С приветом, Козаностра (2010 год). Фразы и цитаты из фильма
Не случайно ее прозвище - Козаностра. Два года Мария работала по
контракту в Италии. И вот она возвращается в Россию... Что же ждет на
родине железную леди?
Все фразы и цитаты
- Ой! Господи! Простите.
- Ничего-ничего, бывает.
- Простите, пожалуйста.
- А давайте я вам помогу.
- Да нет, я сама. Дома два года
не была, подарки везу. Понимаете?
Руки осторожно. Все.
- Понимаю.
- Сумочку убираем с прохода,
под сиденье, пожалуйста.
- Да-да, конечно. Мне туда.
- Давайте вашу сумку под мое сиденье.
- Давайте. Слушайте, может,
мы с вами местами поменяемся?
- Так у вас и так место у окошка.
- В том-то и дело, что у окошка.
- Вы что, боитесь летать?
- А можно мне к окошку?
- О, давайте. Сейчас. Ой!
Осторожно. Давайте.
Давайте знакомиться. Мария.
- Павел.
- Мария. Ой, жара!
С ПРИВЕТОМ, КОЗАНОСТРА
Женский голос: - Витя,
ты где ходишь? Суп-то уже остыл.
- Да вот ждал, пока Жека умоется.
- Иди уже садись.
Витя, а Женя суп есть не хочет.
- Так, сын, нужно завтракать.
- Папа, у нас что, кроме супа,
ничего нет? Я бы бутерброд съел.
- Горячее утром полезно,
да, Тома? А ты что?
- Ой! Да меня что-то
подташнивает. Скорее бы уже.
- А! Папа, деньги на обед дашь?
- Дома пообедаешь.
- У меня ж футбол.
- Футбол у него.
На.
- Может, соточку дашь?
- Соточку? Я на сотку не ем.
"Соточку".
На. И чтобы после тренировки
был дома как штык, понял?
Будешь Томе помогать
коврики вытряхивать.
- Сегодня?
- Нет, вчера.
Посмотри, как он
с отцом-то разговаривает.
Ты куда пошел-то?
- Да урок через 5 минут начинается.
- Вот...
- Витя, да оставь ты его в покое.
Я как-нибудь коврики сама вытряхну
или тетю Валю попрошу помочь.
- Балуешь ты его.
- А ты нет?
Он, между прочим, каждый день
допоздна гуляет, с большими пацанами.
Того гляди, к нам милиция заявится.
- С чего бы это?
- А к Рябцевым уже приходили,
а он с их Димкой каждый день гуляет.
В кого он такой? Ты вроде спокойный.
- В Маньку. Ее гены, 100 процентов.
Там такой характер!
Ладно, Тома, я побегу.
- Ты же не поел ничего.
- Не успеваю.
Если что, звони. Я с начальником
договорился, он меня раньше отпустит.
- Да рано еще, Витя.
- Точно?
- Ну да.
- Ну все равно. Все.
- Ну как ты пойдешь-то?
- Все, я побежал. Все.
- Ох. Вот так.
- А он говорит: "Вынужден
отказать вам в отпуске".
А говорю: "Что значит "отказать"?
Я уже год в отпуске не была".
А он говорит: "Либо вы остаетесь,
либо мы ищем другого человека".
Пришлось остаться. А что мне делать?
Я два года семью не видела!
Нет, конечно, он мне
предлагал некую компенсацию
за то, что у меня отпуска не было, -
на выходные к морю...
Но я этих итальянцев знаю, я, конечно,
не дура и никуда не поехала.
Вообще они сумасшедшие, смешные.
Проходу мне не давали:
"Чао, белла! Чао, белла!"
- Честно говоря, Мария,
мне несложно их понять:
вы действительно красавица.
- Ой, да ладно вам!
Один дурак пристал.
Я говорю: "Что ты ко мне
пристаешь? Я замужем".
Он говорит: "Да не может быть,
чтобы вы были замужем!"
Я говорю: "Как - не может?"
Достаю кошелек, а у меня там
фотография мужа и сына. Я говорю:
"Вот, надо поверить. Все".
Ой, господи. Как же я
соскучилась-то по ним.
Все время с собой эту фотку таскаю.
Вы только не подумайте,
я работала там, а не что-то...
А теперь вот домой еду. У меня аж
прямо сердце от радости выпрыгивает.
Я так счастлива.
- Я вот сейчас представляю,
как вас будут встречать. С цветами
и с музыкой - это как минимум.
- А я-то им сколько подарков накупила.
Как же здесь в самолете все упаковано,
так вкусненько. А вы почему не едите?
- На лету не могу.
- Ой, джем, сливовый, мой любимый.
- Повезло вам, а у меня яблочный.
- А я вообще по жизни везучая.
Смотрите, вон у меня... А! Ой!
Простите, пожалуйста.
- Ничего страшного, отстирается.
- Господи, ну криворукая!
Дайте салфеточку, подождите.
Девушка! Уберите у нас, пожалуйста.
- Все в порядке, Мария.
- Возьмите.
- Не волнуйтесь.
- Можно, да? Вы же все равно не едите.
Салфеточек дайте нам, пожалуйста.
- Да угомонитесь, все в порядке.
- Господи, как не отстирается?
- Все отстирается.
- А вдруг пятно?
- Не страшно, у меня еще есть.
- А давайте, я вам
новую рубашку подарю?
- Ну вот еще. Не переживайте.
- Серьезно.
Я мужу знаете сколько купила?
Правда. Дайте мне сумку.
- Нет-нет.
- Дайте сумку.
- Мария, прекратите.
- Да дайте сумку!
Да у меня этих рубашек - завались,
а ему все равно некуда их носить.
- У меня этих рубашек миллион. Маша...
- Вот, смотрите.
- Не нужна мне ваша рубашка!
- Да вот же отличная рубашка.
Что вы капризничаете?
- Как маленькая!
- А у меня осадок будет, камень
на душе: испортила человеку рубашку...
- Что мне делать с вашей рубашкой?
- Может быть, мне подойдет?
- Разбудили?
Еще бы, мы орем как сумасшедшие.
Простите.
- Простите, ради бога.
(Стук в окно.)
- Ой!
- Испугала? Здравствуй, Томочка.
Ну ты как?
- Здрасте, тетя Валя. Я ничего.
Вот решила прибраться.
- А! А то Виктор сказал,
что тебе нездоровится,
велел зайти, глянуть, как ты.
- Да, тетя Валя, вы мне не поможете?
Мне нужно половички вытряхнуть.
- Да.
Ой, Манька приедет,
я тебе не позавидую.
Ой характер у нее!
Она и Виктора-то в кулаке держала.
Козаностра, и все тут.
- А почему ее Козанострой называют?
Так ведь вроде
мафия итальянская называется.
- О да. Вот она мафия-то
как раз и есть, только наша.
Чуть что не по ней -
сразу разборки давай.
- Да?
- Да. Ведь слова поперек не скажи.
- Тетя Валя, я вам тут чай
принесла да печенье. Угощайтесь.
(Звучит веселая итальянская музыка.)
Мария: - Витя! Женя!
Витя! Женя!
Мать приехала.
Есть кто дома-то, мужики?
Тетя Валя, ты, что ли? Здорово!
- Здорово, Маня.
- А ты кто?
- Здрасте.
- А Витька где?
- А разве он знал, что ты приедешь?
- А что, я его предупреждать должна?
Я же домой еду, не в гости.
Хотела сюрприз ему сделать.
- Да уж.
Неизвестно, кто кому сюрприз сделал.
