! Это что такое?
Как давно вы положили грелку?
- Да как заболел живот,
так и поставила.
Он говорит, с ней полегче.
- А-а...
- Тут больно?
- Везде... Везде больно...
Галя, я умираю...
- Господи, Сашенька, да разве ж
доктор даст тебе помереть?!
Не говори глупостей!
- Губы белеют прямо на глазах.
У нас перитонит, да еще и с грелкой.
Леша, давай иди за носилками.
Надя, звони быстро старшему по смене
и в хирургию.
У пациента перфорация кишечника.
Что ж вы так долго ждали-то?
Да еще и с грелкой.
- Так говорю, выпили вчера.
Внука день рождения праздновали.
Думали, пройдет.
- Температура под сорок.
Думаю, начался сепсис.
- Доктор, миленькая, может, не надо?
Может, само пройдет? Ну, пожалуйста.
- Прекратите причитать!
Мы сделаем все возможное!
Леша, готовь кислородную маску. Надя,
ты сказала про перфорацию кишечника?
- Я все сказала.
Дежурный хирург уже ждет.
Звучит песня:
"Это мне нигде не место.
Эти скованные жесты,
Эта странная послушность,
Это никому не нужно".
- Неплохо было бы, чтобы нам на
подстанции питание организовали.
- Ой, сплюнь. Нужно мне их питание!
А вот денежная компенсация
за питание нужна.
- Много жрать вредно.
- Маргарита Сергеевна, а, может быть,
вы тоже бутербродик съедите?
А то сейчас вызов будет,
голодная поедете.
- Спасибо, Леша, я не хочу.
- Рита, что случилось-то?
- Больной наш умер во время операции.
- Перитонит?
- Перфорация слепой кишки,
общий сепсис,
острая сердечная недостаточность -
все в одном флаконе...
- Ну и что, Рита.
Он у тебя первый покойник, что ли?
- У меня - не первый...
По рации: - Одиннадцатая бригада,
интенсивная, на вызов!
Ребенок, 14 лет, отравление.
- Заканчиваем жрать.
- Рита, ты почему так поздно? А?
А что случилось-то?
Что, на работе? А?
Рита, ну что случилось-то,
ты скажи мне!
- Мама, пойдем подышим.
- Пойдем.
Ну?
- Мы сегодня больного
тащили-тащили и не вытащили.
Я вдруг Игоря вспомнила, как его
так же - тащили-тащили и не вытащили.
- Рита.
Когда твой папа от нас ушел,
тебе было 13 лет.
Как обухом по голове.
Вся моя жизнь под откос пошла.
Как вспомню, сразу сердце болит.
Но никогда я свою жизнь
не считала никчемной.
Как бы больно ни было.
- Знаешь, в чем беда:
я не знала, мама, что любовь
не умирает вместе с любимым.
Любимый человек умирает или уходит,
а любовь никуда не исчезает.
Сидит в сердце и мучает.
Я не могу без него жить,
не хочу без него жить...
Пойду спать, сил нет.
Хорошо, что работаю сутки через
двое - есть возможность отоспаться.
(Телефонный звонок.)
- Слушаю.
- Володечка, здравствуй.
Это Люба Молчанова.
- Здравствуй, Люба.
- Да, привет.
У тебя есть для меня минутка?
- Конечно. Как ты поживешь?
- Да нормально. Все как обычно.
Слушай, я вот что тебе звоню...
Ты знаешь, мне как-то не по себе.
Я по поводу вот этой, которая...
ну, с Игорем...
- Ты про Риту?
- Ну да. Хочу как-то ей помочь.
- Ты хочешь как-то...
- Ну да, конечно.
- Я не знаю, где она.
Она уехала в другой город,
и у меня связи с ней нет.
Олег с ней дружит.
- Какой Олег?
- Хирург.
- А-а...
Слушай, а скинь мне его телефончик,
пожалуйста.
- Хорошо.
- Ага.
Ну все, спасибо. Спасибо. Пока.
- Да, пока.
М-да...
Никогда бы не подумал, что у таких
людей совесть может проснуться.
(Телефонный звонок.)
- Алло.
Здравствуйте, вторая хирургия.
А его сейчас нет.
Я могу вам чем-то помочь?
А кто его спрашивает?
А, из Минздрава? Да, да, да.
Представьтесь, пожалуйста.
Да, Любовь Петровна. Ой, а я не знаю.
Я сейчас посмотрю в компьютере.
Подождите, пожалуйста, минуту.
Алло. Да,
Козырева Маргарита Сергеевна.
Город Вельск, улица Ульяновская, 72.
Да.
А, нет, телефона нет.
Да не за что. До свидания.
- Да я и сама не знаю.
Вдруг захотелось как-то вырваться
из всей этой рутины.
Вот я и подумала:
может, нам с мамой где-нибудь
поужинать в приятном месте?
- Конечно, можем.
Только дорого, наверное.
Ритусик, а давай я что-нибудь
приготовлю, и дома посидим?
- Мама, ну не такие уж
большие деньги, а!
В конце концов,
можем как-то развеяться ненадолго?
Уже собрались, уже оделись, а?
Мама, ну я хочу!
- Хорошо, уговорила.
- Рита, добрый вечер!
Я так рад! А мы переживали,
волновались. Как вы? Рассказывайте.
- Ну, а я вот, жива-здорова.
- Слава богу!
- Подождите, а это что, ваше кафе?
- Да.
- Класс! Мама, познакомься, это
Павел. Мы сюда с ним из Москвы ехали.
- Павел. Добрый вечер.
- Мама - Ольга Васильевна.
- Очень приятно.
- Павел, найдете для нас местечко?
- Конечно. А давайте я вас
около окошечка посажу?
- Мама, хотим мы возле окошечка?
- А хотим!
- Прошу.
- Спасибо.
- Ага. Опа.
Так, меню.
Вот тут у нас фирменные блюда. Прошу.
- Ой, ну, наверное, фирменные
нам будут дороговато...
- Ну-ну-ну... Заведение угощает.
Я сейчас закончу свои дела и приду
к вам посидеть, если вы не против.
- Мы будем только рады.
- А что будем пить?
У нас замечательная медовуха,
закачаетесь!
- А давайте медовуху! Мама, ты как?
Давайте.
- Медовуху? Я сейчас.
Звучит песня:
"Я живу в воспоминаниях,
Но меня никто не знает.
Обо мне никто не помнит,
Я бездомней всех бездомных.
Это я не сплю ночами,
Это мне не отвечают.
Это я по вам скучаю,
Но кого это печалит?
Я остаюсь в темноте,
Так сложно уснуть в пустоте..."
- Нет, ну это вообще!
Ты представляешь,
она меня в школу вызывает из-за того,
что ребенок тетрадь потерял.
Да еще двойку в дневник ставит!
А я Гошке говорю:
"Иди в этой школе разберись,
чтобы они там все кувырком летали".
- Угу... А потом они
на твоем ребенке отыграются.
"Окисел на поверхности
раскаленного металла" -
7 букв, вторая К.
- "Окалина".
- О, да, "окалина".
- Вперед я с ними разберусь.
По громкой связи: - Одиннадцатая
интенсивная бригада, на вызов.
- Удачи, ребята!
- Счастливо.
- Она задыхается... Задыхается.
Доктор, она задыхается.
- Кто задыхается?
- Дочь задыхается.
- Почему она задыхается?
- Я не знаю почему.
Задыхается дочь.
- Потерпи!..
(Слышен плач.)
- Что она приняла?
- Я... Она...
(Мать плачет.)
- Асфиксия. Тут отекло все.
Аллергия есть у ребенка?
- Нет. Нету.
- Вы куда?
Что случилось?
- Дайте нам десять секунд.
- Что происходит?
- Дайте нам десять секунд.
- Короче, коникотомия не поможет.
Трубка не пройдет.
Не довезем. Еще пять минут,
и она задохнется. Все.
- Положите ее на пол.
- Ты что делать собралась?
- Мать уведи.
- Мамочка, пойдемте!
- Зачем? Что вы собрались делать?
- Пойдемте.
- Мамочка, вы либо слушайте,
что я говорю, либо...
- Пойдемте. Пойдемте, пойдемте.
- Ну вот что, дело такое:
девочка сейчас умрет
и ничего ей не поможет.
- Так везите ее.
- Не довезем.
Я сейчас разрежу ей горло
и вставлю трубку, чтоб она дышала.
Может быть, тогда довезем.
Я не знаю, что у вас тут произошло,
но ты сейчас подпишешь мне бумажку,
что согласен.
Игорь, родненький, помоги...
Если вы не понимаете,
о чем я спрашиваю,
то я сейчас попытаюсь объяснить.
В доме несовершеннолетний ребенок,
едва не скончавшийся
в результате чьих-то действий.
Это не грудной ребенок,
случайно что-то проглотивший.
