Катино счастье (1 сезон, 2010 год). Фразы и цитаты из сериала

Катя - выпускница медицинского института. Он окончила учебное заведение с отличием, и теперь перед ней открыты все дороги.

Все фразы и цитаты

 КАТИНО СЧАСТЬЕ
Хором: - Получая высокое
звание врача и приступая
к профессиональной деятельности,
я торжественно клянусь
честно исполнять свой врачебный долг,
посвятить свои знания и умения
предупреждению и лечению заболеваний,
сохранению и укреплению
здоровья человека,
никогда не прибегать
к осуществлению эвтаназии...
- Наконец-то. Ты мог бы
сегодня не опоздать?
- Недавно еще кукол лечила,
а теперь уже врач.
- Теперь у нас будет
свой домашний доктор.
- А я и не опаздывал.
Так они еще не вышли.
Зато со Снегиревской клиникой
все решилось. Антона берут.
- Берут? Да?
Хором: - Беречь и развивать
благородные традиции медицины.
Клянусь!
- Катюша!
- А!
- Катенька, поздравляю.
- Ну-ка покажи свой диплом с отличием.
- Давайте я сразу заберу.
- Я пойду фотографироваться.
- Давай, давай.
- Со Снегиревской клиникой
все решено. Будешь работать.
- Отец!
Я в тебе не сомневался, спасибо.
- В какой ресторан вы идете?
Знаешь, надо было все-таки
заказать "Гран Пале".
- Мама, у нас это староста решал,
я тебе сто раз уже говорил.
- Ну все, все.
- Давай, денег много не бывает.
- Давай быстрее!
- У меня для тебя сюрприз.
- Да?
- Отец меня обещал
в Снегиревку устроить.
Мы будем работать в одной клинике.
- Антон, это же замечательно.
- Я сперва сам не поверил.
Я говорю: у Катьки красный диплом,
рекомендации самого
академика Краснова. Она у него даже
стажировку проходила, а я...
- А ты очень талантливый,
просто неусидчивый.
- А ты очень красивая.
Давай, давай-ка вот так,
сейчас сфотографируемся.
- Давай.
- Подожди.
- Ай, мне не нравится.
- Нормально.
- Какая-то пятиклассница я, давай
посерьезнее. Давай, мы же врачи.
- Давай, мы врачи, все.
- Серьезно.
Ой, слушай, смотри!
- На, это тебе.
- Спасибо.
- Скальпель.
Зажим.
- Измени параметры вентиляции
и увеличь минутный объем.
Надо заказать еще две дозы плазмы.
- Закажите две дозы плазмы.
- Простите, пожалуйста,
Катя Соколова скоро освободится?
- Они уже заканчивают.
- Ага.
Ясненько.
- Как состояние?
- Стабильное, Иван Павлович.
- Как наш молодой специалист?
- Отлично.
Готова к самостоятельной работе.
- Поздравляю, коллега. Чтобы
Валентин Павлович сказал "отлично"...
Это редко бывает.
Так что можете больше не волноваться.
- Спасибо. Только мне кажется,
я всегда буду волноваться.
- У!
- Ты что?
- Ну, доработали
до первой зарплаты, да?
Родители по этому поводу закатывают
ужин. Ты официально приглашена.
- Ой, а мои меня тоже ждут,
я им купила подарки,
хотела обязательно сегодня вручить.
- Ну! Моя мама так готовится.
- Давай так: я съезжу домой,
подарю подарки, а потом к вам.
- Классно, класс! Посмотри,
пожалуйста, у меня тут
такой больной сложный, анализы глянь.
- Ух! Молодежь
всегда создает в больнице
романтическую обстановку.
- Да нет, мы просто.
- Да ладно, ребята, вы что?
Я любовь только приветствую.
Повышает тонус, улучшает анализы.
- Слушай, глянь на мои назначения.
- Все правильно. Только
не по два кубика, а по четыре.
- Мама!
- Ой, доченька, как тебе идет.
А ты еще сомневалась,
брать - не брать.
- Правда хорошо?
- Очень.
- Мама, меня Антон на ужин
пригласил, с родителями.
- Как, сегодня? - Ага.
- Папа расстроится.
- Мама, он так просил...
- Ладно, только ты его
обязательно дождись, ладно?
Он сейчас придет.
- А я вам подарки купила
с первой зарплаты.
- Ой, да зачем, зачем?
Тебе самой столько всего нужно.
- Да ничего мне не нужно.
- Девушки, вы дома?
- Дома.
- С первой получкой.
- Спасибо.
- А это тебе.
- Мне-то зачем, мне-то зачем?
- Как? Тебе - как самой
красивой женщине на свете.
- Самая красивая у нас теперь Катя.
- Красавица. Но вторая после тебя.
- Ой, да ну тебя. Пойду поставлю.
- Папа, присаживайся.
Мама, где ты?
Так... Пара-рам-пам-пам!
Мама, я купила тебе эти духи,
потому что они пахнут ландышами.
Почти как те, которые были у тебя,
когда я была маленькая.
- А где ты взяла чашку,
как из бабушкиного сервиза?
- Я специально для тебя давно
ее в антикварном присмотрела.
Ой, я так боялась,
что меня кто-нибудь опередит.
Папа, ты же сам сто раз вспоминал,
как ты со своей мамой
из таких чашек в детстве какао пил.
- А у меня для тебя тоже подарок.
От нас с мамой. Вот.
Ты хотела сережки?
- Да ты что, папа, они же дорогие.
- Да ладно - дорогие, хотела - получи.
Давай примерь иди. Будешь
у своего Антона не хуже других.
Ее Антон пригласил
к своим родителям на ужин.
- А меня сегодня Алексей
на рыбалку зовет.
Там какое-то место ему показали,
говорят, там рыба кишмя кишит.
- Мама, помоги.
- Ой, да? Вот когда мы с папой
решили пожениться, то мой папа,
твой будущий тесть,
был тоже не очень доволен. Говорил,
что мы еще плохо знаем друг друга,
еще надо устроиться в жизни
и тому подобное. - Ой, да.
- А мы его не послушали
и сделали по-своему.
И вот живем всю жизнь теперь.
Скоро серебряная свадьба.
- Да я ничего против Антона не имею.
Не рановато ли им? Это же нормально,
что отец за дочь волнуется.
Так было всегда, и так будет.
- Нормально, папа, нормально.
Как же я вас люблю! Пока.
- Поздно там не засиживайся!
- Пирог с рыбой фирменный.
- Ну, мама!
Мама его только на особые праздники
печет. Говорит, мороки много.
- Так.
- Ребята!
Не надо. Хочу выпить за ваш успех.
Институт закончили,
в прекрасной больнице работаете,
только не останавливайтесь
на достигнутом.
Антон, не забрасывай науку.
- Да, папа.
- И в общем, вы молодцы, за вас!
- За вас.
- Спасибо.
- Пирог-пирог-пирог.
- А у меня папа часто
на рыбалку ходит.
А мама уху готовит.
Папа еще вялит рыбу.
А вот рыбный пирог я еще
никогда не пробовала.
Очень вкусно.
А вы, Галина Сергеевна,
почему сами не едите?
- Катя, я всю жизнь в балете.
Я привыкла за фигурой следить.
Какие тут пироги... Пожалуйста,
не зови меня Галиной Сергеевной.
Просто Галина.
- Хорошо.
(Телефонный звонок.)
- Вадим, ты же обещал,
никакой работы сегодня.
Катя, вы не представляете,
сколько он работает.
Вы с Антоном, как врачи,
должны ему запретить.
- Папа!
- Это Николай Викторович звонит.
Он не приедет.
Переговоры затягиваются.
- Ну вот, и друзья у него такие же:
двадцать часов работают,
четыре часа спят.
А жить когда?
- Что читаем?
- Галкина и Носова,
очень толковый учебник.
- А я думал, ты детективы читаешь.
- Да сегодня так тихо,
можно и детективы читать.
- Знаешь, у меня такая примета:
если тихо-тихо, то потом аврал.
- Анюта, где последние
анализы Соболева?
- Сейчас.
Так, вот Соболев.
Так-так-так. Вот. Я не подшивала,
как ты сказал, или надо было?
- Нет, все правильно.
- Хорошо.
Ну что ты, ты же у нас знаменитость,
что ты так переживаешь, Сережа?
- Аня, Аня, Аня! Принеси кофе.
- Сейчас.
- О!
Ну, что случилось?
- Соболева везут по скорой.
- Это какой Соболев? Которого ты
на прошлой неделе ко мне присылал?
- Да, он самый.
Хорошо, что ты дежуришь.
Его нужно оперировать срочно.
- Э, нет.
Отправляй его в Снегиревку.
- Он не согласится.
- А ты объясни ему, что там
лучшие в Москве специалисты.
Это чистая правда,
и оперироваться надо только там.
Звони.
- Мальчики, кофе.
- По маленькой.
- Да.
- А почему к нам? Это же ваш больной.
Да, мечтали о спонсорах, и что?
Богатый и при этом щедрый?
Удивительный случай.
Я понял, хорошо. Везите к нам.
(Телефонный звонок.)
- Алло? Антон.
Да ничего, тишина и покой,
вот сижу учебник читаю,
как во время сессии.
- Ну что, Екатерина Леонидовна,
готовьтесь к операции.
- Перезвоню.
- Важного больного везут.
Выздоровеет - озолотит нашу клинику.
- Может, Валентину Петровичу
лучше позвонить?
- Я ему уже звонил несколько раз,
абонент недоступен.
Ничего-ничего, справишься сама.
- Вы видите, Иван Павлович?
- Вижу.
Все отлично.
- А как же диагноз?
- Бывает.
Как состояние?
- Стабильное.
- Ну вот, похоже, справились.
Эти частные клиники
только деньги брать могут.
- Моли бога, чтобы сегодня
никого больше не привезли.
Что-то я устал.
Что, сейчас по кофейку - и спать?
- Думаете, оценит он наши старания?
- Начнет легко дышать - оценит.
- Вы тогда уже не забудьте попросить
у него чего-нибудь самого-самого.
У нас видите сколько каталогов
с последней выставки.
Я всегда, когда спать хочу, их листаю.
Такие чудеса - не оторвешься.
- Ага. Я, конечно, попробую,
но знаю я этих богатых.
Все закончится бутылкой коньяка.
- Адреналин ввели?
- Ввела.
- Тиенам есть? - Да.
- Давайте внутривенно.
(Телефонный звонок.)
- Да. Что? Бегу.
Разряд. Разряд.
- Все, остановка сердца в 4:33.
- Почему?
- Вскрытие покажет.
- Ты понимаешь, все так хорошо шло,
и Демин был уверен,
что операция прошла нормально,
и состояние было стабильное.
И вдруг, так резко, ухудшение.
А я все правильно сделала.
Я потом еще по учебнику проверила и
с Валентином Петровичем все обсудила.
Других вариантов не было.
Почему мы его не спасли?
- Надо же, Демин - он
же первая величина.
И летальный исход...
- Как хорошо, что у меня есть ты,
потому что мне кажется,
ни Демин, ни Валентин Петрович меня
не понимают. Конечно, это же у них
не первый летальный исход. А мне
прямо ночью хотелось тебе позвонить.
- Ну и позвонила бы. Кстати, помнишь
ту тарелку пустую у нас на ужине?
- Помню, а при чем тут?
- Ведь мы как раз
этого человека и ждали.
Он был другом отца.
- Соболев Николай Викторович?
- Соболев Николай Викторович.
- Нет, я все-таки не понимаю,
как это могло случиться?
Человек целый день себя
прекрасно чувствовал.
Работал. К вечеру стало плохо,
и сразу умер?
Так не бывает. Умер-то он не сам,
а у вас на операционном столе.
- Но поймите, Алла Сергеевна, у него
была застарелая перфорация, сепсис.
И мы сделали все что могли,
и операция прошла нормально.
Кстати, умер он
не на операционном столе.
- Операция прошла нормально,
а больной умер.
Я этого так не оставлю.
- Посмотрим, что покажет вскрытие.
На сегодня известно только одно -
что больной не вышел из-под наркоза.
- Значит, анестезиолог виновата.
- Давайте дождемся
заключения патологоанатома.
- Вы дождетесь вызова в суд.
- Он какой-то крутой оказался,
этот покойник. Почти миллиардер.
Слушай, ты бы видела, на какой
машине его жена подъехала.
То ли "мерседес", то ли...
Я даже названия не знаю.
- А мне говорили,
анестезиолог виновата.
После института, неопытная,
вот и напортачила чего-то.
- Вот тебе кофе. Сладкий
со сливками, как ты любишь.
Ты не волнуйся, хорошего
адвоката я тебе обеспечу.
- Какого адвоката, зачем?
- Чтобы на тебя
смерть Соболева не повесили.
- Как ее могут на меня повесить,
я же ни в чем не виновата.
Кстати, Демин обещал разобраться,
создать специальную комиссию
по жалобе вдовы Соболева.
- А Алла, эта самая вдова,
говорила моему отцу, что подаст в суд.
А сегодня я слышал,
что и в больнице про это уже знают.
Вдруг действительно суд будет?
Надо подготовиться заранее.
- Хорошо, даже если будет суд,
зачем мне адвокат?
Я ни в чем не виновата,
и все записи есть в истории болезни.
А в суде же специалисты,
между прочим, сидят, и они увидят,
что все мои действия
были правильными.
- Да никогда мне эта Алла
не нравилась. Сразу в суд.
Врачи все делают для того,
чтобы спасти. Судить-то легко.
- У Аллы умер муж, да какой муж!
Она с ним как за каменной стеной была.
И умер он в результате операции.
Что ей теперь, спасибо им сказать?
- В больнице уже поговаривают,
что это Катя во всем виновата.
Полная же ерунда. В истории болезни
записано, что она и как делала.
Если сейчас суд,
я не знаю, как она одна.
- Она не сирота, у нее есть родители.
- Катя считает,
что если она невиновна,
то и не стоит оправдываться,
поскольку все отображено в документах.
Но я все равно за нее боюсь.