- А что здесь происходит?
Что-то я не пойму.
(Звонит телефон.)
- Витя! Витя!
Да? Понял.
- Что такое?
- Сиди. Витя, Тома твоя звонит.
- Что, рожает, да?
- Да не рожает она.
Козаностра твоя приехала.
- Чего?
- Козаностра твоя приехала.
Давай-давай, беги-беги!
Витя!
- Что такое случилось-то?
- Ворота.
- Ну что, давно это у вас?
- Сама видишь.
- Кобель недорезанный. А ты тоже
молодец, под женатого мужика-то легла.
- Ой!
- Тихо! Я сама.
У-у!
Ну и что, ты этими помоями
мужиков моих собралась кормить?
- А Вите нравится.
- Разонравится.
А ты что стоишь-то?
Ну-ка быстро, мухой,
шмотки свои собирать!
Чтоб через пять минут тебя здесь не
было! Не надо злить меня своим пузом.
Я за себя не отвечаю,
ты меня поняла? Дрянь!
- А пусть это Витя решает,
кому уходить, потому что это его дом.
(Мария напевает.)
- Ай!
Маня, ты бы хотя бы предупредила,
что хочешь вернуться.
Я бы тогда, наверное...
- Скотина! Ненавижу! Убить тебя мало!
Кастрировать тебя надо,
чтобы другим неповадно было.
- Пошел вперед! Умница!
С ним до конца, не выключайся!
Не выключайся из эпизода!
Ероцкий пошел. Умница!
Пас отдай налево. Пас. Пас, я говорю.
Вот красавец, забил все-таки.
Стоп игра! Все ко мне.
Ероцкий, сколько раз тебе говорить,
что ты не один играешь, а в команде!
Нужно пас отдать. Я тебе говорил:
"Подними голову, увидел свободного,
отдал пас". А ты прешь на двоих.
Марадоной себя возомнил?
- Валерий Георгиевич, гол же был.
- Был, потому что повезло.
Все, меняемся воротами.
Что тебе, малыш?
Ясно. Спасибо. Ероцкий, все,
закончился твой матч на сегодня.
- Валерий Георгиевич, гол же был.
Что мне, не забивать теперь, что ли?
- Домой иди, сынок.
Мама твоя приехала, Ероцкий.
- Мама?
- Мама. Мама миа.
Вот гонца за тобой прислали.
Играем.
- Я коммуной жить не собираюсь! Не для
того я итальянцам задницы подтирала,
чтобы свой собственный дом
непонятно с кем делить, ясно?
- Нам некуда идти.
Ты хочешь нас на улицу выгнать?
- А тебя никто не гонит. Пусть
эта твоя убирается, куда хочет.
- А Томе тоже некуда идти.
Ты ее видела, а?
- А что мне на нее смотреть-то?
Да плевать я хотела, куда она пойдет.
Раньше надо было думать, когда
она живот свой нагуливала от тебя.
- Значит так. Это вообще-то мой
дом тоже, и Тома будет жить здесь!
- Разбежался! Чтобы я в своем доме
любовницу твою терпела -
да не дождешься.
- А Тома не любовница.
- Да что ты? А кто же?
- Жена.
- Я тебе жена, Витя! И развода
я тебе не дам, не дождешься!
А на нее пусть люди пальцами
показывают и на ее живот нагулянный.
- Значит, так. Знаешь что?
- Что? Ну что? Ну что, что? Что?
- Шлялась там по своим Италиям,
а потом вернулась и заявляет.
- Я шлялась?
- Да.
- Да я впахивала на вас как проклятая.
В этом доме все на мои деньги куплено.
Ты хотя бы раз спросил меня,
как тяжело они мне достаются, скотина?
- А я тебе и говорил: "Возвращайся".
- Смотри, вернулась.
Что? Вырядилась как дура.
- Что ты от меня хочешь?
Да, у меня новая семья.
Если хочешь, убирайся в свою Италию,
никто тебя здесь не ждет.
- Это твоя новая семья?
- Да.
- А ты башкой своей о Женьке подумал?
- А ты подумала о Женьке? Ты вообще
подумала, как мы здесь управляемся?
- Да я только о вас с ним и думала.
Я же для вас эти деньги зарабатывала.
Любимому мужу машину хотела купить.
Сволочь, ненавижу!
- Маня, ты же не предупредила,
что хочешь вернуться.
- Ты что, дурак, что ли? А если бы
я предупредила, что бы ты сделал?
В шкаф бы ее спрятал с ее-то животом?
- Маня, ну...
- Витенька, я, наверное, пойду.
- Значит, слушайте меня оба.
Собирайте свои манатки
и валите отсюда, понятно?
- Ох!
- Что, что такое? Что?
- Прости меня.
- Смотреть противно.
- Может, скорую?
- Дай мне водички попить.
Ай!
- На. Что?
- Я пойду куда-нибудь.
- Куда ты пойдешь, Томочка?
Куда ты?
- Я не знаю. Пойдем в комнату, что ли?
- Пойдем. Пойдем, ляжем
в комнате. Пойдем.
- А ты что домой не идешь?
Ты мамку-то видел?
Ругаются?
- Баба Валя, а если я из дома убегу,
они меня искать будут?
- А зачем же ты убежишь-то?
Тебе что, плохо, что ли?
Мамка наконец приехала,
подарков небось навезла.
- Да, только где мы с ней
жить теперь будем?
Баба Валя, а почему маму
все Козанострой называют?
Папа говорит, что у нее характер
такой тяжелый. Но она хорошая.
А вот Томку я ненавижу.
- Это за что же?
Она же за тобой ухаживала как
за родным. Она тебе мамку заменила.
- Да не нужна мне другая мама,
у меня своя мама есть!
- Мама!
- Жека!
- Мамочка, мама.
- Хороший мой.
Какой же ты стал. Я бы тебя не узнала,
честно, если бы на улице увидела.
Мой хороший, мой ребенок.
- Ты от меня больше никогда не уйдешь?
Ты от меня больше никогда не уйдешь?
- Конечно нет.
Ты знаешь, сколько я тебе подарков
привезла? Вот такую сумку, Жека!
- Мама, пообещай мне, что больше
никогда меня не бросишь!
- А я тебя и не бросала. Ты что?
Я же ненадолго уезжала.
А теперь я больше никогда в жизни
не уеду, я клянусь, мой хороший!
Мальчик мой.
- Витя, и куда мне теперь
деваться с животом?
Ты же обещал, что она не приедет.
Ты говорил, что мы поженимся.
- Томочка, все, не истери, не истери.
Манька тебя из дома не выкинет.
Это мой дом, он мне достался
по наследству от родителей. Все.
А со свадьбой придется подождать.
Жили же без штампа в паспорте...
- Витя, ты меня любишь?
- Конечно.
- А маленького?
- Конечно, Томочка.
- А как мы теперь дальше жить будем?
Женька-то меня и раньше не любил,
а теперь просто возненавидит.
- Все уладится.
- Я не хочу с ней в одном доме
жить, я ее боюсь.
- Ну все, не хнычь.
- Если она здесь останется,
тогда я куда-нибудь уйду.
Или под поезд брошусь, вот увидишь.
- Я что-нибудь придумаю.
- Витя.
Витя, ты куда?
- Ну как? На работу. Я же обещал.
- Как на работу? Как ты меня здесь
оставишь? Витя, я ее боюсь.
- Тома, ну не могу же я здесь
целый день сидеть и тебя караулить.
Вы с Манькой сами разбирайтесь, ладно?
- Да как я с ней буду разбираться?