Я сейчас должна сделать записи
о всем произошедшем в этом доме.
- Рита! Поехали, поехали! Поехали!
- Минутку.
Если вы не понимаете,
что все случившееся -
повод для визита следователя,
то вот я вам сейчас это объясняю.
- Доктор, просто мы боимся,
что вы отправите дочь в психушку.
Мы залезли к ней в дневник...
Мы всегда это контролируем.
В общем, там несчастная любовь.
Она выпила нашатырный спирт.
Нас хотела напугать.
- Козырева, отчет пишешь?
- Угу.
- Бросай, нас к себе шеф вызывает.
- Если вызывает со старшим смены,
значит, ЧП.
- Чего гадать, пойдем все узнаем.
Пойдем, пойдем, моя хорошая.
- Смирнов, как ты знаешь,
в связи с оптимизацией
нам приходится сократить
две линейные бригады:
фельдшерскую
и реанимационно-травматологическую.
В связи с чем у нас
высвобождается опытный врач,
много лет проработавший на станции,
которого мы переводим
в одиннадцатую интенсивную.
А Козыреву Маргариту Сергеевну,
к сожалению,
мы вынуждены будем уволить
по сокращению.
Собственно, это все.
Иди, готовь приказ.
Я тебя не задерживаю.
- Как же так? Почему я?
- А потому, Маргарита Сергеевна,
что с формальной точки зрения
вы у нас без году неделя,
а точнее - меньше трех месяцев.
Поэтому если кто-то и должен
сейчас уйти, то это вы.
Хотя если честно,
врача вашей квалификации
я бы предпочел оставить. Но...
- Но?
- Но если по-человечески,
могу вас предупредить:
нам позвонили из облздрава
и проинструктировали
персонально о вас.
Поэтому, боюсь никакой новой работы
вам у нас в городе уже не найти.
Поймите правильно:
здесь каждая клиника,
каждая станция скорой напрямую
зависят от финансирования облздрава.
Ясное дело, что из-за вас
никого не расстреляют,
но ни один главврач -
а предупредили всех -
рисковать своим местом
и финансированием своей клиники
ради вас не станет.
Поэтому я вам советую - уезжайте.
Я не знаю, кому вы могли
перейти дорогу,
но знакомая секретарша
сказала по секрету,
что про вас звонили
аж из министерства.
Вот такие у нас с вами
прискорбные дела,
Маргарита Сергеевна.
- Она там в министерстве
шишка какая-то.
То ли была, то ли сейчас все еще.
Она им звонит,
и им легче от меня отказаться,
чем с ней связываться. Понимаешь?
- Не понимаю.
Деньги она у тебя забрала,
из дома выгнала.
Игорь умер, ребенка у тебя нет.
А что она еще хочет?
Игорь говорил, что она сумасшедшая.
Не в том смысле,
что вот прям в больницу.
Просто она из семьи
каких-то больших начальников,
и она привыкла в жизни
все всегда получать.
А тут - муж собирает вещи и уходит.
Ее семья и она теряет влияние,
а у него оно, наоборот, растет.
А потом еще муж на молодой женится.
Вот ее и переклинило.
- Знаешь, Рита, мне кажется,
что-то ты сочиняешь.
- Мама, когда она у меня была
и я ей сказала,
что это она Игоря убила -
ты бы видела, что с ней стало.
У нее была цель - портить ему жизнь.
Он умер - цель исчезла.
А в тот вечер она опять появилась.
Потому что она думала,
что я разрыдаюсь, что я брошусь
к ее ногам. А я не зарыдала,
даже наоборот, дала ей отпор.
И когда я про суд сказала,
она говорит: "Давай, мол, судись,
если тебе денег не жалко!
Только я про твоего мужа в суде
такие гадости наговорю,
что он в гробу кувыркаться будет!"
Я как это себе представила, мама,
у меня в глазах потемнело,
потому что я вообще не думала,
что люди могут так жить,
с такой ненавистью!
Мама, я никуда не уеду.
Здравствуйте. Я по поводу
трудоустройства. - Что?
- Ну, по объявлению.
К кому мне обратиться?
- Я могу посмотреть ваши документы?
- Знаете, я кассиром никогда
не работала, но я легкообучаемая,
у меня высокий уровень
добросовестности и ответственности.
- На обучение у нас,
к сожалению, нет времени.
Нам нужно, чтобы вы
сразу оформились - и за кассу.
И конечно, с бумагами
о материальной ответственности.
- Пожалуйста, не отказывайте мне.
Мне очень нужна эта работа.
- Раньше вы где работали?
- В скорой помощи.
- И почему ушли?
- Видите ли, эта работа связана
с серьезными стрессами...
Словом, она оказалась
не для моей нервной системы.
- Кассир гипермаркета -
работа, требующая
серьезной стрессоустойчивости:
помимо материальной ответственности,
на вас оказывается огромное давление.
Поэтому, к сожалению,
вы нам не подходите.
- Не надо меню. Водка есть?
- Да, есть.
- Самую дешевую.
- Сколько? - Бутылку.
- Пятьсот грамм?
- Пятьсот грамм.
- На закуску...
- Ничего не надо.
- Я...
- Да, Павел Анатольевич?
- Доктор Рита, почему без пива?
- Будете?
- Нет-нет, я не из пьющих.
Можно присесть?
Ой...
Что случилось?
- Телефон сломался.
- Как так?
- В снег упал.
Вот, жду, когда просохнет.
- Что еще?
- Тут такое дело,
что вот есть один человек,
который живет идеей сжить меня
со свету - и имеет такую возможность!
- Кто это?
Рита. Рита, я здесь.
- Павел, вам официантка не нужна?
- Я не знаю, у нас тут такая работа
тяжелая, зарплата маленькая,
с утра до ночи бегаешь-бегаешь...
Да еще вот клиенты разные попадаются.
Ну, сама понимаешь.
- Паша, вы меня простите,
но мне очень нужна эта работа.
Из скорой уволили.
Только не спрашивайте почему.
Кассиршей не взяли: опыта нет.
- Хорошо.
Только на работе не пить.
(Телефонный звонок.)
- Да, Валюша.
- Алло, Ритунечка, приветик.
Ну что, как ты там?
- Не очень у меня дела.
Ничем похвастаться не могу.
- А что такое? На работе достали?
- Да выгнали меня с работы.
- Натворила чего?
- Это не я натворила,
это все безутешная
вдова Игоря вытворяет.
- Господи, что ей от тебя надо-то?
- Чтобы сдохла я.
- Да ладно, перебьется.
Раньше тебя сдохнет.
Я чего звоню-то? Олег с Лариской
еще месяц погужевались,
потом он ко мне такой подходит
и говорит: "Ну что, Валентина,
все, поваляли дурака - и хватит,
пора и о семье подумать".
В общем, мы съехались, представляешь?
- Представляю.
Рада за вас.
- Он мне сказал, что это ты ему
на мозги накапала по поводу меня.
Спасибо тебе, я теперь твоя должница.
- Валя, за могилой смотришь?
- Смотрю-смотрю.
Не каждый день, конечно, езжу, но
раз в месяц мы с Олежкой приезжаем.
Он-то Игоря Дмитриевича помнит.
Он вообще у меня парень неплохой.
- Я знаю. Спасибо, Валя. Пока.
- Пока.
Ну!
- Ну, и что ты тут делаешь?
- Тебя пришла проведать.
- Угу... - Угу.
- Ну и как Ритка?
- Ой, бедная девка.
И за что ей это все?
Представляешь, эта тварь
правда ее со свету хочет сжить.
- Олег Валерьянович, вы бы решали
личные вопросы в нерабочее время.
- Ну что, Серега, в твой день
рождения тебе даже пожелать нечего.
Все у тебя есть,
все хорошо, жизнь удалась!
Поэтому желаю тебе
найти хорошую бабу,
которая родит тебе здоровых пацанов.
Все: - Ура!
- Спасибо, Витек,
только хорошую сейчас фиг встретишь,
а абы каких нам не надо,
так что пусть все будет как есть.
За это и выпьем.
- Аминь.
- А вот и горячее.
Это наше фирменное блюдо, скоблянка.
И шашлык. С днем рождения.
- Может, присела бы к нам, красавица,
в честь моего дня рождения? Мне
друзья сейчас жену хорошую пожелали -
а тут ты.
Может быть, мне на тебе жениться?
Типа, встретил свою судьбу
в день рождения.
- Боюсь, я не ваша судьба, я замужем,
но вы ее обязательно встретите.
- Вот как всегда: если хорошая,
то кто-то уже захомутал.
А вот посидела бы с нами -
чаевые хорошие могла бы получить.
- Я бы с радостью, но тогда другие
посетители еды не дождутся.
- И посидела бы пять минут.
Не развалилась бы.
Такие чаевые профукали.
- Хинкали, две порции.
Одна форель. Две отбивные.