Папа, ты можешь адвоката ей найти?
- А платить этому адвокату кто будет?
- Не волнуйся, Антон,
будет у твоей Кати адвокат.
- А Антон сразу заговорил
про адвоката.
Я считаю, зачем мне адвокат, я же не
виновата. На суде это станет ясно.
- Антон прав, мало ли что.
Надо, чтобы был адвокат.
Если его отец может найти хорошего,
то мы заплатим, так и передай.
- Таким образом, на момент
завершения операции
состояние больного было стабильным.
- Поскольку больной умер,
не проснувшись после наркоза,
можно ли отсюда сделать вывод,
что возможной причиной смерти
была неправильно
проведенная анестезия?
- Я повторяю, что больной
поступил к нам по скорой.
Анестезиолог Соколова, конечно,
молодой специалист,
но уже хорошо зарекомендовала себя.
Но от ошибки никто не застрахован.
- Я сейчас разговаривал с Аллой, она
сказала, что в суде будет телевидение.
Антон не должен попасть на экран
в этой сомнительной истории.
Дозвонись до него и придумай
что-нибудь, чтобы он оттуда ушел.
- Я с самого начала была против нее.
Это ты поощрял их отношения,
еще и адвоката ей нашел.
Все, все. Ладно, все, хорошо, я звоню.
Судья: - Разве компетентность
молодого специалиста не ставится
под сомнение самим фактом исчезновения
записей в медицинской карте
независимо от того, правильно были
применены препараты или ошибочно?
В любом случае, это может
толковаться как неуверенность...
- Алло, мама, что случилось?
Ты же знаешь, что я в суде.
- Антон, срочно домой, мне плохо.
- Очень?
Очень плохо, мама? Подожди,
что с тобой, что болит?
- Я не знаю, сердце как-то
сжимает и стучит сильно.
- Я сейчас приеду. А ты пока ложись,
и валидол под язык. Все, я бегу.
- Быстрее, сынок, я тебя прошу.
- Объявляется перерыв.
- Встать. Суд удаляется на перерыв.
- Давайте выйдем в коридор,
после перерыва вызовут вас.
- Вы анестезиолог, которого
обвиняют в смерти Соболева.
Признаете ли вы себя виновной?
- Я ни в чем не виновата.
- Один вопрос: знаете ли вы о том,
что это было заказное убийство?
Врачам было заплачено за то,
чтобы Соболев умер во время операции.
- Пожалуйста, никаких вопросов,
суд еще не закончен.
- Что вы лезете, дайте пройти.
- Адреналин и тиенам - эти препараты
всегда вводятся в подобной ситуации.
- Были ли вы знакомы
с Соболевым раньше?
- Как сказать... Знакома
по-настоящему я с ним не была,
до операции я его вообще не видела.
Но я была в гостях, куда он
должен был прийти, но не пришел.
Я не знаю,
как это - знакомство или что.
- А были ли у вас какие-нибудь
личные счеты с Соболевым?
- Личные счеты...
Да нет же, на момент операции я даже
не знала, что это тот самый человек,
с которым мы могли случайно
встретиться, это я потом узнала.
А что касается истории болезни, то я
там все подробно правильно записала.
Сразу, как полагается.
- Что ж, посмотрим историю болезни.
- Эта?
- Да.
- Как видите, страницы
с вашими записями отсутствуют.
- Как - отсутствуют?
А кто их мог вырвать?
- Это вопрос, который
я хотела задать вам.
- Ваша честь, уничтожение этих страниц
никак не в интересах Соколовой,
наоборот, эти страницы
мог вырвать только тот,
кто хотел бы обвинить в смерти
Соболева анестезиолога.
Судья: - Угу.
- Мама, ты не знаешь, где Антон?
- Не знаю.
Он еще до перерыва вышел позвонить,
и больше я его не видела.
- Нам кажется, что вокруг этого
печального, но достаточно
рядового события устроена
нездоровая шумиха.
Суд рассмотрел обстоятельства дела
и признал Екатерину Леонидовну
Соколову невиновной.
- Итак, судебное дело, связанное
со смертью в результате операции
известного бизнесмена Соболева,
закончено.
Дело закончено,
вопросы остались.
Анестезиолог Соколова,
конечно же, оправдана,
но вслушаемся в формулировку: она
оправдана "за недостаточностью улик".
- Ты уехал до приезда телевидения?
- Какого телевидения?
Как ты себя чувствуешь?
- Уже получше. Главное,
что ты в телерепортаж не попал.
- Пойдем давление лучше померяем.
- Да не нужно мне мерить
никакое давление, ты же знаешь,
оно у меня как у космонавта.
- То есть ты меня обманула?
У тебя ничего не болит?
- А что, тебе было бы легче,
если бы у меня инфаркт случился?
Да, я нервничала,
у меня сердце колотилось.
Отец сказал, что туда должно приехать
телевидение, тебе это нужно?
- Там Катя!
- Слушай, твоей Кате мы и так
помогли, мы устроили ей
такого адвоката!
- То есть ты забрала меня из зала
суда, как маленького ребенка?
- Иди сюда! Тут твою Катю показывают.
Корреспондент: - Дело закончено,
но вопросы остались.
Анестезиолог Соколова,
конечно, оправдана,
но вслушаемся в формулировку: она
оправдана "за недостаточностью улик".
А что это значит? Это значит,
возможно, она виновна,
но доказать этого не смогли.
И версию заказного убийства Соболева
руками врачей пока никто не опроверг.
Возможно, анестезиолог Соколова
что-то знает,
о чем не хочет или не может говорить.
Неслучайно именно
ее записи были вырваны
из медицинской карты
покойного Соболева.
- Суд ее оправдал,
а этот урод обвиняет!
Да кто он такой? Если бы я там был,
я бы сейчас все сказал.
Как они смеют?
- Очень хорошо, что тебя там не было.
Не хватало еще светиться в скандальной
истории, где обвиняют врачей.
- Ага, значит, ради карьеры можно
бросать человека в трудную минуту,
да, мамочка?
- Никто ее не бросал.
Это нашими стараниями она оправдана,
и прежде всего - твоими.
Еще неизвестно, какой там был наркоз.
- Мама...
- Катя твоя могла ошибиться.
- Мама, Катя...
- Запись - одно, реальность - другое.
- Мама!
- И Николай для тебя
не какой-то там больной.
- Мама, но...
- Ты его всю жизнь знал.
- Мама, Катя не виновата!
- Недостаток улик.
Значит, виновата,
просто доказать нельзя.
- Просто ты Катю не любишь.
Катя, прости, что я ушел.
Я видел по телевизору: тебя оправдали.
Я сейчас подъеду. Ты ко мне выйдешь?
- Ты куда это собралась?
- Там Антон подъехал,
я на минутку к нему спущусь.
- Может, он сюда придет? Чаю попьем.
- Ой, он не хочет, у него такой голос.
Там, наверное, что-то случилось.
Я выйду поговорю.
- Катя. Катя, Катя, Катя!
Ты не сердишься на меня?
Ты прости, что я из суда уехал.
Мне мама позвонила.
Она сказала, что ей плохо.
Она никогда не болела, я испугался.
- А что с Галиной Сергеевной?
- Оказалось, ничего.
Сердце, говорит, у нее заколотилось
от волнения. Я даже с ней поссорился.
- Ты что? Напрасно. Ведь так хорошо,
что с твоей мамой все хорошо.
- Хорошо, но...
Катя, я хотел тебе сказать, что...
- Я знаешь что решила?
Я увольняюсь из Снегиревки.
- Почему? Подожди,
тебя что, Демин выживает?
Я поговорю с отцом, он найдет рычаги.
Катя, Снегиревка -
это же такое место.
- Я не могу туда вернуться.
Ты понимаешь, они...
Демин и все члены комиссии
как-то так говорили...
Они меня, конечно, не обвиняли,
но получается, что я все-таки виновата
в смерти Соболева. Понимаешь?
А я не виновата, не виновата.
- Катя, конечно, ты не виновата. Катя.
- Ты-то хоть мне веришь?
- Катя, я больше всех тебе верю.
- А что ты мне хотел сказать?
- Я тебя люблю
и готов для тебя на все.
- Та самая, что вчера по телевизору.
- Неужели за деньги уморила?
А такая симпатичная.
- Может, все это слухи?
Хотя кто его знает? Может, правда.
- Ведь вся больница думает,
что он по ее вине умер.
Будут валить на реанимацию.
- Проверками замучают теперь?
- Здравствуйте, Екатерина Леонидовна.
- Здрасте.
- Света, это же вы
со мной тогда дежурили,
и вы знаете, что я не виновата.
- А я что? Я медсестра.
Я делала то, что вы говорили.
- Можно?
- Да, конечно.
Что это? Вы садитесь.
По собственному желанию.
И откуда у вас такое желание?
Мне казалось, вы мечтали
работать в нашей клинике.
- Мечтала, теперь не могу,
потому что все считают, что я виновата
в смерти Соболева.
- Кто считает? Я не считаю.
Валентин Петрович не считает, хирург
Усов тоже. Присядьте, пожалуйста.
- Но ведь больные, даже медсестры,
они ничего не понимают.
А по телевизору сказали:
"За недостаточностью улик".
Еще был комментарий, будто я вырвала
листы, чтобы спрятать свою ошибку.
- Не будем мы внимания обращать
на этот телевизор,
чего они там только ни говорят.
- Это вы не будете. А больные? А их
родственники? Как мне с вами работать?
Случись что, сразу скажут: "Зачем вы
эту Соколову на анестезию поставили?"
Или вообще попросят,
чтобы меня не было на операции.
- Знаете, Екатерина Леонидовна, у нас
такая профессия... Вы присаживайтесь.
С одной стороны, медицина - это наука,
а с другой стороны искусство.
Не всегда получается так,
как мы хотим.
Первая смерть - это очень тяжело.
Все врачи ее помнят,
а вот люди забудут.
Поверьте мне, надо только переждать.
- Вот я и пережду где-нибудь в другом
месте, где меня не знают.
Подпишите мое заявление, пожалуйста.
- Деточка, открой.
Что у тебя случилось?
- Катюша, давай поговорим.
(Звонок в дверь.)
- Здравствуйте. Я звонил,
вы сказали, Катя дома,
а мобильный у нее все время отключен.
- Не стоит беспокоиться.
Она вам позвонит.
- Антон, как хорошо, что вы пришли.
Поговорите с Катей.
- Сейчас.
- У нее что-то случилось,
она закрылась и молчит.
- Катя. Катюша, открой, это я. Катя.
Катенька, Катя.
Катя, что случилось?
Катя.
- Я уволилась из Снегиревки.
- Не надо. Не плачь, слышишь?
Все наладится.
Поработаешь пока в поликлинике.
- В какой поликлинике?
- Не очень близко, но я сегодня
все утро искал тебе место.
Да, у них есть ставка терапевта.
Я рассказал про твой красный диплом,
сказали, возьмут без второго слова.
- Почему все так несправедливо?
Я же ни в чем не виновата.
- Что про это говорить?
Тут ничего не изменишь, слышишь?
Николая Викторовича не оживить,
надо жить дальше. Понимаешь?
- "Вы вступаете во взрослую жизнь".
Помнишь, нам это сто раз твердили.
А это и есть взрослая жизнь:
обман и предательство, да?
- Анестезиолог с красным дипломом -
и в поликлинику.
- Ну и что? И в поликлинике нужны
хорошие специалисты.
- Сейчас моя очередь,
я записан на 18:30.
- А у меня на 18,
значит, сначала иду я.
- Ничего не знаю и знать не хочу.
Вовремя надо было идти.
- Доктор медленно принимает,
потому что внимательная.
- Не ссорьтесь, пожалуйста. Давайте
сначала пропустим женщину с ребенком.
- Еще чего. Это что,
детская поликлиника?
- А с кем я ребенка оставлю? Вы с ним
будете сидеть, пока я к врачу пойду?
Или вы думаете, что женщины с детьми
сами не болеют? - Это не мои проблемы.
- Так, стоп. Давайте тогда по списку.
Сейчас у меня был Прохоров в 17:45.
Следующая Назарова. Кто Назарова?
- Я. - Проходите.
- Сейчас шла по коридору, там наша
новенькая с пациентами сражается.
- Это ей не в богатой клинике
кофе пить и деньги грести.
- Что-то там было, раз она сама
из Снегиревки к нам ушла.
- Я слышала, она под суд попала,
но ее вроде как оправдали.
Но ведь просто так не судят.
- Извините меня, доктор. Я к Кашиной
была записана, но вот опоздала.
Понимаете, я с дачи ехала. Одну
электричку отменили, я другую ждала.
Кашина еще тут?
Я просила-просила, а она говорит,
что рабочий день уже закончился.
Примите меня, пожалуйста.
- Не знаю, вы же не с моего участка.
И карта ваша у Кашиной.
- Я вас очень прошу.
Мне так далеко ехать.
- Ладно. Проходите ко мне в кабинет,
я сейчас приду.
(Стук в дверь.)
- Да.
- Инна Даниловна, вы уже уходите?
- Да, а что такое?
- Там одна ваша больная.
Она на прием опоздала.
Может быть, я возьму ее карту
и приму? Я домой не тороплюсь.
- Если вы со своей добросердечностью
будете колоть всем глаза,
вы вряд ли задержитесь
в этом коллективе.
И карту я вам не дам.
- А можно я ее все-таки приму,
если вы не обидитесь? Без карты.
Она же из загорода приехала,
с дачи, и вид у нее больной.
- В ваши годы я тоже горела на работе.
- Как ты думаешь, сегодня ее
снова не ждать к ужину?
- Думаю. А то какая-то демонстрация
получается - мы сидим голодные, ждем.
Не гуляет же она.
- Господи, и когда все это кончится?
- Мы должны оставить ее в покое.
Посмотри, как она мучается.
- Не кричи на меня.
- Я на тебя не кричу.
- Привет.
- О, пришла. Мой руки, ужинать будем.
- Ой, нет. Спасибо, мама, я не хочу.