Скажи, чтобы она уходила.
Это же твой дом.
- Да, это мой дом.
Но куда они с Женькой-то пойдут, а?
- А если она маленькому
что-нибудь сделает?
У нее глаза иногда бешеные.
- Я пошел, ладно? Вечером поговорим.
- Витя!
- Вечером. Все.
- Ну как?
- Ой! Угадала, да?
Сидит как влитое. Ох, красавчик!
Что, признавайся, девочки бегают
за тобой уже, а? Да бегают.
- Мама, я пойду.
- Иди, только не изгваздай все,
пожалуйста, в первый день, ладно?
- Я же не маленький.
- Беги.
Мальчик мой.
Да не уеду я больше никуда, не уеду.
Слушай, а я сейчас к бабе Люсе пойду.
Может, ты со мной?
- Да нет, я лучше с ребятами.
- Ну беги.
Подожди.
Беги.
- Я тебе его не отдам.
- Кого? Витьку или дом?
- Я перед тобой ни в чем не виновата.
- Да ты что?
- Когда мы встретились,
он вообще как холостяк жил.
У него даже целой пары носков
не было.
- Может, мне тебе
в ножки поклониться за то,
что ты опеку над ними взяла,
причем по всем фронтам.
Господи, что он в тебе нашел-то?
- Девушка, а вот эти носки почем?
- Сто пятьдесят.
- Сколько?
- Это носки-скороходы, отец.
Надо брать.
- Хватит.
- Когда увидимся, я спрашиваю.
- Прекрати.
Посмотрите, это "Кристиан Диор",
импортные, очень хорошее качество.
Есть и подешевле, за двадцать пять.
Видите, резиночка тянется.
- Ого!
- Безразмерные.
Это Манька, что ли, приехала?
- Девушка, а вот такие,
но только серые, есть?
- Есть.
- Да?
- Черные.
- Улики скидываешь, Козаностра?
- Господи!
Валерка, ты, что ли?
- Привет.
- Привет.
А ты как здесь?
- Я здесь живу.
- Погоди, ты же в Москве был.
- Ты вроде тоже в Италии была.
- Я-то на время уезжала,
а ты вроде навсегда.
- Видишь, получилось тоже,
что на время. Да ну ее, Москву эту.
Не город, а мясорубка,
всю кровь высосала и выплюнула.
Ты как?
- А ты уже в курсе, да?
Ничего, жить буду.
- Что будешь делать?
- Да вот теперь уже и не знаю.
Меня как будто пыльным мешком
по башке стукнули.
Я-то ехала, дура, думала,
меня тут ждут, подарков вон накупила.
Я ведь этому козлу машину хотела
на день рождения купить. Ну не дура?
- Машину? Ты чем там
в Италии занималась?
- В опере пела. Чем занималась?
За теткой пожилой ухаживала.
А что? Платила она хорошо.
А потом померла.
Даже наследство оставила, прикинь?
- Большое?
- Кому как. Для меня большое:
10 тысяч евро.
- Ух! Везет тебе, Манька.
- Конечно везет.
Я как приехала домой, посмотрела,
что у меня там творится,
так сразу и подумала:
"Ну не везет ли тебе, Маня?"
- Да, некрасиво у вас с Виктором
получилось.
- Некрасиво? Да сволочь
он последняя, ты понял?
Я 2 года на них с Женькой ишачила,
я копейки лишней на себя не потратила.
Я толком домой не звонила,
все экономила.
Сволочь! А знаешь что?
Я себе на день рождения тачку куплю.
Буду ездить как королева,
а в следующем году махнем
на море с Жекой как белые люди.
- Вот это по-нашему. А водить умеешь?
- На курсы пойду.
- А хочешь, я тебя научу?
- А ты умеешь?
- Обижаешь, подруга.
- Нет, погоди. Серьезно?
- Ну а то.
- Давай. А что,
научусь, буду ездить,
а Витька-придурок
пускай себе локти кусает. Да?
- Ну ладно, Маня, пойду я,
меня дети на стадионе ждут.
- Погоди. Вот, держи. Подарок.
- Милан. Спасибо. Ну...
- Увидимся.
- Маня, давно вернулась?
- Сегодня.
- Ты что такие хорошие вещи
в помойку кидаешь, а?
- Да и черт с ними!
- А отдай их мне, я их продам.
Ты что, знаешь уже?
- Слушай, ты бы хоть намекнула.
Ну что, трудно позвонить было?
Тоже мне, подруга.
- Маня, я хотела, а все заладили:
"Не лезь. Они помирятся-поссорятся,
а ты виноватой останешься".
Обиделась?
- Ты что? А на что обижаться-то?
У мужа любовница беременная, а подруга
лучшая молчит как сволочь последняя.
Не на что обижаться, не парься.
- Маня, а ты за это сколько хочешь?
- Нисколько.
- Да? А ты что, разбогатела, что ли?
Смотрю, "Гуччи" в помойку кидаешь,
бриллиантики себе на шею подкупила.
- Это подарок.
Синьора перед смертью
подарила, понятно?
- Ничего себе синьорины-то у вас там.
Может, и мне туда поехать-то?
- Да ну тебя.
- Маня!
А я вещи продам, позвоню, -
за деньгами придешь?
- Посмотрим.
- Маня!
- Ну что?
- Прости меня.
- Ой, да иди ты.
- А я всегда говорила, что Витька
козел, так ты же: "Люблю, люблю!"
Долюбилась?
- Ты почему мне не позвонила?
- А зачем? Все равно все ясно стало
только после того, как она к нему
перебралась, с пузом.
И что бы ты сделала?
- Я бы раньше приехала, мама.
- Да? Чтобы из-за этого козла
столько деньжищ потерять? Я же думала,
ты там себе тоже кого-то приглядела.
- Чего?
- А ты вообще зачем сюда вернулась?
- Мама, ты что, с ума сошла?
Ты думала, я Женьку своего брошу?
Спасибо тебе.
- Что "спасибо"? "Спасибо"...
Свалилась как снег на голову
и виноватых теперь ищешь.
У меня жить негде, ты знаешь.
Мы с Даней и с Наташкой еле-еле
в этой чертовой двушке расходимся.
- И что мне теперь делать?
- А я знаю? Сама думай.
Ты со мной не советовалась,
когда возвращаться сюда надумала.
- Манька, это мне халатик, а?
Или маме? Можно мне?
Ты надолго приехала-то? Когда обратно?
- Навсегда.
Осточертела мне эта Италия.
- Ты что, с ума сошла?
Что ты тут делать-то будешь,
на рынке торговать?
- А что сразу - на рынке?
- А куда тогда?
- Права получу, тачку себе куплю,
придумаю что-нибудь.
- Вот эту хрень, что ли, свою продашь?
- Это подарок.
- Манька, скажи, а денег-то
много привезла? Ну-ка колись.
- Я тоже очень рада вас видеть.
- Даня, иди сюда.
- Иди к маме.
- Маня...
- Что?
- Ты нам денег дай. Ты же знаешь,
Наташка не работает.
Этот ее козел по полгода
алименты задерживает,
а на мою пенсию, ты сама понимаешь...
Я бы на твоем месте из дома ни ногой.
Зря ты, что ли, на него
столько лет горбатилась?
- Ну-ка вставай давай.
- Что?
- Оглохла, что ли?
Вставай давай. Женя!
Помоги. Женька, давай быстрей, помоги.
- Сейчас.
- Давай, на меня. Оба-на! Так.
И диван мой. Телевизор, кстати,
тоже на мои деньги куплен.