- Вика, скажи, если меня
за столик приглашают присесть,
я что, должна присесть?
- С чего ты взяла?
- Ну, Лера сказала, что из-за меня
теперь хорошие чаевые профукали.
- А ты Леру больше слушай.
Неужели не видишь? Это ревность?
Все комплименты твои,
вот она и злится.
- Рита! Я там на втором этаже
людей важных посадил.
Обслужи красиво, ладно?
Молодец, справляешься!
- Паша, ты зачем ее взял?
- Жалко стало.
- Жалко?
Ты всех теперь жалеть будешь?
- Чего ты взъелась?
- Чего взъелась? Ужель ты не видишь,
блин, что ты глазами зыркаешь на нее?
- Ты достала меня уже!
Вот здесь мне!
- Чего ты смотришь? Давай режь!
- Две "невидимочки" - и все,
ходит патлатая, волосы сыпятся.
И ничего не могу сделать.
- Хочешь, уволь.
- А работать ты будешь?
- Здравствуйте. - Здрасте.
Маргарита Сергеевна?
Интересно.
Прямо глазам своим не верю.
Вы, стало быть,
теперь здесь работаете?
- Да, Сергей Васильевич,
теперь здесь.
- Кхм. М-да.
- Ну вот и ты, красавица.
Давно уж тебя поджидаем.
- Что вы от меня хотите?
- Домой хочу проводить.
Карета подана. Едем?
- Понятно. Раз официантка, то можно.
Скажите, а с кем было бы нельзя?
- Рита, Лера, ну что, поедем?
Рита: - Да.
- До свидания.
- Значит, в следующий раз, красавица.
- Ритулечка, я уже заждалась,
а звонить я боялась.
Ты что, все время будешь
приходить с работы так поздно, да?
- Кафе работает
до последнего клиента.
- Батюшки! А ты что, будешь работать,
пока последние силы не закончатся?
Ты что!
- Сил у меня много.
- О, я вижу. А знаешь, что силы
имеют свойство заканчиваться?
Пойдем я тебя ужином накормлю, а?
- Сейчас, мама, я посижу чуточку.
На вот тебе на хозяйственные расходы.
Моя дневная выручка.
- Что, это дневная выручка?
- Да.
Теперь мой основной заработок -
чаевые.
- Чаевые? Ничего себе...
Ого! А что так много-то?
- Это за то, что теперь каждый
может меня за задницу ущипнуть,
говорят мне "ты", называют "детка",
поджидают после работы...
Мама, знаешь, кого я сегодня
в кафе встретила?
Главврача. Начальника скорой помощи.
Он так на меня посмотрел и говорит:
"Вы теперь здесь работаете?"
Как будто на панели встретил.
- Не бери в голову.
Не ему тебя судить.
Пойдем ужином накормлю.
- Мама, можно я пойду спать?
Я твой ужин на завтрак съем.
- Хорошо.
(Телефонный звонок.)
- Да?
Да, слушаю. Молчанова, да.
Чего? Какой Рогожин?
А-а, Вельск.
Ага. Так, и чего?
О, как интересно.
Официанткой?
А должна нигде не работать.
По-моему, в прошлый раз
я выразилась предельно ясно.
Товарищ Рогожин,
министерские гранты с неба не падают.
- Мы используем
только свежие продукты.
- Не только.
Срок годности истек вчера.
- Я в курсе. Мы из этого молока
собирались тесто для блинов делать.
- Здесь маркировка почти стерлась.
Как вы определяете,
что на ней резать -
сырое или вареное мясо?
- Я все доски наизусть знаю,
без всякой маркировки.
- Это, конечно, похвально,
но тем самым вы нарушаете
санитарно-эпидемиологические
требования.
- Заканчивайте тут проверку,
а я бы хотел пойти посмотреть,
все ли документы у вас в порядке.
- Пройдемте.
- Только месяц назад проверка была,
и снова-здорово.
- Может, из конкурентов
кто-то устроил?
- Вполне возможно.
- Нет, Лера, это не конкуренты
проверку заказали.
- Ну а кому это еще надо?
- Вот договор аренды.
Вот медицинские книжки.
- А есть медицинская книжка
Козыревой Маргариты Сергеевны?
- А откуда вы?..
(Стук в дверь.)
- Да?
Что, Рита?
- Павел Анатольевич,
я не хочу, чтобы у вас
из-за меня были неприятности.
А вы передайте Любови Петровне,
что вы хорошо справились
со своей задачей.
Я здесь больше не работаю.
- Рита!
Рита! Рита! Рита!
Прости, я...
- Мама!
- А?
А что ты так рано? Что случилось?
- Мне нужно ехать в Москву.
Так больше жить невозможно.
Мама, если эта женщина
и дальше будет преследовать меня,
то я так и буду мыкаться всю жизнь.
Хватит от нее бегать.
Надо просто встретиться и поговорить.
Хотя бы понять,
чего конкретно она добивается.
В конце концов,
она отняла у меня все.
Должно же быть какое-то рациональное
объяснение зашкаливающей ненависти.
- Нет, дочка. У ненависти
нет объяснений и быть не может.
А ты в Москву поезжай,
может, польза какая выйдет.
А ты у кого остановиться хочешь там?
- Посмотрю по обстоятельствам.
Может быть, у Вальки с Олегом.
Может, у Валькиных родителей.
Я определюсь.
Мама, только если я не буду выходить
на связь, ты не дергайся, ладно?
Я просто зашла в тупик, мне надо
как-то разобраться в ситуации.
Договорились?
- Договорились.
Спасибо тебе.
- За что, дочка?
- За то, что в душу не лезешь.
Звучит песня:
"Я живу в воспоминаньях,
Но меня никто не знает,
Обо мне никто не помнит,
Я бездомней всех бездомных.
Это я не сплю ночами,
Это мне не отвечают,
Это я по вам скучаю,
Но кого это печалит".
(Слышно, как кого-то бьют.)
- Что вы делаете?!
- Чего?
- Ты слышал.
- Кино снимаем.
- Я сейчас полицию вызову.
- Нет.
(Маргарита вскрикивает.)
- Андрей, ты в ординаторской?
- Да.
- Зайди ко мне.
- Вызывали, Николай Сергеевич?
- Нет.
Это тебя Господь Бог
по селектору вызывал.
Садись.
Женщину привезли.
Травма головы,
полная потеря памяти.
Нужна терапия, электростимуляция.
Я могу отдать ее тебе.
Это по теме твоей диссертации.
Хочешь?
- Хочу.
- Здравствуйте.
Меня зовут Андрей Игоревич.
Я ваш лечащий врач.
Буду заниматься восстановлением
вашей памяти.
Посмотрите на свои руки.
Перестаньте это делать,
не мните пальцы.
Это ваши руки?
Вы узнаете свое тело?
- Нет.
- Вы знаете,
где вы сейчас находитесь?
- Там - это где? В переулке?
- В каком переулке?
- На вас напали в переулке.
- Они били человека.
- Какого человека?
- Я не помню.
- Кто бил?
Встаньте, пожалуйста.
Положите ваши руки на мои.
Вы помните, как вас били?
- Нет.
- Почему вы сейчас меня остановили?
- Я не понимаю.
- Вы остановили меня сейчас.
Вы это сделали своей рукой?
Или вы этого не делали?
- Нет, это я остановила, да.
Я ничего не помню.
- Это неправда.
- Что значит - неправда?
- Вы помните как ходить,
как двигаться, как говорить.
(Насвистывает.)
- Где вы сейчас находитесь?
- Дома.
- Кто дома?
- Мама.
- Сколько тебе лет?
- Три года.
- Как тебя зовут?
- Рита.
- Мама, мы что, кого-то ждем?
- А что, я не могу приготовить
ужин для любимого сына?
- Можешь.
- Проголодался, сынок?
- Да еще как.
Сейчас буду разорять твою красоту.
- Ай, разоряй!
Может, выпьешь чего-нибудь?
- Нет, я же за рулем.
Ты не предупредила.
- Какие проблемы? Оставишь машину,
поедешь на такси.
А вообще, можешь остаться
переночевать.
Все твое здесь осталось,
никуда не девалось.
Мне надо с тобой поговорить.
- О чем?
- Об отцовской квартире.
Ты же не будешь там жить?
Может, я ее продам?
- Зачем?
- Мне деньги нужны. Ты против?
- Нет...
- Ну и отлично. Как твоя диссертация?
- Что?
- Диссертация.
- Хотя, знаешь, давай наливай.
Очень интересный пациент
у меня сейчас.
Полная потеря памяти.
Но терапия уже дала свои результаты.
Кое-что вспомнила: родителей,
какие-то подробности из детства.
Это, конечно,
очень интересный объект для изучения.
- Сынок, если тебе
нужна моя помощь...
- Мама, если ты ввяжешься
со своими влияниями,
клянусь, я выброшу диссертацию
на помойку, а сам уеду.