- Надо ехать в Снегиревку.
- Нет, в клинику ехать не следует.
- Я хочу с ним поговорить.
Или тебе все равно, что твой сын
неделю не ночует дома?
- Мне не все равно.
Может, мне это нравится:
значит, у парня есть характер.
- Да? А если он со своим характером
у Кати ночует и в результате женится?
Что тогда?
- Вадим Николаевич, если позволите,
давайте я Антону позвоню?
- Позвоните, Толя.
Я вас умоляю.
- Антон? Это Анатолий.
Да нет, все отлично. Ничего
не случилось, все живы и здоровы.
Вот только что подвозил их
с Галиной Сергеевной.
Она с ума сходит,
не знает, где ты ночуешь.
А-а-а, в клинике.
Если столько дежурства набрал,
разбогатеешь.
- Дайте. Алло, Антоша, это мама!
Антошенька, прости, если я
что-то такое не так сказала.
Но ты же знаешь, как мы тебя любим.
Мы хотим, чтобы у тебя все было
хорошо, Антоша.
Возвращайся домой, я прошу тебя.
Не мучай меня.
Ты же знаешь, как я тебя люблю,
Антошенька. Да, пока.
Вадим, ты собираешься менять машину?
Отдай эту Антону,
она ему очень нравится.
- В таком случае
машину Антона я возьму.
- Так, Антон Вадимович.
Ну-ка живо домой.
Мы договорились:
это последнее дежурство.
И больше я тебе целую неделю подряд
дежурить не дам.
- Я что-то не так сделал?
- Пока нет, но я знаю,
что от этих переработок один организм
точно страдает. Знаешь чей? Твой.
- Да.
- Поэтому сейчас быстренько домой,
выспись, и завтра я жду тебя здесь
свеженького как огурчик. Договорились?
- Ой, Иван Павлович,
гляньте, пожалуйста.
Вот я думаю, что... Да?
- Да-да.
- Находите?
- Слушай, давай уже, иди отдыхай.
Тоже мне хитрец!
- Давайте я за водой сбегаю.
- Может, позвать кого-нибудь?
- Да у него сердце слабое.
- Зачем звать, когда здесь врач?
Ведите его скорее.
- Так ведь не наша очередь еще.
- При чем здесь очередь?
Что мы, не люди, что ли?
- Я пропущу.
- Кому тут плохо?
Проходите без очереди.
- Идите-идите к ней без очереди.
Я бы к ней и по очереди не пошла.
Женский голос: - Это вы о чем?
- Телевизор смотреть надо.
- Что вы имеете в виду?
- Она еще спрашивает,
что я имею в виду.
Все мы видели вас по телевизору,
как вас судили за то,
что вы человека
на операционном столе зарезали.
- Во-первых, я никого не зарезала,
а во-вторых, меня оправдали,
потому что я невиновна!
- Привязался кашель.
Четвертый день кашляет и кашляет.
Горчичники ставила, микстуру давала.
- А сердце?
- Сердце - это от нервов. Сидишь,
сидишь в очереди, и начинает болеть.
- Давайте я вас послушаю. Не дышите.
Спиной. Дышите.
- Ну что?
- Ничего страшного - бронхит.
Сейчас я вам выпишу.
А сердце? Вы у кардиолога
проверяетесь?
- Давно не были.
- Надо пойти.
Вот, и кардиограмма у вас старая.
Сейчас я дам направление.
- Спасибо. Спасибо, доктор.
За направление особенно.
- Хотя зачем лечить инвалидов?
- Всех надо лечить.
Если бы всех лечили вовремя,
то и инвалидности бы меньше было.
Следующий.
- Что, в поликлинике узнали про суд?
- Да.
Я не хотела тебе говорить,
но я не могу там больше работать.
- Все-таки уволилась?
- Угу.
- Что же нам теперь делать?
- Не знаю.
- Смотри.
- Трудно поверить,
что это было так недавно.
- Да ладно, все это временно. Волна
уляжется - найдем тебе хорошее место.
Я вот думаю, каким способом про тебя
академику Краснову про тебя напомнить.
- Да что напомнить? Что он меня
в Снегиревку порекомендовал,
а их из-за меня под суд отдали?
- Ты там вообще ни при чем.
- Конечно. Это мы с тобой знаем,
что я ни при чем,
а остальные не знают.
- Какие остальные? Где? Какие?
- Везде.
- Катюша, я знаешь что подумал?
Тебе надо будет куда-нибудь уехать,
пока эта история с судом не уляжется.
- Ты хочешь, чтобы я уехала?
- Чтобы мы уехали вместе.
Ну а как?
- Тебе бросить Снегиревку -
это невозможно.
- Ты же бросила.
- У меня обстоятельства.
- Ты мое главное обстоятельство.
Вместе уедем, вместе вернемся.
Еще к старости академиками
ходить будем.
- Куда же эти академики могут поехать?
- Неужели на широких просторах нашей
родины для нас не найдется места?
- Зоя мне на выходных звонила
и нахваливала свой Приозерск.
- Зоя! То что надо. Все, звоним Зое,
человеку с героической судьбой.
Она ведь одна из группы
в провинцию поехала.
- Нет, не одна, еще Токарев.
Зоя же не вообще в провинцию поехала,
она поехала в свой родной город.
- Так это и хорошо,
что в свой родной город.
Она всегда была такая - от земли.
К тому же, она всех знает
и поможет нам устроиться.
- Значит, про Токарева не будем?
- Боюсь, что на два билета
до Антарктиды я не наскребу.
- Недоступна.
- А домашний у нее есть?
- Да, конечно, есть.
Занято. Ладно, я из дома дозвонюсь.
- Тогда на вокзал за билетами.
- Я хочу, чтобы они были
прямо на завтра.
- Что ж такое? Занято и занято,
целый день звоню.
- Может, линия испорчена?
Давай я буду звонить, а ты собирайся.
- Возьми побольше теплых вещей.
- Мама, не надо.
Откуда я знаю,
какая там в Приозерске библиотека?
Тогда справочники не поместятся.
- Я уверен, что ты не виновата.
Скажи нам, почему так могло произойти?
- Я знаю одно: я не вырывала страницы
из карты больного.
- Нет, надо уметь себя защищать.
Нельзя позволять, чтобы тебя ни за что
втаптывали в грязь.
- Защищать?
Это на юридическом учат.
А меня учили лечить.
- И мы тебе ничем не можем помочь.
- Немножко полегче стало?
- Немножко.
- Это не значит,
что вам можно вставать.
Строжайший постельный режим,
и главное - никаких волнений.
Ситуация серьезная:
предынфарктное состояние.
- Вы ее заберете?
- Вы же слышали, она не хочет.
Вы вполне в состоянии обеспечить
ей больничный режим на дому.
Конечно, если начнутся ухудшения,
тогда уже без вариантов.
- Вы позволите взглянуть
на кардиограмму?
- Вы мне не доверяете, коллега?
- Нет, просто...
Галина Сергеевна: - Антон.
- Иди к маме быстро.
- До свидания.
- До свидания.
- Спасибо, доктор.
- Не за что.
Это называется ложь во спасение.
- Если мой сын будет вам звонить
или попытается еще
как-то связаться с вами...
- Что вы? Если я сказал
"предынфарктное состояние" - значит,
предынфарктное состояние.
Так везде и будет записано. - Да.
- На крайний случай у нас платная
больница, мы можем Галину Сергеевну
госпитализировать: отдельная палата,
окна в парк, спутниковое телевидение,
меню, разумеется...
- Главное, чтобы это сработало.
До свидания, доктор. Спасибо.
- До свидания.
- Привет. Давай быстрее.
- Помоги мне вещи убрать.
- Ага, сейчас.
- А где твои вещи?
- Ты погоди, сядь.
- Да что сидеть?
- Мне надо с тобой поговорить.
- Еще целый день ехать.
Наговориться успеем.
- Катя, у меня мама заболела.
- Опять?
- Нет, правда, скорая была.
Предынфарктное состояние.
Она в больницу не хочет, плачет.
Если я сейчас уеду,
точно инфаркт будет.
- Понятно.
- Всего пару недель. Слышишь?
Ей станет легче, я сразу приеду.
Понимаешь, Катюша, она меня так любит,
что может умереть без меня.
- Я тебя тоже очень люблю.
- И я тебя очень люблю, но ты здорова,
а она серьезно больна.
- Хорошо, конечно.
А когда ей станет получше,
ты же сразу приедешь?
- Обязательно приеду,
но ты мне тоже пообещай:
как только сойдешь с поезда,
первым делом мне позвонить.
- Клянусь Аполлоном врачом,
Асклепием, Гигеей, Панакеей...
- Все, давай. Все, счастливенько.
Давай, пока.
- А вы, девушка, куда едете?
- В Приозерск.
- Живете там?
- Нет, к подруге еду.
- Нашли куда ехать - в такую дыру
из столицы. Тоска в этом Приозерске.
Никаких тебе там развлечений.
Один кинотеатр. Ни концертов, ничего.
- Почему никаких?
Не слушайте его, девушка.
К нам артисты все время приезжают,
и драмтеатр у нас есть.
Может, некоторые не ходят,
но это другое дело.
Краеведческий музей,
музей весла и лодки.
Попутчик: - Угу, одним словом,
волком завоешь.
Лучше бы пригласила ты
подругу свою в Москву.
- У нас, конечно, не столица,
зато есть женихи.
Что еще молодой женщине нужно?
- Жених у меня уже есть.
Диспетчер: "Уважаемые встречающие,
поезд "Москва - Приозерск"
прибывает на второй путь.
Стоянка поезда пять минут.
Повторяю. Поезд "Москва - Приозерск"
прибывает на второй путь.
Стоянка поезда пять минут".
- Здравствуйте. Добрый день.
- Здрасте.
- Пожалуйста, возьмите.
Здравствуйте, возьмите, пожалуйста,
рекламу нашего города.
По телефону: "Аппарат вызываемого
абонента выключен..."
- Девушка, позвольте я вам помогу.
- Спасибо.
Вот сюда, если можно.
Спасибо большое.
- Пожалуйста.
- Младший лейтенант Лыков.
Могу чем-нибудь помочь?
- Понимаете, я к подруге приехала,
а дозвониться не могу.
- Адрес есть?
- Есть. Октябрьская, 8.
- Октябрьская - это просто:
три остановки на пятом автобусе.
- Хорошо.
- Позвольте, я провожу до остановки.
Что у вас там? Труп?
С трупом в автобус не пустят.
- Нет, у меня там книги.
- Возите с собой библиотеку?
Какие книги?
Детективы или любовные истории?
- Да нет, медицинские.
- Тяжелые. Придется мне вас отвезти.
Вы что, медсестра?
На врача хотите учиться?
- А я уже врач.
- Срочно заболеваю.
- Спасибо.
- Вот вам и объяснение,
что телефон не отвечает.
Им кабель меняли. До сих пор,
видите, не закончили.
- Спасибо.
- Так. Восьмая квартира, второй этаж.
- Точно, восьмая. А как вы догадались?
- Служебная тайна.
- Понимаете, я на мобильный
ей звонила, а она не отвечает.
- Она его три дня как утопила -
стирала и трепалась одновременно.
В таз уронила.
- Зоя с зарплаты новый купит.
Хотя жили раньше и без этих телефонов.
Тем более на работе аппарат есть.
У нас только домашний испорчен.
Четвертый день чинят - и все никак.
- А работает Зоя где?
- Во второй поликлинике.
- На Садовой.
- Можно у вас чемодан оставить?
- Оставляй.
Может, сама останешься, подождешь?
- Нет, спасибо, я к Зое поеду.
До свидания.
- До свидания.
- Вот балда.
- Спасибо, Алексей. До свидания.
- Я вас подожду.
- Нет, не надо. Я и так у вас
столько времени отняла.
- Извините, пожалуйста,
где я могу найти Зою Завьялову?
- Завьялова уже на вызовах,
она с утра работала.
- Когда она появится?
Я к ней из Москвы приехала.
- Вы подходите к концу рабочего дня.
- Хорошо, спасибо.
Ой, а вы откуда взялись?
- Патрулирую район.
Готов оказать посильную помощь.
Тогда отвезите меня, пожалуйста,
на переговорный пункт.
- Не вопрос.
- А после этого я вас точно отпускаю
охранять других граждан.
Честное слово.
- Мамочка, все нормально. Зоя сейчас
закончит работу, и я пойду заселяться.
Нет, вещи мои еще у Зои дома.
Просто у них телефон не работает,
поэтому мне пришлось на почту идти.
Не волнуйся, я обязательно тебе
позвоню. Все, я тебя целую. И папу.
Девушка, можно на мобильный
деньги положить? - Можно, можно.
- Антон, это я. Я тебе на домашний
звонила, у тебя все время занято.
Я доехала, со мной все в порядке.
Ты в больнице? Извини.
Позвони мне, как освободишься.
- Катя! Откуда?
Почему не предупредила?
- У тебя с телефонами катастрофа.
Я тебе мейл посылала.
- Интернет тоже не работает,
он же от телефона. Ты бы телеграмму.
- Слушай, про телеграмму я как-то
не подумала. Это какой-то 19 век.
- У нас тут не девятнадцатый,
но, скажем так, все еще двадцатый.
Спасибо, Лыков. Спасибо.
- У меня, между прочим, имя есть.
- Слушай, может, перекусим где-нибудь?
Я такая голодная.
- Я тоже голодная. Пойдем ко мне,
у меня бабушка наготовила.
- Антон скоро приедет.
У него мама очень больна.
- Так, ладно. Поживешь пока у нас,
работу мы тебе найдем.
Антон приедет - видно будет.
- Зоя, мне у вас неудобно.
Не хочется стеснять.
- Ты квартиру нашу видела?
Мы привыкли так жить, Катя.
Поживешь со мной в одной комнате.
- Нет, я лучше сниму, чтобы Антону
было куда приехать.
Помоги мне, пожалуйста, а?
- Мужчины не любят трудностей.
Ха-ха! Не знаю, что и делать.
- Так, держи.