Давай. Проползай туда, в комнату.
Осторожно: порожек.
- Мама, а какая эта Италия?
- Красивая. Давай-давай.
- А что ты там видела?
- Ничего не видела.
Два года в Милане прожила,
все мечтала в музей сходить -
20 евро на билет пожалела.
Все, перерыв.
- Мама, давай ты подождешь,
пока я вырасту, заработаю денег,
и мы с тобой вместе в Италию поедем.
Я тебе там все музеи покажу. Хочешь?
- Хочу. Давай - три, четыре.
- Мама, а если папка нас выгонит...
- Не выгонит.
Хватит трепаться, давай двигай.
- Доброе утро.
- Садись, я тебе пиццу разогрею.
- А ты?
- Я потом.
- Когда потом-то?
- Жека, ты яичницу будешь или омлет?
- Я лучше бутерброд съем.
- Привет, сынок.
- Чай будешь?
- Давай.
- Суп хочешь?
- Может, тебе стакан молока налить?
- Да нет, не хочу.
- Ты сегодня надолго?
Осторожно: кипяток.
- Так у меня ж футбол.
- Как у тебя дела в школе-то?
- А потом я обещал к Тохе зайти:
у него новая игра - вообще бомба!
А купишь мне такую?
- Посмотрим.
- Эй, сосунок, вообще-то,
с тобой отец разговаривает.
Ты что, оглох совсем?
- Не трогай его.
- А ты не лезь. Я ему отец,
и он должен мне отвечать.
- Ты мне больше не отец.
- Что?
- Не обращай внимания на этого психа.
Ешь быстрей, а то в школу опоздаешь.
- Это я псих?
- Витя, тихо.
- Пока вы живете в моем доме,
рта не смейте разевать на меня.
Я вас научу, как отца уважать.
- Бабу свою поучи.
Тебе с собой положить?
- Да нет, не надо.
- Я вообще с кем разговариваю-то?
- Витенька!
- Ты не витькай. Она меня
при родном сыне психом обозвала.
А ты-то кто? Ты кто? Шлялась
там в Италиях неизвестно с кем!
- Давай-давай, только
телефон не забудь.
Я, Витя, если и шлялась,
то с пузом к тебе не приехала.
Это ты мне сюрприз сделал. У тебя еще
хватает совести в глаза мне смотреть.
А в этом доме даже стул под задницей
шалавы твоей на мои деньги куплен.
И кровать ваша двуспальная, и белье.
А пока я судна
за парализованной теткой выносила,
вы на этом белье кувыркались.
Так что ты сына моего не трогай,
тебе скоро будет кого воспитывать.
- Женя и мой сын.
- Был!
А на черта ему такой отец, который
вместо башки одним местом думает?
Ты к нам с Женькой не лезь.
Ну чего ты сидишь-то?
Иди давай, успокаивай свою истеричку.
И передай ей: если она еще раз
на моей кухне появится, когда я здесь,
я ей ее же помои на башку вылью.
Ты меня знаешь.
- Если я узнаю, что ты ее
хоть пальцем тронешь, я тебя...
- Ну что ты? Ну что, что, ну? Ну что?
Напугал! Пугальщик хренов.
- Ой, Маня, здорово.
- Здравствуйте, тетя Валя. Вам чего?
- Я спросить хотела:
ты сегодня за хлебом пойдешь?
- А что?
- Купила бы мне буханочку,
а то черствый зубы не грызут,
а за мягким ноги не идут.
- Тетя Валя!
- Да?
- А я тут пиццу приготовила, хотите?
- А не объем?
- Что вы, я же сама предлагаю.
Сейчас принесу.
- Что, Маня, все воюете?
- А вам какое дело?
- Да я просто так спросила.
Чего ты сразу вскипела-то?
- А зачем вам знать? И вообще,
тетя Валя, что это вы манеру взяли -
прорубили себе дыру в заборе и
шастаете туда-сюда, когда вам удобно.
Как у себя дома, ей-богу.
Хоть бы раз для приличия постучали.
- Тетя Валя, вот пицца.
- Ой, спасибо.
- На здоровье.
- Спасибо.
Ой, какая ты злая стала, Маня.
- А вы бы на моем месте доброй были?
- Ты сама виновата,
что Виктор твой загулял.
Сколько можно
по этим заграницам шастать!
Мужик - он как кобель,
его на цепи держать надо.
- Ладно, не трогайте меня.
Получили свою пиццу и давайте идите.
А если вам добренькая нужна,
то это не ко мне,
это у нас Томка по этим делам.
- Ой...
- А меня оставьте, ради бога,
сил моих больше нет так жить.
- Ну как там башня?
- Какая башня?
- Какая - Пизанская.
- Такая же, как наша, только кривая.
- Тебе вообще Италия-то понравилась?
- Понравилась. Что там не понравится?
Красиво, тепло,
только я почти ничего не видела.
У меня после работы времени
только на сон и было.
- Ничего, еще вся жизнь впереди.
Поехали.
"Поедем, красотка, кататься..."
Итак, начнем первый урок.
Первое правило вождения -
это "золотой треугольник".
- "Золотой треугольник" - что это?
- Это зеркала: зеркало
заднего вида и два боковых.
О них нужно помнить всегда.
Правда, одного зеркала у меня нет,
так что треугольник у меня
не "золотой", а скорее "серебряный".
- Сам придумал?
- Нет, в кино видел.
Я же правила только футбольные знаю.
Видишь, как фишки расставил?
Как на футбольном поле.
- Мы вроде и так на футбольном поле.
Ладно, поехали?
- Тише едешь - дальше будешь.
- Второе правило вождения?
- Это поговорка. Заводи.
- Что? Что не так?
- А вот это второе правило вождения:
прежде чем заводить, поставь коробку
передач в нейтральное положение.
Вот теперь заводи.
Ну! Смелее.
- Привет, сестренка.
- Здорово.
- Как дела?
- Нормально, права скоро получаю.
Ты что хотела-то?
- Ничего не хотела,
просто соскучилась,
хотела потрындеть с тобой.
Я с одним чуваком новым познакомилась.
Игорь зовут, такой классный.
- А Андрей где?
- Господи, нет больше Андрея.
Ты как мама. Бросил он меня. Пусть
катится: у него жена и двое детей.
- А ты этого не знала?
- Он обещал развестись, урод.
А Игорь не такой. Если ты с ним
познакомишься, то сразу все поймешь.
- Мне надо мать уговорить, чтобы
она пустила его в нашу квартиру?
- А это тут при чем?
- А что ты от меня хочешь тогда?
- Ничего. Говорю, что соскучилась.
- Чего ты врешь?
- Здравствуйте.
Что будете заказывать?
- Мне такой же коктейль.
- А мне двойной черный кофе
без сахара, крепкий.
- Ладно, раз ты такая умная, слушай.
Игорь дело хочет свое открыть.
- А я тут при чем?
- Сейчас объясню. Он хочет
заниматься канцтоварами.
- А смысл? Сейчас канцтоваров
до хрена и больше.
- Не важно. Может, не канцтоварами,
он еще не решил.
Но ему нужен первоначальный капитал,
или как там это называется.
Мама сказала, что...
- Нет.
- Слушай, не парься, все нормально,
он меня в долю берет.
- У меня нет лишних денег:
я машину покупаю.
- Маня, какая машина? Машина -
это железка. Поедешь, разобьешься -
ни тебя, ни бабла, ни машины.
- Я сказала: нет.
- А я что ему скажу?
- А мне-то какая разница?
- Слушай, Маня, там все нормально.