- Я знаю, что ты без меня обойдешься.
Ты вообще прекрасно
без меня обходишься.
Ты вспомни, когда ты последний раз
мне звонил, узнавал, вообще, как я?
Может, я тут валяюсь уже
без сознания два дня?
- Давно, мама, давно.
Так зачем тебе деньги?
- Хочу вложить в дело.
- Что за дело?
- Выгодное, сынок.
Один человек из министерства
мне посоветовал.
- Продавай.
Мне отцовская квартира не нужна.
(Шум за окном.)
(Звучит музыка.)
- Пожалуйста, вы можете
со мной еще побыть?
- Рита, уже поздно.
Вам завтра рано вставать.
- Мне страшно одной, я почти не сплю.
- Хотите, я переведу вас
в общую палату?
- Нет. Прошу вас, просто побудьте
со мной немного рядом.
- Рита, послушайте, я уверен,
что очень скоро все закончится.
У вас потрясающий прогресс.
Я уверен, буквально два-три дня,
и вы прорветесь.
- Подержите меня за руку.
Спасибо. Идите, уже поздно.
- Я вспомнила имена своих пациентов.
- Что?
- Кузнецов Сергей Петрович -
у него язва желудка.
Никитин Алексей Матвеевич -
у него подозрение на рак желудка.
Он ветеран, я его отправляла
на обследование, но он отказался.
- Вы - врач.
- Я помню свой кабинет.
Я помню все истории болезни
в мельчайших подробностях,
но я не помню, кто я,
свою фамилию и жизнь.
- Рита... Рита, мы выясним,
где вы работали.
Мы найдем этих людей. Делов-то!
- Я боюсь.
- Это нормально.
Вы в шаге от огромного открытия.
Можно сказать, заново себя узнаете.
Конечно, это немного пугает.
- Я не помню, что со мной случилось,
но кажется, если я узнаю правду,
она окажется чудовищной.
Я не помню что, но я помню,
что случилось что-то нехорошее.
Видите, как у меня руки дрожат.
Мне плохо.
- Мне позвонили...
В общем, нашли ее пациента.
Это 29-я поликлиника
при городской клинической больнице.
Зовут нашу подопечную
Маргарита Козырева,
гастроэнтеролог
и врач общей практики.
Ее подруга-коллега
уже едет к нам сюда.
Поздравляю, справился.
Ты не рад?
- А?
Очень рад.
- Там ведь твой отец работал, да?
Валентина: - Ритка! Ритка! Риточка!
Как долго мы тебя искали, Рита!
Живая! Ой, Ритка!
Моя хорошая, жива.
- Здравствуйте, милые дамы.
- Здравствуйте.
- Познакомьтесь:
это моя подруга - Валентина.
А это мой лечащий врач -
Андрей Игоревич.
- Ой, Андрей Игоревич, здравствуйте.
Вы наш ангел-хранитель.
Спасибо вам за Риту.
Когда она выпишется, обязательно
пойдем в ресторан. Вы как?
- Да, конечно, с удовольствием.
Рита, у вас процедуры через полчаса.
После приглашаю вас на прогулку.
А то у вас совсем лицо сизое.
- Сизое лицо! Ты видела,
как он на тебя смотрит?
- Валя, ты о чем?
- О том, что ты ему очень нравишься.
- Ты с ума сошла.
Я просто для него подопытный зверек,
который приносит хорошие результаты.
- А я тебе говорю: нравишься.
- Почему вы не хотите
рассказать о себе?
- Потому что это личное.
- Как же я могу убедиться в том,
что у вас восстановилась память?
- А разве в этом можно убедиться?
- Послушайте, Рита,
мое дело было - запустить механизмы,
дальше все пойдет
как по цепной реакции.
Я, конечно, понимаю, что это, может,
вам как пациенту неприятно,
но поймите меня как доктора.
- Я понимаю, что я для вас
идеальный объект для исследования,
материал диссертации.
Вы меня, конечно, извините,
это чисто врачебный цинизм.
- Знаете, а я здесь
цинизма совсем не вижу.
К тому же я не могу сказать,
что я отношусь к вам формально.
- Когда вы меня выпишете?
- Да хоть завтра.
- Спасибо.
А я подумаю насчет диссертации.
- А хотите, я вас рассмешу?
- Хочу.
- Я не понимаю, зачем тебе
переезжать к Валькиным родителям?
Оставайся, у нас перекантуешься.
В тесноте, да не в обиде.
- Вам, наверное,
вдвоем хочется побыть.
Что я у вас буду под ногами путаться?
- Мы набудемся еще вдвоем.
Так мне хоть какое-то время
не придется слушать Валькины сплетни.
У тебя появится
благодарный слушатель.
- Ты что сказал?
Ты что такое говоришь, а?!
- Уф, слава богу, застал.
Думал, не застану.
Андрей.
- Олег.
- А что это, уважаемые коллеги,
сбежать от меня захотели, да?
А кто это меня в ресторан приглашал?
Кто мне с диссертацией обещал помочь?
У меня Валькин телефончик-то есть.
- Коллега!.. Андрей, кажется?
- Андрей, Андрей.
- Андрей. Держи бодрей.
Ой-ой-ой, из какого же
вы у нас отделения?
- А вы как думаете?
- Не знаю. Неврология?
- Знаешь, Рита, я все-таки против,
чтобы ты связывалась с этой тварью.
Мне кажется, ты ее этим
только раззадоришь.
Нет, все-таки Москва большая,
она же не знает, что ты здесь.
Надо просто как-то тихонько
здесь устроиться и начать работать.
- Понимаешь, я ее боюсь, серьезно.
Я просто не вынесу,
если меня еще раз после ее звонка
вышвырнут откуда-нибудь.
- Так ты поменяй фамилию.
Да, возьми девичью фамилию матери.
Все-таки Андрей к тебе неровно дышит.
- Опять ты за свое.
Вот увидишь, он меня и не вспомнит
после своей диссертации.
- Угу, диссертация! А то я не вижу,
как он на тебя смотрел.
Слушай, а хочешь,
мы его на тебе женим,
и возьмешь его фамилию. Как тебе?
Ну что ты вздыхаешь? Я шучу.
Настроение хотела поднять.
- Угу.
- А он мне говорит: "Доктор,
простите, а шунты звенят в аэропорту?
Ну, когда через металлоискатели
буду проходить".
Я смотрю на него и не понимаю:
вроде интеллигентный человек, актер.
А он мне на голубом глазу:
"Так они же металлические.
Да? Я правильно понимаю?"
- Вот и Маргарита Сергеевна,
великий врач земли русской,
спрашивает у меня:
"Вы меня что, теперь в Кащенко
положите, раз я ничего не помню?"
- Ну ладно. Ты бы сам спросил, если
у тебя такое с башней произошло бы.
- Валя, Андрей, что тебе моя башня?
Вам же по голове не вламывали.
Посмотрела бы я на вас
в этой ситуации.
- Так, дорогие друзья,
я предлагаю поднять бокалы
за нашего друга Андрея, который
не только спас нашу боевую подругу,
но и влился в наши скромные
боевые ряды. Ура.
- Ура.
- Ура.
- У меня есть предложение. Если никто
ничего больше заказывать не будет,
можем закругляться,
ну или там чай, кофе, мороженое.
- Да нет, какой кофе,
я до начала смены не засну.
Нет, закругляемся однозначно.
- Рита, может, прогуляемся немного?
Вам же завтра не на смену?
Мне с вами поговорить надо.
- Действительно, надо поговорить.
Прогуляемся.
- Рита, я хочу вам сказать:
за эти дни вы стали очень дороги мне,
и я хочу вас попросить не исчезать.
Я хочу, чтоб мы виделись, общались.
- Андрей, а вот скажите мне,
вот вы считаете, что наши отношения
врач-пациент закончились,
и мы можем начать с чистого листа?
Что над тем, что со мной произошло,
я могу так же беззаботно смеяться,
как вы с Валькой?
Вы же все-таки невролог,
могли бы быть и потактичнее.
- Не можем?
- Что вы от меня хотите?
- Я хочу видеть вас.
- Зачем?
- Просто хочу, и все.
- А я хочу забыть все,
что со мной произошло.
И вы - самое главное напоминание
из всех напоминаний.
Пять лет я жила с самым
лучшим человеком на свете.
Еще года не прошло, как его убили.
Нет, его не зарезали, не застрелили.
Но его в самом деле убили.
Я все еще его люблю.
Может быть, никогда не разлюблю.
Я была беременна.
На фоне тяжелейшего стресса
у меня отслоилась плацента,
и ребенок погиб.
Я сейчас даже думать не могу
ни о каких отношениях, понимаете?
Меня преследует его жена,
которая пришла в больницу,
когда он лежал там с инфарктом,
и довела его до повторного,
которая выгнала меня беременную
из его дома на улицу,
Которая его взрослого сына
заставила порвать с ним.