- Ой, здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Катя, давай-давай. Пойдем.
- Не нужны мне эти постояльцы.
Шум от них, беспорядок.
Я уж как-нибудь на пенсию проживу.
- Что вы, Клавдия Никитична?
Катя тихая, и порядок у нее
будет идеальный.
- Постель у тебя есть?
- Какая постель?
- Одеяло свое, подушка.
- Нет.
- А постельное белье?
- Нет.
- Что же у тебя там в чемодане?
Наряды? За женихами приехала.
- Работать она приехала,
Клавдия Никитична,
так что у вас под боком будет врач.
- О, рецептик мне выпишешь
от суставов.
- Я ж вам столько раз выписывала,
Клавдия Никитична.
- Твои не помогают.
Может, в Москве получше есть.
- Посмотрим ваши суставы.
По телевизору: "...смешно.
"Липовая мазь" - вы забегаете..."
- Именно липовая. Покупала.
- Мамочка, пульс хороший:
ровный и наполненный.
Ты скоро поправишься.
(Телефонный звонок.)
- Сейчас, сейчас, сейчас.
Это пациент, мне нужно
с ним переговорить. Извините.
- Это не пациент.
Я чувствую, это Катя.
- Катя. Катя, да, слышу-слышу.
- Что ты хочешь? Это же не может
прекратиться в два дня.
Поверь, сила любви обратно
пропорциональна квадрату расстояния.
- То есть? В переводе
на человеческий язык:
с глаз долой, из сердца вон.
- У Муромцева дочь вернулась
из Англии, университет закончила
то ли в Кембридже, то ли в Оксфорде.
Надо их с Антоном познакомить.
- Я тебя умоляю, поскорее.
- В общем, через неделю
контрольная кардиограмма. Да.
В общем, если все в порядке,
то я приезжаю. Угу.
- Здравствуйте, Клавдия Никитична.
- Ты помнишь,
сегодня у Маруси девять дней?
Вот блины пеку.
- Помню, Клавдия Никитична, помню.
В два часа на кладбище, а потом домой.
Подруга моя умерла при родах.
- Чай попей.
- Спасибо большое.
Так, Катюш, все обзвонила.
В больницу и поликлиники,
и даже в горздрав позвонила,
там у моей мамы знакомая работает.
Вакантных мест нет.
Ты представляешь? Я сама не ожидала.
Я когда из Москвы возвращалась,
меня чуть ли не с оркестром встречали.
- А Фомина Нина Петровна
последний год работает.
Я тут ее на рынке встретила.
Говорит: "Все, последний год
отработаю - и на пенсию, устала."
- Какая Фомина?
- Из роддома.
- И в роддоме мест нет,
я и туда звонила.
Даже медсестры нигде не нужны.
- Господи... Да я хоть
санитаркой пойду.
- Катя, ты что?
- Мне теперь все равно.
- Вот санитарки
в роддоме всегда нужны.
- Что ж, Катюша, обязанности у вас
самые что ни на есть простые:
два раза в день везде
с раствором моем полы,
после выписанных меняем белье.
В третьей палате Сидоровой
нельзя вставать, ей судно,
в шестой палате роженицы.
Там Клюева клеенку не принесла,
ей клеенку немедленно,
а дальше разберемся по ходу.
Ясно? - Да.
- Приступайте.
- Это что, вино, что ли?
- Оно, родимое.
- Вы что, папаша, очумели, что ли?
Здесь роддом,
а не корпоративная вечеринка.
- Так у нее же кровопотеря,
а красненькое самое то после него.
- Забирайте, забирайте.
Ишь ты додумался,
с копченой колбасой пришел, с вином.
Записка-то будет?
- Что писать-то?
Надюхе передай, Витек приходил.
- Ха, мужику уже за сорок,
а он все Витек.
- Давай до кучи свой бутылец.
- Держи-ка, молодежь.
- Будем вместе догуливать
последние предотцовские часы.
- Гуляй, гуляй, Константин.
Надя вернется, не погуляешь.
- Ай, пока вернется,
во нагуляем.
- Кто не гуляет,
у того мальчики не родятся.
- Пошли.
Дети хором: - Здравствуй, братик.
Братик родился.
- Здравствуй, братик.
- Внук, наконец-то.
Женщина: - Ой, ой.
- Дышите поглубже.
Женщина: - Ой, а-а-а.
- Давайте я вам покажу.
Отвлекитесь, посмотрите на меня.
- Ой, не могу я отвлечься.
Ничего не соображаю, так больно.
- Вы помните, что схватки идут
приступами: накатит и отпустит.
Дышите вот так: вдох через нос,
выдох через рот.
Давайте. Вот. Дышите ровно.
Хорошо.
- Больно?
А то у меня как-то не очень.
- Было больно,
но одна санитарка молоденькая
показала как дышать.
Знаете, стало легче.
Давайте я вас тоже научу.
- Больная Костенко.
Вызвали по отравлению,
рвота, потом судороги,
а уже по дороге начались схватки.
- Без сознания она сама рожать
не сможет, придется кесарево.
А где муж?
- Позвонили, он на дежурстве.
Начальник милиции, сейчас будет.
- Мою жену привезли, Костенко?
Где она?
- В смотровой.
Погодите вы, бахилы наденьте, халат!
- Где она, что с ней? Нина, Нина!
- Пожалуйста, успокойтесь.
Объясните, что случилось.
Почему у нее рвота?
Чем она могла отравиться?
- Вы что, у меня спрашиваете?
А я откуда знаю?
- Я-то тем более не знаю, простите.
- Эпилепсии нет?
- Нет.
- Значит у нее эклампсия.
- Что в данном случае
вы предлагаете делать?
- Нужно ввести диазепам,
один-два миллиграмма
на килограмм внутривенно.
Если судороги возобновляются
в течение десяти минут,
введение нужно повторить.
Если не помогает, фенобарбитал.
- Фенобарбитал. Что вы стоите?
Вводите препараты.
Везите немедленно в операционную.
- Не бойся, маленький.
Тебе без мамы страшно?
Скоро с мамой будешь.
А здесь я к тебе буду приходить.
Ой, как ты губки сделал,
прямо как мой папа.
Он будет тебя Ленечкой звать. Ленечка.
- Катя, Катенька, подождите.
Возьмите. Спасибо, спасибо вам.
- Вы что? Сюда нельзя.
Вот и так исключение сделали.
Вы сюда еще среди ночи заявитесь.
Вы вообще знаете, сколько времени?
Десять часов. - Я знаю,
что вы здесь уморили мою жену.
Вы что, хотите от меня
еще и ребенка спрятать, что ли?
- Пропустите вы его, Кира Андреевна.
- Я ходить буду, когда могу.
Я работаю, я не гуляю.
- Как Костенко?
- Ребеночек, слава богу, жив,
а сама очень слабая.
Была реальная угроза
для жизни роженицы.
Катя.
Спасибо вам, вы нам очень помогли.
Простите, а откуда вы все это знаете?
- Так я, вообще-то, врач.
- Коллега.
- Вот. Четыре.
- Триста пятьдесят.
- Катя, чего ты тут книжки берешь?
У нас же книжный магазин есть.
- Я вообще на рынок за картошкой шла.
- Чего ж ты книжки покупаешь?
Деньги-то на картошку остались?
- Это смотря почем здесь картошка.
- Пойдем. Пойдем, я тебе покажу,
где надо картошку брать, пойдем.
Самая рассыпчатая,
самая дешевая на всем рынке.
Одними книжками сыт не будешь.
- Фух.
- Купила картошку?
- Ой, купила все, как вы сказали.
Это что, у вас антенна сломалась?
- Плохо показывает,
а у нас она с соседом общая.
Попросила, чинит.
Ох хоть и инженер,
но починить может все.
- Здравствуйте.
- Здравствуй, дочка.
- Давайте я вам помогу.
- Я сам могу, дело привычное.
Только вот тут меня надо поддержать.
Катя поет: - Баю-баю, баю.
Баю дитятку мою.
- Немедленно позовите Соколову.
- Какую Соколову?
- Катю Соколову, санитарку.
- Павлов тебя в смотровой
требует, быстро.
Там у Костенко опять судороги.
- Опять у вас
кто-то умирает, медработнички.
- У больной поднялась температура.
Очередной эндометрит?
- Предлагаю интенсивную
инфузионную терапию
плюс антибиотики.
- Благодарю вас, я так и думал.
Так, надо проследить анализ крови
и готовьте капельницу.
- Алла, здравствуй, это Виктор.
Нет, не из Новой Зеландии,
из Шереметьево, домой еду.
Отца позови, пожалуйста,
а то он не отвечает.
Когда он будет?
Еду.
Что случилось? Случилось что-то?
Спасибо.
Я не понимаю,
что значит скоропостижно?
Это же Москва, а не тундра!
Тут клиник полно.
Неужели нельзя было найти
мирового специалиста?
- Я тебе говорю, что целый день
все нормально было,
никаких признаков болезни.
Работал, совещание проводил.
А вечером стало хуже. Вызвали скорую.
Он потребовал вести
его в ту клинику, где наблюдался,
к своему врачу.
Тот уже его в Снегиревку направил.
Сказал, что лучшее в Москве место.
- Ага, и в лучшем месте он умер.
- Чего ты от меня добиваешься?
Я в суд на них подала,
прессу подняла, телевидение.
И все равно анестезиолога,
которая его из наркоза
не вывела, оправдали.
- Почему ты мне не сообщила?
- Я тебе на твой мобильный,
что ты прислал, обзвонилась.
И никакого толку.
Говорят что-то
непонятное по-английски.
Тогда я и-мэйл послала.
- Но я ничего не получал.
- Это уже твои проблемы.
Как отца хоронить,
ты ничего не получал,
а как полгода
стали истекать, примчался...
...вступать в права наследования.
- Господи, Алла, ты что несешь?
- Что я должна думать?
Что ты на отца так обиделся,
что даже решил
на похороны не приезжать?
Забери.
Я их видеть не могу.
Прошу, забери их.
- Ты его рядом с мамой похоронила?
- Нет, потому что рядом
с ним я буду лежать.
Я все последние
годы прожила с ним
и, что бы ты ни думал, любила его.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
- Доктор, пришел поблагодарить вас
и за жену, и за дочку.
Честно скажу, тогда ночью решил,
все, потеряю мою Нину.
Про дочку вообще и не подумал даже.
Теперь я ваш должник.
- Спасибо, Егор Алексеевич.
Только, если честно,
не меня надо благодарить.
- А кого?
Мать-природу? Так она ж подкачала,
раз кесарево пришлось делать.
- Очень нам помогла Соколова Катя.
- Кто такая?
- Как это ни странно, санитарка,
но на самом деле
дипломированный врач из Москвы.
С красным дипломом закончила.
Елки-палки.
- Что же у вас тут происходит,
Раиса Денисовна?
Эта молодая докторша Соколова
спасла жизнь моей жене.
Это не дело, чтобы она тут
со шваброй по больнице бегала.
- А ты предлагаешь мне
со шваброй и суднами бегать,
а ее в главврачи?
- Зачем же сразу в главврачи?
- Тогда кого ты прикажешь
уволить, Фомину?
Она и сама в этом году уйдет.
Выгнать я ее не могу,
она у половины города роды приняла.
- Вы тут главная
и вам виднее кто чего стоит.
Только когда моя жена
в судорогах билась,
кроме Кати Соколовой
никто ей на помощь не пришел.
Без этой Соколовой я бы сейчас
вдовцом с этим ребенком был,
как несчастный Ермилов.
- А ты, Егор, меня не запугивай.
Случай с Ермиловой расследован
и вины врачей в ее смерти нет.
Ей вообще рожать не рекомендовали,
а что Ермилов везде ходит жалуется...
- Он не жалуется.
- Так пусть скажет спасибо, что мы
недоношенного ребенка его выхаживаем.
Не нравится Соколовой
в санитарках, может увольняться,
а не заступников ко мне посылать.
- Зря ты так разбрасываешься
специалистами, Раиса Денисовна.
Кадры, как известно, решают все.
- А состав кадров решаю я!
- Садись, сынок, целый час уже стоишь.
Устал небось? Тем более после работы.
- Спасибо.
- Твоего скоро выписывают. Знаешь?
- Да.
- Как же ты с ним один будешь-то?
- В дом ребенка отдаю,
договорился уже.
- Ох ты господи, это же приют.
Своего ребенка-то? Ты бы хоть Марии,
покойницы, постыдился.
- Что мне прикажешь
одному с ним делать? А?
Я на год только.
- Так это целый год один без родных.
- Каждый день я буду
ходить туда, каждый день.
Он один остался у меня,
мы же семья с ним.
- Ай-ай-ай.
- Ути, какой Ленечка
у нас молодец, подрос. Да?
Ути, глазки какое умные.
Все Ленечка понимает. Правда?
- Вот это неправильно.
- Что - неправильно?
- Привыкать к нему.
Чужие дети - унесут, только и видела.
- Так Ленечка же сирота,
у него мать умерла,
а ребенку женские руки
и женский голос очень нужны.
- Да, жалко, конечно,
в доме ребенка ему плохо будет.
- Это почему это в доме ребенка?
У Ленечки отец есть,
он каждый день приходит, я же видела.
- Отец-то его в дом ребенка и отдал.
Говорит: "Сам не справлюсь".
Прав, конечно. Какая у инженера
на заводе зарплата?
Разве на хорошую няньку хватит?
- Что ты? При чем здесь зарплата?
Можно же что-то придумать.
Ленечка и так недоношенный,
ему особое внимание нужно.
Нет, я с ним поговорю,
я ему все объясню.
- Ты меня не убеждай,
ты Степана убеди.
- Вы дверью ошиблись.
Никитична живет в соседнем подъезде.
- Нет-нет-нет, я к вам.
Вы же знаете, что я в роддоме работаю.
- До смерти буду помнить.
- Послушайте, мне сказали,
что вы сына хотите
в дом ребенка отдать.
- А вы мне что предлагаете,
его грудью самому кормить, что ли?