Он жениться обещал, все классно будет.
Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста,
Манечка. Пожалуйста, сестричка.
- Иди ты знаешь куда, сестричка.
И матери передай, что денег
вы от меня больше не увидите.
Понятно?
- А Даньку малого тоже бросишь?
А ему еще расти, между прочим,
надо, его кормить надо.
Рассчитайся, пожалуйста. Собралась.
Знаешь, Манька, вот правда про тебя
люди говорят, что ты злая стала.
Ты вообще никого,
кроме себя, не видишь.
Ничего-ничего, как аукнется,
так и откликнется, знаешь ли.
Мне сегодня еще коктейль
принесут, нет?
- Эй! Это куда в обуви-то? Ты что,
ослепла, что ли? Я полы помыла.
Я с тобой разговариваю. Слышишь, ты?
Тебе что, плохо, что ли?
Черт!
На, воды попей.
- Спасибо.
- Ну что, отпустило?
- Да.
- Тебе когда вообще рожать?
- Дней через десять.
- Хочешь, я Витьке позвоню?
- Нет, не надо, так бывает.
Я сейчас полежу немножко.
- Кричи, если что, я скорую вызову.
Что мне тут, роды, что ли, принимать?
Ну что, полегчало?
- Не знаю.
- Я ухожу. Может,
все-таки врача вызвать?
- Ты на меня злишься, да?
- Нет, радуюсь.
А ты бы на моем месте что чувствовала?
- Мне было бы очень плохо.
- А мне, по-твоему,
значит, должно быть хорошо?
- Мне кажется, началось.
- Что?
- Да рожаю я.
- А главное, как вовремя!
Алло, скорая? Пушкина, дом 9.
У нас тут рожают.
Какая фамилия? А.
Эй, фамилия твоя как?
- Чернышева.
- Как? - Чернышева.
- Господи, вы что там с ума, что ли,
все посходили? Зачем вам ее фамилия?
Она вот-вот родит.
Давайте, Пушкина, дом 9.
Почему именно сейчас, когда я дома, а?
Ладно, не ной, едет уже скорая.
- Ты не уйдешь?
- Куда же я теперь денусь-то от тебя?
Ох ты господи!
(Тома стонет.)
- Ну как? На улицу скоро поедем?
- Насчет улицы не знаю,
но сегодня явно получше,
всего без двух прошла.
Понимаешь, это все-таки не боулинг,
где нужно одним махом все кегли сбить.
Здесь наоборот нужно.
- Знаешь что? Мы только начали.
Да я все время забываю,
где тут газ, а где тормоз.
- Да, и еще поворачивать забываешь.
- Ну ладно.
- Ты же их давишь как муравьев просто.
Ой, Маша, смотрю я на тебя
и удивляюсь:
как же ты машину
по улице водить будешь,
если ты ничего вокруг не видишь?
- Ой, ладно тебе.
Ладно, не ворчи,
в следующий раз лучше будет.
- Маша, может, мы...
- Манька!
- Это что, Динка?
- Маня, привет!
- Ладно, давай до завтра. Пока.
- Манечка, родная, привет.
- Привет.
- Привет. Я думаю, кто так лихо водит?
А это Манька собственной персоной.
Ты давно из Италии?
- Да около недели. А ты-то как здесь?
- А я малого к бабушке завезла.
А это Валера с тобой?
- Ну да.
- Я думала, он в Москве.
- Вернулся.
Что-то у него там не срослось.
Вот, учит меня водить.
Может, посидим где-нибудь, поговорим?
- Есть время? Пойдем в "Жемчужину",
там кофе всегда хороший был. Пойдем?
- Пойдем.
- Пойдем, Маня.
Ну что, подруга, надолго приехала?
- Навсегда.
- Сразу с места в карьер?
Машину, что ли, купила?
- Да нет, собираюсь пока.
- Понятно. Как дела,
Маня, рассказывай.
- А ты, типа того, не знаешь ничего?
Неужели ничего не слышала?
Об этом уже весь город треплется.
- Так а что я должна была слышать?
- Например, что у моего Витьки
новая жена, которая неделю назад
ребенка ему родила.
- У твоего Витьки?
- Ага.
- А вы что, разошлись?
- Нет. Мы даже не разъехались.
- Не понимаю, Маня, а как это?
- Очень просто.
Живем все вместе в его доме
большой дружной шведской семьей.
- И как Витька тебе это объяснил?
- А никак.
Я объяснений у него и не спрашивала.
Какая мне разница?
Теперь уже ничего не изменишь.
Только вот каждый раз,
когда я его рожу наглую вижу,
так хочется вмазать.
Еле сдерживаюсь, честное слово.
- Слушай, Мань, а хочешь,
я тебя к нам на работу устрою?
- Куда?
- К нам, в кондитерский цех.
Очень женщины нужны. Платят хорошо,
здесь столько никогда не заработаешь.
- А что? Может, правда?
- А что?
- Нет, серьезно, я за,
тем более у меня машина скоро будет.
Здесь же сколько, полчаса, ходу?
- Да.
- Так.
- Давай-давай. Я поговорю,
только обязательно нужна санитарная
книжка, сейчас с этим строго.
- Да это не проблема, я сделаю.
- Помотаешься немножко,
а потом, если все будет нормально,
совсем переедешь и Женьку перевезешь.
Ну сколько можно держаться
за этот городишко?
- Динка, а для меня это выход.
- Ну и здорово.
- Спасибо тебе.
- Да не за что.
(Стук в дверь.)
Мужской голос: - Да-да...
- Здрасте. Можно?
- А вы, простите?..
- Ероцкая Мария,
мне сказали к вам зайти.
- Присаживайтесь.
- У меня не болит ничего,
я медицинскую книжку делаю для работы.
- Так.
- Ну?
Что-то не так?
- Понимаете, Мария, вам придется
пройти повторное обследование,
еще раз сдать кровь на анализ.
Я выписываю направление.
Девчонки в лаборатории знают,
что делать.
- А зачем?
- Вдруг я ошибся?
- В чем?
- Рано про это пока говорить.
Может быть, это просто ошибка.
В любом случае я жду вас завтра
с утра здесь же.
И анализы как раз будут готовы.
- Что-то серьезное?
Вы можете мне сказать: я должна знать.
- Понимаете, Мария, есть подозрение
на злокачественную опухоль.
Возможно, вам потребуется операция.
- А! Ой! Извини, пожалуйста,
я сейчас все уберу.
Я не знала, что ты так скоро придешь.
(Ребенок плачет.)
- Тихо-тихо-тихо.
- Вить!
- Здорово, сынок.
- Привет.
- Это что, твой завтрак, что ли?
- Да.
- А мать где?
- У нее голова болит.
- Может, тортик будешь?
Я вчера испекла. Вкусный, да, Витя?
- Да. Ты ему супчику налей.
- А суп перловый. Хочешь?
- Да не нужен мне ваш суп,
отстаньте вы от меня!
- Тихо-тихо. Ты куда?
- В школу.
- А ты завтракал?
- Да. - Ну, беги.
- И как это понимать?
Две недели пацан без завтрака.
Если тебе сложно готовить, Томку
попроси, у нее всегда время есть.
- Витя...
- Что Витя? Не видишь, что происходит?
Она забросила вообще заниматься.
Настраивает против отца,
а самой пофиг все.
- Мне несложно на двоих
завтрак готовить.
- Заткнись.
- Что?
- Оба заткнитесь.
Ненавижу.
- Ты руки хорошо помыла?
- Хорошо.
- Тогда вот тебе яблоки,
надевай фартук, садись работай.