Муж очень тосковал.
Он плакал по ночам.
Он часами мне рассказывал о том,
как нянчил его маленького.
Я жила с человеком, который жил
не со мной, а со своей проблемой -
разлука с любимым сыном.
- Да, я знаю.
- Откуда вы можете это знать?
- Какая фамилия у твоего мужа?
- Осинцев.
Профессор Игорь Дмитриевич Осинцев.
Но мы не были расписаны.
- Это мой отец.
Тебя преследует моя мама.
- Алло, это Лесогорск?
Доброе утро. Я по объявлению.
- Прости меня,
я не знаю, почему все происходит так.
Почему я не могу сейчас
подойти к тебе и попросить прощения.
Слышишь ли ты меня? Я не знаю,
смогу ли я когда-нибудь сказать тебе,
что я виноват перед тобой.
Мне плохо без тебя!
Мне всегда было плохо без тебя.
Но все-таки я думал,
что когда-нибудь ты придешь,
ты вернешься, ты...
Ты однажды придешь и скажешь,
что все пустяк, все ерунда,
что все пустяк.
- Ты чего, Козырева, не ложилась,
что ли? Ничего себе любовь-морковь...
- Валя, я сегодня уезжаю,
так что давай собирайся, умывайся,
буди Олега. Я вам мешать не буду.
Квартиру закрою,
ключи брошу в почтовый ящик.
- Что за спешка такая?
Ты куда собралась?
- Валя, да некогда разговаривать,
на работу опоздаете. Я позвоню.
- Всем доброе утро!
Доброе утро!
- Ну все, щекотно!
- Так...
Да, девочки,
в душ я иду первый!
Кто не успел, тот опоздал.
Напевает: Девчоночка моя...
- Ну, давай рассказывай,
что случилось?
- В общем, в двух словах:
меня взяли на работу,
я сегодня уезжаю по месту работы.
Не хочу, чтобы знали, куда я еду.
Вот. Я буду звонить и тебе, и маме,
чтобы знали, что жива-здорова.
Но сразу предупреждаю:
обратного отзвона не будет.
- Ты от него, что ли, прячешься?
Он что натворил-то?
- А никакого "его" больше не будет,
поняла?!
Забыли, проехали, вычеркнули!
Я тебя сейчас сильно удивлю,
кто наш добрый доктор. Это сын Игоря!
А моя мучительница - это его мамаша!
Они Игоря вдвоем со свету сжили,
а теперь и меня пытаются.
А я им не позволю!
Поэтому давайте, ребята, завтракайте
и уматывайте на работу. Все,
будьте здоровы. Я вас люблю. Пока.
- Рита. Рита, подожди, пожалуйста.
- Ты чего такой? Что случилось?
Мама, мне нужно задать тебе
несколько вопросов.
И первый из них будет:
расскажи, пожалуйста,
правду про ваш разрыв с папой.
Мы взрослые люди.
Я просто хочу услышать правду.
- Сынок, есть вещи, которые мать не
должна рассказывать своему ребенку.
- Ой-ой-ой...
- Ну, если ты настаиваешь...
Это не Игорь мне был неверен,
а я ему.
Я была беременная,
а мой шеф был прочно женат.
- То есть ты хочешь сказать,
что я не папин сын?
- Нет, ты сын Игоря.
Я тогда сделала аборт.
А человек, вот с которым
у меня была связь,
сказал мне: "Выходи замуж,
так будет проще для нас обоих".
Я ему всем была обязана,
я его любила...
Игорю я нравилась,
мне ничего не стоило его увлечь.
Убедила, что без меня он пропадет.
Вы, мужчины, так легковерны.
А потом уже, когда он узнал
об этой истории, уже был ты.
Тебя он любил.
- Остальное неинтересно.
Развод почему не давала?
Почему шантажировала его?
Ну, сначала потому, что я не хотела,
чтоб об этом узнали в министерстве.
А потом потому, что ему
очень нужен был этот развод.
- Угу. Историю
про отцовскую квартиру,
как ты оттуда его беременную жену
выгнала, я знаю.
Почему ты ей кислород
везде перекрывала?
Я, конечно, признаться, думал
о возможных мотивах твоего поведения,
но не нашел ничего осмысленного.
- Значит, она была беременная?
Я не знала.
И где ребенок?
- Погиб.
Ну, сама понимаешь - стресс, то-се...
- Жаль. Если б я знала...
Ты все равно этого не поймешь.
- Мама, а у тебя когда-нибудь
было чувство вины?
Ну, не знаю,
по отношению к ней, к нему,
или еще перед кем-нибудь?
- Нет. Нет!
Ты хороший мальчик, Андрюша,
но ты всегда был слабак -
весь в своего папашу.
Иначе бы ты знал, что чувство вины -
для баранов, не для пастухов.
Жаль, что ты не в меня пошел.
- А ведь отец предупреждал.
Отец ведь как-то пытался объяснить,
что ты психопатка.
Только сейчас понимаю.
Но ведь он был такой деликатный.
Все никак не мог сказать прямо
сыну про мать.
Спасибо, мама.
Спасибо.
Родителей, конечно, не выбирают...
Если будет у тебя нужда в чем-то -
звони.
Я больше тебе говорить
ничего не буду, я пошел.
- Ты такое же ничтожество,
как твой отец!
Что мне от тебя может понадобиться?!
- Я тебя всю жизнь любила,
и теперь еще, к сожалению, люблю,
но звонить тебе я не буду, Андрюша!
Я подыхать буду -
не буду тебе звонить!
Все, я тебя не задерживаю, сынок!
- Мама, ну потому!
Я тебе уже сто раз объясняла,
у нас с тобой четыре часа
разница во времени.
Вот я сейчас пока на работу бегу,
я могу с тобой поговорить.
А когда с работы вернусь,
ты уже будешь десятый сон видеть.
Нет, не скажу, бесполезно.
Скажи лучше, ты деньги мои получила?
Мама, я все равно буду
их тебе посылать.
Ага. Ну все, пока. Люблю, целую!
Что? Что случилось?
- Рита, у нас тут...
У нашего коллектива есть вопрос.
Почему такая красивая,
привлекательная московская девушка
приехала в наш Лесогорск?
- Степа, нам сейчас на химкомбинат
на весь день,
может, еще на завтра хватит.
- Нет, Рита, нам не на химкомбинат.
Мы сначала в управление.
Сам шеф звонил и сказал,
чтоб до химкомбината - к нему.
Ну а все-таки?
Приехать за полярный круг
из теплой Москвы...
Что там, совсем плохо
в этой Москве, да?
(Антон смеется.)
- А вот интересно,
почему я не жду ничего хорошего
от вызова в управление
перед инспекцией химкомбината,
как думаете?
- Маргарита Сергеевна,
я вот вам скажу,
что я от жизни уже давно
ничего хорошего не жду.
Так что мне по барабану,
куда сначала ехать,
в управление, а потом в химку,
или в химку, а потом в управление.
А вот про вас интересно.
- Вот оно как?
Антошечка, почему же у тебя в жизни
ничего хорошего, скажи на милость?
- А вы сами знаете,
Маргарита Сергеевна, чего там.
Я вас в кино приглашал? Приглашал.
На охоту звал? Звал.
А вы - ноль внимания, фунт презрения.
И чего, спрашивается,
хорошего в моей жизни?
- Ну как же? Кино, охота, рыбалка!
Красивые девушки, наконец!
(Степа смеется.)
(Стук в дверь.)
- Да?
- Василий Сергеевич, вызывали?
- Вызывал, Козырева, вызывал.
Сегодня ни свет ни заря звонит мне
управляющий химкомбината.
"Поменяйте, - говорит, - инспектора.
Кого угодно, - говорит, -
только не Козыреву".
Я ему говорю: "Как же я ее поменяю,
когда ее смена?"
А он, представляешь,
чуть не заплакал.
Ты меня слушаешь, Маргарита,
или ворон считаешь?
- Ворон считаю, Василий Сергеевич.
Я вам сейчас сама могу рассказать
все, что он вам там наговорил.
Что я на производстве
остановила конвейер.
- Так, я что хочу сказать -
давай как-то без фанатизма.
Ты же красивая женщина, Маргарита.
Пришла, улыбнулась, сказала:
"Ай-ай-ай, непорядок".
Так они тебе за милую душу
все сделают без предписания.
А штрафы твои им - тьфу!
Как слону дробина.
Конвейер останавливать -
с тебя же станется.
Давай без крайностей.
- А если техника безопасности
нарушается повсеместно, а я...
- Давай работать! С душой.
И на совесть жми, а не на рычаги.
В общем, ты меня поняла.
Сменами с Григоровичем я вас поменял.
Он уже на химку выехал.
Так оно надежней будет.
А вы давайте по адресам.
Степану скажи,
пускай в диспетчерскую зайдет,
новые путевки получит.