- Понимаете, в доме ребенка,
даже в самом хорошем,
дети отстают в развитии,
потому что им уделяют мало внимания,
их редко берут на руки
и мало с ними общаются.
- Жива бы была Маруся, она бы
и на руки брала, и разговаривала, и...
Что, после того, как она умерла,
вы ко мне сюда приходите
мне лекции читать?
- Послушайте, есть же какой-то выход.
- Выход есть -
вниз по лестнице во двор.
- Клавдия Никитична,
я вчера к вашему соседу заходила,
хотела поговорить с ним,
а не получилось.
Что он за человек такой?
- Степан-то? - Ага.
- Нормальный человек был, приезжий.
На Марусе женился.
Она у нас рано осиротела,
самостоятельная. Что еще сказать-то?
Жили они хорошо, он мужик надежный.
- Какой-то он неконтактный.
- Это он от горя. Как ему дальше жить?
Родители незнамо где,
чуть ли не на Дальнем Востоке.
Отдашь им, сам ребенка
никогда не увидишь.
Туда один билет, говорят,
двадцать тысяч стоит,
а он инженер на заводе.
Ему даже на няньку не наскрести.
- Мальчик такой хороший,
он вес набирает, развивается.
Ой, как его жалко, как жалко.
- Жалостью море не переедешь.
- Да? Спасибо. Мужики,
ну что, разопьем?
- Можно.
- За моего сына. Держи.
- Давайте девушку позовем.
- Она сейчас при исполнении.
Девушка, вы когда работу заканчиваете?
Не отметите с нами?
- Нет, извините.
- Жених, что ли, есть?
- Кто жених?
- Я жених.
Ох. Я жених!
- Простите, ради бога.
- Ничего. - Держи, жених.
- У меня двойняшки на раз выходят.
Тут прямо и заделаю. А ну-ка.
Если хочешь, могу тройню.
Если хорошо попросишь.
- Не смущайте девку.
- Давай, иди-иди в палатку,
я сейчас приду.
- Пойдем отойдем. - Чего?
- Я жених. Пойдем, пойдем, пойдем.
- Флешка, догоняй.
- Бегу, бегу.
Хором: - О-о.
- Ой, как хорошо,
что ты меня в кино вытащила,
а то у меня все работа-дом,
работа-дом.
- Вот уж не думала,
что груднички тебя так захватят.
- Я сама не думала.
Теперь они мне, знаешь, как родные,
особенно один - Ермиловский сирота.
- Да, ужасная история.
Ничего, дом ребенка
у нас очень приличный.
Все равно, знала бы Маруся...
- Вот я хотела с тобой посоветоваться.
Я тут подумала, пока он еще
маленький, взять его к себе.
Тем более мы с его отцом рядом живем.
- Куда - к себе?
- Не к себе, к Никитичне. Правда,
я с ней об этом еще не говорила,
но вряд ли она откажет.
- Ты сколько здесь
жить собираешься, Катя?
- В каком смысле? - В календарном.
- А-а-а, не знаю, я об этом не думала.
- Ты подумай, Катя.
Тебя Антон в Москве ждет.
Что-то он сюда как-то не больно едет.
- Знаешь, я давно хотела про Антона...
Я его на самом деле
уже и ждать перестала.
Как считаешь, он меня разлюбил?
- Да нет, просто он в Приозерск
ехать не хочет,
а тебе сказать боится.
Какой врач в здравом уме
сам из Снегиревки уйдет?
И вообще, как ты себе
все это представляешь?
Ты явишься в Москву
с младенцем на руках.
Нужен Антону этот ребенок?
И Степан тебе в любом
случае его не отдаст.
Значит, мальчик к тебе привыкнет,
а ты его бросишь и уедешь.
- Я как раз хотела с Ермиловым
наладить отношения.
- А-а-а, так ты Степаном
интересуешься.
Ты так и скажи, а ребенок
это так, только предлог.
- Ты что, с ума сошла?
Я ребенка пожалела.
Ты меня совсем запутала.
- Ты сама запуталась, Катя.
Вы смотрите, столичная девушка жениха
с ребенком в Москве ищет.
- Здравствуйте, Зоя Васильевна.
- Он хулиган. Понимаешь?
Пьяница беспробудный.
- Катя, надо нам проехать.
- Здравствуй, Лыков.
Помнишь, ты мне хотел историю
какую-то интересную рассказать?
- Катя, я сейчас.
Да, из милицейских будней.
- Ну...
- Было это как-то зимним ранним утром.
- Да? Очень интересно.
- Выхожу я как-то из подъезда,
а там такое...
- Знаешь, Лыков, ты извини,
но я спешу. Потом как-нибудь. Хорошо?
- Хорошо, Зоя Васильевна.
- Просили-просили - выписали.
А где он теперь шляется?
Что за моду взяли:
хочу - беру, хочу - не беру?
Дети же вам не игрушка.
- О, повезло,
искать долго не пришлось.
- Она? - Она-она.
Слушай, в груди горит,
во рту пустыня Калахари,
а в башке не приведи господь.
Девка, ты давай прощай меня и отпускай
на опохмел мою душу покаянную.
- Что с вами? Почему...
Вы меня с кем-то перепутали.
- Тот я, тот, что вчера
в родильнике пошутил.
Двойня у меня. Понимаешь?
Перебрал малость.
Все мужики говорят - выжрать надо
столько, сколько детеныш весит.
А у меня их двое вылупилось.
Ты извиняй. Что по пьяни не бывает?
А со Степушкой свои люди, посчитаемся.
- Говорит: "Не выйду,
пока не извинится перед ней".
Ну что, выходи,
он перед ней извинился.
- Начальник, ты о чем?
Вам что-то нужно?
- Знаете, я все думаю про этот
дом ребенка, какой может быть выход.
Я решила, если вы не возражаете,
пока он такой маленький,
я буду за ним ухаживать.
Договорюсь в роддоме,
чтобы днем разрешали сюда
его приносить, а на ночь,
я надеюсь, Никитична не откажет.
- Почему вы хотите заниматься моим
сыном? Мой ребенок не игрушка.
Вы молодая и кое-чего не понимаете.
- Молодая - это что, диагноз?
Понимаете, я к вашему сыну
очень привязалась,
я не могу без Ленечки.
Я домой прихожу и по нему скучаю.
- Почему вы моего
сына называете Ленечкой?
- Извините, вы его назовете,
как считаете нужным.
- Маруся вообще хотела девочку!
- Так можно я Ленечку,
то есть вашего сына,
буду на ночь домой забирать?
Видите, он уже догнал всех,
высоким вырастет.
- Катя... Екатерина Леонидовна,
вас Павлов ищет.
- Леонидовна.
- Дядя Петя, ваши продукты.
- Спасибо, доченька.
- Ерунда этот твой порошок,
я нарочно сравнивала. И твой,
что этот чернявый такой рекламирует,
ну совершенно одно и то же,
как из одного мешка насыпано.
- Клавдия Никитична,
извините, что отвлекаю.
- Да отвлекай, отвлекай.
Надоел он мне, сто раз на дню
одно и то же говорят.
- Я к вам с просьбой.
- Если ты про сало, то я его
всю жизнь ела и буду есть,
и к печени это не касается.
Раньше-то она у меня
от того же самого сала не болела.
- Да нет, я про вашего соседа,
про Степана.
Ему надо ребенка из роддома забирать,
а как он с ним один?
- Один-то он, конечно,
с младенцем не управится.
- Вот. Вот и я подумала,
а может, я могу его на ночь
к себе в комнату брать,
а днем с собой в роддом?
Он мешать не будет. А ведь иначе
его Степан в дом ребенка отдаст,
а мальчик хороший, тихий.
- Не громче моего телевизора-то, а?
- Нет.
Диктор по телевизору: "Ваш малыш
отворачивается от любой еды".
- Как же так? Ты же, отец,
до ста лет жить собирался.
Обещал библейским старцем стать.
- Он и мне обещал.
Говорил: "Умрем в один день.
Когда тебе будет сто лет".
- В результате никто не виноват.
- Таково мнение суда.
- Плевать я хотел на мнение суда.
Когда никто не виноват,
страдают невинные.
Вот здесь, при отце обещаю,
что узнаю правду.
- Ну что вы все "отдел кадров",
"отдел кадров"? Был я там.
Они мне сведений не дают.
Да ничего я вашей Соколовой не сделаю.
Просто хочу с ней поговорить.
Ну поймите вы меня.
- И вы меня поймите.
Я правда ничего не знаю.
- Ну кто-то же с ней дружил,
должен знать ее адрес.
- Она у нас мало проработала.
- Если вы мне не поможете,
то я слово даю:
целый месяц сюда буду ходить,
и каждого работника вашей больницы
я персонально спрошу.
- Ну хорошо.
Титов Антон с ней вместе
в больницу пришел.
Только вы меня не выдавайте.
- Сейчас я вас с Дашей познакомлю,
вы как раз...
Кстати, вот она. Даша, иди сюда.
- Титов! - А?
- Антошка! Как все-таки странно,
что я тебя здесь встретил!
- Почему же странно, вы же знаете,
что я закончил медицинский.
- Помню, как ты мою здоровую собаку
лечил - хвост ей забинтовал.
- Мне жаль Николая Викторовича.
Они в последнее время с отцом
из-за работы все меньше виделись,
но каждый раз, когда он приходил к нам
домой, это был настоящий праздник.
- Думаешь, Соколова виновата?
Зачем ей тогда увольняться?
- А невиноватому, ему еще обидней.
- Слушай, дай мне ее телефон.
Нет, лучше адрес.
Не станет она со мной
по телефону разговаривать.
- Да я глазам своим не поверил.
Он же в Новой Зеландии.
И вдруг: "Здравствуйте", - в больнице.
- И что ты ему сказал?
- Что, Виктор приехал?
- Да, папа! Представляешь,
я вот глазам своим не поверил.
Он же вроде в Новой Зеландии.
И вдруг: "Здравствуйте", -
у нас в больнице.
Я, конечно, сказал,
что Катя не виновата.
- Это его удовлетворило?
- Да куда там!
- Чай, чай где? Чай!
- Если бы.
Сказал, что сам во всем разберется.
Адрес ее попросил.
- И ты дал?
- А как я мог не дать?
Это бы показалось странным.
Как будто я что-то скрываю.
И потом, ее там сейчас все равно нет.
- А что знают ее родители?
- Только то, что было в суде.
- Ну кто бы мог подумать,
что Виктор вдруг приедет?
- Больше того, что выяснил суд,
Виктор не выяснит.
- Главное, чтобы Катя не стала
искать у нас защиты.
Это тебе совершенно не нужно,
тем более теперь,
когда у тебя есть Алина.
- Да, он сам говорит, что ты у его
дочери пользуешься большим успехом.
- Вот! Значит, Алина влюблена.
Это главное.
- Мамочка, главное -
это взаимная любовь.
А Алина - это просто развлечение.
Тебя никто силой жениться
не заставляет. - Да?!
- А что ты называешь взаимностью?
Если твои отношения с Катей,
тогда почему она тебя бросила?
- Она меня не бросила!
Она меня там же сейчас ждет.
- Так поезжай за ней. Прекрасная же
перспектива - всю жизнь врачом
в провинции, на грошовую зарплату.
Потому что имей в виду - я тебя больше
в приличную московскую клинику
устраивать не буду.
- Девушек много, карьера одна.
- Любил бы - долго не думал.
(Телефонный звонок.)
- Привет, Катишь.
- Антон, привет. Это я. Как ты там?
- У меня все нормально. А у тебя?
- Слушай, хотела с тобой
посоветоваться.
Тут еще до моего приезда одна женщина
умерла от преждевременных родов,
и остался мальчик семимесячный.
- Ну, Катишь, я же не педиатр.
Про ребеночка это ты Тарасовой
позвони. Анька - спец.
Извини, мне к больной надо, все,
целую, давай, пока.
- Привет.
- Привет.
- Поехали?
- Поехали.
- Классная машина. Не понимаю,
чем она твоего папу не устраивала.
- Главное, что она устраивает
нас с тобой.
И потом, он не пострадал. Ты же
видела, какую он себе взял модель.
- Забыла мобильный на работе.
Давай я сбегаю?
- Возвращаться - плохая примета.
- Что, вечер не так пойдет?
- Все наши отношения могут
не так пойти.
- Не думала, что врачи
такие суеверные.
- А кому же еще и быть суеверными,
как не врачам?
Почему заболел, почему умер...
Даже почему выздоровел, бывает,
никто не знает.
- Ну раз уж ты такой суеверный,
дай мне свой мобильный, я родителям
позвоню, предупрежу, что задерживаюсь.
- Задержишься?
- А это ты с кем?
- Да так, с однокурсницей.
- "Просто однокурсница". У вас
на курсе всего одна девушка была.
- Почему одна? Не одна.
- Тогда почему она у тебя на телефоне?
- Я же тебе говорю, случайно.
Не нравится - можешь стереть.
- Если тебе не нужна фотография,
ты можешь сам ее стереть.
- Все, смотри. Смотри-смотри,
нет-нет. Все, держи.
- Это не пью.
- Девяносто?
- Девяносто шесть.
- Молоко?
- Сливки, рекомендую.
- Мне бы воды.
- Врач?
- Нет.
- Тогда популярно:
девчонка не виновата.
Лечили одно, оперировали другое.
Операция безупречна.
- Но запись из журнала исчезла.
- Ну и что? Вскрытие покажет.
Или ты не веришь в это?
- Но формулировочка
"за недостаточностью улик"...
- Заблуждение. Предрассудок.
То, что сокрыто, кажется истиной.
Кто-то из великих заметил:
для непосвященных действие
профессионалов кажется заговором.
- Или кому-то хотелось,
чтобы сокрытое выглядело правдой.
- Перехожу на "вы".
- Что вы ее от меня прячете?
В конце концов, это глупо.
Неужели меня невозможно понять?
- Да мало нам суда, на котором
они всю вину пытались свалить на нее!
А тут еще вы со своими претензиями!
- Мы понимаем ваше горе,
но вы ищите тех,
кто действительно виноват.