- Мама,
я поговорить с тобой пришла.
- И говори, кто тебе мешает?
Заодно и матери поможешь.
Я, между прочим, не девочка уже,
мне тяжело. А ты тоже, дочка,
хорошая, знаешь ведь, как мне тяжело.
Пришла бы иногда помочь
убрать или постирать.
- У тебя Наташка есть.
- Ага! От нее помощи дождешься,
как же! Она только и умеет,
что в козлов влюбляться
да аборты делать.
- Мама, скажи, если со мной что-нибудь
случится, ты ведь Женьку не оставишь?
- А что с тобой может случиться?
Ты молодая, здоровая.
Это я, того и гляди, на тот свет
отправлюсь. Спать совсем перестала.
Только засну - отец ваш покойный
прямо как живой перед глазами стоит
и меня за собой зовет.
- Пообещай мне, что ты его не бросишь.
- Слушай, мне еще только
Женьки не хватало!
Да Наташка не сегодня-завтра
нового мужа приведет.
И вообще, что ты выдумала? Умирать она
собралась. Расстроить меня хочешь,
чтобы я и эту ночь еще не спала?
- Мама, да не расстроить.
- Горит. Пироги горят.
- Белые совсем, мама!
- Закрой! Кто тебя так учил?
В кого ты только такая бестолковая?!
Я же тебе говорила: тесто сядет.
- Но я же быстро.
- Ему хватит.
- Послушай меня, пожалуйста.
- Нет, это ты меня послушай.
Ты посмотри на эту квартиру.
Здесь давно пора делать ремонт.
- Господи...
- Ты посмотри на эти обои,
ты посмотри на эту плитку.
Наташка говорит, что ей просто
стыдно приглашать
сюда приличных людей.
- Пусть она сама ремонт и делает.
- На какие деньги она будет делать?
Ты прекрасно знаешь,
что она не работает.
На мою пенсию, что ли?
Если бы ты нам дала.
- Это не моя квартира, мама.
- Между прочим, ты здесь выросла.
- Ладно, я пойду.
- Так ты дашь денег на ремонт?
Вот умру я, тогда поплачешь,
вспомнишь тогда свою мать.
- Прекрати этот концерт.
- Хоть половину денег дай!
- Мы друзья с детства.
- Да я знаю твое детство
и знаю твоих друзей.
Мы тоже с тобой друзья.
Улыбается он.
- Но это совсем другое.
- А, конечно.
Как же мне понять, другое.
- Да детский сад какой-то.
- Да ладно, детский сад.
Вон, совсем озверела,
даже не здоровается.
- Маня!
- Маня. Беги еще, побеги.
- Мань, Козаностра!
Ты что вчера не пришла?
Я ждал тебя, как дурак.
- Валера, я не буду больше заниматься.
Ты прости, не до того сейчас.
- Что значит "не буду"?
Ну-ка, отставить разговорчики!
- Валера, ты русский язык
понимаешь? Отвали!
- Ты что, Маня?
Ну-ка, пойдем поговорим. Пойдем.
Пойдем-пойдем.
Да, жизнь круглая.
Как мячик.
Как пнет судьба...
Повезет, так в девятку, а нет,
так можешь вообще лопнуть.
Когда в Москву-то?
- Я не поеду.
Не буду я делать эту операцию.
- В смысле?
Деньги нужны? Сколько?
- Да при чем тут деньги?
Не поможет.
- Что значит "не поможет"?
- Это рак.
Только зря деньги
на операцию потрачу, и все.
Проживу, сколько смогу.
- "Сколько смогу".
"Сколько смогу"...
Знаешь, Маня,
я ведь мог бы сейчас
в этом Милане в футбол играть,
а я сейчас здесь.
Потому что не рискнул
под скальпель лечь.
Поможет, не поможет - неизвестно,
а так буду играть, сколько смогу.
А "сколько смогу"
закончилось через месяц.
Только у меня игра,
Маня, а у тебя жизнь.
Ты должна рискнуть,
ты же боец по жизни.
- Женьку страшно одного оставлять.
- Ты мне эти мысли брось.
Ты должна знать, что все будет хорошо.
А Женька у тебя талант.
Я, может, еще мировую
знаменитость воспитаю.
- Ой, лучше бы у него талант
был к математике или к языкам.
- Дура ты, Маня.
У него дар, он футболист от бога.
Таких в мире единицы.
- Господи!
Так вот что ты все время пьешь.
Даже когда водить меня учил.
Ой, Валера...
Валера...
- Что?
- Спасибо тебе.
- Извини, я только
молоко быстро согрею.
А ты себя хорошо чувствуешь?
У тебя ничего не болит?
- А тебе бы хотелось?
- Я хотела по-хорошему.
- По-хорошему у нас не получится.
Ты мне по-хорошему жизнь сломала.
Не надо сейчас из себя
добродетель корчить, ладно?
- Я тебе зла не желаю.
- Привет, мама! Скоро обед?
- О! Здорово.
Ты лучше посмотри, что я тебе купила.
- И что это?
- Да помнишь, ты мне
хотел Италию показать?
Вот, книга про все музеи Италии.
Почитаем, выберем, что нам с тобой
интересно, и отметим на карте.
Вот карта Рима.
Маршрут выберем.
- Да ладно. Ты что, серьезно?
- Ну да, так все делают.
- Круто! Слушай, сколько здесь музеев!
Вместе: - Тыщи!
- Давай обедать,
а после обеда посмотрим все.
Я тебе борщ твой любимый приготовила.
Так. И курочку с яблоками.
А ты что уселся-то?
Ну-ка, давай руки мыть.
- Ты что не спишь-то?
- Тебя жду.
- Я тоже очень соскучился.
- Витя, я хочу с тобой поговорить.
Витя, ну, подожди.
- О чем?
- О Маньке. Мне кажется,
с ней что-то не так. Витя!
- Да с ней всегда все не так.
- Мне кажется, она заболела.
У нее черные круги под глазами,
она осунулась, похудела.
- Да она здоровее всех нас.
- Витя, подожди! А если я заболею,
тебе тоже будет все равно?
- Началось.
- Витя, ну что ты? Я хотела с тобой
поговорить. Ты куда, Витя?
- Да покурить я пошел.
(Ребенок плачет.)
- Тихо-тихо.
Света, тихо, спи, моя хорошая.
- Даня, не уезжай далеко!
Даня, ты слышишь меня? Стой!
Даня, сейчас получишь! Даня!
Даня! Ты сейчас по попе получишь.
Стой, я сказала!
- Так, так, так. Тихо, тихо.
Ты куда собрался, а?
- Ты у меня дома три дня
сидеть будешь, понял?
- Наташа. Наташка, а со мной
ты не хочешь поговорить?
- О чем?
- Спроси, как у меня дела, здоровье.
- Обойдешься.
- Ну, погоди.
Ну что, тебе, кроме денег,
со мной вообще не о чем поговорить?
- Не о чем. Это плохо? Ты мне
теперь мораль читать будешь, да?
- Ладно, мораль я тебе читать
не буду, я просто скажу.
Ты устройся на работу.
Если я не смогу вам помогать,
на что вы с матерью жить будете?
- Отстань от меня, а?
Меня и так уже из-за тебя
Игорь бросил, поняла?
- Наташа, я понимаю,
что это я тебя избаловала.
Прости меня, пожалуйста.
- Не корчь из себя святошу, не Пасха.
Пошли.
(Даня плачет.)
И не реви.
Что ты плачешь?
(Стук в дверь.)
- Маша, можно?