- По вызовам так по вызовам.
Наше дело солдатское.
- Маргарита.
На вот, угощайся. Жена вчера испекла.
Сегодня говорит: "Отнеси Ритуньке,
небось отощала девка".
Видишь, любит она тебя.
Как ты ей гастрит поправила,
так и любит.
- Марине Ивановне кланяйтесь,
спасибо. Я ее тоже люблю.
- Саша, привет! Что хорошего скажешь?
- Марго, привет. Ничего хорошего
пока тебе сказать не могу,
некуда мне тебя переселять.
Понимаю, что жизнь с вахтовиками
не самая малина,
но ты уж потерпи немножко.
Все ж таки у тебя там, считай,
отдельная квартира своя.
А про проблему твою я помню.
- Но ведь в том же месяце
освободилась комната в городе.
Невозможно же жить в тундре!
Я тут даже в кино сходить не могу.
- Козырева, сказал - сделаю,
значит, сделаю!
А пока книжки читай, Марго.
- Степа, нас с Григоровичем
сменами поменяли.
Он уже выехал на химку,
так что давай иди в диспетчерскую,
возьми нам новую путевку на вызовы.
- Ну вот.
- Вот Марина Ивановна
пирожками угостила. - Я буду.
- Будете? Ой!
- На химке нас бы...
На химке нас обедом бы накормили.
Лучше бы туда поехали.
- Рита...
- А?
- Все-таки скажи,
как тебя занесло в наши края?
- Ну как? Смотрела объявления.
Увидела, позвонила, приехала.
- А что ты от меня отмахиваешься,
как от назойливой мухи?
Не хочешь говорить - не говори.
Но не отмахивайся.
- Тоша, не обижайся.
У меня просто был
не самый удачный период в жизни.
Решила все поменять.
- О, понятно.
Получилось?
- Ничего вроде.
Степа, ну что дали?
- По-любому на химку лучше было бы.
А сейчас на шестнадцатый километр.
Там какое-то ДТП,
и, по ходу, с жертвами.
Антон, прошу садиться.
- Пирожок будешь?
- Засунь его себе знаешь куда?
- Понял.
- Отходим.
Как вас зовут?
Женщина: - Вова.
- Вы меня слышите?
- Машина стабилизирована.
В стороночку.
- Антон, носилки!
- Есть носилки!
- Олег Валерьянович, ну что,
Бойцов к операции готов.
Лариса уже работает.
- Так, иду.
Валя, извини, сейчас операция просто,
и Ларка уже наркоз дает.
- А я не к тебе,
я Веру Васильевну искала.
- Ну хорошо.
Ладно, не буду вам мешать.
- Вера Васильевна,
у меня тут вопрос такой к вам...
А вы же с Игорем Осинцевым
давно работали, да?
Вы про сына его что-нибудь знаете?
- Ну допустим.
- Мне нужно знать, какой он человек.
- А тебе для чего?
- Я не могу сказать.
Но знать очень нужно.
- Валя, да я, честно говоря,
мало с ним общалась.
Он то за границей стажировался,
то потом вообще с Игорем
общение прекратил.
Пока Игорь с его мамой не развелся.
Так что я помню-то его
только в школьном возрасте.
Хороший был парень,
ничего не могу сказать.
И что она там только ему наговорила,
что он потом отца
в черный список внес?
- То есть, думаете, она?
- А кто?
- Принимай.
А между прочим,
на химке нас бы обедом накормили!
- Степа, я не оказывалась от химки.
Там управляющий звонил.
(Телефонный звонок.)
Да?
- Козырева,
кому что на роду написано,
так тому и быть.
Не уйти тебе сегодня от химки.
Возгорание и утечка аммиака,
дуйте туда.
- Люся, а поближе там никого нет?
Мне час туда пилить!
- А вас, Степан Аркадьевич,
не спрашивали.
Там полыхает вовсю,
все бригады туда гоним.
- Люся, там же Григорович
с инспекцией. Что он?
- Ничего. Нет больше Григоровича.
В эпицентре оказался.
80 процентов ожоговой поверхности.
Не довезли. Ладно, отбой.
- Ну что, накормили в химке обедом?
- Давай быстрее! Поехали!
- Козырева, понимаешь, о чем говорю?
Комиссия по ликвидации последствий
решила прямо здесь
организовать полевой госпиталь.
- Угу.
- Своими больницами не справляемся,
а после взрыва, я думаю,
будет только хуже.
Так что бери орлов, дуй в штаб -
будешь хозяйкой диагностического
комплекса, как на учениях. Понимаешь?
- Василий Сергеевич, а они знают,
как диагностику устанавливать?
А то на учениях запутались...
- Козырева, иди ты уже в штаб.
Понимаешь, мне надо срочно,
срочно найти хирургов.
Будет из Москвы комиссия. Там будут
и неврологи, и токсикологи...
Мобильный госпиталь организуем.
Давай, через 40 минут
твою палатку организуют.
- Андрей, зайди ко мне.
- Сейчас.
Вызывали, Николай Сергеевич?
- Слушай, такое дело: в Лесогорске
на химкомбинате страшная авария.
Мне позвонили, сказали, что вызвали
уже бригаду с неврологом.
А Лосев... Ты же знаешь, у него жена
рожает буквально на днях.
- Когда лететь?
- Рита, там пожарному совсем плохо.
Ну, который обгоревший
и с отравлением.
- Тоша, миленький,
я знаю, что ему плохо.
Мы ждем, когда вертолет вернется.
- Слава, ты понимаешь,
ему там реально плохо.
- Мы не можем ему вводить
более сильные обезболивающие
на фоне такого серьезного отравления.
В искусственную кому ввести
тоже не можем в этих условиях.
Все, что могли, сделали. Московская
бригада врачей уже прилетела.
Комбустиолог и невролог скоро
будут тут. Остается только ждать.
- Слава, твоя. Отравление.
Туда ее положите.
- Давайте, аккуратно, аккуратно.
- Тихо-тихо.
- Глазки красные.
Слизистая воспалена.
Тошнота, головокружение есть?
- Есть.
- Как зовут?
- Саша.
- Инвазивная терапия. Госпитализация.
- Так, тихо-тихо.
- Вот тебе и тепловое воздействие.
Вся синтетика прилипла к телу.
А на нем одна синтетика.
- Вы меня слышите?
Тоша, иди к пожарному,
не оставляй его одного!
- Принято.
- Сейчас мы сделаем обезболивающее,
и вам станет намного легче.
И физраствор.
- У нее инсульт. Невролога бы сейчас.
Да ладно, сами справимся.
- Не надо без него справляться.
Он лучше справится.
Андрей, невролог.
- Слава, токсиколог.
У нее травма головы,
ЧСС давление - 230 верхнее.
Гипотензивный препарат, контроль ЧСС.
Госпитализация.
- Хорошо.
- Пока наш невролог занимается
с пациенткой, Слава, помоги.
Мне нужно пациента марлей
с физраствором обложить.
- Маргарита Сергеевна,
я больной сам блокаду сделаю.
Давайте пока вам коллега
поможет с физраствором,
а я пациентку в экстренных внесу.
Держи.
- Что стоишь?
Лей равномерно.
Сейчас обезболивающее
начнет действовать.
Мы, может быть, наконец-то дождемся
этого мифического комбустиолога.
А пока комбустиолог не решит,
что делать с одеждой...
- Ну комбустиолог решил,
что вы все правильно делаете.
Где обгоревший пожарный?
- Он не здесь.
- Лейте, лейте, юноша, не жалейте!
- Лейте, не жалейте.
- Ну что, Рита, молодец!
Болевого шока
и эпителиального инфицирования
удалось избежать.
Давайте, готовьте его ко мне.
- Спасибо, Серафима Семеновна.
- Там еще четверых
из обрушившегося корпуса везут.
Четыре женщины - все с ожогами.
- Слава, если их диагностировали,
то отправляй их к комбустиологу.
- Андрей Игоревич,
вас в штаб вызывали.
- Да. Я сейчас с пациенткой закончу.
- Ну что, ребята, удачи.
А этих четверых сразу ко мне.
- Андрей,
когда вы последний раз спали?
- Да не волнуйтесь, я в самолете
покимарил часик. Все нормально.
- Слава, похоже, у нее переутомление.
Поскольку не так давно
была травма головы...
- А как давно?
- Около двух месяцев назад.
- Надо Степе звонить,
чтоб в город вез.
А ты откуда знаешь? Алло, Степа.
Маргарите Сергеевне плохо стало.
Машину пришли, пожалуйста. Давай.
- Что здесь происходит?
- Рита, переутомление плюс
последствия травмы головы.
Вам в город надо.
Дело довольно серьезное.
Токсиколог здесь, невролог здесь,
а мне - в город?
Занимайтесь пострадавшими,
я сейчас оклемаюсь.