Эта история и так ей
всю жизнь испортила.
В общем, извините,
но адрес Кати мы вам не дадим.
- Еще раз вам говорю: я верю,
надеюсь, что она невиновна.
Для меня это непросто,
но у меня имеются основания.
(Телефонный звонок.)
- Антон!
- Алло.
Ой! А меня, наверное,
неправильно соединили.
Мне нужен Антон.
- Антон сейчас не сможет подойти.
- Не может подойти? Ну вы тогда
передайте, что ему звонила Катя.
Мне очень нужно с ним
про одного ребенка...
...он знает. Пусть, в общем,
он мне позвонит.
- Ой!
Да боже мой, никогда не думала,
что такому маленькому человеку,
и столько всего нужно.
- А вы, мамочка, посмотрите,
мы тут специальные наборы собрали,
все самое необходимое.
Возьмите этот, а остальные
потом докупите.
У вас кто, мальчик или девочка?
- Мальчик.
- Опа!
- О, Зоя, привет.
- Привет.
- Привет.
- Зоя.
- А мы вот амуницию собираем,
завтра парня из роддома забирать.
- У меня по такому случаю подарок.
- Да этот медведь
крупнее Ленечки будет.
- Спасибо. Приходи
на парня моего посмотреть.
- На Марусю похож?
- Да, похож. Похож.
- Спасибо.
Степан, может, вы сына понесете?
- Я боюсь.
- Ой, ну...
- Вам тяжело?
- Да нет, я с удовольствием,
но мне хочется, чтобы вы его взяли.
Это же ваш сын.
Так.
- Здрасте.
- Здравствуйте. Ну как вы?
Подержи.
(Младенец плачет.)
- Тихо-тихо-тихо...
Тихо-тихо-тихо...
Ну что ты, мой хороший?
- Дай-ка мне. Он, небось,
чувствует, что ты молодая,
вот он и мудрует.
- Да для него мы все старые.
- Так его надо на руки взять.
- Да брала я на руки.
- Значит, не так брала.
Да, да, да, да. Ай ты мой маленький,
давай-ка, иди ко мне.
Да что же это он, а?
- Может, опять лучше покачать?
- Да.
Слушай, может, у него чего болит?
- Да нет, я проверяла.
- Значит, он голодный.
- Нет, я кормила.
- Значит, он мокрый. И, пожалуйста, не
говори, что ты его недавно пеленала.
Да, маленький,
сейчас мы тебя проверим.
Ну-ка... сухой!
Да чего ж ты над нами мудруешь-то?
Разгулялся, ты смотри. Разгулялся...
- Я знаю, в чем дело.
- Ох. Ну?
- Он день с ночью перепутал.
- А мы с тобой, считай,
тоже день с ночью перепутали.
Ты слушай, давай-ка ты поспи, а?
Третью ночь на ногах!
- Ой, да ничего, он к утру ближе
засыпает, и я посплю.
- Так сейчас и есть уже...
(Младенец чихает.)
- Ой ты хороший, будь здоров, -
ближе к утру.
Так значит, он и со мной заснет.
Давай-ка, давай спи-спи-спи.
- Да как-то неудобно.
- Удобно, удобно.
Давай-ка. Я его с собой возьму
телевизор смотреть,
знаешь, ночью там рекламы мало,
и он так ровненько бубнит, тихонечко.
Может быть, мы с тобой
под это дело-то и заснем.
- Погуляем?
- Вам спасибо.
- Эта проблема, считай, снята.
Чуть чего, меня зовите - если, там,
помощь какая, или починить что.
Диктор по телевизору: "В ближайшие
сутки на территории Российской
Федерации погода будет оставаться
в пределах климатической нормы.
Незначительное ухудшение возможно
в районе Дальнего Востока и Урала.
Там температура понизится
на два-три градуса
и возможны кратковременные дожди".
- Ну как дела? Как мой сын?
- Нормально. Спит.
- Ест хорошо. Богатырь.
- Катя, вы как? Все в порядке?
- Да, а почему вы спрашиваете?
- Выглядите так, словно...
- Да она всю ночь на ногах.
Устроил концерт твой мальчик.
- Да? Я прислушивался.
У вас телевизор же кричал полночи.
- Так вот только телевизором
и спаслись.
Уснул после второй картины,
про мафию. Спит.
- Все наладится, режим наладится.
Клавдия Никитична, отдыхайте.
Пока мы с Ленечкой в роддоме будем.
Идите на работу.
- Да ясное дело, у меня теперь тоже
днем будет ночь.
- Катюша, ты же знаешь,
я не против ребенка.
А ты разрешение-то спрашивала?
- Я с Павловым договорилась,
и смесь я свою принесла.
- Павлов - это, конечно, хорошо.
А Раиса-то что скажет?
- Павлов - это хорошо.
Ему легко разрешать.
Он к грудничкам
никакого отношения не имеет.
А я несу уголовную ответственность.
- Почему сразу уголовную?
- Да потому, что вы принесете
ребенка из дома
и затащите вместе с ним инфекцию.
Кто-то из детей заболеет,
и вполне возможен летальный исход.
Как я этой матери потом
в глаза буду смотреть?
- Но он совершенно здоров.
- Ой... Как вам только выдали
красный диплом?
Или в вашем институте курса
вирусологии не было?
- Была.
- Была?
- Да плюнь ты на нее, на эту Раиску!
Если он ночью под телевизор засыпает,
то днем я его никогда не выключаю.
Вдвоем с телевизором с одним младенцем
мы как-нибудь справимся.
- Спасибо вам, Клавдия Никитична.
- А чего спасибо-то?
Ты меня с кем сидеть-то оставляешь?
С безымянным существом.
Регистрировать давно пора!
- А! Катя, вы пойдете со мной в загс?
- А вы видели, там дяде Пете
спуск сделали.
- Нашелся добрый человек.
- Серьезно? А я и не заметил.
- Ишь какой красавец. На маму похож.
- Да, похож. Только мама у него
умерла, вот свидетельство о смерти.
- Извините меня.
- Да...
- А как сына назовете?
- Леонидом.
- Это когда же вы успели?
И кто счастливый папаша?
- Это Степана Ермилова сын.
- А, знаю, у него жена умерла.
- Да. А мы соседи, вот, помогаю.
- Нет, ну почему не я ваш сосед?
А давайте, вы будете помогать Ермилову
и возить его ребенка в коляске,
а я буду катать в коляске вас.
- Нет, спасибо, Алексей,
у меня совсем нет времени.
- Зато у меня его много.
А личной жизни никакой.
- Ну так вон Зоя, хорошая девушка.
- Хорошая. Только по этому -
как его? - Степану сохнет.
- Привет. А я за вами, домой пора.
- Вот и отлично, папаша повезет
коляску, а я, Катенька, подвезу вас.
- Да, конечно.
- Нет, спасибо, мы сами дойдем.
- Ну что ж, я всегда
в вашем распоряжении.
- А вы его откуда знаете?
- А, я когда в первый день приехала,
города не знала, а он меня подвозил.
- Нехорошо получается, мы с Леником
у вас все свободное время отнимаем.
Никакой личной жизни.
- Что вы все с этой личной жизнью?!
Вот моя личная жизнь,
и ничего мне больше не нужно.
- Ой, ну ты даешь, Борька.
Так ты сделал милицейскую карьеру?
Ты же в школе главный хулиган был.
- А главные хулиганы -
самые перспективные.
Что в органах, что на гражданке.
А потом, какая у меня карьера?
Замначальника отделения милиции?
Вот стану замминистра внутренних дел,
тогда и поговорим.
- Слушай, а на нынешней должности
ты мне одного человека найти сможешь?
- Фамилия, имя, отчество человека?
- Соколова Екатерина Леонидовна.
- Я, Васильев, все выяснил.
Да, была под судом, но оправдана.
Так что зачем ее разыскивает милиция,
понять не могу.
- И что ж вы ответили? Что она здесь?
- Что я мог сделать?
Дал ответ по всей форме.
Ну раз ею интересуются.
А мы ж своих в обиду не даем,
а, Василий?
- Да.
- Вот, кстати, между нами.
У Кати скоро день рождения,
ничто не должно омрачить ей праздник.
И вот тебе, Василий, задание.
Ты следи. Если кто появится,
сразу мне докладывай, понял?
- Понял.
- Все, свободен.
- Здравствуйте, Катя.
- Здравствуйте.
- Я давно за вами наблюдаю,
и хотел бы подарить вам ваш портрет.
Вот.
- Спасибо большое.
- Катя, передайте мне, пожалуйста,
еще кусочек пирога.
Клавдия Никитична, такой пирог у вас.
Ни у кого такого не пробовал.
- Пожалуйста, Степан, берите.
Правда очень вкусно.
- А чего это вы все как чужие
разговариваете?
Ленечка подрастает, все слышит.
Ну-ка, открой еще одну.
- Не поняла, Клавдия Никитична,
вы о чем?
- О чем? В казенном доме возле ребенка
нанятые няньки-воспитатели,
они друг с другом, наверное, на "вы".
А тут он дома,
и должен домашнюю речь слышать.
Так что давайте-ка -
по рюмочке,
и переходите-ка вы на "ты",
чтобы Ленечка понимал,
что вокруг него родные.
- За вас.
- Нет.
Ты про каждого
в отдельности скажи.
- За тебя, Никитична, и за тебя, Катя.
Еще раз с днем рождения.
- И за твоего сына, Степан.
- Э, нет! Надо выпить...
Ой, как это называется?
Вот когда руки так вот это...
красиво так сплетаются,
и люди в глаза друг другу смотрят.
Очень сближает.
- Брудершафт.
- Так. Дело пошло.
А теперь можно и о главном поговорить.
- Так, о каком главном?!
- Ты что, думаешь весь свой век
в этой лачуге прожить?
У меня и то больше, целых две комнаты,
а у тебя полуторка!
А семья разрастается!
- Я скоро получаю.
Вот новый дом строится, элитный.
- Опять кому-нибудь отдашь?
- Что значит "отдашь"?
- Уступишь, там, подаришь.
Тебе это не впервой.
- Никитична, это все сплетни.
- Не сплетни.
Это документальный факт. Инженеру
по технике безопасности, этому,
Гришаткину-то, уступил свою очередь?
Уступил. А вы ведь уже Ленечку ждали.
- Это я с корыстью, я хитрый.
Просто узнал, что строятся коттеджи
для ИТР, а у Гришаткиных ребенок
астмой болен и родители инвалиды.
- И не видать тебе коттеджа.
Ты же от главного-то отказался.
- Никитична, и откуда
сия осведомленность?
Меньше знаешь - крепче спишь.
- ОБС, "одна баба сказала".
- Ага.
- И что сия особа вам поведала?
- А то, что ты
от главного инженера отказался.
Тебе такую должность предложили,
оценили тебя, а ты отказался.
- Ну, отказался и отказался.
- А я понимаю.
С маленьким ребенком на руках,
да еще такая должность -
невозможно совместить. Я вас понимаю,
но вы, то есть ты, подумай.
- Правильно Катя тебе советует.
Многое в жизни может измениться,
а карьера, она как железо:
куй, пока горячо.
- Спасибо. Мне пора.
- Катя, проводи-ка. По-моему,
там коляску на улице забыли, посмотри.
Послушай, десятки людей
чуть не в бараках ютятся,
а одни коттеджи строят.
Конфликт у него с начальством
за справедливость, так что ты
ему посоветуй, там, что-нибудь.
Он тебя очень уважает. Давай иди.
- Здесь совсем другой воздух.
Я надышаться не могу, и столько звезд.
В Москве звезд вообще не бывает.
- Видишь, месяц молодой народился.
Надо мысленно поставить ему на рог
ведро, и если ведро не опрокидывается,
то будет ясная погода,
а если опрокидывается, то будет дождь.
- А я не знала.
По-моему, не опрокидывается.
- Значит, будет ясная погода.
- Хороша. У вас здесь все такие?
- Такая у нас одна, а все еще лучше.
- Здравствуйте.
- Здравия желаю.
- Не подскажете, как лучше
на улицу Грушевскую проехать?
- На девятой маршрутке до конца.
- Спасибо.
- Здравия желаю.
Разрешите ваши документы?
- Тут вам не Москва.
Может быть, там все можно,
а у нас в Приозерске все по закону.
Соколова - прекрасный работник,
спросите у любого.
Да что там, райздрав
даст официальное резюме.
- Да?
- Людмила Ивановна, что может сказать
о Соколовой здравоохранение?
Характеристика, так сказать.
- О Катеньке, что ли?
- Да, Екатерине Леонидовне.
- Екатерина Леонидовна Соколова -
лучшая санитарка района
с красным дипломом врача,
на доске почета
среди самых гуманных людей города.
- Так, кто там?
- Отзывчивая, морально устойчивая,
чуткая, добрая, нежная.
- Пушков. Пушков, или сюда.
Скажи, Пушков, что ты знаешь
о Соколовой Екатерине Леонидовне?
- А кто это?
- Да что вы его спрашиваете?
Он с рождения больницы не видел.
- В каждом доме
только о ней и разговоры: аккуратная,
к пожилому человеку с душой.
- Город маленький, все на виду.
- Девушка культурная, образованная.
Вот такой должна быть медицина.
- С ней мы всегда за ребенка
спокойны были. Она вовремя посоветует,
что надо. Сама молоденькая,
а за детьми, как мать, смотрит.
- Ну что?
Мы свое дело знаем. Я лично проверял.
Вся она у нас, как на ладони.
Никакой вины на ней нет,
и беспокоить ее мы вам не позволим.
- Не собираюсь я ее беспокоить.
Понимаете, я ищу ее как свидетеля.
Надеюсь, она поможет мне
разобраться в ситуации
и понять, отчего умер мой отец.
Простите, пожалуйста,
я ищу Екатерину Соколову.
- Это я.
Понимаете, я поэтому и уехала
из Москвы, что мне эти разговоры,
они мне жить не давали, а ведь это
не я вырывала эти проклятые листочки.