- Ну?
- Правда, что у тебя
сегодня день рождения?
Я могу торт испечь,
у меня даже свечи есть.
- Ты как узнала?
- Да Витька как-то обмолвился,
я запомнила.
- Ты что дурой прикидываешься?
Ты как узнала, что у меня рак?
- А... у тебя рак? Давно?
А я думаю, что ты сама не своя ходишь?
Как же ты, бедная?
- Если ты не знала,
что ж такой добренькой стала, Тома?
- А что говорят? Какая стадия?
- Да ты не расстраивайся,
Томочка. Что ты так?
Не реви. Это мне реветь надо.
У тебя все хорошо, тебе все достанется
теперь: и Витька, и дом мой.
Это я должна расстраиваться,
что у меня вся жизнь под откос пошла.
Я два года угробила на этот чертов
дом, а ты теперь в нем жить будешь.
Смотри, как хорошо получается-то.
Ты рада? Рада?
- Маша, давай Вите позвоним.
- Только попробуй ему сказать.
И Женьке тоже.
Я здесь хожу улыбаюсь,
и ты будешь ходить и улыбаться.
А если я узнаю, что ты проболталась,
я тебя собственными руками,
я тебе клянусь, я тебя...
- Маша, прости.
- Не трогай меня!
- Дурой была.
- Что ты меня хоронишь
раньше времени? Иди давай.
- Мама где?
- Она прилегла отдохнуть.
- Опять голова?
- Женя, подожди, не ходи туда,
а то разбудишь. Можешь мне помочь.
- А что ты делаешь?
- Сюрприз.
- Какой сюрприз?
- У твоей мамы же сегодня
день рождения, я хочу
сделать праздничный ужин.
- Я знаю, я ей тоже
подарок приготовил.
- Да ты что? Покажешь?
- Это секрет, только мама знает и я.
- Постой, может,
все-таки мне поможешь?
- А что нужно делать?
- Ничего сложного, дверь закрой.
Садись. Почистишь, справишься?
- Ага.
- Как у тебя здорово получается.
Ты секреты хранить умеешь?
- Да.
- Точно?
- Сказал же: умею.
- Послушай, у твоей мамы сейчас
непростой период.
Она болеет. Мы должны ей помочь.
- А как?
- Постараться ее не расстраивать,
не тревожить.
Это не так сложно, правда?
- Она не умрет?
- Нет, что ты. Нет, конечно.
Ты только не говори ей, что знаешь
про ее секрет, а то она рассердится.
- Она точно-точно не умрет? Обещаешь?
- Да, конечно, что ты. Она же тебя
так любит, как она тебя оставит?
Хочешь клубнику?
- Нет, не хочу.
- Точно?
- Ты давно пришел?
- Мама, сюда нельзя,
здесь сюрприз для тебя.
- А ты поел?
- Да.
(Слышен детский плач.)
- Слушай, Тома, а давай я ее покачаю?
- Давай, только осторожно.
- А вот, смотри, Египетский музей.
Знаешь, что в нем есть? - Что?
- Там такие гробницы, а в них мумии.
Сходим посмотрим?
- Не боишься?
- Чего?
- А вдруг они воскреснут, как в кино?
- Да не воскреснут они.
Но если ты боишься...
- Я не боюсь. Отмечай.
- Точно отмечать Ватикан?
- Отмечай, отмечай.
- Маня, можно?
- Что спрашиваешь, если уже вошел?
- Давай.
- Маша, мы тебя поздравляем.
С днем рождения!
- Маня, с днем рождения.
- Загадывай желание. Помогай, Женя.
Ух ты! Все, обязательно сбудется.
- Аферистка ты, Томка.
- Пойдемте чай пить.
- Пойдем чай пить. Пойдем.
(Слышен детский хрип.)
- Тихо-тихо. Тома, звони в скорую!
- Маша, что ты с ней сделала?
- Она задыхается, звони в скорую!
- Что случилось?
- Быстро за скорой, быстро, звони.
- Дай, дай мне ее.
- Расстегни ей куртку.
Только без истерик. Сейчас вызовем
врача, и все будет нормально.
Женя, ты позвонил? Женя?
- Что тобой такое? Ты же вся синяя.
Маша: - Алло, Пушкина, дом 9. У нас
ребенок задыхается, срочно. Едут!
- Мама?
- А?
- А Светка теперь точно не умрет?
- Теперь уже точно.
- Если бы ты ее не спасла,
то она бы умерла?
- А почему я бы ее не спасла?
- А если бы нет?
- Женя, ты что? Ты считаешь,
что если твой папа меня обидел,
я ему мстить должна, что ли?
То, что между нами произошло, касается
только нас. Дети здесь ни при чем.
- А вдруг папа вернется,
и все будет как раньше?
- Как раньше уже не будет, Жека.
Нам же с тобой вдвоем
хорошо, разве нет?
- Правильно, у них теперь
своя семья, а у нас своя.
- И что? Папа же все равно тебя любит.
Вы со Светкой брат и сестра.
Он всегда будет вас одинаково любить.
- Посмотрим.
- Может, мороженого?
- Может, пиццу сразу?
- А не жирно?
- Да ладно, нормально.
- Давай пиццу. А приготовим
или будем замороженную покупать?
- Давай приготовим, у тебя вкуснее.
- Борщ будешь?
- А Томка сказала, что ничего
приготовить не успела.
- Мой будешь?
- Буду.
- Хлеб сам возьмешь, не барин.
- Маня...
- Что?
- Спасибо тебе.
- Раньше ты меня
за борщ не благодарил.
- Это не за борщ, а за Светку.
Если бы не ты, то...
- Ладно, ты еще расплачься.
Что у вас, семейное, что ли?
Как они?
- Ничего, через пару дней выпишут.
- Пойдешь к ним завтра?
- А надо?
- Господи, ну вы, мужики, даете.
Я куриный бульон сварю
и сырники сделаю, отнесешь.
- Хорошо.
- Котлеты на сковородке,
уберешь все за собой.
Извините, ухаживать за вами некому.
Что не спишь-то? Поздно уже,
завтра вставать рано.
- Не спится. Маня, ты злишься, да?
- А смысл?
- Я сам не знаю, как это получилось.
Я тебя ждал, мечтал, как ты вернешься
и как мы заживем хорошо.
Вот полгода, потом еще. А потом
такая тоска напала, прямо вешайся.
И Томка появилась. Она хорошая,
она ничего не требовала от меня,
приняла меня таким, какой я есть.
- Витя, почему ты мне не сказал?
- Ты о чем?
- Про Томку про свою что же
ты мне ничего не рассказал?
- А ты почему не рассказала?
- А я-то что должна была рассказывать?
- Ну как? Мне мать твоя рассказала,
что у тебя в Италии мужик
и ты не собираешься возвращаться.
- Врешь.
- Я уже не думал,
что мы с тобой свидимся.
Она мне сказала, и я поверил.
Я же с Томкой ничего серьезного
не планировал, понимаешь?
И вдруг она забеременела.
- Ты Женьке рассказал?
- О Томе? Конечно, она же переехала.
- Не о ней. О том, что у меня
в Италии якобы мужик есть. Рассказал?
- Нет. Как? Он тебя так ждал.
- Витька, что мы с тобой наделали.
- Маня, я вам с Женькой дом оставлю,
а Светка подрастет,
мы с Томой поедем в Норильск, у нее
там сестра, она нас точно примет.
- Не надо вам никуда уезжать,
пока здесь все вместе поживем.
А потом придумаем что-нибудь.
- Маня, ты правда больна, да?