- Слава, позвони Степе, дай отбой,
а то они сейчас примчатся.
- Хорошо.
- Ну что, народ, хорош дрыхнуть!
Пожар потушен, из разрушенного здания
всех раненных достали и вывезли.
Давайте сворачивать лавочку.
- Эй, начальник полевого модуля,
сворачиваемся! Просыпайся.
Осинцев!
Иди сюда, у нее отравление.
- Говорил же, в больницу ее надо!
После травмы мозга
и трех месяцев не прошло.
И вот тебе, пожалуйста, результат:
нистагм и анизокория.
- Да ты-то все откуда знаешь?
- Я был ее лечащим врачом.
Слава, вызывайте машину,
повезем в больницу нашу стахановку.
- Андрей Игоревич,
насколько это все серьезно?
- Да я откуда знаю? У меня ведь
ничего нет - ни приборов, ничего.
Я даже внутричерепное давление
измерить не могу.
Там может быть все что угодно:
и простое переутомление, и отек.
Степа, да гоните же вы быстрее!
- Я гоню!
- Вы ее давно знаете, что ли?
- Давно.
- Голова кружится.
- Почему это я не удивлен,
Маргарита Сергеевна?
- Перестань.
- Ну что - перестань?
У меня пациентка
сбегает из стационара,
меняет часовые пояса,
координат не оставляет,
работает как бульдозер,
а потом удивляется,
почему у нее кружится голова?
- Андрей, перестань.
И без тебя тошно.
- Это Осинцев. В Москву я не прилечу.
Когда? Не знаю.
У меня пациентка в тяжелом состоянии.
Я должен с ней остаться.
Значит, самостоятельно вернусь.
До свидания.
- Маргарита Сергеевна!
Отека мозга нет, через пару дней
будете как новенькая.
- Андрей, пожалуйста, уезжай.
Со мной тут разберутся.
Все в порядке, а ты улетай
со своей бригадой - еще успеешь.
- Нет.
Один раз я уже
не завершил свою работу -
и вот тебе, пожалуйста, результат.
Я думаю, что все неслучайно.
Неслучайно, что мы с тобой увиделись.
Я думал о тебе. Вот судьба
меня к тебе и привела сама.
- Андрей, спасибо тебе.
Ты нам очень помог. Правда.
Нам без тебя бы туго пришлось.
Но уходи прям сейчас.
И не звони мне.
- Дай мне хотя бы все объяснить.
- Я уехала из Москвы,
чтобы забыть про вас:
про тебя и про твою мать.
- Я жизнь хотела начать
с чистого листа.
Все, что случилось,
для меня было такой катастрофой...
Посильнее этого ушиба
головного мозга.
Я не смогу поправиться,
если буду вынуждена видеть тебя.
Думаю, я попала в больницу
не из-за усталости,
а из-за твоего появления. Я серьезно!
- Угу.
- Но я же ничего не знал.
Ничего не знал. Ну, или почти ничего.
- Андрей, пожалуйста, не продолжай.
Ты очень похож на Игоря.
Мне невыносимо тебя видеть.
Просто уходи и забудь обо мне.
- Хорошо.
Только я хочу, чтобы ты знала,
что твой дом - твой.
Я бы тебе ключи привез, если бы знал,
что я тебя встречу.
- Ты еще не понял?! Знал ты или нет -
не имеет никакого значения.
Я не хочу с твоей семьей
иметь никаких дел.
Никаких! И это окончательно.
Прощай. Уходи.
- Ха-ха-ха!
Ну здравствуй, Козырева Маргарита!
Чего ты нас пугаешь?
- Сергей Васильевич, вот видите,
пришлось взять внеочередной отпуск.
- Надолго?
- Нет, думаю, денька на два, на три.
- Что скажете, доктор? Врет?
Или правду говорит, а?
- Правду говорит.
- Все, уважаемые посетители,
больной пора отдыхать,
и медицинские процедуры.
Прошу удалиться.
Завтра навестите.
- Рита. - Прощай. Спасибо.
- Я пойду, Маргарита? Тут завтра
к тебе еще навестить придут.
Принести что-нибудь, а?
- Нет.
- Так, Риточка, давай. Ложись.
Рита, что с тобой? Голова болит?
- Ничего не болит,
просто стресс выходит.
Валя, да ты что? Поздравляю!
Когда ждем?
С ума сойти. А скажешь, когда?
Ну да, ну да. Само собой.
Валя, мне вообще все равно,
что он хотел,
и я просила бы тебя
больше о нем не напоминать.
Да пожалуйста. Ну все, пока, дорогая.
Степа, куда?
- По вызовам, Рита.
Но сначала в управление.
- Даже интересно,
почему я ничего хорошего не жду
от вызова в управление.
- Потому что...
- Потому что ты, Маргарита Сергеевна,
мрачный мизантроп.
И вообще, я считаю, что при таком
характере такая внешность -
непозволительная роскошь.
- Антошечка, я вот что-то не пойму,
ты меня сейчас
похвалить хотел или оскорбить?
- А вот это уже, Маргарита Сергеевна,
кому как больше нравится,
как говорится.
- Ладно, поехали.
(Стук в дверь.)
- Василий Сергеевич, вызывали?
- Вызывал, Козырева, вызывал.
Вот, Александр Демьянович имеет
что-то интересное тебе сказать.
А я вместе с тобой послушаю.
- Вот, Марго, как ты к родине,
так и родина к тебе.
- Давай, Саенко, без демагогии, а?
Родина тут вообще ни при чем.
Горсовет выделил нам
однушку в новом доме.
А в однушку семейных
не поселишь, ведь так?
А кто у нас, кроме тебя
и Антошки, несемейный?
Правильно, никто. Антошка с матерью
живет, так что жильем обеспечен.
Ну так пляши, Козырева!
- Ну! Козырева!
Обещал, что сделаю, - вуаля!
(Визжит.)
- Поехали, поехали, поехали!
Быстрее, быстрее, быстрее давай!
Давай, пока не передумали,
ордер не отобрали!
Мне дали однокомнатную квартиру!
А-а-а!
- Да ладно. - Да!
- Да подожди, как это - тебе дали?
- Прекрати! Ты можешь
нормально порадоваться?
- Ну танцуй, Ритка, танцуй.
- Что, когда переезжать будешь?
- Слушайте, если б дали ключи,
я прямо завтра бы переехала.
- Заметано. Поздравляю.
- Что там перевозить-то?
Пару туфель, пару книг.
- Ну!
- А ты на чем спать-то будешь,
звезда балета? А главное, на ком?
- Прекрати. Действительно,
на чем спать-то?
- Слушай, мы всем управлением
скинемся, купим тебе роскошный диван.
- Нет, неудобно вот это вот -
"управлением"...
- Да что значит "неудобно"?
В управлении только ленивый
за тобой не приударил.
А скинуться, значит,
любимой девушке слабо, а?
- Степа, что ты хочешь сказать -
что она будет мзду собирать со всех,
кто за ней приударил?
- Действительно.
- Да тебе первому нужно отдать
знаешь сколько денег?
Потому что ты ей плешь проел
своей любовью.
- А поехали?
- Подожди. - Ай!..
- Ну давай. А? Я даю. Ну, а ты?
- Степа, ты победил, победил.
- То-то.
- Да что ж ты такой безрукий-то, а?
- Да куда безрукий, они тяжеленные!
- Вот такой безрукий.
Маргарита Сергеевна,
скучно вам, наверное,
с этими двумя придурками, трудно?
Я их сто лет знаю:
нудные, неинтересные.
- Скучно вам, да?
- А вы такая вот, смотрите, красивая,
из Москвы, не замужем. Я между
прочим, знаете ли, тоже не женат -
в разводе. Да, детей нет,
и своя 2-комнатная квартирка.
- Ребята, все, поехали.
Саша, ключи-то у тебя?
- У меня, у меня. Так вот, знаете ли,
2-комнатная своя отдельная,
и банька, вот!
- Наливай, чего ты стоишь?
- Все уже налито.
- Водку тебе?
- Вина.
- Ну дайте сказать тост!
- Так, все, все.
- Цыц, цыц! Тихо!
- Ой, я когда люблю, всегда...
Риточка, я тебя так люблю,
мое солнышко!.. Люблю.
Пожалуйста, скажи что-нибудь сама.
- Браво.
- Представляете, да, как переложила?
Ну ладно,
я действительно хочу сказать...
В общем, я считала, что моя жизнь
не просто разрушена...
- Не удалась. - Мягко говоря.
- Не перебивай.
- ...а что она закончена, вот,
и что уже никогда
после всего, что случилось, я не буду
радоваться, не буду чего-то хотеть -
ну, вообще.
Так вот благодаря Лесогорску...
Этот город -
вообще, он мне подарил...
- Ты обрела.
- Да! Новый дом, верных друзей,
мне показалось, мою собственную силу.