А "за недостаточностью улик"
звучит, как будто я.
- Если бы виноваты вы не были,
записи ваши никто не вырывал.
Вы меня понимаете, Катя,
я, когда в Новую Зеландию
на работу оформлялся,
с отцом крупно поссорился.
Я ведь вернулся,
чтобы с ним помириться.
У меня такое чувство:
если бы я в Москве был,
он бы остался жить.
Понимаю, что глупо, но отца не
вернуть, и наказывать никого не хочу.
Но невинные не должны страдать.
Это ради моего отца, если хотите.
А я знаю, что вы не виноваты.
Я когда вас увидел,
во мне никаких сомнений не осталось.
И мы докажем это.
Обещайте, что поедете в Москву.
- Ой, а я сейчас не могу.
- Я буду ждать. Городок мне нравится.
- Скажите, Виктор,
а как там Антон? Вы же его видели.
- По-моему, хорошо.
Работой в Снегиревке доволен.
Катя, что вы? Я что-то не то сказал?
Вы из-за Антона плачете?
Или из-за Снегиревки?
- Да нет, конечно
не из-за Снегиревки.
Это такая клиника, меня туда
сам академик Краснов рекомендовал.
- Будет у вас работа. И академик
Краснов еще хвастаться станет:
"Моя ученица".
- А здесь я санитарка.
С красным дипломом.
Ты, что ли, гулять с ним
собрался? А не поздно?
- Да нет, возьму его
к себе на выходные домой.
Не все же ему на чужих руках,
да и вы здесь отдохнете, да, сынуля?
- Давай я с тобой пойду, помогу.
- Спасибо. Спасибо, я сам.
- Степан, погоди.
Ну что случилось-то?
Жалеешь, что в приют не отдал?
Или мы что не так делали?
Так ты прямо говори.
- Да нет, спасибо вам за все. Просто
выходит, навязал я вам чужого ребенка,
будто вы обязаны.
- Что это вдруг-то?
Мы вроде не жалуемся,
да и ты доволен был. Что случилось?
- А будто вы не знаете, а? Не знаете?
К Кате москвич приехал. Я их видел.
Стоят: она плачет, он ее обнимает.
- Ну ты же не слышал,
о чем они говорили.
- А что, разве не понятно?
Он ее обратно в Москву зовет.
А ей перед нами неудобно, и к сыну
моему она, видимо, привязалась.
Так что, выходит,
что я девушке молодой жизнь порчу.
- Я-то думала, все у вас сладится,
и будет у Ленечки мать.
- Кате в Москву надо.
Зачем ей вдовец с ребенком?
Спасибо вам за все.
- Да ну тебя.
А скажи мне, Катерина, никогда у нас
с тобой такого разговора не было:
у тебя в Москве кто-нибудь есть?
- Что вы имеете в виду? Родители есть.
- Я не о родителях.
- А, ну тогда не знаю.
- Что значит "не знаю", а кто знает?
- Ну, может, он и знает,
есть он у меня или нет.
- А, это вы с ним раньше
каждый вечер "бу-бу-бу" по телефону?
- Раньше да,
а теперь как-то все на нет сошло.
Он даже сюда ко мне переехать обещал.
- Да может, у него в Москве
работа хорошая. У нас тут что?
- Работа у него действительно
прекрасная. Он ведь тоже врач.
- Может, поэтому и не едет.
(Звонок телефона.)
- Да. Алло, Виктор, да. Завтра?
А во сколько отправление?
Ой, я не знаю. У меня
маленький ребенок на руках.
Да, перезвоню.
Вот он.
- А этот приезжий?
- А у нас с ним важное дело.
Извините, я не могу сказать.
- В Москву поедете? - Да.
- Когда? - Не знаю.
- Будет ждать?
- Да, говорит, что будет.
- Губа не дура. Таких всю жизнь ждут.
- Привет, Степа. Гуляете?
- Привет.
Да, гуляем. Хозяйством занимаемся.
Вот, Леньку велели приучать
к свежим овощам и фруктам натуральным.
Врач говорит, из банки только нельзя.
Так что сейчас
буду готовить овощное пюре.
- Сам?
- А что думаешь, с моим инженерным
образованием я не справлюсь
с овощным пюре?
- Думала, Катя с Клавдией Никитичной.
- Ну вообще-то это мой сын,
и в выходные и праздники
я все могу делать сам.
- А блендер для пюре у тебя есть?
- Нет.
- Нету?
Ну так пойдем ко мне возьмем.
С инженерным образованием,
Степа, техника нужна.
Так что пойдем.
- Спасибо, Зоя.
- Пойдем, пойдем.
Клавдия: - Не верь ты им, девушка.
Думаешь, надушилась, тебя полюбят?
Да если бы такие духи были,
все бы счастливые ходили.
А ты оглянись кругом-то, а?
У всех жизнь не устроена,
а они тебе: "Купи духи, купи духи".
Да мужик, он скорее
на запах борща пойдет.
- Клавдия Никитична,
я к вам поговорить.
- Давай поговорим.
Мы же друг другу, что, умное скажем,
а то я уже от их глупости устала.
- Скажите, когда Степан
Ленечку забирал, он что сказал?
Когда его обратно принесет?
- Ну, сказал, что в понедельник утром.
На день мне будет оставлять,
а вечером после работы забирать.
- А как вы думаете,
почему это? Мне показалось,
что он на меня обиделся.
Он вам ничего про это не говорил?
Я просто не знаю, как себя вести.
- Ну, как себя с ним вести,
это тебе самой решать,
а вот, что я тебе сказать хочу:
ты за Ленечку-то не переживай.
Он уже подрос немножко,
так что я ним справлюсь.
Да и сам Степан уже научился,
с ребеночком-то обращаться, не боится.
Так что, если тебе в Москву-то надо,
ты не сомневайся, поезжай-поезжай.
Диктор по телевизору: "Легко домчит
вас внедорожник..."
- Ага, на пенсию на свою, что ли,
машину-то куплю, а?
На что мне все эти нули-то рисуете?
Я сосчитать-то столько не могу,
а вот пюре ваше мы ели.
Хорошее пюре, вкусное.
Ленечка одобрил.
Ленечке понравилось.
Ленечке понравилось пюре,
и мне жизнь облегчили, так что
за пюре можете сказать спасибо.
Зоя: - Она уедет, у нее
в Москве двое, понимаешь?
А я, я люблю тебя
всю сознательную жизнь.
И Маруся твоя, царство ей небесное,
она знала обо всем.
Только ты не знал. Маруся,
когда умирала, а тебя не было,
говорила мне:
"Будь ему матерью, а Степе женой".
Понимаешь, она завещала.
Понимаешь, она бы и тебе
сказала, да только не успела.
- Зоя.
Милая девочка, я не могу. Я...
Сердце - оно ведь не слушается.
Я с ним и так, и эдак,
а оно не слушается.
Я Катю люблю, я люблю ее.
А ты, пожалуйста, будь мне сестрой.
Поет: - Миленький ты мой,
Возьми меня с собой.
Там, в краю далеком,
Буду тебе сестрой.
- Алло, Виктор. Это Соколова.
Я могу поехать в Москву.
- Екатерина Леонидовна, а правду
говорят, что вы от нас уходите?
- Правду. Вот, с малышами
зашла попрощаться.
- Екатерина Леонидовна,
вас Патов к себе просит.
- Да как же так, Екатерина Леонидовна?
- Мы вторую ставку, Егор Алексеевич,
нашли, чтобы до конца года
зарплата была побольше,
а Фомина уйдет, вот и вакансия.
- А может, вы из-за Раисы Денисовны?
Поссорились? Или этот
москвич вас чем напугал?
- Нет, нет, нет.
- А что вы улыбаетесь?
- Ну, если откровенно,
приятно, что я нужна.
Значит, польза от меня какая-то была.
- Какая-то.
У меня, вон, дочка уже узнает,
улыбается. Это чудо, а не польза.
- Да и нас вы всех
к современности повернули.
- Ну, спасибо вам за все.
Приехала в совершенно чужой город,
знала только одного человека,
мою подругу Зою, а теперь понимаю,
почему она сюда вернулась.
- Ну раз вопрос решенный,
и дежурство мое кончилось, ух!
По рюмочке, по маленькой.
Напевает: - Чем поят лошадей.
Катенька, это вам.
Так, Егор Алексеевич.
Это вам.
- На дорожку.
Но запомните: в Москве хорошо,
а здесь вас любят.
- Сюда!
Стой!
А где Зоя?
- Зоя?
Я отправил ее,
я сам справлюсь, надо привыкать.
- Нет Зои. Ладно, я ей позвоню.
Я уезжаю. Сегодня,
немедленно. Такой поезд.
- Да-да, я понимаю.
Ты вернешься?
- Зоя, прости, будь счастлива.
- Да за что?
- Едем!
- Как же я не понял?
Она из-за меня уехала.
Ты понимаешь?
Она больше никогда не вернется.
Она бросила нас. Я должен был понять.
Я должен был понять,
я должен был остановить ее!
- Катя приехала?
- У себя в комнате.
Ну что, готово
твое мясо по-африкански?
- Еще пару минут. Добавлю ложку
портвейна, выключаю и несу.
- Ну давай уже, давай,
а то запах на всю квартиру.
Терпения нет.
Хорошо, что Катя приехала,
а то я уже стала забывать этот запах.
- Вот, я вам все тут подготовил.
Это копия выписки из клиники,
в которой он наблюдался.
А вот это наш реальный диагноз.
Как видите, первый диагноз
был ошибочный.
Его лечили от болезни,
которой у него вообще не было.
- Целый год, не видя успеха,
лечить и лечить.
Неужели никому в голову
не пришла мысль провести
дополнительные исследования?
- Ну это, знаете, уже не к нам.
Ну-с, Екатерина Леонидовна,
в Москву надолго или как?
- Думаю, что насовсем.
- Прекрасно. А работу уже нашли?
- Да она только вчера
приехала, Иван Павлович.
Дайте ей вздохнуть, отдышаться.
Ну хорошо. Дышите, дышите. А потом...
- Катя, привет.
А что же ты не сообщила?
Ну, слушай, прямо как снег на голову.
Ты мне скажи, ты ко мне?
Виктор, здравствуйте.
Вижу, вы нашли друг друга, да?
Ну что же? Если я вам нужен...
А, я здесь уже,
к сожалению, не работаю. Вот.
- Да нет, мы здесь по своим делам.
Не буду вам мешать.
- Катиша, ты здесь и я здесь.
Я снова рад тебя видеть.
- Ты не думай, я не собираюсь
отношения выяснять.
Я хочу насчет больничных дел
поговорить. У меня тут
кое-какие вопросы неразъясненные.
- Катиша, я, к сожалению, здесь уже
не работаю. Да, с первого числа
перехожу в частную клинику Короткова.
- Короткова?
- Да.
- Это же он Соболеву неправильный
диагноз поставил. Он же...
- Ну перестань. Ты еще вспомни
про Содома и Гоморру, из-за которых
случился всемирный потоп, а?
- То есть ты и в Содом, и в Гоморру
можешь перевестись, да?
- Так, Катиша, не иронизируй.
У Короткова перспективы. У него там
в сети свое отделение, между прочим,
и он обещал защиту диссертации.
- И ты ему веришь?
- Ну конечно, они же с отцом дружат
с самого детства, понимаешь?
Я через его протекцию тоже
сюда попал.
Просто у него тогда
для меня места не было, понимаешь?
- Ты же сама мне говорила,
что там никакой работы нет.
Еле-еле санитаркой устроилась.
И что ты мне предлагаешь:
туда приехать и санитаром работать?
Да в этой ситуации не я должен был,
а ты ко мне приехать,
если бы ты меня любила вообще.
- Если бы я тебя любила?
- Да, а так извини,
я не умею хранить верность
на расстоянии. И мне было больно
и горько после всего, что я для тебя
сделал, узнать, что ты живешь
в каком-то Приозерске,
совершенно обо мне не думая.
- Не оправдывайся,
я же претензий тебе не предъявляю.
- Что, серьезно? Да ты вообще
ничего не понимаешь, что происходит.
Да я от тюрьмы тебя спас, как минимум.
- Ты прекрасно знаешь,
что там все было правильно,
если бы были записи.
- Да если бы были записи,
то любая из заинтересованных сторон
смогла бы написать единичку
или нолик для своей же защиты.
- Это невозможно.
- Ну, глупенькая,
невозможно исправить записи,
которых нет, а в реальный листок
можно записать все, что угодно.
Поэтому я и вырвал твои эти записи.
- Ты?
- А кто, по-твоему, это сделал?
Кому еще тебя защищать?
- Ничего себе защита.
Ведь все думали,
что это я. Как ты мог?
Ты даже мне ничего не сказал.
- Скажешь тебе.
Ты же у нас правильная.
- Глупый. Глупый Антоша,
ну где эти странички?
Давай их сюда.
Сколько их там было? Одна, две?
Фух, теперь все можно исправить.
- Ну дурочка, а?
Я тебе объясняю:
я их изъял и уничтожил.
Чиркнул зажигалкой
и превратил в углекислый газ.
- Не было никаких улик.
Ты не улики уничтожил,
ты уничтожил наши отношения.
- Ну...
- У вас мальчик?
- Да, мальчик.
- Тогда я хочу
предложить вам такие хорошие
английские комбинезоны на пуху.
Для мальчика это
совершенно необходимо.
Можно гулять целый день.
- Спасибо, но...
- Вы хотите сказать, что не сезон.
Вы знаете, время очень быстро бежит,
и я рекомендовала бы
вам брать немножко на вырост.
- Да, но нет, я вообще не уверена...
- Ну как же? Ну, посмотрите,
какие хорошие вещи вы взяли.
Ведь у нас очень хорошая фирма:
ничего не линяет, ничего не садится,
все гигиенические сертификаты
в порядке. Я думаю, что нам нужно
пройти на кассу. Ведь вы его любите?
- Люблю.
- Ну конечно же. Пойдемте.
(Звонок телефона.)
- Алло. Да, Виктор.