- Томка сказала?
- Нет, она просто решила, что ты плохо
себя чувствуешь, и круги под глазами.
Ей показалось, да?
- Спокойной ночи.
- Мама, ты же вернешься?
Ты ведь выздоровеешь?
- Ага.
- Я еще Италию хотел тебе показать.
- Мы с тобой не только Италию увидим,
мы потом во Францию рванем.
Вообще по всему миру покатаемся,
я тебе обещаю.
- Мама, давай, когда в Италию поедем,
мы еще Томку со Светкой возьмем?
Нам ведь не жалко, правда?
- Конечно, не жалко.
Ладно, давай, а то опоздаешь.
- Маша, давай я тебе помогу.
- Поклянись, что ты Женьку не бросишь.
- Ты что такое говоришь?
- Поклянись, иначе я не поеду никуда,
ты меня знаешь.
- Да, знаю.
Я обещаю, что буду любить его,
как родного. Хорошо?
- Все.
- Подожди, как ты одна-то поедешь?
Надо было Витьку попросить, чтобы
он тебя добросил. - Справлюсь.
- Позвони, когда приедешь,
как там устроишься.
А на выходных
я к тебе Витьку пришлю и Женьку.
Он же Москвы не видел, а то
он все про свою Италию говорит.
Все уши уже прожужжал.
- Знаешь что?
Я ему обед приготовила,
на плите стоит,
и компот в холодильнике стоит.
Так страшно.
- Ничего, страшно, а ты не бойся.
Держись, ты не одна, Маша.
Смотри, что у меня есть. Смотри.
- Это что?
- Знаешь, как я хорошо шью?
- Ты откуда это чудовище,
из какого музея ты украла?
- И Витька полставки возьмет.
Мы на лекарства деньги заработаем,
ты не волнуйся, ты держись.
Главное, не унывай, потому что если
будешь унывать, я тебе кулаком в лоб.
- Ладно, все хорошо. Мне пора.
- Давай я тебя провожу.
(Слышен детский плач.)
- Ой!
- Я сама дойду. Правда.
- Света...
- Этот Павел Иванович такой,
как все о нем говорят?
- Даже лучше.
- Никогда не было неудачных операций?
- Удача - это в картах,
а Павел Иванович - хирург от бога.
- Да-да?
- Павел Иванович, к вам можно?
Павел Иванович: - Конечно.
- Я документы на столе оставила.
Павел Иванович: - Хорошо, Ниночка.
- Проходите, присаживайтесь.
- Вы?
- Мария.
- Выходит, что это вы Павел Иванович?
- Выходит, я.
- Не думала, что я вас
когда-нибудь встречу.
- Да? А я, признаться, ожидал.
Каждый день. Думал, откроется дверь,
и зайдете вы, вся в сливовом варенье,
с рубашкой в руке.
- Нет. Как видите, теперь
совсем другими заботами живу.
У меня есть шанс?
- Мария, шанс есть у всех.
- Да что я, мне сына жалко.
- Мария, сама операция несложная,
я эти операции делаю каждый день.
Слава богу, все живы и здоровы.
Но в вашем случае все будет
зависеть от анализов после операции.
Не переживайте, справимся.
- Девочки, готовимся к обходу.
Павел Иванович приехал.
- Опять?
- А эта где?
Опять в город сбежала!
Она у меня добегается.
- Всего доброго, всего доброго.
Женщина: - До свидания, доктор.
- Ниночка, проследите обязательно,
чтобы Ларисе Ивановне ночью
не забыли дать новый препарат.
- Хорошо, Павел Иванович.
- Вот.
Добрый день, Мария.
- Извините, не знала, что будет обход.
- Павел Иванович,
она постоянно в город бегает.
- Мария Андреевна, вас что,
здесь плохо кормят?
- Нет.
- Ниночка, у нас в меню есть
сливовое варенье? Вижу, что нет.
- Мне просто надо было быть в городе.
- Вам надо было бы быть в палате,
Мария Андреевна.
Я зайду к вам после обхода,
будет серьезный разговор.
Вы должны соблюдать
больничный режим.
Что вам не лежится,
как нормальной больной?
Где вас постоянно носит?
- Вы знаете, Павел Иванович,
я не знаю, сколько мне осталось...
- Опять?
Мне вам еще сколько раз повторить?
Я врач, а не волшебник.
Я не буду вас оперировать,
пока у вас такое настроение.
Вы должны поверить в успех, иначе...
- Послушайте, я как раз понимаю,
что все будет хорошо.
Но просто жизнь проходит.
Мы сидим тут целыми днями,
жалуемся друг другу,
рассказываем про свои болячки,
и ничего не происходит.
Жизнь - она вот была, а теперь нет.
Понимаете?
- Не совсем.
- Я сына обещала в Италию свозить,
Рим ему показать.
Поняла, что языка совершенно не знаю.
Вместо того, чтобы лежать,
ничего не делать, я пошла и купила
себе самоучитель итальянского.
Теперь с пользой лежу, учу язык.
- Вы, конечно, сумасшедшая.
- Спасибо, Павел Иванович.
- Нет, я в самом лучшем
смысле этого слова.
- Ладно, давайте так: пойду в палату,
буду соблюдать ваш больничный режим.
Ладно?
- Идите.
- А вы не будете ругаться на меня,
если мне понадобится еще одна книга...
- Идите, Мария.
- Здесь действительно очень близко...
- Идите в палату, и умоляю вас,
не прогуляйте операцию, случайно.
- Что вы, Павел Иванович?
Я совсем глупая, что ли?
- Ну что, уроки сделал?
- Ага.
- Что не ложишься?
- Ну, так.
- Правда, что ты с матерью
в Италию собираешься?
- А тебе не все равно?
- Нет, мне не все равно.
Независимо от наших отношений
с твоей матерью, ты мне сын, понял?
- А Светка?
- Ты что, дурак?
Светка - девочка,
она не может быть моим сыном.
- А ты с нами в Италию поедешь?
- Если возьмете.
- Конечно возьмем.
Мы еще Тому со Светкой возьмем.
Мама разрешила.
- Да?
Хорошо. Давай, ложись. Давай, давай.
- Как вы тут?
- Все будет хорошо?
- Мне помнится, что вы везучая.
- Все мое везение
на сливовом варенье и закончилось.
- Нет, Маша, вам так
легко не отделаться.
Вы мне должны еще привезти
из Италии рубашку красивую.
А сыну должны Рим показать, помните?
- Рим, Италия.
Знаете, как меня в детстве прозвали?
- Как?
- Павел Иванович, время пошло.
(Слышен детский плач.)
- Бонжорно, Козаностра!
- Здрасте, Павел Иванович.
- Сидите-сидите.
Как ваше самочувствие сегодня?
- Нормально, спасибо.
- Давайте быстрее уже!
- Ой!
- Ваш?
- Мой.
- Какой большой. А ведь вы
действительно везучая, Мария.
- Да, с Женькой мне повезло,
он такой умница.
- В этом я не сомневаюсь,
но сейчас я о другом.
Маша, у меня прекрасные новости:
результаты ваших анализов
после операции более чем хорошие.
Вы практически здоровы,
так что можете хоть завтра
ехать в свою Италию.
- Правда? Павел Иванович!
Ой, простите. Господи...
- А можно я маме скажу,
что мы все вместе в Италию едем?
- Конечно.
А вон и мама.
- Мама!
- А возьмите меня с собой
в Италию? За компанию.
- Это надо у Женьки спросить,
он у меня главный.
Господи, а ведь я действительно везучая.