Вообще оказался какими-то воротами
в мою новую жизнь. За Лесогорск!
- Вот! - За друзей!
- Ура!
Все: - Ура! Та-да-дам!
Звучит песня:
"Я живу в воспоминаньях,
Но меня никто не знает,
Обо мне никто не помнит,
Я бездомней всех бездомных.
Это я не сплю ночами,
Это мне не отвечают.
Это я по вам скучаю,
Но кого это печалит?
- Завтра начинается твоя новая жизнь.
Этот город, эти люди
приняли тебя как родную.
Любят, ценят тебя.
Теперь у тебя есть свой дом.
Ты можешь завести кота, ребенка.
Нужна семья, Рита.
Город у нас маленький - ты знаешь.
И муж у тебя должен быть такой,
чтобы тебя понимал.
Твой человек, понимаешь.
Чтобы, понимаешь...
Вот чтобы он понимал тебя.
Вот я даже по этому поводу
стихи написал.
Только ты не смейся, а то я собьюсь.
Где-то там, во вселенной, она
На лужайке лежит среди звезд,
А над нею застыла луна,
И она задает ей вопрос:
"Ты скажи..."
- Простите, а вас долго еще ждать?
- Антон, дай мы все уладим сейчас.
Пять минут, и я приду, и...
- Я могу помочь уладить.
Если надо, быстро. - Я...
- Слушай, я справлюсь, друг,
спасибо тебе. Все, спасибо тебе.
Ну подожди, подожди.
- Рита, если он читал тебе
стихи про звезды, знай, он врет.
- Ну ты друг или нет?
Пять минут-то дай!
Короче, я за тебя очень счастлив.
И... тут много хороших людей,
но не все!
Вот ты ему не верь.
Вот сколько девушек он бросил!
А знаешь, вот они ему верят, а он...
Знаешь, что он с ними делает?
- Что?
- Короче, не верь ему.
Я пойду выпью.
Все, ты сбил меня!..
- Степа! А где, где?..
Степа, поехали уже!
- Все, забирайте его, забирайте.
- Да подожди, мне...
Я без Степы-то как?
Степа, поехали домой.
- Главное, все чтобы было, понял?
Все, давай. Я тебя целую, обнимаю.
- Но вы замужем.
- Это да, железно, железно.
Но смотри, смотри! - А если бы...
Если бы не это...
- Ну хватит, Степа.
- Я тебя люблю, вот честно.
Вот как я тебя люблю!
Пусть у тебя все будет хорошо.
- Степа! - Все, все, все.
Ой, пойду. Так, все, да.
- Да я без него никуда! - Пойдем!
Пойдем! Пойдем! - Степа!
- Прямо не идет, смотри, а!
(Звонок в дверь.)
- Ты что-то забыл?
- Да, забыл.
- Что, где? Что взять?
- Рита, у меня к тебе
серьезный разговор.
- Давай завтра,
а то рано вставать на смену.
- Я тебя прошу, пять минут. Завтра
на смене не получится поговорить,
потому что на работе не принято
говорить о пустяках, -
а это не пустяк!
Я знаю, что Степа про меня рассказал.
Ну, он мой друг, это да.
Он там сейчас стоит на улице,
ждет, выгонишь ты меня или нет.
И будет стоять до утра.
Ты его любишь, я знаю.
Он мне сказал, я сам все видел.
Рита, одумайся!
У тебя начинается новая жизнь.
Новые люди, новые друзья.
Это тебе не столица, Рита.
Здесь все друг друга знают. Рита.
- А?
Я тебя когда в первый раз увидел,
сразу понял, что неправильно живу.
И что надо начинать все сначала,
как ты.
- Тоша, ты можешь
кое-что ему передать?
Что я никогда не встречала таких
замечательных людей, как вы оба.
Понял?
- Понял.
- И что я подумаю.
- Вот это правильно, вот это
ключевое слово. Подумай, Рита!
- Да. Давай.
- Все. До завтра?
- До завтра.
- На работе? - Угу.
- Пока.
- Пока.
- Валя, скажи мне, а что у нас
все всмятку да всмятку?
Может, мы колбаски
для разнообразия купим?
Валя, что с тобой?
Ты отравилась, что ли?
Может, у тебя токсикоз?
Валя!
Точно токсикоз.
- Ну наконец-то заметил!
Я думала, только перед родами скажу,
сильно удивишься!
- Подожди, я что,
без пяти минут папаша, что ли?
- Да. А ты что, не рад?
- Да я рад! Сколько?
- Три месяца.
- Три? А что ты молчала-то?
- А что бы я тебе сказала?
Ты бы подумал,
что я женить тебя на себе хочу.
- Я и сейчас так думаю, понимаешь?
- Дурак!
- Валя.
Валя, ну...
Валя, Валечка, ну все, ну успокойся.
Пожалуйста.
- Не надо мне!
- Ты знаешь, а я совсем не против.
- Не против чего?
- Ребенка. И жениться.
Я совсем не против.
- Нет, ты представляешь,
они хотят делать реформу
здравоохранения без денег!
То есть для них реформа - это тупое
сокращение персонала повсюду.
Да я уже орала, орала, это
бесполезно. Ладно, все, давай. Пока.
- Ну что я могу сказать, коллега,
прогноз не вполне благоприятный.
С одной стороны, геморрагический
инсульт дает нам возможность
хирургического вмешательства.
Особенно при сохранном интеллекте,
как у вашей матери.
Но с другой стороны, конечно,
зона поражения головного мозга
весьма обширна.
- Доктор, я сам невролог.
Ситуацию оцениваю
со сдержанным оптимизмом.
К тому же я знаю
характер своей матери.
Состояние растения - это не для нее.
Она будет бороться.
Мы будем бороться. Мы справимся.
- Ну что, граждане,
хорошие мои, дорогие,
горько нам, что хирургия
породнилась с кардиологией.
На счастье! Горько!
Горько! Горько!
- А Андрей-то твой
с подарочком оказался. Ой!
- Ну что, кардиология,
давай целоваться?!
- Олежек, ну подожди, нам надо
с Риткой немножко поболтать.
А ты иди пока о карьере подумай,
с начальником налаживай отношения.
Им горько, а у меня дите,
все равно не пью.
Все, иди давай. Иди, иди.
Ну иди!
- Я не понимаю, о чем ты?
- Ой, господи, ты же ничего
в своем лесу-то там не знаешь.
Мамашу-то нашу, красу ненаглядную,
Кондратий хватил.
Да, овощем стала, представляешь?
Но так ей и надо, ее бог наказал.
А сын ее примерный, хороший.
Андрей-то ухаживает за ней.
Диссертацию забросил.
- Он что, сам за ней ухаживает?
- Сам, сам.
Тут уже сама понимаешь, не до ученых
степеней, когда такой подарок.
- Диссертация - по боку, карьера - по
боку, частные консультации - по боку.
- Ой, не говори! Весь в твоего Игоря!
Прости.
- А что он, по-твоему,
должен был ее в богадельню сдать?
- Ну, не знаю.
А все-таки раньше звонил, спрашивал:
что ты, как ты.
А сейчас все, перестал.
Знает, что ты девушка не про него.
Олеженька!
Ну что, горько, товарищи?!
- Горько! Горько!
(Любовь Петровна
пытается что-то сказать.)
- Сейчас примем лекарства
и начнем заниматься.
(Говорит неразборчиво.)
- Ну как это - "брось меня"?
Ты бы меня бросила?
(Говорит неразборчиво.)
- Как это - "испортила"?
Ты меня родила, выучила, вырастила.
Да не такой уж молодой - 29 лет.
Без пяти минут кандидат наук.
Платят, конечно, мало. Вот тебя на
ноги поставим - и будет все хорошо.
В конце концов, кто из нас невролог -
я или ты?
(Звонок в дверь.)
Ты?
- Я.
Или ты кого-то другого ждал?
- Да я вообще никого не жду.
- Если ты никого, кроме меня,
не ждал,
может быть, я войду в свой
бывший дом? Или на порог не пустишь?
- Я не один здесь живу.
У мамы был инсульт.
- И ты теперь за ней ухаживаешь,
я в курсе.
Здравствуйте, Любовь Петровна.
Шепотом: - Понимаешь, я не могу
тебя впустить сюда, как обещал.
Квартиру мамы мы теперь сдаем.
- Я хочу здесь жить, в моем доме.
Вместе с вами.
- То есть ты хочешь сказать,
что хочешь жить вместе
с парализованной женщиной,
которая сживала тебя со свету? Ты...
- Нет.
Я хочу совсем другое.
Я хочу жить с любимым мужчиной.
И помогать ему справляться с бедой,
как он когда-то помог мне.
В конце концов, я всегда мечтала
носить фамилию Осинцева.
Так что я с вещами.
Пойди, забери их, они в такси.
И согласись, в доме, где есть
больной, два врача лучше, чем один.
 

////////////////////////////