Внизу? Иду-иду.
- Деточка, мы надеялись,
что все у тебя позади.
А ты опять сама не своя.
- Катюша, мы тебя
не спрашивали про Антона.
Но если ты из-за него
так переживаешь, поверь мне,
встретишь ты еще своего человека,
и все будет у тебя хорошо.
- Ой, а я не хочу о нем говорить.
У нас с ним все кончено.
- Ира, а чей это
пакет у нас в прихожей? Твой?
- Нет, Катя, наверное, что-то купила.
- Вам больше нам нечего сообщить?
- Нет, потому что не в моих правилах
обвинять коллег при отсутствии
документально подтвержденных фактов.
А записи доктора Соколовой,
как мы знаем, исчезли.
Боюсь, Виктор Николаевич, что именно
поэтому мы никогда не узнаем,
кто виноват в смерти вашего отца.
- Виктор, я знаю, кто вырвал
мои записи из истории болезни
вашего отца. Я просто
не могла говорить при Короткове.
- И кто же?
- Антон.
- Не может быть.
Вам на него наговорили.
- Нет, он мне сам сказал.
- Но зачем ему это нужно было?
- Говорит, что все делает ради меня,
что только так можно было меня спасти.
- Не понимаю.
- И я не понимаю.
Антон сказал,
что это была идея адвоката.
- Адвокат дал ему такой совет:
вырвать листы из истории болезни?
Это же преступление.
Я в это не могу поверить.
- Антон знает, что это был
совет адвоката со слов отца.
Отец его убедил. Он сказал,
что если записи останутся,
можно их легко изменить, так,
чтобы мои дозировки были превышены.
А если нет документов,
нет доказательств моей вины.
- Что-то больно мудрено.
И зачем Вадиму все это нужно было?
Я ведь был у них
несколько раз после приезда.
И у меня сложилось такое впечатление,
вы, конечно, извините, Катя,
может быть, я не в свое дело... Но
родители Антона вас не слишком жалуют.
- А ничего, я знаю.
- Поэтому, чтобы Вадим
рисковал карьерой сына, подбивая
его на преступление ради вас...
- А ради кого? Он остальных
еще меньше, чем меня знает.
Оперировал Демин.
Зачем ему Демина защищать,
которого он в глаза не видел?
- А Коротков? Они же давние друзья.
И родители Антона лечатся в этой
клинике. И моему отцу предлагали.
- Да, Антон говорил, что они знакомы.
И Коротков теперь берет сюда
Антона на работу.
- В благодарность за что?
За то, что вырванные страницы
навели подозрение на вас?
- Но это было единственное,
что было против меня.
- Все равно не понимаю.
Коротков поставил ошибочный диагноз.
Он это не скрывает
и никогда не скрывал.
Ошибочный диагноз - не преступление.
Чего же он тогда испугался?
Не сходится.
- Подождите. Подождите, вы
сын Соболева, я правильно понимаю?
- Да.
- Вы приходили уже сюда к Короткову?
- Да, в чем дело?
- Понимаете, когда привезли вашего
отца, было мое дежурство. И Коротков
с Гуриным - это хирург, они приятели,
как раз смотрели результаты новых
исследований. Коротков знал,
что диагноз неправильный,
поэтому Гурин и отказался оперировать.
И они отправили вашего отца
в Снегиревку, потому что шансов было
мало. А зачем престижной частной
клинике смерть на операционном столе?
- А почему они этого не сказали отцу?
- Скрыть диагноз - это и есть
преступление. Я узнала об этом в этот
вечер. Они при мне решали, что делать.
Они решили отправить вашего
отца в другую больницу,
а результаты исследования сжечь.
- Они действительно сожгли
все результаты исследования?
- Нет, порвали и выбросили.
- Значит, ничего теперь не докажешь.
- Нет, доказательства есть.
Есть, есть доказательства.
Спасибо. Я никогда раньше с этим
не сталкивалась, поэтому не знала,
что делать. Возможно, мне нужно было
сразу вмешаться и все рассказать
вашему отцу, но я растерялась.
На следующий день было
уже поздно. Он умер.
- Почему вы не принесли это в суд?
- Я растерялась, я боялась,
что меня уволят. Господи, а сейчас
думаю, пусть меня лучше уволят,
чем я буду с таким камнем на сердце
жить. Знаете, сколько раз я пыталась
эту бумажку сжечь, выбросить, чтобы...
- Вы отдадите нам этот документ?
- Да, конечно.
- И готовы будете, если потребуется,
дать свидетельские
показания на Короткова?
- Готова.
- Значит, все-таки Вадим спасал
Короткова, подставляя под удар вас.
- А Антон? - А Антон просто глупец,
которого обвели вокруг пальца.
Я чувствовал, Катя, что вы
не виноваты. И мы докажем это.
- Простите меня, пожалуйста.
- Зачем ты меня подставил?
Ты выручал Короткова.
- Я выручал тебя.
И теперь ты у него работаешь.
- А какой ценой?
Нет. Я должен все
расставить по своим местам.
- Ты что задумал?
Не смей делать глупости!
- Да мне уже все равно!
- Как это "все равно"?
Женись на Алине и уезжай.
- Да на какой Алине?!
Это ваша санитарка наплела
ей про какого-то ребенка.
И эта ваша дура Алина решила,
что он мой.
- Тем более ничего не предпринимай.
- Не светись, не высовывайся!
- Люди! Да дайте вы мне
хоть раз поступить так, как я хочу!
Да.
- А что это?
- Вот и я говорю, что это?
А зачем она это все купила?
Да тут чек лежит.
- Наверное, у какой-нибудь подруги
родился ребеночек. Это подарок.
- Ты на сумму посмотри.
Подарочек. Да и знаем
мы всех ее подруг.
- А что ты хочешь сказать?
- А ты вспомни, как она в свой
Приозерск собиралась. Еще вчера
и речи ни о каком отъезде не было,
и вдруг в один день подхватилась,
как на пожар, и умчалась.
- Узнала, что беременна,
побоялась нам сказать и уехала.
- А посчитай. По срокам все сходится.
- Да. Получается, что ребеночек,
о котором она нам по телефону
рассказывала, ее собственный.
- Меня эта история
с самого начала смущала.
Чтобы из роддома,
пусть даже от умершей матери,
отдали младенца одинокой девчонке,
которая угол снимает?
Ведь я ее спрашивал:
"Ты опеку оформила?"
Она говорит: "Нет". Так на каком
основании этот ребенок был у нее?
- А где он теперь?
- А, может, она нарочно сказала,
что ребенок чужой,
чтобы в крайнем случае
его в детский дом сдать?
- Леня, Леня,
что ты такое говоришь, а?
Я еще согласна поверить,
что она родила в тайне от нас,
Антон ее запутал.
Но чтобы в детдом, что ты?
- Значит, у этой, у которой жила,
у Никитичны, временно оставила.
И приехала с Антоном выяснить,
признает он ребенка или нет.
- Так. Надо немедленно звонить Антону.
Вот. Сейчас мы все выясним.
- Антон?
- Да.
- Это отец Кати.
Мы тут с Ириной хотим узнать,
что тебе известно
о ребенке, которого Катя...
- Что?
- Давай, говори в трубку.
- Что...
- Антон, извини, тебя это не касается.
- Катя, подожди.
Не клади трубку, пожалуйста, Катя.
- Слушаю, слушаю.
- Я хочу, я решил. Ведь вы с Виктором
затеваете повторное расследование?
- Допустим.
- Я подам заявление, что это я.
Я признаю, что это я изъял
эти чертовы улики. Нет, не улики.
Я всегда был уверен,
что ты все делаешь правильно.
Я докажу, я весь наш курс соберу.
Ты в меде лучшая была.
Мы докажем, что ты невиновна.
- А зачем? Я и так это знаю.
Как ты знаешь о себе,
как знает каждый.
- Да раньше ты так не думала,
ты боялась за свою репутацию,
что с тобой произошло?
- Просто живу. Просто все по правде.
Просто делаю то, в чем
мы когда-то с тобой клялись.
Папа, как ты мог подумать,
что я вас с мамой буду обманывать, а?
- У меня какое-то странное чувство.
Все выяснилось, а мне как будто жаль,
что у нас нет этого внука.
- А я-то подумал, что ты в честь
меня назвала, Ленечкой.
- Так я и правда в честь тебя назвала,
папа. А Степан, отец Ленечки,
он согласился.
- Может быть, это твоя судьба?
- Нет, мама, не моя. У него Зоя.
Она теперь с ним будет жить
и Ленечку воспитывать.
- Невезучая ты моя.
- Что случилось?
- Да нарушил технику безопасности
на производстве и поранился.
Ничего страшного.
- Страшного не страшного,
а Ленечку я тебе не дам.
Как ты с ним с одной рукой-то?
- А вы как и днем и ночью? Тяжело.
- Тяжело. Мне тяжелей будет,
если ты совсем поранишься со своим
настроением. Иди-ка, выспись.
И начинай жить, как человек.
- Я с сыном посижу.
- Ой, господи.
Не устроена жизнь-то у людей.
Какие тут ему духи-то, а?
Ему бы с ребенком справиться-то.
Ой, господи.
А вот пюре пробовал, да, пюре ему
понравилось. Хорошее пюре, вкусное.
Вкусное пюре. Ерунда, порошок
этот ерунда. Это я точно говорю.
И вот то, что ты рекламируешь,
и что ты. И то, что чернявая ваша.
Все ерунда. Ой, господи.
Что же это за жизнь-то?
- Смотрели "Властелин колец"?
Это там снимали, сказочная красота.
У меня слов нет описать. Знаете, Катя,
мне кажется, вам там самое место.
Вы тоже какая-то нездешняя.
- А мне кажется, я самая
что ни на есть здешняя.
- Не уходите от разговора.
Вы ведь понимаете, что я полюбил
вас и хочу, чтобы вы были моей женой
и уехали со мной.
Там будет совсем другая жизнь.
Там, в этой чистоте и красоте,
только и надо растить детей.
- Понимаете, Виктор, Новая Зеландия -
это, конечно, чудесно,
но я-то вас, простите, еще не люблю.
- Это ничего. Не обязательно сразу
замуж. Я приглашаю вас просто врачом.
Там врачи требуются.
Помогу вам оформить документы. Будем
жить где-нибудь по соседству, дружить.
Я научу вас ездить верхом на лошади и,
может быть, когда-нибудь вы
меня полюбите.
- Я не могу давать таких обещаний.
- Пусть не полюбите, пусть. Приозерск
теперь - мой самый любимый город,
потому что мы там с вами
познакомились. Боже мой,
я перееду в ваш Приозерск.
Мы откроем клинику, дом ребенка,
все, что захотите.
Пожалуйста, не говорите мне "нет".
Обещайте хотя бы до завтра подумать.
- Я обещаю.
- Завтра я улетаю. И мы встретимся
только в суде. Возможно, и раньше.
Все зависит только от вас.
(Телефонный звонок.)
- Вы в курсе? Это я извлек листы
с Катиными записями и готов
сделать признание.
- Не делай этого.
- Я уже отнес в прокуратуру.
- Забери обратно.
Я приеду и скажу, что ты
оклеветал себя. Тебе не поверят.
- Я знаю, что сделать, чтобы поверили.
- Не надо, в этом нет необходимости.
У меня достаточно аргументов, чтобы
снять все подозрения с Соколовой.
А у тебя карьера. Сделай выводы
на всю оставшуюся жизнь и дорожи
своей репутацией.
- Извините за беспокойство.
Не дают совершить нравственный подвиг.
Алинка, знаешь в каком месте
ставится запятая в предложении
"Казнить нельзя помиловать"? Нет. Ага.
- Красит! Боже мой, красит.
Да как быстро!
Хозяева, как же вы ушли-то?
Как же вы с этой малиновой стенкой
жить-то станете? О, рамы красит.
В лазоревый. Ой, да что же это
делается-то, а?
Вот что значит за бесплатно.
Все краски, которые в магазине
не берут, они вот сюда и свезли.
Все, не могу больше смотреть.
(Телефонный звонок.)
- С живым человеком поговорю.
Да. Грушевская улица, дом шесть.
Клавдия Никитична. Да, правильно.
Так соседка я ему. А вы-то сами кто?
С завода? Так болеет он.
Так три дня, как болеет.
Как же ему с высокой
температурой к телефону подойти?
Пожалуйста, звоните.
(Ребенок плачет.)
- Включим, включим мы наш телевизор.
Вот вернемся и включим.
Вот сейчас вернемся и включим.
Только пойдем нашего
папку больного проведаем.
(Телефонный звонок.)
- Да.
- Никитична, Костенко на связи.
Ермилова нет у тебя?
- Нет. Ой, мамочка моя.
- А ребенок с тобой?
- Со мной, со мной.
- Ладно, без паники. И не вздумай
Катюшу беспокоить, сами разберемся.
- Сами разберемся. Да, мой хороший.
Разберемся.
Степан.
Ой, господи.
Катя, Катя, это я, Клавдия Никитична.
- Что с Ленечкой?
- Нет, с Ленечкой все в порядке.
Ты мне скажи,
ты замуж вышла?
- Да нет.
- А собираешься?
- Нет.
- Разладилось у вас насовсем?
- Насовсем.
- Тогда слушай меня.
У нас со Степаном беда.
Тоскует он, попивать начал.
А на днях пришел весь перевязанный -
поранился у себя на заводе. Да.
Пропал Степан, третий день его нет,
ни дома, ни на работе.
Двери нараспашку, заходи - бери.
- А Ленечка?
- Ленечку он хотел забрать.
Себя бы уберег.
В общем, на заводе объявили розыск.
Костенко звонил. Все.
(Звонок в дверь.)
- Ой.
Хором: - Кто вы?
- Я отец Ленечки.
(Телефонный звонок.)
- Алло.
- Катя, я уезжаю.
Все мои координаты у вас есть.
Вы же обещали подумать.
Я буду вас ждать в Москве,
в Веллингтоне, в Приозерске.
Я буду ждать. Помните об этом.
 

////////////////////////////